Последний оплот

Переводчик:  evenover

Ссылка на оригинал: http://gekizetsu.net/sn/lastoutpost.htm

Автор оригинала: eight_horyzon (gekizetsu)

Номинация: Лучший перевод

Фандом: Supernatural

Бета:  Toffana, vika33

Число слов: 50043

Пейринг: Дин Винчестер / Сэм Винчестер

Рейтинг: NC-17

Жанры: Angst,Humor

Предупреждения: AU, First time, UST, Инцест

Год: 2014

Место по голосованию читателей: 1

Число просмотров: 911

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Мир кончился, и теперь Винчестерам придется справляться со всем, что бы это ни было

Мир начинается с прерывания сна. Вот почему бодрствование является единственным доказательством бытия. Вследствие этого мир фрагментарен и, будучи не в состоянии достичь целостности, именно поэтому он постоянно стремится к ее восстановлению. Напрасно, потому что делимое никогда не перейдет в единое. Так гласит математика, последний оплот всего сущего.

Роберто Калассо, «Ка»



Такие малые создания, как мы, могут переносить бесконечность только за счет любви.

Карл Саган

_____________________

-|-

Суббота, 13 сентября 2008 г.; 4:29 утра



Мир кончился, пока они спали.



-|-



Первое воспоминание Сэма о том утре: он не помнит ничего, что встревожило бы его сон ночью ― внезапный разрыв в сознании. Он не помнил ничего, что происходило в темноте перед тем, как… и вот теперь ― всё.

Он сел на кровати и повернул голову в сторону Дина; всегда в сторону Дина, это единственная константа в постоянно меняющейся, полной неопределенностей жизни, которую они вели. От изнеможения у Дина под глазами залегли синяки, он спал лицом вниз, свесив руку до полу. Они находились в маленьком, но ухоженном придорожном мотеле, сразу за чертой города. Кэллоуэй, штат Вирджиния, еще одна ступенька на пути к очередному странному месту. Еще один разрыв в асфальтовой ленте, служившей им дорогой из желтого кирпича, этого эфемерного обещания конца ― где-то, когда-то, в противовес идее, что дорога длится вечно. В ожидании, когда начнется их настоящая жизнь или когда она закончится так быстро, что это уже не будет иметь никакого значения.



Он это понял, сразу же. Дин был жив и дышал, но мир живым не был; что-то было не так, как он привык.



Первую настоящую смерть он видел своими глазами в пять лет; по крайней мере, первую, которую может вспомнить. Сэм спал на заднем сидении, Дин был на переднем, и они сбили койота, перебегавшего дорогу в темноте. Джон раздавил его, вместо того, чтобы рисковать, выворачивая руль, с непристегнутым Сэмом, развалившимся сзади. Потом Дин растолковал ему, что таков порядок вещей, что семья всегда важнее, и что-то подобное имел обыкновение повторять и отец, снова и снова ― до того последнего дня, когда он передумал. Сэм не воспринял случившееся как знак вины; он понимал, что такие вещи происходят, что койот сделал выбор, и тогда отцу пришлось сделать свой.

Широко распахнутыми глазами он смотрел, как в неярком свете тормозных фар Импалы животное отбросило на правую обочину, скулящее, живое и разбитое, борющееся за то, чтобы его выбор победил выбор отца.



Дин не позволил ему смотреть, как отец стреляет из ружья, чтобы прекратить возню искалеченного койота. Тем не менее, выстрел, положивший конец случившемуся, Сэм услышал, и этот звучал совсем иначе, чем выстрелы упражняющегося в стрельбе Дина.



Когда Сэм обернулся и снова взглянул в окно поверх спинки сиденья, койот лежал тихо. Не так тихо, как лежат спящие или замершие в ожидании; так тихо, что Сэм даже ахнул тогда. Достаточно одного взгляда на человека или животное, чтобы сразу понять, мертвы они или живы, не дожидаясь, пока грудь поднимется от вдоха. Пульс всего живого казался громче в абсолютной тишине, нежели во всём своём полном, истеричном звучании. На расстоянии ощущение скрадывалось, но всё равно было ужасающе очевидным.



И на первый взгляд мир был мертв.



На парковке, выстроившись в ряд, еще застыли в ожидании машины. Но никто не ехал по автостраде, соединяющейся с парковкой короткой дорожкой, посыпанной гравием. Дул ветерок, и деревья подхватывали его, трепеща листьями и придавая этому утру немного звука. Его часы всё еще показывали время ― человеческое представление о нём, украшающее его запястье. Когда он выдохнул, всё еще стоя на пороге, то слышал этот звук и дышал в ясном, прохладном воздухе. Он знал, что проснулся полностью и не находится где-то в сумеречной зоне. На машинах и траве собралась роса, птицы щебетали и прыгали в ветвях катальпы, растущей на краю парковки. Небо было нормального цвета, без малейших признаков шторма.



Ушла еще минута, чтобы осознать: неприятное чувство частично вызвано отсутствием звуков в небе. Никаких самолетов. Они находились достаточно близко к Роаноку на западе и Гринсборо на юге, чтобы видеть самолеты, независимо от того, доносит ветерок шум турбин или нет.

Вот собственные руки на лице реальны; нечто тяжелое и грубое, связывающее с миром. Соляная дорожка у двери осталась нетронутой.



Дин был теплым, живым и дышащим, и в том, что он даже не поежился, когда Сэм провел кончиками пальцев по его лопатке, не было ничего нового.

В ванной зажегся свет, когда Сэм повернул выключатель. Из крана шла вода.

Включился телевизор, но ничего не показывал по местным каналам. Белая рябь мелькала на экране, пока он не дошел до первого кабельного, там было старое кино, и Сэм почувствовал, как с облегчением опускаются плечи, пока не осознал… многие станции запрограммированы заранее. Они будут крутить программу много дней без вмешательства человека.



В телефоне был длинный гудок, но ни один оператор не ответил, когда он набрал «ноль»; гудки шли бесконечно, и Сэм повесил трубку, решив, что сделал всё, что мог. У сотового телефона была сеть, но Бобби не взял трубку. Миссури не взяла трубку. Эллен не взяла трубку. Джо не взяла трубку.

Никто не брал трубку.



Этого было достаточно, чтобы, наконец, разбудить Дина.



Первой реакцией Дина, когда он потряс его за плечо, был вопрос про кофе. Потом он посмотрел Сэму в лицо и тут же сел, оглянувшись по сторонам, прежде чем наклонить голову к брату.

― Что-то случилось. ― Это было единственное, что смог сказать Сэм.



Дин проделал то же самое ― не потому, что Сэм что-то недоделал, а потому что Дин был практичным, он всё должен был сделать сам. Телефоны, небо, вода, телевизор ― этого было достаточно, и Дин влез в свои джинсы, валявшиеся на полу, вышел и направился к офису. Сэм пошел за ним, в одних трусах, потому что никто, кроме Дина, не мог его сейчас увидеть.



Колокольчик на двери офиса был слишком звонким и нормальным для дня, в котором они очутились. В кабинете никого не было. Не звонил телефон, никто не хозяйничал в подсобке, готовясь к новому дню. Молчание было удушливым и звенело громче, чем колокольчик.

Дин стал стучать в двери, крича «Пожар!», рассчитывая хоть на какую-нибудь реакцию.



Винчестеры всегда начинали с очевидного, но обычно под разными углами. Дин сказал «Может, это только в этой местности».

Сэм держал свои мысли при себе: «Максимальная загрузка номеров плюс обслуга дают примерно пятьдесят пропавших».



Со странной смесью подступающего отчаяния и изумления он смотрел, как Дин стоит босиком в центре парковки, откинув голову назад и раскинув руки. Он прислушивался к миру всем своим естеством, в ожидании самого простого. Это длилось, быть может, минуту, не больше, но Сэм не возражал немного подождать.



Не проехало ни одной машины. Ни одного самолета не показалось в небе.



Радио в Импале, когда они включили его, тихо и ровно шипело, за исключением пары из сорока самых крупных станций, которые тоже, скорее всего, были запрограммированы заранее, как и кабельные каналы.

Дин продолжал набирать номер Бобби, потому что не прекращал надеяться. Он просто не мог.



Они молча оделись и собрали вещи, поглощенные своими мыслями и страхами, которые еще не были готовы признать. К своему текущему счету Сэм прибавил местное население, и, возможно, ту часть Южной Дакоты, в которой жил Бобби, но не был готов прибавить цифры из тех областей, откуда вещали кабельные каналы. Пока не сможет связать их воедино. Знание количества было ничем иным, как информацией, а информацию вы собираете, не представляя, для чего она вам, потому что никогда не знаете, когда она может пригодиться.



В городе никого не было.



Никого.



Магазины, рестораны, жилые дома. Горел свет, внутри и снаружи; периодически переключались светофоры, чтобы пропускать несуществующий поток автомобилей, спорадически мигали телевизоры, экраны показывали только помехи или стали серыми, было слышно шипение. Постоянно повторяясь, навязчиво звучала записанная фоновая музыка.



После этого Сэм впервые увидел у брата следы страха. Дину всегда нужно было убедиться воочию, за исключением моментов, когда он играл в покер. Даже когда он мухлевал, у него в глазах была масса эмоций, неважно, переживал он их или нет. Даже его ухмылка уступала только глазам. Глаза брата были широко распахнуты и холодны, они искали, всегда искали малейший признак жизни ― или то, что стало началом ее конца.



Выйдя из машины и обойдя даунтаун Роанока, они не получили ни единого ответа.

Они проходили мимо супермаркетов и ресторанов, заправок, магазинов Старбакс, Макдональдсов. Внутри не было никого. Горел свет, морозильные камеры и кассовые аппараты были включены и готовы к работе, но никто ими не управлял. И не было ни единого свидетельства, что эти люди были захвачены врасплох, неожиданно для них самих. Ничего не было брошено или разбито, ни одной кассы с выдвинутым ящичком для мелочи, никаких кровавых брызг, никаких призывов о помощи, нацарапанных на стене или другой поверхности. Всё просто было стерто с лица земли. Если бы что-то использовалось, оно было бы включено, но нигде не валялись деньги или недоеденная еда, бензин не вытекал на тротуар из брошенных шлангов, не двигались машины. Всё было слишком упорядочено.

Не было предвестников или предзнаменований несчастья, развевающихся флагов, объявлений в духе Нострадамуса. Никаких «Я же тебе говорил». Не было разрушений и хаоса, ничего, что свидетельствовало бы о панике; доказательства конца света шокировали потому, что его просто не существовало. Не было облаков пыли и кипящих морей. В каждой культуре человеческий опыт рисовал конец всего сущего, как битву или катастрофу, вызванную высшей силой, чтобы покарать своих заблудших детей, и добиться, таким образом, некоего мгновенного правосудия. При любых обстоятельствах это не предполагало абсолютного безмолвия. Человечество встречает свой конец, вопя и упираясь руками и ногами. Оно не встает однажды утром из-за стола, вкусно позавтракав, и не уходит в никуда, оставив свет и телевизор включенными.



Демонский вирус, действие которого они наблюдали в том городе в Орегоне, исключался. Там не было порядка. После вируса исчезли все, но только из маленького городка. Не из больших городов.



Единственным звуком был щебет птиц. Белый шум человеческой жизнедеятельности сошел на нет, не выдав напоследок никакого финального аккорда.

Сэм так обратился в слух, что вздрогнул, когда Дин заговорил.



― Ты хорошо себя чувствуешь, да? Ничего… В смысле, не чувствуешь себя странно или как-то еще?



Сэм сделал глубокий вдох.



― Ты имеешь в виду видение или что-то такое? Нет. Прошлой ночью у меня не было никаких кошмаров. Даже не помню, что мне снилось. Хотя это ничего не означает. Я имею в виду… может, если к этому причастны демоны. Но даже в этом случае получилось методом тыка, разве нет? Думай я, что мир закончится сегодня, Дин, я бы тебе сказал.



― И мы не спим, ― произнес Дин.



Сэм схватил Дина за запястье и замер на время. Никто из них не сбился с шага.



― Похоже на то, ― тихо ответил Сэм.



Они не разделились, но Дин несколько долгих минут ходил вдоль фасада закрытого банка, заглядывая в окна.



― Это не похоже на то, как было в «Лангольерах», ― сказал Дин, находясь в нескольких ярдах и не повышая голос, но его всё равно было слышно. ― И это не «Бесконечная история», где Ничто пожирает всё живое. Нет развития… Всё осталось прежним. Только людей нет.



Потом он подошел к Импале, открыл багажник и достал оттуда лом и один из своих дробовиков. Сэм не комментировал и не предлагал помочь. Он знал, что будет дальше, и не думал, что это имеет значение.

Выстрелом Дин разбил первые ― трехслойные ― окна банка. Взвыла сигнализация, громко и уверенно, и они точно знали, что сработала цепочка безмолвных сигналов, поднимающая по тревоге окрестных полицейских. Спустя три минуты ничего не изменилось, и Дин перешел улицу




(перешел в неположенном месте, хотя это не имело значения, сейчас все дороги принадлежали ему, только ему)



и стал орудовать ломом, чтобы выбить окна и стеклянные двери нескольких магазинов в маленьком торговом центре, оказавшемся на пути. В трех магазинах из четырех ― обувной, японский, Hallmark ― тоже сработала сигнализация. Может, сигнализация в банке работала плохо, поэтому Дин, с его потребностью проверить гипотезу эмпирическим путем, стал причиной небольших массовых разрушений.



Сигнализация перегорит раньше, чем кто-нибудь появится. Чертово солнце перегорит раньше, чем кто-нибудь появится.



Они немного посидели в машине, глядя на окружающую их пустоту. Солнце катилось по небосводу по мере того, как планета продолжала крутиться, но хомячок человечества исчез из своего колеса.



Дин снова набрал номер Бобби ― только затем, чтобы услышать стандартные двадцать восемь гудков и автоматический голос оператора, сообщающий ему, что связь была прервана.



― Я проспал гребанное Вознесение, ― сказал он с ноткой неприкрытого недовольства в голосе. ― Вот же дерьмо, я хотел посмотреть, ну, как машины сталкиваются повсюду, крутятся сами по себе, и всё такое. А это… просто скукота.



Сэм промолчал. Дин будет храбриться еще очень долго, бросаясь нервными шуточками и посвистывая в темноте, и Сэма это совершенно устраивало.



― Ладно, ― сказал Дин, захлопывая мобильник. ― Сделаем вид, что это оно и есть. Нам нужен план, мы не можем просто сидеть и ждать, пока что-то случится. Бензонасосы будут работать, пока будет электричество. Это… день или два, максимум три. Электростанции отключатся, если никто не будет ими заниматься. Для нас это будет следующий важный знак. После этого... мы вскроем бензохранилища под заправками. Так что давай собирать бензин и припасы, пока это легче сделать, начнем искать оставшихся в живых и попробуем выяснить, кто что знает.



― Если кто-то вообще выжил, ― ответил Сэм. ― Чтобы оставить выживших… что-то должно было случиться. Птицы, белки и жуки есть, Дин. А людей нет.



Дин заметно сглотнул, но сохранил невозмутимое выражение лица.



― И что это, по-твоему?



Сэм покачал головой.



― Пытаюсь не сломать мозг, думая об этом. Такое ощущение, что мы оказались в какой-то... безопасной зоне. Или про нас забыли. А, может, это вообще не наш мир.



― Безлюдное альтернативное измерение? ― спросил Дин. Тем не менее, насмешки в его словах не было. ― Со всеми признаками присутствия людей, которые как будто просто отошли в мир иной?



Больше всего Сэму хотелось думать, что они очутились в пустом отражении мира, случайно остались здесь, были выброшены сюда неизвестными силами, попали ненароком. Потому что это значило бы, что реальный мир где-то продолжается, безопасный и привычный.



Они выкачали из трех заправок весь неэтилированный бензин и дизельное топливо и начали складировать. Собрали все присадки и стабилизаторы, которые смогли найти, чтобы быть уверенными, что их хватит надолго. Выбрали несколько обособленных зданий, подальше от дорог, с прохладными, сухими, темными центральными помещениями, и использовали все подходящие закрывающиеся контейнеры из пары скобяных лавок и заправок, которые смогли найти. Сэм отмечал места их складов на карте. Они залили бак машины и положили две полные канистры в багажник. Пополнили запасы оружия, как никогда раньше.

Они вошли в автоматический режим выживания. Это была их вторая натура. Винчестеры были созданы для концов света.

Или даже просто для пауз; мир всё еще был здесь, просто не тот, к которому они привыкли. Он продолжил жить, тихо и неумолимо возвращаясь к тому состоянию, в котором был, пока отпечатки ступней пятипалых приматов не начали пачкать его лицо.



― Ну что, выходит, мы больше не в розыске ФБР? ― спросил Дин; закатав рукава, он шарил в поисках запчастей для Импалы по еще одной заправочной станции. Запчасти понадобятся им, если это всё, что у них осталось. Если конец наступил надолго.



― Никто нас не ищет.



― Лучше бы искали, ― ответил Сэм.



Дин остановился, чтобы взглянуть на него.



― Мы не можем быть уверены, что весь мир обезлюдел, ― продолжил Сэм, опустив глаза. ― Мы просто не можем. Вдруг это только здесь произошло. Пусть еще время пройдет.



В глазах Дина должны были быть сочувствие или жалость, но он позаботился, чтобы Сэм не смог этого увидеть.

Единственный способ справиться со случившимся ― отнестись к нему, как к еще одной работе, еще одному испытанию. У них пока нет всей необходимой информации, но он был глубоко убежден, что всё кончилось. Он не дошел еще до конца. Просто не мог. Если он будет об этом думать, если по-настоящему позволит этой мысли появиться и прорасти, вместо того, чтобы просто жить, как он делал это всегда, то сорвется вниз и никогда не поднимется, даже ради Сэма. Потому что мир, в котором не осталось людей, означал бы, что они спасли столь многих напрасно. Всё было напрасно. Всё пропало. Так много жертв, крови, боли и любви ― ни за чем и ради никого. Ни наследия, ни победы над злом, ни шанса сохранить мир и одержать верх над темными силами. Все их решения, все решения, которые они когда-либо приняли, ничего не стоят.



Сэма было достаточно. Сэма всегда было достаточно. Он мог счастливо приравнять Сэма ко всему миру и успокоиться.



Они решили, что сначала надо ехать в Южную Дакоту, поискать Бобби. Это была достойная цель. По дороге они будут проверять, есть ли еще люди, и, может быть, Бобби вообще не в курсе, что мир исчез, поскольку он и так жил в глухомани.

Они тщательно загрузили машину всем, что им могло понадобиться на случай неожиданной ситуации, и двинулись на запад. Может, люди не так уж и исчезли, собравшись где-нибудь в поисках мозгов. Может быть, что-то еще одержало верх, но пока не проявило себя. Может быть, в других местах пропало что-то другое, не только люди. Можно представить себе всякое.



Зайдя в банк, в последний раз перед тем, как покинуть город, Дин жадно оглядел хранилище. Сигнализация уже не ревела.



Сэм стоял в разбитом дверном проеме, сложив на груди руки, и, пытаясь выглядеть спокойно, собирал воедино всю информацию в ожидании новых открытий.



― Не имеет смысла, Дин.



Тот пожал плечами.



― Да никогда не знаешь заранее. Там наверняка есть золото, и если кто-то еще остался, то бумажные деньги ничего не будут стоить. Твердая валюта будет править миром. Или бартер. Цыплята и козы. Я не буду возить с собой выводок чертовых цыплят, это уж точно.



Сэм просто покачал головой, выбрав ту реакцию, которая уберегла бы его от паники, удержал бы его в ощущении «здесь и сейчас».

Чтобы развлечь себя, Дин удовольствовался содержимым ящиков в столе кассира.



― Меня уже обвиняли в попытке ограбления банка, ― сказал он. ― Могу, в конце концов, и сделать это.



Они сели в машину и в последний раз огляделись по сторонам, ища признаки чего-то, что помимо птиц двигалось бы, действовало ― что угодно.

Они пользовались только автомагистралями и шоссе между городами и поселками. Поначалу Дин сворачивал в каждый второй съезд или выруливал на объездные дороги, чтобы проверить каждую пригодную для жилья местность. Фермы, маленькие городки, места отдыха по пути на северо-запад; Кристиансбург, Блэксбург, Бекли. Кэбин крик, Мармет. Прямиком в Чарльстон ― первый достаточно крупный город между ними и Бобби.



Счет пропавшим, который вел Сэм, подскочил примерно до двух миллионов. Штат Западная Вирджиния.



Первое, что они заметили ― помимо исчезновения людей, ― это машины. Никаких заторов на дорогах. Ни одна машина не столкнулась с другой, не выскочила за пределы трассы, не была брошена на обочине или эстакаде. Ни одна не упала в кювет. Машины были на парковках и дорожках, припаркованные у бордюров. Ни один мотор не был включен, не было следов аварии, двери не были оставлены открытыми. Ни малейшего признака суматохи или шока. Всё было оставлено, но не в панике. Припаркованные машины остались припаркованными.

Что, черт возьми, случилось с машинами, которые были в движении?

Они проезжали через крупные торговые центры, потом через прилегающие жилые районы. Скоро должно было стемнеть, но им нужно было проверить, нужно было узнать. На одной из улиц они разделились и стали проверять дома. Некоторые двери были открыты. Закрытые они выламывали.

Телевизоры были включены, но ничего не показывали, если не были на кабельном канале. Свет горел, кофемашины грели последние капли кофе, который выгорал, оставляя осадок. Собаки, кошки и домашние птички приветствовали их, иногда радостно. Но чаще всего нет. Аквариумы пузырились. Не было признаков того, что кто-то вскочил из-за стола или выбежал из ванной, чтобы спастись. Не было ничего, брошенного на середине. Никаких горящих сигарет, вилок, оставленных во время завтрака, никакой льющейся воды. Ничего не горело на плитах.



Они встретились посреди улицы, в квартале от машины, и уставились друг на друга.



― Как будто все уехали в отпуск, ― сказал Дин. ― И ничего из вещей не взяли.



― Кроме нас, ― произнес Сэм.



― Нас не пригласили, ― ответил Дин.



Сэм сложил руки на груди и огляделся. Уходя, он оставлял двери открытыми, чтобы собаки и кошки могли бегать туда-сюда, а не умирать от голода взаперти. Из животных на задних дворах только две собаки подпустили его достаточно близко, чтобы он смог их отвязать. Дину он об этом не сказал. Не было нужды. Дин делал то же самое.



― Нам надо продолжать двигаться, ― сказал Дин. ― Просто… продолжать двигаться. Вот что мы будем делать. Что мы всегда делали.



― Я рад, что ты здесь, ― внезапно сказал Сэм, глядя на один из домов, в которых недавно побывал. ― Если бы я проснулся, а тебя… если бы ты…



― Эй, ― произнес Дин. ― Так ведь всегда было, скажи? Ты и я. Всё в порядке, пока мы… вместе, ты и я.



Сэм кивнул. На самом деле ничего не было в порядке, но Дин был рядом, как всегда, и этого было достаточно.



Они вернулись в Чарльстон и стали собирать бензин, как делали раньше, чтобы в будущем до него легко было добраться. Решено было делать это при каждом удобном случае. Даже возможность вскрыть хранилища бензина позже не была надежной гарантией; рано или поздно топливо начнет испаряться. Или взрываться. Ни один из этих резервуаров не был герметичным. А им, тем не менее, нужно было на чем-то ездить.

Пока Дин заполнял контейнеры, Сэм отправился в аптеку через улицу и запасся медикаментами. Он выбрал несколько антибиотиков широкого спектра действия, средства от ожогов, болеутоляющие, противовоспалительные, средства первой помощи. Они просто не знали, с чем имеют дело. Нужно соблюдать все предосторожности. Может, им попадутся выжившие, которым будет нужна помощь; может, они наткнутся на что-то, после чего придется себя штопать. Конец мира, как он его понимал, не предполагал, что нужно перестать пытаться делать что-то ради людей, которые не так хорошо подготовлены к этому, как они.

Продвигаясь от стойки к стойке, Сэм был настороже, то и дело поглядывая на Дина через стеклянные витрины.

Он пошарил еще и обнаружил исправный набор переносных раций с пятимильным радиусом действия и аварийную радиостанцию на ручной подзарядке с подсветкой. Хорошо иметь такую не нуждающуюся в батарейках штуку, которой можно заряжать и другие устройства. Сотовые телефоны, в конце концов, пока они работают.



Когда он вернулся, Дин снова пытался дозвониться до Бобби. Набирал ноль, набирал девять-один-один. Ничего.

Дин наполнил бак Импалы, проверил масло и давление в шинах. Захватил из магазинчика на заправке ящик пива, а также упаковку с бутылками воды, потом нашел лед и поп-корн для них обоих, потому что хоть это и не было озвучено, но висело в воздухе: Дин будет очень скучать по машинам, делающим лед и попкорн, когда всё сойдёт на нет. Больше некому их готовить.



В их жизни появилось место для огромного, как никогда ранее, количества «последних разов».



Это не имело отношения к пессимизму или отказу от борьбы. Просто способ признания имеющихся фактов и соответствующего реагирования. Они знали, что в этом случае нужно делать.



Прислонясь к машине, они сделали по глотку воды, и каждый был благодарен этой маленькой видимости нормальности.



― Нам надо устраиваться на ночь, ― сказал Дин. ― Нужно найти место, где было бы легко защищаться, если придется. Не стоит думать, что никого нет, только потому, что мы никого не видели.



Сэм некоторое время въезжал в эту мысль, оглядывая пустую улицу, снова обшаривая взглядом три машины на парковке у заправочной станции.



― Поскольку животные остались, то есть не всё живое пропало, тогда, может быть, исчезли только люди. А что с… Вендиго, вервольфами, вампирами? Вампиры, думаю, не живые, но они… одушевленные. А что с демонами, Дин? Не могли они просто так сдаться.



Дин пожал плечами, и это движение на деле не было таким непринужденным, каким выглядело.



― После всех планов завоевать мир надолго? Черт, из всего, что нам известно… это демоны и сделали.



Сэм тихо и тревожно вздохнул. Что, если демоны придут и обнаружат опустевший мир, в котором есть всё и при этом ― ничего, а человеческое стадо снялось и отправилось к неизвестным пастбищам?



― Из всего, что нам известно, ― тихо сказал Сэм,― это Ад. То, чего мы не выдержим.



― Нет, ― быстро ответил Дин. ― Будь это Ад, тогда Мэрайя Кэри играла бы на вечном репите какой-нибудь невидимой музыкальной системы. Не могу сказать, что всё будет всегда нормально, но это не самое худшее, Сэмми. Мы всё еще здесь и…



Он этого не произнес, хотя уже собирался повторить недавнюю мысль Сэма о том, что они вместе. В этом не было необходимости. Сэм и так это знал.



― Ад не оставил бы мне тебя, Сэм, ― сказал Дин. ― Ад для тебя, может, и был бы таким ― застрять со мной. Но в моем Аду тебя бы не было.



Сэм почувствовал, как меняется в лице, и отвернулся, пытаясь справиться с собой.



― На нас слишком много всего сразу свалилось, ― мягко сказал Дин. - Мы, конечно, справляемся лучше, чем кто-либо, да, но всё это довольно тяжело. И мы еще ничего не видели, и нам мало что по-настоящему известно. Так что просто продолжим искать. Сначала надо поесть и лечь спать, иначе остальное не получится. Мы можем спать по очереди, чтобы быть начеку.



― По крайней мере, нам не нужно останавливаться в мотеле, правильно? ― слегка дрожащим голосом сказал Сэм, все еще отвернувшись.



Дин уставился на него. Понимание проступало у него на лице.



― О, надо же, ― сказал он. ― Сэм, да ты гений.



Сэм смотрел прямо перед собой. Но смотреть в лицо Дина не хотел, чтобы тот не увидел остатков боли на его лице.



― Ты о чем?



― Чувак, пятизвездочный отель, ― сказал Дин. ― Да ладно тебе. О, господи. Это… ладно, если не считать всех пропавших, это очень клево. Люкс в пентхаусе!



Сэм неожиданно для себя фыркнул.



― Боже. Ты во всем можешь найти светлую сторону, правда? Гребанный гедонист.



― Ага, виновен по всем пунктам, ― сказал Дин. ― Нам придется справляться с тем, что имеем, пока не узнаем больше. Знаешь, не терять надежду, просто типа отложить до лучших времен, пока собираем разведданные.



Сэм почувствовал, как странная смесь горя и смеха вскипает в груди, и решил не давать воли ни тому, ни другому.



― Мы же можем это сделать? Что бы оно ни было?



― Ага, ― ответил Дин. ― Пора двигать.



― Надеюсь, ты понимаешь, что обслуживания в номер нигде не получишь, ― произнес Сэм.



― Эй, да это ерунда, ― сказал Дин. ― Похоже, не осталось ни одной цыпочки. Вот это пиздец.



-|-



Они стояли в холле отеля Марриот в Чарльстоне.

Такого с ними никогда не случалось, во всяком случае, когда они работали. Они никогда не останавливались в зданиях, где было больше двух этажей. Нижний этаж подразумевал: что-то может проникнуть, но они будут в состоянии с этим справиться. Верхний этаж означал опасность попасть в ловушку во время пожара или быть запертыми толпой.



― Угловая комната ― выгодная для обороны позиция, ― сказал Дин. ― Легко выбраться, лестница всегда рядом. На нижнем этаже придется забаррикадировать окна, а я хочу оставить их открытыми, чтобы было слышно. Так что давай поднимемся, но не очень высоко, чтобы суметь быстро выбраться, если возникнут проблемы.



Сэм кивнул.



― Никаких лифтов, - сказал он. ― Только лестницы. Если застрянем в лифте сейчас, нам точно крышка.



― Ага, потому что я не буду карабкаться по кабелям, чтобы вылезти оттуда, ― ответил Дин. ― Грустная смерть ― в лифте. Выжить в гребанном апокалипсисе и потом сдохнуть в лифте.



Они быстро осмотрели основные помещения и коридоры отеля, потом взяли стопку ключ-карт и пошли на третий этаж, где и нашли угловой номер, который им понравился; он был вычурно разукрашен. Три комнаты, огромная ванная, камин, гостиная. Горячая вода. Полный бар. Холодильник с едой, которую вряд ли найдешь в магазинчике при заправке. Если электричество выключится, они не смогут больше использовать ключ-карты, но смогут выломать дверь, если придется. И у них есть камин. Дин не был уверен, что хочет быть единственным на многие мили источником дыма, но рано или поздно где-нибудь возникнет пожар из-за отсутствия людей, и это больше не будет иметь значения.



Они перенесли в номер всё, что было в машине. Ни в коем случае не хотелось рисковать потерять всё нажитое, даже если кругом полно мест, где можно пополнить запасы. Дин припарковал Импалу ближе всего к лестнице, рядом с шестью другими машинами, оставленными хозяевами за ненадобностью. Он запер «Детку» и внимательно огляделся, прежде чем войти в боковую дверь и забаррикадировать ее парой стульев и кучей пустых бидонов с кухни.



Когда Дин вернулся, Сэм сидел в Интернете, ища любые признаки жизни. Он читал CNN.com, посылал личные сообщения случайным людям, комментировал форумы и проверял блоги, глядя на дату и время последнего поста.

Везде было одно и то же. 13 сентября 2008 года. Самый поздний по времени пост, который он смог найти, был сделан в двадцать девять минут второго по тихоокеанскому стандартному времени, в двадцать девять минут девятого по Гринвичу.



― Такое ощущение… что это крайняя точка, ― сказал Сэм. ― Нулевой момент. Никто не постит чего-то вроде «О господи, они здесь!» или «Помогите, есть тут кто-нибудь?». Это просто… всё было нормально, как всегда, а затем все исчезли.



Он сделал паузу.



― Я их сохранял в закладки, понимаешь? Я ждал, что, когда открою ноутбук, найду кого-нибудь, какое-то место сбора выживших, какой-то… ответ, что ли.



― Собираешься что-нибудь запостить? ― спросил Дин.



― Уже. Практически везде. На всех основных новостных сайтах, на всех тупых сайтах про знаменитостей, которые вспомнил, потому что… Потому что не мог думать ни о чем другом.



― Тогда брось это дело, а утром посмотришь, появилось что-то новое или нет, ― сказал Дин, взъерошивая волосы.



Сэм кивнул и захлопнул ноутбук. Ему не хотелось думать о том, что значит отсутствие следов жизни в такой огромной сети, как Интернет. Не все на планете имели доступ к Интернету. И отсутствие постов означало только отсутствие электричества, отсутствие доступа к компьютерам. В отеле еще оставался беспроводной Интернет, и вероятность, что это было единственное такое место, была… мала. Очень мала.



Ему не хотелось быть последним человеком, который пользовался Интернетом. Ему не хотелось, чтобы Интернет символизировал то, чем был, ― последнее изобретение человечества, которое осталось нетронутым перед лицом вымирания; единственное, что, навечно запертое в пикселях, надолго переживет даже отключение электричества.



Он не подытоживал свои подсчеты. Еще рано. Доказательства слишком зыбкие. Надо соотнести результат с местами, где он был, местами, которые видел сам.



Дин спустился с одной из раций и проверил кухню.



― Чувак, здесь тонны еды, и даже есть приготовленная. Чего ты хочешь?



― Я не голоден, ― ответил Сэм.



― Тебе нужно есть, и я запихну в тебя еду, если придется, ― сказал Дин. ― Не беси меня.



― Я хочу салат, ― произнес Сэм.



― Господи Иисусе, ― ответил Дин, и его раздражение просто разлилось в воздухе. ― Ты можешь попросить всё, что угодно, и выбираешь именно это!



― Я скучаю по латуку, ― сказал Сэм. ― Он не хранится, и мне придется выращивать его самому.



На другом конце повисло долгое молчание.



― Дин? С тобой всё нормально?



― Только ты можешь скучать по латуку, ― ответил Дин. ― Я накидаю всего и принесу наверх. Оставайся там.



― Тогда не отключайся, ― попросил Сэм.



Дин так и сделал. Сэм слушал, как тот поёт, пока готовит. Слышал, как что-то жарится, потом грохот и довольно замысловатую брань, затем опять пение. Дин прервался, чтобы выдать что-то вроде «Эти суки лучше бы завели ранчо здесь неподалеку», а потом фальцетом исполнил «Железного человека» Sabbath.



Ничто ― даже конец света ― не могло заставить Сэма не фыркать над этим.



Он продолжил искать свежие посты в Интернете, включая новостные сайты, о том, что, как он думал, было нулевым моментом. Что угодно, указывающее на странности, исчезновения, беспорядки. Странные погодные условия. Черные дыры. Необычное свечение в небе. Что-либо, что указало бы ему на то, что же произошло с миром, который он знал. Не имело значения, насколько безумно это звучит; он был бы рад принять любое объяснение.

Но он ничего не нашел. Если кто и знал, что его время на исходе, то в сеть этого не сообщил. Может быть, то, что случилось, нарушило способность Интернета принимать информацию. Нарушило весь трафик, все коммуникации. Как в том сериале, с Джессикой Альбой. «Темный ангел».



Он подумал об Исходе, о десяти казнях Египетских. Ангел смерти шел по Египту, убивая первенцев, makat bechorot, но обходил стороной дома с кровью ягненка на дверных косяках.

Почему они до сих пор здесь? Что было их кровью ягненка?



Все люди на свете совершили, в некотором роде, собственный исход.



Дин перешел на репертуар AC/DC. Жаль, не было видно, как он подражает Бону Скотту. Сэму было плевать; достаточно было просто слышать голос Дина.



― Чувак, помоги дотащить всё это наверх.



Сэм спустился, чтобы помочь Дину с обедом. Он нашел Дина на кухне; тот был в фартуке и с тряпкой, повязанной на лоб, словно считал себя «Железным поваром».



― Филе миньон? ― спросил Сэм.



― Я едва поджарил, они почти живые, так что давай, пошли есть. ― Дин пихнул миску с зеленым салатом в руки Сэму и с подносом направился в сторону лестницы.



Под дверь и вдоль окон насыпали соли ― просто на всякий случай.



-|-



Они смотрели фильмы по кабельному, пили пиво и старались не думать о том, как рано или поздно и то, и другое перестанут существовать.



-|-



Устав до предела, они смогли поспать только несколько часов, по очереди. Последний раз, когда они спали оба, кончился мир.



-|-




14 сентября 2008



Хантингтон. Объездными путями в Эшланд, а оттуда в Кентукки. Грейсон, Олив-Хилл, Морхед. Именно в Морхеде Дин перестал обращать внимание на светофоры и запрещающие знаки. Они больше ничего не значили. Поначалу было труднее, чем он думал, потому что правила вождения успели въесться намертво. Разделительная полоса уже давно не была неприкосновенной, поскольку во время долгих перегонов по пустой дороге Дин всегда катил прямо по ней. Но светофоры… ему было и весело, и страшно ехать на красный свет, и он непроизвольно бросал взгляд в зеркало заднего вида. Тем не менее они продолжали двигаться, проезжая городки, пока не добрались до Винчестера. Сэм пометил несколько главных дорожных знаков из пульверизатора, захваченного в одном из хозяйственных магазинов: мы были здесь, 14.09.08. Он оставлял записки на дверях офисов, описывая, что они видели, указывал их телефонные номера. Они собрали запасы бензина в Лексингтоне и устремились дальше.



Сэмовы подсчеты пропавших поднялись до шести миллионов: Западная Вирджиния и Кентукки.



Луисвиль – еще пометки, другой склад. Сент-Луис. Они остановились здесь на ночь, а еще для того, чтобы собрать бензин и спрятать медицинские припасы на случай, если кто-то или что-то появится и разрушит этот город. Другой отель, другой угловой номер на третьем этаже, другая вполне приличная еда.



Двенадцать миллионов.



-|-




15 сентября 2008



Третий день, Канзас-Сити, потом Омаха, Небраска. Пока они делали в Омахе тайник с припасами, пропало электричество.



При свете дня этого почти не было заметно, но когда погасли светофоры и мигающие неоновые указатели, то стало очевидно, что выработка электричества наконец прекратилась… по крайней мере в этой местности. У электростанций, работающих на угле, кончилось топливо, и электрический свет, помигав, иссяк.



– Генераторы, – сказал Дин. – Если мы где-нибудь осядем… мы можем использовать генераторы, пока есть бензин. Батарейки… господи, у нас же есть все батарейки мира!



Впервые в их разговоре была упомянута сама возможность осесть где-то. Казалось, еще рано сдаваться и решать, что больше искать некого и нет смысла продолжать поиски. Никаких признаков дьявольского присутствия. Будь зло ответственно за случившееся, оно бы оставило после себя какие-то следы. Злу большую часть времени нравилось ставить себе в заслугу свои художества. А конец света? Это большое художество как ни крути.



Вся их жизнь была подготовкой: подготовкой к чему-то неожиданному, подготовкой к непредвиденным обстоятельствам. Загадывание наперед при обсуждении будущего считалось самым естественным делом. Они всегда адаптировались к происходящему, и сейчас – тоже. Если им не за чем охотиться, то нет и нужды бесконечно странствовать из города в город. Они будут искать, пока смогут. Когда удостоверятся, что теперь они совершенно одни – если до этого дойдет – тогда придет время решать, что им делать всю оставшуюся жизнь.



– У нас полно припасов, – сказал Сэм. – Если в одном месте исчерпаем, то можем просто… переехать на новое.



Дин хмыкнул.



– Только чур не оставаться зимой так далеко на севере, – сказал он. – Мексика. Пляжи в Мексике. И текила, которая не кончается.



Сэм ухмыльнулся – бледно и вяло, но ухмыльнулся.



Когда стало темнеть, различие сильнее бросилось в глаза. Ни уличные фонари, ни флуоресцентные вывески, ни фары не горели. На мили вокруг опустилась полная и зловещая тьма. Братья всего дважды побывали в таких ураганах, когда выходило из строя электричество; один раз это продлилось два дня. Редкий случай, и обычно они двигались дальше, как только дорога становилась безопасной. Джон Винчестер предпочитал не останавливаться надолго там, где единственным источником света были свечи. Они всегда ехали вперед, пока не достигали места, где электричество работало. Для них мир без искусственного света казался удивительным, огромным, таинственным и неизведанным. Он не таил угрозы – их юные глаза быстро привыкали к темноте, и братья всегда были вооружены. Темноты не стоило бояться. Нужно было просто быть начеку.



В конце концов, они нашли аварийное освещение на пожарной станции, мимо которой проезжали. Автоматические генераторы и резервное электропитание еще работали там, где в них была особенная нужда.



В темноте среди зданий, которые внезапно показались неприступными, они отыскали гостиницу. Выбрали другой угловой номер, выбив дверь, потому что замок был электронным. На каждой двери изнутри по-прежнему крепились цепочка и засов, так что это не имело значения. Они проверили с фонарями несколько соседних комнат и кухню. Сэм приготовил полуоттаявший лобстер и креветки на газовой плите, которую зажег с помощью диновой зажигалки. В трубах было еще достаточно давления.



Они зажгли свечи и стали ужинать, устроившись в гостиной подальше от окон.



– Лобстер при свечах, – сказал Дин. – Ух ты. Если я последний человек на свете, это еще не значит, что я собираюсь терпеть лишения, Сэм.



Сэм вырвал кусок мяса из клешни.



– Заткнись, – сказал он. – Кругом еще… черт, неважно.

– Ты собирался сказать «кругом еще полно чертей» или что? – спросил Дин. – Я знал, что ты такой.



Сэм ничего не возразил. Дин следил за ним, пытаясь не выдать себя. Сэм всегда был деловым, когда требовалось, но он воспринимал всё это так тяжело, как Дин и опасался. Дин просто чувствовал потерю остального мира. Он мог бы и к этому привыкнуть. Его мир никогда не был столь многогранным, как мир Сэма, потому что Дин хотел специализироваться на определенных вещах, и не факт, что более широкий взгляд способствовал бы достижению цели. Но Сэм рано или поздно почувствует утрату всего.



Дин хотел подхватить его раньше, чем тот упадет.



Они приняли душ с помощью последней горячей воды, которую выработало электричество человечества. Дин поклялся, что найдет место с генератором. Он не собирался жить без горячего душа.



-|-




16 сентября



Утром они сразу отправились на север в сторону Сиукс-Сити. Был ясный, немного облачный осенний день, который должен был быть наполнен школьными автобусами и людьми, спешащими на работу, звуками сирен и смеха, бормотанием радио, усталостью и фаст-фудом. Но это был город-призрак.



Если они не будут торопиться, то позднее обнаружат опустевший дом Бобби.



– Свет, – сказал Дин. – На пожарных станциях. Готов поспорить, он есть и во всех центрах 911, во всех полицейских участках. Тюрьмах. Больницах.



Сэм скосил на него взгляд, пытаясь уловить, куда Дин клонит.



– И?

– Надо проверить больницы. Люди направляются туда или в школы, когда что-нибудь… случается.

Сэм кивнул.

– Ладно. Потому что если люди исчезли даже из морга, тогда нам будет известно… ну, больше, чем известно сейчас.



У Медицинского Центра Милосердия на Пятой было не больше машин, чем где-либо в округе. Не было никакого движения, если не считать голубей. Они понаблюдали в отдалении, прежде чем припарковаться ближе и пойти в приемный покой с ружьями наперевес.



Тишина. Пустота.

Приемный покой, смотровая, лаборатории. Аварийные генераторы позволяли им входить и выходить через двери с электронными замками.

Никого ни в одном из кабинетов ни на одном этаже.

В выдвижных ящиках морга было пусто.

По лицу Дина Сэм немедленно распознал, что тот скажет.



– Кладбище, – сказал Дин. – Поехали.

– Дин…

– Сэм, здесь были люди! Они жили здесь. Они построили это всё, а потом их, может быть, забрали куда-то или испарили, или еще что, хрен его знает. Но они же существовали когда-то! Значит, здесь кто-то есть. Должен быть.



Сэм долго смотрел на брата, уже зная, что у него нет ни одной причины пытаться отговорить Дина от выкапывания какого-нибудь бедолаги. В конце концов, они получат еще одно доказательство – хотя это вряд ли поможет понять, что же произошло.



Сэм опасался, что гробы тоже окажутся пустыми, и это подтвердит, что Дин ошибается. Людей никогда здесь не было. Мир оказался моделью, созданной их воображением, одним большим пустым эхом, всё еще удерживающим человеческие изобретения, но не их создателей. Они были во власти Джинна, и вместо того, чтобы получать то, чего хотели, они получали то, чего боялись.




Всё ради ничего.



-|-



Кладбище Калвари было самым крупным в окрестностях, сразу за полем для гольфа. Они въехали в ворота и направились по главной аллее. Кладбище находилось на ухоженном, открытом зеленом склоне. Сэм, не спрашивая, знал, что Дин ищет следы недавних погребений, чтобы раскопки можно было сделать быстрее. В последнюю пару десятилетий в большинстве городов перед захоронением требовалось сначала поместить гроб в бетонный саркофаг, чтобы земля, которую над ним насыплют, не просела, когда сам гроб сгниет. Повсеместно этому правилу не следовали, особенно на старых кладбищах; но даже если саркофаг будет на месте, они смогут приподнять его.



– Мавзолеи, – тихо сказал Сэм.

Дин так стиснул руль, что костяшки пальцев побелели.

– Что?

– Сначала надо найти мавзолей и проникнуть внутрь, – ответил Сэм. – Мы вряд ли кого-то этим побеспокоим. С них легче начать, чем с раскопок.



Ему хотелось, чтобы разочарование пришло чем раньше, тем лучше.

Дин огляделся.

– Люди в морге были мертвы, но еще не под землей, – произнес он. – Все, кто были на земле, пропали. Хотелось бы посмотреть, остались ли те, кто внизу.



Сэм кивнул. Казалось бесполезно напоминать Дину, что они сами были на земле и всё еще на ней оставались.



Аллея вилась вокруг нескольких старых участков, военного монумента, домика смотрителя. В дальнем северо-западном углу нашлось свежее захоронение – надгробный камень уже установили, но земля все еще была насыпана горкой, и слой дерна топорщился сверху.



Без слов они вынули из багажника лопаты. Сэм завернул рукава и аккуратно скатал дернину, отбросив на несколько футов в сторону. Никто больше не придет навестить могилу, никого уже не побеспокоит, что покой дорогого ему человека был потревожен. Никого теперь не будет волновать, как смотрится дерн, но не стоило все-таки относиться к захоронению совсем неуважительно.



Сэм решил, что это печально, когда нет никого, кто бы мог прочитать «Винчестеровское руководство по уважительному осквернению могил».



Он прижал тыльную сторону ладони к губам, чтобы скрыть неловкую попытку рассмеяться и заткнуться.

Откатывать надгробный камень им пришлось вдвоем. Им не хотелось, чтобы он свалился в яму или на их головы, и они старались не смотреть на имя, выбитое на двухцветном граните.

Работали молча. День был прохладным, и ветерок постепенно усиливался, тонкие облака пролетали над ними, наполовину закопавшимися в попытке раскопать кого-то третьего. На глубине примерно трех футов они наткнулись на бетонный саркофаг.



Дин выбрался из ямы и направился в сторону машины, автоматически оглядевшись по сторонам. Ему подумалось, что он никогда не перестанет этого делать, даже на исходе жизни. В конце концов, может быть, ему стоило быть начеку вовсе не из-за людей; возможно, крупные хищники начнут занимать даже самые большие города, и нужно быть уверенным, что они с Сэмом не станут для них наиболее привлекательной двуногой добычей.



Сэм пялился на него из разверстой ямы, над краем которой были видны только его голова и плечи.

Он вынул лом и кувалду из оставленного открытым багажника и передал их Сэму, а сам спрыгнул вниз.

– Только голову, – сказал он. – Незачем раскапывать целиком, просто вскрыть в районе головы. Как делали резуррекционисты.



Сэм кивнул. Они словно анатомы в далеком девятнадцатом веке, которые добывали трупы ради их изучения. В те годы в Эдинбурге и Лондоне доставка свежих трупов в медицинские школы стала популярным способом заработать. Проще всего было раскопать землю в районе головы покойника и, вскрыв гроб, вытащить его наружу за волосы. Студенты часто выкапывали членов собственных семей, чтобы иметь возможность учиться. К сожалению, это оказалось настолько прибыльным делом, что подвигло некоторых на то, чтобы «делать» трупы самостоятельно.



Сэму потребовалось полдюжины ударов кувалдой, пока в саркофаге не образовалась трещина, куда можно было просунуть лом и расширить ее настолько, чтобы заглянуть в гроб, сделанный из темного дерева с латунными деталями. Братья смотрели друг на друга несколько мгновений. Затем Дин стукнул кувалдой по крышке гроба, сначала сделав лишь выбоину и только вторым ударом расколов обработанную древесину. Он расширил дыру ломом, уворачиваясь от щепок. Когда в проеме показалась шелковая подкладка, Дин отбросил лом и достал нож, делая продольные разрезы в ткани.



Сэм посветил фонариком в образовавшуюся дыру.

Они увидели бледное лицо женщины, умершей всего несколько дней назад, с фальшивым макияжем на бескровной коже; ее темные волосы всё еще были аккуратно уложены.

Плечи Дина обмякли от облегчения, которое оказалось слишком сильным даже для него.



Это означало, что люди были здесь, что они на самом деле обитали в том же пространстве, что и Винчестеры сейчас. Братьев не вышвырнуло в какую-то альтернативную реальность.

Но это также означало, что люди в самом деле исчезли.



– Ладно, – сказал Сэм. – Все, кто были под землей, остались на месте. Тогда те, кто оказался под землей по другой причине, тоже могли остаться. Не только в подвалах зданий, но и на стройках, в шахтах. Совсем под землей.

Дин покачал головой, но не стал продолжать тему.

– Как долго ты собираешься продолжать поиски, Сэм? Что хорошего будет в том, если мы кого-нибудь обнаружим?

– Что, черт возьми, это должно означать? – спросил Сэм, по привычке не повышая голос, хотя не было никого, кроме Дина, кто мог бы его услышать. – Кто-нибудь может знать, что произошло, может что-то заметить. Ты не считаешь, что важно убедиться, остался ли кто-то в живых?

– Другие люди – это последнее, что нам нужно, Сэм, – ответил Дин. – Сначала они пугаются, потом начинают разборки на тему, кто тут главный и каким теперь должен быть мир. Они начнут вопить, что Бог наказал человечество и всё такое.

– Это не чертов роман Стивена Кинга, Дин, – сказал Сэм, опираясь на лопату. – Это не «Противостояние», и не тот, про туман.

– Неважно, – ответил Дин, повернувшись спиной к разверстой могиле, но при этом стараясь не глядеть на Сэма. – Когда обнаружим кого-то живого, можем с тем же успехом оказаться в ловушке вместе с городским сумасшедшим. Люди начинают вести себя, словно бешеные шимпанзе ровно в ту минуту, как пропадает «цивилизация». Кто-нибудь снова решит, что это второе пришествие или ты стал Антихристом, и за нами начнет охотиться целое стадо Гордонов.

Сэм уставился на него в изумлении.

– Заткнись, – сказал Дин. – Я знаю, каково это. Это связано с тобой, Сэм, и если на этой проклятой планете осталась всего пригоршня людей, им не взять тебя на мушку. – Он отвернулся и начал возвращать на место наиболее крупные куски гроба и саркофага.

Сэм продолжал пялиться.

Дин, наконец, остановился и отряхнулся, удостоив дыру в головной части гроба красноречивым жестом, прежде чем выпрыгнуть из ямы и встать, возвышаясь над Сэмом.



Сэм покачал головой и заделал эту небольшую дыру. Засыпав все остальное, они прислонились к закрытому багажнику и прислушались по привычке. Ни самолетов, ни машин, съезжающих с соседней автострады.



– Пончики, – сказал Дин. – Буду скучать по свежим пончикам.



-|-



Они вернулись в Сиукс-Сити, чтобы разыскать еды и чтобы Сэм мог оставить еще пометки. Он оставлял на дорожных знаках дату 16/09/08, но вместо «мы были здесь» решил писать только цифры. Не все понимают по-английски, зато математика универсальна. Сэм оставил координаты места жительства Бобби, используя военную систему обозначения точки сбора, которой научил их отец. Кто-нибудь да поймет.



– А что, если кто-то нехороший увидит и поймет, что это значит? – спросил Дин. – Мы не знаем, кто или что могло остаться где-нибудь, и ты выдаешь единственное безопасное место! А что если…

Дин умолк. Он уже собирался озвучить убеждение, что Бобби еще может находиться где-нибудь на планете, но не смог это выговорить.



Сэм продолжал наблюдать за ним, и на его лице читалось что-то, похожее на терпение, но Дин знал, что это грусть на грани паники.



– Я просто не хочу, чтобы там кто-то объявился, – пояснил Дин. – Это самое близкое к понятию дома, что у нас осталось. Не хочу постоянно озираться в поисках опасности.

Сэм слегка насмешливо скривил губы.

– Ты всё равно будешь это делать, – мягко сказал он. – В этом твоя суть.

Дин недовольно хмыкнул, но перестал спорить.



Они проверили еще одну местную больницу и небольшой медицинский центр в поисках признаков жизни. Средняя школа, отделение полиции. Никто не прибежал туда в надежде спастись или быть обнаруженным.



Они приехали к Бобби перед наступлением темноты.

Припарковались у гаража, даже не стараясь скрыть свое прибытие. Всё выглядело как всегда. Они услышали собачий лай задолго до того, как подошли к двери. Это был неистовый лай животного, оказавшегося в одиночестве достаточно давно, чтобы успеть этим сильно опечалиться.



Дверь, как обычно, была незаперта. Роув выскочил наружу, потом повернул назад и, сопя, стал обнюхивать их ладони и прыгать, чтобы заглянуть в лица. Затем они вышли во двор.



Они не стали звать Бобби. Теперь это было совершенно бессмысленно.



В доме оказалось тихо и прохладно. Если Бобби и разжег в камине огонь, то он потух уже очень давно. Не наблюдалось никаких признаков того, что Бобби был чем-то занят в тот момент, когда всё случилось.

Кровать была застелена, но они не могли бы сказать, нормально это или нет. Если бы кто-нибудь на планете мог оставить какой-то знак или послание, то именно Бобби.



Роув был голоден. Они впустили его в гараж, вскрыв все три пятидесятифунтовых мешка с собачьей едой, чтобы он мог поесть и в любой момент забежать сюда подкрепиться. Дождевая вода набралась в несколько стальных тазов во дворе, так что у него будет достаточно питья.



Они сидели за столом Бобби, глядя на раскиданные повсюду детали оружия и инструменты, над которыми тот работал, на недавно отлитые серебряные пули, вырезки из газет о последней охоте, которой он занимался.



Сэм апатично просеивал всё это хозяйство. Они оба чувствовали себя не в своей тарелке, хотя жилище Бобби было ближе всего к тому, что они могли считать собственным домом.

– Домашние животные, – в конце концов сказал Сэм. – Они все заперты в домах, и некому их покормить. Они умрут с голода. Они будут напуганы. Они будут так напуганы!

Его голос сорвался в конце, и Сэм опустил голову на руки, спрятав лицо.

Дин положил руку ему на плечо, понимая, что речь шла не только о домашних животных, хотя это и было важно. Сэм горевал обо всём мире.



Они не могли открыть каждую гребанную дверь в каждом пригороде. Но если это порадует Сэма, они попытаются открыть столько дверей, сколько смогут найти, проезжая мимо. Зоопарки – открыть все клетки и бежать со всех ног. Зоомагазины тоже. Они могут сделать хотя бы это.

Он нежно потрепал Сэму волосы и сказал:



– Мы сделаем всё, что сможем, правда? Давай… обследуем дом и убедимся, что он готов к зиме. Если все просто испарились, то нет причины, чтобы они не могли свалиться на голову снова, а знаешь, как Бобби рассердится, если лопнут трубы. Я проверю его запасы. А ты свари кофе. У него есть такой кофейник, которому не нужно электричество.



Дин встал из-за стола и вышел. Иначе он расплакался бы вместе с Сэмом.



Они снова осиротели.



Дин огляделся вокруг, хотя и так знал, что Бобби всегда был готов к длительной осаде. Керосиновые лампы, запасы бензина и керосина, консервы, колотые дрова. Батарейки. Свечи. Соль. Он вряд ли думал о конце целого света, но был готов практически ко всему. Они могут взять пару генераторов и держать их в гараже, если понадобится остаться здесь на пару дней и перегруппироваться, решая, что делать дальше. Дин еще не был готов покончить с поисками, хотя нутром чувствовал, что всё это бесполезно. Они оказались в ловушке на необитаемом острове размером с целую планету.



Ему нужен был работающий грузовик, и он проверял уровень топлива. Надо съездить в хозяйственный магазин в Мишене. Они не будут прятаться здесь всю зиму; они сойдут с ума, когда ляжет снег. Дин хотел оставаться в движении, но планировал и вернуться назад. Это место ему было нужно как штаб-квартира. Может, кто-то прочитает намалеванные Сэмом послания и доберется сюда, оставив свое собственное.



Роув вернулся и потрусил за ним в дом, улегшись на полу у двери. Дин налил себе кофе, сев напротив Сэма, который рылся в стопке книг, выуженной из многочисленных завалов Бобби. Сэм зажег несколько керосиновых ламп, дающих теплый, но жутковатый свет.



– Огромное количество легенд о конце света, – произнес Сэм, не поднимая головы. У него были сухие глаза, но Дину было виднее. – Но ничего подобного.

Дин кивнул.

– Мы не единственные люди на свете, кто насыпал соли под дверь и нарисовал защитные символы, – сказал он. – Если мотель, в котором мы ночевали тогда, был каким-то особенным, то у нас должна была быть хоть какая-то компания.

– И что, мы, получается, неприкасаемые? – спросил Сэм.

Дин посмотрел вниз, в кружку с кофе.

– Никогда не были, – тихо сказал он. – Может… нас просто пропустили. Может, в нас есть что-то такое, что не позволило получить билет в один конец с этой планетки.

Сэм листал страницы, явно не глядя на них.

– Давай съездим в город и кое-чем затаримся, – предложил Дин. – Потом сможешь изучать сколько угодно.



На какое-то мгновение – по тому, как Сэм замер – Дин был уверен, что эмоциональный взрыв неминуем. Сэм выглядел так, словно сейчас сбросит всё на пол и начнет орать. Но всё, что он сделал, – это встал и провел рукой по волосам.

– Что может помешать тому, что завтра кто-то из нас останется один? – спросил он. – Что я буду делать, если ты исчезнешь?

Дин не смотрел на него.

– Такого не будет.

– Просто…

– Такого не будет, Сэм, – поднимаясь, хрипло сказал Дин. – Давай, пошли. Не хочу провозиться до темноты, если в этом нет необходимости.



-|-



Как и раньше, полная тьма дезориентировала. Даже аварийного освещения не было видно ни на одном из зданий в городе. Никто не перебегал им дорогу. Дину потребовалось время, чтобы с помощью одних лишь фар вырулить в правильном направлении; всё выглядело чертовски незнакомо. Найдя хозяйственный магазин, они осветили фарами витрины.



Когда выключили мотор, стало абсолютно тихо.

Они оставили дверь открытой настежь и зашли внутрь, светя фонарями. Они всё время оставались вместе.

Дин вытащил походную кухню, гриль и два генератора, которые они уложили в кузов грузовика. Сэм колебался.



– Хватит уже, – сказал Дин, поднимая задний борт.

Сэм посмотрел на него в отраженном свете фар.

– Это не мародерство, если в городе никого не осталось, – произнес Дин.

Сэм вздохнул.

– К этому не так легко привыкнуть…



-|-



В холодильнике у Бобби нашлась свиная отбивная, всё еще не до конца оттаявшая. Дин отнес мясо на гриль, установленный снаружи, и стал варить на походной кухне картошку, потом разжег дровяную плиту. Между тем Сэм смонтировал один из генераторов, обнаружив то, о чем они с Дином подозревали: электропроводка в доме Бобби была очень старой и нуждалась в ремонте. Сэм мог бы заменить часть проводов, чтобы подключить генератор, но он знал, что это будет не так просто. К тому же, пришел Дин и позвал его ужинать, так что Сэму пришлось прерваться.



Дин отложил два куска остывать для пса, который очень интересовался всем происходящим. Они ели картофельное пюре с маслом и свиные отбивные с тепловатым пивом, пока Роув догрызал свою порцию.



– За Бобби, – сказал Дин, наклоняя бутылку в сторону Сэма.

Сэм чокнулся с ним своей.

– За Бобби.



Это была вся панихида, которую тот хотел бы. Они остро чувствовали его отсутствие в старом доме.

Дин присоединился к Сэму в борьбе с генератором, и спустя полчаса им удалось его включить. Дин проверил, достаточно ли бензина, чтобы генератор какое-то время бесперебойно работал. Они включили свет и обнаружили, что в доме два электрических щитка, поэтому одна его половина оказалась освещена, а вторая – нет. Дин рассмеялся. Во всяком случае, на освещенной части находился водонагреватель.



Они приняли душ по очереди, когда нагрелась вода, потом Дин вышел и выключил генератор. Они устроились в гостевой комнате, в которой ночевали всегда: одна кровать и двое обеспокоенных мальчишек.



-|-




17 сентября



Они продолжали попытки поймать хоть какой-нибудь сигнал с помощью радиостанции, но безуспешно. Ни прогноза погоды, ни объявления времени – ничего не звучало в эфире.



Сэм провел большую часть дня за чтением, проверяя древние легенды и пророчества, и старые записки Бобби обо всем, что тот видел и слышал. Свидетельские показания других охотников, древний фольклор. Он нашел множество описаний конца света, множество предсказаний за века, но ни в одном не упоминалось такого. Будь даже нечто подобное Вознесению возможным, должен же был кто-то кроме Сэма и Дина остаться в живых. Моровые язвы, голод, вмешательство богов – всё это можно было понять. Но ничего из этого не имело места.



Он перечитал Откровение Иоанна Богослова.



Хотя никакой особой разницы не было бы, даже если бы он смог вычислить, что случилось; что произошло, то произошло. Что бы, черт возьми, ни произошло.



Дин слазил в подпол и убедился, что трубы обмотаны на зиму. Роув «помогал» ему. Винчестеры не собирались оставаться, но раз уж они намеревались сюда вернуться, Дину не хотелось рисковать состоянием дома. К тому же, ему вовсе не улыбалось чинить трубы, пока в этом не будет настоятельной необходимости.



Он кружил по дому в сопровождении собаки, проверяя, не прохудилась ли крыша. Он не хотел отвлекать Сэма, даже если не думал, что тому удастся обнаружить хоть что-то, способное пролить свет на произошедшее. Он знал, что за всем этим должна скрываться серьезная причина. Не обязательно разумная, но какое-то объяснение должно было быть, и он не хотел лишать Сэма возможности заняться излюбленным делом и попытаться всё выяснить. Просто он не был уверен, что они найдут ответ в книгах.

Об этом человечество еще никто не предупреждал.



Похоже, они ничего не могут сделать. Поэтому Дин предпочел беспокоиться о том, на что мог повлиять.

Этим можно занять себя на какое-то время.



Сэм вёл себя слишком тихо, будто злился, и Дин решил оставить его в покое, разве что попросил помочь вычистить холодильник и морозильник Бобби. Они приготовили всё, что выглядело более-менее прилично, и оставили немало еды для собаки. Выбросили все скоропортящиеся продукты, чтобы не развелась плесень после их отъезда... куда бы они ни направлялись.



Они старались не трогать ничего из личных вещей Бобби. Старались не рыться в дорогих ему вещах. Его инструменты были разбросаны по всему дому, но остатки продуктов – это слишком личное в каком-то смысле.



Их было трудно доедать. Никто из них не признавался в этом.



– Мне не кажется… что он умер, – сказал Сэм. – Как-то бессмысленно, если все умерли.

Дин не ответил ни да, ни нет. Это не имело смысла независимо от того, сколько он ни пытался этого представить.



Дин ушел в гараж и стал возиться с парой самодельных радиостанций, которые держал там Бобби, проверяя, есть ли в эфире что-то, кроме помех.



Сэм допоздна читал, пока Дину не удалось уговорить его читать в постели. Так Дин хотя бы мог спать, даже со включенным светом, потому что Сэм был с ним в одной комнате.

-|-




18 сентября



Это было дело Сэма – оставить записку, приклеив ее изнутри к стеклу задней двери, а Дина – запереть дом.

Они задержались, чтобы бросить последний взгляд. Сам дом, дороги и прилегающие участки, соседние городки, города подальше – все было знакомо издавна и стало таким родным. Но не прежним. Не таким узнаваемым. И это дезориентировало.

Роув наблюдал за ними из гаража, время от времени опуская морду, чтобы погрызть еды из открытых мешков. Если собачий корм привлечет крыс, то он, наверное, и ими сможет питаться. Всё равно лучше, когда пёс не привязан и может бегать туда-сюда, чтобы приспособиться к новому порядку вещей так, как ему будет удобно.

Сэм подбросил монетку, и они тронулись в путь на запад по 90-му шоссе, сделав остановку в Рэпид-Сити, чтобы снова проверить больницы, школы и пожарные части. Не было никаких признаков жизни, но электричество еще работало, поэтому они залегли на дно в гостинице «Алекс Джонсон», огромном старом здании, которое Дин помнил по какой-то хичкоковской киношке. Дин побродил по этажам и решил выбрать один из президентских люксов. Сэм настолько устал, что только закатил глаза. Он немного поспал в машине, и Дин был этому рад – потому что даже молчание уже начинало пугать, а растущее уныние Сэма казалось ещё хуже.

Сэм нашел беспроводную связь и немного повисел в сети, пока Дин переключал каналы в надежде найти хоть какую-нибудь из оставшихся программ. Но даже кабельное телевидение прекратило вещание.

– До меня дошло, почему до сих пор есть ток, – произнес Сэм, не отрывая взгляда от ноутбука. – Рэпид-Сити находится на границе западной и восточной энергосистем. Мы в одном из мест, где энергосистемы соединяются. К тому же тут есть собственная электростанция, работающая на угле, и … гидростанция на дамбах на Миссури.

Дин посмотрел в окно, на узкие улочки и низкие кирпичные здания с красными и зелеными маркизами.

– Дамбы, – сказал он. – Интересно, как долго они продержатся.

Сэм постукивал пальцами по краю клавиатуры, нахмуриваясь всё сильнее и сильнее.

– Будет большой потоп, когда они начнут рушиться, – произнес он.

Дин окинул взглядом крыши, раскинувшиеся внизу, в поисках признака какого-нибудь движения, кроме мелькающих время от времени птиц.

– Это может занять много лет, – ответил он. – Там много уровней защиты, да?

Дин сказал это уклончивым тоном, и Сэм услышал то, что не было произнесено вслух.

– Временные. На случай коротких непредвиденных ситуаций.

– Ну да, – согласился Дин. – Как на химзаводах, да еще эти чертовы ядерные отходы в ржавеющих контейнерах, раскиданные тут и там. Офигенное наследство, оставленное нам целой расой.

Сэм так резко выпрямился, что опрокинул свой стул, и Дин отвернулся от окна, реагируя на грохот. На лице Сэма застыло выражение неприкрытого шока.

– Атомные станции, – сказал Сэм, тяжело сглатывая и оглядывая комнату так, словно какой-то ответ мог быть написан на стенах. – Они расплавятся. Радиация. О господи, Дин, от этого не скрыться!

– Что…

– Мы даже не знаем, где они находятся, – продолжал Сэм. – Все дамбы, химкомбинаты, нефтеперерабатывающие заводы! Бобби оставил бы нам намек, если бы смог, но всё случилось слишком внезапно. Если вообще случилось. Если все исчезли настолько быстро, то некому было оставить предупреждение или вырубить рубильник, чтобы всё остановилось. Как кофейники.

Дин скорчил свою «я не догоняю» рожу, которую Сэм видел уже миллион раз.

Сэм начал расхаживать по комнате, и пот блестел у него на лбу и верхней губе.

– Если эти штуки уже были запущены, и предполагалось, что они будут работать сами по себе при небольшом мониторинге… то именно это мы и видели. Вспомни дома, в которые мы заглядывали. Никто не оставил духовку включённой. Было утро, а когда человек закончил готовить, то сразу же выключает плиту или духовку. А кофеварка стоит и нагревает кофе часа два, и только потом вырубается. Такого рода вещи нам и попадались. Большие фабрики будут работать, пока энергия не отключится. Энергия отключается повсюду, Дин. И нет никого, кто бы за этим следил, и некому перед уходом выключить рубильник.

Тот же ужас осознавания, окативший Сэма, отразился и на лице Дина.

– Но ведь за всем надо следить, – тихо сказал он.

– Оборудование… перегреется и взорвется, – произнес Сэм. – Появятся радиоактивные и химические облака, ими накроет всю планету. Или всё рухнет до отключения энергии или сразу после. Мы в полной жопе.

– Остынь, – сказал Дин с грубоватыми командными нотками. – Хватит, всё должно быть не так плохо. Всё не взорвется. Что-то наверняка просто отключится. Всё, что мы можем сделать, – найти, где ситуация опаснее всего, и убраться оттуда как можно дальше.

– Ты говоришь о том, чтобы прятаться, – сказал Сэм. – Не все атомные станции сейчас действуют, да, но те, что остались, взорвутся. Вспомни Чернобыль. Только один реактор дал сбой, всего один, и радиоактивными осадками засыпало всё, включая Швецию. Убило всё живое на мили вокруг. В каждом чертовом городе есть химические заводы, хрень типа аммиака, пестицидов и тяжелых металлов, и еще всякое, что мы даже представить не можем. Я к тому, что хочешь ли ты до конца жизни проходить в защитном химкомплекте?

– Сэм, – произнес Дин. – Сядь, пока я не врезал тебе по заднице.

Сэм остановился, чтобы перевести дух, оказавшись у окна рядом с Дином.

– Нам нужно понять, что с этим делать. Мы не можем больше просто странствовать по миру. Плохо не то, что исчезли люди. А то, что всё остальное тоже начнет исчезать.

– Пока у нас еще есть беспроводная связь, – сказал Дин, складывая руки на груди, – давай выясним, где находится всё самое страшное, и будем держаться подальше. Мы также можем проверять наличие веществ в воздухе и искать, где осесть, чтобы риск был минимальным. Хорошо? Мы можем занять себя этим.

Сэм кивнул, держа руки на бедрах, его рот был сжат в такую тонкую линию, которой Дин боялся больше всего. С Сэмом в выключенном режиме было еще труднее иметь дело, чем с психующим Сэмом. Особенно, когда сам Дин был в секунде от того, чтобы психануть и заметаться по комнате, может, дыша в пакет или наводя разруху - и это в месте, где некогда останавливались президенты…

Да заебись. Он наконец-то был президентом Соединенных Штатов, потому что больше не осталось никого, кто бы выполнил эту работу.

– Должны быть штуки наподобие ЭМП, только для измерения радиации и химикатов, – заметил Дин.

Сэм немного просветлел лицом.

– Э… да, но я не помню, как они называются.

– Да плевать, как называются, они наверняка везде продаются! – сказал Дин. – Немного предосторожностей – и у нас всё будет отлично. Всё не может быть совсем плохо, Сэм.

Потому что… он знал. Это еще не окончательный конец мира.

Сэм едва успевал щелкать по клавиатуре, проверяя все работающие ядерные реакторы и сохраняя список, записывая в столбик на случай, если они потеряют ноутбук или не смогут включить его снова. Из примерно сотни атомных станций и реакторов на территории США многие были отключены и не представляли опасности цепной реакции. Большинство работающих реакторов находилось поблизости от крупных водоемов, обеспечивающих охлаждение. Область, где действующих атомных станций было меньше всего, располагалась в регионе с умеренным климатом, не позволяющим выморозить их зимой и поджарить летом (и без крупных химических заводов по соседству), но проходила вдоль линии тектонических разломов в Калифорнии. Весь юг исключался из-за опасности торнадо и ураганов. Им следовало избегать естественных природных катаклизмов, с которыми они могли столкнуться на регулярной основе. Техас сам по себе был нефтеперерабатывающим адом и не стоил риска.

Им некуда было податься в целом мире, не подвергаясь опасности какого-либо заражения.

– Рано или поздно мы где-то осядем, – наконец произнес Сэм. – Мы не можем просто разгуливать в облаках неведомой хуйни. Потому что докторов больше нет. Только мы.

– Мы можем прекрасно позаботиться друг о друге, – тут же возразил Дин. – Слушай, давай выберемся отсюда и найдем пару... как их там?

– Дозиметров, – ответил Сэм.

– Соберем всё, что нужно, просто на всякий случай. Мы не собираемся влипать в эти неприятности, просто будем к ним готовы. Чтобы те… нам, чтобы нам было спокойнее.

Если Сэм и заметил оговорку, то не подал виду.



-|-



Они нашли армейский магазин в трех кварталах от места, где находились, и обнаружили, что жители шахтерских областей страдали нешуточной паранойей даже после окончания холодной войны; Винчестеры отыскали четыре разновидности дозиметров, зарядные устройства к ним и два вида счетчиков Гейгера. Сэм взял их все.

Дин целых десять минут отбивался от Сэма, который пытался прицепить к нему дозиметр в виде бейджика, а модель в форме ручки засунуть в карман.

– Оставь их в машине, – сказал Дин. – Господи, да мы в порядке! Нам кучу всего нужно сделать, а этим можно заняться позже.

Сэм уставился на него.

– Я сказал – нам надо многое сделать, – повторил Дин. – Поторопись.

Сэм не задал ни одного вопроса, просто уселся на пассажирское сиденье и стал читать инструкции к счетчику Гейгера.

Дин кружил по районам плотной застройки в центре города, наблюдая, нет ли чего-то необычного или каких-нибудь знаков - помимо птиц и собак, изредка пробегающих мимо в поисках отбросов. Он снова заметил машины. Ни одна не перегораживала ни улицы, ни проулки, ни одна не врезалась в другую или в здание. Ни одна не съехала на тротуар. Остались только те машины, которые уже стояли в тот момент, когда исчезли их водители. Куда они, черт возьми, делись? Сэм был прав: ни у кого не было времени, чтобы закончить то, чем они занимались, или сообразить, что происходит; неужели машины исчезли вместе с людьми? Для чего, черт побери?

Ну, ладно, подумал он. Сложи это в кучку с другими важными вопросами, на которые всё равно никто отвечать не собирается.

Пригороды начинались сразу к югу от 90-го шоссе, и первые районы, которые попались на глаза, были застроены зданиями восьмидесятых и девяностых годов, многоэтажными домами с пристройками-гаражами. Они проехали мимо беспорядочно натыканных многоквартирных домов, раскрашенных в стандартные серо-бежевые цвета. Дин свернул в переулок и припарковался у тротуара.

Сэм поднял голову, всё еще в задумчивости хмуря лоб.

– Что мы…

– Когда начнет темнеть – встретимся здесь. И не выключаем рации. Понял меня?

– Что мы…

– Просто открываем двери, некогда заниматься поисками, – сказал Дин, снова прерывая его. – Не все захотят выйти, а некоторые собаки решат покусать нас, потому что мы вламываемся в дом. Ничего не делай, только открывай двери и переходи к следующему дому.

Сэм посмотрел на него с выражением полного понимания. Дин встречал этот взгляд слишком редко, но был знаком с ним слишком хорошо, привыкнув и бояться его, и надеяться. Сэм точно знал, что надо делать. Да, Дин не хотел думать о том, что все домашние животные будут напуганы и умрут от голода, но он пытался найти для себя и Сэма какое-то занятие, что-то, что может повлиять на случившееся. Всё остальное было вне их контроля, но эту малость они в состоянии сделать.

– Если дашь себя покусать, я буду очень зол, – сказал Дин, нарочно отворачиваясь. – Я серьезно. И не возвращайся с корзинкой с котятами. Я тебя просто убью.

Сэм вышел из машины и проверил рацию, нажав пару раз на кнопки, чтобы убедиться, что рация Дина принимает сигнал. Потом он направился к ближайшему дому.

Дин какое-то время смотрел ему вслед, затем повернул на другую сторону улицы.

Целый день они толкались в закрытые двери и распахивали незапертые. Иногда оттуда выбегала собака или кошка, но чаще всего нет. Дин догадался, что большинство котов просто попряталось, потому что они всё равно были недружелюбными маленькими засранцами. Пара собак встретила его оскаленными мордами, когда он открыл дверь, и пришлось сматываться на большой скорости, приговаривая «Эй, эй, Фидо, полегче, парень». Но никто по-настоящему не пытался напасть на него. Периодически Дин слышал птичьи крики и тогда заходил, чтобы открыть клетки. Он никогда не рассказал бы Сэму, что выпустил на волю стайку песчанок и хомяков. Было довольно глупо заботиться о свободе грызунов, которые в скором времени могли заполонить целый мир, но вдруг они не протянут долго – особенно, когда похолодает? Всё-таки это лучше, чем умереть от голода взаперти.

Они с Сэмом перекликались каждые полчаса. Один раз Сэм рассмеялся.

После этого Дин сел на лестничной клетке в многоквартирном доме и опустил голову на руки. С ними всё будет в порядке, с ними всё будет в порядке, с ними всё будет в порядке.

Большой кот с коричневыми полосками и пушистым хвостом шел за Дином по пятам с тех пор, как тот его выпустил. Он мяукал, требуя еды, и терся вокруг ног, не обращая внимания на всё ускоряющийся шаг Дина. Зачем люди заводят их? Он мурчал и скребся о джинсы, выпуская когти. Дин зашел в следующую квартиру и открыл холодильник, где нашлись остатки жаркого в фольге, которые еще вполне сносно пахли. Он вывалил это на пол и вышел, надеясь, что животное примется за еду и оставит его в покое.

Дин старался не разглядывать вещи, которые остались от людей в домах, мебель и фотографии, осколки их надежд, мечтаний и маленьких событий. Они снова становились реальными и по-настоящему пропавшими без вести.

Открыв двери всех квартир, он распахнул и входные двери в здание, потом направился к следующему комплексу.

От дома к дому он открывал столько дверей, сколько мог, и разбивал окна там, где этого не удавалось. Он оставлял калитки на задних дворах распахнутыми, отпирал всё, что выглядело похожим на загоны, и думал о том, не проверить ли им близлежащие фермы, чтобы выпустить лошадей и коров, если те не в состоянии выбраться сами.

Это уже начинало походить на одержимость, ему нужно было быть осторожным; слишком многих хотелось спасти, хотя большинство всё равно не выживет в одиночестве.

Отсутствие сигналов жизни начинало тяготить, и Дин попытался избавиться от этого ощущения. Ни звуков человеческой речи, ни машин, ни самолетов. Только шелест ветра в распахнутых окнах, и время от времени собачий лай. Полное отсутствие других голосов нервировало так, что он стал перекликаться с Сэмом всё чаще и чаще. Чтобы отвлечься, Дин начал бормотать себе под нос.

В одном из домов он нашел клетку с хорьками и засомневался, открывать ли её. Они смотрели на него так, будто были разумными – со своими маленькими мордочками, словно облаченными в маски, и немигающими темными глазками. Вцепившиеся в решетку, как крохотные узники.

Дин отодвинул засов вытянутой рукой и тут же вышел.

Когда стало темнеть, он осознал, что весь чертов день ничего не ел, и сомневался, что Сэм тоже проглотил хоть что-нибудь.

– Сэмми, давай. Пора закругляться.

Из рации раздался треск, потом щелчок и голос Сэма:

– Еще парочку.

Да, это явно будет нелегко. Дин двинулся в сторону машины. Их разделяло несколько кварталов, они с Сэмом охватили большое пространство. Ему бы не хотелось провести остаток своей жизни за этим занятием, но Дин знал, что хотя бы попытался частично исправить случившееся дерьмо.

Он подождал десять минут, потом снова вызвал Сэма.

– Я иду за тобой, скажи название улицы.

– Э… постой, мне нужно выйти наружу.

Дин подождал. Какая-то собака пробежала мимо, уткнувшись носом в землю и скосив на него глаза. Ему показалось, что он узнал одну из тех, кого выпустил на свободу. Но не был уверен.

– Ладно, – сказал Сэм. – Я вижу железнодорожные рельсы, я на восточном Ватерлоо. Тут полно грязно-белых домов, и один с колоннами.

– Всё в порядке? – поинтересовался Дин.

– Ну да. Никаких проблем.

Он лгал, и Дин слышал это по голосу, даже через эту примитивную рацию. Сэм провалил экзамен по притворной беззаботности. Он чувствовал жалость ко всему, что произошло и будет происходить. Такова его натура.

Когда Дин добрался до машины, ничего не изменилось. Он прислонился к ней и замер на долгое время, думая о том, как ему хотелось бы освободить пиво из застенков бутылки. Дин ехал медленно, остерегаясь того, что могло броситься ему под колеса. Дин любил иронию не меньше других, но если бы пришлось случайно раздавить домашнее животное, которое только что спас, он едва ли посчитал бы это удачной шуткой. Он объехал пару улиц, пытаясь привыкнуть и найти упомянутые Сэмом приметы. Во многих домах горел свет, оставленный в Момент Ноль. Из-за этого всё выглядело почти нормальным, и Дин подавил в себе желание надеяться, что они проснутся утром и обнаружат, что происходящее было лишь сбоем в реальности.

Сэм появился в свете фар – он сидел на бордюре, а что-то темное и четвероногое радостно крутилось вокруг его ног. Дин оставил мотор и фары включенными и вышел. При виде его черный щенок лабрадора чуть не упал, пытаясь решить, хочет ли он остаться с Сэмом или ему надо познакомиться с Дином поближе. В конце концов, он побежал к Дину, топая большими лапами и тряся гигантской башкой, прижав уши и хвост в знак подчинения, извиваясь и поскуливая от радости.

– Привет, – сказал Дин, опускаясь на корточки, чтобы взять щенка на руки. – Привет, дружок. Знаешь что? Ты теперь свободен. Никаких ошейников и цепочек, никто не заставит тебя сидеть и больше не будет кормить этой сухой хренью, слышишь? Мы остались последними из людей и, типа, от лица всего человечества я прерываю контракт, и всё такое. Превращайся в волка или кого там еще.

Щенок отпрыгнул от него, побежав к Сэму, и попытался спрятаться у него на груди. Сэм натужно улыбнулся и запустил пальцы в густой мех и складки кожи, пряча лицо.

Дин огляделся, стараясь сфокусироваться на звуке мотора, потому что кроме Сэма и щенка никто никаких звуков не издавал. Тишина сведёт его с ума гораздо раньше, чем всё остальное.

– Сэмми, – сказал он. – Не хочу быть на улице после темноты. Пока не хочу.

Сэм кивнул, но не пошевелился, продолжая тискать щенка. Он был готов вот-вот расплакаться, и Дин не собирался его отговаривать. Если Сэм дает волю эмоциям, то это значит, что он справляется.

– Собаки образуют стаи и дичают, – произнес Дин. – Черт, такое бывало даже в обычное время, где-нибудь в сельской местности. Его примут в стаю другие собаки, и с ним всё будет хорошо. Сэмми, им всем придется научиться справляться без людей, и чем быстрее, тем лучше. Знаю, что это вовсе не из-за щенка. Понял. Но я не знаю, чувак, что еще тебе сказать.

Сэм не нуждался в этих утешениях; но Дину нужно было услышать хоть что-нибудь, поэтому он и сказал. Ему нужно было услышать это самому. Попытки успокоить Сэма занимали его делом, отвлекая от того, чтобы упасть на землю, закрыв лицо, и разразиться плачем.

Сэм, наконец, поднялся и оставил щенка на тротуаре. Тот прыгнул на него, хватаясь передними лапами за ноги, хлопая маленькими ушками. Сэм посмотрел на него, затем сделал осторожный шаг в сторону и направился к машине. Ему дважды пришлось отцеплять щенка, который пытался увязаться следом.

Щенок сел на тротуар и смотрел им вслед, когда они отъезжали, с недоуменным и потерянным видом.

Они успели выехать на основную трассу в направлении отеля, прежде чем Дин смог проглотить комок, застрявший в горле. Он положил руку Сэму на затылок и притянул к себе. Сэм сполз вниз, прижавшись лбом к ноге Дина, и всхлипнул, стискивая пальцами ткань на колене и бедре Дина. Дин гладил Сэма по голове.

– Прости меня, – произнес он. – Прости меня, Сэмми.

Он извинялся не за то, что не смог ничего сделать в этой ситуации, он просто не знал, что еще сказать. Где-то в глубине души Сэм по-прежнему оставался маленьким мальчиком, который ждал от Дина, что тот всё исправит, и где-то в глубине души – но гораздо, гораздо ближе к поверхности – Дин по-прежнему был старшим братом, который отчаянно хотел всё исправить. Он тоже уже скучал по всему миру.

Это не было девчачьей мелодрамой, потому что и девки, и мелодрамы перестали существовать.



-|-




19 сентября



Следующее утро прошло за тем, что Дин заставлял Сэма таскаться за ним по кухне, а потом заставлял его есть.

– Нам не нужно беспокоиться о пропитании еще много лет, – сказал Дин.

– Нам всё же надо подумать о том, чтобы выращивать съестное своими силами, хотя бы когда-нибудь, – ответил Сэм. – Мир кончился вроде как меньше недели назад, но я уже думаю о том, что нам следует планировать будущее.

– Осесть, – сказал Дин, опираясь о стол и потягивая кофе.

– Да, причем там, где мы не столкнемся с нехорошими вещами, которые обсуждали вчера, – прокомментировал Сэм, обмакивая тост в яичный желток. – Есть части страны, куда нам лучше не соваться, несмотря ни на что. Нужно, чтобы между нами и ядерным реактором всегда было не меньше пятидесяти миль, и нужно держаться подальше от Техаса, потому что там почти вся инфраструктура построена на нефтепроводах. Я всё еще… в смысле, думаю, стоит продолжать проверять крупные города. Не уверен, что там кто-то остался, но на всякий случай… имеет смысл так делать.

– Чтобы чем-то себя занять? – спросил Дин.

– Чтобы знать, – ответил Сэм, не поднимая глаз. – Что кругом пусто. В смысле людей. Всё еще мог остаться кто-то, кто был под землей и вышел на поверхность. И мы можем проверять, что никто из оставшихся не прячется в засаде. Демоны оставят после себя какие-то знаки. А если ничего нет, то мы можем просто продолжать собирать припасы и потом решить, где мы будем… жить.

– Конечно, ты не дашь мне укрыться в особняке на Беверли Хиллс, – скучным тоном сказал Дин.

– Ага, тебе там очень понравится без электричества, – ответил Сэм. – Лучше остановиться там, где не будет частых лесных пожаров и где можно выращивать урожай круглый год. В каком-то безопасном месте.

Дин думал об этом довольно долго. Безопасность была относительной. Сэм говорил о ней так, словно она достижима - как будто речь шла только о том, чтобы избегать пожаров и радиации. Перво-наперво Дин непроизвольно подумал о том, что оседлость ощущалась как капитуляция, но если размышлять рационально, Сэм был прав. Не имело смысла слоняться по стране, когда некого искать и не с чем бороться.

– Стать фермерами и выращивать коров, и всё такое? – спросил Дин. – Не буду носить эти соломенные шляпы.

– Есть много ферм и фруктовых садов, которые будут функционировать еще несколько лет, – ответил Сэм. – Сами по себе. Они быстро одичают, но не сразу, и даже нашествие диких животных поначалу не причинит большого вреда. Консервированные овощи и фрукты, арахисовое масло и супы испортятся в течение года. Хлопья тоже. Через два года максимум вся эта еда перестанет быть съедобной.

Дин пожал плечами. Неудивительно, что Сэм изучил этот вопрос.

– Пшеницу, растительные масла, муку и кофе можно складировать на неопределенный срок, – продолжал Сэм. – Бульонные кубики, рис, пасту. И прочую бакалею. Так что единственное, что нам нужно будет делать – это ловить цыплят, пока они совсем не одичали, и держать пару коров для молока и мяса.

– Не хочу отказываться от бекона, – сказал Дин. – Так что свиньи тоже нужны. Потому что они едят всё.

Сэм пожал плечами.

– Собираюсь назвать всех цыплят Терияки, – сообщил Дин. – Так что, ты уже думаешь о том, как найти маленькую фермочку и занять ее?

– Что-то в этом роде – ответил Сэм. – Хотя их больше на среднем западе, в хлебной корзине страны, так ведь? Цикл похолодания и потепления на Среднем Западе слишком ярко выражен, это чересчур сложно для того, чтобы справиться вдвоем. Нам не нужны суровые зимы или ненастья, Дин. Кроме того, на Среднем Западе полно реакторов.

– Зато в Калифорнии гораздо меньше, – произнес Дин.

– Хуже всего нам придется в Аризоне, – сказал Сэм. – Самый большой реактор находится там, на юго-западе от Финикса. Если мы осядем в центральной Калифорнии, возле резервуара или чего-то подобного, у нас будет много восполнимой воды.

– И мы сможем установить солнечные панели, – ответил Дин. – Можно устроить так, чтобы канализация и ирригация работали за счет силы тяжести. Как долго продержатся батарейки?

– Многие будут действовать до 2014-го года, – сказал Сэм. – Так было написано на Дюраселл, которые я засунул в рации.

– У Твинкисов срок хранения двадцать пять лет.

Сэм наклонил вперед голову и взглянул на него с выражением, которое говорило "ну давай".

– Не собираюсь жить на Твинкисах.

Дин молчал почти минуту, пока Сэм заканчивал завтрак. Снаружи сгущались тучи, и казалось, что скоро пойдет дождь. Листья только начали желтеть. У них есть, наверное, недель шесть, чтобы найти место, где залечь на зиму. К весне так или иначе станет ясно, было ли исчезновение человечества симптомом того, что мир умирает, либо это свидетельствовало о чём-то другом, а мир продолжит существовать.

– Никогда не думал, что мы станем фермерами, – тихо сказал он. Дин нахмурился, когда до него дошло, как нелепо выглядело это утверждение, будучи произнесенным вслух.

– Или последними людьми на планете? – спросил Сэм.

– Эй, мы не в курсе, все ли пропали из Китая. Но и не узнаем.

– У меня такое чувство, что ты всё думаешь о каком-то паранормальном общем знаменателе, – сказал Сэм, откидываясь на стуле.

Дин пожал плечами.

- То, что пока мы не обнаружили никаких доказательств, – и даже то, что не нашлось никакого пророчества, которое подтвердило бы подобное, - произнёс он, - ещё не значит, что нечто не совершило всё это преднамеренно. Это означает, что мы просто не замечаем всех намёков.

– Если некто или нечто сделали это преднамеренно, – сказал Сэм, – тогда им наверняка не нужна была публика.

Дин кивнул и почесал шею сзади, пытаясь размять зажатые мышцы и бессознательно успокоить себя.

– И всё-таки, много ли тебе известно способов, как можно сделать такое нормально, вот так вот запросто?

Сэм вилкой рисовал узоры из крошек на своей тарелке.

– Демоны действуют грязно. Прорваться из адовых врат, разорвать людей на куски. Они любят эффектные жесты. Ведь Азазель был из падших. Он был одним из чертовых григорианцев, Дин. Конечно, это не уровень Бога или рядовых ангелов типа Гавриила или Михаила, но… Если Бог еще существует, то он какой-то слишком малозаметный среди всех этих. И к кому это нас приводит? К инопланетянам?

Дин фыркнул.

– Они сейчас тоже малозаметны. – Он подошел и сел за стол напротив Сэма. – Это всё еще может быть и альтернативная реальность. Мы видели такие раньше, а сейчас всё по-другому. Ты говорил, что у тебя не было никаких предвидений или предчувствий чего-то, но какие у тебя ощущения сейчас?

Сэм заметно сглотнул, но не поднял глаз.

– Я не прочь считать, что мы провалились сквозь какую-то прореху в мире и очутились в его зеркальном отражении, – произнес он. – Так думать проще. Я имею в виду, что, проснувшись тем утром, я понял, что что-то изменилось. Возможно, потому, что было слишком тихо. Не знаю.

Дин взглянул на него, но не стал давить.

Им явно некуда было торопиться.

Они постирали все свои грязные вещи в прачечной, находившейся в подвале, понимая, что в дальнейшем придётся делать это вручную. Не то чтобы у них не было такой привычки и раньше, когда они оказывались далеко от стиральных машин.

Сэм побродил по интернету, пока еще оставалась такая возможность, делая пометки и рисуя карты. Дин упаковал вещи и сложил их на одну из кроватей. Чтобы понаблюдать за Сэмом.

– В чем дело, – наконец спросил Сэм.

– На запад или юг? – произнес Дин. – Там много крупных городов, в которых мы можем заняться поисками. Потом можем осесть на зиму в Калифорнии.

Сэм пожал плечами.

– Ближайший крупный город на западе – это Биллингс, а на юге отсюда – Денвер. Еще западнее – Солт-Лейк-Сити.

– Биллингс, – сказал Дин. – Потому что если мы доберемся до Солта, и окажется, что на свете не осталось никого, кроме мормонов, то я буду чертовски зол.

– А что не так с мормонами? – спросил Сэм.

Дин скептически посмотрел на него.

– Ну, в сравнении с другими верующими, – добавил Сэм.

– Потому что это будет означать, что один из них прав, – ответил Дин. – Кто-то узнал настоящий ответ, и они будут чваниться из-за этого.

– Тогда лучше сайентологи, да? – спросил Сэм. – Том Круз правит миром?

Дин потер глаза.

– Ох, чувак. Это даже не смешно.

– Я понял, что ты пытаешься не дать мне психануть, – сказал Сэм. – И я тебя за это люблю. Просто… я в порядке. Так что перестань на меня пялиться.

Дин закатил глаза.

– Ты тоже пытаешься не психовать, – добавил Сэм.

– Нет, не пытаюсь, – ответил Дин. – Заткнись, я пытаюсь немного поспать.

Сэм вздохнул как-то очень обыденно и вернулся к поискам сайтов про готовность к катастрофам.

В полпятого пополудни электричество вырубилось.

Сэм захлопнул крышку ноутбука и обнаружил, что Дин смотрит на него с кровати. Последняя энергосистема рухнула.

Дин побежал в фойе, чтобы собрать последние газеты, изданные человечеством. Они поужинали в номере при свечах, ища на бумаге признаки того, что в мире могло происходить что-то странное.

Сэм заснул на одной из кроватей, читая книжку про истинные преступления, которую нашел на стойке регистрации. Дин задул свечи и смотрел в ночное окно очень долго, начиная задумываться над тем, случится ли что-то еще или главный сюрприз уже состоялся.

Он взглянул на Сэма и обнаружил, что ему трудно отвести взгляд. Сэм озвучил мысль о том, что один из них может пропасть ночью, оставив другого в полном одиночестве, и эти слова запали Дину в душу гораздо глубже, чем ему хотелось признаться - даже самому себе. А что если это и правда случится?

Ну да, еще одна вещь, над которой они не властны. Но он не мог выбросить это из головы.

Где-то после двух Сэм встрепенулся ото сна.

– Дин?

– Тут я, – немедленно ответил Дин, по-турецки сидя на своей кровати.

– Ты в порядке?

– Да. Просто не устал, – сказал Дин. – Спи дальше, завтра весь день будем ехать.

Он слышал, как Сэм лег, но всё еще чувствовал его внимание.



-|-




20 сентября

Вторая неделя



Они помылись остатками еще тепловатой воды и загрузили машину. Сэм оставил даты и координаты на стойке портье в холле, с помощью спрея нарисовал их на больших окнах, выходящих на улицу, и на нескольких крупных дорожных знаках на обочине трассы. Цифры поймёт почти любой - независимо от происхождения.

Его список потерь теперь включал Айову и Южную Дакоту. Шестнадцать миллионов пропавших.

– Манхэттен уже затопило, – внезапно сказал он Дину, когда они проезжали Джиллетт по 90-й трассе. Вайоминг выглядел еще более обширным, чем в последний раз, когда они здесь ехали. Не то чтобы тут и раньше жило до черта народу, но это немного действовало на нервы.

– Тоннели метро, – сказал Сэм таким безапелляционным тоном, каким комментировал любое дело. – Манхэттен построен над реками. И в реках, которые просто были заключены в трубы. Требуется… требовалась огромная система откачки, которая убирала воду через коллекторы и тоннели. Миллионы галлонов воды. При сильных дождях жителям приходилось несладко, и тоннели часто затапливало. Сейчас весь чертов город затоплен до уровня улиц. Зимой это всё замерзнет и растрескается из-за льда, а весной зарастет водорослями. И что останется от цивилизации?

Сэм справлялся с ситуацией, превращая ее в факты. Дин мог только восхищаться. Это было лучше, чем не спать всю ночь, пытаясь убедить себя в том, что Сэм не исчезнет, когда закроешь глаза или надолго отвлечешься на что-то другое.

– Её и так было не очень-то много, – сказал Дин. – Как долго это продлится, пока всё не зальёт вода, а?

Сэм пожал плечами.

– Пары лет хватит, чтобы всё перестало работать, но чтобы исчезло вообще… да может и пятисот лет не хватить. Столько стали кругом.

Они так хорошо адаптировались! Становилось всё очевиднее, что на земле не осталось никого, кроме них, и это уже не казалось таким непереносимым и безумным.

Они свернули на юг, к Касперу, затем еще дальше, в Чейенн. Там были собаки, и птички, и несколько бродячих белохвостых оленей, а больше никого. Сэм оставил больше дат с координатами и прибавил Вайоминг к своему списку: около пятисот тысяч человек.

Они провели ночь в Чейенне. Не осталось никакого света, кроме ламп аварийного освещения, работающих от ветровых турбин и остаточной солнечной энергии. Всё остальное перестало функционировать, даже аварийные генераторы. Прошла неделя, и это было больше, чем время, на которое они по-настоящему рассчитывали.

Дин постоянно прислушивался, ожидая каких-то дополнительных звуков. Ожидая, когда Сэм заговорит. Слушая, как тот дышит.

Сэм опять застукал его бодрствующим и сдвинул их кровати вместе. Сказав, что так он чувствует себя лучше. Дин ничего не ответил. Но хотя бы подремал немного.



21 сентября

Они проснулись от запаха дыма.

Поначалу это казалось настолько нормальным, что ни один из них не стал беспокоиться, но потом до них дошло, и, вскочив с кроватей, они рванули к ближайшему окну. Когда вид оттуда не дал подсказки, Дин вышел в коридор и стал прислушиваться и принюхиваться, готовый к тому, что гореть может и их временное пристанище.

- Это не у нас, - сказал он. – Но давай выбираться нахрен отсюда.

Они собрали свои вещи и встали у машины, пытаясь определить источник огня. На востоке висела дымка, но пламени не было видно. Воздух был полон едкого запаха горящей пластмассы и искусственных тканей.

- Больше некому тушить, - произнес Сэм. – Это может быть молния или статическое электричество. Пожар мог начаться, еще когда был ток.

Они переглянулись поверх машины. Целые города исчезнут в пламени. Рано или поздно большинство городов погибнет от пожара.



Они снова двинулись на юг, в Форт-Коллинз, Булдер и потом в Денвер. Они толкались в случайные двери, но внутрь не заглядывали. Нашли спортивный магазин и запаслись аварийным снаряжением, куртками, запасными ботинками и наборами по очищению воды. Парой переносных печек с большим количеством топлива. Дин нашел портативную кофе-машину. Они провели весь день, превращая Денвер в еще один склад топлива и медикаментов и стараясь на сей раз задействовать в качестве хранилищ подвалы и большие огнеупорные сейфы, потому что иначе огонь мог уничтожить всё, что было собрано с таким трудом. Сэм неосознанно проверил оба счетчика Гейгера и так до конца и не поверил, когда те ничего не показали.

Население Колорадо: около пяти миллионов. Общие подсчеты Сэма дошли до двадцати одного с половиной миллиона.

В эту ночь он сдвинул кровати уже на автомате. Дин ничего на это не сказал, даже не моргнул глазом.



-|-



22 сентября

Они продолжили ехать на юг по двадцать пятому.

- Судя по карте, через несколько миль будем проезжать мимо Военно-Воздушной Академии, - сказал Сэм. – Любопытно?

- Не очень, - ответил Дин. – Прикинь, а вдруг всю эту херню по ошибке заварили военные, а теперь заперлись на базах и думают «вот же дерьмо случилось»?

- Неплохое место, чтобы спрятаться, если ты один из немногих выживших, - произнес Сэм. – Эти армейские здания легко оборонять, и там всевозможные системы жизнеобеспечения.

Дин сморщил нос.

- Любой, кто имеет отношение к армии, - это последний человек, с которым я хотел бы иметь дело, неважно, из выживших он или нет.

Сэм пожал плечами.



Они поехали дальше на юг и прибыли в Колорадо-Спрингс. Всё выглядело, как и везде, что уже не настолько шокировало и было вполне ожидаемо. Это не означало, что они утратили осторожность – просто научились чуть лучше различать детали, если хоть что-то выпадало из привычной картины. Однако Колорадо-Спрингс не дал им никаких подсказок.

Дин зашел в Старбакс, прихватив с собой несколько фунтов молотого кофе и френч-пресс.

- Может, если я… просто буду нюхать его время от времени… я проснусь, черт побери, - сказал он. – А то скоро начну грызть зерна.

- Если ты поспишь немного, до этого не дойдет, - сказал Сэм. – Конечно, здесь всегда найдётся, от чего распсиховаться, но ты же сорвешься рано или поздно.

Дин что-то уклончиво пробормотал.

- Я могу сегодня вести машину, а ты поспи, - предложил Сэм.

- Может, отстанешь? – произнес Дин. – Я в порядке.

- Конечно, - ответил Сэм. – Засни за рулем, и последних людей на земле не станет.

Дин вздохнул и вышел наружу. Он стоял и смотрел на улицу минуту или две, гадая, как скоро сорняки, лед и прочее начнут разрушать всё вокруг.

Сэм подошел и встал плечом к плечу.

- Мне будет не хватать чизбургеров, - сказал Дин. – Надо бы подстрелить корову, чтобы попробовать сделать хоть один.

- Нечего тратить на это коров, - ответил Сэм.

- А смысл их беречь? – спросил Дин. – Черт, нам и сыр свой собственный придется делать, да?

- Сыр долго хранится. Дин, ты понимаешь, что мы тут стоим и рассуждаем о… ни о чем? Ты хочешь остаться здесь на пару дней?

Дин скептически посмотрел на него.

- И что мы будем делать? Что с тобой, Сэм, происходит, черт возьми?

- Мир, который мы знали, кончился, - ответил Сэм без тени сарказма, хотя и утверждал очевидное. – Нам больше не с кем сражаться – только друг с другом, так что давай не будем еще больше усложнять.

Дин снова осторожно выглянул на улицу.

- Я бы хотел, чтобы всё вернулось, - сказал он. – Хочу, чтобы за нами охотились копы, и все разновидности нечисти пытались нас убить. Человечество было туповато по большей части, и… Иисусе… нам было нелегко, но ведь гораздо лучше, чем сейчас.

Сэм держал руки в карманах. Дин начинал его немного пугать. Сэм чувствовал, что до сих пор находится в шоке, мечтая, что вот-вот проснется и мир снова станет прежним, но начинал принимать мысль о том, что этого не произойдет. Он реагировал, постепенно привыкая. Дин делал то, что Дин делал всегда: швырнуть всё и действовать, продолжая двигаться, пока то, что случилось, уже не будет иметь значения, или пока не возникнет что-нибудь пострашнее, с чем нужно справиться. Но этот подход уже не срабатывал.

- Какой сейчас, твою мать, день? – спросил Дин. – Это не имеет никакого значения.

- Понедельник, двадцать второе сентября, - ответил Сэм. – Конечно, имеет. Мы можем вести календарь. Это… нет причины этого не делать.

- Время – это концепция, созданная человеком, Сэм, - мягко произнес Дин. – События происходят циклично, и мы просто нумеруем их, чтобы сделать вид, что что-то про них знаем.



Сэм несколько минут колебался, прежде чем оставить дату и координаты на паре дорожных знаков. Он осознал, что назначил себя хранителем часов, на которых больше нет стрелок.



Они выехали на двадцать четвертое шоссе, идущее на северо-запад из Колорадо-Спрингс, и двинулись вдоль бесконечных изгородей. Трава на лугах была скошена в предыдущие недели, и огромные стога сена стояли через равные промежутки друг от друга. Последний урожай.

Они некоторое время ехали по шестьдесят седьмому на запад, пока не повернули снова на север на двадцать четвертое шоссе, которое привело их к семидесятому. После были лишь долгие мили дороги и коллекция кассет Дина. Они дважды остановились, чтобы пополнить запасы бензина, сходить в туалет, проверить шины и пошарить в поисках еды. Во всяком случае, это они делали, как раньше. На остановке грузовиков на границе с Ютой Сэм стал рыться среди кассет на старом стеллаже с объявлением Всегда по $2.99! в надежде найти что-то такое, чего у Дина не было, но что ему точно понравилось бы. Музыку, которая его немного отвлечет. Или даст возможность не заснуть. Сэму пришло в голову, что надо зайти в книжный магазин и поискать аудио-книги. Он как-то купил Дину одну такую, что-то из Энн Райс, написанное под псевдонимом, какой-то ретеллинг «Спящей Красавицы», превратившийся в мягкое порно. Дин послушал и ржал потом много дней. Ай да парень, молодец, сказал он тогда. Вот чумовая сучка. Она такое пишет в перерывах между историями про вампиров?

Дин подошел к нему вдоль стеллажа с семечками в руке. Он потягивал колу из банки, поглядывая по сторонам так, словно его в любой момент могли схватить за кражу.

- Думаешь, еще рановато разрезать кредитные карточки? – спросил Дин.

- Нет, - ответил Сэм, хватая с полки «Истерию» Деф Леппард. Он вспомнил, что такая же кассета сломалась у Дина несколько недель назад, и ей не нашлось замены. Правда, альбом не был у брата самым любимым, но Сэму внезапно очень захотелось услышать «Боги войны» на максимальной громкости. – Хочешь остаться в Солт-Лейке на ночь? Ну, если там нет пожара, я имею в виду.

- Да, конечно, - сказал Дин, отсутствующим взглядом уставившись на пустынные улицы за витринами магазина.



-|-



Когда они добрались до Солт-Лейка, уже стемнело. Они тщательно проверили, нет ли дыма, медленно проехав пару кварталов с опущенными стеклами. Нашли Хилтон и выбрали второй этаж, чтобы было легко выбраться в случае пожара и достаточно высоко, чтобы защититься от кого-то или чего-то, рыскающего поблизости.

Сэм понял, что дело дрянь, когда Дин не выдал ни одной шуточки про Пэрис Хилтон.

Сэм залез в большой, с человеческий рост, морозильник и обнаружил, что продукты в центре еще остались замороженными. Он разморозил пару фаршированных куриных грудок на переносной печке и потушил немного разных овощей, а еще засунул охлаждаться упаковку из шести бутылок пива вглубь морозильника. Когда Сэм поднял голову, Дин стоял, прислонившись к косяку в дверях кухни, и пристально смотрел на него. Он выглядел настолько уставшим, что Сэм сделал шаг от плиты в его сторону.

Он чувствовал себя так, словно плакал весь день - даже несколько дней подряд, а воздух казался настолько тяжелым, что ложился пленкой на глаза. И он даже не мог представить, что же, черт возьми, должен чувствовать сейчас Дин, который вообще не спал. Сэм знал, что лучше не пытаться вытянуть что-то из Дина. Он просто не хотел, чтобы тот свалился, не хотел, чтобы дошло до такого, прежде чем он сможет разобраться, что, черт возьми, делать с братом.

- Пуховые одеяла, - сказал Сэм. – Они есть во всех номерах. Люблю такие. Может, даже парочку возьму.

Дин ухмыльнулся, но ничего не ответил.

Они ели в баре при свете свечей, мерцающем на зеркальных стенах. Дин съел овощи без единой жалобы.

- Куда теперь, - сказал Сэм.

- А?

- Дальше. Куда едем? На запад в Неваду или на север в Айдахо? Мы можем срезать в Орегон и потом гнать до Вашингтона. Нам надо держаться подальше от Аризоны. Неподалеку от Финикса находится ядерный центр Пало-Альто, а поскольку он самый большой в стране… насчет него нам действительно стоит беспокоиться.

Дин пожал плечами.

- Чувак, скажи, почему нет, - добавил Сэм.

- Это не имеет значения, - ответил Дин, не отводя взгляда от своей тарелки. – Там ничего нет. Мы сейчас просто путешествуем по разным местам.

- Я думал, что ты согласился проверять всё это просто на всякий случай, - сказал Сэм. За слабые просительные нотки в собственных словах ему захотелось себя стукнуть. Но звук голоса Дина внезапно стал одной из самых важных составляющих его жизни, и мог Дин или не мог, хотел он или нет, Сэму было нужно, чтобы он говорил.

- А ты говорил о том, чтобы просто найти место и там осесть, - сказал Дин. – Мы должны. Нет смысла провести остаток жизни в странствиях, пытаясь вычислить, что за херня случилась. Нет смысла смотреть, как всё рушится.

- Пирог, - произнес Сэм.

Дин, наконец, взглянул на него, хоть и осоловело.

- Что?

- В морозилке пирог. Я подогрею немного воды и сделаю кофе, а потом у нас будет пирог. Хорошо?

Дин смотрел на него так, словно собирался что-то сказать, но вместо этого просто кивнул.



-|-



Сэм не сдвинул кровати вместе. Он решил дать Дину немного личного пространства; если бы он смог убедить Дина, что чувствует себя лучше и уже не так нуждается в опеке, то Дину бы тоже полегчало.

Сэм лежал в постели и читал, подсвечивая себе фонариком, пытаясь не замечать абсолютную тишину, которой никогда не было бы в отеле даже в самый низкий сезон. Дин лежал на ближайшей к двери кровати, повернувшись к нему спиной. Сэм поглядывал в его сторону достаточно часто, чтобы заметить, насколько напряженной были спина и плечи брата.

Кровати оказались до смешного удобными. Ну хотя бы с этим повезло.

Он погасил фонарик и перекатился на спину, прислушиваясь к дыханию Дина. Знал, что Дин не спит. Он ждал, пытаясь расслабиться, но не до отключки.



Прошло двадцать минут, и тут Дин сел внезапно и почти бесшумно. Он долго оставался неподвижным, потом встал и направился в ванную, закрыв за собой дверь. Сэм поправил подушки и заложил руки за голову. Он осознал, что не имеет ни малейшего понятия, сколько сейчас времени, но его внутренний хронометр утверждал, что примерно полночь.

Сэм услышал, как потекла вода – низкого давления в трубах пока вполне хватало на то, чтобы умыться, и потом на несколько минут воцарилась тишина. Этого было достаточно, чтобы Сэм напрягся. Потом Дин вышел, по-охотничьи мягко ступая по толстому ковру, и сел на край своей кровати. Сэм смотрел ему в спину. Было так мало света, что даже при привычке к темноте он только через пару минут заметил, что Дина трясет. Вместо того чтобы начать разговор, как сделал бы раньше, Сэм молча поднялся. Он обогнул свою кровать и подошел к Дину, обхватив его сзади и чуть не вздрогнув от того, насколько Дин был холодным на ощупь.

Дин попытался его оттолкнуть.

- Сэм, какого черта… - рычание оборвалось дрожью.

- Что бы ни было причиной, - произнес Сэм, - оно уже случилось. Всё кончено, и мы больше ничего не сможем сделать.

Каким-то образом эти слова попали в цель, заставив Дина чуть-чуть расслабиться. Нужно было сказать именно это – может статься, единственное, что вообще можно было сказать. То, что Сэм повторял самому себе как мантру, чтобы успокоиться. Вслух это звучало не настолько успокаивающе, но всё-таки действовало. Они не провалили никакой экзамен, не пропустили никакого предзнаменования. Перемены пришли и ушли без спроса, так что они не смогли ни противостоять изменениям, ни замедлить их ход или как-то исправить последствия. Как и в смерти, в произошедшем не было ни добра, ни зла; оно просто произошло.

Дин молчал. Сэм ничего другого и не ждал.



Сэм покачивал его вперед-назад…



(Господи, он терпеть не мог, когда Сэм тискал его, это не смешно, дерьмо маленькое)



… и набросил на них обоих пуховое одеяло. Дин недовольно рыкнул и откатился в сторону, повернувшись к Сэму спиной, хотя и не сделал попытки встать.

- Если ты не поспишь немного, мы во что-нибудь въедем, я должен спасти твою задницу, если ты сам не хочешь. Снова.

Дин не ответил. Но его всё еще трясло. Сэм боялся, что у него шок.

Он привалился к Дину, обхватывая его сзади и прижимаясь грудью к спине брата так, что теперь они лежали как идеально совпадающие ложки. Он обнял Дина одной рукой, положив ладонь на сердце, а другую пристроил над головой. Он уткнулся лицом в плечо Дина, вспоминая, как много лет назад они так же лежали в одной кровати, прижавшись друг к другу в холодных хижинах среди кошмаров, от которых было не спрятаться под одеялами. Дин не оттолкнул его, но и не помог, просто смирился с этим.

Сэм подождал какое-то время, прислушиваясь к неровному дыханию Дина и изо всех сил пытаясь не начать трястись самому. Тишина вокруг ошеломляла.

И теперь до Сэма, наконец, дошло.

- Так что если всё кончено, – тихо сказал он, - и остались только мы одни, то если один из нас должен был исчезнуть, то это уже произошло бы. Я не исчезну, пока ты спишь.

Дин ответил низким и глухим голосом:

- Откуда тебе знать.

На плечи внезапно легла немыслимая тяжесть; воздух словно загустел от мыслей о мире без людей, о том, чтобы жить дальше.

- Тогда, думаю, мне стоит оставаться при своем, - сказал Сэм.

Тишина нахлынула опять, как вода, в которую кто-то прыгнул с разбегу. Дело было в абсолютном отсутствии отдаленного смеха или ругани, слишком громкого звука телевизора, позвякивания столовых приборов и рокота моторов. Плач детей, гудки машин, кашель – всё то, по чему, казалось, никто никогда не стал бы скучать. Вместе с безмолвием пришла тяжесть ожидания того, что могло бы его нарушить, и Сэму не нравилось ни одно из предположений по этому поводу.

- Самое тупое, чем я могу объяснить, - начал Сэм тихо, - это тот ускоритель частиц, который запустили в мае в Швейцарии. Он шириной в несколько миль и находится под землей. Вроде, пара тысяч ученых из тридцати стран работала над этой штукой. Смысл, кажется, в том, что они пускают пучки протонов навстречу друг другу, чтобы получить новые частицы. Конечно, там всё намного сложнее, чем я объясняю, но большую часть я не помню - просто статью какую-то читал. Я не настолько сильно любил физику. Ну вот, у этого ускорителя мощные сверхпроводящие магниты, способные держать достаточно энергии, чтобы… не помню. Тонны тротила. И пытаясь найти эти частицы…

- Это то, что, по их мнению, может провоцировать черные дыры, - вставил Дин. Он всё еще подрагивал, но в голосе появилась насмешка. - Да, я это помню.

- Именно, - сказал Сэм, – но потом многие заявляли, что энергии недостаточно, чтобы инициировать процесс, и если бы такое было возможно, то Земля пострадала бы давным-давно из-за всех этих частиц, которые посыпались бы на нее из космоса. А новые частицы, полученные учёными, могли бы запустить процесс слияния или создать дыру между нашей вселенной и другой. Это не было сказано такими словами, но что-то вроде того. Открыть дверь от нас в другой мир.

- Потому что мы абсолютно способны построить машину, которая может такое, - сказал Дин.

Сэм широко улыбнулся, зная, что Дин почувствует улыбку.

- Так что, все упали в дыру в космосе? – спросил Дин. – Почему бы тебе не пойти дальше и не сказать, что мир плоский, и их всех забрал дракон? Это, знаешь ли, современная версия того же самого.

- Люди привыкают цепляться за знакомое, - сказал Сэм, а потом осознал, что снова использовал настоящее время. Но правда была в том, что из всех людей остались только они двое.

Дин какое-то время молчал, но вроде бы успокоился немного. Он стал чуть теплее.

- Ну так напомни, ради чего этот идиотский коллайдер был нужен, - сказал он.

- Ну, всё началось с попытки найти Теорию Великого Объединения, - сказал Сэм.

Он рассказывал о том, что знал, выдвигал предположения и откровенно привирал, пока Дин не заснул в его объятиях.



-|-

23 сентября

Когда Сэм проснулся на рассвете, Дин лежал головой на его руке, схватив в пригоршню сэмову футболку, в которой тот привык спать.



-|-



- Это дерьмо.

Дин упирался лбом в кухонный стол, почти растекшись по нему. Он постукивал пальцем по одной из хилтоновских фирменных кофейных чашечек.

- Или такой, или никакой, - ответил Сэм со своего поста у переносной печки.

- Должен быть способ, как готовить на этой машине кофе, чтобы он получался не такой дерьмовый на вкус, - сказал Дин. – Хочу тот френч-пресс попробовать.

- Это слишком сложно, - произнес Сэм. – Не уверен, что ты справишься.

Дин промычал, оскорбившись.

На завтрак у них были чизбургеры. Дин попросил полупрожаренное мясо, но Сэм проинформировал его, что вне зависимости от того, насколько продукты сохранилось в морозилке, вся еда сначала будет полностью сварена. Но все равно у них были чизбургеры, и Сэм был решительно настроен приготовить их, потому что это наверняка хоть немного порадует Дина.



Они не обсуждали прошлую ночь. Сэм наконец решил ближе к вечеру напоить Дина до отключки. Учитывая разницу между напиться и тискаться, Сэм был точно уверен, что именно выберет Дин. Он был немного обеспокоен отголоском разочарования, который чувствовал по этому поводу.

- Давай двинем к Большому Каньону, - сказал Дин.

- С чего вдруг? - спросил Сэм, стоя к нему спиной и нарезая чеддер на разделочной доске.

- Никаких туристов, - ответил Дин, обхватывая себя за плечи и с отвращением глядя на свой кофе. – Всегда хотел посмотреть. Нам необязательно пешком спускаться туда, просто… я хочу посмотреть. Это же круто.

Дин говорил непривычные для него вещи, хотя Сэм ни капли не сомневался в том, что в такие моменты он оставался самим собой даже в большей степени, нежели обычно. Он и раньше заводил разговор о посещении достопримечательностей - когда стало очевидно, что Сэм стал центром чего-то большего, чем они могли представить, и Дин решил убежать вместе с ним, послав всё к чёрту, потому что было слишком похоже на то, что иначе они потеряют друг друга. На сей раз то, чего они искали, выглядело более осязаемым, потому что они не охотились и могли никогда больше этим не заниматься. Их мир был так, так далек от нормального, но они были по-прежнему спаяны воедино.

И снова Сэм поймал себя на том, что открывает рот, чтобы высказать то, что удерживает его от безумия: цифры, факты и предостережения.

- В Аризоне…

- Это гораздо дальше на юг, - оборвал его Дин. – Это же рядом с Финиксом, так? Ну так мы и близко там не окажемся. Всё ты и твоя великая ядерная одержимость.

Сэм уже был готов выйти из себя, но тут обнаружил, что вспоминает «откуда тебе знать», сказанное Дином вчера ночью этим тихим, отчаявшимся голосом, и просто не смог. Он лишь пожал плечами.

- Отлично. У нас же куча счетчиков Гейгера. И масса мест для проверки отсюда до туда. Что ты хочешь из этого? Обычный? – он слегка махнул рукой в сторону печки.

- Ага, - ответил Дин. – Нет повода менять рецепт.

- А тут есть настоящий соус «тысяча островов», - вставил Сэм.

- Не, как обычно, - ответил Дин. – Чувак, я серьезно.

Сэм смешал кетчуп и майонез, пока смесь не приблизилась к тому идеалу, который Дин считал «особым соусом».

- Никакой картошки фри, - произнес Дин, когда Сэм поднес ему бургер. В его тоне слышалась притворная жалоба.

- Это меня тоже ранит, Дин, - ответил Сэм. Он порезал на свой бургер помидоры, полил сверху кетчупом и горчицей, – ну что, сворачиваемся сегодня?

- Не вижу смысла задерживаться, - ответил Дин с набитым ртом.



-|-



Сэм нарисовал даты и координаты дома Бобби на окнах отеля, затем на нескольких знаках и поперек тротуара. Он не был уверен, что стоит дальше продолжать подсчеты. Это не улучшало его настроение.



-|-



Они ненадолго остановились в Прово, чтобы оглядеться. Оба стали задаваться вопросом, пока не проговаривая его вслух, как много городов и поселков они смогут объехать, увидев пустые дома, стоящие с объявлениями о продаже, когда не осталось никого, кому это было бы нужно. Тончайшая корка нормальности покрывала поверхность. И не осталось никого, чтобы сохранять ее в целости.

После этого они расстались с пятнадцатым шоссе и въехали на шестое, двинули на юго-восток через Скай-Вью и Солдье-Саммит, дальше через Прайс и потом по десятому, слегка забирая на юго-запад. Они добрались до Хантингтона раньше, чем Дин стал раздраженно потирать висок.

- Голова болит? – спросил Сэм.

- Ага. Дай немного адвила.

- Хочешь, я поведу?

- Нет.



Когда они добрались до Фримонт-Джанкшн, где заканчивалось десятое, и им нужно было выехать на семидесятое, чтобы немного позже продолжить путь на юг по семьдесят второму, Дин уже выглядел совершенно несчастным, но пытался это скрывать. У него болело все, от адвила полегчало только самую малость. Живот был в порядке, так что он был уверен, что это не Сэм отравил его чизбургером.

Сэм глянул на него поверх карты, которую они взяли в Прово, и его взгляд стал тяжелым.

– Чувак, давай на обочину.

- Нет, ответил Дин. – Я в порядке.

- Ты весь в поту, - голос Сэма был таким же тяжелым, как его взгляд. – Ты заболеваешь. Господи, ты что, подхватил грипп?

- Что? Они все отвалили и оставили эти микробы нам? – Дин положил руку на лоб и потом угрюмо вытер ее о джинсы. – Да ерунда.

- Это совсем не ерунда, - сказал Сэм, убирая карту. – Не стоило пережить апокалипсис, чтобы умереть от гриппа.

- Эй, кончай разводить панику, - сказал Дин.

- На обочину.

- Сэм…

- Черт побери, Дин, тормози!

Дин надавил на тормоза, резко остановившись посреди дороги.

- Съезжать на обочину надо, чтобы не мешать другим автомобилям, - произнес он, по-прежнему уставившись вперед. – Ты кого-нибудь видишь, Сэмми, с кем нужно быть вежливым?

Сэм взглянул на бледное, потное лицо Дина и почувствовал приближающуюся панику.

- Забирайся на заднее сиденье и ложись, - сказал он. – Пожалуйста. Надо довезти тебя куда-нибудь, где ты сможешь отдохнуть и поправиться. Ну, давай, - он вышел из машины, шаркая по асфальту, пытаясь как-то удержаться среди осязаемой реальности. В воздухе пахло обещанием дождя, от крыши шло тепло, двойная желтая линия исчезала под днищем машины. Дин тоже вылез и смотрел на него, пытаясь изобразить оскорбленный вид.

- Я не шучу, - сказал Сэм. – Я не помню, когда последний раз ты болел, понимаешь? Не считая отравления алкоголем, конечно. Значит, ты на самом деле заболел, и я уже настолько струхнул из-за этого, что нам придется где-то залечь, пока тебе не станет лучше.

Дин ответил удивленным взглядом, но потом пропустил Сэма вперед, чтобы тот смог занять его место, и сел на пассажирское сиденье.

- Мне просто надо поспать, - сказал он, так скривив брови и губы, что было понятно – он считает, что Сэм спятил. И хотя Дин больше не сделал и не сказал ничего, это говорило о многом.

Он заснул меньше чем через десять минут после того, как Сэм продолжил путь.



Ближайшим городом был Лоа (Лоа, твою ж мать, подумал Сэм, до чего ж смешно), где нашелся только один отель, «Бест Вестерн». Это был маленький сельскохозяйственный город, со всех сторон окруженный полями, изолированный и словно оторванный от реальности - неважно, с жителями или без.

Сэм стал расталкивать Дина и почувствовал слабость в коленях, когда тот даже не попытался сбросить его руку. Он помнил, как Дин отталкивал его тогда после инфаркта, в палатке проповедника в Небраске.

Двери открывались обычными ключами, а не карточками, что было проще. Дин сбросил куртку и, зевнув, присел на одну из кроватей.

- … да ерунда, просто устал, - сказал он, потом свернулся на кровати, повернувшись к Сэму спиной.

Сэм снял с него ботинки и укутал в одеяло, с трудом удерживаясь, чтобы не проверить пульс. От вирусной инфекции антибиотики никак не помогут; суп, сок и несколько дней в постели – единственное, на что можно рассчитывать.

Сэм обыскал отель, который оказался старым, но настолько чистеньким, что было очевидно – бизнес здесь уже давно не процветал. Он проверил кухню. Всё как обычно - только больше замороженных продуктов и консервов, чем бывает в больших отелях. Он нашел две разновидности супа и оставил на кухонном столе. Потом обнаружил в кладовой сок в бутылках, но к нему не было ни кусочка льда. Потом Сэм вернулся к машине и вытащил весь их багаж, включая накопленный запас лекарств. Сироп от кашля, средство от простуды и термометр он достал первыми.

Дин проспал два часа, когда Сэм в первый раз разбудил его, чтобы напоить соком.

- Чувак, у меня нет сотрясения, – сказал Дин слабым голосом, – оставь меня в покое.

- Заткнись и выпей чертов сок, - ответил Сэм. – Ты хочешь дойти до обезвоживания? Если нет, то давай.

- Он теплый. Фу, гадость.

- Просто пей.

Дин сделал, как было сказано, только чтобы отвязаться от Сэма, потом завернулся в одеяло и тут же заснул.

Сэм решил, что не стоит оставлять Дина одного ради поисков генератора. Приготовить лед можно и позже, а воды, которую он мог вскипятить на походной плитке, хватит, чтобы умыться. С остальным пока придется повременить.



Сэм прошелся туда-сюда и выглянул в окно, прислушиваясь к тишине, которая подавляла сейчас гораздо сильнее, чем привычная ранее беспокойная какофония. Он даже слышал собственные мысли, хотя сейчас это было лишнее. Несколько минут Сэм вслушивался в дыхание Дина, пытаясь определить, не началось ли воспаление дыхательных путей.

Он спустился в лобби покопаться в газетах, намеренно игнорируя общенациональные, поскольку их они с Дином уже прочитали. А новых взять неоткуда. Вместо этого Сэм взял пару местных газетенок и туристические брошюры, а еще нашел пару потрепанных книжек в ящике портье. Это оказался старый роман Джона Гришема, который понравился Сэму, ещё когда попался ему впервые (и который Сэм так и не собрался перечитать), и книга Линды Гудмен «Знаки зодиака». Есть с чем скоротать время.

Он устроился на свободной кровати и немного почитал, потом проверил часы и спустился вниз, чтобы приготовить немного супа и взять сок. Поставив и то, и другое на прикроватную тумбочку, он принялся будить Дина, который возмущенно заворчал, но, в конце концов, открыл глаза.

- Надо сохранять водный баланс в организме, – сказал Сэм. – Давай, это куриная лапша и крекеры. Просто сядь, можешь поесть прямо в постели.

Дин шмыгнул носом и приподнялся, так что Сэм мог подсунуть ему под спину подушки, чтобы было удобнее. Дин без возражений съел суп и проглотил немного сока, чтобы запить лекарства, но отказался от крекеров и отверг все попытки померить ему температуру. Потом сходил в туалет и снова завернулся в одеяла, теперь уже с головой.

Удовлетворившись хотя бы этим, Сэм спустился вниз поесть. После он читал до темноты, а потом долго лежал в постели, пока его не сморил сон.



-|-



24 сентября

- Черт побери, ты это съешь или я силком заставлю, - сказал Сэм.

Тосты с чаем не были любимой едой Дина, особенно когда единственное, чего ему хотелось – это спать.

- И еще апельсин. Давай, Дин.

Дин скорчил рожу, даже не открывая глаз, но откусил кусочек. Чай пришелся кстати, поэтому он сделал пару глотков, чтобы протолкнуть хлеб через сухость и боль в горле.

– Ты что, туда мед добавил? – прохрипел Дин. – Хорошая сиделка.

- Съешь, сколько сможешь, а потом прими немного тайленола, после этого можешь снова дрыхнуть, - сказал Сэм.

Дин допил чай и съел половину апельсина, потом сказал, чтобы Сэм отстал от него и завалился спать.

Сэм почитал, послонялся по отелю, глядя, как от дождя начинает темнеть тротуар за окном. Лучше уж это, чем заламывать руки. Джесс болела один раз, и заботиться о ней не составляло труда – даже несмотря на то, что он понятия не имел, что нужно делать, раз не нужно было ничего зашивать или накладывать повязки. Да, раны всех видов и размеров, сломанные кости и смещенные суставы, кровь повсюду, отлично. Со всем этим он прекрасно умел справляться. Невидимые травмы, о них можно поговорить или посочувствовать. Но болезни? Отец никогда не подхватывал грипп, и если Дин хоть раз болел, черт, то наверняка только в те времена, когда Сэм учился в колледже, потому что он не помнит такого. Разве что случайная простуда; у каждого ребенка случается насморк. Но не более того. Наверное, Винчестеров так часто протыкали, резали, кусали и закалывали, что их иммунная система стала крепче стали. У Сэма за всю жизнь простуда была несколько раз и всё, ничего более серьезного.

На самом деле сейчас они испытывали стресс, и это снизило сопротивляемость, вот и всё. Концы света славятся подобными вещами.

Как там в этой поговорке? Посеешь насморк, пожнешь болезнь? Что это, черт побери, вообще значит?

Он приготовил еще супа, поднялся и заставил Дина съесть его целиком. Дин был так же разговорчив, как и раньше. Но он не прибил Сэма за то, что тот щупал его лоб и принес горячей воды, чтобы обтереть его влажным полотенцем.

- Прости, Сэмми, - хрипло пробормотал Дин.

- За что? Что ты ходячая чашка Петри? – спросил Сэм.

Дин посмотрел так, словно хотел что-то добавить, но довольствовался малым и ответил:

- Да.

Он принял несколько таблеток тайленола и допил бутылку сока, потом снова заснул. Сэм прилег на соседнюю кровать и едва сдерживался, чтобы не нависать над братом постоянно, не прислушиваться, как тот дышит, и не обрызгивать святой водой.



-|-



За ночь Сэм проверил его всего раз пять или шесть. Ну, может, семь максимум. Дин дышал хрипло, время от времени издавая мученический стон, и Сэм изо всех сил старался не паниковать.



-|-



25 сентября

Когда наутро Дин проснулся, неловко вытирая потеки слюны с подбородка - с покрасневшими глазами и носом, пятнистым лицом и застарелой щетиной - то был великолепен, просто воплощенное чудо природы в глазах Сэма.

- Ужасно выглядишь, - сказал Дин таким голосом, будто пародировал себя самого.

Сэм рассмеялся.

- Я принес тебе чая и сока.

- Какая радость. – Дин встал и проковылял в ванную. За закрытой дверью послышался долгий приступ кашля, и Сэм стал дергать за ручку.

- Ты в порядке?

Не сразу, но Дин ответил:

- Пытаюсь засунуть легкие обратно. Дай мне умереть спокойно, Сэм.

Сэм прижался лбом к двери, потом собрался и спустился вниз за очередной порцией супа.



Когда он вернулся, Дин уже выпил чай, оставив сок нетронутым, и теперь сидел в кровати.

- Ты не будешь сейчас спать? – спросил Сэм.

- Я чувствую себя немного лучше, - гнусаво ответил Дин. – Думаю, что наступает перелом. Это, конечно, очень, очень погано, но дышать стало чуть легче. – Он помахал Сэму рулоном туалетной бумаги. - Сопливый город.

Сэм вручил ему миску с супом. Дин стал есть без единой жалобы.

- Я постараюсь добыть тебе немножко носовых платков.

Дин покачал головой.

- То, что они делают для задницы, обычно мягче, чем то, что предназначено для лица. Прикинь. – Он закашлялся и высморкался.

Сэм принес из ванной мусорное ведро, чтобы Дин бросил туда всю использованную туалетную бумагу. Дин снова откинулся на подушки, ненадолго прикрыв глаза, прежде чем скоситься на Сэма.

- Ты психуешь, - сказал он.

- Нет, - ответил Сэм. – Нет, нет. – Он оглядел комнату, прислушался к тишине, потом добавил: - Да, и довольно сильно.

Дин ничего на это не ответил, что удивило Сэма.

- Как же это скучно, – сказал Дин. – Я не могу лежать так целыми днями и ничего не делать, только спать.

Сэм с изумлением посмотрел на него.

- Скучно?

- Ну да, я умру от скуки, если будет нечем заняться, - ответил Дин. – Ни телевизора, ни журналов про тачки, ничего. Найди мне хоть каких-нибудь комиксов.

Сэм вздохнул.

- Я не оставлю тебя здесь одного, понял? А со мной ты пойти не можешь. Так что… я проверю все комнаты, кто-нибудь мог оставить что-то интересное.

- У нас есть рации, – сказал Дин. – У них радиус пять миль. Во всем этом чертовом городе нету пяти миль. – Приподняв брови, он посмотрел на Сэма широко распахнутыми глазами, в которых явно читалась мольба. – Ну-у-у Сэмми.

Сэм уставился в потолок.

- О, господи. Дай мне хотя бы посмотреть в номерах, ладно? Если тут ничего нет, тогда я попробую что-нибудь найти за пределами отеля.

- Только не надо мне «Домашнего очага» и подобной муры, - сказал Дин, сползая по кровати. – Если уж на то пошло, притащи таблоиды, ладно?

- Что, никаких книжек-раскрасок? – спросил Сэм, направляясь к двери. – Даже «Мой маленький пони» не надо?

- Держи свои извращенные фантазии при себе, братишка, - ответил Дин.



Сэм закрыл дверь и спустился в лобби, чтобы собрать все ключи. Он ходил из номера в номер, и уже в третьем стало казаться, что он грабит мертвых. Сэм знал, что всё не так – во всяком случае, надеялся, что знает – но всё равно не помогало. Это было странное ощущение, когда роешься в чужих вещах, даже если за ними никто не вернется. В книгах и одежде, туалетных принадлежностях, всем том стандартном наборе, которые люди берут с собой в поездки.

Детские игрушки.

Он отвернулся от них и постарался так быстро убраться из номера, что чуть не навернулся в коридоре.

Пара ноутбуков, несколько бестселлеров в бумажных обложках, которые встречались на кассе каждого магазина, куда Сэм заглядывал за последние пару месяцев, «Нэшнл джиогрэфик», «Пипл», местные издания. Он взял по одному экземпляру и нашел городскую газету, которая называлась «Ричфилдский жнец». Дин будет в восторге.



Где-то на третьем этаже Сэм наткнулся на клад: портативный DVD-проигрыватель, за что он мысленно поблагодарил потолок. К проигрывателю прилагались два сезона «Мертвые как я» и третий и четвертый сезоны CSI. Он посмотрел, какого типа батарейки им понадобятся, и спустился к машине, чтобы взять парочку упаковок, потом вернулся в номер и свалил всё на кровать.

Дин уставился на него, затем пошарил в сэмовых трофеях.

- Неплохо. Ты настоящий мародер, Сэм.

- Заткнись и смотри, - ответил Сэм. – Если ты хочешь другие сериалы, то придется подождать, пока мы не тронемся в путь. Будет тебе «Блокбастер» или еще какой магазин.

- Да, - произнес Дин, разглядывая аннотацию на коробке с «Мертвыми как я». – Чувак, я обожаю этот сериал. Я пропустил большинство серий. Почти везде, где мы останавливались, не было кабельного, и я потерял нить сюжета. Нам не хватает только чипсов, а так всё есть. – Он глянул на Сэма. – Ты будешь смотреть со мной?

- Э… ну да, – ответил Сэм, пытаясь справиться с изумлением от такого приглашения.

В маленьком киоске на первом этаже нашлись чипсы, конфеты и попкорн, и Сэм догадался, как приготовить его на походной плитке, вынув из пакетиков для микроволновки. Попкорн получился чуть теплым, но Дин сказал, что для его горла так даже лучше. Они успели посмотреть почти весь сезон, когда Дин уснул.

Сэм выключил проигрыватель, решив полистать несколько старых выпусков «Нэшнл джиогрэфик», пока сам тоже не отключился.

Когда он проснулся, начало темнеть. Он встал и разбудил Дина.

- Эй, хочешь супа?

Дин сделал красноречивую паузу, потом ответил сиплым булькающим голосом.

- Ненавижу суп. Больше никакого супа. Доритос.

Сэм вздохнул и сдался. Они ели доритос и смотрели CSI.




26 сентября



Умывшись, Дин немного прошелся по отелю, но потом бросил это дело после очередного приступа кашля. Присоединившись к Сэму в столовой, он предложил поиграть в дурака картами из сувенирного киоска, а потом Дин словил кайф от лекарства от простуды.

– Лучший отпуск, который у меня был, – сказал Дин. Сэм приготовил для него немного чая со льдом, нашел несколько лимонов, и он никак не мог напиться, даже когда лед кончился.

– Ты имеешь в виду, если не считать болезни и отсутствия цыпочек? – спросил Сэм, тасуя колоду.

Дин скорчил выражение «ой да ладно».

– Ну, да. Давай найдем фильмы или еще что-нибудь.

– Ты уже достаточно поправился, чтобы выйти на улицу? – спросил Сэм.

– Я достаточно хорошо себя чувствую, чтобы не доверять тебе выбор стоящих фильмов, – ответил Дин.

В этом городишке не было крупного сетевого магазина вроде Blockbuster, но они нашли небольшой видеопрокат с видеокассетами и DVD, на которых большая часть фильмов имела рейтинг PG-13.

– Ты не мог пересечь границу Аризоны до остановки? – поинтересовался Дин. – Серьезно? Мы, как нарочно, застряли в Юте, где жили все эти кучи помешанных на морали придурков?

– Мне жаль, что здесь нет порно, правда, – ответил Сэм.

– О, нет, оно где-то тут есть, – сказал Дин. – Я хочу найти настоящее порно.

– Ищи сколько хочешь, – ответил Сэм. – И раздобудь собственный DVD-плеер, потому что я это смотреть не буду.

– Можно подумать, я не знаю, какой ты извращенец, – ответил Дин, хватая диск с «Матрицей».

– Тем не менее, это не у меня компьютер зависал на каждом порносайте, – произнес Сэм. – И положи на место, ты не заставишь меня снова это смотреть.

– Эй, это всё совершенно нормальные вещи, – ответил Дин. – Ты настолько скрытный, что остается только догадываться о страшных, темных фантазиях, которые разыгрываются в твоем огромном мозгу. Готов поклясться, что ты любишь плетки, цепи, кляпы и прочую херотень.

– Ты правда хочешь продолжить тему? – спросил Сэм. – Да? Потому что так очень легко докопаться до того, как ты мечтаешь, чтобы тебя связали, это любят все контрол-фрики.

Дин с изумлением посмотрел на него.

– Сэм. Как долго ты придумывал такое, извращенный мелкий придурок?

Сэм пошел прочь.

– Избегание, – произнес Дин. – Очень сильно подавленное. Клянусь, ты, небось, и педик. Оральная фиксация налицо.

– Я в твой чай плюнул, – бросил Сэм из-за угла.

Дин скорчил такую рожу, что у него заболело лицо.

– Не нужно возвращать то, что мы взяли. Больше никаких штрафов за опоздание.

– Да ты и раньше никогда не возвращал, – отреагировал Сэм откуда-то из недр секции комедийного кино.

– А, ну да.



-|-



Никто из них даже не пытался сделать вид, что собирается спать в эту ночь на отдельной кровати.

Обоим нравилось иметь личное пространство, а уж с Сэмом, имеющим привычку занимать всю кровать, это стало необходимостью с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать. Но при их нынешнем состоянии перспектива утратить контакт во время сна казалась хуже, чем невозможность вытянуться. Вопрос решился сдвиганием кроватей вместе, что сохраняло некую иллюзию комнаты. Реальность оказалась такова, что Сэм оставил мысль оплестись своими безумно длинными конечностями сверху, снизу и вокруг Дина, полностью облапив его. Это было не ново – сколько раз в прошлом они вынужденно делили общую постель. Новым оказалось то, что если раньше это было ограничением и неудобством, то теперь стало необходимостью.



-|-




27 сентября



– Давай поедем, – сказал Дин.

Сэм пялился на него с кровати, еще не проснувшись до конца. Насколько быстро Дин поддался вирусу, настолько же быстро и оправился. Он еще кашлял и сморкался, но при этом был раздражающе суетлив.

Сэму не хотелось признавать, что задержаться на одном месте несколько дней было бы неплохо. И хотя он изо всех сил старался не обманываться, иногда всё же казалось, что произошла временная задержка, и мир скоро вернётся на своё место, и они снова будут в порядке. Могли бы быть в порядке. Отъезд отсюда означал, что они получат новые доказательства обратного – причем самые очевидные.

– Ты уверен, что уже готов к поездке? – спросил Сэм.

Дин фыркнул, что, как ни забавно, вызвало приступ кашля. Сэм чувствовал себя отчасти отмщенным, но потом его настигло чувство вины.

– Ненавижу сидеть на одном месте, – сказал Дин. – И больше никакого супа в этой жизни.

Сэм вздохнул, встал и принялся упаковывать вещи.

Занимаясь погрузкой, оба осознали, что возят с собой больше «нормальных» вещей, чем когда-либо в жизни. Опершись о машину, они смотрели на отель минуту или две, наблюдая за голубями и прислушиваясь к тишине. Дин слушал, чтобы понять, нет ли какого-то человеческого звука. Сэм просто хотел покончить с этим.

– Мы можем поехать на юг по двенадцатому, – наконец сказал Сэм. Он разложил брошюру и стал искать место с пометками, которые сделал на карте. – Потом отсюда на восемьдесят девятое, пока не доберемся до Джейкоб-Лейка, и оттуда на шестьдесят седьмое. Оно приведет нас на северную оконечность каньона. Я прочитал все эти буклеты из лобби, пока ты спал, и с северной части должен быть потрясающий вид. К тому же она выше, чем южная.

Дин кивнул, показывая, что слушает, но не посмотрел на него и ничего не ответил.

Рычание мотора принесло облегчение. Сэму казалось, что они должны о чем-то говорить, но он не мог заставить себя открыть рот.



-|-



Им пришлось чертовски долго ехать по шестьдесят седьмому сквозь густые леса; из пяти часов, которые заняло путешествие к северной оконечности каньона, три не было видно ничего, кроме деревьев. Кайбабский национальный лесной заповедник, считающийся высокогорным, оказался не таким густым, как думалось Сэму. Всякий раз, когда кто-то произносил фразу «высокогорный лес», он тут же представлял стволы, стоящие так плотно, что между ними почти невозможно пройти – а еще бегающих вокруг людей в ледерхозен и с молочными бидонами.

Маленькие туристические приманки испещряли окрестности дороги, известной как Шоссе Великого Каньона, обещая восхитительные предложения и сувениры, без которых туристам просто нельзя обойтись. Они замедлили ход и вскоре совсем остановились, чтобы пропустить бредущее через дорогу стадо чернохвостых оленей. Это казалось нереальным, хоть они умом и понимали, что такое происходило каждый день, при людях или без них. Всё казалось новым, странным или непривычным, когда исчез целый биологический вид, постоянно издававший фоновые звуки и лезущий в кадр.

Ближе к концу шестьдесят седьмого шоссе находился Гранд-Каньон-Лодж с видом на каньон Светлого Ангела. Они остановились на парковке, и Сэм взял с деревянного прилавка туристический буклет с огромной картой местности и рекламой близлежащих достопримечательностей. Он разглядывал его какое-то время, поочередно изучая каждый пункт, не загадывая вперед, куда им податься. Он не осознал, что Дин не пошел вместе с ним, пока не посмотрел на часы, чтобы проверить время



(это концепция, придуманная человеком, и больше не имеет значения)



и попытаться определить, сколько осталось до заката. Было бы и в самом деле здорово посмотреть на закат над каньоном – ведь это наверняка станет одним из самых великолепных зрелищ, увиденных Сэмом в своей жизни, а потом они, скорее всего, смогут остаться на ночь в охотничьем домике.

С утра можно будет пройтись по каким-нибудь тропам, по-настоящему посмотреть на эти достопримечательности, по-настоящему почувствовать невероятно огромную пустоту и позволить чертовой вечной тишине раздавить их.

Он поднял голову, ища взглядом Дина; ему нужно было снова обрести почву под ногами. Дин стоял, положив обе руки на крышу машины, закрыв глаза, и был таким бледным, как в тот день, когда Сэм понял, что брат болен.

Сэм в несколько широких шагов оказался рядом, держа руки на весу так, словно хотел дотронуться, но передумал.

– Тебе плохо? Высота влияет?

Дин покачал головой.

– Всё в порядке. Просто немного устал.

Сэм наклонился, будто собирался поделиться тайной, о которой никто больше не должен услышать.

– Скажи это. Просто скажи. Если произнести вслух, то будет не так плохо. Хорошо?

– Мы последние люди, которые это увидят, – произнес Дин, и слова вырывались из него с такой скоростью и силой, словно он долго сдерживался. – Которые увидят хоть что-то.

– Знаю, – ответил Сэм.

– Это была моя идея – приехать сюда, – продолжил Дин в том же тоне, постепенно переходящим в рычание. – Это… это, черт возьми, просто глупо.

– Мы не обязаны быть здесь, – ответил Сэм. – Нам некуда спешить.

Дин медленно и глубоко дышал носом, крепко сожмурив глаза, словно он изо всех сил сдерживал панику. Сэм оперся о крышу руками рядом с ладонями Дина, так что оба чувствовали жар и пыль двумя парами последних в мире рук.

– Мы сделаем всё, как ты захочешь, – сказал Сэм. – Мы можем вернуться сюда через неделю или следующей весной. Или вообще никогда. Можем развернуться прямо сейчас. Мы устали. Давай заляжем где-то на ночь, а потом выберем другое направление.

Он знал, что Дин не стал бы проявлять эмоции столь открыто, если бы не недавняя болезнь. Его охватил ужас при мысли о том, чтобы заглянуть вглубь бездны, которая позволила бы осознать, какие они мелкие на самом деле блошки. К этому примешивалось ощущение чего-то сверхъестественного, чего-то, что происходило в абсолютном пространстве вне человеческих представлений о нем. Может быть, смысл заключается в том, чтобы искать и найти, став свидетелями одной из самых прекрасных вещей на планете. Получив доказательство того, что время простирается намного глубже в геологические эпохи прошлого и в будущее – теперь и на неисчислимые века в отсутствие homo sapiens.

Они, замерев, стояли несколько минут. Потом Дин резко вывел Сэма из оцепенения, хлопнув обеими руками по крыше.

Сэм оперся боком о машину и стал выжидать.

Дин молча стоял, уставившись в пространство, потом обошел импалу и сел на пассажирское сиденье.

Сэм старался сохранять безучастный вид, забираясь в машину и заводя мотор. Он поехал ровно в ту сторону, откуда они прибыли.

Дин уже давно спал, когда они проскочили пятимильную отметку, направляясь на север по North Rim Parkway.



-|-



Сэм снова свернул на восемьдесят девятое у Джейкоб-Лейка и поехал прямо до Фредонии. Дин даже не шевельнулся. Сэм подумал, не остановиться ли тут, но ему хотелось забраться подальше на запад, и он даже не мог сказать, почему. Скорее всего, для того, чтобы было невозможно поменять решение, возвратившись к каньону. Он свернул на юго-запад на триста восемьдесят девятое; шоссе загибалось и поворачивало снова на север.

Если бы не ранние сумерки, Сэм никогда бы не заметил.

Поначалу он решил, что видит отраженный свет закатного солнца, прорезающий пустыню и бьющий в окна каких-то зданий по левую сторону – это было как раз в момент, когда на триста восемьдесят девятом появился указатель «5 миль до Колорадо-Сити». Из карты с краткими сведениями об Аризоне, лежащей рядом (ее край касался бедра Дина), ясно следовало, что они снова приблизились к границе с Ютой. Сэм подумывал, не припарковаться ли, чтобы детальнее ознакомиться с картой, но не хотел будить Дина, пока они не въедут в Колорадо-Сити и не найдут, где переночевать.

Он снова бросил взгляд налево и от изумления чуть не выпустил руль, так что машина вильнула вправо, едва не свалившись в кювет.

Свет.

Сэм притормозил, выравнивая машину. Снова взглянул на карту, держа ее прямо перед носом. Муниципальный аэропорт Колорадо-Сити был освещен, словно ожидал каждую минуту взлетающих и идущих на посадку самолетов.

Свернув на съезд в сторону Сентрал-стрит, Сэм увидел над головой зеленые огни светофора. Во всем городе работало электричество.

Он продолжил двигаться по Норт-Сентрал-стрит до Тауншип-Авеню, пока не увидел вывеску небольшого отеля. Поблизости не было видно ничего похожего, а ему до чертиков не хотелось оставаться на ночь в случайном доме, полном вещей, принадлежавших людям, которые не хотели их бросать. Но и ехать дальше, чтобы лишиться искусственного света, тоже совершенно не хотелось.

Сэм остановил машину перед заправкой. Потом он аккуратно обхватил Дина за плечи, прижимая к себе и наклонившись так, чтобы брат мог положить голову ему на плечо.

Дин не вздрогнул, просто немедленно попытался выпрямиться.

– Сэм?

– Взгляни, – ответил Сэм. – Ничего не говори, просто взгляни вокруг.

Дин уставился сквозь ветровое стекло в сгущающийся мрак, который рассекали полосы уличных огней и флуоресцентное мерцание из окон близлежащих офисов. Он прекратил попытки освободиться.

– Чувак…

– Ага.

Дин снова наклонился к Сэму. Потом оперся рукой о сиденье, чтобы отодвинуться и сесть нормально, но прежде потерся лбом о плечо брата.

– Нормальная еда. Лед, горячая вода… и… я буду мыться в душе целый час.

Сэм бросил на него осторожный взгляд в попытке вычислить настроение и самочувствие Дина, не обращая внимания на внезапно нахлынувшее теплое чувство.

– Как, черт возьми, такое возможно? – спросил Дин. – Я серьезно, все электростанции давным-давно должны были отключиться, никто не следит за ними. Это было уже… – он нахмурился.

– Сегодня две недели, – сказал Сэм. – Да, ты прав. Этого не может быть. Так что тут что-то другое, не станция на угле.

– Ты сейчас не будешь устраивать свою ядерную истерику, нет? – Дин покосился на него, потом потер глаза.

– Атомные станции тоже должны были перестать работать, – ответил Сэм. – Перейти в режим отключения при чрезвычайной ситуации, или начать плавиться, или черт знает что там должно было начаться. Тут что-то неядерное.

– Скажи, как это Буш произносил, – сказал Дин: – Йа-дир-нае.

– Если это сделает тебя счастливым, – произнес Сэм, потом завел мотор и повернул на Тауншип. – Давай займемся исследованием этой загадки позже. После еды.

Отель оказался маленьким – двухэтажным с четырьмя номерами, набитыми мебелью, и вообще слишком «напыщенным», как выразился Дин. Можно подумать, они ожидали, что тут с минуты на минуту станет порхать Маленькая Мисс Маффет со своими пирожками. Но ему на самом деле было все равно. Четыре кровати с пологами, горячая вода, а еще блинная мука в кладовой и бекон в морозильнике. Сэм наблюдал за Дином, который шарил в поисках доступной еды, и без вопросов зная, что брат склоняется именно к этим продуктам.

– Эй, давай иди в душ, а я тут разберусь, – сказал Сэм. – Я очень серьезно настроен на бекон, а ты как?

Дин усмехнулся ему.

– Наш человек, – ответил он с легким кивком головы.

Сэм пялился на место, где только что стоял Дин. Чем более хладнокровно вел себя он сам, тем беспокойнее становился брат – но, по крайней мере, их реакции сочетались так, что один всегда страховал другого. Он не привык к Дину, который был настолько не в своей тарелке, но справится с этим. Хотел бы справиться.

Когда Дин спустился с мокрыми волосами, торчащими в разные стороны, уже были готовы яйца, которые Сэм нашел, тщательно проверил и даже обнюхал после разбивания, в конце концов решив, что они ещё достаточно свежие, раз лежали в холодильнике. Они навалили всё на кухонный стол и принялись неспешно есть, получая истинное удовольствие. Им не нужно было никуда бежать. Холодильник включился с привычным звуком, и это фоновое урчание не позволяло тишине снова напугать их.

Когда с едой было покончено, Дин оперся головой на руку.

– Потрясающе, – сказал он.

– Ты какую комнату хочешь? – спросил Сэм, собирая тарелки. Не взглянув на Дина при этих словах, он не заметил бы легкой паники в глазах брата. Это шокировало не меньше, чем вид горящих огней через лобовое стекло. – Ну, я имел в виду, что тут должна же быть хоть одна не совсем уж девчачья комната, где мы могли бы остановиться, так? – Не слишком форсируя «мы», аккуратно, чтобы не дать осечку.

Дин прочистил горло.

– А, ну да. Тут в одной поменьше цветочков, чем в остальных. Это напротив ванны наверху, вроде бы выглядит ничего так.

– Хорошо. Я принесу остальные вещи из машины и… не знаю, что ты хочешь посмотреть?

– У нас есть полный комплект «Команды А», – ответил Дин.

Сэм рассмеялся.

– Почему я не удивлен?

Вайфая не было. Сэм отложил ноутбук. Он сомневался, что в стране осталось много работающих серверов, не считая каких-нибудь местных.

Дин заснул где-то на седьмом или восьмом разе, когда Би Эй начал поносить Мэрдока за то, что тот сумасшедший придурок со всей своей бессмысленной болтовней. Сэм оставил DVD включенным и зарылся в карты, пытаясь вычислить, благодаря какой энергосистеме произошла такая отсрочка. Через какое-то время он сдался, убавил звук и пустил диск по кругу. Перед тем как отрубиться, Сэм не стал гасить свет.



-|-




28 сентября



Они решили посмотреть, как далеко на запад сохранялось электричество.

Дин выглядел намного лучше и счастливее, чтобы снова вести машину, и Сэм охотно ему уступил.

– Всё еще хочешь найти место, где можно пережить зиму? – спросил Дин.

– Да, если мы говорим о резервуаре подальше от города, чтобы не было пожара, – сказал Сэм, всё еще роясь в картах на пассажирском сиденье. – Где-то, где нам не нужно будет беспокоиться о замерзших трубах.

На заднем сиденье работали счетчик Гейгера и ЭМП. На всякий случай.

– Ты говорил про центральную Калифорнию. Я это помню. Там бывает холодно, но не так, как на северо-востоке или Среднем Западе, – сказал Дин. – Думаю, мы уже можем начать подыскивать местечко. Сейчас для этого вполне подходящее время. В любом случае надо успеть до конца октября.

Это не звучало безоговорочным согласием, но Сэм всё равно мог различить в голосе Дина целеустремленность. Они могут начать планировать, заглядывать в будущее и работать по направлению… к чему-нибудь. К чему-то большему, чем просто выживание.

– Как далеко до Вегаса? – спросил Дин.

– Ты хочешь поехать туда?

Дин пожал плечами.

– Ну хоть куда-то. Неплохое местечко, чтобы посмотреть, поискать по всем углам. Особенно, если там еще ток остался.

Сэм поймал себя на том, что отзеркаливает пожатие плечами. Дин был прав; там можно было много всего сделать.

– Может быть, останемся там на зиму, если источник электричества будет работать настолько долго.

– Не стоит так далеко планировать, пока мы не выяснили, что это за источник, – произнес Сэм.

– Сэм, какого черта это значит?

Сэм нетерпеливо фыркнул.

– Потому что хочу знать, собирается ли оно взорваться, Дин, – ответил он. – Если мы выясним, откуда идет ток, тогда станет ясно, как долго это продлится.

– Если бы это была часть обычной энергосистемы, то она уже давно отключилась бы, – сказал Дин. – И вообще, это ведь ты сказал, что не осталось ни одной атомной станции, которая не остановилась. Реши-ка, чего ты хочешь. Мы можем провести зиму здесь. Горячая вода, Сэм. Чизбургеры.

– Тебя так легко подкупить, – отреагировал Сэм.

Дин закатил глаза.

– Ничего хуже про меня нельзя сказать. Кто бы говорил!

Сэм покачал головой и снова закопался в карты.

– Нам нельзя полагаться только на это, – тихо сказал он. – Нужно осесть до зимы там, где мы могли бы быть автономны. Мы можем оказаться в середине декабря посреди ледяной пустыни без электричества. Ну да, консервов и плитки нам хватит, но как долго ты собираешься так прожить?

Дин сморщил нос.

– Недолго. Ладно, окей. Давай продолжим проверять большие города и уделим особое внимание Калифорнии, когда дотуда доберемся. Ты отмечаешь на карте все водохранилища, а мы выбираем лучшее место и решаем, нужны ли нам генераторы на всю зиму или нет. Запасаем бензин и припасы.

Сэм кивнул, хотя знал, что Дин на него не смотрит.



-|-



Вегас оказался освещен так, словно по-прежнему был заполнен людьми до отказа.

Они выбрали отель Белладжио, потому что он был на Стрипе, а цена люкса за ночь доходила до $6000. Во всяком случае, когда-то доходила. А сейчас всё было бесплатно.

Огромная площадь этажей, где на верхних ярусах располагались целые виллы, открывала Винчестерам множество способов выбраться наружу, если вдруг что-то случится. Дин знал, что под "что-то случится" подразумевается в первую очередь пожар, но в душе братья оставались охотниками, всегда помня о том, что зло может выглядеть обманчиво спокойным.

Доступ к лифтам, которые шли на самый верх, можно было получить только по карточкам. Они решили держаться подальше от лифтов.

– Посмотри-ка сюда, – произнес Дин с таким почтением, что Сэм действительно посмотрел. Они не имели привычки к роскоши, да и не стремились к ней, считая это непрактичным. К тому же, у них никогда не было лишнего времени. Даже Сэм не мог не думать о том, что они заслужили комфорт, хотя бы немного – потому что выжили вопреки всему и здесь, в фешенебельном отеле, могли на время забыть о том, как убегали прочь последние две недели, испуганные и потерянные.

Они выбрали первую попавшуюся виллу, и оказалось, что она стоила того, чтобы взбираться пешком на тридцать шестой этаж. Две спальни, мраморное фойе, камин; хрустальные подсвечники, развлекательная система, полный бар, паровой душ. Сауна, внутренний дворик, бассейн и сад. Чертов сад на крыше чертова отеля.

Первым делом Дин сбросил с себя одежду и прыгнул в бассейн.

Сэм наблюдал за ним в немом изумлении.

– Чувак, она теплая, – произнес Дин, вынырнув глотнуть воздуха. – Это такой кайф.

– Не утони, – ответил Сэм. – Я проверю сеть, вдруг какие-то серверы остались.

– Вечно бы тебе всё испортить, – крикнул Дин ему в спину.

Сэм обнаружил, что работает довольно много серверов – благодаря всё тому же неведомому источнику энергии, мощности которого хватало на весь Вегас. Нехилая же была мощность.. Не обнаружилось никаких признаков, что кто-то побывал в сети с тех пор, как он последний раз проверял; даже CNN молчало. Google еще существовал, и запустив поиск самого крупного источника энергии на юго-западе США, Сэм получил несколько вариантов: гелиотермическая станция в Неваде, атомная станция в Пало-Верде в Аризоне, ветряные фермы. Наконец, на пятой странице поиска он нашел гидроэлектрический источник – Дамба Гувера.

– Ох ты ж, – произнес он вслух. – Господи.




Дамба Гувера, известная также как Плотина Булдер – это гравитационная бетонно-арочная плотина в Черном Каньоне реки Колорадо на границе штатов Невада и Аризона. Построенная в 1935 году, она была крупнейшим в мире производителем электричества и самой крупной в мире бетонной конструкцией. Дамба в Гран-Кули обошла ее в 1945 году по обоим показателям, но она по-прежнему остается среди списка 40 крупнейших гидроэлектростанций в мире.

Дамба, расположенная в 30 милях (48 километрах) к юго-востоку
от Лас-Вегаса, была названа в честь Герберта Гувера...



Сэм ведь должен был знать! Но с тех пор, как все стряслось, приходилось учитывать столько факторов, что неудивительно, что это просто не пришло ему в голову. Дамба Гувера могла работать сама по себе по меньшей мере год; вряд ли она нуждалась в управлении. Чертова штука была на редкость эффективна. Электричество по-прежнему вырабатывалось тут именно благодаря дамбе. Калифорния, и Аризона тоже, и, возможно, часть Юты. Они просто не заметили раньше. Дин был прав – можно было бы провести здесь зиму, в безумной роскоши. Это не очень хорошая идея, поскольку рано или поздно всё закончится. Какое-то время это будет прикольно, но им скоро наскучит, они станут беспокойно искать что-нибудь, чем заняться. Им понадобится свой собственный дом. Множество мест можно приспособить под отопление солнечной энергией и оставаться в тепле круглый год...

Вошел Дин, абсолютно голый.

– Тьфу, нет, – сказал Сэм. – Ты только… Дин, черт побери.

– Не завидуй, Сэмми, – ответил Дин.

– Я достаточно повидал всё это, пока рос, – сказал Сэм, отворачиваясь.

Дин, не останавливаясь, прошел в паровой душ, и Сэм услышал, что брат напевает. Он не мог распознать мелодию, но заподозрил Лед Зеппелин.

Ему было радостно видеть, что Дин поправляется. Дин должен радоваться, чтобы поправиться.



-|-



– Итак, чтобы хорошенечко запомнить, – сказал Дин.

К этому моменту они оба уже были пьяны. Оба решили, что заслуживают этого. Но посыпать солью двери и окна это не помешало.

– Дамба, это из-за нее, – взмахом руки Дин как бы охватил всю комнату и, возможно, весь Вегас.

– Угу, – ответил Сэм. – Ты отличненько запомнил. Эта дамба-блямба.

Это почему-то было особенно смешно.

– Дамба-хренамба, Сэм, – сказал Дин, и они разразились смехом.

– За человеческую изобретательность, – произнес Сэм, поднимая шот с текилой и обращаясь к панорамным окнам, под которыми лежал весь Стрип. Текила была очень хороша, Aha Toro, лучше, чем те сорта, которые они обычно пили.

– За людей, – произнес Дин.

– За людей, – повторил Сэм. – Тупые ублюдки.

Они надрались. Потом Дин рухнул в кровать (он наконец-то надел трусы, и Сэм был просто счастлив) и стал кататься на простынях, как кот.

– Шелковые, – сказал Дин. – О, боже. Это лучше Большого Каньона.

Сэм согласился, но не сказал так, потому что, хм, его мозг отключился, а выговаривать слова было слишком тяжело.



-|-




29 сентября



Дневной свет будил Дина постепенно. И когда нужный уровень пробуждения оказался достигнут, Дин заметил кое-что еще.

С виду было чертовски нормально проснуться, чувствуя, как одна из огромных рук Сэма хозяйничает под майкой, как кончики пальцев медленно и ласково вкруговую скользят от грудины к пупку и обратно.

Было так хорошо, что не хотелось отбрасывать Сэмову руку и насмехаться над ним.

Господи Иисусе, Дин же, в конце концов, человек, а это просто Сэм. Так что нетрудно было и дальше притвориться спящим. Да и Сэм вроде не проснулся и ничего не заметил.

Когда он проснется и всё закончится, будет просто супер. У Дина, конечно, не такая развитая грудь, как Сэм привык. Сэму нравились телочки, это ясно, Дин многих из них видел, но мало ли, что еще роилось в этой большой голове? Может, Сэм всегда был би, кто знает.

Когда рука с оттопыренным большим пальцем шла вверх, Дину это нравилось. Он, конечно, предпочитал цыпочек, но не собирался игнорировать тот факт, что были и парни, от которых его не совсем воротило. У него никогда не было ничего такого, нет, боже милостивый, но скорее из страха, что отец что-нибудь заподозрит, чем по какой-то другой причине. Да, у него бывали подобные моменты. Дин завоевал несколько золотых медалей Олимпиады Флирта и не был настолько тупым, чтобы не пользоваться собственной красотой ради дела.

Потом до него дошло, что он ушел в своих мыслях куда-то далеко и мгновенно наткнулся на осознание, что он и Сэм остались единственными людьми на земле.

Дин закрыл глаза. Похмелья он не чувствовал, но должен был, если пустился в такие дикие размышления.

Он ощутил, что Сэм начал потихоньку просыпаться, и одновременно его огромная рука замерла у Дина на животе.

– Если продолжишь это делать, то лучше спустись чуть ниже и принеси пользу по-настоящему, – сказал Дин.

Сэм откатился в сторону так быстро и грациозно, что Дин почти не заметил движения.

Когда Сэм начал, заикаясь, частить о господи, Дин и прости, прости, даже не знал, что я – Дин сказал:

– Чувак, расслабься. Не первый раз ты лапаешь меня во сне.

Сэм захлопнул рот в еще большем ужасе и уставился на Дина, когда тот повернулся в его сторону.

– Что?

– Сэм, ну твои руки. И ноги. Ну ты всегда был такой, – ответил Дин. – Господи, единственная радость от того, что ты уехал в колледж, заключалась в том, что больше никто не обвивал меня на манер осьминога во время сна. – Дин ухмыльнулся. – Ну если я этого не планировал сам.

Сэм отмахнулся от него и сел на краю кровати, запустив пятерню в волосы.

– У тебя похмелье? – поинтересовался Дин.

– Э… может, слегка, – ответил Сэм.

Дин фыркнул.

– Паровой душ – просто обалдеть. Я бы… ну, у нас есть вода в бутылках, по крайней мере. Посмотрю, нет ли тут где педиалайта.

Сэм открыл было рот, но потом опустил голову и довольствовался этим.

– Лучший способ избавиться от обезвоживания после опустошения минибара, – сказал Дин. – Мне что, тебя всему учить надо?

– Да, – ответил Сэм и направился в ванную так быстро, как могли нести его ноги.



-|-



Они обшарили Вегас так же, как и все прочие города – поквартально и без настоящей веры в то, что хоть кого-нибудь найдут. Вера не имела значения. Они по-прежнему делали всё тщательно.

Стрип в дневном свете выглядел столь же ослепительно – слишком много неона, слишком много прожекторов и бегущих строк, привлекающих внимание.

Прямо в пустоту.

Полное отсутствие кого бы то ни было шокировало, хотя они знали, что так будет. Сначала они проехали сквозь город, проверяя окна, балконы и дверные проемы на предмет движения. Отели и казино: Caesar’s Palace, Mandalay Bay, MGM Grand. Тысячи ярдов вертикальных витрин, отражающих весь доступный мир, но лишенных жизни. Дух покинул машину.

– Слишком много углов, – сказал Дин. – Нам ни в коем случае нельзя разделяться.

Сэм молча согласился.

– Получается, что если бы демоны оказались на свободе, то они были бы тут, – добавил Дин. – Правильно? Здесь, в Рино, не знаю, в Атлантик-Сити. Там, где они могли бы получить земные удовольствия после того, как землю опустошили… Не в кого вселяться, некому мозолить глаза, некому являться, если ты не достаточно высоко в иерархии. Уровня Азазеля. Он может являться в своем собственном обличье.

Сэм не прокомментировал. Ему не хотелось поддерживать разговор. Обсуждение Азазеля всякий раз заставляло поеживаться.

– Нет причин таиться теперь, если бы они остались, – сказал Дин. – Они пришли бы ткнуть нас носом во всё это, я знаю, они бы не утерпели. Эй, я бы на их месте точно не утерпел.

Они просто хватались за знакомое, даже за самое худшее.

– Мы довольно явно заявляем о своем присутствии, так что вряд ли кто-то нас не заметил бы, если бы остался, – сказал Сэм. – Думаю, небольшая провокация не повредит. Ты готов наделать немного шума?

Дин пожал плечами.

– Тут полно мест, куда можно спрятаться, если захотим, на случай чего-то нехорошего, – ответил он.

Они вошли в отель Caesar’s Palace, в казино, не теряя друг друга из вида. Дин прошелся, притрагиваясь ко всему на своем пути: игровым столам, картам, креслам, потом опрокинул аккуратную стопку жетонов. Игры были в разгаре, судя по всему.

Сэм гадал, испарились ли люди медленно в воздухе или просто мгновенно исчезли, как исчезает выключенный свет. Кто-нибудь почувствовал, что происходит, хотя бы на короткий миг?

– Прикинь, что, если это произошло всюду одновременно? – спросил Дин, стоя в другом конце зала у рулеточных столов. Он лениво покрутил рулетку. – Или была волна?

Сэм осознал, что Дин говорит просто для того, чтобы чем-то заняться, потому что ему было несвойственно размышлять вслух. Не так, как он это делал обычно. Сейчас не нужно было заполнять молчание, потому что слот-машины постоянно крутили на повторе мелодии, приятные, гармоничные.

От этого брала жуть. Сэм чувствовал пустоту этого места плечами, затылком, давлением на виски. Город-призрак.

Он встретился глазами с Дином на другом конце комнаты, и они одновременно рванули к дверям.

Братья стояли на улице у машины, словно дети, цепляющиеся за родителя в попытке справиться с чем-то незнакомым.

– Это безумие, – сказал Дин.

Они кружили по Стрипу, забираясь всё дальше, мимо других отелей, гольф-клубов и торговых центров. Они заметили собаку, которая выглядела так, словно всю жизнь жила без хозяев. Птицы. Ничего больше – по крайней мере, ничего двуногого.

Они вернулись на Стрип, и Сэм продолжил чертить краской координаты и даты на дорожных знаках и окнах, в таком масштабе, как никогда раньше.

До Дина дошло, что Сэму надо бы помочь, но он знал, что это Сэмова работа, и был не против того, чтобы только почерк его брата оказался увековечен повсюду. Ему пришло в голову, что можно напечатать листовку и оставить на стойках ресепшн всех самых крупных отелей, но вместо этого он продолжил наблюдать за Сэмом. На вид ему было хорошо от того, что Дин просто находится рядом.

Они вернулись в Белладжио и поднялись пешком в свой пентхаус. Эта физическая нагрузка была кстати.

Блага цивилизации постепенно теряли свое очарование. Может быть, из-за того, что мир рухнул, а может и потому, что им не удавалось с этим справиться. Независимо от причины оба знали, что не хотят больше оставаться в Вегасе. Он был скорее похож на памятник человечеству, его самой суетливой и легкомысленной части.

Не только памятник, но и мигающая неоном эпитафия впридачу.

Сэм молча сидел в саду, сжав ладони между коленями. Дин знал, что тот в раздумьях, и оставил его в покое. У Сэма по лбу шла горькая складка, но это был не единственный сигнал для Дина: Сэм в модусе мозгососа распространял и соответствующую ауру вокруг. Он не просто хандрил, поэтому ему можно было дать возможность остаться наедине со своими мыслями. Дин вошел внутрь и стал возиться с развлекательной системой, тыкая в запрограммированные треки до тех пор, пока не выбрал классический рок и не поставил на повтор.

Когда они уедут насовсем, он может открыть окна и включить эту хрень на полную мощь. Вдруг это привлечет чье-то внимание.

Он посмотрел в окно, выходящее на Стрип и лежащую за ним пустыню.

Ощущение по-прежнему было таким, как на необитаемом острове. Огромном, с планету размером.

Дин пошарил на письменном столе и выудил пачку бумаги, потом сел на кровать и принялся рисовать. Схематичный план нужной им системы водоснабжения – гравитационного типа и с водозабором из приличного водоема или источника. Вид необходимой очистной системы. Какой периметр им потребуется как для охраны, так и для защиты от лесных пожаров. То, чего Дин ещё не знал, можно было изучить. Возможно, далее к западу существовали места, уже оборудованные должным образом, и им оставалось только обеспечить функционирование системы.

Сэм был прав. Нужно найти место, где осесть, до наступления зимы – место, на которое они смогут рассчитывать. А не просто залечь на дно.

Здесь же они просто сойдут с ума, если задержатся дольше, чем на неделю.

Сэм вскоре вернулся, встав у кровати в ожидании, пока Дин не обратит на него внимание, а потом потянулся и стал разглядывать нарисованные схемы. Он с интересом приподнял брови, перелистывая страницы.

– Давай найдем что-нибудь поесть, – сказал Дин.

– Тридцать шесть гребанных этажей, – ответил Сэм.

– Тогда останемся внизу, в другом номере. Этот уже порядком надоел.

Они собрали вещи и покинули виллу. Сэм машинально заправил постель. Он ничего не мог с собой поделать.

На ночь они остались в люксе на четвертом этаже. Сэм специально держался своей половины кровати. Дину было всё равно.




30 сентября



Утром они двинули на запад в сторону Эл Эй.

Юта и Аризона: 8.5 миллионов.

Общий счет пропавших подошел к 30 миллионам.



-|-



Пятнадцатое шоссе привело их на юго-запад в Калифорнию, через Национальный заповедник Мохейв и горы Кларк. Деревья Джошуа и пальцевые каньоны, чапаррель, белые пихты. Бескрайние пустынные плоскогорья. Электричество оставалось в Бейкере, старом поселении Зайзикс, в Крусеро и в Барстоу. Здесь они остановились, чтобы пополнить запасы воды и осмотреться.



Во второй половине дня, проехав Викторвиль, они въехали в Эл Эй по пятому шоссе, пока не добрались до стадиона Доджер. Через Вест-Сансет-Бульвар на Эхо-Парк, Саут-Альварадо, Саут-Гувер, делая полукруг по Южной Калифорнии. Экспозишн-роуд вела к Родео-Роуд, а та к Саут-Ла-Сьенега и в Беверли-Хиллс. Они добрались до Западного Голливуда, намеренно отыскав Аллею звезд на «Голливуд энд Вайн».



Они вышли из машины неподалеку от «Вайн» возле Сансет-Бульвара и огляделись.

Всё должно было быть забито транспортом под завязку. Весь чертов район славился этим. Сейчас на обочинах стояли припаркованные машины – и больше ничего.



– Проверим аэропорт? – спросил Дин. – Ну мало ли? Пару больниц?

– А почему нет, черт возьми? – ответил Сэм. – Не хочешь завалиться в дом какой-нибудь звезды, раз уж мы тут?



Дин посмотрел на него, приподняв бровь в размышлении.



– Не, – наконец ответил он. – Как-то жутко.

– У нас до темноты еще куча времени, – сказал Сэм. – Если где-то кто-то остался… то только здесь. В аэропортах, торговых центрах или больницах кто-нибудь наверняка оставил бы знак.



Дин глянул по сторонам. Дул легкий ветерок, было малооблачно – хорошая осенняя погода, где-то семьдесят градусов с небольшим. Хороший день для охоты за остатками человечества.

– Давай хотя бы эти окрестности осмотрим, – произнес Сэм. – На всякий случай. Такое ощущение, что мы упускаем что-то, когда просто проходим мимо, не углубляясь в детали.

– Посмотреть, не прячется ли кто-нибудь? – спросил Дин.



Сэм пожал плечами.



– Кто бы ни остался, ему должно быть очень страшно.



Они обменялись взглядами. Быстрыми, но тяжелыми.

Оба как по команде проверили оружие.



– Рано или поздно, – произнес Дин, – мы поймем, где проходит черта. Когда мы перестанем искать и примем как факт, что кроме нас никого нет.

– Неужели ты когда-нибудь признаешь это? Объявишь планету пустой?

– Как будто объявляешь о разводе с кем-то, – ответил Дин. – Полный разрыв.



Сэм почти рассмеялся.

– Разрыв отношений с миром.

Дин ухмыльнулся, уловив оборванный смех.

– Два часа, – сказал Сэм. – Пнуть несколько дверей, сунуть нос, чтобы утолить любопытство и убедиться, что здесь произошло то же самое, что и везде.



Дин почуял невысказанное «доказать самим себе, что мы можем разойтись дальше, чем на длину руки, и не паниковать при этом».

Оба проверили свои рации.



Винчестеры ехали на запад по Вест-Сансет, проверяя, нет ли движения, ища смешанный район – офисы и квартиры. Дин свернул на Норт-Фейрфакс. Местность была заполнена домами, разнообразными офисами, магазинами, повсюду встречались рестораны. Западная сторона улицы превратилась в лабиринт коммерческой недвижимости, а на восточной располагались, в основном, жилые дома.



– Какую ты хочешь? – сказал Дин.

– Всё равно, – ответил Сэм. Дин почувствовал в его голосе напряжение. – Возьму восточную.



Дин кивнул, и они одновременно вышли из машины.

– Только не шарить, – произнес Сэм.

– Эй! У меня не так много возможностей поглазеть на витрины, – отреагировал Дин. – В Эл Эй! Не будь такой привередой.

– Если что увидишь – сразу сообщай мне, – ответил Сэм. – Не принимайся за охоту.

– Господи, что? Еще указания будешь давать?

– Ага, – сказал Сэм, глядя на него поверх крыши машины. – Оборотень. Сент-Луис. «Эй, Дин, сам не попади в канализацию».



Дин закатил глаза и отвернулся. Он перешел на рысь, чтобы уйти с дороги, и направился через парковку в направлении минимаркета.

– Два часа! – крикнул Сэм вслед.

– Да, да.



Дин прикрыл глаза ладонями как щитком, чтобы свет с улицы не мешал разглядывать сквозь витрины темные внутренности магазинов. Автосалоны, винные лавки, мебельные, офис медиума.




Ага, только медиума здесь не хватало.



Попался магазин здорового питания и обувная лавка – он не разглядел, какой марки. Еще одна улица, торговый центр, больше ресторанов, чем чего-то другого. Безумные краски, блестки, кирпичные фасады. Дина до сих пор изумляло, что никто не смотрит на него, никто не проходит мимо, и шум транспорта уже не служит фоновой мелодией его жизни.



Он стал двигаться быстрее, не давая тишине захватить себя.

Дин вытащил из кармана рацию и нажал кнопку.

– Как дела, Сэм?

Ему пришлось ждать мгновение, чтобы услышать металлическую радио-версию Сэма.

– Всё спокойно.

Голос Сэма звучал не более расстроенно, чем раньше.

Они больше ничего не сказали друг другу, не находя никаких причин начинать обсуждение того, как ничтожны их находки.



Дин пересек широкую парковку у банка, минуя дюжину машин. Доставка цветов, продуктов, пиццы. Он вышел на угол Норт-Лорел и Фонтейн и долго наблюдал за переключением светофоров, почти ожидая, что сейчас какой-нибудь бродяга появится из-за угла.



Это было всё, что он мог сделать, чтобы не начать разговаривать сам с собой. Дин намеренно вышел на открытое пространство, видимый кому-либо или чему-либо, теоретически прячущемуся в зданиях. Он прогуливался по тротуарам или шел прямо посередине проезжей части, если считал нужным. Вряд ли ему имело смысл скрываться; он просто хотел, чтобы кто-то стал махать ему с крыши или выбежал из гаража с вопросом, что за чертовщина случилась.



Шея болела от необходимости крутить головой и оглядываться на машины перед переходом улицы. Столько автоматических навыков, въевшихся намертво. Столько привычек, развившихся только для того, чтобы выживать среди людей.



Дин прошел мимо ювелирного магазина, даже не заглянув внутрь. Теперь не осталось ничего драгоценного. Побрякушки снова стали камнями и металлами, как когда-то. Он зашел в букинистическую лавку, слушая, как электронный дзинь возвещает о его приходе одному служащему или, может, шестерым – теперь уже наплевать. Дин любил запах древних книг, пыли и сухости, старой бумаги и клея. Он мог бы захватить пару книг для Сэма – возможно, что-то для чтения в пути. Что-нибудь, чтобы отвлечь его. Пройдясь вдоль полок, Дин обнаружил пару книг по ремонту водопровода и солнечным батареям – он бы мог изучить их заранее, раз уж им всё равно придется впоследствии заниматься починкой самостоятельно. И он, и Сэм хорошо разбирались в работе всякой техники (помимо автомобилей), но им не приходилось жить на одном месте настолько долго, чтобы что-то успевало сломаться. Они уже размышляли, как будут делать такое впервые, и Дин не хотел попасть впросак, занявшись обустройством. Черт, наконец-то жить, несмотря ни на что, как им хочется.



Он совершенно потерял счет времени. Стало меньше света, но он даже не обратил внимания.

В конце концов, он засунул книги в сумку и снова направился на юг. На бульваре Санта-Моника был Старбакс, Дин заглянул внутрь и осмотрелся. Продукты в шкафах покрылись плесенью. Дин немного повозился с кофе-машиной, прежде чем догадался, как сделать себе порцию американо и не слишком обжечься. Он направился к холодильникам в поиске сливок, но ничего не нашел. У этих парней были настоящие продукты, которые, без сомнения, уже оказались просрочены. Он вздохнул и выглянул наружу, заприметив пекарню через дорогу. Там в холодильнике нашлись противные немолочные сливки – единственное, что еще могло не испортиться. У Дина просто не было настроения пить сегодня черный кофе. Хотя он чертовски пожалел, что открыл тот холодильник. Продукты протухали везде.



Он прихлебывал кофе на ходу, вспоминая ту ненавистную песню из восьмидесятых – про то, что никто не гуляет в Эл Эй. Кто придумал эту песню? Какая-то чувиха с розовыми волосами? Да какая разница.



Дин пошел на запад по Санта-Моника и затем обратно на Крешент-Хайтс. Ноги уже стали немного уставать, поэтому он срезал на Лорел и снова на Хейуорт, направляясь в сторону Фейрфакс, где осталась машина. Он должен уже быть близко…



Дин услышал голос и замер, прислушиваясь.

Он снова услышал – голос точно был человеческим. Схватившись за пистолет, он рванул на звук, не будучи уверенным, откуда идет голос, поскольку эхо отражалось от всех зданий сразу.

Высокий, панический. Выкрикивающий один слог. Дин нащупал рацию, намереваясь набрать Сэма, и узнать, слышит ли тот то же самое. Да наверняка не слышит, раз еще не спросил Дина первым.

На экране рации не было цифр. Она была мертва. То же самое с мобильным; они не утруждались подзарядкой своих устройств.

Судя по часам, прошло почти три часа, как они разделились.



Дин снова услышал голос, зашедшийся в крике, и всем нутром понял, что это Сэм.

Выбросив кофе, но оставив при себе книги, он мчался по Хейуорт. Сэм не начал искать его на машине, иначе Дин услышал бы шум мотора. Вместо этого он ходил по улицам пешком и кричал, скорее всего, обыскивая здания.



Скорее всего, думая, что остался один.

Дин побежал так, как не бегал никогда в жизни, выкрикивая имя Сэма.

Он обогнул угол, задевая угловые окна антикварного магазина



(сейчас всё антиквариат, подумал он, всё)



держа пистолет наготове с отведенным чуть вниз стволом, не будучи уверенным, с чем столкнется, и сердце билось в горле от ужаса, слышимого в голосе Сэма.



– Сэм! Я здесь!

Сэм выскочил из-за противоположного угла дома, оказавшись на середине улицы, и солнце золотило ореолом его растрепавшиеся волосы. Какое-то мгновение на его лице не было признаков узнавания, словно он не мог поверить, что видит Дина.

– Эй, – произнес Дин, убирая пистолет, потом развел руками, как бы говоря «что всё это значит».



Опустив голову, Сэм упал на колени и обхватил себя руками.

Дин подскочил и склонился над ним, пытаясь заглянуть в лицо.

– Ты в порядке? Сэм?



Единственным ответом Сэма было то, что он явно пытался остаться в сознании.

Сердце брата так частило, что Дин чувствовал это через пульс под пальцами, приложив ладонь к шее Сэма.



– Эй, ну что ты. Ну черт меня попутал, вот и всё. Я не знал, что уже так поздно. Ну? Сэм? – он перенес ладонь на подбородок брата, реагируя на то, как тяжело тот дышит, в какой он панике. – Сэмми, давай, скажи что-нибудь. Если ты потеряешь сознание, я изрисую тебя косметикой и напялю кучу бабских тряпок, а потом разложу в таких непристойных позах и сфотографирую. Ты же меня знаешь.



Рука, которую Сэм положил Дину на плечо в ответ, была слабой и трясущейся, словно он истратил все силы на то, чтобы сделать это движение.



– Ты в порядке? – спросил Дин, слегка встряхивая его. – Сэмми?



Наконец Сэм взглянул на него потемневшим и не очень сфокусированным взглядом сквозь мокрые от пота пряди. Он перестал обхватывать себя другой рукой и коснулся щеки Дина, трогая большим пальцем бровь, проводя по краю Динова глаза.

Свободной рукой он схватил в пригоршню рубашку Дина и резко дернул на себя, лишая брата равновесия, заставляя заваливаться вперед. Дин осел на землю перед Сэмом, почти сев ему на колени, пытаясь обнять его, чтобы удержать равновесие.



– Что за…



Последнее, что он ожидал получить в ответ – это влажный жар открытого рта Сэма на своем горле, потом укус в ключицу. Или руки, которые грубо хватались за джинсы на его бедрах. Дин уперся одной рукой о землю, другой – о плечо Сэма, чтобы обрести немного опоры.



– Сэм…



Сэм обхватил затылок Дина одной рукой, надавливая, ртом прижимаясь к его уху.



– Нужно было посмотреть на тебя, – прошептал он.



Дин не смог удержать дрожь, охватившую его при прикосновении Сэмовых губ, и дальше, когда «посмотреть» превратилось в путешествие языка вдоль кадыка Дина и еще один укус в шею. Сэм дышал на его кожу, стаскивая с плеч куртку и фланелевую рубашку, что здорово затрудняло движения – особенно после того, как он умудрился задрать футболку. Сочетание холодного осеннего воздуха с царапаньем Сэмовых ногтей – и бедра Дина невольно дернулись вперед и вверх. Он еле слышно выругался, пытаясь отодвинуться от Сэма, чувствуя, как все его тело реагирует, и стремясь убраться подальше, пока все к чертям не стало еще хуже. Дин слишком хорошо знал, что последний раз прикасался к другому человеку как минимум за две недели до Момента Ноль, и это было так давно, что Сэму удалось его подловить. Дин подогнул под себя ногу, чтобы суметь оттолкнуться, но Сэм уже тянул его на себя еще сильнее, стискивая так крепко, что пришлось переводить дух.



Тот, кто колеблется, тот пропал.



Эта мысль промелькнула у Дина как раз перед тем, как Сэм встал на ноги одним долгим плавным движением, переполненный адреналином, давшим ему достаточно сил, чтобы заодно поднять Дина, какое-то мгновение держа его на весу. Он не ставил Дина на землю – тот сам соскользнул благодаря силе земного притяжения, его куртка висела на локтях и сковывала движения. Сэм по-прежнему держал руки у него под футболкой, прижимаясь лицом к шее и тяжело дыша.

Дин произнес, слыша и даже чувствуя это неестественное спокойствие в голосе:



– Послушай…



Сэм обхватил обеими ладонями лицо Дина, пристально глядя ему в глаза сквозь слезы, и Дин решил подождать, пока это пройдет, пока Сэм не перестанет так психовать и осознает, что все в порядке – по крайней мере, так же, как было совсем недавно. Но тут Сэм наклонился, коснувшись губ Дина коротким и теплым поцелуем, прильнул и потерся о щеку, щетиной к щетине – и отголоском этой колкой боли, как электричеством, Дина пригвоздило к месту. Он был больше шокирован собственными реакциями, чем тем способом, который Сэм выбрал, чтобы успокоиться. Дин не стал сопротивляться, когда брат схватил в пригоршни его куртку, которая по-прежнему болталась на плечах, и потащил его спиной вперед, пока не уперся в двери. Они распахнулись от веса их обоих, и Дин почувствовал ковер под ногами. Здесь было чуть теплее, чем на улице, пахло пылью, увядшими розами, древней бумагой с ноткой почти выветрившегося запаха чистящих средств. Прижимая Дина к груди и уткнувшись подбородком ему в плечо, Сэм направлял их вперед. Они миновали старинный обеденный стол со стеклянной столешницей и едва не вписались в один из стульев с необитой спинкой, который Дин слегка зацепил задником ботинка. Дину было слышно, как до сих пор частит Сэмово сердце, как неровно тот дышит, как глубоко поверил в то, что остался единственным на свете, но вместо сочувствия его обуревало предвкушение, и горло сжималось от ужаса перед тем, что происходило. Дин не думал, что Сэм и в самом деле станет что-то делать, но он не собирался задавать никаких вопросов или пытаться восстановить равновесие просто на всякий случай, и в этом было нечто ужасно пьянящее.



Дин почувствовал, как что-то ударило его под колени сзади, и даже не побеспокоился, что теряет опору и падает. Мягкость стеганого покрывала в каких-то розочках, скрип старой кровати, дуло пистолета в кармане, впившееся ему в бедро. Холодное послеполуденное солнце охотилось за ними и поймало Сэма, словно нимбом подсветив сзади его волосы, и пылинки закружились вокруг них в путаных лучах света.



Сэм сразу склонился к нему, сначала положив руки на горло, потом повел их вниз, очерчивая контуры мышц большими пальцами, поглаживая все еще голую кожу груди и целуя место, где колотилось сердце. Дин поднял руку и схватил прядь Сэмовых волос на затылке.



– Сэм, – сказал он.



Сэм остановился, но не отнял губ от его кожи, поэтому отвечать ему было бы трудно.



– Я здесь, – продолжил Дин. – Я правда здесь.



Сэм забрался на кровать и лег, прижимаясь грудью и бедром, опираясь локтями по обе стороны от лица брата. Дин чуть сдвинул ногу, тут же почувствовав, какой мощный у Сэма стояк. Тело вновь предало его, заставив выгнуться навстречу скручивающему вихрю наслаждения – и Сэм снова поцеловал Дина в распахнутый от шока рот.



У него был вкус страха, чего-то сладкого и Сэма. Дин твердил себе, что просто позволяет Сэму справиться со случившимся, взять себя в руки, но даже он сам понимал, что всё это ложь.



В кои-то веки было приятно чувствовать что-то, кроме постоянной тревоги о том, что проснешься, а мир не узнать.



Он стиснул коленями бедра Сэма и утонул в отчаянии этого порыва. Сэм кружил языком во рту, лаская его – утешающе, собственнически, требовательно. Сэм скользнул выше, его дыхание прервалось, и он стал гладить Дина по плечам и прижиматься лицом к шее брата. Найдя эту новую точку опоры, он принялся двигаться.



Дину казалось, что сейчас он задохнется, но оторвать Сэма можно было бы только недюжинной силой. Он не хотел этого делать. Вместо этого Дин откинул голову на кровать и схватил Сэма за плечи, понимая, что его участие на этом и ограничится, а главная роль принадлежит брату. Не имело значения то, что он в принципе не был к такому привычен, или то, что Сэм играл в его жизни такую роль, которая никогда не должна была привести к отчаянной дрочке в одежде в некогда публичном месте.



– Я здесь, – повторил Дин едва слышным шепотом, чувствуя кожей слезы и дыхание Сэма, и грубое трение бедер, нашедших правильный угол, меньше похожее на секс, больше – на доказательство жизни.



Жизнь истончилась до тихих, затаенных стонов и поскрипывания кровати, готовой вот-вот развалиться.

Толчки Сэма участились и стали резче. Дину легко далась потеря контроля, он был достаточно сильным, чтобы позволить Сэму получить свое.

Сэм затих и прижался теснее, а Дин нарочно выгнулся, чтобы тоже не отпускать его, обхватил ногами Сэмовы бедра, для равновесия еще сильнее откинув голову назад. Сэм с шумом втянул воздух в легкие и толкнулся в него, потом еще раз, потом еще полдюжины раз до следующего натужного вдоха.

Дин держал его, не зная, что делать дальше. Он ждал, что Сэм разразится слезами или уснет, или заистерит и извинится, потому что сейчас всё это было одинаково оправдано, но вместо этого Сэм выпростал руки снизу и обхватил себя, словно подумывал заняться отжиманиями. Он свесил голову вниз, метя кончиками волос по груди Дин, и тяжело дышал.



Дин открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, но Сэм уже снова двигался – по кровати вниз и на пол, встав на колени и держа Дина за пояс.



– Сэм, – хрипло произнес Дин.



Он намеревался узнать у Сэма, что, черт возьми, такое происходит, и даже сумел поднять голову в тот момент, когда Сэм стал расстегивать его ширинку, а когда Дину почти удалось сесть, Сэм с донельзя целеустремленным видом успел засунуть руку внутрь, обхватив член Дина через трусы.

Стояк Дина ничуть не ослабел, несмотря на всё происходящее, а Сэм явно взялся за дело всерьёз. Дин не был рад тому, какое испытал облегчение, но не стал и отшатываться с ужасом.

И ясно было, что Сэм не насмотрелся.



Мир просто продолжал рушиться, кусок за куском.



Дин сел со все еще расставленными ногами, обхватив себя руками, пока Сэм продолжал ему дрочить, и в этом было что-то совсем уж интимное, в дрочке через одежду – близко, но не совсем близко, не касаясь кожи. Отчаянно, но словно украдкой и стыдливо. И более пылко. Дин слегка напрягся, когда Сэм стал гладить его бедро, и это напряжение усилилось, стоило ему скользнуть к мошонке и обхватить ее.

Он изо всех сил старался не смотреть на Сэма, на страстную нужду, отпечатавшуюся на его лице, склоненном к колену Дина, но именно это нагнетало напряжение в паху и спине, и хотелось сильнее стискивать покрывало. Сэм стал дрочить медленнее, нежнее, словно точно знал, когда нужно остановиться.



Дин снова упал на кровать, закрыв глаза, не слыша ничего, кроме их дыхания. Он различил шуршание одежды – это Сэм сел на пол.

Перед закрытыми глазами Дина мир еще чуточку сдвинулся на темную сторону.

Потом он открыл глаза и уставился в потрескавшийся потолок со следами потеков.



– О господи, – сказал он. – Мы анти… квары.



Они оба оценили шутку, но не могли даже рассмеяться.



-|-



Они сели в машину и тишина в ней была громче, чем снаружи.

Потребовалась пара минут, чтобы взять себя в руки и преодолеть рассинхронизацию, сделав вид, что Сэм просто вернулся из колледжа. Дезориентация, которую они испытывали сейчас, превосходила даже то, что почувствовали братья, когда изменился мир. Оси, на которых они балансировали в отношениях друг с другом, и без того слегка покосились со временем, но сейчас было ощущение полного головокружения.



Дин забрал сумку с книгами, которую выронил на улице. Извиняться перед Сэмом за то, что потерял счет времени, было мелко и бессмысленно. Он довел Сэма до полномасштабной паники, не желая того, испугал его так, что тот бегал по улицам, выкликая его имя. Это было даже меньше похоже на Сэма, чем то, что произошло позднее.



Дину хотелось потрепать брата по плечу, толкнуть его, пихнуть в ребро, еще что-нибудь сделать. Но он не мог дотронуться. Сэма всё еще потряхивало, он был взвинчен до такой степени, что Дин не представлял, что случится, если он попытается его тронуть. Адреналин и страх творили с людьми странные вещи, заставляя их проделывать такое, о чем они даже помыслить не могли. Ужасные вещи.



– Там никого нет, – сказал Сэм хрипло. Дин чуть не вздрогнул от отголосков эмоций в голосе Сэма. – Нигде. Никакого смысла нет искать дальше.

Дин дал словам улечься.

– Скажи, что ты хочешь делать.

– Держаться подальше от городов, – немедленно ответил Сэм. – Начнутся массовые пожары рано или поздно и… просто остаться там, где нам будет видно со всех сторон.

Дин кивнул и завел машину. Двигаться вперед было несложно, этим он мог управлять, и оставить Эл Эй позади – большое облегчение.



-|-



Сэм прекратил подсчеты на трехстах миллионах: население Соединенных Штатов. Политические границы больше ничего не значили, но он потеряет много и других границ, поэтому нужно где-нибудь провести черту.



-|-



Они нашли к северу от Бейкерсфилда отель, довольно простой и похожий на те места, к которым они с годами привыкли. «Холидей Инн Экспресс» всё же был более приятным, чем большинство мотелей, в которых они ночевали во время охот последние пару лет, но при этом не таким уж экстравагантным. Им нужно было что-то знакомое, хотя бы ненадолго, хотя бы чуть-чуть. Они разгрузили машину, не глядя друг на друга и не проронив ни слова. Сэм словно окаменел и оставался таким. Дин даже не пытался выдернуть его из этого состояния. Он понятия не имел, что нужно говорить или делать.



Он принял душ и переоделся, потом подождал, пока Сэм не сделает то же самое. Стал наобум переключать каналы и не был удивлен, увидев только помехи. Вот была бы умора, подумал Дин, смириться с гибелью мира, а потом обнаружить, что всё вернулось на круги своя. Ку-ку, я тебя поймал. Как будто пространство и время схлопнутся, и они с Сэмом будут стареть двадцать лет, а затем вдруг появятся все остальные, словно не прошло ни секунды. Запросто такое может быть.



Чувствуя угрызения совести, он заменил батарейки в обеих рациях.



Дин пытался вычислить, как долго Сэм будет хандрить, и как долго они могут себе это позволить. Он так и не составил тот календарный план, который всё время обещал сделать, будучи слишком потрясенным тем, что значилось в его голове как "Та Сцена в Антикварной Лавке". Похоже, она становилась ещё более масштабной, чем Момент Ноль – хотя нельзя сказать, что совершенно выходила за пределы понимания Сэма. Слишком поздно, чтобы приходить друг от друга в смущение по какой бы то ни было причине.

Когда вода перестала течь уже десять минут назад, а Сэм так и не появился, Дин пошел и постучал в дверь.



– Чувак, выходи. Нам надо заняться картами и прочей фигней.

– Отвали.

О, это был старый добрый знакомый. Дин обожал этот тон и сучливость, сквозившую в нем – все признаки того, что Сэм на взводе и закрывается. Сначала кончился мир, потом я стал исходить соплями при нем, потом я заставил его думать, что он остался один на свете. На две причины больше, чем нужно.

Он отступил на шаг и пнул дверь, оставив вмятину на дешевом дереве.

– Господи, Дин, что за…



Дин приложил одну ладонь к Сэмову рту, а второй обнял затылок со все еще мокрыми волосами и прислонил брата к стене как раз у ванны. Хотя на Сэме было только полотенце, Дин не был уверен, что тот оказался в состоянии принять душ. Кажется, он успел мельком заметить Сэма, который сидел на краю ванны, обхватив голову, словно не мог пошевелиться. Сэму удалось схватить его за запястья и издать сдавленное «мпф!», прежде чем Дин открыл рот.



– Всё это действительно очень хреново, – сказал он. – Давай с этим согласимся, окей? Я готов потерять голову, ты уже наполовину потерял, мы ничего не можем сделать с тем, каким дерьмовым выдался сентябрь. У нас есть только мы и больше ничего. Если надоедим друг другу, то это будет ужасно, больше не к кому податься и некому пожаловаться. Учитывая всё это, мне наплевать на то, что случилось в Эл Эй после того, как ты меня нашел. Хочешь врезать мне – я это заслужил. Или тебе нужно снова «посмотреть» на меня?



Сэм покраснел. Дин надеялся увидеть только это. Хотел посмотреть, как Сэм будет реагировать, и был рад, что это оказалось заурядное смущение. Он отпустил его, но не собирался закрывать тему.

– Ты будешь и дальше раздувать из мухи слона? Ты психанул, потому что мир кончился, а не потому, что ты и я просто… – он развел руками, подбирая подходящий случаю эвфемизм. – Черт, разве мы и без того не зашли слишком далеко?

– Ты собираешься реагировать на это рационально? – произнес Сэм, в голосе которого изумление и ярость смешивались со смущением. – Дерьмо, Дин, когда ты вообще бросишь быть рациональным?

– Прекрасный выбор слов, – ответил Дин. Когда Сэм бросил на него раздраженный вопросительный взгляд, он добавил: – Бросить?

– Бля…

– А ты собираешься найти лучший способ продемонстрировать, что я для тебя значу? – спросил Дин. – Потому что ты должен меня предупредить, если дальше продолжишь в том же духе.



Сэм не сводил с него взгляда в состоянии, близком к ужасу. Но на его лице проступало и понимание, так что Дин сделал шаг назад и опустил глаза.

– Ну да, ладно… отлично. – И вышел из ванной.

Сэм остался подпирать стену, всё еще пялясь на то место, где только что был Дин.

– Мне нужен хренов Справочник Томаса по всем этим округам, Сэм! – крикнул Дин из другой комнаты. – Так что давай, пошевеливайся.



Сэм пошевелился.



Они прихватили все справочники и карты местности к северу от Бейкерсфилда. Их удобно использовать в машине, и там достаточно информации о ландшафте и доступных водоемах, позволяющей сузить параметры поиска. Не стоит рассчитывать на лэптоп, постоянно пропадающий сигнал связи и немногие работающие серверы, чтобы нанести на карту всё нужное. Если к зиме они не найдут подходящее место, то смогут хотя бы остановиться там, где есть припасы, и надеяться, что электричества хватит до весны.



Они оба не чувствовали потребности в еде, поэтому набрали снэков в чулане позади кухни. Поделили всё поровну и стали искать. Сварив внизу кофе, Дин разложил все материалы на полу. Они обводили кружками возможные места и делали заметки на полях, загибали страницы, чтобы потом найти их для более тщательного изучения. Не слишком близко к подножиям любых горных систем, не в густой чаще. Надежный источник воды. Подальше от атомной станции. Не рядом с зонами крупного строительства или территориям с большим скоплением зданий. После этого им придется проверить каждое место, одно за другим, чтобы поискать маленькие фермы или просто отдельно стоящие домики с небольшим земельным участком, имеющие доступ к солнечной энергии. Если этого нет, они смогут установить солнечные батареи сами. Ветряные мельницы отпадают; рано или поздно турбинам потребуется ремонт, и вся система сломается. Генераторы тоже не проработают вечно. Даже горючее с добавками испаряется или портится с течением времени. Они смогли бы, в конце концов, жить без электроэнергии, но не обязаны.



Уже после полуночи Дин оторвался от бумаг на полу и протер глаза.

– Хватит уже этой фигни, – он, моргая, посмотрел на Сэма, который всё еще лежал на одной из кроватей. Сэм не взглянул в ответ, но перевернул один из справочников обложкой вверх.



Дин, вставая, снял через голову футболку, швырнул ее на стол у окна и развернул маленький плакат, на котором значилось, что персонал отеля готов сделать их пребывание незабываемым. Сэм перекатился в сидячее положение, повернувшись спиной к Дину.



– Ты не будешь спать? – спросил Дин, снимая джинсы и кидая их на пол.

– Э… нет, – ответил Сэм. – Может, нам стоит… послушай… я могу занять соседний номер.

– Сдвинь кровати, Сэм.

– Не думаю, что…

– Сделай так, а если будешь отделяться, то всё станет гораздо хуже. Почему именно я должен объяснять тебе это?

Сэм покачал головой.

– Я не могу с этим справиться сейчас, Дин. Ладно?

– Ну и не надо, – отреагировал Дин без обиняков. – Давай решать проблемы по кусочкам. Не психуй из-за меня, Сэм.

– Я уже, – ответил Сэм. – И в этом проблема.

– Ты боишься, что узнают соседи? – спросил Дин. – Никому нет дела, Сэм, что произошло. Это уже случилось, и это совсем пустяк по сравнению с тем, что ты раздуваешь.

– Я ведь даже не спросил тебя, – ответил Сэм, опустив голову, пряча лицо за волосами.



Дин взглянул на него, внимательно взглянул – на ссутуленные плечи, изгиб спины, на то, как тот зажал пальцы между коленями. И головоломка сложилась. Это потрясло его даже больше всего остального из того, что случилось за последние недели.

– Я даже не пытался тебя остановить, – сказал он. – Господи, Сэм. Ты смеешься надо мной? Сэмми. Я даже не пытался избавиться от тебя.



Сэмовы плечи тряслись, но он молчал.



Дин взглянул в потолок. Привычная мольба небесам, попытка удержаться от разговора. Спустя мгновение он добрался до дальней стороны кровати, подтолкнув ее вплотную к той, где сидел Сэм. Залез под покрывало на своей половине и уложил вниз все одеяла, так что теперь между кроватями не было проема.

– Иди сюда, малыш. Поспи немного. Ничего страшного, завтра всё будет хорошо. Окей?



Он не собирался сюсюкать, но так уж получилось. Дин не мог знать, как еще ему справиться со взрослым Сэмом, который был настолько не в своей тарелке. Они так долго находились в движении, убегая или охотясь, что раньше на это не было времени.



Дин выключил свет со своей стороны, потом повернулся к Сэму.

Спустя несколько мгновений Сэм тоже выключил лампу, потом лег сверху на покрывала и уставился в потолок.

Дин решил больше ничего не говорить. Он заснул, глядя на Сэма.



-|-




1 октября



Он проснулся, а Сэм прижимался к его спине, обхватив рукой за ребра.

Дин почувствовал облегчение.



-|-



– Нашел, – сказал Дин.

Сэм нависал над чашкой с кофе, погруженный в это занятие настолько, что Дину было ясно – Сэм избегает зрительного контакта любой ценой.



Дин ткнул пальцем в место на карте как раз повыше Бейкерсфилда. Сэм на мгновение глянул на страницу, потом провел пальцем в направлении пальца Дина.

– Здесь, – сказал он. – Портервиль– Хайвей. Мы доберемся по нему до другого притока, здесь. Похоже на… что, Керн-Ривер? Мы можем там всё проверить, потом немного западнее, если понадобится. Похоже, что там одни фермы.



Дин кивнул и стал листать страницы.



Первый день октября, первый день, когда они решили найти место для постоянного жилья, был немного облачным и довольно теплым. Прекрасный день, чтобы тронуться в путь и смотреть по сторонам, пока не выедут из зоны электричества.



Рулить, как в старые добрые времена. Меньше чем за месяц всё стало, как в старые добрые времена.

Они съехали с хайвея и тронулись на запад вдоль реки и вглубь пустынных фермерских земель. Трава на полях была скошена или стояла во весь рост, если поля были оставлены под паром; даже следы от уборочных машин явно виднелись в грязи. Фруктовые сады, виноградники, загоны для скота. Фермы, мимо которых они проезжали, были слишком крупные, слишком открытые.



– Чересчур плоско, – сказал Сэм. – Нам не нужны подножия холмов, но все-таки должно быть какое-то укрытие.

– Где все эти хиппи, когда они так нужны? – произнес Дин. – Это же Калифорния, кто-то же должен был построить здесь совершенный природно-органический домик мечты.

– Возможно, не в сельскохозяйственном сердце штата, – ответил Сэм. – Мы можем помечать те, что близко подходят по критериям. – Он сделал пометки в справочнике Томаса, лежащем на коленях. – Может, дальше к северу будет.



Они повернули на север по 99-му, пересекли Пасо-Роблес-хайвей и ехали, никуда не торопясь.

Первый дом, который привлек внимание, был маленьким, покрытым белой штукатуркой и стоял в тени деревьев, рядом с хлевом, отдельным гаражом и водоемом вблизи.



Они остановились в начале подъездной дорожки, прислушиваясь. Ни лая собак, ни других животных в обозримом пространстве. Если тут и были такие, то они давно должны были сообразить, что больше не получат никакого питания от Богов Еды, обитающих в доме.



Всё равно они держали оружие наготове. Эта привычка никогда их не подводила.



Дин вглядывался в окна и вскоре обнаружил, что входная дверь не заперта. Они пока не стали заходить, решив сначала обследовать другие постройки.

– Все-таки здесь довольно открыто, – сказал Сэм, щурясь на солнце. – Не привязано к реке, за исключением ирригационной системы. Нам такое не понадобится.

– Дом построен, наверное, в сороковых годах, – произнес Дин. – Рулонная крыша вот-вот потечет.



Они вернулись к машине, стараясь не шаркать ногами.

Второй дом нашелся дальше к северу, после Лост-Хиллз. От Коркоран-роуд отходил Гарсез-Хайвей, там было больше полей, водоем и отдельный рыбный пруд. Два этажа, виниловый сайдинг, группка деревьев для тени. Вокруг лежали поля. Еще два дома постарше и поменьше размером располагались неподалеку.



Они долго смотрели на уровень воды в водоеме, пытаясь вычислить вероятность наводнения. Братья ничего не говорили друг другу. В этом не было нужды.

Парадная и задняя двери оказались незаперты, но они не обнаружили никаких следов того, что кто-то пытался выйти или войти. По крайней мере, снаружи.



Входная дверь изнутри была исцарапана когтями, и внизу царапины выглядели более глубокими. Нижние шкафы на кухне стояли открытыми, а мусор из-под раковины был раскидан по полу в кухне и столовой. Они почувствовали запах раньше, чем увидели: в углу столовой лежало тело маленькой собачки.

Дин потащил Сэма прочь, схватив за куртку, и направляясь вверх по лестнице.



Они проверили комнаты по обе стороны коридора, всего их было три. Везде был порядок, повсюду следы постоянного проживания: обувь, книги и чашка с заплесневевшим кофе на ночном столике.

Дин стоял у окна в дальнем конце комнаты возле большой хозяйской кровати и глядел вниз.



Сэм встал посреди комнаты, засунув руки в карманы и чувствуя себя как нарушитель – словно хозяева дома могли вернуться в любой момент.

– Может, будет не так легко найти здесь много родников, – сказал он. – Всё-таки геологическая активность. Не знаю. Может, это не имеет значения. Хотя нам нужен надежный источник воды. Может быть, и водоем, и родник.

– Чувствуешь здесь что-нибудь? – спросил Дин.

Сэм подошел к нему и встал у окна, глядя вниз на двор.

– Пора бы прекратить спрашивать такое, – сказал он. – Я не какой-нибудь медиум-самоучка.

– Я просто спросил, что ты чувствуешь к этому дому, – ответил Дин. – Ну как бы… не знаю, приятное что-то или нет, ощущение от дома. Спустись на землю.



Сэм закатил глаза.

– Задница.

– Будем вести список, если вдруг что-то случится и нам придется искать другое место, – сказал Дин. – Выпишем все возможные, потом составим шорт-лист. Здесь хорошее место, много воды, легко выращивать что угодно, если мы захотим, много защищенного пространства. Но могут быть места и получше, где всё уже готово. Я не хочу делать всё своими руками, только если не будет другого выхода. – Он поскреб пальцем место на подоконнике, с которого начала слезать краска. – Чем новее дом, тем лучше, нам не придется сразу делать большой ремонт.



До Сэма дошло, что Дин разговаривает гораздо больше в последние недели, чем за весь год.

Голос Дина стал самым важным признаком Сэмовой жизни.

Он хотел спросить Дина, разговаривал ли он чаще, когда охотился вместе с отцом, чтобы только слышать человеческую речь.



Они так же быстро уехали, как и приехали, и направились дальше на запад, продвигаясь медленно и постоянно сверяясь с картой.



Гарсез-Хайвей перпендикулярно уперся в Коркоран-Роуд. Сразу за ней лежали поля и маленькое озеро, которое высохло, превратившись в несколько небольших прудов. Дома в округе выглядели как временное наемное жилье для полевых рабочих. Сэм сделал отметки на карте.



Когда они проехали еще три фермы, и стало смеркаться, дальше на север по пути в Коркоран им попался отель. Они оба так устали, что рухнули в кровать без сил даже на неловкие разговоры.




2 октября



За Коркораном показалась цепочка тщательно спланированных ирригационных каналов, идущих от другого речного притока. Дальше к северу лежал Лимур, небольшой фермерский городок.



— Ещё немного на запад — и мы окажемся к океану ближе, чем хотелось бы из-за штормов, — сказал Сэм, сидя на капоте машины. — Двинем на восток, за Визалию, в той стороне есть озёра и реки.



Они были в пути лишь второй день; занимались поиском дома, глядя на всё с практической точки зрения, больше обращая внимание на то, чего не хватает, чем на то, что им нужно. Фразы стали отрывистее, они разговаривали только тогда, когда было необходимо. Их энергия уходила на мили и мили сельскохозяйственных угодий, рисование гидрографических схем вместо чистки оружия, как в старые времена.




3 октября



Слишком много домов, прижатых к холмам, каньонам, к лесным массивам, которые загорятся, вздумай шторм Санта-Ана снова прийти в здешние места.




4 октября



Слишком плоско. Слишком много воды, которую невозможно с помощью сил гравитации заставить течь туда, куда им надо. Молочные фермы, скопления построек, идущие над поверхностью линии электропередач, которые могут порваться в любой момент, когда они ещё не успеют перейти на режим полного самообеспечения.



Слишком тихо.




5 октября



Ночи стали холоднее. Винчестеры чувствовали это даже в помещении, даже при том, что так далеко на севере, куда они добрались, ещё работало электричество. Даже при том, что спали в одной кровати.



Сэм пытался сохранять хотя бы небольшую дистанцию, и это давило на него, словно каменная плита. Дин был слишком уставшим, чтобы обращать внимание.




6 октября



За 99-м шоссе, на северо-запад от Селмы, обнаружилась цепочка прудов, которые на вид могли оказаться полезны и стать частью гравитационной системы водоснабжения, если им придётся строить все самим. Два стоящих рядом дома, один с солнечными батареями, другой с несколькими генераторами. Словно тут был какой-то эксперимент, или хозяева пытались слегка уменьшить счета за электроэнергию. Сэм сделал пометку на карте и пошёл вслед за Дином, не обращая большого внимания на обстановку вокруг. На сознательном уровне он понимал, как всё это важно, но подспудно все действия стали чисто механическими.



У Дина появилась привычка каждый раз выглядывать из окон, изо всех окон. Сэм не спрашивал его об этом. Он просто стоял рядом.



Дом с солнечными батареями показался им неподходящим, не полностью, во всяком случае, но мог стать, если понадобится, неплохим запасным вариантом.



— Тут нужен ремонт, — сказал Сэм. — Наверное, мы ищем не там, где строительство велось недавно. Может, где-то вдали от по-настоящему больших сельскохозяйственных областей, где-то в уединённом месте, которое мы сможем переоборудовать. Да?



Он ждал, что Дин ответит, и взглянул на него, когда ответа не последовало.

Дин замер, слегка наклонив голову вперёд.

Сэм рассеянно поглаживал шею Дина, слегка царапая кожу ногтями.

Он даже не осознавал, что делает это. Никогда в жизни у него не было привычки трогать Дина, это всегда было прерогативой брата. Сэм контактировал ментально, а Дин — физически. Это Дин бил кулаком, когда сердился, или нежно клал руку на спину Сэму, когда беспокоился о нём, похлопывал по лицу, шлёпал по затылку. Несмотря на всю браваду и попытки дистанцироваться, Дин нуждался в физическом контакте, как в воздухе. У него не было проблем с проявлением инициативы, но он отказывался от контакта, исходящего от другого человека, если это не был «Одобренный Источник», а именно — женского пола, умеренно сексуальный и авантюристичный.



В последнее время в обеспечении контактов такого рода мир потерпел крах.



Рано или поздно им придётся довольствоваться друг другом.

Дин почёсывал шею, когда нервничал, или ему нужно было подумать, в общем, находился не в своей тарелке. Эту его особенность Сэм знал, как знал мельчайшие интонации голоса, когда брат пытался сказать что-то, не произнося этого вслух. Язык тела Дина был настолько знаком Сэму, что тот практически перестал его замечать.



Волоски на шее Дина были тонкими и мягкими, они уже стали отрастать, поскольку сейчас никому в голову бы не пришло стричься. Теперь, осознавая, что делает, Сэм боялся прекратить и боялся продолжать, потому что ни один из вариантов не нёс ничего хорошего. Более того, сама возможность физического контакта пугала его не меньше, чем осознание того, насколько сильно он в нем нуждается. Это ощущение бурлило в его кисти, поднималось по предплечью, и Сэм изо всех сил старался не сделать ни малейшего движения, чтобы не рассеять чары.



Наконец он отдёрнул руку и повернулся, почти готовый бежать из дома.

Дин ничего не сказал.




7 октября



Сэм стал задумываться, не теряет ли он разум, каждый день, по капле, в отсутствие всего, что держало его на плаву...




8 октября



Ещё больше миль полей, и он готов будет с криками убежать, куда глаза глядят.




9 октября



Всю дорогу до Сакраменто они были зажаты между прибрежными и внутриматериковыми горными кряжами. И тут начался дождь.



Когда они устроились в отеле в Сакраменто, Сэм пялился в спину спящего Дина, вцепившись пальцами в простыню в паре дюймов от брата и отчаянно желая дотронуться, но обмирая от ужаса.




10 октября



Они свернули на запад, к Антиоку, потому что на севере лежали сплошные горы. Они уже подобрались к границам Калифорнии и, гадая о том, каким будет южный Орегон, Сэм сбросил карты со своей кровати с таким шумом, что Дин вскочил, глядя на него.



Сэм поразился тому, насколько уставшим выглядел Дин, насколько тот выдохся. Покрасневшие от бессонницы глаза, тёмные круги под ними, не осталось ничего, от чего нужно избавить мир, никого, с кем можно общаться, он в ловушке между горными отрогами и Сэмом, и у них есть только один, последний шанс остаться в безопасности.



Дин не спросил, что случилось, а молча вернулся к заметкам и рисункам.

Позже, когда Дин уснул, Сэм залез на кровать и сосредоточился на дыхании брата.



Через какое-то время Дин обернулся и посмотрел на него.



Сэм встретил его взгляд, впервые за более чем неделю.

— Ты ждёшь приглашения? — спросил Дин.



Ничего в его голосе или лице не говорило в пользу того, что он шутит. Должен был быть хотя бы намёк на вызов, но, к замешательству Сэма, и этого тоже не было.



— Лучше прекрати, — наконец произнёс Сэм.

Дин продолжал смотреть. Потом снова отвернулся.

— Ты не потеряешь меня, — сказал он.



Сэм чувствовал, что у этой фразы есть три варианта значений, и стал перебирать их по одному. Загадочный Дин оказался непривычен. Всё вокруг оказалось непривычным.




11 октября



Не то чтобы ему было плевать. Но он всё равно стал беспечным.



Ситрес-Хайтс и Роузвилль были слишком плотно застроены, слишком много домов и магазинов вместе, которые вспыхнут одновременно, стоит лишь где-нибудь начаться пожару. На востоке, около озера Фолсом, был городок под названием Хидден-Вэлли. Если они держались к западу от Оберн-Фолсомской дороги, то там вдоль домов шли лесопосадки, отделяющие одно владение от другого. Здесь был доступ к озеру, которое могло служить приличным источником воды. Два дома были оборудованы под снабжение солнечной энергией, что подтверждали панели на крыше, и большая часть выходящих на юг стен была из стекла.



Они проверили первый дом. Двухэтажный, обшитый снаружи досками, новая черепичная крыша, площадь около полутора тысяч квадратных футов. Хорошо ухоженный, несмотря на то, что сорняки уже стали буйно разрастаться.

Входная дверь была не заперта.



Винчестеры стояли во дворе и ждали, отдавая себе отчёт, что если вдруг кто-то или что-то и скрывался в доме, то они уже заявили о своём присутствии шумом машины.



Воробьи и свиристели сновали в ветвях деревьев, окаймлявших подъездную дорожку, своим шумом ещё больше подчеркивая гробовую тишину вокруг. Наконец Дин сделал несколько шагов и встал рядом с Сэмом. Тот вынул пистолет.



Дин открыл дверь ногой и сквозь скрип петель прислушался, нет ли шороха шагов. Раздалось хлопанье крыльев, и от перил лестницы внутрь метнулась что-то чёрное, словно ворона, и скрылось в глубине дома.

Птицы сумели проникнуть в дом и, судя по всему, еноты тоже, но Винчестеры не чувствовали опасности, и дом не сильно пострадал от животных. Они поверхностно обыскали все комнаты. Гниющие фрукты, заплесневелый хлеб на столе в кухне, что-то вытекло из холодильника.



— Неплохо, — сказал Дин. — Не то, что я планировал, но если не найдём получше, то вполне сойдёт.



Голос Дина был хриплым от долгого молчания. Сэм едва поборол порыв схватить его и заставить произнести что-то ещё, положить голову Дину на грудь и слушать, как тот дышит.



Дин бросил на него такой взгляд, словно ему передалась часть мыслей Сэма. Потом выставил большой палец в потолок.



— Хочу глянуть на солнечные панели на крыше.

— Я пойду, — сказал Сэм. — Я прочитал всё, что ты насобирал по этой теме, знаю, что мы ищем.



Дин явно колебался. Несмотря на то, что Сэму этого видеть не хотелось, он тоже почувствовал. В прошлом, до того, как Сэм уехал в колледж, у них было слишком много дней, полных всех этих «А ты уверен?», «Может, в следующий раз?» и «Только не ты». Затем отец провозглашал что-то вроде «Ему надо учиться, Дин», и это был почти единственный случай, когда Сэм готов был согласиться с отцом.



Такое же мгновение сомнения Сэм всякий раз чувствовал при виде колеблющегося Дина; он знал, что заражается тревогой брата, но всё равно с досадой поддавался. И Дин не мог сделать ничего лучше, чем уступить этому порыву защищать, вместо того, чтобы оставить Сэма в покое.



Он двинулся в сторону гаража, по пути глядя на фасад дома. Окон, которые помогли бы забраться на крышу, тут не было. Если в гараже не найдётся стремянки, то придётся искать по всей округе. Он не хотел, чтобы и в этом Дин ему помогал.



Гараж был заперт, и, обходя его кругом в поисках способа забраться внутрь, Сэм увидел позади навес. Идя по двору, он спугнул несколько долгоножек.



Дин остался справа, он разглядывал счётчики, прикреплённые к обшивке стены на юго-восточном углу дома.



На потрёпанной непогодой двери не было висячего замка, а окошко покрыто пылью так плотно, что внутри ничего нельзя было разглядеть.

Когда он открыл дверь, не раздалось никакого шума.



Садовый инвентарь, старая газонокосилка, неопознанные детали какой-то машины. Пара покрышек. Канистры для бензина, зажим на маленьком самодельном верстаке, керамические горшки с сухой грязью и следами давно погибшей растительности. У одной стены стояла ободранная лестница, следы жёлтой краски ещё виднелись на внутренних поверхностях перекладин. Сэм вынес её наружу.



Он приставил лестницу к самой низкой части дома, где уровень земли был выше уровня гаража. Убедившись, что ножки лестницы твёрдо стоят на траве, Сэм упёрся ботинком в нижнюю перекладину, чтобы выровнять её. Так же тщательно он выровнял верх лестницы по наличнику, чтобы она стояла ровно. Потом стал взбираться.



Когда его плечи уже были выше уровня крыши, и он мог видеть, что там, наверху, Сэм почувствовал, что металл под руками повело в сторону. Он глянул вниз — Дин держал нижнюю часть лестницы. Брат на него не смотрел, просто хмурился, глядя через двор, поэтому Сэм подавил вздох и взялся руками за черепицу, подтягиваясь вверх.



Ботинки прекрасно держались на шероховатой поверхности. Он встал и потянулся, потом оглядел гладкий и покатый скат крыши. Никакого мха, на котором можно поскользнуться, никакой вздыбленной черепицы. Ему были видны дорога, по которой они приехали, и не такой уж далёкий северный Сьеррас. Как раз за ними должно быть озеро Тахо.



Он осмотрел крышу над главной частью дома и увидел фотоэлектрические ячейки, квадрат пять на пять на южном фасадном скате. Наверное, они не были смонтированы; такого количества не хватит, чтобы полностью обеспечить дом. Сэм знал, что бывали дома с полностью покрытыми ячейками крышами, чтобы запасать энергию в батарейках для ночного применения и дождливых дней. В идеале они могут найти и установить внешние ячейки, целую решётку, и копить столько энергии, сколько нужно. Хотя не так уж много им и нужно. Их всего двое, и смотреть телевизор или гонять посудомоечную машину они не собираются. Им нужны горячая вода и возможность иногда включать отопление, а также хранить пищу в холоде.



Хороший план. Они всё делали правильно. Действовали умно, чтобы выжить. Они даже не угодили в неприятности, хвала господу. Может, и дальше не попадут. Никто не в состоянии сказать, сколько продержится гидроэлектрическая энергия в отсутствие тех, кто поддерживал работу генераторов и ремонтировал их; может быть, месяцы, а может, годы. Когда-нибудь всё это выйдет из строя. Но не сейчас.

Рано или поздно им придётся делать больше, чем просто выживать.



Сэм присел на корточки и внимательнее изучил ячейки. Он не горел желанием устанавливать на крыше дополнительные ячейки, потому что проще найти дом, на котором они уже установлены. Если до этого дойдёт, то он готов поискать в интернете, пока местные сервера еще работают. Какой-нибудь дом-образец или что-то в этом роде, построенный специально, чтобы продемонстрировать всем, как легко жить с солнечной энергией. Сэм провёл пальцами по краям и подумал, как дошло до того, что им на самом деле нужно, без чего они могут обойтись. Он выпрямился, переступил через гребень крыши, на какой-то момент оседлав его, и снова оглядел двор. Они смогут использовать этот дом, если понадобится, в качестве запасного варианта.



Сэм переместился на другую сторону крыши, упершись всем телом на одну ногу, и когда лодыжка дрогнула, то вдруг оказалось, что ухватиться не за что, и он полетел вниз. Он ободрал ногти о край крыши, пытаясь зацепиться, когда инерция потащила его вниз, и даже не видел, как оказался на земле.

Он услышал крик Дина «Нет!», и это был конец.



—|—



— Сэм.

Сэм не открыл глаза, просто осознал, что голос Дина адресован ему. Снова у Дина хриплый голос, низкий и почти горловой — от страха.



Долгое мгновение Сэм верил, что вырубился на охоте, что сейчас он откроет глаза — и снова будут какая-то тёмная аллея, сточная труба или склад, а им придётся думать, как, чёрт возьми, выбираться отсюда. Но в лицо ему светило солнце, а голова ужасно раскалывалась, при этом лежал он на чём-то удобном. Рука на шее явно принадлежала Дину, он узнал прикосновение. Сколько же раз в жизни Дин щупал ему пульс?



— Прости, — сказал Сэм, хотя понятия не имел, за что извиняется.

— Эй, Сэм, ну, давай, — ответил Дин. — Открой глаза. Ты в порядке.



Дин, который всегда пытается выдать желаемое за действительное.

Сэм глянул, прищурившись от света, и Дин тут же заслонил ему лицо от солнца.



— Что…?

— Ты нормально видишь? — спросил Дин. — Чувствуешь что-нибудь? Руки, ноги, тело?



Сэм продолжал слышать страх за обыденным тоном голоса, означавшим «Всё в порядке», который каждый раз проявлялся в моменты, когда кто-нибудь из них бывал ранен. Ему внезапно вспомнилось, как он упал на тротуар перед домом, где они жили, когда он был маленький. Ободрав колени об асфальт, чувствуя, как от боли на глаза наворачиваются слёзы, готовый уже открыть рот и выразить всё своё негодование, он услышал голос старшего брата: «О господи, Сэм, ты пробил дорогу? Правда? Ты пробил дырку в дороге?».

И он стал искать яму на дороге, а о боли забыл.



Кивать он не стал. Это было слишком больно.



— Да, — сказал он вместо этого. — Я в порядке. Что…?

— Какое у тебя второе имя? — спросил Дин.



Наконец Сэм открыл глаза достаточно широко, чтобы посмотреть на Дина, лицо которого было так бледно, что веснушки бросались в глаза. Дин затаил дыхание, распахнул отчаянно тревожные глаза и, не моргая, уставился на Сэма. Тот понял, что его голова лежит у Дина на коленях.



— Джон, — ответил Сэм. — Твоё — Майкл, ты Водолей, любишь прогулки по ночному пляжу и игривых женщин. — Он усмехнулся.

Дин не отреагировал. Он продолжал смотреть на него какое-то время, потом поднял лицо; его зелёные глаза, яркие и слегка косящие, блестели на свету, как драгоценные камни.



Сэм сосредоточился на том, чтобы всё проверить — автоматическая реакция на восстановление сознания. Он мысленно провёл «ревизию» и составил список того, что действует и не действует. Он мог шевелить ногами и руками, ничего не было сломано, только ушиблено. Но, судя по всему, в организме какой-то непорядок, который трудно не заметить, если прислушаться к ощущениям.



— Ты упал с крыши, — произнёс Дин. — Ты, тупой придурок, упал с крыши.



Ты пробил дорогу, Сэмми? Правда? Ты пробил дырку в дороге?



И тут же всё встало на свои места; почти приятное расслоение сознания, которое он чувствовал только что, исчезло. Он был на крыше, изучая панели; разглядывал солнечные панели, потому что им нужно осесть в безопасном месте; нужно осесть, потому что мир слишком изменился, чтобы позволить им и дальше скитаться.



— Знаю, знаю, я должен был полезть сам, знаю, что не должен был пускать тебя туда, ты уже столько дней, как в каком-то чёртовом тумане, ни на что не обращаешь внимания и просто…



Сэм остановил эту диатрибу поднятием руки и положил ладонь Дину на грудь. Дин опустил руку Сэму на лоб; ладонь была тёплой и влажной от пота. Сэм слышал прерывистое дыхание Дина и понял, что тот пытается сдерживать всхлипы, а если он взглянет вверх, то увидит то, чего почти никогда не мог вынести: ломающиеся в маске страдания черты Дина, крепко зажмуренные глаза и губы, стиснутые так, что должно быть больно.



Он не сводил взгляда с неба. Всё ещё голубого.



—|—



— Я же не могу отвезти тебя в больницу скорой помощи, — сказал Дин.

Сэм лежал на одной из кроватей в доме, с которого упал.

— У тебя может быть внутреннее кровотечение.

Сэм очень хорошо понимал, что это возможно, и что они об этом никогда не узнают, а он может запросто умереть во сне. Мысль об этом его почти не беспокоила.

— Ты мог повредить внутренние органы.



И это Сэму тоже было известно. Но он был уверен, что шока у него нет, и никаких признаков того, что шок вот-вот начнётся, а это было уже хорошо. Его и раньше швыряло в стены и мебель, его едва не прибили до смерти, и в этот раз он не чувствовал ничего необычного. Не так уж высоко он падал, каких-то футов двадцать. Ему приходилось прыгать и с большей высоты.



— Пойду поищу тонометр, убедиться, что у тебя давление не падает, — сказал Дин.

Дин мерил комнату шагами. Сэм видел, как тот ходит туда-сюда, следил за ним взглядом, медленно, чтобы не слишком резко водить головой. Дин нашёл две таблетки тайленола и заставил Сэма запить их бутылкой воды, и больше ничего. Пока ничего.



— Если тебе от этого полегчает, — произнес Сэм.



Дин посмотрел так, словно сейчас взорвётся. Стиснутые кулаки, зажатая челюсть, прищуренные глаза. Потом вышел.

Сэм устало прикрыл глаза. Спать ему не хотелось; просто он был сам себе противен. Дин имел полное право на такую бурную реакцию, но Сэм пребывал в уверенности, что Дин на самом деле не станет перегибать.



— Я не хотел так тебя пугать, — тихо сказал он, зная, что Дин далеко не отошёл.

— Но напугал, — ответил Дин резким от злости голосом, снова входя в комнату. — Ты мог шею сломать! Чёрт побери, Сэм, ты не… ты… Что, блядь, с тобой происходит?

— Всё стало немного странным, — ответил Сэм, не стараясь скрыть сарказм в голосе.

— Даже если бы ты не был единственным из оставшегося, ты всё равно всё, что у меня есть, — сказал Дин, и Сэм в шоке распахнул глаза. Дин всё еще выглядел так, словно с него стёрли краски, как будто свет стал неправильным, но Сэм знал, что с глазами у него всё в порядке. Просто он не привык видеть в брате так много страха, так много стресса с той поры, как умер отец.



Дин повернулся спиной и, подойдя к комоду, стоявшему у окна, принялся разглядывать то, что лежало сверху. Мелкие деньги, лампа, ящик с драгоценностями, счета, фотографии исчезнувших людей. Купоны. Открытка «С днём рождения». Напоминания о том, чего больше никогда не случится.

Сэм поймал себя на том, что ему хочется сказать: «Это не из-за тебя», но не ощущал в себе сил быть нечестным именно сейчас.



— Что ты от меня хочешь? — спросил Дин.

Сэм правильно перевёл это как «Я сделаю для тебя всё».

— Не знаю, — ответил Сэм. — Я не так хорошо справляюсь со всем этим, как ты.



Ему не нужно было растолковывать, что значит «со всем этим». Когда всё началось, он стал практически разваливаться на части от осознания: все люди исчезли, и ничто уже не будет прежним. Они играли свои роли так, как делали это всегда: Дин паниковал молча, а Сэм просто паниковал. Сэм рано ощутил острую тоску и сумел принять её как раз тогда, когда Дин начал «сыпаться». Спустя столько недель он чувствовал боль в сердце от того, что никого, кроме них с Дином, не осталось, но ещё сильнее сердце болело от того, каким образом он собирался использовать брата.

— Разве это самое странное из того, через что нам доводилось проходить? — спросил Дин.



Напряжённый, но готовый разговаривать.



— Да, — ответил Сэм. — Куда страннее.



Молчание. Всё молчание мира.



Сэм оглядел комнату — мятое покрывало на кровати, на которой он лежал, наволочки, не надетые правильно после того, как их последний раз выстирали, длинные, до пола, кое-как привязанные гардины. Обычная жизнь. На стене какая-то картина, автора он не узнал; дерево и изгородь, простая и изящная одновременно. Всё так, словно жизнь продолжается.



— Я так сильно тебя люблю, — произнес Сэм. — Всегда любил.



У Дина застыли плечи, и Сэм знал, что тот боится ответить, боится отпустить себя.



Его ответ заключался в том, что он упал на кровать рядом с Сэмом, задрал ему рубашку и ощупал рёбра. Осторожно, но внимательно провёл нежными пальцами вдоль костей, чуть касаясь кожи, потом нажал в области печени.

— Болит? — спросил он.

— Рёбра немного ноют, — ответил Сэм. — Думаю, упал на левый бок.

— Ничего не сломано, — изрёк Дин.



Сэм чертовски хорошо знал, что Дин убедился в этом ещё снаружи, до того, как Сэм очнулся. Это была настоящая проверка, рутинная медицинская проверка на месте получения травмы, которую всегда проводили… ну, на месте получения. Дин без комментариев продолжил пальпировать его живот, и его лицо выражало предельную сосредоточенность, ничего больше. Сэм стоически переносил это, пока Дин не приложил ухо к его груди, чтобы послушать дыхание.



Долгая минута растянулась на несколько, и Сэм опустил руку Дину на затылок. Ему хотелось запустить руку в слегка отросшие на шее волосы и кончиками пальцев теребить их, но он ждал. Любой контакт — это хорошо, это добрый знак. Маленькое прощение.



Дин поднял голову и посмотрел Сэму прямо в глаза, словно искал признаки сотрясения мозга. Сэм благоразумно ждал.



—|—



Он неловко двигался, выбираясь из машины. Они остановились в Роузвилле, в отеле под названием «Орхидейная сюита». На первом этаже, чтобы не нужно было ходить по лестницам.



Дин дал ему уснуть, но будил каждый час, и это стало так быстро раздражать, что Сэм пригрозил ему въебать, если Дин не оставит его в покое. Дин проигнорировал угрозы и предложил воды и адвил. Сэм знал: сколько бы разнообразных проклятий он ни обрушил на голову Дина, тот проснётся утром и не вспомнит о них. Это ежу понятно.



До него дошло, что вещь, о которой он скучал больше всего, — это молоко. Порошковая фигня — совсем не то. Сэм ел вместе с Дином сухие хлопья и не жаловался, только чтобы Дин видел, что он достаточно здоров, чтобы есть. Он получил нехилое сотрясение, раз потерял сознание, но значительных побочных эффектов не испытывал.



Ему хотелось спросить Дина, как они когда-нибудь умрут — падение, грипп, рак или тромб. Но даже ему было ясно, что спрашивать о таком — слишком ужасно, и он не решился озвучить свой вопрос.



— Мир на самом деле не кончился, — вместо этого сказал он.

Дин посмотрел на него, пережёвывая очередную горсть «Чириос».

— Как ты это понял, Тонто?

Сэм покачал головой.

— Всё осталось на месте, кроме людей. Всё идёт так, словно жизнь нормальна, за исключением человечества. В мире всё прекрасно, просто мы к такому не привыкли.



Дин поднял брови.



— Это лишь один из способов смотреть на это.

— Это единственный способ.



Дин пожал плечами.



— Похоже, мы последние из вымершего вида.



Сэм в изумлении покосился на него. Раньше до него это не доходило, словно было не взаправду, не как чувственная реальность. Такой вывод был очевиден, но разумом Сэм не мог объять эту мысль по-настоящему. По сравнению со всеми видами в списке исчезающей природы их было всего двое, и понять, чем всё закончится, было элементарно. Особенно если эти двое одного пола.



— Надо бы поставить пару знаков «Охота запрещена», — сказал Дин, хрустя «Чириос».

Он кинул один кусочек в Сэма.



— Как думаешь, какие-нибудь представители вымирающих видов догадывались, что они самые последние?

Сэм покачал головой.



—|—



Они оставались на месте два дня, пока Дин не убедился, что Сэм поправился… По крайней мере, физически. Поначалу Сэм удивлялся, что Дин так кроток. Но когда он добавил к уравнению страх, то всё встало на свои места.




13 октября



На вторую ночь пребывания здесь он обхватил брата, прижал голову к его подбородку, сплёл из рук и ног клетку, из которой было бы трудно исчезнуть.



Дин и не пытался.



—|—




14 октября



Найтс-Лэндинг в нескольких милях к западу попал в «шорт-лист» благодаря большому участку, постоянной проточной воде в виде ручьев и нескольким домам поновее, которые в случае нужды было легко приспособить под солнечную энергию. Не совсем подходящее место, ещё нет, но хороший запасной вариант.



Сэм вёл себя скованно, но это было не хуже того, к чему он привык, поэтому он не обращал внимания. Головная боль прошла, и Дин перестал будить его, когда попало, спрашивать, не мочится ли он кровью и тому подобную ерунду. Сэм достаточно ясно донёс до него мысль, что, если он станет истекать кровью из любого отверстия, то непременно поделится этой информацией. Дин напомнил ему, что он ведёт себя так, словно кровь у него идёт каждый месяц.

Сэм вздохнул и стал делать пометки.




15 октября



Сэм не придал значения тому факту, что минул ровно месяц с Момента Ноль. Они уже прошли долгий путь, но пока похвастаться было нечем. Они всё же пытались адаптироваться и решить самые трудные задачи. Может быть, в отношениях друг с другом им тоже придётся пройти долгий путь, но Сэм не был уверен, что и тут настанет повод похвастаться. Он не был уверен в том, что же, чёрт побери, он ищет.



Если он слишком крепко задумывался об этом, в нём снова вскипала паника.

Попытка вызвать Дина по рации в Эл Эй и отсутствие ответа — это было как повторение первого дня, когда на звонки не отвечал Бобби. Он снова и снова нажимал кнопку вызова, думая, что это просто ошибка, что Дин отложил рацию и занят поисками, что Дин случайно отключил её после последней переклички. Это быстро превратилось в «Дин лежит где-то под лестницей со сломанной шеей», а потом в «Он исчез туда же, куда и все». Сэму потребовалось время, после того, как всё прошло, чтобы осознать — не вероятность остаться совсем одному заставила его бегать по улицам, вопя от ужаса. А вероятность остаться в мире без Дина.



— Эй.



Сэм поднял голову. Дин не сводил взгляда с дороги, но всё его внимание было приковано к Сэму; каким-то образом Сэм всегда мог это чувствовать.

— Что такое? Я чувствую, ты что-то задумал.

— Ничего, — ответил Сэм. — Просто думаю, что делать дальше.

Если Дин и догадался, сколько смыслов было в этом выражении, то виду не подал.



Они снова ехали на запад, в сторону Стоктона. Погода держалась устойчивая, небольшая облачность без признаков дождя. По вечерам в воздухе уже чувствовались заморозки, но ничто не предвещало штормов или резкого наступления зимы.



— Ну так расскажи.



Сэм прочистил горло, снова улавливая запах Дина. В доме, где они ночевали, в мыло и шампунь что-то было добавлено, и всё пахло розами. Дин с раздражением ворчал, но Сэм помнил, как пахла антикварная лавка, и не нашёл в себе сил дразнить брата этим.



От Дина пахло розами и тёплой кожей, капелькой лосьона после бритья. Сэм не помнил, какой он на вкус, почти не с чем было сравнить, но мог себе представить.



«Почему мы всё ещё бреемся? Для чего это, чёрт возьми, нужно?» Сэм вспомнил, как Дин вопрошал это утром во время бритья и встретился с Сэмом взглядом в зеркале ванной. Сэм опирался о косяк, стоя всего в нескольких шагах. Сэм бросил бриться сразу после падения, зная, что это делает его старше. В своём отражении он замечал черты отца. Рано или поздно Дин захочет постричься, и Сэм гадал, позволит ли он ему это сделать или надо будет уговаривать. Он помнил Дина с прядями, падающими на глаза, когда тот учился в школе, с более длинными волосами на макушке и короткими на затылке, до того как он решил всё стричь коротко. Как отец.



— Сэм.

Сэм моргнул.

— А?

— Ты будешь отвечать или пялиться на меня?

Сэм провёл рукой по лицу в попытке собраться с мыслями. Он глянул на карты, пытаясь вспомнить, что, чёрт побери, он вообще собирался отвечать.

— Нашёл два места, которые стоит посмотреть, на восток от Стоктона. Два водоёма. Они довольно далеко от подножий холмов и больших городов, как раз то, что мы ищем. Эээ… Вудворд сначала. Потом Модесто, дальше к югу. Они достаточно велики, нам не придётся опасаться засухи.



Дин пробарабанил пальцами по рулю и кивнул.



— Если свернём на четвёртое за Фармингтоном, то Вудворд будет на Твенти Сикс Майлз Роуд, — сказал Сэм. — Надо обыскать всю местность, там наверняка найдётся то, что мы сможем использовать.



Вудвордский водоём был со всех сторон окружён полями. Они провели весь день, проверяя окрестности, заглядывая на фермы и в небольшие посёлки. Всё было застроено плотнее, чем они рассчитывали.



Сэм уселся на пень в конце подъездной дорожки на одной из последних ферм, которую они посетили за этот день. Он выглядел уставшим и чувствовал себя так, словно стоит ему закрыть глаза — и сплошные мили полей будут тянуться перед его мысленным взором.



— Пестициды, — произнёс он.

Дин открыл один глаз. Он валялся на траве возле пня.

— Что?

— Тут столько полей, я сомневаюсь, что в водоём и грунтовые воды не попало никаких стоков.

— А ты не думаешь, что мы уже пропитались всевозможными химикатами? — спросил Дин.

— Вот именно, — ответил Сэм.



Долгое время оба молчали.



— Всё равно хочу объявить конец рабочего дня, — сказал Дин. — Не думаю, что смогу стоять.

— Стоять за что?

— Да ни за что, а просто стоять, — отреагировал Дин. — Нам не хватает третьего, чтобы играть Балбесов, Сэм.



Сэм продолжил идеально копировать выражение лица Кёрли, ого-го, и тут же фыркнул, когда Дин зашёлся смехом. Он нажал нужную кнопку в нужное время, и Дин корчился от смеха, катаясь по траве и хохоча, пока Сэм не присоединился к нему.



Господи, смеяться — это было здорово. Просто замечательно.



Они остановились на ночь в «Бест Вестерн» в Оукдейле. Оукдейл был близко и не такой крупный, как Модесто. Дин придерживался пожелания Сэма по возможности сторониться больших городов. Он знал, что в их ситуации это самое безопасное.



Они выбрали третий этаж и обыскали отель, как обычно, держа оружие наготове. Прошли по этажу, открывая все двери, прислушиваясь к уже привычному треску включённых телевизоров и радио, оставленных на обычной громкости.



Дин снова выбрал угловой номер; потом они разгрузили машину. Возиться с приготовлением еды не хотелось, оба слишком устали, поэтому поискали суп и бакалею на кухне.



— Никогда больше не буду есть суп, — сказал Дин.

— Я уже говорил тебе, что через год-два их всё равно не останется, — ответил Сэм, изучая полки. — Придётся варить самим.

— Вон то возьми, — показал пальцем Дин. — Туда нужно просто добавить воды.

— Картофельное пюре? — спросил Сэм.

— Да, в коробке. Пошевеливайся, я умираю с голоду.

— Не командуй мной, — ответил Сэм, на самом деле не оскорбившись.

— А ты не будь такой медлительной сучкой, — сказал Дин. — Какое вино подходит к картофельному пюре?

— Пиво, — ответил Сэм.



Сэм нашёл к пюре замороженные овощи и пригрозил Дину телесными повреждениями, если тот откажется их есть. Дин ответил неприличными жестами, давая Сэму понять, что он думает на этот счет, но съел овощи без каких-либо комментариев. Потом немного посидели в баре, разложив на барной стойке свои карты. Передавая друг другу бутылку «Гленливета», они выбирали места следующих остановок и пытались сузить район поисков.

Около одиннадцати вечера они оставили карты на барной стойке. Дин запер парадную дверь и на всякий случай забаррикадировал её несколькими стульями.



Когда Дин вошел в комнату, Сэм, сидя на кровати, снимал ботинки. Сэм был настолько пьян, что пришлось упереться коленями в кровать в попытке снять левый ботинок. Он подумывал, не снять ли рубашку, но замер, удивившись, насколько близко к нему стоял Дин.



Он повернулся и оказался с Дином лицом к лицу, но при этом не было ничего, к чему Сэм привык, когда подобное происходило с ним в прошлом. Ни раздувающихся ноздрей, ни пристального взгляда, ни агрессии или команды. Просто Дин, почти вплотную, стоял, слегка наклонив голову, словно собирался положить её Сэму на плечо.



— Я не из тех, кто часто обнимается, — сказал он так тихо, что Сэму пришлось немного наклониться, чтобы расслышать.

Они стояли, почти прижимаясь друг к другу грудью, наклонив головы, и их дыхание смешивалось.

— Уверен, что ты это заметил, — продолжил Дин.

Сэм не двигался. Он слушал так внимательно, словно каждая клеточка в его теле отвечала за слух.

— Я никогда… не сделаю тебе ничего, — сказал Дин. — Говорить тебе глупости, двинуть время от времени, когда ты ведёшь себя, как придурок, — это да. Ты и я, вот и всё. Уверен, что это ты тоже заметил. — Он остановился и сделал движение, словно собирался отойти назад. Сэм неосознанно наклонился к нему, совсем чуть-чуть, так что стороннему наблюдателю, скорее всего, это было бы незаметно. — Ничто из случившегося мы не планировали, — сказал Дин. — Так что… это уже… я имею в виду, люди касаются друг друга. И вообще.



Сэм стоял, замерев, боясь отпугнуть Дина движением.



— Нет. Ничего странного, я имею в виду. Более странного. Если тебе нужно… эй, люди не проводят всю жизнь без контакта. Правильно? То-то же.

— Что ты хочешь сказать? — едва слышным шёпотом произнёс Сэм.



Дин почесал затылок.



— Без понятия.



Сэм обхватил голову Дина обеими руками — от подбородка до макушки — и, повернув к себе ближе, поцеловал его глубоким поцелуем.

Дин замер от неожиданности; возможно, больше из-за застарелой привычки сохранять внутренний контроль, чем из-за чего-то ещё, и Сэм положил руку ему на затылок, при этом прижимая бёдрами к стене. Это было гораздо лучше, чем он мог себе представить: правильное давление там, где надо, агрессия, дающая возможность поэкспериментировать с совершенно нового угла. С противоположным полом всегда приходилось сдерживаться, даже если он притворялся, что не делает этого; он всегда осознавал свой размер и силу. А сейчас, с Дином, это, наконец, перестало иметь значение. У него была возможность делать с Дином что угодно, — задирать кверху его голову, обхватывать её, откидывать назад, — не опасаясь, что сделает ему больно, наваливаться на него всем телом. Ему противостояло достаточно костно-мышечной структуры, чтобы легко выдержать его вес, отчего Сэм просто сходил с ума, с силой вжимаясь бёдрами в Дина и проталкивая свой язык в его рот.



Дин издал сдавленный вскрик, который звучал смесью страсти и отчаяния. В конце концов, они были два сапога пара.

Сэм никогда не предполагал, что они сделают это у стены, и согласия тут было примерно столько же, сколько и в первый раз. Здравый смысл возобладал в нём, и он собирался отодвинуться от брата, но тут Дин неожиданно стал целовать его в ответ. Господи, как же он целовался! Сэм вёл в поцелуе, но Дин завладел его ртом, его язык был везде — на зубах, на нёбе. Дин впивался пальцами ему в ребра, тёрся коленом между ног, обеспечивая сильный нажим, но Сэм хотел гораздо большего, чем просто потереться друг о друга.



У них было время, а у него — желание.



Он обхватил ногами бедро Дина, а руку перенёс с затылка на ширинку, пытаясь расстегнуть молнию джинсов. Неловкими пальцами он с трудом расстегнул пуговицу и дёрнул язычок молнии вниз. Когда Сэм обхватил твердеющий член, Дин замер и охнул, распахнув рот и откинув голову на стену.



Сэм жадно припал губами к открывшейся шее брата, не в силах удержаться от прикусывания тёплой, гладкой кожи, при этом он усилил хватку на члене, медленно кружа большим пальцем возле головки. Член Дина твердел от его прикосновений, сам Дин тяжело дышал Сэму в шею, напряженно застывший между стеной и Сэмом, словно впервые в жизни не зная, что ему делать.

Сэм снова стиснул бедро Дина ногами, предостерегая и напоминая, и у Дина дрожали руки, когда он нащупал ширинку Сэма. Сэм дал ему повозиться с молнией, прежде чем зафиксировал голову Дина для жёсткого поцелуя. Он спустил ниже их джинсы и трусы, потом обхватил оба члена одной ладонью. На этот раз Дин дышал так, словно вырывал из лёгких последний воздух, и Сэм дышал с ним в унисон.



Дин тёрся о Сэма, который дрочил им обоим, отрываясь, чтобы глотнуть воздуха, наконец прислонился лбом ко лбу Сэма и стал двигаться в одном ритме с ним. Дин гладил руками его затылок, плечи, хватался за рубашку. Сэм чувствовал головокружение и понял, что задерживает дыхание, когда вдохнул одновременно с Дином. Он не хотел, чтобы это заканчивалось, не хотел двигаться быстрее, но не мог ничего с собой поделать. Пот и смазка облегчали дрочку, и он кончил гораздо быстрее, чем собирался, когда Дин обхватил ладонями его задницу. Он потерял ритм, с трудом осознавая, что Дин будет делать дальше, но ему было достаточно; Сэм почувствовал, как Дин выплеснулся ему на руку, выстрелил спермой и выдохнул в лицо, кончая.

Сэм обессиленно прижался к Дину и склонил голову ему на плечо. Дин его не отстранял.



— Лучше себя чувствуешь? — наконец, едва дыша, спросил Дин.

В его тоне было достаточно юмора, чтобы подстегнуть Сэма.

— Да, — ответил он.

— Хорошо.



Последовала долгая пауза. Потом Дин добавил:

— Я тоже.



—|—




16 октября



Они проснулись от глухого «Бум!» об пол.



Сэм откатился в одну сторону, Дин — в другую, пистолеты с ночных столиков сразу оказались в крепких руках, глаза широко распахнулись в темноту. Братья не высовывались, распластавшись на полу по обе стороны кровати. Они чувствовали друг друга и размеры комнаты, густоту мрака снаружи, близость к двери и окнам.



Второй, более приглушенный, «Бум!» был хорошо слышен и так же хорошо чувствовался по сотрясению пола. Винчестеры решили, что это взрыв.

Дин встал первым, махнув Сэму, чтобы тот оставался на месте, зная, что снаружи достаточно света, чтобы его было видно, и, конечно, зная, что Сэм станет смотреть только на него.



Дин проверил окна. Ни из одного, ни из второго ничего не было видно.

— Бак с пропаном? — тихо спросил Сэм.

— Может быть, — ответил Дин. — Надо забраться повыше, посмотреть, где это происходит. Отсюда не могу сказать.



Они влезли в джинсы, чтобы было куда засунуть пистолеты, потом направились к верхним этажам. Доступ на крышу был закрыт, но они дошли до самого верха, взломали дверь одной из комнат и вышли на балкон.



Неяркие оранжевые отсветы раскрасили небо в нескольких милях на северо-западе. Это горел Стоктон. Наверное, они слышали взрывы на заправочной станции или на заводе по производству удобрений, которых в этом сельскохозяйственном краю должно быть немало.



Некоторое время они наблюдали открывшуюся картину.



— Думаешь, дойдёт сюда? — спросил Дин.

— Не знаю, понадобится много дней, чтобы всё прогорело, — ответил Сэм. — Но между нами и Стоктоном столько миль полей, что вряд ли огонь сможет добраться сюда.



Они всё равно собрали вещи и направились по темноте дальше на юг. Всего двадцать минут езды было до Уотерфорда, где они собирались продолжить поиски, когда рассветёт.



Сэм проверил часы. До восхода солнца оставалось часа два.

Они нашли заправку, и Дин наполнил бак, пока Сэм пошёл внутрь сварить кофе. Стеклянные кофейники уже давно высохли на невыключенных конфорках и все, кроме одного, растрескались. Он аккуратно прошёл по стеклу вглубь помещения и стал искать невредимый кофейник. Тому, который остался цел, Сэм не доверял. Он взял его и оглядел оставшиеся на дне хлопья спёкшегося, месячной давности кофе. Затем вынес его наружу и, размахнувшись, закинул как можно дальше. Кофейник улетел по дуге, на мгновение окрасившись красными и зелеными сполохами от вывески над дверью. Сэм услышал звук его падения на тротуар возле соседнего офиса — фирмы, предоставляющей складские услуги.



Дин посмотрел на Сэма поверх крыши машины, высоко подняв брови от удивления.

— Что ты делаешь?

— Не беспокойся, этот был без кофеина, — ответил Сэм. Он чувствовал, как в нём без всякой причины рождается смех, и во избежание снова зашёл внутрь, пока его не разобрало.



Он сварил кофе и выключил все ненужные конфорки. Возможно, пожар в Стоктоне начался именно так. У него возникло чувство, что им захочется остаться вблизи Уотерфорда.



Дин вошёл с по-прежнему приподнятой бровью, словно был всё ещё не уверен, не продолжит ли Сэм чем-нибудь швыряться. Дин вытащил банку «Маунтин-Дью» из холодильника, который шёл вдоль всей задней стены, потом прошёлся между стеллажами, внимательно изучая ассортимент. Сэм влез на прилавок, слегка поморщившись от боли в рёбрах и спине. Он смотрел на Дина, изучающего упаковку вяленого мяса.



Сэм размышлял над тем, надо ли чувствовать себя более неловко по поводу прошлой ночи или нет. Месяц назад? Да, возможно. Возможно, у него всегда было достаточно причин, достаточно зависимости, достаточно потребности раньше, но не окружающая обстановка сделала эти отношения… какими? Более разумными? Приемлемыми? Всё относительно?



Он усмехнулся над неумышленным каламбуром.

Дин покосился на него.

— Ты беспокоишь меня, Сэм.



Сэм пожал плечами.



— Как будто это новость, чёрт побери.



—|—



Солнце только всходило, когда они впервые увидели водохранилище Модесто.

Дин принял достаточно кофеина, чтобы вести себя раздражающе — подпевая старой кассете Deep Purple так, что Сэм уже думал пихнуть его под рёбра. Они и двух минут не проехали по Йосемитскому бульвару из Уотерфорда, как Дин принялся за поистине ужасную пародию на «Йосемитского Сэма», настолько далёкую от подражания голосу Мэла Бланка, что почти ничего нельзя было разобрать. «Ты лучшаа памалиииися, ты блахастыыый шалопаааай, йааа сичааас разнесу тибяаа на кусочкииии!»



Жемчужно-серый свет, стелющийся по воде, заставил Дина выключить радио и остановиться. Они выбрались из машины, глянули на кристально-чистое небо и вдохнули прохладный, пропитанный росой утренний воздух, от которого выступили слёзы. На берегу почти не было искусственного освещения, и в куполе небес мерцали над их головами поздние звёзды. Они стояли плечом к плечу, не двигаясь, не желая разбивать молчание, даже когда на востоке появились первые розовато-синие проблески зари. Впервые молчание казалось чем-то большим, чем похоронный звон. Здесь оно было благословением.



Когда первый солнечный луч прорвал линию горизонта, они покинули Йосемит по метко названной Водохранилищной дороге и направились на север, начиная ощущать размеры этой местности. К западу лежали несколько фермерских участков, но территория непосредственно перед ними была пустой, сухой и с этой стороны совершенно ровной. Посреди водоёма находился островок с парой рощиц, который по большей части всего на фут возвышался над поверхностью воды. Самая северная часть Водохранилищной дороги закончилась спустя полторы мили. Они снова вышли из машины, и Сэм сверился с картами.



— С восточной стороны дороги нет, — сказал он. — Только с южной.

Дин кивнул.

— Откуда хочешь начать?

— Да всё равно, — ответил Сэм. — Вся местность… на вид подходит. Разве нет? Очень подходит.

— Многое можно использовать, — сказал Дин.

— Основной район поисков — в южном и западном направлении, — произнес Сэм. — Тут есть уклон. Многие фермы к западу отсюда могут содержать всё, что нам нужно.



Дин снова кивнул. Он разглядывал высящиеся на востоке горы Сьерры, достаточно далёкие, чтобы не причинить им беспокойства, если начнутся лесные пожары. Чувство, теснящееся в груди и горле, было похоже на надежду, и у него сейчас не было сил отказаться от неё.



Они снова поехали на юг и покатили по Йосемиту. Напряжение, царившее в машине, больше напоминало воодушевление, чем что-либо ещё.



До полудня они осмотрели три маленькие фермы и четыре дома побольше, внимательно проверяя их на наличие того, что им нужно и что может понадобиться доделать. Две фермы могли находиться на полном самообеспечении, с независимым водоснабжением, а один из домов уже был оборудован под солнечную энергию — вся южная стена и часть крыши. Они пообедали в маленьком кафе чизбургерами, которые Сэм нашёл в морозильнике.



— Я хочу картошку фри, — сказал Дин.

— Я не буду возиться с глубокой сковородкой, Дин, — отреагировал Сэм.

— Ну, тогда я сделаю, — ответил Дин. — Я не ел картошку фри, считай, целый месяц.

— Масло в сковороде не меняли целый месяц, — Сэм стоял, сложив руки, в проёме кухонной двери и не давал Дину пройти внутрь.

— Я сменю масло, — сказал Дин. — Это легче, чем поменять масло в машине. Я работал в ресторане три месяца, когда учился в старшей школе, и знаю, что делать. Уйди, чёрт побери, с дороги.



Сэм вздохнул и ретировался.



— Если ты обожжёшься, я разозлюсь на тебя.

— Я давно живу в страхе перед твоей злобой, Сэм, — ответил Дин.



Картошка фри получилась хорошо. Сэм даже не осознавал, как соскучился по ней.



Где-то в районе часа они направились на юго-запад, к Хикману. Потом опять на север, к фруктовому саду у реки. Дом стоял в окружении лимонных и апельсиновых деревьев, вода из водоёма шла в дом и на орошение сада. Огород находился позади дома, солнечных панелей не было. Но вся южная стена была открытой, так что установить их будет несложно. Сэм сделал пометку в карте. Было ощущение, что они приблизились к чему-то, как будто стоит им заглянуть чуть дальше — и пазл сложится.



— Не слишком ли мы разборчивы? — спросил Сэм, когда они снова повернули на восток в паре миль от юго-западной оконечности водохранилища.

— Мне так не кажется, — ответил Дин.

— Это где-то совсем близко, — произнёс Сэм. — Где-то в этих местах.

— Ага.



Они оставались между водоёмом и рукотворным каналом, идущим на юг от Йосемита, проехав вдоль него до самого Уотерфорда. Не быть предельно внимательными на данном этапе было просто безумием. Ещё больше мелких ферм и частных владений, фруктовые сады, пара небольших фирм — всё стоило того, чтобы заглянуть и оценить. Когда около семи стало темнеть, они прервали поиски и вернулись обратно в Уотерфорд, рассудив, что было бы странно, не будь в Уотерфорде даже мотеля. Куда лучше, чем вламываться в дом, в гущу чужой жизни. Блинчики с беконом (опять!), и Дин поклялся, что скоро найдёт ферму со свежими яйцами.



Они отправились спать без разговоров.

Тут не было ничего неловкого. И это было более странно, чем те вещи, которые случились с ними и должны были сделать ситуацию неловкой.

Они слишком быстро уснули, чтобы заморачиваться.



—|—




17 октября



Восемь квадратных миль вокруг Полселла и Куперстауна, на юг от водохранилища. На юг до самого озера Терлок. На север до Крабтри-Роуд и настолько близко к восточной части водохранилища, насколько они могли подобраться. Всего семнадцать домов и шесть ферм. После трёх наконец пошёл дождь.



Дин был готов осесть.



— Любой подойдёт, — сказал он. — Просто… давай остановимся на чём-то. Ну ладно, хотя бы на зиму, а позже сможем подыскать что-то ещё. Я просто…

— Мы устали, — тихо ответил Сэм.



Дин вздохнул.



— Это не значит сдаться.

— Знаю. Давай просто сегодня закончим раньше. Мы достаточно много проехали.

— Куда…

— Обратно в Уотерфорд, — ответил Сэм. — Мне понравился этот городок.

Дин не стал спорить, но немного помедлил. Не было ни разочарования, ни нетерпения, просто полное изнеможение. Он даже не стал ничего есть.

Сэм немного послонялся по дому; дом был настолько невелик, что казалось, он даже не выходит из комнаты. Он сел в мягкое кресло в столовой и смотрел на дождь, думая, что если пойдёт в кровать, то у Дина не будет возможности отдохнуть. И не потому, что Сэм будет беспокойно ёрзать.

Было похоже на то, что часть его снова не спит, не только та часть, которая скучала об удовольствии, но та, которая скучала по Дину и всему, что связано с Дином. Часть его, которая внимательно наблюдала за братом, будучи подростком, и смущалась от этого, часть его, которая была доверенным лицом Дина и верным союзником в борьбе против родительского авторитета. Они жили с головокружительной скоростью те два года с тех пор, как он бросил колледж, проводя большую часть времени в страхе или в ожидании чего-то неизбежного.



Теперь всё это пропало.



В отсутствие остальных людей не осталось ничего, что отвлекало бы Сэма от восхищения человеком, который постоянно повторял: «Я сделаю для тебя что угодно».



Сэму хотелось узнать, как далеко простирается это что угодно. Он просто не хотел в процессе потерять Дина.




Ты не потеряешь меня.



Сэм никогда не хотел бы узнать, на что это похоже.

Когда они покончат с поисками, когда они, наконец, осядут, возможно, впервые за свою жизнь — не убегая, не охотясь и не принимая мгновенных решений о жизни и смерти, — когда они останутся в повседневной жизни, наедине друг с другом, как долго они смогут терпеть друг друга?




Ад для тебя, может, и был бы таким ― застрять со мной. Но в моём Аду тебя бы не было.



Дин имел в виду именно то, что сказал. Связь, которая держала их, шла гораздо глубже, чем отношения между братьями, между обычными людьми, и Сэм никогда не сомневался, что так будет всегда. Но в отсутствие финальной цели или отчаянной нужды защищать друг друга, в отсутствие угрозы, против которой нужно объединяться, что будет держать их вместе, кроме страха остаться в одиночестве?



Даже он понимал, когда слишком увлекается мудрствованиями. Сэм пошёл спать, и когда он вытянулся в кровати, Дин дотронулся до него, даже не просыпаясь, — запустил пальцы Сэму в волосы.




Я так сильно тебя люблю. Всегда любил.



Сэм тоже имел в виду именно то, что сказал.



—|—




18 октября



— Наверное, победят насекомые, как многие думали, — сказал Дин.

Дин оправился от каторги, которой стали бесконечные поиски дома. Он снова стал думать вслух. Сэм начинал ценить эту особенность по достоинству, так, как никогда раньше ему это даже в голову бы не пришло.

— Ну, по крайней мере, не тараканы, — ответил Сэм, заглядывая в свой кофе. Они открыли входную дверь в гостиную, впуская прохладный, влажный воздух с улицы. — Им нравится тепло. И мы долгое время держали их в тепле и подкармливали. Рано или поздно они сбегут в тропические страны. Если ещё не сбежали.

— Хорошо, — ответил Дин. — Ненавижу долбанных тараканов. — Он сделал паузу. — А крысы, они тоже?

— Угу, — сказал Сэм. — Они были тут из-за людей. А теперь их никто не кормит.

— Кошки их съедят, — произнес Дин. — Единственное, на что они годятся.

Сэм решил не уточнять, каких именно существ Дин имеет в виду.

— К тому моменту, как инопланетяне — настоящие инопланетяне — на самом деле приземлятся, или что-то ещё захочет обосноваться на Земле, всё уже пропадёт, — сказал Дин. — Книги, всё. Никто не узнает, что мы вообще были тут, если пройдёт достаточно времени. — Он так смело рассуждал об этом, но Сэм чуял подтекст, который слышал уже не раз и мог распознать немедленно: всё ради ничего.

— За исключением, может… Ну, пирамиды уже простояли пять тысяч лет, и ещё папирусы и прочая фигня в пустыне. Наскальная живопись. Это всё останется. А если нам повезёт, то и какой-нибудь романтический дамский романчик издательства Арлекин.

— Ну… каждая радио- или телепередача, когда-либо вышедшая в эфир, ушла в космос, — ответил Сэм. — Они будут идти вечно.

— Да, я знаю, — произнёс Дин. Когда Сэм одарил его удивлённым взглядом, Дин добавил: — Я умею читать, знаешь ли. Когда ты уехал в колледж, то оставил все свои чёртовы книги Карла Сагана, а он про это писал. Не все из его идей хорошо улеглись в моей голове, но кое-что понравилось. — Он сделал паузу, чтобы сменить позу, и немного сполз вниз в кресле, пытаясь выглядеть непринуждённо.

— Он был блестящим мыслителем, но не спихивал это на других, как делает большинство. Делало. Он не бегал и не пытался убедить всех и каждого, что прав во всём. Он просто хотел, чтобы человечество жило хорошо. Стало великим, так ведь?



Сэм долго не отвечал. Он разглядывал свои руки, потом, наконец, произнёс:

— Если вы хотите приготовить яблочный пирог с нуля…

—… вы должны сначала создать Вселенную, — закончил Дин. — Ага. Супер, Сэм, теперь мне хочется яблочного пирога!



Сэм улыбнулся.



— Могло быть хуже. Вместо того, чтобы исчезнуть…— сказал Дин, — … могло оказаться, что людей вообще не существовало. Но. Мы были здесь. Люди существовали. Это было, и никто не может этого отнять.

Сэм кивнул и с трудом удержался, чтобы не поднять взгляд. Дин имел в виду «Мама и папа были здесь, Джесс была здесь, Бобби был здесь». То, что случилось, имело значение. Их всех больше нет, но когда-то они были.



— Не хочу выходить под дождь, — сказал Сэм. — У нас есть время.

Дин пожал плечами.

— Что ты хочешь делать?

— Говорить с тобой о ерунде, в которой мы согласны и не согласны друг с другом до конца наших дней, — ответил Сэм.

Дин моргнул.

— Ты снова странный какой-то.

— Да, я такой.



Они посмотрели на DVD все три фильма «Час пик», от начала до конца, сидя на кровати с попкорном, приготовленным в микроволновке, и кучей жратвы, которую Дин припас на заправке. Сэму и в голову не приходило, что любовь Дина к Джеки Чану доходит до смешного.



— Ты хочешь выделывать такие же фортели, — произнёс Сэм.

— Ага. Пожарный, полицейский и каскадёр — вот кем я хотел стать в детстве.

— Ага, то есть спасать мир от нечисти было недостаточно.

Дин закатил глаза.

— Заткнись.

— Я видел, как ты делаешь более безумные вещи, чем Джеки Чан, — сказал Сэм. — Он практиковал всё это множество раз, ставил хореографию. А ты просто делал всё это от балды.



Дин перестал жевать горсть попкорна и повернулся, чтобы оглядеть Сэма с ног до головы.

— Ты в порядке?

— А что? Я просто пытаюсь объяснить тебе, — ответил Сэм.

— Свалившись с той крыши, ты ударился головой сильнее, чем я думал, — сказал Дин, снова поворачиваясь к экрану. Но странным образом он почувствовал себя польщённым.



Джеки Чан кунгфучил толпу плохих парней на яхте. Крису Такеру надирала задницу девица.



Отличный способ провести день.



—|—




19 октября



Дождь прекратился. Сэм вышел и снова проверил счётчики Гейгера. Они оставались на заднем сидении Импалы, чтобы сработать, если понадобится, во время езды. Но счётчики молчали. Сэм проверил жидкость в батареях; всё было в полном порядке. Он хотел, чтобы эта местность была безопасной и оставалась такой дальше. Сэм знал, что они находятся там, где нужно. Они просто ещё не нашли точное место.



— Может, мы слишком стараемся, — сказал Дин. — Может, всё проще, чем мы думаем. Мы ещё не всё изучили вокруг водохранилища. Осталась южная часть.



Из смеси, найденной в кладовой, и нескольких ягод замороженной голубики он приготовил маффины. Винчестеры сидели на ступенях у входной двери, запивая маффины кофе. Влажная прохлада осела в воздухе после дождя, но этого было мало, чтобы прогнать их с улицы.

— Вот и отлично, — сказал Сэм. Это всё, что он мог сделать, чтобы не протянуть руку и не схватить Дина за шею сзади, или, щелкнув по одной из азалий рядом с крыльцом, не растереть дождевую воду по его рубашке. Он бы сделал так — раньше. А теперь боялся, что этого будет недостаточно.

Он хотел поговорить об этом, но знал, что Дин уйдёт от разговора. Имеет право.



Они упаковали вещи в машину и отправились в путь, как делали всегда.

Братья вернулись на Водохранилищную дорогу и проехали точку отсчёта — дренажную трубу на перекрёстке, от которой они ездили к лежащим в стороне фермам. Ближе к водохранилищу нашлись кемпинги, лодочные пристани, магазинчик с товарами, которые могли пригодиться забывчивым туристам.



Когда они двинулись на восток, то по правую сторону потянулись фруктовые сады. С такого расстояния Сэм не мог сказать точно, что там росло, но можно было легко догадаться, что это, скорее всего, цитрусовые и авокадо.

Большую часть дня они провели, заглядывая в летние домики и кемпинги у воды, проверили небольшой рынок, навестили две маленькие фермы с фруктовыми садами. Апельсины, лимоны и авокадо, как Сэм и подозревал. На деревьях почти ничего не осталось — успели собрать хозяева или полакомились дикие звери.



Темнеть в этот день начало раньше, и это служило напоминанием, что до наступления зимы остаётся совсем немного. Она не будет суровой, но лучше успеть устроиться где-то согласно плану.

Дорога выпрямилась после длинного, с милю, изгиба, и среди поросших травой и обихоженных ландшафтными дизайнерами полосок стали появляться подъездные дорожки.



Дин замедлил ход, оглядываясь по сторонам. В конце немощёной дорожки стоял совершенно обычный почтовый ящик с поднятым флажком. Почта прибыла, но её никто уже не получит.



— Можно глянуть, что там, — сказал Сэм. — Всё остальное в округе мы уже осмотрели.



Они тронулись по дорожке, пока их взору не открылся дом — маленький, двухэтажный, беленый, с черепичной крышей и отдельно стоящим гаражом. Дом окружали деревья, но они росли, не соприкасаясь с ним и не затеняя. Перед домом раскинулся заросший палисадник. Главная дверь выходила на дорожку и находилась вровень с землёй. Трава на газоне побурела от недостатка влаги, но всё равно оставляла впечатление приличного газона среднего класса. Ни белого заборчика, ни детских качелей. Просто маленький, но приятный домик, с участком, достаточно большим, чтобы удовлетворить все их потребности, и довольно близко к водохранилищу, если им понадобится вода.

Винчестеры вышли из машины и приблизились. Никто не лаял и не выпрыгивал на них. Дверь была заперта. Внутри горел свет, видный из окон. Когда они стали обходить дом справа, то обнаружили боковой вход с небольшим крыльцом. Двор имел лёгкий уклон в эту сторону: просто маленький холмик, выходящий на широкое открытое пространство двора, идущего обратно к дороге. Отсюда был хорошо виден фруктовый сад. Вся южная часть крыши целиком была покрыта солнечными панелями.



Некоторое время братья стояли и молча смотрели на дом.

Сэм глянул через двор и подумал, насколько изолированным был этот дом… или, по крайней мере, выглядел так.



И тут его снова накрыло.



Все пропали, кроме него и Дина. Все, кого он когда-либо знал, все, о ком хоть раз слышал. Исчезли. Не так, словно их никогда и не существовало, но всё равно исчезли, и эта мысль была настолько невозможной и всепоглощающей, что он просто не мог охватить ее своим разумом, стоя и глядя с открытым ртом на дом, словно никогда ничего подобного не видел.



— Сэм.

Голос Дина прозвучал, как сквозь толщу воды. На мгновение Сэм подумал, что может упасть. Он сел на траву и ждал, пока не схлынет тошнота, не осознавая, что довёл себя до этого гипервентиляцией.

— Сэм!



К тому моменту, когда рука Дина очутилась у него на спине, Сэм уже ничего не соображал, кожа горела от переизбытка кислорода и адреналина, голова гудела от опустошающего сознания, что один из них рано или поздно умрёт, и кто-то останется совсем один. Последний на Земле.



Он чувствовал руку Дина на затылке, тот слегка прихватил его волосы, наклоняя голову вперёд и удерживая так, чтобы заставить Сэма зафиксировать голову между коленями. Дин бормотал «Всё хорошо, всё хорошо», и Сэм слышал это сквозь рёв в ушах.



Сознание прояснялось частями, наконец, он увидел, что почти лежит в траве, у Дина на коленях. Дин убаюкивал его, и это было бы нелепо, если бы Сэм не чувствовал, что это единственное, на что он может твёрдо опереться. Дин до побелевших костяшек вцепился в его куртку, словно пытался удержать их обоих от распада на кусочки.



— Всё нормально, — сказал Дин. — Всё нормально.



Сэм попытался поднять голову и не смог. Ей так удобно лежалось на плече у Дина.

— Сэм? Скажи что-нибудь.

— Что-нибудь.



Он почувствовал, как Дин вздохнул, наполовину с облегчением, наполовину с раздражением.

— Это было… Ты что-то увидел?

— Нет, — ответил Сэм. — Не было видения, ничего такого. Я в порядке. Просто… — он сделал долгий вдох, — … психанул.



Он почувствовал, что Дин кивает.



— Это обнимашки, знаешь, — сказал Сэм.



Дин снова издал недовольный возглас.

— Нет. Не то.



Они лежали в траве до тех пор, пока не стемнело. Сэм пошевелился первым, закоченев от холодной земли, и предложил Дину руку. Дин отбросил руку помощи и вскочил сам.



Они осмотрели террасу, обратив внимание на ступени и перила, оценили возраст, состояние и прочность. Половицы не скрипели и не продавливались, когда они поднялись по трём низким ступеням. Сэму хватило одного шага. Террасу с одной стороны слегка затеняла араукария, создавая ощущение укреплённого форта. Здесь было достаточно места для двух кресел, небольшого металлического столика и барбекю. Задняя дверь, покрашенная белой краской, была из крепкого дерева, с медной ручкой и цельным куском стекла, начинающимся от уровня груди. Занавески мешали увидеть, что внутри. Дверь была заперта, но Дину хватило минуты, чтобы открыть её. Задвижки не было.



Каменные плиты пола в приглушенных песочных тонах, мультимедийная система у стены справа, открытая дверь в ещё одну комнату слева. Встроенные светильники горели на минимуме, словно кто-то оставил такое освещение на ночь или выходя из дома утром. Гранитный камин был слева, за ним открывался вид на кухню с длинным, низким кухонным столом и висячими деревянными шкафчиками. Мебели было мало, но она была тщательно подобрана: виднелись кожаный диван цвета сливочного масла и такое же глубокое кресло. Фасадные окна справа от кресла были сделаны во всю высоту стены и выходили на дорогу, ведущую к водохранилищу.



Кафельный пол в кухне; у задней стенки, во всю её ширину, расположилась кладовая с раздвижными деревянными дверцами. Целые полки, заставленные сыпучими продуктами и консервами. Кухонные приборы в хорошем рабочем состоянии. Никто из братьев пока не хотел открывать холодильник, не сейчас. Дин скорее встретился бы лицом к лицу с ещё одним Вендиго, чем столкнулся с чем-то, разрастающимся в недрах холодильника.

Рядом с раковиной выстроились в ряд кошачьи миски, пустые. Кошка, скорее всего, отправилась восвояси, осознав, что в доме никого больше нет. Оставалось надеяться, что это была уличная кошка, которая теперь лакомится птичками и мышами где-то на воле.



Они прошли через кухню в некую совмещённую столово-гостиную зону, с окнами, выходящими на фруктовый сад. Покрытая ковровой дорожкой лестница уходила вверх, во тьму.



Они вернулись в кухню. На столе валялась вскрытая и невскрытая почта, и они не стали в неё заглядывать. Не хотелось узнавать, кто здесь жил.

Дверь между камином и мультимедийной системой вела в маленькую прачечную и ванную; другой вход привёл их в кабинет. Внутри у стены находилась большая морозилка. В центре на полу располагалась беговая дорожка. У дальней стены стоял письменный стол с факсом и телефоном, с бумагами, разбросанными в типичном рабочем беспорядке.



Винчестеры замерли, прислушиваясь. Потом Дин стал включать свет, чтобы повнимательнее изучить обстановку.

— Насколько старый? — спросил Сэм.

— Не больше пяти лет, — ответил Дин. — Электропроводка идёт от одного щитка, потому что свет не моргнул, когда я ковырялся тут в освещении. Надо посмотреть на трубы.

— Сначала второй этаж, — произнёс Сэм.



Сэм повернул выключатель внизу лестницы, и оба, без малейших колебаний, посмотрели вверх. Лестница была довольно узкой, со стенами по обе стороны: утилитарный и разумный подход, чтобы иметь ещё одну несущую стену. Обычный подход для страны с частыми землетрясениями. На правой стене висели семейные фотографии, и братья старательно обходили их взглядом.



В конце лестницы наверху оказались ванная и две спальни, одна прямо, другая направо. В хозяйскую спальню проход был через ванную. Большая двуспальная кровать, незастеленная, огромная гардеробная комната, световой люк в потолке. По полу была разбросана обувь — мужская и женская. Газета, кофейные чашки, плоский телевизор на низкой тумбе напротив кровати. Раздвинув шторы, Сэм получил прекрасный вид на водохранилище.



— Чудесно, — произнёс Дин.

Сэм кивнул.



Вторая спальня выглядела так, словно всегда была комнатой для гостей, а не комнатой уехавшего в колледж ребёнка или престарелого родителя. Было очевидно, что ею долгое время не пользовались. На стенах висели непонятные пейзажи в рамках.



Дин начал осмотр с ванной наверху, внимательно изучая пол вокруг унитаза и трубы под раковиной, потом похлопал стеклянной дверью в маленькой душевой кабине. Сэм смотрел на это молча, зная, что не всё выглядит очевидным. Дин не просто любопытствовал, хорошо ли работает канализация. Он искал признаки «сделай сам». То, что разрешение на канализационные работы было куплено, и городские власти подписали акт, не означало, что всё делали люди, понимающие в этом толк. Дин знал, что часто дома ремонтируются любителями, начитавшимися серий книжек про ремонт дома и насмотревшимися передач по телевизору. Он частенько с заметным смешком говорил о таких, и Сэм даже мысленно слышал интонацию этих его слов каждый раз, когда подобная книженция попадалась ему в библиотеке.

Дин постучал по кафелю в душе, ища слабые места. Потом оглядел потолок. Явно удовлетворённый увиденным, он направился к лестнице.



Другая ванная удостоилась такого же беглого осмотра, включавшего смыв туалета. Дин повернул краны в раковине, оценил напор воды. Он был хорошим, поэтому Дин закрыл краны и отправился на поиски водонагревателя. Тот оказался в шкафу в кабинете. Водонагреватель был прикреплён к стене и стоял на паллете. Дин скривил губы и осмотрел стены кабинета.



— Коробка прерывателя в кладовке, — сказал Сэм.

Предугадать действия Дина было легко.

Он тут же снова отправился на кухню, в кладовку, открыл металлическую дверцу и стал смотреть на прерыватели. Они были аккуратно подписаны, но его заботило не это. Он вытащил из кармана куртки свой ЭМП и направил на коробку. Прибор слегка побурчал, но не сильно: коробка не излучала больше энергии, чем это было необходимо. Дин убрал прибор и молча вышел из боковой двери.



— Мы можем закончить, когда будет светло, — сказал Сэм, следуя за ним во двор.



Дин отмахнулся, и Сэм со вздохом замолчал.

Они обошли дом, и нашли в пятидесяти футах к югу солнечную панель на собственном основании. Она выглядела, как некая странная скульптура, — четыре панели, направленные в небо, на бетонном пьедестале высотой семь футов. В сгущающейся темноте было трудно разглядеть, идёт ли выносная линия под землю.



— Где-то должен быть блок батарей, — сказал Дин. — На случай пасмурных дней. Собирать всю солнечную энергию и использовать, когда нет солнца, постоянно перезаряжать батареи. Поэтому во время дождя или если на всю ночь нужен свет, то его хватает. Чудненько.

— Солнечные поступления тут превосходные, — добавил Сэм. — Прохладно летом, тепло зимой, у них не так уж часто была нужда в этих батареях.

— В точку! — произнёс Дин. — Отличное обустройство. Осталось найти батареи. Мы сможем починить их или заменить, если возникнет проблема, а для этого надо увидеть, как это работает, когда всё в порядке.



Под деревьями позади дома нашелся большой металлический бак с рядами крупных чёрных пластиковых цилиндров, прикреплённых к нему пластиковыми трубами, огороженный для защиты от животных. Трубы шли в сторону дома и в двадцати футах от него уходили под землю.



Винчестеры долго пялились на эту конструкцию.



— Запас воды? — спросил Сэм.

— У Бобби такое было, — ответил Дин с лёгким изумлением в голосе. — Водоотвод от реки за его домом, помнишь? Я видел, когда мы были детьми. Это система фильтрации. Они забирают воду из водохранилища и очищают её тут. Угольные фильтры, песок или гравий, неважно. Дом совершенно не зависит от городского водопровода. Так что не имеет значения, что случится с электричеством, или дамбой, или чёртовыми городскими водопроводными системами. Здесь всё полностью автономно.

— Шорт-лист? — предложил Сэм.

— К чёрту, это то, что нам нужно. Ты так не думаешь? Чувак, посмотри вокруг.



На мгновение Сэм почувствовал странное удовольствие от того, что Дину понравился этот дом, хоть и не он нашёл его, и какого-то особенного личного расположения к этому кусочку собственности у него не было.



— Давай ещё раз взглянем на него утром, — сказал Сэм. — При свете дня. Убедимся, что ничего не пропустили.

— Ты мне на что-то намекаешь? — спросил Дин, разворачиваясь к нему лицом. — У тебя было видение или что-то такое, когда мы подъехали к дому, признавайся.

— Я издавал звуки и хватался за голову? — сказал Сэм. — Нет. Я тебе не вру, это было не видение. Я просто… не имеет значения.

— Сэм, — произнёс Дин с преувеличенным терпением в голосе, — тебе больше не с кем, кроме меня, разговаривать. Так что если ты собираешься падать с лестницы или кататься по газону из-за того, что тебе так не нравится это место, то скажи сейчас. Ты ведь уже свалился с крыши.

Сэм вздохнул.

— Тебе когда-нибудь приходило в голову, что я не привык думать о каком-то месте, как о доме? Я не жил на одном месте всё то время, пока учился в Стэнфорде, Дин. Мы с Джесс сняли квартиру на третьем курсе. Это как… не знаю. Как будто конец чего-то. Это не то чтобы плохо, но… это всё равно конец.

— Как будто ты не хотел странствовать всю жизнь, но, получив возможность остановиться, не знаешь, как это сделать, — ответил Дин.

Сэм в изумлении уставился на брата, с трудом различая его в темноте.

— О-о-о, — сказал Дин, перебирая пальцами в воздухе. — Инсайт. Вау, Сэм, ты — и не можешь себе представить? — затем он прошёл мимо Сэма к боковой двери, попутно еле заметно толкнув его в плечо.



Любой контакт был благом.



Из найденного в морозилке они выбрали свиные отбивные, просто потому, что в кладовке нашёлся яблочный соус. Дин разморозил отбивные в микроволновке, пока Сэм чистил картошку. Повозившись со стереосистемой, он саркастически фыркнул, и, глядя на коллекцию дисков, наконец, сумел выбрать сборник софт-рока. Он громко зарычал, когда зазвучали «Холл и Оутс».



Они поужинали в кухне под мягкие композиции Гэри Райта и Кристофера Кросса.

— Мы соберём свою коллекцию дисков, — сказал Сэм. — Может, я смогу познакомить тебя с чем-нибудь помимо классического рока.

— Ничего «помимо» не существует, — ответил Дин. — Мне не нужно ничего из твоих хит-парадов девчонок-хиппи.



Сэм уронил вилку.



— О господи, ты даже понятия не имеешь, чёрт побери, что я вообще люблю слушать. Ты даже не знаешь, что такое эти хит-парады.

— Я знаю достаточно, — сказал Дин. — Я случайно повернул ручку настройки на радио не в ту сторону и попал прямо на дерьмо Бритни Спирс. И ещё Fall Down Boy или как его там.



Сэм покачал головой и вернулся к еде.



— Нам надо будет поговорить.



Они сняли с кроватей одеяла и расстелили их на полу в столовой, чтобы устроиться на ночь. Спать в чужой постели им не хотелось. Они ночевали в миллионе мотелей по всей стране, но те кровати никогда не принадлежали никому конкретно; а в этом доме всё было выбрано конкретными людьми для конкретных людей, которые ни за что не оставили бы эти вещи, будь у них выбор. Это выглядело как проявление неуважения, как кража у мёртвых, независимо от того, умерли те хозяева или нет.



Сэм завернул их обоих в верхнее одеяло, прижимаясь к груди Дина, даже не взглянув, проявляет тот сопротивление или нет. Он подоткнул одеяла, как в ту давнюю ночь, когда Дин сильно замёрз и не мог уснуть, прижался грудью к Диновой спине и коленями к его ногам, слушая, как брат дышит. Дин не был похож на безвольную куклу, но и возмущаться не стал, так что Сэм воспринял это, как хороший знак, и закрыл глаза.



—|—



Сэм не был уверен, что слышал какой-то звук, или Дин пошевелился во сне, но открыл глаза и стал внимательно прислушиваться к тому самому безмолвию, от которого стучало у него в ушах уже целый месяц.

Дин поднял голову и приподнялся на локтях. Они не обменялись ни взглядом, ни словом, им это было не нужно. Оба смотрели в окно, в котором промелькнула какая-то тень.



Сэм выпрямился и выпутался из одеял; Дин перекатился набок и оставался на полу, все действия были экономными и быстрыми, без единого звука. С пистолетом в руке Сэм подошёл к окну и встал сбоку; Дин, низко сгорбившись, пошёл в коридор. Сэм продолжал наблюдать за движениями во дворе, а Дин оставался под окнами в кухне, глядя, не собирается ли

нечто подойти поближе к дверям.



Несколько минут они ждали, слушая и наблюдая, и когда ничего не материализовалось, Сэм присоединился к Дину у главной двери. Они обменялись взглядами, потом Дин медленно открыл замки и повернул ручку, ожидая момента, когда можно будет открыть дверь, не опасаясь наткнуться на нечто прямо по другую сторону косяка.



Он приоткрыл щёлку, впуская более холодный воздух снаружи, и вслушался, в ожидании движения. Когда ничего не произошло, открыл дверь шире и замер. Сэм увидел всплеск удивления в его глазах, прежде чем Дин распахнул дверь настежь.



Во дворе стояла лошадь тёмно-пегой масти и пощипывала травку.

Сэм издал радостный возглас облегчения. Лошадь не обращала на них никакого внимания.

— Сэм, вот пони, о котором ты всегда мечтал. Он весь твой, — произнёс Дин и слегка наклонился вперёд. — Ага. Это парень.

— Что нам делать с конем? — спросил Сэм.

— Объезжать самые удалённые уголки фермы, чтобы не жечь бензин, — сказал Дин. — Загонять кур. Заплетать ему хвост и рассказывать все твои самые заветные девичьи мечты. Черт, мне всё равно. Я иду обратно спать.



Он отошёл от двери и направился вглубь дома.



Сэм какое-то время наблюдал за жующим конем. Он пощёлкал языком, животное пошевелило ушами, но не оторвалось от своего занятия.

Сэм покачал головой, закрыл дверь и вернулся в постель.



—|—




20 октября



— Не хочу отсюда уезжать, — сказал Сэм.

Дин кивнул.

— Хорошо.



Сэм застал Дина врасплох, сонным и только наполовину проснувшимся. Всклокоченные волосы и сонные глаза, весь какой-то мягкий, без острых углов. Они лежали на одеялах, лицом друг к другу, глядя, как неспешно наступает рассвет, и Сэму хотелось иметь возможность разглядывать брата, сколько душе угодно, не получая обвинений в собственной странности. Прикоснуться он не решался — пока не решался.



— Ты тоже?

Дин снова кивнул и моргнул.

— Ага. Такое чувство… не знаю.

— Как дома, — ответил Сэм.



В этот раз Дин не кивнул, но Сэм видел, как дёрнулся его кадык, уловил быстрый взгляд в сторону. Он вспомнил, как вечность назад отец говорил: «Хочу, чтобы у Дина был дом», и почувствовал тогда взгляд Дина. Они были домом друг для друга; хоть так.



Дин надолго закрыл глаза.



— Если собираемся въезжать, то надо много всего сделать.

— Кровать, — сказал Сэм.

— И ещё мебель, постельное бельё, полотенца и всё такое, — ответил Дин. — Если оно будет нашим, то нашим должно быть всё.



Сэм чуть улыбнулся.



— Хорошо. И запасы надо пополнить.

— Найди себе хобби, — сказал Дин. — Вязание, например.

— Хочешь, чтобы я связал тебе шарф? — спросил Сэм.

— Да.



—|—



Они вернулись в Уотерфорд и огляделись. Один супермаркет, несколько маленьких одёжных лавок, ни одного магазина мебели.

Тогда они направились на запад в Модесто и, обнаружив, что город ещё стоит, занялись шоппингом.



Заменить матрас в хозяйской спальне легче, чем всю кровать, так что это оказалось плёвым делом; найти грузовик, чтобы начать грузить в него вещи, — тоже несложно. Они наткнулись на прокат автомобилей и взяли ключи от одного из грузовиков средних размеров.



Первым же попавшимся универсальным магазином оказался Macy’s.



Дин мысленно прокрутил свою жизнь назад и понял, что ни разу не был в таком магазине раньше.



Пополнить товары первой необходимости было просто, они делали это постоянно — в бакалейных лавках, магазинчиках на заправках или в Goodwill, брали носки, футболки и джинсы. Им вряд ли понадобится что-то большее. Им ведь нужно что-то удобное. То, что они могли сейчас позволить себе упаковаться в ненужную роскошь по последней моде, ничего для них не значило. Это была не их жизнь.



Они заменили куртки и взяли по лишней паре ботинок, ожидая, что сейчас кто-нибудь выбежит к ним с криками.

Дин дважды напомнил Сэму, что это не мародёрство и не воровство, раз всё добро больше никому не принадлежит.

Дин сделал вид, что не замечает, как Сэм продолжает пялиться на него так, словно собирается с ним что-то сделать.



— Хочешь оставить посуду? — спросил Сэм. — Можем просто перемыть её.

— Нет, — ответил Дин. — Она чужая.

— Ладно, но тогда придётся выбрать посуду и столовые приборы. Вместе.

Дин нахмурился.

— Ты предпочитаешь это так формулировать, ага.

— Просто констатирую факты.

— Не собираюсь выбирать рисуночки, — ответил Дин. — Понятно тебе?



Они выбрали набор «Фиеста» — сочетание бордового и синего цветов, потому что он не был девчачьим, и им удалось сойтись на цветовой гамме. Отчасти. Сэм пытался объяснить, что цвета эти называются «киноварь» и «кобальт», но Дин ответил, что для людей с нормальным уровнем тестостерона в крови это просто «красный» и «синий».



Дин выбрал полотенца, огромные, пушистые и дорогие — в те времена, когда деньги ещё что-то стоили. Он подобрал два сочетающихся оттенка синего, а Сэм никак не отреагировал, просто захватил кухонные полотенца подходящей расцветки.



— Шёлковые простыни, — произнес Дин, оглядываясь вокруг.

— Их трудно стирать, — ответил Сэм. — И на них не так уж тепло.

— Ты и так всё время прижимаешься ко мне. Мальчик-печка. Больше для тепла нам ничего не нужно.



Сэм уставился на него. Дин встретил немного косящий, лисий взгляд Сэма, чуть прищуренный, предупреждающий. И отвёл глаза.

— Ты хорошо смотришься на шёлке, — произнес Сэм.



Дин старательно избегал его взгляда. В голосе Сэма слышался вызов, что-то подстрекающее, возбуждающее.



Когда между ними что-то происходило нечаянно, всё было отлично. Но если это происходило намеренно, Дин чувствовал потребность упрямиться.



Кладя полотенце в одну из тележек, которые они наполняли вещами, Дин спиной ощущал взгляд Сэма. Пуховые одеяла. Дин больше не собирался жить без них, никогда.

— Нужны подушки, — сказал Дин. — Штук двадцать. Потому что ты Скрудж Подушковый, вот ты кто.

— Собираешься меня игнорировать?

— Ты собираешься заниматься здесь делом или нет? — произнёс Дин, продолжая стоять к нему спиной.



Сэм подошёл ближе и толкнул вперёд тележку, которая врезалась в манекен.

Дин бросил на него взгляд.

— Сэм, что с тобой, чёрт побери, происходит?

— Ты хочешь знать, что со мной? — спросил Сэм, широко разводя руками и подходя ещё ближе. — В самом деле, Дин? Отлично. Я тебе расскажу. Моя проблема в том, что я продолжаю всё время думать о шёлковых простынях в «Белладжио», и о том, что я на самом деле хочу тебя трахнуть на них. Как тебе это?



Глаза Дина стали огромными.



— Ты это хотел услышать? — спросил Сэм.

Дин продолжал таращиться. Он выглядел настолько шокированным, что Сэм подумал — брат собирается его ударить.

— Ты продолжаешь делать вид, что со мной этого не происходит, — сказал Сэм, понижая голос. — Ты продолжаешь жить дальше, как ни в чём не бывало, не заводишь об этом разговор, поэтому я просто не знаю, как много ты хочешь, ты просто уходишь от ответа.

— Что за…



Сэм отвернулся и пошёл. Разговаривать после такого было невозможно; он чувствовал себя совершенно глупо. Никогда не получалось нормально, вообще никогда, и всякий раз, вот так давя на Дина, он опять пугал, или злил его, или…



У руки, схватившей его сзади за куртку, явно были серьёзные намерения; она держала его с силой, которую он помнил с самого детства, то есть с того последнего раза, когда кто-то ещё мог успешно схватить его и с силой развернуть к себе. Он пошатнулся, едва сохранив равновесие, а потом в этом пропала необходимость, ибо Дин припёр его спиной к стеллажу, — с усилием, меньшим, чем требовалось Сэму, чтобы бодриться.



— Что-то сложно стало заканчивать грёбанные фразы в твоем присутствии, — зарычал Дин. — Позволить тебе, да? Что ещё я должен сделать? — Его голос поднялся до крика, и он встряхнул Сэма, держа за шиворот рубашки. — Тебе решать. Я не собираюсь… Я не должен. Чёрт побери. Я уже сказал тебе, что в этих делах не мастак. — Он отпустил руки, но не отодвинулся, глядя бешеными глазами.

— Никто тебя не просил меня защищать, — сказал Сэм. Ему хотелось ударить Дина за то, что тот ведёт себя так по-идиотски. Сэму не хватало воздуха, словно он весь вышел из этого магазина, как из надувного бассейна.

— Никто и не должен, — ответил Дин. — Господи, ты временами… такой, чёрт возьми, тупой.



Сэм решительно сократил дистанцию, нависая широкими плечами, и схватил Дина за шею сзади, рванув его на себя и впившись ртом в губы. Этому невозможно сопротивляться.



Дин в конце концов приоткрыл рот, то ли не в состоянии противиться, то ли ожидая этого. Сэма не интересовала причина, раз Дин не был против.

Сэм захлебнулся словами, которые рвались из него совершенно бездумно.



— Хочу тебя, — произнёс он в уголок Динова рта. — Не потому, что ты всё, что у меня осталось. Конечно, всё, просто…

— Сэм, — прошептал Дин.

— Туда, — ответил Сэм. — Пошли, Дин.

— Ты не…

— Выеби меня, — сказал Сэм, кусая Дина в ключицу, запечатывая идею, выжигая её прямо на теле.



Дин издал низкий звук, словно подавившись.



— Сэм.

— Пожалуйста, — шептал Сэм, обхватывая ладонями лицо Дина, проводя пальцами по его подбородку, снова и снова. — Пожалуйста. Я хочу этого, хочу нас.



Дин выглядел таким измученным, таким страдающим, что Сэм почти готов был пожалеть его, почти решил отступить, но не смог.

— Хочу сейчас, — прошептал он.

— У меня нет…

— Плевать.



Всё ещё пытается защищать его.

Именно Сэм раздел Дина. В основном потому, что Дин недостаточно быстро двигался, а энергии Сэма хватало на двоих. Он слышал, как участилось дыхание Дина, и понял, что Дин в его руках, что нужно просто подтолкнуть, и Дин сделает всё, чего ему хочется. Если это единственный путь, он пройдёт его. Сэм стряхнул свою футболку через голову и сразу положил руки Дину на плечи и грудь, чтобы не терять контакта. Рты слились вместе, Дин пытался вдохнуть в него спокойствие, дрожа от усилия.



Сэм нащупал лосьон для рук на близлежащей витрине




(розы, твою мать, опять это розы)



и быстро сунул в руки Дину.



— Чёрт побери, да… ты знаешь об этом больше меня, я точно знаю, просто…

— Я тоже никогда не делал этого раньше, — сказал Дин. — Неважно. Кончай болтать, Сэм.



Сэм кончил. Он не сопротивлялся, когда Дин направил его прямо к ближайшей демо-кровати, держа руку внизу живота; он даже не вздрогнул, когда Дин провел скользкими, нежными пальцами вокруг его входа, тепло и страстно, но совсем не грубо — это большой палец упирался в точку под мошонкой. Сэм хотел спросить, как, чёрт побери, Дин этому научился, как он вычислил это, но не хотел никакого промедления, ему нужно было продолжение, прямо сейчас. Дин работал пальцем — осторожно, но со знанием дела, и у Сэма не было времени, чтобы передумать или испугаться, всё уже происходило, и, раз уж он сам на это согласился, ему хотелось всё сильнее. Последняя новость, последняя тайна, которую он мог разделить с Дином и не прятать ни от кого на свете. Дин уже сгибал в нём свои грубые, мозолистые пальцы, и Сэм сползал ниже, чтобы взять больше, чёрт побери, от того, что мог. Тело двигалось само, не спрашивая никакого разрешения, кроме «Ещё» и «Сделай так снова». Дин скрестил пальцы внутри, а дискомфорт и чувствительность только усиливали желание подчиняться, и Сэм услышал, как из его собственного горла вырвался стон. Он был в ужасе, что успеет кончить ещё до того, как что-либо случится, потому что взвинчен до предела, и всплеск адреналина никак не помогал ему держать себя в руках.



В центре отдела постельных принадлежностей Macy’s.



— Полегче, — сказал Дин, успокаивающим и одновременно соблазняющим тоном, свободной рукой нежно проводя вдоль бедра Сэма, кожа к коже, и, наконец, Сэма понесло. Дин наклонился и лизнул тазовую косточку, обвёл языком, выдохнул, потом провел губами вдоль внутренней стороны бедра, добавив при этом третий палец, и Сэм в отчаянии выгнулся на кровати.

— Перестань меня дразнить, чёрт возьми, или я тебя убью! — крикнул Сэм, и на какое-то мгновение Дин поверил в угрозу.



Голос Дина слышался в районе живота, в опасной близости от члена, и Сэм замер.



— Если бы я дразнил, — произнёс Дин, — то ты, Сэм, сейчас плакал и умолял бы меня. Так и быть, в следующий раз. — Он снова ввёл пальцы, и Сэм дёрнулся всем телом, а когда пальцы исчезли, был потрясён ощущением пустоты. Он по-прежнему лежал с закрытыми глазами, стараясь сосредоточиться на своих чувствах и не разбить зародившееся ощущение.



Когда давление вернулось, он понял, что прелюдия закончилась.

Было неприятно, но не настолько, чтобы назвать это болью. Сэма поразило, что он может чувствовать все оттенки, а не только жжение, от того, что его растягивает член; он впился пальцами в простыню, осознав, что чувствует каждый дюйм, и Дин — это не только присутствие сверху разгорячённой кожи, Дин — внутри него.



— Открой глаза, — приказал Дин натянутым тоном.



Поначалу Сэм не был уверен, что сможет это сделать. Потом не мог поверить в то, что жил раньше без образа вот такого, незнакомого Дина, с расширенными зрачками, насторожённого, напряжённого, как струна, но не для борьбы за свою жизнь, а для чего-то другого. Хищник, пленник, его.



Я сделал это.



Единственно правильным сейчас было скрестить лодыжки у Дина за спиной и, взглянув в лицо брата, Сэм убедился, что тот думает так же.

— Ты собираешься трахать меня, — спросил Сэм, стараясь спрятать отчаянную мольбу, — или тебе нужна диаграмма?



Дин, держа руки на груди Сэма, наклонился, прижимая его член к животу. Сэм чувствовал давление сразу в стольких местах, что требовалось нешуточное усилие воли, чтобы не закатить глаза.

— Будешь нести чепуху, я переверну тебя и отымею раком, как последнюю шлюху.



Дин точно знал, что делает, и его выбор слов, и тон голоса — низкий, грязный, грех пополам с благословением, — это было слишком, чтобы отказаться.



В ответ на эти слова Сэм дотянулся и обхватил бёдра Дина сзади, впиваясь ногтями и дёргая его на себя, в отчаянной попытке забрать себе всё полностью. Дин поддал бёдрами вперёд и вверх, и Сэм всем телом ощутил эти излом и надежду, как хорошо было бы, если бы ещё немножко…

Дин грубо схватил Сэма за ноги и выдохнул ему в ключицу, начав вбиваться длинными, сильными толчками. Сэма потрясло до основания. Не может быть так хорошо в первый раз, не может быть, чтобы Дин знал все его…



— Дыши, — произнёс Дин едва узнаваемым голосом.



Сэм сделал вдох на следующем толчке, и кислород ещё больше усилил ощущения, всё стало яснее и резче, пришпоривающие пятки заставляли Дина невольно вращать бёдрами, по ходу туда и обратно, совершенно бессознательно. Сэм так крепко держал Дина за запястья, что на коже оставались полукружья от ногтей, но он ничего не мог с собой поделать. Хотя Дин тут же выпутался и схватил его за руки, заведя их вверх и пришпилив к кровати. Лёжа сверху, прижимаясь потным телом, Дин упирался лбом в подбородок Сэму и был весь, как сгусток мышц и силы.

Вряд ли Винчестеры собирались держаться долго; это было слишком ново для них, слишком сильно, слишком тесно, но Сэму было плевать. Всплески острого удовольствия прокатывались по позвоночнику, по задней части коленей, в сгибах локтей, как обещание большего. Винчестеры собирались к этому привыкнуть, рано или поздно, собирались прожить достаточно долго, чтобы насладиться сполна. Более чем достаточно.



Сэм высвободил руки и скользнул ниже, чтобы обвить ногами талию Дина и прижаться так, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом Дина, потом обхватил его голову обеими руками и впился в губы. Дин запустил руку в волосы Сэма, другой скользнул между их телами, скользкими пальцами крепко обхватил его член. И тут они стали просто взрывом грубой силы, напитанной жаждой обладания. Сэм изо всех сил выгибался вверх, а Дин — прижимался вниз. Сэм, кончая, впился зубами в плечо Дина, желая не причинить боль, а утвердить свое право на собственность. Рык боли, который издал Дин, стоил этого, и, забившись в судорогах, он почувствовал, что Дин изливается внутри него.



Мой.



Сэм долго приходил в себя, переводил дух, чувствуя тепло Дина сверху, и старался удержаться, чтобы не подмять его под себя.



— Я знал, что ты любишь кусаться, — сказал Дин. — Хорошо было.

— Хочешь приз?

— Уже получил.



Сэм хотелось рассмеяться, но получилось выдавить лишь резкий выдох.

Когда Дин пошевелился, чтобы слезть с него, Сэм понял, что причина в слишком тесном контакте, всё произошло слишком быстро, и лежать вот так вместе — это почти как сюсюкаться. Он вздрогнул от шока, когда Дин отодвинулся.

— Ты в порядке? — спросил Дин.

— Ага. Господи, да, — ответил Сэм. До того, как Дин смог вставить что-то ещё, он продолжил: — А ты?



Дин сел на краю кровати, слегка отвернувшись. Сэму хорошо были видны следы собственных зубов на его плече, и он почувствовал лёгкий укол, смесь вины и возбуждения.



— Мне нельзя хотеть этого, — ответил Дин. Прежде чем Сэм смог что-то сказать, он добавил: — Но я хочу. Тебя. Неправильную, яркую, лучшую — каждую частичку тебя, Сэм. В порядке? Да мы в порядке, как никогда. Не знаю. Какой ты чёртов лакмусовый тест используешь?



Сэм перекатился набок, слегка свернулся — в паре дюймов от голой спины Дина. Он собирался прожить этот момент всеми возможными способами, и это было хорошо.



Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы смысл слов, наконец, дошёл до головы. Дин не сказал «Нам нельзя», он сказал «Мне нельзя, но я хочу».

Когда он схватил Дина и рванул его на себя, обхватывая в такое лёгкое, полушутливое объятие, Дин недовольно вскрикнул, но больше никак не выразил протест.



Может быть, Дину и не так уж сильно не нравилось, когда Сэм его тискает.



—|—



Запах роз теперь всегда будет вызывать у Сэма стояк.



—|—



Винчестеры молча разгрузили грузовик и оставили всё в кабинете, пока собирали в коробки вещи из дома, принадлежавшие чужим людям. Фотографии, безделушки, одежду; постельное бельё, полотенца, посуду, прочий хлам. Всё это было отнесено в грузовик. Уже стемнело, когда они закончили.



— С каких пор ты ходишь без презервативов? — спросил Сэм.



Дин посмотрел на него, как на умалишённого. Он развёл руками и сделал такой жест, словно обхватывал весь мир. Потом пошёл запереть грузовик. Сэм сидел у дорожки, на краю бетонной поилки для птиц, и наблюдал за братом.

— Ты всегда вёл себя, как чёртов ковбой, но я знаю, что ты был осторожен, — произнёс Сэм.

— Как тебе такая погодка, — отреагировал Дин.

— Я к тому, что даже если у тебя что-то есть, это не имеет значения.



Дин замер.



— Я дам тебе всё, что хочешь, если ты замолчишь, — сказал он.



Сэм поцокал языком. Потом понизил голос и спросил:

— Всё-всё?



Дин выпрямился, откинув назад голову, и воздел руки к небу в бессловесной мольбе о помощи к кому-нибудь, к чему-нибудь.

— Я к тому, что если ты подхватил что-то, с чем антибиотики не справятся, то это и у меня теперь будет.

— Это многое объясняет, — бросил Дин, не оборачиваясь. Потом со вздохом упёрся руками в бока.

— Конечно, — ответил Сэм. — Это не гонка до финишной черты или что-то в этом роде, но я всё равно не дам тебе вырваться далеко вперёд.

— Теперь мы будем говорить о смерти, — сказал Дин раздражённым тоном.— Я старше.

— Четыре года не имеют никакого значения, — ответил Сэм.

— Мне хватило того, что я не стал последним человеком на земле, — начал Дин. — Ни за что я не останусь, чтобы узнать, каково жить без тебя. Даже если все свалятся обратно в то мгновение, когда ты умрёшь, Сэм, это не будет иметь никакого значения. Так что заткнись на эту тему.



Дин постепенно терял свой тщательно выстроенный имидж крутого чувака. Или он перестал заботиться о сохранении этого имиджа перед Сэмом. В любом случае, Сэм был этому рад.



— А оставить меня одного — это нормально, ага, — сказал Сэм, стараясь сохранять нейтральный тон.



Дин подошёл к нему с серьёзным лицом, и Сэм почувствовал, что находится в выгодном положении, в котором сможет принять любой удар, но удара не последовало. Дин, когда его захлёстывали эмоции, всё ещё был чертовски непредсказуем.



Сэм вдруг почувствовал, что ему это нравится. И на этот раз он даже не пытался объяснить себе, почему.



Дин выставил палец в миллиметре от его носа и сказал:

— Не кради мои слова. И перестань раздувать слона из мухи, на которую мы всё равно никак повлиять не можем. Иди в дом, если собираешься вести себя, как девчонка.



Сэм сложил руки на груди.

— В следующий раз то, чем ты будешь тыкать мне в лицо, окажется у меня во рту, — произнёс он с ухмылкой.

Дин отдёрнул руку и покраснел, было заметно, как он стиснул челюсти.

— Ты…

— Не надо делать вид, что ты до сих пор приглядываешь за мной, — сказал Сэм. — Здесь только ты и я, и никто за нами не охотится, некого больше спасать. Даже нас самих! Понятно? Просто надо решить, что мы будем делать всю оставшуюся жизнь. Нашу жизнь. Перестань пытаться спасти меня от какой-то воображаемой угрозы.



Дин подошёл ближе, достаточно близко, чтобы встать между ног Сэма, достаточно близко, чтобы их лица почти соприкасались, а взгляд было невозможно сфокусировать, и Сэм затаил дыхание. Он почуял от Дина свой собственный запах, и это подействовало на него сильнее, чем близкое присутствие брата.



— Не стоит недооценивать то, что я готов сделать, чтобы сохранить тебя в целости и сохранности, — прошептал Дин. — Никогда.

Он отвернулся и пошёл обратно к машине.



Сэм смотрел Дину в спину и не знал, что хуже: то, что Дину больше не на чем выместить свою агрессию, или то, что для этого есть он, Сэм.



—|—




21 октября



Когда на следующее утро Сэм впервые отсасывал Дину, получилось неловко и грязно, но Дин всё равно, перед тем, как кончить, выкрикнул имя Сэма, как мантру, и вовсе не для того, чтобы предупредить его. «Сэм, Сэмми, о господи, Сэм».



Хоть он и решил, будто отсасывать парням не доставляет ему особого удовольствия, до Сэма дошло, что он готов сделать что угодно, лишь бы заставить Дина совершенно потерять рассудок.



—|—



Если бы они не говорили об этом, а просто дали событиям случаться, всё было бы в десять раз проще. Даже Сэм это признал. Говорить об этом стоило, но облекать в слова происходящее значило описывать и давать этому определения. А было бы лучше, если бы всё оставалось на уровне эмоций.

Вместо этого они говорили об обычных вещах, которые им по-прежнему были нужны.



Они построили возле гаража маленький курятник и обнесли сеткой, тщательно вкопав её в землю, чтобы нельзя было подрыть.



Два дня ушло на то, чтобы найти кур. Они умерли с голоду, разбежались или были съедены собаками, которые теперь бродили повсюду. Или койотами, ястребами.



На ферме в нескольких милях дальше по дороге они нашли несколько кур, которые промышляли поиском жуков и задирали друг друга, в общем, кучка курочек и петух. Они не отходили далеко от ветхого курятника, обнесённого порванной с одной стороны сеткой, который находился рядом с оштукатуренным домом и огородом. Ловля кур оказалась одним из самых сложных заданий, которое Дин смог вспомнить. Учитывая, что именно он ловил и убивал большую часть жизни, это его всерьёз разозлило.

Сэм, собирая уже отложенные яйца, гадал, насколько они свежие, но всё равно взял все до единого. Две курицы спрятались от них в доме, и ему удалось засунуть их в холщовый мешок, не упустив ни одной. Не обращая внимания на хлопанье крыльями и кудахтанье, Сэм устроил всю компанию на заднем сиденье машины.



В конце концов, найдя некое подобие сети, они собрали всех шестерых кур, не причинив вреда ни им, ни себе. Точнее, пять куриц и петуха, пожалуй, столько им вполне хватит. В морозилке достаточно курятины, чтобы им не пришлось в скором времени съесть этих бедолаг.



—|—




22 октября



С коровами оказалось сложнее. Они всё ещё паслись в загонах и ели траву, поэтому Сэм и Дин решили, что оставят их там. Просто будут ходить пару миль по дороге и доить, когда захотят молока.



Ага, точно.



Они нашли по соседству ферму, где были ещё довольно послушные коровы, которые обрадовались людям и возможному угощению. Когда Винчестеры вышли из машины, несколько молочных коров сразу подошли к изгороди, а потом последовали за Сэмом в хлев.



— Так, будешь каждое утро приходить и доить их, — сказал Дин.

— Я не знаю, как.

Дин ухмыльнулся.

— Я видел твои навыки. Думаю, ты уже вычислил, что надо делать.

— Ты задница, — со стоном ответил Сэм, стараясь не глядеть на брата. Одна из коров, бурая с белыми пятнами и меткой на ухе, толкнула Сэма под локоть.

— Эту мы назовем Строганофф, — сказал Дин.

— Ты чудной, — ответил Сэм. — Пойди поищи… не знаю, канистру или ведро какое-нибудь.



Дин пошел искать, посвистывая. Сэм похлопал каждую корову и оглянулся в поисках остатков корма. Неподалеку был навес, к которому он направился — в сопровождении трёх предвкушающих коров — и приподнял ржавую щеколду на двери. Внутри нашлись несколько связок люцерны, кучка гвоздей и инструменты. Лошадь, которая пришла к ним во двор, была, скорее всего, отсюда. Он вытащил шестифутовый пук люцерны и раскидал по двору. Коровы посмотрели на это, покачивая большими головами, и стали медленно приближаться.



Дин вернулся с парой высоких прозрачных пластиковых канистр с завинчивающимися крышками.

— Вот, нашёл в доме. Наверняка они их и использовали.



Сэм взял одну ёмкость и подошел к жующей корове, к одной из двух черно-белых. Она полностью игнорировала его, даже когда он опустился на колени в пыль и заглянул ей под брюхо.



Дин стоял в нескольких футах и наблюдал.



Сэм не обращал на него внимания и продолжал примериваться.

— Неудобно, — произнёс Дин.

Сэм в нетерпении сел по-турецки.

— Ты уверен, Сэм, что хорошо помнишь, как надо обращаться с сиськами?

Сэм наклонился и бросил испепеляющий взгляд через плечо.

— Если ты именно так «обращался с сиськами», то неудивительно, что все твои интрижки были на одну ночь.



Дин ухмыльнулся.



— Я справлюсь с этим, — сказал Сэм. — Нечего тут стоять.

Дин фыркнул и пошёл прочь.



Сэм снова оглядел корову. Она продолжала его игнорировать.

— Извини. За всё.



—|—



Для первого раза у него получилось добыть достаточно молока для хлопьев и кофе. Оно было цельное и не пастеризованное, но братья решили держать его в холодильнике и дать организму постепенно привыкнуть. Дин немедленно настоял на том, чтобы они вернулись в Macy’s и нашли там аппарат для варки эспрессо.



—|—




23 октября



На рассвете их разбудил петух.



Пялясь в потолок, Дин сказал:

— Я совсем забыл про это.



Сэм встал, чтобы пойти проведать коров. Дину он велел поискать яйца.

Их не было. Куры были расстроены предыдущим днём. Сэм знал, что так будет; просто ему хотелось, чтобы Дин повозился в курятнике и пошарил под курами.

В этот день Дин научился печь хлеб по книжке с рецептами, найденной в кладовке.



Первая попытка стала неудачной, потому что он не был уверен, как должно выглядеть готовое тесто. Недостаточно муки, слишком много муки, достаточно замешено, чтобы не осталось пузырьков воздуха. Сэм вошёл и обнаружил брата с закатанными рукавами, по локти испачканного в муке, включая весь перед рубашки. Когда он предложил Дину для большего вдохновения почувствовать себя Сьюзи-домохозяйкой, тот бросил в него пригоршню муки.

Сэм стоял с половиной лица, покрытой мукой, словно мим из гетто, с выражением практически комического ужаса на лице, и этого хватило, чтобы Дина целую минуту колотило истерическим смехом.



К концу процесса кухня была уделана вусмерть, и они оба были покрыты мукой с ног до головы. Сэм добился, чтобы значительная часть муки попала Дину в штаны.



Потребовалось несколько попыток, но когда получилось, это оказался самый лучший хлеб, который они ели в жизни. Свежий домашний хлеб был роскошью, которой они теперь могли баловать себя в любой момент. В морозильниках соседних домов оставалось ещё достаточно масла, и им не придётся в скором времени учиться делать его самим.



—|—



Они опустошили магазин в Уотерфорде ради дополнительной мелочёвки и медицинских припасов, захватили с собой бакалею и консервы, которые можно хранить в прохладе гаража. Мука и сахар, рис и другие крупы были тщательно упакованы в контейнеры, чтобы защитить их от животных и сохранить свежесть. Винчестеры вновь наполнили морозилки, планируя добыть еще один, чтобы, когда дамба перестанет давать электричество, у них оставался изрядный запас мяса, и не пришлось думать о том, чтобы зарезать корову или курицу.



— Ты к ним скоро привяжешься, — сказал Дин. — Придется пойти на коровью охоту, чтобы найти одинокую, отбившуюся от стада бурёнку, и не отстреливать трёх твоих подружек.

— Эй, они ручные и любят меня, — сказал Сэм. — Их мы есть не будем. Нам нужно беречь хороших молочных коров. Весной посмотрим, не появится ли бык и не сделает ли пару телят, чтобы мы и дальше жили нашим маленьким дружным стадом.

— Как угодно, — отреагировал Дин, — ты и яйца будешь высиживать, чтобы развести побольше курочек?

— Нам не понадобится столько яиц, сколько они будут откладывать, когда привыкнут к новому месту, — ответил Сэм. — Так что, да. Пусть будет больше кур.

— И больше никаких петухов, — сказал Дин. — Этих маленьких мерзавцев будем съедать первыми.



—|—




31 октября



Это был самый скучный Хэллоуин в их жизни.



Они были этому рады.



Посмотрели «Хэллоуин» и согласились, что это один из самых лучших ужастиков всех времён.



—|—




Ноябрь, 2008



Утром третьего ноября Сэм, выходя на улицу, чтобы, как обычно, проведать коров, оставил входную дверь открытой. Дин стал ныть и требовать разрешения остаться в постели, и плевать на цыплят, пусть подождут. Снаружи было холоднее, чем обычно.



Он почти успел заснуть, когда услышал шум на лестнице, а потом что-то пробежало по ковру. Он едва успел в недоумении открыть один глаз, как услышал «Мурррррррр» и что-то плюхнулось на кровать.

Он привстал от неожиданности, чтобы обнаружить, как по нему, впиваясь когтями в одеяло, прохаживается полосатая длинношёрстная кошка и смотрит на него широко распахнутыми золотисто-зелёными глазами. Кошка вернулась домой.



— О, твою мать, — сказал Дин, — серьёзно? — Он откинулся на подушку и повернулся, закутываясь в одеяло с головой. Кошка сочла это приглашением. Она степенно прошла и села ему на плечо.



Когда Сэм, вернувшись, поднялся в комнату с намерением выгнать Дина из кровати, то обнаружил растянувшуюся на спине Дина кошку и рассмеялся.



— Тебе не будет так забавно, когда она останется здесь и будет зыркать на нас своими страшными глазами, — произнёс Дин из-под одеяла.



Сэм аккуратно снял кошку с кровати и отнёс в коридор, потом закрыл дверь и показал Дину, что именно его брат не хотел делать при свидетелях.



—|—



Одиннадцатого вернулся конь и остался. Это оказался гнедой жеребец с белыми ногами и носом. Сэм назвал его Артакс.



Артакс ходил за Дином по двору, стоял рядом, когда тот занимался машиной, «помогал» проверять систему фильтрации воды. Если Дин стоял достаточно долго, конь клал ему шею на плечо и опускал морду Дину на грудь. Дин закатывал глаза, но Сэм видел, какое удовольствие ему это доставляет.



На День благодарения были индейка, фарш и клюквенный соус их собственного приготовления, в их собственном доме.



Собственном доме.



Для этого просто не было слов.

Они не обсуждали это, но оба чувствовали одинаково: словно поминки по всем и всему, что было у них раньше.



—|—




Декабрь, 2008



— Что ты хочешь на Рождество? — спросил Сэм.

Дин покосился на него через стол.

— Религии больше не существует.



Сэм покачал головой.



— Если бы ты мог иметь что угодно, чего бы ты хотел?



Дин чуть склонил голову, и Сэм знал, о чём тот думает, видел все признаки приближающегося проявления тщательно подавленной сентиментальности. Он наклонился вперёд и надеялся, что это не было очевидно.

— Дин?

— У меня уже всё есть, — пробормотал Дин, потом прочистил горло. — Э, ну пару лишних колонок, чтобы можно было слушать снаружи, пока я стригу газон.



Сэм слегка улыбнулся.



— Можно заменить твою коллекцию кассет на CD.

— Ага. Для этого не нужно ехать в магазин. Мы просто можем взять, что хотим, правильно? — он сделал паузу. — А ты чего хочешь?



Сэм всё еще улыбался, когда Дин поднял взгляд.



— Оу, Сэм. Перестань вести себя со мной, как девчонка.

— Я не веду. Мы можем поставить ёлку, повесить гирлянды и всё такое, знаешь. У нас есть яйца и молоко для эг-нога. Забавно будет делать традиционные вещи, когда мы оба стали такие… традиционные.

Дин вопросительно посмотрел на него, но критиковать идею не стал. Всё изменилось.



Они поехали на восток в сторону холмов и выбрали маленькую ёлочку, срубили и прикрепили к крыше машины. В магазине в Уотерфорде Сэм набрал гирлянд, игрушек и мишуры. Рождественские товары уже лежали на полках с конца августа.



Они поставили ёлку в столовой перед окнами и украсили, без рождественской музыки, потому что это было бы уже слишком. Ёлка оказалась очень красивой.



На следующее утро кошка нажралась мишуры и потом блевала ею по всему дому.



—|—



Когда Дин стал находить под ёлкой упакованные подарки, он с подозрением поглядывал на Сэма, но ничего не говорил.



Когда Сэм стал замечать, что подарки, которые он упаковал, под ёлкой не единственные, то тоже ничего не сказал. Но широко улыбнулся.



—|—



Когда куры разбудили их в ночь на семнадцатое, Дин подошёл к окну и выругался.



— Чёртовы койоты, — сказал он, натягивая джинсы. — Не собираюсь дарить этих кур койотам. Я же их больше не поймаю.



Сэм направился к лестнице с ружьем в руке.



— Эй, — сказал Дин.

— Я этим займусь, — сказал Сэм.

— Сэм…

— Моя очередь, — ответил Сэм. Дин не знал, что Сэм думает о том койоте на дороге, когда они были детьми. Сэм чувствовал, что прошёл целый круг, и наступил его черёд отвлекать Дина от проблемы. Он нутром чуял, что у «того» Дина было бы желание заботиться, защищать ту жизнь, которая стала такой удобной, но он бы отказался стрелять в существо, чья вина только в том, что оно так живёт. Дин мог стрелять в демонов и людей, в одержимых людей и всевозможных монстров, упокоивая их. Но сейчас было совсем иначе, и Сэм инстинктивно знал, что Дину повредит, если он убьет нечто только ради собственной выгоды. Даже если куры были и выгодой Сэма.



Дин пошёл за ним, но ничего не сказал. Остался в доме, когда Сэм тихо вышел из боковой двери, бесшумный на фоне гвалта, устроенного курами.



Вздрогнул, когда Сэм убил койота одним выстрелом.

Ни словом не прокомментировал, когда Сэм повесил убитого койота на дереве на границе владений, чтобы отпугнуть остальных.



До людей в мире правило много хищников. Со временем они попробуют вернуть свои права, и братьям придётся защищать свой маленький оазис от любой будущей напасти. Койот просто был первым. И самым мелким.



Когда Сэм вернулся в дом, глаза Дина рассказали ему, что тот ясно понимает это.



—|—



Рождественский эг-ног Сэм безнадёжно испортил, и Дин даже не мог сразу понять, чем. Но у них были DVD с парой Суперкубков семидесятых годов, которых они раньше не видели; Сэм нашёл их в Таргете, в Модесто.



Дин уснул, положив голову Сэму на колени, и Сэм чувствовал, что, наверное, ему не стоит быть настолько счастливым, раз мир кончился, и всё такое.



—|—



Рождественским утром Дин взъерошил Сэму волосы и велел оставаться дома: он собирался сам заняться животными. Сэм не стал спорить, а завернулся обратно в одеяла.



Спустя какое-то время он встал и приготовил завтрак.

Когда через сорок пять минут Дин вернулся с молоком, уже был приготовлен кофе, поданы к столу замороженный апельсиновый сок, яйца, бекон и домашние тосты.



— Ты будешь открывать подарки? — спросил Сэм, макая уголок тоста в желток.

Дин пожал плечами.

— А ты свои?

— Ты первый, — ответил Сэм.



Сэм уговорил Дина сесть на пол перед ёлкой и открыть подарки. Как и собирался, Сэм заменил всю коллекцию кассет Дина компакт-дисками, каждую кассету. И добавил парочку тех, которые, по его мнению, могли Дину понравиться.

— Спасибо, Сэмми. Потрясающе, — сказал Дин, удивлённо глядя на него.

— Я не стал упаковывать колонки, которые ты просил, — сказал Сэм. — Они лежат вверху под кроватью. Только не разбей окна, ладно?



Дин ухмыльнулся.



— Посмотрим.

— Есть ещё один подарок, — сказал Сэм, протягивая Дину одёжную коробку, обернутую в красную бумагу.



Дин разрывал обёртку осторожно, поскольку взгляд Сэма становился всё более лукавым, и он не знал, чего стоит ожидать.



А потом он узнал точно, чего.

— Шёлковая пижама, — произнёс Дин. Зелёная.



Сэм ехидно смотрел на него. Ехидно. Дин сложил пижаму обратно в коробку и сунул под ёлку.



— Извращенец, — сказал он. Но взгляд в лицо Сэму подтвердил, что тот раскусил его, сукин сын. Он наденет пижаму при первой же возможности.

— Тебя нельзя иначе сделать счастливым.



Сэм открыл одну из коробок и обнаружил, что Дин нашёл все книги Карла Сагана, которые у него когда-то были. Сэм не читал их много лет и понял, что не может дождаться, чтобы начать читать снова.



— Спасибо, — сказал он. — Это… Спасибо.

— Пожалуйста. Теперь ты можешь цитировать больше отрывков, и посмотрим, помню ли я их.



Книги по вязанию были не такими забавными, как Дин, возможно, думал, но Сэм разъяснил, что многие солдаты и футболисты, крепкие суровые парни, брались за вязание, чтобы отвлекаться. Дин всё равно усмехался.



— Есть ещё кое-что. В гараже.



Сэм с удивлением вскинул голову.

— О, моя собственная машина?

— Как будто ты по такому скучаешь, — ответил Дин. — Сходи и посмотри, умник.



Сэм встал и направился к гаражу. Приближаясь, он ничего не слышал и пытался сломать мозг, что же такое нужно было прятать от него вне дома.



Он приоткрыл боковую дверь в гараж только на дюйм и не услышал ничего нового, поэтому распахнул дверь полностью, заметив, что Дин прямо за его спиной. Вихрь пыли закружился в прямом луче утреннего света, который лег на пол гаража. Потом послышалось цоканье когтей, и что-то низкое и чёрное приблизилось прямо к нему.



Он едва не захлопнул дверь.

Чёрное пятно оказалось существом с очень большой головой и такими же огромными лапами, а хвост вилял так сильно, что весь зад ходил ходуном.



Это был щенок чёрного лабрадора, не старше четырёх месяцев от роду. Щенок подошёл к Сэму, прижал уши и стал вглядываться в его лицо, прижимаясь к коленям.



Сэм мог только таращиться.

— Где…

— Бегал по дороге, когда я ехал в Уотерфорд пару дней назад, — сказал Дин. — Помнишь, я смог тебя убедить, что могу выезжать один?



Сэм кивнул. Огромные печальные ореховые глаза смотрели на него.



— Думаю, отбился от помёта или просто потерялся. Сначала не подумал его брать. Но потом вспомнил… о том щенке. Ну, знаешь. Поэтому сегодня утром поехал искать, по дороге в коровник, а он там, дуралей, скачет вместе с коровами.



Сэм снова кивнул. Это было всё, на что он был способен. Потом сел на землю и взял извивающегося щенка на руки, прижался лицом к шерсти.



Он не собирался плакать. Но Дин в ответ только взъерошил ему волосы.



—|—




Январь, 2009



Дин на крыше возился с солнечными панелями, ругаясь словами «фотоэлектричество» и «модули концентраторов», и строил вторую сеть — на всякий случай. Сэм держал нижний конец стремянки и ждал, зная, что Дин изучает всё, чтобы потом знать, как починить самостоятельно, если случится буря или панели просто сломаются.



Наконец он спустился по лестнице и встал во дворе рядом с Сэмом, оглядывая дом и всё, что им удалось сделать за это короткое время. Бейли, уяснив, что куры находятся совершенно вне досягаемости, скакала вдоль дальней границы двора, поглядывая на хозяев, но не забывая вынюхивать землю. Сэм, наконец, подобрал собаке имя, после того, как Дин целую неделю звал щенка козявкой.



Всё выглядело отлично. Они старались привыкнуть к этому «отлично». По ощущениям было похоже на культурный шок.



— Будет работать, — сказал Дин. — Всё будет работать, и всё будет хорошо.

— Ага, — ответил Сэм со смешком. — Так и есть. Правда, круто?



Никто из них не предполагал, что он собирается это сделать. Дин наклонился и поцеловал Сэма. Это было нежно, быстро, весело, чувственно и больше ничего, но когда Сэм отклонился и с удивлением посмотрел на Дина, тот стоял с закрытыми глазами, и в уголках его рта играла лёгкая улыбка. Такой же обалдевший вид бывал у Дина после ночи в правильной компании или целого дня наедине с теми чёртовыми вибрирующими кроватями, с «волшебными пальчиками» и кучкой четвертаков.



Дин чуть приоткрыл глаза, сверкнув полоской тёмной зелени, и прикусил нижнюю губу.



Сэм ждал, что за этим последует, потому что следующий шаг должен сделать Дин, и они оба знали, что этот шаг установит правила на всю оставшуюся жизнь.



От низкого голоса Дина у Сэма по телу побежали мурашки.



— Мне надо посмотреть на тебя, Сэм.



Решительный нажим губ и зубов, укусы вдоль челюсти, языки, которые лизали и пробовали всё на вкус, глубокие и медленные вдохи. Они были нужны друг другу всеми возможными способами, и этот остался самым последним.

Сэм провёл языком вдоль нижней губы Дина, потом присосался к точке над ключицей. Дин застонал и попытался развернуть Сэма, но тот вставил ногу ему между ног и удержал на месте. Они боролись, фыркая от смеха и захлестнувшей их эйфории, пытаясь взять верх друг над другом. И — это они знали слишком хорошо — не осталось ни единого шага, которого они бы не ждали.



По крайней мере, не в отношении правил физического соревнования.

Вскоре после этого они дурачились во дворе и исключительно ради забавы мерялись силой, а собака с лаем прыгала вокруг них. Слишком долго они искали и теряли надежду, слишком долго горевали. Все их жертвы, вся борьба за мир, который слишком опустел, чтобы выстоять.



Быть целыми снова. В конце концов.



Соревнование продолжилось в доме, но перед собакой захлопнулась дверь, чтобы не мешалась, чья-то нога поскользнулась, и они упали на кухню, рыча от напряжения, их возбуждённые агрессией голоса эхом отдавались от стен. Сэму удалось поднять их обоих на ноги, но только для того, чтобы сразу впечатать Дина в стену рядом с кладовкой — внутри зашатались полки, и что-то невидимое упало на пол.



Блестели белые зубы; два оттенка ореховых глаз сверкали вызовом, ботинки были сброшены ещё на лестнице. Несколько раз они чуть не свалились вниз. Сэм, не прекращая борьбы, остановился в дверях хозяйской спальни, их спальни. Дин толкнул его ближе к кровати, и тогда Сэм встал, задрав подбородок, и обеими руками сделал жест «Ну давай же!».



Дин изо всех сил пихнул его.



Хихикнув от неожиданности, Сэм рухнул, и, лёжа на спине, с улыбкой разглядывал Дина, взъерошенного, обессиленного и ещё более красивого. Смех замер у него на губах, когда Дин стянул через голову свою рубашку. Когда их взгляды снова встретились, Сэм, прищуренными глазами разглядывая Дина с ног до головы, бессознательно слегка повёл бедрами, и это был тот самый сигнал, которого они ждали. Дин намеренно провёл ладонями вдоль своих бедер и, не спеша, снял одежду ниже пояса. Откровенное внимание Сэма можно было почти чувствовать физически. Когда Дин позвал его по имени, его глаза удивлённо перехватили взгляд брата. Дин не смог сдержать усмешку, которую чувствовал на своем лице, отпихивая в сторону снятую одежду. Дин приблизился и наклонился, Сэм приподнялся и позволил Дину снять с себя рубашку. Потом снова лёг. Его трясло; Дин слышал эту дрожь в его дыхании, почувствовал её, снова коснувшись его, и стал неторопливо расстегивать джинсы. Дин делал так скорее, чтобы подразнить Сэма, и даже не пытался сопротивляться желанию с нежностью провести тыльной стороной ладони вдоль одетой в джинсу кожи. Сэм закатил закрытые глаза и стиснул челюсти, потом сквозь зубы произнёс имя Дина, с заметным нетерпением. Но когда Дин наклонился и прижался губами к тому же месту и влажно выдохнул на кожу, он услышал, как воздух вышел из Сэма вместе со стоном.



Когда Дин снова поднял голову, глаза Сэма были закрыты, рот приоткрыт от удивления и желания. Тяжело дыша, он вцепился в простыню, пока Дин стаскивал с него джинсы. Он автоматически поднял одно колено, но Дин влез на кровать и навис над ним на четвереньках, а Сэм выгнул шею и задрал другое колено, чтобы шире раскрыть себя. Ничто в лице не говорило о том, что он осознаёт, что делает. Он просто инстинктивно отдавался целиком, и Дин соврал бы, если бы сказал, что сам не изнемогает так же сильно. Они знали секс и знали друг друга, но это была совсем другая игровая площадка. Всё, что они делали сейчас, могло никогда не произойти, останься мир прежним, со всеми людьми, но это значило то же самое: сознательный выбор.



Они и раньше выбирали друг друга вместо всех остальных, столько раз, и выбор остался только один, на этот раз совсем не безумный или отчаянный. Сэм постоянно переводил взгляд с тела Дина на своё, настолько близко они друг к другу находились, потом закрыл глаза и сдвинул брови.



В будущем будут дни, когда они смогут контролировать себя и делать всё медленнее, но сейчас они были далеки от этого; Дин опустился на локти и прижался бёдрами к Сэму. Тот сделал быстрый вдох и схватил Дина за плечо. Дин опустился ниже, чтобы их тела соприкасались в нужной точке. Он использовал свои колени, чтобы не ложиться всем весом на Сэма, но прижал того к кровати, скользнув правой рукой под предплечье и обхватив другое на уровне лица. Когда он снова взглянул на Сэма, чтобы посмотреть, каково ему сейчас, то увидел, что его глаза открыты. Смесь вожделения, любви и доверия на его лице была такой явной, что Дин не мог отвести взгляда, даже начав двигаться внутри. Долгие, непринуждённые минуты, когда нет ничего, кроме кожи к коже, смешанного дыхания, тёплой пульсации там, где их тела встречались. Дин поцеловал Сэма в губы, и тот самый поцелуй, который они начали раньше, продолжился, их языки стали толкаться друг в друга быстро, жадно. Дину нужно было дотронуться, нужно было перенести вес на одну руку, чтобы провести пальцами по груди Сэма, его животу, пояснице, поэтому он слегка сменил угол и стал крутиться вокруг него. Крик, родившийся в глубине Сэмовой груди, был заглушён поцелуем, но был для Дина не менее мощным, словно удар.



Внезапно Сэм стал двигаться вместе с ним, и Дин уже не мог оставаться осторожным. Сильно вбиваясь в Сэма, он слегка съехал, и Сэм выгнулся, сомкнув ноги на бёдрах Дина, чтобы приподнять его немного. Дин толкнул их обоих вглубь кровати, сделав ещё один мощный толчок, и поцелуй прервался. Дин услышал, как ахнул Сэм, как замер, прижавшись, в то время как Дин продолжил вбиваться, ещё раз, и ещё, и Сэм крепко стиснул пальцами руки Дина. Дин чувствовал, как дрожат бёдра Сэма, слышал, как Сэм шепчет его имя, застывая под ним. Дин едва сообразил, чтобы успеть поднять голову и наблюдать, как удовольствие меняет черты лица Сэма за секунду до того, как его тёплая сперма брызнула между их крепко прижавшихся тел. Липкая влага, соединяясь с потом, облегчила скольжение, но Дин не мог оторвать взгляда от Сэма, от его отрешённого лица, ослеплённого изумлением взгляда и содрогающегося в оргазме тела. Нежно, еле слышно повторяя имя брата, Сэм завязал в животе Дина такой крепкий узел, что реальность была надолго отброшена на задворки сознания.



Вернувшись из этого нескончаемого водопада наслаждения и страсти, Дин продолжал двигаться в Сэме, опустившись на него почти всем своим весом. Широко раскинувшись, Сэм принимал тяжесть легко, и когда Дин убедился, что не придушит его, расслабился сам.



Спустя долгое время, когда получилось выровнять дыхание, Дин чуть сместился, не прерывая контакта, и прислушался к дыханию Сэма. Сэм перебирал пальцами волосы Дина, словно это было самое естественное занятие в мире, словно он всю жизнь ждал шанса сделать это. Они ещё полежали немного в полудрёме, и Дин воспользовался этим временем, чтобы рисовать узоры на шее и груди Сэма, вызывая у того лёгкую дрожь. Это было невероятно приятно и странно — Дин очень редко делил такие мгновения с кем-либо из тех, кого трахал раньше.



Это была другая грань выживания.



—|—




Февраль, 2009



Они наверстали все телепрограммы, пропущенные за время спасения мира. Хотя не так уж и скучали по ним.




Март, 2009



Весной они занялись овощами, научились ухаживать за ближайшими фруктовыми садами. По большей части они выращивали на уже готовом огороде позади дома обычные растения, вроде помидор, картошки, лука и моркови. Что-то покрупнее, типа кукурузы или дынь, они планировали собирать с окрестных полей; туда можно было наведываться за плодами ещё года два, пока всё совсем не выродится, и тогда им придётся заняться собственными посадками.




Апрель, 2009



Комары стали проблемой, когда пришло тепло. Их популяция, в отсутствие людей, которые не давали им распространяться, росла взрывообразно. Винчестеры покрыли сеткой заднюю веранду и проверили все сетки на окнах, чтобы быть уверенными, что маленькие твари не проберутся в дом, потом навесили сетки на обе двери. Была ликвидирована поилка для птиц перед входом, а также всё, что могло служить для сбора воды.




Май, 2009



Они поехали на пару дней к Бобби, чтобы проверить дом.

Он немного обветшал за прошедшие месяцы, но в целом был в порядке. Ничего не изменилось.



Никто не вторгался в дом; не было признаков, что кто-то прочёл оставленные Сэмом по стране граффити.

Вместо разочарования они почувствовали странное облегчение. Никто не нуждался в них, кроме них самих.



—|—



Они больше не чувствовали себя дезориентированными. Они переделывали всё под себя, чтобы выглядело знакомо, и смотрели друг на друга, когда им нужно было сосредоточиться на узнаваемом.



Не так много дорог пережило холод, жару и наступление растительности.



Иногда они всё равно куда-то ехали, просто чтобы посмотреть на мир.



С годами города начали разрушаться.



Только не Сэм и Дин.



Окончательный подсчет: 6,6 миллиардов минус два человека.