Застрять в тебе

Автор:  Artaletta

Номинация: Лучший авторский слэш по вселенной Гарри Поттера

Фандом: Harry Potter

Бета:  Yulita_Ran

Число слов: 20073

Пейринг: Маркус Флинт / Драко Малфой, Маркус Флинт / Оливер Вуд, Гарри Поттер / Драко Малфой, Панси Паркинсон, Люциус Малфой

Рейтинг: NC-17

Жанры: Drama,Romance

Предупреждения: AU, OOC, Нецензурная лексика, Секс с использованием посторонних предметов

Год: 2014

Место по голосованию читателей: 2

Число просмотров: 785

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Добро пожаловать в наш прекрасный город! Здесь вы увидите, как зреют апельсины, поужинаете с красивой женщиной, расстанетесь с прошлым и обязательно осуществите свою давнюю мечту! Правда, вы не решите здесь своих проблем… А, так вы хотели именно что решить проблемы? Ну, не всё сразу, мистер Флинт, не всё сразу…

Примечания: Написано на ФБ-2013

«Она же врет! — вдруг взвизгнула Панси, и сохранить невозмутимое лицо удалось с немалым трудом. — Марк, она всё врет, неужели ты не видишь?!»

В полутемном зале было прохладно, хотя утруждать себя Освежающими чарами Крус не стала. Да и зачем — мощные стены, узкие окна-бойницы, высокий потолок — комфорт обитателей здесь явно ценился больше внешней эстетики. Но царившая снаружи сорокоградусная жара на голову все-таки давила. Голова тяжелела, в висках кололо, собственное отупение медленно, но верно начинало злить, и вопли возбужденной Паркинсон ситуацию отнюдь не улучшали. Маркус поморщился, покосился на Малфоя, замершего в соседнем кресле, получил в ответ нечитаемый взгляд и снова повернулся к хозяйке.

За спиной сеньориты легкий сквозняк колыхал полупрозрачные невесомые шторы. Врала она, или говорила чистую правду, но глаза у Крус, действительно, были странные — стеклянные, застывшие, с расширенными во всю радужку зрачками, словно перед встречей она нюхнула чего-то забористого или накурилась, или выпила – впрочем, на это Флинту было откровенно плевать. А вот на то, что его только что, пусть и со множеством реверансов, послали — нет.

«Марк, Марк, — лихорадочно зашептала Панси, — ну, попробуй еще раз! Флинт, сделай что-нибудь, ты ведь можешь, Марк! Ты слышишь? Нажми на нее, пригрози, только не смей бросать всё сейчас!..»

На Паркинсон очень хотелось рявкнуть, но сдерживать себя при посторонних он научился уже давно. Тем более, что затуманенные глаза сеньориты, смотрящие куда-то в иное измерение, вновь обратились к нему, и их взгляд сделался чуть более осмысленным. Нажать? Интересно, как. Марк, выдерживая паузу, пригубил блеклой мансанильи и поставил бокал.

— Отличный херес, — вскользь заметил Драко, как всегда, чутко уловивший его настроение. — Очень сбалансированный вкус.

— Да, отличный херес.

— Спасибо, господа, — а вот улыбка у Крус получилась не маньячной, а вполне живой и даже очаровательной. – В девяносто девятом был хороший урожай. Но в этом году погода нас не радует, и отец все время пропадает на виноградниках, пытаясь хоть что-то спасти…

«Чтоб у вас там всё сгорело», — мстительно прошипела Панси, и Флинт вновь вспомнил о сорока градусах за окном. Да, скорее всего, и сгорит.

— Он вернется вечером, — Крус погладила пальчиком запотевший бок бокала и вдруг, взмахнув ресницами, остро взглянула на Малфоя. — Дождитесь его. В этом доме важные вопросы решает он, а не я, и, возможно…

Паркинсон опять что-то буркнула про наглую ложь и затихла. А Маркус, наперекор всему — и не очень удачному началу их с сеньоритой беседы, и внутреннему голосу, твердившему, что очередная попытка будет столь же провальной, — вдруг почувствовал, как всё внутри дрогнуло от азарта. Не суметь договориться с Крус и попытаться с ее отцом? Ха, у него нет ничего, что заинтересует де ла Фуэнте, а шансов убедить сеньора просто продать книгу — практически ноль, но… Но такая попытка, как любил повторять недоброй памяти Лорд, обойдется не слишком дорого, поэтому — что он теряет?

— Знакомство с вашим отцом будет честью для нас, — улыбнувшись, отозвался Драко. — Благодарим за приглашение, сеньорита.

Маркус, взглянув на него, кивнул. Всё-таки в умении гладко изъясняться Малфою равных не было, и в очередной раз подумалось, что позволить Драко увязаться следом, несмотря на недовольство Паркинсон, оказалось не самой плохой идеей. Сеньорите он явно симпатичен, и если его присутствие как-то повлияет на исход этого гиблого дела… Говорят, Исмаил души не чает в единственной дочери. Крус вернула улыбку — уже исключительно Малфою — и вытекла из кресла, а Панси, будто бы озвучивая осторожные флинтовы мысли, с удовольствием подвела черту:

«Похоже, сеньорита не привыкла отказывать себе в прихотях. Смотри, Марк, останешься без любовника — уведет, и глазом моргнуть не успеешь. Говорила же, не бери его с собой…»

В висок кольнуло с новой силой, Маркус невольно скривился и поднялся вслед за Драко. Остаться без любовника, но в итоге — и без Паркинсон в голове? Если подумать — не самый плохой расклад.

***

А еще говорили, что лучшее время года здесь — весна, когда в апреле по всему городу цветут апельсиновые деревья, и воздух буквально напоен их волшебным ароматом… Флинт протянул руку и потрогал восковой бочок насыщенно-зеленого, еще не начавшего желтеть плода. Ветка качнулась, в жидкой листве раздалось заполошное хлопанье крыльев, и мгновение спустя над кроной закружилась стайка вспугнутых птиц.

— Никогда не видел, как растут апельсины? — спросил Драко. Марк дернул губой, оставил дерево в покое и шагнул с балкона, залитого закатным солнцем, в прохладу спальни.

— Откуда? — буркнул он. — Меня в детстве не возили по южным курортам.

«А меня возили, — встряла Паркинсон, — но таких зеленых я тоже не видела. Марк, давай сорвем один?»

Малфой промолчал. Маркус взял кувшин с лимонадом, побряцал кубиками льда и, наполнив стакан, снова взглянул за окно — древняя столица, раскинувшаяся на другом берегу широкой и мутной реки, отсюда была видна, как на ладони. На языке, покалывая, лопались пузырьки; Флинт пил холодную газировку и смотрел, как статуя на крыше Хиральды тускло отражает закат. Севилья, город прекрасных дворцов, кровавой корриды и свободной любви. Ах да, и апельсинов, куда же без них?

— Прогуляемся? — без особой охоты предложил он. — Досмотрим достопримечательности, съедим… что тут полагается есть туристам? Вроде, стало не так жарко.

— О, да, — расстегивая пуговки на манжетах, фыркнул Драко. — Было сорок, теперь — тридцать пять. Нет, спасибо. Мой кругозор достаточно расширился и после утренней экскурсии.

Маркус подумал, повернулся и кивнул на огромную кровать:

— Тогда — потрахаемся?

«Флинт!» — взвыла Панси. Малфой негромко рассмеялся:

— И энтузиазма в голосе еще меньше… Нет, спасибо, — повторил он. — И уже почти восемь, скоро ужин.

Марк пожал плечами и поставил пустой стакан. Отказ даже не царапнул — они никогда не царапали. Да, в постели с Малфоем получалось неплохо, но вот именно, что неплохо. Не проскакивало между ними какой-то волшебной искры и не звенело напряжение дрожащими струнами, не срывало друг от друга крыши и не тащило на седьмое небо, чтобы там разодрать на атомы… Необременительный и приятный секс, дающий телу и мозгам столь нужную разрядку — но не больше. Ни обязательств, ни обид. Флинта, однако, всё вполне устраивало, искать же бурление страстей и взрывы эмоций где-то на стороне было откровенно лень. И, глядя на отстраненно-холодного Драко, Маркус иногда думал, что и тому — лень тоже.

— По-моему, ты зря теряешь время, — вдруг сказал Малфой. — Ты не смог уломать девчонку и думаешь, что этот фокус пройдет с де ла Фуэнте?

— Думаю, нет, — откровенный ответ сорвался раньше, чем Флинт успел прикусить язык, и мозги тут же затопило волной чужого смятения. —Но пытаться — буду.

— Пытайся, — Драко снял рубашку, бросил ее на кровать и полез в гардероб за свежей. — И все-таки твои мотивы мне непонятны, Марк. Столько усилий и столько нервов, чтобы раздобыть книгу, которой ты все равно не сможешь воспользоваться? Паркинсоны, если ты забыл, оберегали родовые тайны с особым трепетом.

«Конечно, оберегали, — огрызнулась Панси. — Мы ведь дружили с Малфоями!»

— Не забыл, — отворачиваясь, процедил Марк. Драко затронул самое больное – то, о чем Флинт пока даже думать не хотел, иначе крохи уверенности сдувало, как песчинки на ветру… — Не суйся в мои дела. Кажется, ты хотел сменить обстановку и развеять здесь свою аристократическую скуку? Вот этим и займись. А мне не мешай, Драко, договорились?

— Я бы тебе даже помог, — помолчав, тихо отозвался Малфой, — если бы знал — в чём.

Флинт не ответил.

***

Ужинали снова втроем, видимо, дела на погибающих виноградниках задерживали сеньора де ла Фуэнте и задерживали основательно. И, пока Драко развлекал хозяйку светским трёпом, без аппетита жевавшего Флинта развлекала Панси — она, к сожалению, оказалась сведуща в местной кухне, и каждый проглоченный деликатес сопровождался подробными комментариями. Маркус ей не мешал. Во-первых, не мог, а во-вторых, слушать Малфоя было еще тоскливее.

Он как раз выскребал из креманки остатки молочного пудинга, когда атмосфера за столом неуловимо поменялась. Паркинсон умолкла на полуслове, и в наступившей вдруг тишине — и в голове, и в прохладном зале — позвякивание ложечки о стеклянные стенки прозвучало как-то совсем уж неловко. Драко спрятал улыбку и отвернулся, а Флинт поднял глаза, напоролся на задумчивый взгляд сеньориты и сразу же подобрался:

— Что?

— Вы ведь не играете в парчис, Марк? — случайную резкость Крус или не заметила, или предпочла не услышать. — Или всё же играете?

Вроде бы они только что обсуждали очередную свадьбу герцогини Альба... Маркус насторожился — и внезапный вопрос показался ни к месту, и странное слово было незнакомым. Но, кроме этого, вдруг появилось противное чувство филигранно расставленной ловушки, а такие ощущения — спасибо выучке Лорда — Флинт игнорировать не привык.

«Кажется, это настольная игра, — помедлив, сказала Панси. — Но я не знаю правил, и… мне не нравится ее лицо, Флинт».

И в кои-то веки Марк был с ней согласен — уродливые африканские маски, во множестве развешанные по стенам, казались сейчас более живыми, чем хорошенькое личико Крус. Ввязываться в игры с этим странным существом? Он еще не настолько выжил из ума.

— Нет, не играю, — он откинулся на мягкую спинку и прищурился. — Мне жаль, сеньорита.

— А вы, мистер Малфой?

Драко в ответ молча развел руками.

— О, — Крус вздохнула, — действительно жаль. Отец задерживается, а вечер только начинается, и дорогих гостей надо развлекать. Тогда, может, нарды? И кальян?

Дорогих — и незваных — гостей. Сеньорита смотрела невинно, Малфой по-прежнему отмалчивался, а ощущение, что его мастерски затягивают в коварную западню, усиливалось с каждой секундой. Флинт разозлился. Тем более что в нарды он как раз таки играл и не без оснований считал, что играет на уровне.

— Гм. Ну, если ставка меня заинтересует… — Паркинсон взволнованно задышала, а Маркус, покрутив в пальцах злосчастную ложечку, с ухмылкой закончил: — То почему бы и нет?

Крус, глядя на него засиявшими вдруг глазами, покачала головой:

— Марк, поставить на кон то, что вы так стремитесь получить, я, увы, не могу. Но, — вкрадчиво добавила она, — возможно, вы соблазнитесь другой ставкой? Не менее… любопытной?

«Марк… — предостерегающе начала Панси, — не…»

— Нет, — твердо ответил Флинт. — Не соблазнюсь.

— И все-таки пойдемте, — Крус, посмеиваясь, промокнула губы салфеткой. — Вы должны это увидеть. Я настаиваю, Марк.

На ожившем лице не было ни грана сомнения, что он может не подчиниться. Маркус скрипнул зубами, бросил на стол ложечку и, провожаемый пристальным взглядом Драко, поднялся следом. Ну, если хозяйка настаивает…

***

Со стороны вилла де ла Фуэнте смотрелась эффектным, но все-таки новоделом, отстроенным с претензией на раннюю готику. На этажах залы и спальни были обставлены без особой роскоши, но со вкусом и вполне современно – Маркус в таком не разбирался, но скупая похвала интерьера в устах Малфоя говорила о многом. Здесь же, в подвале, камни фундамента выглядели так, будто застали еще изгнание мавров с этих берегов. Мрачный коридор вёл все дальше и, кажется, глубже под землю; редкие тусклые лампочки и решетки, за которыми шевелились неясные тени, наводили на мысли о средневековых казематах, и Маркус невольно ускорил шаг, стараясь не терять из вида плывущую впереди Крус.

«Она бросит нас здесь на верную смерть, а сама вернется наверх, изнасилует Драко и сожрет его живьем, — замогильным голосом предрекла Паркинсон. — Марк, ты хоть дорогу запоминаешь?»

Флинт против воли улыбнулся — разыгравшееся воображение только что подкинуло ему такую же трэшевую картинку. Нет, понятно, что в подвалах семейства виноделов будут храниться дубовые бочки, а не обглоданные крысами кости и не замурованные в стенах скелеты, но… Но когда Крус остановилась напротив очередного каменного мешка, никаких бочек за ржавыми прутьями не было и в помине.

Маркус встал рядом и прищурился, но единственное, что смог разглядеть в полутьме — это лежанку у дальней стены и на ней что-то, похожее на скрюченное тело. Крус ободряюще улыбнулась, засветила Люмос, и Флинт перестал дышать — это «что-то» на самом деле было скрюченным телом. Причем, судя по очертаниям, мужским.

«Гм», — высказалась Панси и, к счастью, замолчала. Маркус тоже молчал – его нехорошие предчувствия оправдывались буквально на глазах. А он-то до последнего надеялся, что его станут соблазнять выдержанным вином…

— Что скажете, мистер Флинт? Передумали?

— Нет, не передумал, сеньорита, — Марк взглянул на нее и тут же об этом пожалел — казалось, еще пара секунд, и кровожадную улыбочку Крус украсят вылезшие из-под губы клыки. — Я такое не ем.

— Ну, что вы! — засмеялась она. — Оно живое, только слегка оглушенное. Мне пришлось — для его же пользы.

— Значит, оно еще и буйное… — но шестое чувство подсказывало, что обратить этот абсурд в шутку вряд ли получится, поэтому Флинт сделал шаг назад и решительно закончил: — Тогда — тем более нет.

— Что ж, — сеньорита, однако, не выглядела разочарованной, скорее, наоборот, – не повезло ему... Это мой должник, мистер Флинт. Кстати, ваш соотечественник. Не захотел расплачиваться, пытался сбежать… И, если мне не удастся избавиться от него по-хорошему, то придется… лишить его одной из рук. Увы, наши законы даже за такую мелочь наказывают слишком сурово.

«А я предупреждала… — шепнула Панси, пока Марк ловил ртом спертый воздух и силился вспомнить другие слова, кроме матерных, — а ты…»

— По-хорошему — это поставить его на кон? — в конце концов, выдавил Флинт.

— Или использовать еще как-то с выгодой для себя, — с очаровательным цинизмом подхватила Крус. — Но, наверное, уже не получится. Вы, Марк, третий, кто отказывается играть на него.

«Она тебе никого не напоминает? — помолчав, спросила Паркинсон. — Сука!»

Маркус напряженно думал. С одной стороны, ему не было никакого дела до идиота, по дурости связавшегося с этой сумасшедшей, пусть он хоть трижды англичанин. С другой — вместо того, чтобы шагать сейчас к выходу, к Малфою и недопитому хересу, он всё еще торчал возле проклятой решетки и, как завороженный, пялился на подрагивающие от холода лопатки. Собственная спина внезапно покрылась липкой испариной.

— О, вспомнила! Где-то неподалеку отец хранит коллекционные вина… — Люмос, мигнув, погас, и оказавшийся в полумраке Флинт вздрогнул, когда возле самого уха раздалось язвительное: — Может, тогда сыграем на бутылку? Идемте наверх, мистер Флинт, — вдруг совсем другим тоном добавила Крус, словно потеряв к происходящему всякий интерес. — Я замерзла.

— Он тоже замерз, — не двигаясь с места и начиная ненавидеть себя за непонятную слабость, выплюнул Маркус. — Дайте хоть рассмотреть вашу ставку как следует, сеньорита.

Она помедлила и опять подняла палочку:

— Вы ведь не заинтересованы. Сострадание к ближнему, Марк? Не думала, что вам знакома эта слабость. Впрочем, смотрите. Можете даже поговорить с ним... Я вас оставлю. Надеюсь, на обратном пути не заблудитесь.

Флинт отрывисто кивнул, мало вникая в смысл сказанного. Крус прошептала заклинание, одарила его напоследок двусмысленной улыбкой и растаяла в тенях. Паркинсон душераздирающе вздохнула. Тело на лежанке скрючилось еще сильнее, вздрогнуло и вдруг, подскочив, село, едва не свалившись на каменный пол.

«Ого! — сказала Панси. — Знакомое лицо, Флинт. Где бы вы еще встретились?»

Марк, вцепившись в прутья, ее не слышал. Он бы не услышал, начни вокруг рушиться стены — сердце, пропустив удар, забухало так, что этот грохот остался единственным звуком во вселенной. Значит, ему не показалось, и это не его воспаленное воображение сыграло злую шутку. Вовсе не вихры на стриженном затылке были такими, как у Ола, не острое плечо и не изгиб позвоночника напоминали вудовские — это и был сам Вуд. Собственной драной пикси персоной. В каменном мешке, в чужой стране, в подвале де ла Фуэнте, и практически — уже без одной руки. Вуд молча таращился в ответ и, кажется, верил собственным глазам еще меньше, чем Марк. Флинт с трудом разжал пальцы, машинально вытер взмокшие ладони о бока и, все еще не доверяя голосу, поманил его к себе.

Реакция была предсказуемой.

— Ты еще посвисти мне, Флинт, — мигом приходя в себя, огрызнулся Оливер. — И какого драккла ты здесь делаешь — следишь за мной?

«Нет, точно Вуд! — с восхищением фыркнула Панси. — А я чуть было не решила, что у меня глюки. Знаешь, я, пожалуй, тоже пойду. А вы, мальчики, общайтесь».

Ощущение чужого присутствия в голове исчезло. Ноги вдруг сделались ватными, и Маркус, выдохнув сквозь зубы, съехал по сырой стене прямо на пол и сумрачно уставился на сцепленные в замок пальцы. Разговор с Вудом, который наверняка и не представлял, в какое вляпался дерьмо, обещал быть крайне непростым. Как, впрочем, и все их разговоры во все времена.

***

И как же он, Мерлин, оказался прав.

— Ладно, — Оливер с независимым видом скрестил руки на груди, — я тебя слушаю.

— Ол, — Маркус, отвлекая себя, вынул из чехла палочку, провел по гладкой рукояти и попробовал пальцем острый кончик, — слушаю тебя я. Из нас двоих не меня взяли за яйца, и не я сижу в чужом подвале, как гребанный узник, поэтому… Не хочешь внести ясность в эту пикантную ситуацию?

Утверждение насчет яиц было, конечно, сомнительным, но Вуду об этом знать пока не стоило.

— Ты сидишь в том же подвале, что и я, — с железной логикой парировал Оливер. — В месте, где тебя вообще быть не должно. О чем я, по-твоему, должен думать?

Соблазн побиться затылком о стену был велик, но Марк каким-то чудом сдержался.

— Конечно, только о том, что я тебя по-прежнему преследую, — желчно процедил он. — Все еще мнишь себя центром вселенной? Да ты мне уже сто лет как нахер не упал, Вудди. А сейчас, твоими-то проблемами — тем более.

Оливер вдруг сдулся, зябко повел плечами и, бросив на него хмурый взгляд, отвернулся.

— Нет у меня никаких проблем, — буркнул он. — Это всё — глупое недоразумение.

— Ага, нет, — Флинт издал желчный смешок. — Девка сказала, что ты ей задолжал и собрался свалить, не выплатив долг. Так?

Гордое молчание вместо ответа можно было расценить как угодно. Маркус расценил правильно и вздохнул:

— Ол, здесь, представь, свои законы. За такое по головке не гладят, а поблизости нет всесильного Поттера, который по первому зову ринется прикрывать твой зад. И на что, блядь, сидя там, ты рассчитываешь?

— На твое чудесное появление я точно не рассчитывал, — Вуд вскочил, нервно прошелся по камере, и Маркус вдруг завис, с жадностью прикипев взглядом к босым грязным ступням. — И помощь твоя мне не нужна. Ну, и что она со мной сделает? Не станет же вечно держать меня здесь? В конце концов, в этом чертовом городе тоже есть Аврорат, и я… И ты…

— Значит, все-таки я? — оторваться от трогательно выступающих косточек было трудно, но Флинт как-то справился и нехотя поднял глаза. — Только зачем далеко ходить? Вуд, ты, что, даже не в курсе, в чьем подвале прохлаждаешься? Исмаил де ла Фуэнте — комендант Севильи, а ты пытался кинуть его дочь, у которой, кстати, не все в порядке с головой. Конечно, никто и не станет держать тебя здесь, тебе просто отрежут руку и отпустят на все четыре стороны. И будут, как ни печально, в своем праве.

— Что?! — Вуд, побледнев, метнулся к нему. — Какую руку, что ты несешь?! Я всего-навсего проиграл ей блядский спор, Флинт!

— Значит, долг чести? Еще лучше, Вудди.

— Ты… ты не понимаешь!..

— Не понимаю, — согласился Марк. — А ты не хочешь меня просветить.

Оливер длинно выдохнул и тоже сполз вниз, вжимаясь спиной в ржавые прутья. Флинт несколько секунд смотрел на растянутый ворот футболки, на беззащитную шею и аккуратные покрасневшие уши, поэтому момент, когда Вуд начал говорить, был слегка упущен.

— … в общем, Патрик…

— Патрик? — Это имя пинком выкинуло в действительность, и звон в голове волшебным образом прекратился. — Какой Патрик? А, тот самый юноша из благополучной семьи, с домом в Солсбери и работой в библиотеке Аврората?

Спина Вуда вздрогнула и напряглась.

— Да, тот, — после паузы процедил Оливер.

— Гм… — Маркус почесал палочкой переносицу. — Припоминаю. Надежный, ответственный и порядочный человек, которому вонючий тролль и бывший Пожиратель и в подметки не годится. Ну, и что там с Патриком?

— Он… — кулаки Вуда непроизвольно сжались, и Марк усмехнулся про себя. — Он кое-что… из книгохранилища… в общем… продал.

Флинт, не выдержав, рассмеялся — что-то в таком духе от скользкого проныры, коим, собственно, и являлся однажды встреченный им вудовский возлюбленный, и следовало ожидать. Теперь осталось выяснить… впрочем, зная Оливера, можно ничего не выяснять — картина и так вырисовывалась предельно ясная.

— Имея на то, конечно, веские причины? — доброжелательно помог он, видя, что Вуд опять замкнулся в своем — в их с Патриком, блядь! — позоре.

— Разумеется, — Вуд мазнул по нему злым взглядом и снова отвернулся. — Мы съехаться собирались, и ему… не хватило, чтобы внести свою долю.

— Прекрасное объяснение, — кивнув, прокомментировал Маркус. Вуд, само собой, скушал этот красиво поданный бред и не поперхнулся. — Дерзко, но умиляет, считай, что скупую слезу ты из меня выжал. А теперь давай ближе к сути, Ол.

Вуд помялся, вздохнул и дал. Как Марк и думал, увязать нечистого на руку Патрика и подвал в Севилье оказалось легче легкого. Когда дело запахло жареным — а запахло оно довольно быстро, потому что, по закону подлости, проданный фолиант вдруг срочно понадобился Поттеру, — запаниковавший библиотекарь бросился за помощью к любовнику. А Вуд, вместо того, чтобы пойти к Гарри с повинной, решил уладить проблему сам. Выяснил, что книга через подставное лицо ушла в знойную Андалусию, явился к де ла Фуэнте и, на беду, нарвался на Крус. И в ответ на свою просьбу получил встречное интересное предложение — не выкупить фолиант, а сыграть на него. Флинт слушал, закрыв лицо ладонью.

— Ол, — тяжело сказал он, когда Вуд выдохся и замолчал, — я всё понимаю, ты — благородный гриффиндорец, рыцарь и весь в белом. Но ты, блядь, что, не смотрел ей в глаза? Девка откровенно не в себе, тут и к лекарю ходить не надо. Как у тебя только хватило ума связаться с ней? И я даже не спрашиваю, как у тебя ума хватило играть на спор во что-то, кроме квиддича…

— Так мы… в квиддич и играли, — убитым голосом признался Оливер, и Флинт от неожиданности выронил палочку. — На три пропущенных квоффла…

— За сколько?!

— За двадцать минут, — выдавил вконец раздавленный Вуд, и Маркуса согнуло пополам от хохота.

— Девчонка за двадцать минут трижды вскрыла твои кольца? —вытирая выступившие слезы, просипел он. — Мерлин, Вудди, тогда я тебя понимаю... А что поставил ты?

— В том и дело, что какую-то херню! — Оливер дернул плечом и нахохлился. — То ли в театр ее сводить, то ли — на выставку… Но я так психанул после третьего квоффла, что мне уже было не до театра. Не сдержался. Ну, и… вот.

— Да, — слегка успокоившись, протянул Флинт, — действительно, не повезло тебе. Так вляпаться на ровном месте. Но ты не переживай, Ол, тебе наверняка засчитают и попытку. Твой Патрик будет любить тебя и безрукого — когда лет через пять выйдет из Азкабана, куда его Поттер с удовольствием…

— Да пошел ты! — вскакивая, вдруг рявкнул Вуд, и Маркус, взглянув на его потемневшее лицо, резко замолчал. — Ты сам когда-нибудь хоть пальцем шевелил ради другого человека? Блядь, да о чем я спрашиваю — ты знать не знаешь, как это — заботиться о своих близких, оберегать их, защищать! Таким эгоистичным мудакам, как ты, похуй на всех, кроме себя! Вали отсюда, Флинт, я лучше останусь без руки, чем стану просить тебя о помощи! Ты слышал?! Чего расселся, встал и съебал из моей жизни!

Маркус молча вскочил и пошел прочь, мало что видя перед собой. Руки тряслись, палочку в чехол удалось засунуть только с четвертого раза, а круги перед глазами перестали бесноваться, лишь когда промозглую тишину подземелья сменили духота сада и громкий треск цикад. В груди давило, проталкивать в себя липкий воздух, ничуть не посвежевший к ночи, получалось с трудом. Дверь за спиной закрылась, и Флинт привалился к ней, слепо вглядываясь в темноту и стараясь унять заходящееся в рваном ритме сердце.

«Марк, — вдруг позвала Панси, — не обращай внимания. То, что сказал Вуд — неправда. Ты…»

— Паркинсон, — еле разлепив губы, выдавил он; в мозгах понемногу прояснялось, и над золой всех сгоревших эмоций взвилась холодная, спокойная ярость. — Рот закрой. И чтобы я сегодня тебя больше не слышал, поняла?

В гостиной уже пахло кофе. Крус, не доверяя это дело сновавшим вокруг эльфам, сама заправляла многоярусный кальян, а Малфой, держа наготове плошку с алеющими углями, о чем-то негромко рассказывал. Маркус уселся напротив, мельком взглянул на ловкие, в красных потеках, пальцы, разбирающие табак, и отрывисто бросил:

— Давайте доску, сеньорита. Играем.

Пальцы замерли, потом опять ожили — Крус стряхнула с них остатки табачных листов и, откинувшись на спинку, с удовольствием протянула:

— О… Но, в таком случае, я и от вас жду соответствующую ставку, мистер Флинт. Вашего, — она послала замершему Драко нежную улыбку, — любовника.

— Согласен.

Кажется, он выцедил это раньше, чем она закончила говорить. Малфой промолчал, только вздернул бровь, но плошка в его руке все-таки дрогнула, и угольки затрещали, разбрасывая вокруг целый сноп искр. Крус, хлопнув в ладоши, ликующе рассмеялась, а Драко, перестав буравить взглядом их обоих, наклонился и тихо спросил:

— Что там? Внизу?

— Вуд, — после паузы ответил Марк и наконец-то посмотрел на него, догадываясь, что Малфой не увидит в его глазах ни толики раскаяния и ни капли сожаления. Но Драко, очевидно, сожаление и не искал, зато нашел что-то другое, и его губы тронула легкая улыбка:

— А, понятно. Вуд — это серьезно. Как думаешь, наши… гм… отношения можно считать завершенными?

— Извини.

— Неискренне извиняешься, — Малфой снова покосился на сеньориту, которой эльф протягивал белоснежную салфетку, и задумчиво закончил: — Сука ты, Марк, но играй, что теперь делать. И болеть я всё же буду за тебя. Желаю удачи.

Флинт молча кивнул. Домовик тем временем убрал чашки и раскрыл на столе игральную доску — на удивление, простую, без всяких изысков, а Крус закончила раскуривать кальян. В слабеющий запах кофе тут же вплелся мягкий аромат яблок и ванили. Маркус на секунду завис, потом подгреб к себе горку черных фишек и, не удержавшись, подкинул на ладони кости. Вроде бы, самые обычные…

— Длинные? Короткие?

— Вы — гость, — щурясь, мурлыкнула Крус. — Выбирайте.

— Тогда — длинные.

Первый ход выпал ему. Флинт мотнул головой, отказываясь от протянутой трубки, неслышно вздохнул и полностью ушел в игру.

***

Последняя черная фишка встала на бортик.

— Марс, сеньорита.

— А марс — это хорошо? — напряженно вглядываясь в доску, уточнил Драко. — Не молчите, я, если помните, сторона заинтересованная.

— Вы бы не остались в накладе в любом случае, — кольцо дыма, выпущенное Крус, уже было совсем бледным; она снова посмотрела на поле, где красовались одни белые кругляши и с улыбкой добавила: — Это значит, что Марк выиграл, мистер Малфой. Безоговорочно. А теперь вы скажите мне, как заинтересованное лицо — это хорошо или плохо?

Маркус наконец-то выдохнул и бросил бесполезные кости. В голове противно звенело.

— Я скажу… — хмыкнул Драко, — что мне понадобится новая спальня, сеньорита. Не сочтите за дерзость.

— Понимаю, — она легко рассмеялась. — Конечно. О, уже полночь… Спасибо за чудесный вечер, господа. И — спасибо за игру, Марк. Вы меня… развлекли.

— Не сомневаюсь, — Флинт постарался улыбнуться. — Вы меня — тоже.

Но главным клоуном вечера сделали, конечно, его самого. Со всеми его рефлексами и эмоциями, которые наверняка фонили так, что их не почуял бы только безносый. Сеньорита, мало того, что отлично провела время, так еще и вдоволь напитала свою темную вампирскую сущность. Охуеть развлечение. Проклятый Вуд…

Сейчас, когда схлынул адреналиновый вал, Маркус с радостью переиграл бы всё заново — с того момента, как они с Малфоем активировали портключ. И ни за что бы не повелся на провокацию. Но — увы. К выигрышам, проигрышам и самому процессу игры в этом доме явно было серьезное и трепетное отношение.

— Идемте, мистер Малфой, — насмешливо позвала Крус, — поищем вам свободную комнату. Спокойной ночи, Марк. Надеюсь, утром отец все-таки появится, и… вам повезет с ним так же, как со мной. Ваш приз скоро приведут.

— Драко, — Флинт опомнился и схватил за руку начавшего, было, подниматься Малфоя. — Я…

— Ты не сожалеешь, — Драко похлопал его по плечу. — Как и я. Все хорошо, Марк.

«Ау, — подала голос Паркинсон, — теперь можно говорить? Завтра уже наступило, Флинт».

***

Вуд был страшной тайной, больной темой и занозой в заднице уже так давно, что Маркус и сам не помнил, когда это всё началось. Но мечты о заносчивом гриффере так мечтами и остались — Оливер его или игнорировал, или с завидным постоянством посылал. А так как Флинт себя и свою гордость тоже не на помойке нашел, он прекратил бесполезные подкаты всего-то после пятого посыла. Или после восьмого? Оставил Вуда в покое, с легкостью выкинул из головы и переключился на более сговорчивых кандидатов. Только вот иррациональное чувство собственности и странная грызущая тоска, возникавшие, стоило Олу мелькнуть на горизонте, слабеть с годами почему-то не желали. Вуд из категории заноз был перенесен в категорию постыдных слабостей, и эта слабость вытравливалась из сердца и мозгов всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Увы, практически без эффекта.

Но с тех пор, как в голове обосновалась Паркинсон, бороться с собой стало гораздо проще. Панси стоило лишь обронить невинным тоном: «Снова собрался на квиддич, Марк?», или многозначительно хмыкнуть, или выразительно промолчать, как Флинт тут же брал себя в руки. И рецепт «с глаз долой», на удивление, работал. Светлый образ Вуда постепенно выцвел, тоска притупилась, случайные встречи — и те почти не трогали. А вот заводить новые знакомства, наоборот, получалось всё легче, потом появился Малфой, и до сегодняшнего дня Марк был твердо уверен, что ларчик под названием «Оливер» запечатан, забит для верности гвоздями и задвинут в самый дальний угол родного подсознания.

И, оказывается, хватило всего-то каприза чокнутой сеньориты, чтобы от его наивных убеждений не осталось даже следа. Маркус смотрел, как молчаливые слуги усаживают на кровать оглушенного, двигающегося, как марионетка, Вуда, и всерьез раздумывал, не потребовать ли бонусом к выигрышу еще и бутылку чего покрепче.

***

Но идея напиться до синих пикси пропала так же быстро, как и появилась. На самом деле, к чему все усложнять? Предаваться рефлексии и грызть локти он прекрасно сможет и утром, ну а сейчас… Вуд в его полном распоряжении — о, о таком шансе Маркус уже и не мечтал. И упускать его точно не собирался. Поэтому Флинт перестал заморачиваться, достал палочку и, сосредоточившись, начал методично распутывать клубок из заклятий, в которые заботливая хозяйка упаковала его подарок.

«Я бы на твоем месте оставила Силенцио, — задумчиво сказала до сих пор молчавшая Паркинсон. — Он же психованный, сейчас вопить будет на весь дом...»

— А я бы на твоем месте... — Марк снял очередную «вуаль» и перевел дух, — минут через пять отвернулся бы, Панс. Или очень крепко зажмурился.

Флинта, кстати, никогда не интересовало, что делает Паркинсон в самые интимные моменты его жизни — накрывается ангельским крылом, прячет голову в песок, или, действительно, тактично отворачивается. Главное, что она не лезла с ценными советами, а он не чувствовал, будто в его постели есть кто-то третий. Ну, или четвертый. И этого ему вполне хватало.

«Думаешь, стану подсматривать? — оскорбилась она. — Хотя, ты и Вуд… Ты и — наконец-то — Вуд… Зрелище должно быть увлекательным».

— Дорогая, исчезни, — теряя терпение, процедил Марк. — Зрелище будет не для хороших девочек. А остальное — дофантазируешь.

Паркинсон издала странный звук — то ли хихикнула, то ли томно вздохнула, — и в голове воцарилась блаженная тишина. Флинт набросил на запястья и лодыжки Ола пару невидимых веревок, оставил-таки Силенцио и коротким взмахом убрал всё остальное.

Получив возможность хоть как-то шевелиться, Вуд заерзал, замычал и взглядом пообещал Марку долгую и неприятную смерть. Флинт не проникся.

— Значит, так, Вудди, — садясь напротив и поигрывая палочкой, начал он, — есть две новости, причем, обе хорошие. Хорошая для тебя — утром ты будешь абсолютно свободен. И от всех долгов с последствиями, и от моего общества заодно. Отправишься на все четыре стороны, хоть прямиком в Азкабан к своему драгоценному Патрику. Хорошая для меня… — Оливер прищурился, перестав дергаться, и Маркус, глядя ему в глаза, неприятно усмехнулся: — Да, ты прав, ключевое слово здесь — «утром». И я сейчас уберу Силенцио, если ты обещаешь не орать.

Дождавшись отрывистого кивка, он отменил заклинание. Ол потряс головой, облизнул пересохшие губы и почти спокойным тоном спросил:

— И что же ты обменял на мой долг, Флинт?

— Ничего, — Марк пожал плечами. — Я тебя выиграл. Сеньорита, если помнишь, большая поклонница азартных игр. Можешь не благодарить.

— Выиграл? — вскинувшись, с возмущением выплюнул Оливер. — Вот как? Меня, значит, по-всякому макал в дерьмо, а сам в итоге наступил на те же грабли? А на кон ты тоже поставил свою руку? Или сразу свою тупую голову?

Удивительно, но Вуду походя удавалось то, что практически никогда не получалось у остальных — всего парой слов вывести Марка из себя. Флинт перестал улыбаться, встал и, подойдя к кровати, с силой выдернул из-под него покрывало. Оливер охнул и неуклюже завалился на бок.

— А на кон я поставил своего Малфоя, — наклоняясь к нему, процедил Флинт. — Еще вопросы?

— Надо же, ты и Малфой… — Вуд, морщась, извернулся и как-то умудрился снова сесть. — Однако, высокие у вас отношения. Бедный Драко. Он, наверное, был вне себя от радости, что избавится от тебя, а тут такой облом. Хотя плевал я на Малфоя. Свали, Флинт, заебал. Убери заклятие и сделай так, чтобы я до утра тебя не видел.

Маркус от неожиданности моргнул. Оливер, пыхтя, еще пару секунд пытался сбросить невидимые путы, потом поднял взгляд и хмуро буркнул:

— Ну?..

— Вудди, — ласково произнес Марк, — ты, кажется, недопонимаешь. Ты — мой гребанный приз на эту ночь, и последнее, что я собираюсь делать, так это сваливать. И нет, я тебя не заебал. Пока. Но, знаешь, я очень постараюсь это исправить.

Вуд замер, смешно приоткрыв рот. Марк, не отрываясь, смотрел — детское удивление в округлившихся глазах медленно уступало место осознанию, а следом и панике. Мерлин, неужели этот идиот и вправду думал…

– Я этого не сделаю? — с сарказмом подсказал он. — Ты этого не допустишь? Мне потом не жить, да, Ол? Патрик меня найдет и кастрирует?

Оливер молчал. На бледной шее судорожно дергался кадык, и взгляд поневоле сползал туда, и ниже, к вырезу чистой, свежей футболки. Маркус вдруг понял, что Вуд и пахнет по-другому, не так, как час назад в затхлом подвале, а почти как раньше — терпкой хвоей и какао, — и все-таки пришлось отодвинуться. Над его призом явно потрудились — выкупали, переодели, и от мыслей о том, что Ол наверняка подготовлен не только снаружи, начали позорно дрожать руки. И, видно, что-то появилось в его глазах — что-то, подсказавшее Вуду, что эта ночь будет очень и очень долгой, — потому что Оливер отшатнулся, с силой пихнул его в грудь и попытался отползти на другой край кровати.

Флинт автоматически ухватился за лодыжки, дернул Ола на себя и едва не получил пяткой в нос. А мгновение спустя чудом увернулся от летевших в ухо сжатых кулаков. В Вуда словно бес вселился. Он боролся молча, ужом извиваясь на скользких шелковых простынях, но его отчаянное сопротивление, его раскрасневшиеся щеки и упрямо искривленные губы только разжигали кровь. Вставшему члену в джинсах было уже тесно, и, когда колено Оливера впечаталось в бедро в опасной близости от ширинки, Флинт решил, что прелюдия затянулась.

Но палочка от их возни давно упала на пол, а причинять Вуду лишнюю боль почему-то не хотелось. Маркус, пропустив несколько болезненных тычков, отпрянул, потом снова бросился вперед и, придавив свою жертву всей массой к матрацу, вцепился зубами во взмокшую шею. Вуд от неожиданности взвыл, дернулся еще пару раз и затих, рвано дыша. Его сердце колотилось совсем рядом с флинтовым, и Марк, остро чувствующий каждый толчок, нехотя разжал челюсти и выдохнул прямо в алое ухо:

— Ну, Вудди… Я же все равно свое возьму… Потерпи до утра — и свободен. А от Патрика не убудет…

Оливер обмяк и зажмурился. Вроде бы, его ресницы были подозрительно мокрыми, но Флинт уже дошел до такого состояния, когда подобные мелочи становятся глубоко до фонаря.

— Ты хотел до утра меня не видеть? Это можно устроить… — рука нащупала в ворсе ковра палочку, и через секунду глаза Вуда закрывала плотная черная повязка. — Нравится, Ол? Теперь ты сможешь думать о родине и представлять, что тебя ебет близкий и любимый человек. Хотя знаешь, что? Я сейчас выебу тебя так, как твоему Патрику и не снилось…

Вуд, больше не таясь, всхлипнул. Его снова трясло, и едва ли не сильнее, чем Марка. Убрать Инкарцеро удалось лишь с третьей попытки, палочка в непослушных пальцах ходила ходуном. Флинт стащил с несопротивляющегося Оливера футболку, рванул вниз пояс штанов и, задохнувшись, замер — у Вуда стояло так же крепко, как и у него самого. Рот моментально наполнился слюной, и Маркус с трудом сглотнул. Член у чертова гриффера был идеальным.

— Правильного мальчика заводят грязные разговоры? — пальцы, будто сами собой, сомкнулись вокруг головки и потерли приоткрытую щель. — От них мальчик течет, как сучка? Как жадная ебливая сучка?

Оливер застонал, кусая губы, залился лихорадочным румянцем и попытался шире развести бедра. У Флинта потемнело в глазах. Выбритые яйца, розовый блестящий анус — Вуда, блядь, действительно подготовили. Подготовили для него. Штаны вслед за футболкой полетели на пол, Ол, залепетав что-то бессвязное, подхватил себя под колени, и открывшийся вид выбил последние мозги. Мало понимая, что делает, Маркус стиснул в ладони гладенькую мошонку, обвел рукоятью палочки сжатое кольцо мышц и, надавив, медленно протолкнул деревяшку внутрь.

Жалобный вскрик Вуда был слаще райской музыки. Палочка по смазке входила легко, и Марк бы вечно смотрел на это плавное скольжение, вдыхал пряный запах пота, которым с головы до ног покрылся Ол, и слушал его хриплые стоны. Но выдержки хватило на какую-то жалкую минуту — как будто это не он трахал Драко сегодня утром, как будто голодал тысячу лет и изголодался так, что был готов кончить, даже не прикасаясь к себе. Голова кружилась все сильнее, возбуждение пульсировало в паху, растекаясь по венам ядовитым огнем, и Маркус, обдирая костяшки о молнию, расстегнул наконец-то ширинку и сжал у основания собственный член — иначе его первый раунд закончился бы прямо сейчас.

— Марк… — Оливер действительно позвал его по имени, или просто послышалось то, что очень хотелось услышать? — Блядь, Флинт… Хватит…

— Хватит? — палочка выскользнула с пошлым звуком, и Марк, растягивая какое-то извращенное удовольствие и дразня больше себя, чем Вуда, мазнул головкой рядом с покрасневшим входом. — Хочешь мой член? Попросишь его, Ол? Попроси…

Вуд захныкал и вдруг дернулся вперед. Отпрянуть Марк не успел. Головка слегка раздвинула податливые мышцы, и сладость этого намека на соитие оказалась такой мучительной, что Флинт едва не взвыл. И все — играть, наказывать, изводить себя и Ола сил уже не было, воли не хватило даже на то, чтобы просто отстраниться. Маркус, выдохнув, вцепился во влажные бедра, рывком насадил Вуда на себя и все-таки застонал — теперь от облегчения.

Оливер как будто был выточен четко под него — такого идеального совпадения у Флинта не случалось никогда и ни с кем. И этого стоили все пережитые в прошлом унижения, все оскорбительные отказы и весь холодный игнор. И каждая секунда ожидания тоже этого стоила.

— Держись крепче, — укладываясь на дрожащее тело, сорвано прошептал он. — Обними, Ол… Обними меня…

Вуд тут же ухватился за плечи, скрестил на пояснице ноги. Искусанные губы приоткрылись, словно в предвкушении поцелуя, и Марк, с жадностью впившись в них, сдался окончательно.

***

Опомнился Маркус на полу. Вопли распластанного под боком Вуда все еще звенели, и даже не в голове, восхитительно пустой и легкой, а где-то в груди, под самым сердцем. Чуть отдышавшись, Флинт первым делом нащупал палочку и превратил сбитый ком мерзкого шелка в обычный хлопок. Чтобы он еще когда-нибудь трахался на шелковых простынях! Рядом завозился Оливер, сел, пошатываясь, и окинул спальню бессмысленным взглядом. Марк попытался вспомнить, в какой момент успел сорвать с него повязку, но так и не вспомнил.

Зато отчетливо вспомнил, как хотелось, чтобы Вуд видел того, под кем кончает.

— Дай воды, — неразборчиво просипел Оливер.

Маркус наколдовал полный стакан. Вуд выхлебал воду в три глотка, кое-как заполз на кровать и рухнул поперек матраца выжатой тушкой. На бледной коже бедер, на боках и заднице наливались живописные синяки.

— Тебя почистить? — Флинт, не удержавшись, протянул руку и обвел контуры самого безобразного из них. — Или в ванную пойдешь? Ол?..

Ответом было тихое посапывание. Марк пару минут бездумно пялился на подрагивающие ресницы, потом наконец-то стащил заляпанную их спермой одежду, буркнул «Нокс» и упал около Вуда. Разгоряченную кожу облизывал прохладный ветерок, и в воцарившейся благостной тишине было слышно, как громко трещат в саду цикады.

Вырубило Флинта, стоило лишь закрыть глаза.

***

В саду еще слышались крики — пленных добивали, Лорд не нуждался в предателях, — но здесь, в кабинете, было тихо, лишь мерно тикали часы на каминной полке. Сам Том сидел в хозяйском кресле, устроив ноги на пуфике, и неторопливо листал какой-то фолиант. Свет плавающего рядом светильника бросал мягкие отсветы на покрытые пятнами страницы и делал профиль Лорда похожим на мраморный горельеф.

Идиллическую картину слегка портило тело, распростертое возле кресла. Видны были только мощные плечи и кудрявая голова, вокруг которой успела натечь лужа крови, всё остальное скрывали тени, но Марку, чтобы опознать Паркинсона, хватило одного взгляда. Он сглотнул и быстро отвел глаза.

— Удивительно, насколько нежны и недолговечны эти ваши родовые заклятия, – опуская книгу, вдруг произнес Лорд. — Достаточно убить хозяина, и никакая тайна его рода не устоит перед его же свежей кровью. Всё гениальное просто и в чем-то даже банально… Надо только крови побольше. Ты знал об этом, Маркус?

Пронзительный вопль какой-то несчастной жертвы раздался под самым окном, Марк вздрогнул от неожиданности и мотнул головой. Лорд смерил его изучающим взглядом, хмыкнул и перевернул страницу.

— Ты помнишь, что я всегда внушал вам, молодым? — со вздохом спросил он. Вопрос риторическим явно не был, поэтому Флинт, сглотнув, ответил:

— Не предавать и не попадаться.

— Именно. Но у тебя хватило глупости совершить и то, и другое.

— Я не… — начал Марк, но Лорд небрежно махнул рукой, и темнота за его спиной дрогнула, впуская в круг света Яксли и дрожащую, окровавленную Панси. Все еще живую. Пока — живую. Марк покачнулся и на секунду закрыл глаза.

— Кто-то вывел мисс Паркинсон из подвала, — с укором сказал ему Лорд. — Еще мгновение, и она успела бы аппарировать, но наш верный Яксли оказался начеку. А теперь скажи мне, Маркус Флинт, кем является тот, кто помогает клятвоотступникам? Разве не таким же предателем, как и они?

Панси не плакала и на тело отца не смотрела; она смотрела на Марка, сухими, темными глазами, и в ее взгляде отчетливо читалось безмерное, невыносимое сожаление. Флинт выдавил в ответ улыбку, и из разбитых губ по подбородку опять побежали теплые струйки.

— Впрочем, верность друзьям тоже заслуживает уважения, даже если она идет вразрез с верностью делу, — Лорд, закрыв фолиант, поднялся, подошел к шкафу и аккуратно задвинул книгу в пустой проем между томами. — Поэтому, мисс Паркинсон, Маркус сегодня не умрет… Я провел несколько очень поучительных минут, — добавил он, кивая на полки. — Ваш родовой ритуал чрезвычайно интересен, юная леди. Признаюсь, я о таком и не слышал, но попробовать… Попробовать теперь, конечно, хочется.

Панси оскалилась и, дернувшись, захрипела — пальцы Яксли тут же стиснули горло. Лорд покачал головой, улыбнулся и вскользь, пачкая ладонь алым, провел по ее щеке.

— Поэтому мы попытаемся — мы втроем. Увы, процент неудачи заложен в каждый эксперимент. Что делать, мисс Паркинсон, статистика в некоторых случаях — штука неприятная, а чужие родовые заклинания — материя очень тонкая. Но я, знаете ли, считаюсь сильным магом, а мистер Флинт выглядит достаточно крепким. И это внушает определенный оптимизм. Что же касается вас, моя дорогая… Кажется, одно из задействованных в ритуале лиц должно находиться на пороге смерти? Яксли, будь любезен, поставь мисс Паркинсон на этот порог.

Марк рванулся вперед, но невидимые путы держали крепко. Лорд, шепча заклятие, поднял палочку, и последнее, что увидел Флинт — это розовая пена на губах у Панси. А потом мир поглотила ослепительная бирюзовая вспышка.

Кажется, он кричал.

***

В себя привела пощечина. Флинт рывком сел и, задыхаясь, слепо зашарил по сбитой постели. Пальцы натолкнулись на чье-то теплое запястье, сжали его, и дышать сразу стало легче.

— Прости, — раздался в темноте тихий голос. — Тебе, наверное, снилось что-то, ты орал, и мне пришлось…

— Нормально все, — Маркус помотал головой, стряхивая остатки кошмара, выпустил руку Оливера и, подняв простыню, вытер мокрый лоб и покрытую испариной грудь. — Бывает иногда.

— И у меня бывает, — просто сказал Вуд. — До сих пор.

Маркус кивнул и посчитал тему закрытой. А о том, что «бывает иногда» в данном конкретном случае означает «повторяется довольно часто и достало так, что хоть вой», Вуду и знать не надо.

Сквознячок парусом надул занавеску. За окном по-прежнему трещала цикадами, шелестела листьями и одуряюще благоухала теплая южная ночь. До рассвета, по внутреннему хронометру Марка, оставалось часа полтора; но сон как рукой сняло, зато очень хотелось курить, хотя от этой своей привычки — в отличие от сострадания к ближним — Флинт вроде бы благополучно избавился. Оливер за спиной затих и с разговорами больше не лез. Но от пристального взгляда по позвоночнику как будто водили перышком, и Маркус, вполголоса выругавшись, поднялся.

Плитка приятно холодила ноги; фонари в саду не горели, а вдалеке, переливаясь огнями и отражаясь, как в зеркале, в глади неподвижной реки, сияла ночная Севилья. Флинт, не глядя, протянул руку, нащупал в листве растущего под балконом дерева шершавый плод и, сорвав, несильно сжал в ладони.

***

Когда он пришел в себя в Мунго, Поттер, по счастливому стечению обстоятельств, уже исполнил свое предназначение, и до конца войны оставались считанные дни. Выяснилось, что Марка подобрали авроры — труп отступника Паркинсона и тело его дочери послужили Флинту прекрасным алиби. Его опознали, вполне справедливо сочли такой же жертвой, как и остальных несчастных, и, убедившись, что эта жертва все еще дышит, отправили в госпиталь.

Очнулся Марк не от боли, да и старания колдомедиков, которые над бывшим Пожирателем наверняка хлопотали без особого рвения, были ни при чём. Очнулся он от того, что в мозгах у него кто-то безостановочно и жутко выл. Кто-то чужой, но очень знакомый. И от этих пронзительных завываний хотелось запустить Аваду в лоб самому себе.

Флинт тогда был в таком шоке, что на лишний голос в своей голове даже не пожаловался. А когда мозги от воплей уже начали вскипать, и он позвал-таки дежурного колдомедика, бесконечные рыдания вдруг стихли, и Панси тихо-тихо сказала, что им никто не поможет. Совсем никто. Марк не поверил. Но у хмурого врача попросил лишь «Сон без сновидений».

Сама Панси, вернее, ее пустая оболочка, обнаружилась в соседней палате. И, так как диагностические тесты ответов не давали, а единственный знающий человек молчал, то вскоре колдомедики, которых заваливали все новыми пациентами, махнули на Паркинсон рукой. Лежит себе и лежит, никого не беспокоит и вроде даже не страдает.

А Марка вышибли из Мунго уже через день — разбитая губа затянулась, а других увечий, кроме синяков, не нашлось. Правда, вышибли прямо в Аврорат, где и продержали больше недели «до выяснения обстоятельств». Что там за обстоятельства выяснились, Флинту не сообщили, зато он удостоился чести побеседовать с самим Поттером. Гарри смотрел внимательно и задавал странные вопросы, но про Паркинсон в голове Марк не рассказал и ему. Опять промолчал — и был отпущен с миром.

Старый особняк Флинтов дожидался молодого хозяина не в лучшем виде. В саду царило запустение, половину крыши снесло шальным заклятием, окна оказались разбитыми, а эльфы куда-то пропали. Но Флинта бытовые проблемы пугали меньше всего, главное, дом был пригоден для житья, а работать не только головой, но и руками Марка приучили с детства. И первое, что он сделал, наведя минимальный порядок, это отправился в Мунго и, подписав целую кипу всевозможных бумаг, забрал оттуда тело Панси.

Притереться друг к другу было безумно сложно, и Марку временами казалось, что он медленно, но верно сходит с ума. Внезапные истерики Паркинсон, буквально взрывающие мозги, и собственную бессильную ярость Флинт еще долго вспоминал с содроганием. Но случались и светлые промежутки, и в один из таких дней он все-таки выяснил, что за ритуал провел тогда над ними Лорд. И сказать, что открывшаяся истина его не порадовала — значит, не сказать ничего.

***

«Тебе надо пройтись, — вдруг раздалось в голове. — Заснуть сейчас — не заснешь, а для Вуда настрой не тот».

Маркус усмехнулся, положил придавленный апельсин на перила и поднес руку к лицу. Ладонь, испачканная липким соком, пахла и сладко, и остро, и отдавала терпкой кислинкой, и от этого резковатого запаха мозги прочистились окончательно.

«Марк», — опять позвала Панси.

— Да, — забывшись, сказал Флинт. — Сейчас пойдем.

— Куда? — тут же спросили из темноты; Маркус вздохнул и вернулся в насквозь пропахшую сексом спальню.

— Ты — никуда, — нашарив на полу джинсы, ответил он. — А я немного прогуляюсь. Спи, Вудди, пока я добрый

***

— А зачем он ему надолго? — с искренним удивлением спросила Крус. — Ночь побалуется и отпустит.

Флинт, споткнувшись от неожиданности, мгновенно примерз к полу. За занавеской из крупных бусин, из-за которой вдруг донесся голос сеньориты, было так же темно, как и в коридоре.

— Chica, я ведь просил не делать такие ставки, — ее собеседник говорил с нескрываемым недовольством и тоже почему-то на английском; этот голос был незнакомым, но, судя по властному тону, принадлежал наконец-то вернувшемуся с виноградников сеньору де ла Фуэнте. — Как мы теперь будем выглядеть в глазах нашего гостя? Налей мне чаю, пожалуйста.

Крус фыркнула и чем-то зашуршала, потом раздалось мелодичное позвякивание фарфора и звук льющейся воды. И, кажется, тихий смешок кого-то третьего. Флинт стоял, не шевелясь, и даже дышать старался через раз. Чаепитие в четвертом часу утра в полной темноте? Интересно, какого это гостя можно принимать в такое время и в столь нетривиальной обстановке? Не с Малфоем же они там, в самом деле, встречают рассвет...

«Комендант вернулся, — прокомментировала очевидное Паркинсон. — И волнует его явно не твое мнение. Здороваться пойдем? Или постоим здесь еще немного?»

Вообще-то, у Марка не было привычки подслушивать в чужом доме хозяйские разговоры. Но оброненная сеньоритой фраза зацепила намертво, и Флинт, мысленно попросив Панси заткнуться, перетек к стене и прижался к холодному камню. Крус тем временем предложила отцу бросить в чай дольку лимона или налить молока, тот отказался, и вот тут-то и заговорил их таинственный гость.

— Исмаил, — с усмешкой начал он, и Марк насторожился еще сильнее — хоть раз услышав этот голос, забыть его было невозможно. — Тот факт, что мистер Вуд неделю просидел в твоем подвале, меня, конечно, удручает. Хорошо, что ситуация разрешилась — пусть и несколько… гм… нестандартным способом. Но меня волнует и другое. Причина, из-за которой Оливеру вообще пришлось посетить ваш прекрасный город. Понимаешь, о чем я?

Какой приятный сюрприз — Поттер собственной персоной. Вывел-таки своего продажного библиотекаря на чистую воду и кинулся выручать приятеля, а заодно и возвращать ценную пропажу. Или — наоборот?

— Я тебе больше скажу, Гарри… — де ла Фуэнте на секунду умолк, очевидно, делая глоток. — С этой же целью наш прекрасный город посетили и мистер Флинт со своим возлюбленным. Интересное совпадение, не так ли?

«С этой же целью? — дрогнувшим голосом переспросила Панси. — Что он…»

Марк невидяще смотрел в темноту. Удачно он вышел пройтись… Получается, и ему, и Вуду требовалась одна и та же книга? То есть, Патрик продал де ла Фуэнте тот самый вожделенный фолиант с фамильными заклятиями Паркинсонов? Действительно, интересное совпадение. Но как книга оказалась в Аврорате, если она должна была, как и вся остальная библиотека, уйти с аукциона?

— Дорогой, ты мне зубы не заговаривай, — в тоне Поттера появились стальные нотки. — Визит мистера Флинта мы обсудим отдельно. А сейчас я бы хотел услышать о том, почему мой уважаемый друг и коллега за моей спиной подкупает моих же сотрудников и незаконно вывозит из страны редкие фолианты.

— Фолиант, мистер Поттер, — вставила Крус. — Всего один. А вы хотите вернуть книгу?

— Хочу, сеньорита, — не стал скрывать Гарри. — Она мне, знаете ли, нужна.

— О… А что вы, кстати, сделали с тем милым молодым человеком из библиотеки?

— Что-что. Уволил и стер память, — буркнул Поттер. — Не сажать же такое дерьмо в Азкабан, на самом деле.

Флинт автоматически отметил, что сука Патрик еще легко отделался, и снова попытался одновременно и думать, и не терять нить разговора.

— Мне нет оправдания, Гарри, — вздохнув, сказал комендант. — Я был уверен, что этот фолиант окажется на аукционе среди прочих. Собственно, ради него я и участвовал в торгах. А когда не обнаружил, мне в голову пришло только одно место, где могла осесть такая книга — твой Аврорат.

Кроме искреннего раскаяния, в его тоне слышался и укор, и Маркус, не выдержав, фыркнул. Упомянутый аукцион организовало Министерство, пустив часть имущества Паркинсонов с молотка. С благой, конечно же, целью — оплатить пребывание в Мунго последней представительницы рода, ибо гоблины за доступ к фамильным ячейкам бились не на жизнь, а на смерть. Так что де ла Фуэнте выкупил библиотеку вполне официально, и Флинт до этого момента вообще-то тоже был уверен, что она попала к коменданту целиком. Но, как выяснилось, Поттер до торгов успел основательно перетряхнуть книжечки, придержав наиболее ценные, и еще вопрос, кстати, что тогда было наименее правомочным — это, или подкуп библиотекаря.

А теперь это идиотское стечение обстоятельств виделось насмешкой судьбы. Не забери Гарри фолиант, жадный Патрик бы так не прокололся, Вуд бы не кинулся его спасать, и Марку не пришлось бы вызволять этого горе-спасателя из подвала — со всеми приятными вытекающими. Крус бы предложила сыграть на что-то другое, он бы отказался, дождался де ла Фуэнте и… в ответ на свою просьбу был бы вежливо послан на хер.

М-да, пути разные — итог один. Последний пункт и при нынешнем раскладе обретал все большую вероятность. Зная Поттера, допустить, что он откажется от того, во что вцепился, было ничем не оправданным оптимизмом. Их с Паркинсон единственный шанс вернуться к нормальной жизни таял на глазах, и, что теперь с этим делать, Маркус представлял слабо.

— Хорошо, — примирительно сказал Гарри. — Что сделано, то сделано, Исмаил. Но проблема есть, и ее надо как-то решать. Ты… узнал из этой книги, что хотел?

— Да, я прочитал, что хотел, — помолчав, ответил комендант. — И лишний раз убедился, насколько изменилась та магия, которой пользуетесь вы. Мое любопытство удовлетворено, Гарри, но какой-либо практической ценности эта книга для меня не представляет. Так что проблемы у нас, считай, нет.

— Вот и отлично, — не скрывая облегчения, произнес Поттер. — Ты вернешь ее мне безвозмездно или… попросишь что-то взамен?

«Марк!» — задушено вскрикнула Панси, и Флинт чуть было не подорвался с места. Удержало его одно — выдать себя сейчас означало бы полный крах и без того призрачной надежды.

— Ты забыл о мистере Флинте, отец, — звякнув ложечкой о чашку, неожиданно напомнила Крус. — Ведь он первым обратился с просьбой. И… внутренний голос подсказывает мне, что ему эта книга куда нужнее, чем вам, мистер Поттер.

Комендант что-то буркнул — что именно, Марк не расслышал, мешали всхлипы Панси в голове и гул крови в ушах. Поттер помолчал и предельно вежливо ответил:

— Я не обращался с просьбой, сеньорита. Я хочу получить обратно то, что вы присвоили далеко не честным способом.

— Далеко не честным, согласна, — она вдруг рассмеялась. — Только ваши действия немногим раньше тоже были не совсем законными. Получается, что вы забрали вещь, которая вот-вот должна была стать нашей. Выкрали. У нас пат, мистер Поттер?

Панси перестала рыдать и прислушалась.

— Исмаил, я люблю вас обоих, но, прошу тебя, уйми свою дочь.

— Chica, — недовольно сказал комендант, — Гарри — наш гость. Прояви чуть больше уважения, пожалуйста.

— Конечно. Примите мои извинения, мистер Поттер.

— Принимаю, сеньорита. Но я бы здесь применил термин «изъял» — интересы безопасности родины и все такое. Что касается мистера Флинта… — Поттер опять замолчал, и Марк, которого только-только отпустило, за эти пять секунд паузы успел с головы до ног покрыться холодной испариной. — Честно говоря, я не очень понимаю, зачем ему фолиант Паркинсонов. Разве что, на память.

— На память? — со странной интонацией уточнила Крус. — И только?

— Думаю, да. Маркус и мисс Паркинсон были друзьями.

«Интересно, Поттер сейчас прикидывается, или на самом деле тупит? — почти спокойно спросила Панси. — Когда он допрашивал тебя, я думала, он что-то подозревает. И, кстати, зачем ему самому так остро понадобился наш фолиант? Только из-за того, что его сперли у него из-под носа?»

— Мои дорогие, — комендант вдруг хлопнул в ладоши, и резкий звук заставил Флинта вздрогнуть. — Предлагаю наш разговор продолжить утром. Уже неприлично поздно… вернее, неприлично рано. Нам всем нужен отдых. А утром примем решение.

— Поддерживаю, — с легкостью согласился Гарри. — Утром — значит, утром, на свежую голову и думается легче. Ох, и жарко тут у вас, — некстати добавил он. — Наверное, засуха? Как поживают твои виноградники, Исмаил?

Снова повисло молчание, но на этот раз тишину, казалось, можно было потрогать.

«К чему это он клонит?» — с подозрением осведомилась Паркинсон.

— Не так хорошо, как мне хотелось бы, — наконец, ответил де ла Фуэнте. — Ты верно подметил, у нас засуха.

— Но спасти урожай еще возможно? Заклинание вызова дождя для такого могущественного мага, как ты, ведь не проблема. Правда, если использовать его часто, и дождь нужен на большой территории… Сил на это уходит немерено.

— Гарри, к чему ты клонишь? — вкрадчиво спросил комендант. — В хранилищах Аврората совершенно случайно завалялся погодный артефакт?

— Скажешь тоже, — хмыкнул Поттер. — Последний погодный артефакт пропал больше ста лет назад, и тебе об этом прекрасно известно. Но хранилища Аврората — это дивное и очень непредсказуемое место. Думаю, если как следует поискать, то, может быть — совершенно случайно! — что-то похожее и найдется.

Паркинсон, первый раз на памяти Марка, от души и совсем не по-женски выругалась. Он машинально кивнул, соглашаясь, и стал потихоньку отступать — сейчас, когда едва воскресшая надежда готова была снова рухнуть, встреча с Поттером виделась ему абсолютно лишней.

— Гм. Что ж. Буду иметь в виду, — отозвался де ла Фуэнте, и до Флинта донесся звук отодвигаемых кресел. — О, уже светает… Оставайся у нас, Гарри. Или собственная постель для тебя предпочтительней?

— С удовольствием останусь, — Поттер зевнул и вдруг рассмеялся. — Какой смысл аппарировать, чтобы вернуться через час? И потом, я всерьез рассчитываю на завтрак. Сеньорита, куда прикажете?

Маркус сделал еще один осторожный шаг в душную тьму и неловко замер, налетев бедром на угол тумбы. Сверху что-то дрогнуло, покачнулось, Флинт вытянул руку и каким-то чудом подхватил падающую статуэтку.

«Осторожнее!» — буркнула Панси.

— Сюда, — откуда-то потянуло сквозняком — Крус, наверное, шире распахнула дверь на веранду. — Через патио и вон по той лестнице наверх. Первая дверь налево. Не заблудитесь, мистер Поттер?

— Постараюсь. Спокойной ночи, сеньорита. Исмаил…

Шаги Поттера постепенно стихли во дворике. И не успел Марк поставить хрупкую фигурку на место и перевести дыхание, как Крус с сомнением спросила:

— Думаешь, у него действительно есть артефакт?

— Сейчас я в этом даже не сомневаюсь, — задумчиво произнес комендант и, хмыкнув, добавил: — Придется отдать фолиант Поттеру.

— А как же мистер Флинт?

Маркус опять перестал дышать.

— С мистером Флинтом мы разберемся. Вряд ли его просьба — это всего лишь дань памяти. Только тебе не кажется, что ты слишком рьяно отстаиваешь его интересы, chica?

«Сразу бы так отстаивала», — процедила Панси.

— Марк нам понравился, — непонятно фыркнула Крус. — Причем, всем.

— Неужели? Настолько понравился, что ты даже проиграла ему мистера Вуда?

Марк моргнул. Сеньорита довольно рассмеялась:

— О, ты бы видел, как он хотел выиграть! От него пахло такой завораживающей яростью, таким желанием… Я просто не смогла устоять, отец.

«Значит, она…» — начала было Паркинсон и, запнувшись, благоразумно замолчала.

— Хорошо. Утром я с ним поговорю. Посмотрим, что можно сделать. И, дорогая…

— Да?

— Надеюсь, у тебя хватило ума не накачивать мистера Вуда афродизиаками. Мне совсем не хочется лечить еще и отравление, а потом объясняться с Гарри по этому поводу.

Ремарка доходила долго. Потом Марк все же сообразил, дернулся, но тут занавеска внезапно раздвинулась, и Крус, подкравшаяся без единого звука, моментально оказалась на расстоянии вытянутой руки.

— А вот это, — промурлыкала она, глядя прямо на Флинта, — пусть останется нашим с мистером Вудом маленьким секретом.

Нанизанные на нити бусины глухо постукивали друг о друга. Предрассветная серость уже слегка разбавила темноту, и Маркус отчетливо видел, каким жадным интересом блестят глаза проклятой девки. В груди разливался ядовитый холод; все проблемы — кроме той, которой вообще не было, которая ни капли не волновала и наверняка дрыхла сейчас без задних ног, — вдруг отодвинулись на второй план. Марк смотрел на искривленные в ухмылке губы и в этот самый миг был готов задушить сеньориту, только что защищавшую его, голыми руками.

— О, боги. Пусть. Всё, chica, отправляйся спать. Сладких снов.

— Сладких снов, — шепнула Крус, потом лукаво, будто догадываясь, что творится у Флинта в голове, подмигнула ему и исчезла в темноте так же неслышно, как и появилась.

***

Как он добирался до спальни, Маркус помнил смутно. Хотелось упасть и, ни о чем не думая, отключиться хотя бы на пару часов. А лучше — дней, но долгий отдых мистера Флинта вряд ли входил в ближайшие планы хозяев. Паркинсон, ставшая вдруг не в меру проницательной и мудрой, признаков жизни не подавала, но Марк был в таком раздрае, что на неестественную тишину в голове даже не обратил внимания.

Тишина висела и в спальне. Оливер, действительно, дрых, по самую макушку завернувшись в покрывало. Маркус с минуту сверлил взглядом мерно вздымающийся холмик, потом сбросил джинсы и лег рядом, стараясь не качнуть матрац.

Конечно, останься у Вуда палочка, его бы уже и след простыл. Значит, завораживающая ярость и афродизиаки? Что ж, грязной фантазии Крус следует отдать должное. Теперь понятно, почему Вуд вдруг повел себя, как озабоченная блядь… Заснуть всё не удавалось, Флинт рассматривал лепнину на потолке, а отравленная заноза в груди с каждым ударом сердца становилась всё длиннее и толще.

— Как прогулялся?

Марк, ухитрившись не вздрогнуть, медленно повернул голову. Оливер в упор смотрел на него, и в настороженных глазах сна не было ни на кнат.

— Не спится? — отворачиваясь, буркнул Флинт.

Вуд не ответил, вздохнул и сел — легкое покрывало соскользнуло на пол, открывая соблазнительную наготу. Бледная кожа, разукрашенная пятнами синяков, светилась в полутьме; и не успел Маркус с издевкой приподнять брови, как Ол вдруг оказался сверху, в мгновение ока оседлав его бедра.

К ноге прижалось гладкое и горячее. Флинт, задохнувшись, перевел взгляд ниже и едва не заскрипел зубами — точно афродизиаки. И, судя по тому, как у Вуда стояло, весьма и весьма действенные. Оливер, не глядя Флинту в глаза, наклонился, провел взмокшими ладонями по груди, огладил бока, покатал в пальцах соски, и эти нехитрые ласки вдруг распалили так, что Марка чуть не затрясло.

— Девка… дала тебе зелье, — облизывая пересохшие губы и выгибаясь под невесомыми касаниями, выдавил он. — Чтобы ты… Ол, не надо...

Их взгляды на секунду встретились, потом Вуд пожал плечами и, обхватив ставший уже каменным член Марка, слегка приподнялся. Головка ткнулась в мокрый вход, вошла с непривычной легкостью, и Флинт, вцепившись в простыню, не смог сдержать сдавленного стона — после первого раза у Ола внутри до сих пор всё хлюпало. Вуд, морщась, насадился до конца и вдруг, нащупав напряженную руку Флинта, переплел их пальцы. А Маркусу, который сейчас не видел ничего, кроме длинных подрагивающих ресниц Ола, вдруг стало абсолютно наплевать на все афродизиаки в этом продажном мире…

***

Палочка Вуда обнаружилась утром на комоде — наверное, оставили эльфы. Ол повертел ее в руках, зачем-то положил обратно, потом снова взял и поднял на хмурого Флинта растерянные глаза.

— Держи, — Маркус швырнул портключ — не на кровать, тоже на комод — и отвернулся. — И больше так не влипай, Вудди. Библиотекарю привет. Удачного вам совместного проживания.

О том, что Поттер слегка подправил Патрику память и выкинул с работы, Марк решил не сообщать — еще чего не хватало. Внутри было пусто, пресловутые кошки скреблись сразу на душе, на сердце и в печенках и, кажется, выскребли всё подчистую. Даже мысли о предстоящем разговоре с комендантом не стимулировали, как раньше, наоборот, почему-то от них становилось еще тоскливее.

Оливер не ответил, но затылок как будто жгло, и Марк, не выдержав, оглянулся. Ракушка-портключ по-прежнему лежала там, куда он ее бросил, а Вуд, стискивая палочку, сверлил его прищуренным взглядом. И молчал. Так, словно ждал чего-то.

— Что?.. — грубо спросил Марк. — Мне теперь купить тебе кольцо? Я же сказал вчера — отработаешь и свободен. Проваливай.

Оливер предсказуемо вспыхнул, схватил ракушку и исчез, оставив после себя лишь дрожащее марево и едва уловимый аромат какао. Но марево вскоре развеялось, запах какао вытеснило доносившееся из сада благоухание цветов, и Флинт, отмерев, тяжело опустился на кровать.

«Козел», — с чувством припечатала Панси.

Козел. Но какой смысл длить агонию? Настроение рухнуло — ниже некуда, а ведь впереди еще завтрак в милой компании девки, Поттера и — чтобы совсем не скучно было — Драко. Хотя от завтрака можно отказаться. Правда, для Малфоя утренний кофе — это святое, но они же с Драко вчера расстались… Мерлин, как тошно. Ветерок вдруг качнул штору, и в глаза бросился раздавленный зеленый апельсин, забытый ночью на балконных перилах.

«Так, собрался, встал и пошел, — со злостью скомандовала потерявшая терпение Паркинсон. — Жалеть себя дома будешь».

И Флинт собрался, встал и пошел — а что ему еще оставалось? Но перед этим, выйдя на балкон, он превратил апельсин в сигарету и с жадностью ее выкурил.

***

— Нравится, мистер Флинт? А вы знаете, что это значит?

Застигнутый врасплох, Маркус отвел глаза от ловких пальцев, безостановочно перебиравших четки, и пожал плечами.

— Догадываюсь, сеньор де ла Фуэнте.

— Догадываетесь?

Вопрос был с подвохом — комендант, конечно, спрашивал не о старинных перстнях с бирюзой и рубинами, что унизывали его руки, и не о самих четках, вырезанных из потемневшего от времени дерева. Флинт снова опустил взгляд на ногти сеньора, покрытые яркой эмалью и куда более длинные, чем предписывали нормы приличия, и нехотя произнес:

— Голубой цвет на правой руке означает, что эта рука вершит справедливый закон, а киноварь на левой намекает, что вершимый закон еще и суров.

Вообще, Маркус представлял себе Исмаила де ла Фуэнте несколько иным. Четкий образ, конечно, в голове не складывался, даже после подслушанного ночного разговора. Но чего он точно не ожидал, так это того, что всесильный комендант Севильи и близкий друг Поттера окажется лысым толстяком, едва достававшим Флинту до плеча. Правда, выбритый череп покрывали замысловатые татуировки, а в черных глазах, если всмотреться, плескалась сама бездна, но все равно… Первое впечатление выходило каким-то смазанным.

— В целом, верно. За одним маленьким исключением.

Маркус, впервые за утро, улыбнулся:

— Вы — левша, сеньор де ла Фуэнте?

— А вы действительно дружили с мисс Паркинсон, Марк?

Улыбаться Флинту тут же расхотелось. Как тут ответить, чтобы не задеть затаившую дыхание Панси — да, дружили, или — дружим до сих пор? Первый вариант Паркинсон наверняка обидит, второй звучит, мягко говоря, странно. Поэтому Марк ограничился коротким кивком, но коменданту хватило и его.

— Гм. И что же, фолиант, о котором вы спрашивали Крус, вам нужен только на память о подруге?

— Нет, — сразу сказал Марк, — не только.

— Как интересно, — комендант прикрыл глаза и цокнул красными ногтями по подлокотнику. — Значит, вам известно, какие именно заклятия в нем содержатся?

Одно заклинание Флинту точно было известно — испытал на собственной шкуре. Однако Паркинсон настаивала, что в фолианте обязательно должен найтись и обратный ритуал, который вернет все на свои места и избавит их друг от друга. И Маркус ей верил — а как не поверить в свой единственный шанс?

— Давайте сделаем так, — вдруг предложил сеньор, по-своему расценив затянувшееся молчание. — Я буду задавать вам вопросы, вы — отвечать на них. Разумеется, только на те, на которые сочтете нужным ответить. Так мы сэкономим время, успеем на завтрак, и… может быть, нам еще достанутся малиновые эклеры – до того, как их все уничтожит один мой прожорливый друг.

Маркус выдавил кривую улыбку. Нет, он готовился к этому разговору, подбирал аргументы, они с Панси заранее продумали, о чем он расскажет де ла Фуэнте, а о чем умолчит. Только чертов Вуд как будто вытащил из него позвоночник, а гнилая апатия вместо куража — не совсем подходящий настрой для таких бесед. Да, Марк опять перевернул страницу, снова захлопнул ларчик и пинком отправил его в пыльный угол, а вот ноющее сердце обо всех этих потугах словно и знать не знало. И не то, чтобы Флинту стало наплевать на остальное, но — да, где-то рядом.

— Хорошо, — комендант поднялся из кресла, в котором сидел, и достал из шкафа три почти одинаковых фолианта, обтянутые потертой кожей. — Какой из них, мистер Флинт?

«Третий», — торопливо шепнула Панси, но Марку подсказки были не нужны — образ Лорда, спокойно читающего возле убитого им Паркинсона, врезался в память навсегда.

— Вот этот.

— Ага. Вы видели его раньше, не так ли?

— Один раз.

— В какой ситуации?

Маркус молчал.

«Рассказывай», — велела Панси.

— Его читал Темный Лорд, после того, как убил Олафа Паркинсона.

— Читал Темный Лорд, — без выражения повторил комендант. — Да, кровь хозяина способна распечатать всё… Дело лишь в количестве. А потом Том Риддл провел некий ритуал, Марк?

— Да.

— С вашим непосредственным участием.

Это не было вопросом, но Флинт все-таки кивнул.

— Понятно, — взгляд сеньора сделался пронзительным. — И кто же у вас в голове, мистер Флинт? Вряд ли сам Олаф.

— Нет, — Марк кашлянул. — Его… дочь.

Первый раз сказать это вслух оказалось невероятно сложно.

— А! — Исмаил наклонился вперед и с почтением произнес: — Доброе утро, мисс Паркинсон.

«Учись, Марк, — Панси растроганно шмыгнула носом. — Человека с манерами видно сразу».

— Мисс Паркинсон передает вам привет и свои наилучшие пожелания, — озвучил Флинт.

— Благодарю. И как, вам удалось… ужиться вместе?

Панси захихикала, и Маркус невольно улыбнулся.

— Это было непросто, сеньор де ла Фуэнте. Но пока мы справляемся.

— И я за вас искренне рад. Но теперь мне совсем непонятно, зачем вам понадобился фолиант. Ритуал дал побочные эффекты, которые беспокоят вас обоих?

— Нет. То есть… я не знаю, — запнувшись, сознался Флинт. — Дело в другом. Ритуал был проведен без нашего согласия, и мы с Панси хотели бы вернуть всё, как было.

Рука с голубыми ногтями, ласково поглаживающая потертый переплет, застыла. Комендант приподнял брови, глядя с неприятным удивлением, и под этим взглядом Флинту вдруг сделалось не по себе настолько, что даже перестало ныть в груди.

— Вы сказали «нашего», я не ослышался? Но ритуал ведь проводится между живым и умершим, Марк. И тело мисс Паркинсон — простите меня, дорогая, — давно должно покоиться в фамильном склепе.

«Ну, извините, что не покоюсь», — процедила Панси.

— Или, — Исмаил вдруг щелкнул пальцами и усмехнулся, — ваш талантливый полукровка что-то напортачил?

— Скорее всего, — Марк выдавил улыбку в ответ. — Лорд приказал убить мисс Паркинсон, но она осталась жива. Она в глубокой коме, но она жива, сеньор. И мы с ней очень надеемся, что способ вернуть Панси в ее тело все-таки есть.

— Смелые надежды, — задумчиво произнес комендант. — И этот способ вы хотите найти в книге? Что ж… — он подтолкнул фолиант к Маркусу. — Ищите. Но могу сразу сказать — даже если обратный ритуал и существует, то здесь он не описан.

«Как — не описан?!» — с ужасом выдохнула Панси.

— Как — не описан? — охрипшим голосом переспросил Флинт.

— Так. Дорогие мои, вы вообще понимаете, что с вами произошло? Что именно Том Риддл поместил в вашу голову, Марк?

— Личность, — отстранено ответил Маркус.

Наверное, это и называется шоком. Одно дело интуитивно готовиться к тому, что в твоей просьбе банально откажут, и совсем другое — вдруг узнать, что надеяться в принципе не на что.

— Да. Не просто голос, не эфемерную душу, а именно личность. С характером умершего хозяина, всем накопленным им опытом и всеми его недостатками. И, самое важное, со всей магической силой. Как вы думаете, почему покойный Олаф запечатал фолиант так, что его удалось открыть, только залив его кровью? Потому что здесь изложен весьма действенный способ усилить мощь своего рода и свою собственную. Забрав себе личность мага, ты становишься обладателем всех его знаний и секретов. Из головы в голову, напрямую — что может быть эффективнее и надежнее? Этот ритуал — одно из величайших таинств, Марк. И, насколько мне известно, некоторые счастливые семейства до сих пор практикуют его, сохраняя в поколениях изначальную магию рода. Или… — Исмаил тонко усмехнулся, — приумножая ее. Забирать личности со стороны тоже возможно, если соблюдаешь при этом определенную осторожность.

— То есть… — Маркус потер лоб. Собраться никак не получалось, голова от свалившихся на нее новостей просто раскалывалась. — Вы хотите сказать, что мне крупно повезло?

— Я хочу сказать, что это — далеко не самое плохое, что могло с вами произойти, мистер Флинт.

— А как же мисс Паркинсон? Она ведь не умерла.

— Да, с мисс Паркинсон всё сложнее. Я что-то слышал о случаях, когда личность забирали у живых, но, признаться, до этого дня считал их недостойными внимания байками.

«Спроси его, откуда он это знает, Марк».

Голос Панси звучал безжизненно, но, слава Мерлину, в нем не слышалось подступающей истерики, которой так боялся Флинт. Может, Паркинсон подсознательно успела смириться, а может, до сих пор, из чистого упрямства, надеялась на какое-то абстрактное чудо… Мозг наконец-то включился, Маркус еще раз обдумал все услышанное, снова посмотрел в бездонные глаза коменданта и прямо спросил:

— У вас тоже есть чужая личность, сеньор де ла Фуэнте?

— Конечно. И не одна. У меня их три, Марк.

— Три?! — вырвалось у Флинта.

О, Мерлин. Он с одной только Панси иногда не знал, что делать, а тут — целых три!..

«Не может быть! — потрясенно пробормотала Паркинсон. — Как он справляется?!»

— Да, — посмеиваясь, кивнул сеньор. — Я подобрал себе довольно нескучную компанию.

— И вы со всеми ладите? Это же, наверное…

— Непросто? — помог Исмаил. — На самом деле, ужиться можно с кем угодно, главное, была бы мотивация. Вы ведь, в конце концов, нашли общий язык с мисс Паркинсон? Но у этой медали, увы, две стороны. Если взятая вами личность окажется сильнее вашей, есть риск, что она может попытаться забрать контроль над телом. И тогда то, что составляет вашу суть, будет уничтожено. Я справился, я давил такие попытки сразу и жестко. Но справляются не все. Поэтому вам повезло еще и в том, что Темный Лорд решил поэкспериментировать с мисс Паркинсон, а не с ее отцом. Получи вы личность Олафа, неизвестно, чем бы это для вас закончилось, Марк.

Маркус представил нерадостные перспективы, поежился и вдруг, неожиданно для себя, вспомнил отсутствующий взгляд Крус.

— А ваша дочь?..

Комендант вздохнул:

— Моя дочь — уникальная и отчаянная женщина, мистер Флинт. У нее целых семь личностей, и я не знаю никого, кто брал бы себе больше.

«Тогда понятно, почему она такая… тронутая», — поперхнувшись, выдавила Панси, и Флинт нашел в себе силы лишь молча кивнуть. Семь. Это, действительно, объясняло многое, если не всё. Но — семь. Семь человек в голове, такое даже не поддавалось осмыслению…

— Скажите, Марк, — вдруг произнес сеньор, прерывая затянувшееся молчание. — После того, что вы услышали, вы с мисс Паркинсон все еще хотите избавиться друг от друга?

Панси с горечью рассмеялась, и от этого сухого смешка у Флинта внутри что-то дрогнуло и сжалось.

«Зачем он спрашивает, если не может помочь?»

— Все еще хотим, — Маркус сглотнул горький ком. — Но помощи, как я понял, нам ждать неоткуда.

— Я этого не говорил, – осторожно, как будто нащупывая нужный тон, возразил Исмаил. — Я только сказал, что описания обратного ритуала нет в книге, которую вы так жаждали получить, и что я сам, к своему немалому сожалению, оказался в данной ситуации бессилен. Но, мои дорогие, всегда ведь есть некое «но».

Панси судорожно вздохнула, а Марк вдруг почувствовал себя так, словно у него за спиной выросли крылья.

— Точно… — прошептал он. — Вы ведь упоминали, что Паркинсоны были не единственными, кто…

— Я не хочу вас обнадеживать, мистер Флинт, — голос коменданта вдруг сделался жестким. — Нет чувства глупее, чем надежда. Однако услышали вы правильно. Имен, понятное дело, называть не буду, но могу пообещать, что расскажу о вашей проблеме паре своих знакомых. И, если кто-то из них сможет и, главное, захочет вам помочь… Вот тогда и начнете надеяться.

«Да что же это такое! — всхлипнув, воскликнула Паркинсон. — Нельзя же так, Флинт! У меня никаких нервов не хватит, и вообще…»

— Успокойся, — как можно мягче сказал Маркус, думая, что и ему самому не мешало бы успокоиться, ведь надежда действительно глупое чувство. — Ты слышала, что сказал сеньор де ла Фуэнте. Главное, что не всё потеряно, Панс. И, умоляю тебя, только не реви.

Воздух вдруг зарябил, и через секунду в библиотеке появился эльф. Домовик приблизился к коменданту, шепнул что-то на ухо, и в глазах Исмаила отразилось неподдельное беспокойство.

— О, боги, — пробормотал он, торопливо выбираясь из кресла, — надо спешить, мистер Флинт. Эклеры уже заканчиваются, а вы просто обязаны попробовать это чудо. Таких пирожных в Севилье, кроме моего повара, больше не делает никто.

— Поттер, оказывается, сладкоежка? — поднимаясь следом, ухмыльнулся Флинт и сразу прикусил язык, но было поздно. — Простите, — выдавил он в ответ на насмешливый взгляд, — я ночью… слышал часть вашего разговора.

— Да, я знаю, — Исмаил махнул рукой. — Но любопытство — не самое плохое качество. Кстати, мистер Флинт, теперь, когда вы больше не заинтересованы в фолианте, как считаете, стоит ли отдавать его Гарри? В целях обеспечения безопасности вашей родины, и всё такое?

«Конечно, нет! — сразу перестав всхлипывать, рявкнула Паркинсон. — Поттер — наглый вор, и безопасность тут ни при чем! Вы его про другие цели спросите!»

— Не отдадите — потеряете урожай, — зачем-то напомнил Марк, который с Панси был, в общем-то, согласен.

— Потеряю, — переплетая пальцы, с горечью кивнул комендант. — В первый раз за двадцать лет! Впрочем, спасать там уже почти нечего. Да и число посвященных увеличивать не хочется… Это эгоизм, согласен. Но отдавать драгоценное знание моему непредсказуемому другу… кажется мне неправильным. Простите меня, моя дорогая.

Отреагировать Марк не успел. Сеньор провел рукой по змеившимся на черепе татуировкам, потом прижал пальцы к фолианту, и тот моментально загорелся.

— Вот и все, — глядя на пожирающее обложку зеленое пламя, со вздохом сказал Исмаил. — А теперь — завтрак, мистер Флинт.

***

На подносе лежали два жалких эклера. Поттер промокнул губы, стирая с них остатки малинового крема, смахнул с пальцев сахарную пудру и, привстав, протянул Маркусу руку:

— Флинт.

— Поттер.

— Как поживаешь?

— Спасибо, — Флинт, ответив на рукопожатие, уселся рядом с Крус, опять витающей в облаках, и с наглостью, удивившей его самого, придвинул поднос к себе. — Неплохо.

— Гм. Вижу… — Гарри проводил взглядом предпоследнее пирожное, исчезающее у Марка во рту, глотнул кофе и широко улыбнулся: — А занимаешься чем?

Можно подумать, Аврорат был не в курсе, чем он занимается. Маркус пожал плечами и кивнул эльфу, замершему неподалеку с кофейником в лапках.

— Ничем противозаконным.

— Понимаю. Немного — одним, немного — другим. А здесь отдыхаешь?

«Отдыхает, — вдруг встряла Паркинсон. — Заключает глупые пари, подслушивает чужие разговоры по ночам, бросает старых любовников, следом бросает новых… Опять начал курить. О, да, неизбитый вид отдыха и отличный способ расслабиться. Жаль только, что это не решает проблем».

Рука, державшая чашку, дрогнула, и на белоснежной скатерти расплылось некрасивое пятно. Под сердцем сразу закололо — застрявшая в груди заноза с радостью напомнила о себе, и глупая боль, о которой Маркус после таких-то встрясок даже слегка забыл, вспыхнула с новой силой.

— Не совсем, — буркнул Флинт, глядя, как эльф выводит с хлопка кофейные потеки, и страшно жалея, что не может укоротить сейчас кое-чей длинный язык. — Сеньор де ла Фуэнте консультировал меня по одному деликатному вопросу.

— Понимаю, — прищурившись, повторил Поттер. — Надеюсь, вопрос утрясся?

— Более-менее.

— Ну, рад за тебя, — Гарри поставил чашку и повернулся к коменданту, сияя той же широкой улыбкой. — Сеньор де ла Фуэнте, а когда состоится консультация по моему вопросу?

— Где-то между первой и второй порцией кофе, — открывая глаза, внезапно сказала Крус. — Но, возможно, и раньше.

— Я прошу прощения… — раздавшийся позади виноватый голос заставил их обернуться, и Маркус увидел Драко, торопливо сбегающего по лестнице. — Проспал, сам не знаю, как получилось… Добрый день, сеньорита… Господа.

— Тоже специальное зелье, сеньорита? — наклоняясь к Крус, ядовитым шепотом поинтересовался Флинт.

— Что вы, только свежий воздух и здоровая пища, — шепнула она в ответ и, улыбнувшись, указала на единственное пустующее кресло. — Присоединяйтесь, мистер Малфой. Знакомьтесь — мой отец, Исмаил де ла Фуэнте… Па, это Драко Малфой, близкий друг мистер Флинта.

— Очень рад, — Малфой пожал руку коменданта и, помедлив, кинул косой взгляд на Гарри, улыбка которого волшебным образом растаяла. — Мистер Поттер. Какая неожиданная встреча.

— Мистер Малфой? Значит, это вы — тот самый возлюбленный мистера Флинта, о котором упоминал Исмаил? — Поттер отрывисто кивнул. — Действительно, сюрприз.

— Я тоже рад, — комендант, не таясь, рассматривал вдруг покрасневшего Драко. — Я немного знаком с вашим отцом, мистер Малфой. Вы с ним очень похожи.

— К счастью, не очень, — еле слышно буркнул Гарри.

«Смотри-ка, а Поттер напрягся. И, кажется, весьма недоволен. Я говорила, что брать Малфоя сюда — плохая идея, — опять напомнила Паркинсон. — Пока что от него одни проблемы».

Флинт в недовольстве Поттера особых проблем не видел, поэтому поправлять его, ставя в известность об окончании их с Драко отношений, посчитал лишним. Тем более — за завтраком в гостях. Тем более, что улыбка Крус, с лукавым интересом поглядывающей на них, прямо-таки лучилась удовольствием. Вместо этого он протянул Малфою поднос с последним эклером и негромко спросил:

— Как ты?

— Выспался, — лаконично отозвался Драко, взял пирожное и вдруг смешно повел носом. — А ты? От тебя пахнет гарью, Марк.

— Мистер Флинт успел с утра проявить чудеса мужественности, — не дав Маркусу и рта раскрыть, ответил за него комендант. — Самовозгорание фолиантов — редкое, но крайне неприятное происшествие. К счастью, мы как раз беседовали в библиотеке. Марк справился с огнем практически в одиночку, chica.

«Надо же, врет и не краснеет!» — буркнула Панси.

— О, благодарю вас, мистер Флинт, — с улыбкой откликнулась Крус.

Марк машинально кивнул и покосился на Поттера. Тот оторвался от изучения малфоевского профиля, перевел на сеньора вдруг потяжелевший взгляд и, помолчав, сказал:

— И надо же было этой неприятности случиться именно сегодня. Надеюсь, ничего ценного не пострадало, Исмаил?

— Несколько сборников рецептов. И… та книга, о которой мы говорили, – комендант нахмурился и вполне искренне добавил: — Мне жаль, Гарри, но магический огонь не выбирает.

— Конечно, — Поттер побарабанил пальцами по столу, потом схватил чашку и одним глотком допил кофе. — Самовозгорание — такое дело, от которого ничто не застраховано. Мне тоже жаль, Исмаил. Я-то надеялся облегчить себе жизнь, но, видно, не судьба. Что ж, пойдем другим путем. Да, это тебе, друг мой, — он вытащил из кармана небольшую шкатулку и поставил ее перед комендантом. — Надо просто открыть… Всё, сеньорита и сеньоры, мне пора. Спасибо за завтрак, не провожайте.

Гарри вскочил, подмигнул замершей Крус и, отойдя на несколько шагов вглубь патио, аппарировал. Марево, померцав пару секунд, развеялось, Флинт прочистил горло, и за столом повисла неловкая тишина.

— М-да, — комендант, помедлив, протянул руку и откинул хрупкую, инкрустированную жемчугом крышечку. — Вот теперь, дорогие, мне по-настоящему стыдно.

Сначала ничего не происходило, а потом над шкатулкой взвился полупрозрачный туман и потек над скатертью, на глазах оседая на фарфоре и серебре мелкими слезами росы. Воздух быстро свежел, небо, минуту назад бездонно-синее, вдруг затянули неизвестно откуда взявшиеся облака. Крус, промолчав, взглянула на них и зябко обняла себя за плечи, Паркинсон, к немалому удивлению Флинта, тоже помалкивала. Поднялся сырой ветер, принеся с собой запах близкого дождя, и заметавшиеся эльфы поспешно убирали со стола остатки завтрака.

Маркус посмотрел на Драко, все еще таращившегося на площадку, с которой исчез Поттер, и громко щелкнул пальцами. Малфой вздрогнул, торопливо надкусил эклер и, слизнув засыпавшую губы пудру, вдруг расплылся в блаженной улыбке:

— Мм… Вкуснятина, во рту тает. Кстати, а в чем вы накололи нашего бравого аврора? Не то, чтобы я был против, просто любопытно.

Комендант не ответил, удрученно вздохнул и, вслед за Крус, поднял голову к небу, с которого уже срывались первые холодные капли. Пока еще вдалеке, над городом, засверкали молнии, и глухо зарокотал гром, будто бы намекая, что время визита вышло, а дорогим гостям пора уже и честь знать. Маркус намеку внял, послал Малфою выразительный взгляд и, бросив салфетку в лапки домовика, поднялся.

Ливень обрушился на них внезапно.

— Марк, — вдруг сказала Крус, щурясь под хлеставшими по лицу струями воды, — не было никаких афродизиаков.

***

По откосу хлестали косые струи. Марк увидел, что под подоконник уже натекла приличная лужа, и с проклятием ринулся к окну, распахнутому настежь по поводу необычайно теплой осени.

«Флинт, — со злостью прошипела Панси, — тебе мало того, что я в коме, теперь ты хочешь, чтобы я еще и простуду подхватила? Тебе сто раз было сказано не оставлять окно открытым!»

Маркус с лязгом захлопнул створки и заклинанием высушил лужу. Сто не сто, но Паркинсон над своим драгоценным телом тряслась так, как будто ему грозило что-то хуже того, что уже случилось.

— С тобой ничего не будет, — буркнул он, оборачиваясь к фигуре, висевшей в воздухе у дальней стены и окутанной светящейся сетью заклятий, — а проветривать надо. И вообще, Паркинсон, в холоде ты лучше сохранишься. Смотри, какой чудный цвет лица, потом же сама мне спасибо скажешь.

Когда Флинт забирал Панси из Мунго, его снабдили специальным заклинанием, созданным именно для таких пациентов — таких безнадежных, как прямо сказал тогда выписывавший Паркинсон колдомедик. Заклятие в сотни раз замедляло все жизненные процессы, а так же защищало больного от негативных воздействий извне. Марку, правда, умное слово «анабиоз» ничего не говорило, но особых сил заклятие не требовало, обновлялось всего лишь раз в неделю, да и вообще, в областях, где он мало что понимал, Флинт предпочитал доверяться профессионалам.

В отличие от Паркинсон. У той доверия к спецам из Мунго в общем и их заклинаниям в частности не было ни на кнат, и Маркус, положа руку на сердце, в принципе, ее понимал. Сначала Панси боялась обрасти паутиной, потом атаки мышей, потом — мифических пролежней, теперь вот настала очередь сквозняков. Флинту часами приходилось торчать в импровизированной палате, контролируя паучьи миграции и настраивая дополнительные антимышиные чары, пока со временем Панси не успокоилась. Всплески фобий, конечно, случались, но всё реже и реже. А сегодня, наверное, что-то сместилось в траекториях небесных сфер, потому что Паркинсон была невыносима.

«Да, — вдруг горько отозвалась она, и Маркус сразу насторожился — вытирать воображаемые слезы не хотелось до одури. — Скажу. Лет через пятьдесят, когда наконец-то найдут или придумают обратный ритуал. Ты, главное, доживи, Марк. И… расчеши мне сейчас волосы».

Ответить на это было нечего. Прошло уже два месяца, как они вернулись из Севильи, а с Маркусом до сих пор никто не связался. Или хорошие знакомые сеньора де ла Фуэнте, как и он, были бессильны в столь хрупких материях, или — что виделось более вероятным — просто не хотели напрягаться ради какого-то Флинта. Поэтому Марк молча обновил заклинание, взял щетку и принялся с осторожностью водить по отросшим, слегка вьющимся волосам Панси.

Тоже своего рода ритуал — сто взмахов красоты. Паркинсон он нравился, она говорила, что у нее раньше никогда не было таких шикарных волос. Марка же однообразные движения успокаивали и расслабляли, ведь покой и релаксация сейчас ему были необходимы больше, чем когда-либо…

Сразу после возвращения Флинт ждал неизвестного визитера со дня на день и с часу на час. И в итоге чуть не довел до невроза себя и Панси, дергаясь от каждого треньканья сигнальных чар. Но это приходили или клиенты, или поставщики, ведь работу, увы, никто не отменял. Не так часто, но с раздражающей регулярностью наведывались кураторы из Министерства — почему-то именно теперь Аврорат присматривал за Марком с удвоенным рвением. Даже Малфой иногда заходил — ничего такого, просто по-дружески, — а великий маг, который легким движением палочки вернул бы всё на круги своя, где-то, сука, задерживался.

А еще приходил Вуд.

Когда он появился в первый раз, Маркус просто захлопнул дверь у него перед носом — после того, как перестал тупо пялиться на сжатые в тонкую полоску губы и посмотрел в злые глаза. Оливер высадил дверь Бомбардой и был озверевшим Флинтом нещадно бит, а следом — так же нещадно выебан прямо на старом коврике в холле. После чего Вуд поднялся, молча вытер с подбородка кровь и, прихрамывая, ушел, а Марк, восстановив дверь, до вечера просидел на окончательно изгаженном половике, пытаясь понять, что это вообще было. И, главное, зачем.

Через три дня Ол пришел снова. А потом еще и еще.

Видеть его не хотелось. Совсем. Одна только мысль, что Вуд ходит к нему трахаться, а после возвращается в гнездышко к своему библиотекарю, вызывала дикие всплески ярости и новые приступы знакомой боли в сердце. Поэтому драл его Флинт, не жалея, а потом, смывая чужую сперму, каждый раз давал себе клятву больше не пускать похотливую двуличную сучку дальше калитки. Но наступал новый день, опять тренькали чары, и Маркус, презирая себя, с порога набрасывался на Вуда, как и он сам, дрожащего от нетерпения. Их секс был таким улетным, что в памяти откладывались лишь два момента — вот он открывает злосчастную дверь, и вот Оливер в эту же дверь выходит, с болезненной ухмылкой потирая поясницу. А между ними всегда зиял провал, заполненный стонами, вкусом, ставшим уже родным, и сумасшедшим, выворачивающим наизнанку наслаждением.

Паркинсон, к счастью для нее, эти визиты никак не комментировала, только однажды философски заметила: «Раз приходит, значит, ты ему нужен». И Флинт ей был даже благодарен — и за молчание, и за эти лишние слова.

«Марк, ты слышишь?» — неожиданно спросила Панси, и Маркус, вздрогнув, вынырнул из воспоминаний.

— Нет. Что?

«Чары звонят, — фыркнула она. — Иди, открывай».

В паху тут же потяжелело. Но Флинт, назло себе, сначала дважды перепроверил заклинание, потом убедился, что из окна не течет и не дует, и только потом, стараясь унять сбившееся дыхание и позорную дрожь в пальцах, спустился в холл.

***

Он не собирался проявлять заботу и сушить промокшего до нитки Вуда, это вышло как-то само собой. Оливер замер, провел по сухим уже волосам, и Марк, глядя в его растерянные глаза, улыбнулся против воли. Надо же, привычный сценарий внезапно нарушился — прошло целых полминуты, а они все еще топчутся на пороге, и оба до сих пор в одежде. Но тут взгляд Вуда заметался, он кашлянул, приоткрыл рот, явно собираясь что-то сказать, и Маркус заулыбался еще шире. Ну, точно звезды неправильно выстроились, неужели он сегодня услышит от Ола что-то еще, кроме сорванного «Флинт, блядь, быстрее»?

— Я не вовремя? — спросил Оливер и, отступив, добавил с ледяным равнодушием: — Уже ухожу, прости, что помешал.

— Куда? — не понял Флинт и шагнул к нему, хватая за плечи. — Ты что?..

Держать Вуда, хоть он и не пытался вырваться, было не очень удобно — в одной руке Марк по-прежнему сжимал палочку, а в другой — забытую щетку для волос. Оливер, сглотнув, покосился на щетку, на запутавшиеся в щетине длинные волосинки, побледнел и поднял глаза, в которых смятение как-то очень быстро сменилось на холодную злость:

— Какой тонкий намек, тролль. Извини, что ступил и раньше не догадался, что ты играешь за обе команды. Ты хоть бы расписание вывесил, что б я знал, когда моя очередь!

Марк с недоумением уставился на собственную руку, сообразил, что к чему, и, задохнувшись, медленно разжал пальцы. Захлестнувшее праведное возмущение лишило дара речи — кто бы тут рот открывал на тему расписаний и верности! — но Паркинсон уже внаглую хихикала, и губы сами собой кривились в непрошеной ухмылке. Мерлин, ну до чего идиотская ситуация!

— Смешно тебе? — со злостью рявкнул Вуд, неожиданно толкая его в грудь, и Маркус сразу перестал улыбаться. — А познакомить нас не хочешь, Флинт?!

«А познакомь, — посмеиваясь, предложила Панси. — Я не против, да и он успокоится».

— Познакомить? — прищурился Марк. Идея поставить зарвавшегося гриффера на место и ткнуть длинным носом в собственную непогрешимость вдруг показалась очень соблазнительной. — Почему бы и нет, Вудди? Только давай без ответной любезности.

— Ты про… — начал Оливер и, осекшись, замолчал.

— Я про Патрика, — помог ему Флинт, глядя, как бледные щеки покрываются пятнами румянца, и, отступив с дороги, с угрозой добавил: — Дамы — вперед. Второй этаж, последняя дверь. Иди, иди. Пока я не поволок тебя знакомиться за шиворот.

В глазах Вуда, только что метавших молнии, появилось затравленное выражение. Маркус приподнял бровь, уже предвкушая капитуляцию, но Оливер вздернул подбородок и решительно направился к лестнице.

Однако перед самой дверью вся решимость Вуда куда-то пропала. Шедший следом Марк тихо фыркнул, прижался грудью к его напряженной спине и, обхватив одной рукой за талию, другой повернул скрипнувшую ручку:

— Смелее, Ол. Там никто не кусается.

«Очень смешно, — отозвалась Паркинсон. — И смотри, чтобы он в обморок не грохнулся от избытка чувств…»

***

В обморок Вуд не грохнулся.

— Это же… Паркинсон, — нахмурившись, сказал он и сделал шаг к парящему в воздухе телу. — Но она ведь… должна быть в Мунго. Она в коме? Я слышал, колдомедики так и не разобрались, что с ней… Марк?

Панси вздохнула.

— В коме, — кивнул Флинт. — И, сразу пресекая разные гнусные инсинуации — нет, Вуд, я не использую это тело для удовлетворения своих сексуальных потребностей. Всего лишь слежу, чтобы его не погрызли мыши.

«Флинт!!!» — завопила Паркинсон.

— Я… ничего такого и не думал, — опять краснея, соврал Оливер. — Но зачем ты забрал ее из госпиталя?

«Затем, что иначе его мозг превратился бы в яичницу!»

— Затем, что мне спокойнее, когда она на глазах, — Маркус, не реагируя на разозленное шипение, отлепился от стены, подошел и встал рядом с ним. — Врачи от нее отказались, что ей в Мунго делать?

— А ты, значит, не отказался, — Вуд бросил на него непонятный взгляд. — У вас… были отношения? Ну, до того, как она...

«Началось, — протянула Панси, и Флинт буквально воочию увидел, как она закатывает глаза. — Вот и пытайся после этого успокаивать идиотов».

— Ол, от любопытства кошка сдохла, — сухо сказал он. — Все, насмотрелся?

Вопрос Вуда вызвал двойственные чувства. С одной стороны, подстегнул раздражение, с другой… как будто бальзамом капнуло на старую рану, слишком уж равнодушным был голос Оливера. Конечно, у них с Паркинсон ничего не было — до того, как. Они и общаться-то начали в последний год войны. А потом у Олафа внезапно сместились приоритеты, и на авансцену вышел Лорд. Вернее, выплыл в потоках крови, а Марк — в прямом смысле, на свою голову, — пожалел девчонку, участь которой могла быть пострашнее участи отца... Паркинсон в твоих мозгах — это можно назвать отношениями?

— Нет, — вдруг отрезал Оливер, вплотную подходя к кокону заклятия, — не насмотрелся. Я могу?..

Что «я могу», он не уточнил. Маркус и моргнуть не успел, а рука Вуда уже проникла сквозь светящиеся нити.

«Что это он делает? — забеспокоилась Панси. — Флинт, сейчас же останови его! Я не хочу, чтобы меня трогали!»

— Вуд, — ледяным тоном процедил Марк, — руки убрал.

— Да, сейчас, — напряженно отозвался Оливер, сдвигая в сторону прядь волос над ее ухом, — сейчас... Блядь.

«Марк!» — рявкнула Панси.

Висок прострелило болью, Флинт не выдержал и, схватив Ола за плечо, дернул на себя. Вуд не сопротивлялся, но, стоило чуть ослабить хватку, вывернулся и отскочил, глядя на Марка абсолютно ошалевшими глазами.

— Что? — все еще злясь, выплюнул Флинт, однако раздражение быстро уступило место беспокойству — теперь Оливер смотрел на него так, будто вживую узрел перед собой недоброй памяти Лорда. — Что ты уставился? У нее вши?

— У нее шрам, — сглотнув, просипел Вуд. — За ухом, в виде полумесяца. Скажи, что это совпадение, Марк!

«Совпадение с чем?!»

— Ну да, — понимая все меньше, кивнул Маркус, — шрам. Не выдумывай, Ол, ничего я с ней не делал, она мне досталась уже такая! Вуд, блядь, да что происходит?!

— Теперь всё ясно, — пятясь от него, несчастным голосом сказал Оливер. — Ты не всегда сразу отвечаешь, как будто слушаешь еще кого-то, а иногда хмуришься или улыбаешься не к месту, а в Севилье ты вообще говорил сам с собой, ночью, помнишь? И из Мунго ты забрал ее именно поэтому! Флинт, и долго ты собирался скрывать, что у тебя ее личность?

Маркус замер. В голову — на фоне полного отсутствия адекватных мыслей — снова полезли глупости о траекториях, звездах и о том, что секс сегодня точно накрылся. А ведь началось все с чего — он всего-навсего забыл про щетку.

«Так, приехали, — хрипло сказала Паркинсон. — Интересно, кто еще в курсе?»

***

— Пей, — Марк поставил на стол большую кружку исходящего паром грога, в котором рома было куда больше заварки. — Давай, Ол. Глоток за глотком. Пей и рассказывай.

Вуд обхватил кружку ладонями и, подняв глаза, опять попытался заглянуть Флинту под череп.

— Паркинсон, — в сотый, наверное, раз, позвал он, — ты, правда, там?

Панси застонала.

— Вуд, если ты не прекратишь, она забудет про манеры и пошлет тебя на хуй, — хмыкнув, сказал Маркус. — Там она, там. Уймись уже.

— Легко сказать — уймись, — буркнул Оливер и, сделав глоток, поморщился. — А те, кого я видел раньше, сошли с ума и покончили с собой, Марк. Я всегда говорил, что ты тупоголовый толстокожий тролль…

— Чему я несказанно рад, — Флинт налил грога и себе и сел напротив. — Ол, я так и буду вытаскивать из тебя по два слова за час?

Вуд вздохнул. Маркус, не мешая сосредоточиться, потягивал грог, рассматривал залегшие между бровями морщинки и терпеливо ждал. Делать преждевременные выводы, которые напрашивались сами собой, очень не хотелось.

— Перед самой победой мы стали подбирать за Пожирателями не только изувеченные трупы, но и странные… не знаю, как сказать — пары? — Вуд нахмурился еще сильнее и машинально ополовинил свою чашку. — Мертвого и… гм, живого. У трупа за ухом всегда был шрам, такой, как у Паркинсон, а выживший очень быстро терял рассудок. Иногда — прямо у нас на глазах.

— Конфликт личностей, — пробормотал Марк. — Понятно.

Конфликт личностей плюс топорная работа. Тогда, в Севилье, он был слишком потрясен, чтобы до конца проникнуться словами коменданта о собственном нереальном везении, но теперь это везение раскрывалось перед Флинтом во всей своей красе.

— Да. Но об этом мы узнали позже, когда все-таки удалось допросить одного из выживших. О странном ритуале, который вдруг так полюбился Волдеморту, и о пересадке личностей. Да, получается, это началось после того, как он казнил Паркинсонов… Значит, вы с Панси были первыми?

«Ага, подопытными книззлами».

— Поттер легко его убил? — не отвечая, сквозь зубы спросил Маркус. — Лорда?

— Ну, помирать Волдеморт не собирался, — Вуд криво улыбнулся. — На нашей стороне был фактор внезапности, да и везение Гарри свою роль сыграло. И все-таки — нет, Марк, не легко.

Флинт молча кивнул. Оливер снова вздохнул и допил остывший грог:

— В общем, Поттера этот неизвестный ритуал страшно заинтересовал. Он стал искать данные, рыться в архивах… Не посвящая никого со стороны, конечно. Об этом знали только я, Уизли, Финниган и Грейнджер.

«А еще — повадился потрошить чужие библиотеки, — мрачно вставила Панси. — Так вот зачем ему понадобилась наша книга — сам захотел попробовать!»

— Тот фолиант, который твой любимый Патрик продал де ла Фуэнте, был как раз из библиотеки Паркинсонов и именно на эту тему, — зачем-то сообщил Марк, и, глядя, как вскидывается Вуд, с удовольствием добавил: — Какие Обливиэйт и увольнение, я бы на месте Поттера сразу его четвертовал.

— Я… — на заалевших скулах Ола заходили желваки, — я этого не знал. Все остальное, там, в Севилье, было…

— Стечением обстоятельств, — жестко закончил Флинт.

— Да.

— Очень, кстати, удачным для вас с библиотекарем.

«И для сеньора, вдруг получившего погодный артефакт, все сложилось как нельзя лучше, — фыркнула Паркинсон. — Одни только мы с Поттером остались обделенными. Ведь даже ты, Флинт, теперь регулярно трахаешь предмет своих грез!»

Марк в ответ на эту голую правду лишь скрипнул зубами и, поднявшись, снял с плиты горячий котелок. Предмет его грез протянул свою кружку, получил новую порцию грога и, помедлив, спросил:

— Значит, ты в Севилье тоже искал этот фолиант?

— Да. Видишь ли, мы с Паркинсон все думаем, как бы нам расстаться. А ты зачем полез ей под волосы?

— Не знаю. Как будто толкнуло что-то... Де ла Фуэнте отдал тебе книгу?

— Нет, обратного ритуала там не оказалось, — Флинт подумал и вылил остатки из котелка в свою чашку. — Кстати, Поттер, который примчался следом, тоже ничего не получил.

— О! А Малфой… — Оливер вдруг запнулся. — Он…

— Он не в курсе. Для Драко это было банальное романтическое путешествие.

Вуд стрельнул глазами, но опасную тему Малфоя оставил в покое и снова уткнулся в кружку. Маркус, не таясь, разглядывал его сквозь клубы хмельного пара. Вот что в этом гриффере такого особенного, что он сохнет по нему столько лет? В голове от грога приятно шумело, по телу, снимая напряжение, струился ровный жар. Обычно для Марка две порции рома, даже практически неразбавленного, были, как компот, но сегодня, наверное, сказывался стресс, и Флинта начинало потихоньку вести.

— Первый раз, — пробормотал он, делая хороший глоток.

— Что — первый раз? — глухо отозвался Вуд.

Маркус расслабленно рассмеялся:

— Первый раз мы с тобой просто сидим за одним столом и пьем, Ол. Не деремся, не летаем, не швыряемся проклятьями, и я тебя не ебу. Жизнь прекрасна и удивительна.

— Почему ты мне не рассказал?

Флинт поморгал и посмотрел в свою — опять пустую — чашку. Наверное, послышалось.

— Прости, что?

— Почему ты мне не рассказал? — не поднимая взгляда, тихо повторил Оливер.

Марк почесал в затылке, облокотился на столешницу и прикрыл глаза:

— Может, потому, что ты бегаешь сюда чисто поебаться, а в остальном я на хуй тебе не нужен, Ол? Я, как мы уже выяснили, эгоистичный мудак, но ты-то оказался не лучше. Ты столько лет меня посылал, с дерьмом мешал, но, стоило тебя хорошенько отодрать, как мой член вдруг превратился в фетиш. Ты ходишь трахаться ко мне, потом ты возвращаешься домой, где тебя поебывает Патрик, ты врешь нам обоим, ты скользкая развратная сучка. Нет, ты не думай, я понимаю, что у меня нет никаких прав, и предъявлять тебе претензии просто глупо. Я и не предъявляю. Наоборот, любовь моя, я уже и не мечтал о такой радости — трахать тебя. Я всего лишь пытаюсь донести, почему тебе не стоит ждать доверия, Ол.

Вуд, стискивая кружку, молчал. Не орал, не защищался, не оправдывался и не бил посуду. Молчал.

«Марк, да что с тобой? — не выдержала Паркинсон. — Что ты несешь?!»

— А ты, Панс, не лезь, — Флинт рывком поднялся из-за стола. — Раньше не лезла и сейчас не начинай.

— Значит, трахаться со мной — это для тебя радость, Марк? — Оливер, наконец, вскинул на него сухо блестевшие глаза. — Ну, хоть что-то. Тебе я не врал. Патрику, кстати, тоже — я больше не живу с ним. Мы расстались, когда я вернулся из Севильи.

Пол под ногами вдруг предательски покачнулся.

— Ты не говорил.

— Ты не спрашивал, — Вуд пожал плечами. — Но, в целом, ты прав. На что надеяться, если доверие и не светит? Спасибо за грог. Есть планы на завтра? Нет? Тогда забегу после обеда. Паркинсон, а ты, действительно, не лезь к нему. Хоть ты уже в мозгах, но все равно не достучишься.

«А ведь ты и правда — тупоголовый толстокожий тролль, — задумчиво произнесла Панси, когда дверь в холле с тихим хлопком закрылась. — Молодец, Марк. Удивительно, как можно все испортить там, где портить уже, в принципе, нечего. И это было самое идиотское признание в любви, которое я слышала».

— Панс, заткнись, — глухо сказал Флинт, не в силах оторвать взгляда от оставленной Оливером кружки. — Очень тебя прошу.

«Да пожалуйста, — с достоинством отозвалась она. — Я могу вообще с тобой не разговаривать!»

***

Сигнальные чары сработали, когда не было и одиннадцати. Рука дрогнула, как у последнего неврастеника, резак сорвался с заготовки, чуть не проткнув ладонь, и заказ, над которым Флинт потел всю неделю, оказался безнадежно испорченным.

Мелодичный перезвон вскоре повторился, потом, минуту спустя — еще раз, а паузы между звонками заполняла оглушительная тишина. Даже сердце почему-то не стучало, оно то сжималось, причиняя острую боль, то разбухало до самых ребер, не давая ни вздохнуть, ни выдохнуть. Марк смотрел на глубокую царапину, прочертившую весь подлокотник, на ободранные до крови пальцы, думал, что надо мчаться открывать — и никак не мог сдвинуться с места.

«Тролль!» — процедила верная своему слову Паркинсон.

Через мгновение Флинт уже распахивал дверь.

— Ол, я… — задыхаясь, начал он и вдруг осекся, увидев, кто стоит на пороге.

— Доброе утро, мистер Флинт, — лорд Малфой любезно улыбнулся. — Давно не виделись. Я могу войти?

***

— А, мебель, — произнес Люциус, с любопытством оглядывая мастерскую. — Значит, вот чем вы сейчас занимаетесь.

— Ну да, — Марк сунул руки в карманы и в который раз посмотрел на часы, — я краснодеревщик, мистер Малфой.

— Решили пойти по стопам отца? Похвально, похвально… Мерлин, какой великолепный комод! Прекрасная работа, Маркус, просто замечательная!

Флинт, чувствуя, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки, выдавил кривую улыбку. Какая нелегкая принесла к нему Малфоя-старшего в столь ранний час, он так и не понял, но этот визит вежливости всё длился и длился. Люциус сначала не отказался от чашечки чая, потом прогулялся по саду, попутно дав ценный совет по планировке газонов, теперь вот, не торопясь, осматривал дом. Время уже перевалило за полдень, а неохваченными вниманием гостя еще оставались весь второй этаж, чердак и подвал. Сам же гость намертво застрял в мастерской. Нет, Марку, конечно, был приятен такой интерес к делу рук своих, но именно сейчас этот интерес оказался очень некстати.

— Как дела у Драко? — в тщетной попытке отвлечь Малфоя от изумительной кроватной спинки, спросил он. — Как его учеба?

— Если это безобразие можно назвать учебой, — поворачиваясь, неожиданно сухим тоном отозвался Люциус. — Кстати, я сожалею, что вы с Драко расстались. С вами он уделял своему образованию гораздо больше времени.

— Я думал, вы тогда были не в восторге, — буркнул Флинт, слушая, как часы в холле отбивают половину первого, и покачиваясь с пятки на носок.

— Я и был не в восторге. Но все познается в сравнении, знаете ли. Нынешний… гм… партнер моего сына вызывает у меня куда более негативные чувства.

— А, — сказал Маркус, чтобы хоть что-то сказать.

— Да, — Малфой окинул его внимательным взглядом. — Но я набрался терпения и жду, когда у Драко, наконец, откроются глаза. А вы наладили свою личную жизнь, мистер Флинт?

Паркинсон оскорбительно фыркнула.

— Наладил, — сглатывая горький ком, выдавил Марк. — Вполне.

— О. И, судя по вашему явному нетерпению, она должна появиться с минуты на минуту? Что ж, — Люциус милостиво кивнул, — тогда не будем терять время. Активируйте, пожалуйста, Заглушающие чары и проводите меня к мисс Паркинсон.

«Ой! — тоненько пискнула Панси, пока Флинт хватал ртом воздух. — Ой! Марк! Это ведь он!»

Это… Маркус даже отступил, меряя невозмутимого Малфоя потрясенным взглядом — это действительно он? Великий маг и хороший знакомый коменданта де ла Фуэнте? Отец его брошенного любовника, который два часа кряду давал ненужные советы и трепал нервы? Которого они с Панси уже отчаялись дождаться и который сейчас, взмахнув палочкой, вернет повизгивающую от возбуждения Паркинсон в ее тело?! Лорд Малфой собственной персоной?! Флинт неверяще покачал головой и, заворожено, как на чудо чудесное, глядя на Люциуса, выдал первое, что пришло в голову:

— Долго вы шли.

Бледные губы Малфоя тронула мимолетная улыбка.

— Шел я быстро, мистер Флинт, — поправил он. — Я готовился долго — мы же с вами не пирожки печь собрались. Итак, куда прикажете?

— Второй этаж, последняя дверь, — выдохнул Марк. — И… Да, чары… Сейчас…

Вот теперь стук своего сердца он слышал отлично. Люциус хмыкнул и, проведя напоследок по полированному боку комода, выплыл из мастерской.

***

«Все, хватит, — строгим тоном приказала Паркинсон. — Перестань метаться, Марк. От тебя уже ничего не зависит».

Флинт прекратил нарезать круги, послушно сел в угол и неожиданно успокоился, как будто залпом выпил двойную порцию Умиротворяющего бальзама. Хотя обстановка, скорее, нервировала, чем настраивала на покой и позитив. Малфой убрал заклятие, без мягкого мерцания которого в комнате вдруг стало совсем мрачно, и уже битых полчаса с каменным лицом ходил вокруг тела. Причем никаких особых приготовлений к долгожданному ритуалу Маркус не увидел, как ни старался. За эти тридцать минут Люциус расправил пару складок на мантии Панси, срезал несколько прядей волос, максимально открывая шрам, и попросил Флинта вспомнить, о чем они беседовали с комендантом. Всё. Ни тебе оплавленных свечей, ни рассыпанного таинственного порошка, ни дымящейся жаровни… Марк, разумеется, и не ждал плясок с бубнами, но обыденность слегка разочаровывала.

— Значит, Поттер пытается сунуть нос в те сферы, в которые ему лезть абсолютно не следует… — не поворачиваясь, вдруг задумчиво произнес Малфой. — М-да. Куда катится этот мир, Маркус? Гарри Поттер, практикующий Темную магию — такое даже представлять не хочется.

— С фолиантом Паркинсонов ему просто повезло, — тема Марка больше не интересовала, но поддержать разговор все-таки пришлось. — Но сеньор де ла Фуэнте книгу уничтожил, а шансов раздобыть похожую у Поттера почти нет.

— Да, Исмаилу в предусмотрительности не откажешь. Но, боюсь, нашего Главного аврора это не остановит. Ведь Поттер, при всех его недостатках — отличная ищейка, мистер Флинт. И очень везучая, тут вы правы. Поэтому рыть он будет до тех пор, пока… что-нибудь не нароет.

«Что-нибудь?» — переспросила Панси.

— Или — кого-нибудь, — словно услышав ее, уточнил Люциус. — Например, меня. Не зря же он… Впрочем, ладно. Вы готовы начать, Маркус? — оглядываясь, неожиданно добавил он. — Потому что я готов.

Паника накрыла сразу, не оставив и следа от мнимого спокойствия. Флинт вскочил, с головы до ног покрывшись холодным потом, Панси судорожно вздохнула, и… как назло, именно в этот момент сработали сигнальные чары.

«Мерлин, это Вуд! — вскрикнула Паркинсон. — Как же не вовремя его принесло!»

— Вы ждете гостей? — Малфой приподнял бровь. — Ах, да, ваша подруга…

— Друг, — зачем-то уточнил Марк, не зная, куда бежать и как не взорваться от раздирающих на части эмоций. — Мне открыть?

— Гм… — Люциус, поразмыслив пару секунд, пожал плечами, — если вы доверяете ему настолько, что…

Флинт, не дослушав, метнулся к двери.

— О, Мерлин, — утомленно вздохнул Малфой у него за спиной. — Маркус, да не спешите вы так. Я сам открою.

Чары затренькали вновь, гораздо громче и настойчивее. Но брошенная Люциусом фраза своей неправильностью все-таки пробилась в затопленные возбуждением и паникой мозги; Марк затормозил и, уже оглядываясь, краем глаза увидел нацеленную на него палочку. Вспышка на этот раз оказалась насыщенного кораллового цвета.

***

— …если хотите, принесу вам Нерушимый обет, мистер Малфой!

Сердитый шепот принадлежал Вуду. Сознание, все еще вязкое, уцепилось за звуки, как за якорь, и бороться с разрывающей голову болью, с тошнотой и с темнотой, которые так и норовили утянуть Флинта обратно в дурное забытье, стало чуточку легче.

— В этом нет необходимости, — флегматично отозвался Люциус. — Мистер Флинт дал понять, что полностью вам доверяет. И мне этого вполне достаточно.

— А в крайнем случае — есть Обливиэйт?

— В самом крайнем, мистер Вуд.

Флинт разразился булькающим смехом, им же захлебнулся и снова провалился в милосердное беспамятство.

***

Рот наполнился слюной, стоило Марку открыть глаза. Флинт, в секунду вспотев, рвано задышал и едва успел перегнуться через край кровати, как его мучительно вырвало.

— Тише, тише, — произнес голос, от которого сделалось еще хуже; губ коснулось мокрое полотенце, и чьи-то руки затащили обратно, помогая улечься на влажную простынь. — Вот, держи. Тебе надо много пить.

Маркус, чувствуя такую слабость, будто в одиночку натаскал все камни на стройку Хогвартса, сморгнул невольные слезы и увидел-таки маячивший перед глазами стакан. Стакан с осторожностью приблизился ко рту, на затылок, поднимая голову, легла теплая ладонь, и Флинт наконец-то смог напиться.

— Паркинсон где? — еле шевеля губами, просипел он.

— В Малфой-мэноре. Ее Люциус забрал, сказал, что мне хватит и тебя одного, и…

Марк, не дослушав, заснул на полуслове.

***

В третий раз Флинт просто проснулся — как будто и не было ничего. Во всем теле царила приятная легкость, а в голове — полная тишина, ощущение давно забытое, но такое прекрасное, что Марк какое-то время буквально парил в шикарном безмолвии, наслаждаясь каждой его секундой. Впервые за эти безумные месяцы он чувствовал себя настолько целым и спокойным. Да, он смог смириться с Паркинсон, да, они неплохо ладили, и прав был сеньор де ла Фуэнте — произошедшее все же было не самым плохим, что могло случиться с ними. Но, Мерлин, как же приятно, когда твоя голова принадлежит тебе и только тебе!

Было не самое раннее утро, на подоконнике и стенах лежали косые солнечные лучи. Тишина стояла и в спальне; из других комнат тоже не доносилось ни звука, и эйфорию постепенно вытеснила неясная тревога. Флинт приподнялся на локтях, огляделся и застыл, когда взгляд вдруг упал на скрючившегося в кресле Оливера.

Себя-то Марк — наверное, к счастью, — не видел, но Вуд выглядел не самым лучшим образом. Бледное до зелени, уставшее лицо, тени под глазами, морщинки, которые не разгладил даже сон… Рядом с креслом валялась книга — Ол, должно быть, собирался читать, но в какой-то момент его просто вырубило. Маркус с осторожностью, чтобы не скрипнули старые пружины, улегся обратно и попытался прикинуть, сколько же он провалялся в отключке. Но сны, похожие на обмороки, и наполненные тошнотой и болью обрывки яви настолько перепутались в сознании, что это могли быть и дни, и недели.

Оливер, морщась, пошевелился, вздыхая во сне, и вдруг сел, ошалело распахнув глаза. Марк, не двигаясь, смотрел на него сквозь опущенные ресницы. Вуд поймал его взгляд и тоже замер.

— Воды дать? — хриплым спросонья голосом сказал он. — Или что?.. Ты как? Тебе лучше?

— Мне тише, — буркнул Флинт. — Сколько ты меня караулишь?

— А, — Оливер встал и потянулся, разминая затекшую спину, — пять дней. Малфой сказал, что ты какое-то время будешь беспомощней младенца. Правда, я думал, ты очнешься быстрее — дня на четыре.

— Гм.

— О, не благодари. Всегда пожалуйста. Это было незабываемо.

— Я тебя ни о чем не просил, — сразу заводясь, огрызнулся Марк — альтруизм Вуда вместо благодарности почему-то вызывал одно лишь голое раздражение. — Мог бы сдать меня в Мунго с сотрясением мозга и не тратить свое драгоценное время.

— Мог бы, — Вуд наколдовал воду и сунул стакан ему под нос, чуть не расплескав половину. — Тем более что сотрясение мозга у тебя хроническое, Флинт. Пей.

Маркус выхватил стакан. Слава Мерлину, что здесь нет еще и Паркинсон во плоти, и он избавлен от моря слез и чрезмерной заботы. Хотя если выбирать между Паркинсон и Вудом… Близость Ола, плюс ко всему, странным образом нервировала. Кроме того, у Флинта внезапно включилось обоняние, и положительных эмоций это тоже не добавило.

— Мерлин, Вуд, ты что, за эти пять дней ни разу не наложил Очищающее? — с отвращением отпихивая от себя пропахшую болезнью простыню, рявкнул он. — Сиделка, блядь! От меня же воняет!

— Я делал все, как положено, — не выдержав, крикнул покрасневший Оливер, — а лишняя магия тебе бы навредила! Так что воняет от тебя не больше обычного, тролль! Блядь, Флинт, определись уже, что твоему величеству угодно! Ванну набрать, в сортир сводить, пожрать принести? Подушечку взбить? Только не надо мне тут с таким лицом претензии высказывать! Только очухался, а уже сразу!..

От него так и веяло справедливым негодованием, а Марк вдруг определился, и не просто с желаниями, но и с источником непонятного раздражения — плавки натягивал нехилый бугор. Вуд, тоже посмотрев туда, запнулся, вспыхнул еще ярче, и какое-то время в спальне слышалось только их сдвоенное дыхание, тяжелеющее с каждой секундой.

— Сюда иди, — на ощупь ставя стакан на пол, тихо приказал Флинт.

— От тебя же воняет, — сглотнув, шепотом напомнил Оливер.

— А тебе это нравится, — подлый организм вдруг как с цепи сорвался, у Марка от накрывшего возбуждения уже подрагивали пальцы и темнело в глазах. — Скажешь, нет? Вуд, блядь, пожалуйста.

Оливер затравлено огляделся и потянулся трясущимися руками к поясу брюк. Маркус смахнул пот со лба, а Вуд, кое-как справившись с ремнем, покорно забрался на кровать и, встав на четвереньки, ухватился за деревянное изножье. Из-под задравшейся футболки виднелась полоска голой кожи, и Флинт с жадностью смотрел, как она розовеет — Оливер умудрился покраснеть до самой поясницы.

— Тоже соскучился, Ол? — пробормотал он и, подцепив резинку, сдернул белье вместе с брюками с аккуратной вудовской задницы. — Соскучился…

Голова шла кругом — от призывной позы Оливера, от его покорности, от запаха, от того, как сжимался анус под подушечками пальцев. Это ли не радость и счастье — захотел Вуда, а он — рядом, дома, под рукой, такой податливый, собственный, больше ничей, бери и… Оливер сорвано вздохнул, прогнулся и застонал, поглаживая свой член. Терпеть стало совсем невмоготу, Марк забил на растяжку, пристроился сзади и, придержав себя рукой, медленно втиснулся, раздвигая головкой сомкнутые мышцы. Вуд сначала дернулся от него, потом подался назад, насадился сильнее, и крышу у Флинта сорвало окончательно.

— Ол, Ол… — бормотал он в потную спину, размашисто двигая бедрами. — Ол, можно, я… я тебя выебу, а потом буду в любви признаваться? Вуд, прости, прости меня, Олли, прости…

***

В спальне заметно похолодало. Надо было собраться с силами, встать и закрыть окно, или хотя бы найти палочку и наложить Согревающие чары. Еще лучше — собраться с силами, встать, поднять Вуда и пойти, наконец, в душ. Вместо этого Марк целовал выступающий позвонок на шее, гладил прохладное, усыпанное мурашками плечо и пытался собраться с мыслями.

— Марк, — Оливер вдруг тихо засмеялся и, повернувшись в его руках, оказался с Флинтом нос к носу, — не напрягайся. Ты эти пять дней только и делал, что блевал, спал и признавался в любви. Так что на год мне твоих признаний хватит.

— На год? — переспросил Маркус, глядя в теплые смеющиеся глаза. — А потом?

— А потом ты купишь мне кольцо.

— Звучит как ультиматум, Вудди.

— Это и был ультиматум. За все мои мучения, тролль.

— Ол, — Флинт вздохнул, — неужели ты не видел? Все это время, с самого Хога…

— Ну… — Вуд, хмыкнув, высвободился, сел и почесал затылок, — вообще-то, сложно было догадаться, что фраза «Эй, гриффер, вы сегодня летали, как соплохвосты, кстати, давай трахнемся» говорит о твоих высоких чувствах.

— Я такого не говорил! — возмутился Маркус, тут же теряя весь романтический настрой.

— Ага. То, что ты говорил, язык не повернется повторить.

— Себя вспомни, Вудди!

— Помню, — Оливер улыбнулся далеким воспоминаниям, — согласен, и я был не…

— Ол, — перебил вдруг Марк, садясь. — Паркинсон тоже считает, что я тупоголовый и толстокожий. И я отпускал тебя, потому что думал — тебе по хуй. Но если это не так… Я еще и жадный, Вуд. И своим ни с кем не делюсь, имей в виду.

— Ого, — улыбка Вуда оставалась такой же насмешливой, но глаза стали серьезными и колючими. — А как насчет встречных обязательств, Марк?

— А это не так, Ол?

Оливер прищурился:

— Как бы тебе объяснить… Да, Флинт, теперь твой член для меня, конечно, фетиш. Но — нет, Флинт, во всем остальном мне на тебя не по хуй. Все остальное в тебе — очень важное и нужное для меня дополнение к твоему члену. Блядь, почему я должен нести эту чушь?! Я тоже, Марк, я тоже — такой расклад устраивает жадного тролля?

— Вполне, — спокойно сказал Маркус и, спустив ноги на холодный пол, поежился. — При таком раскладе, Ол, свое кольцо ты, скорее всего, получишь.

***

В саду Малфой-мэнора царила золотая осень.

— Знаешь, что оказалось труднее всего? — Панси отмахнулась от домовика, крутившегося рядом с подушкой и пледом в лапках, и удобнее устроилась в кресле. — Не заново учиться держать ложку, говорить или ходить. Самым трудным было свыкнуться с тем, что меня опять слышат все окружающие. Теперь приходится постоянно ловить себя за язык, представляешь?

Флинт не выдержал и рассмеялся.

— Представляю, — с удовольствием сказал он. — Безнаказанность расслабляет, правда, Паркинсон?

— Еще как, — Панси вздохнула и бросила на Люциуса, невозмутимо пьющего чай, виноватый взгляд. — Но я работаю над собой, Марк. За последние сутки — ни одной оплошности.

Лорд Малфой улыбнулся нечитаемой улыбкой и, поставив чашку, аккуратно промокнул губы:

— Две, мисс Паркинсон.

— О, нет! — вскрикнула Панси. — Не может быть! Когда?!

Маркус, посмеиваясь, тоже сделал глоток остывшего чая и с наслаждением вытянул ноги. Что ж, зная Паркинсон и ее длинный язык, о последствиях этих «оплошностей» можно было только догадываться. Мерлин, бедная миссис Малфой…

— Прошу прощения, но вынужден вас оставить, — Люциус посмотрел на часы и, захлопнув их, спрятал в карман. — Через пять минут у меня встреча с потенциальным деловым партнером. Драко скоро к вам присоединиться, а о ваших… проколах, моя дорогая, мы еще поговорим.

Панси закусила губу. Малфой кивнул Марку и, опираясь на трость, неторопливо двинулся по засыпанной золотистыми листьями дорожке к внушительной громаде особняка в конце парка.

— Надеюсь, в семействе Малфоев по-прежнему царят мир и покой? — Флинт смахнул со скатерти пару листочков и усилил Согревающие чары — несмотря на солнечный день, ветерок все-таки был холодным. — Или Люциус сто раз успел пожалеть, что сделал доброе дело, Панс?

— Кажется, успел, — со вздохом отозвалась Панси. — К дракклам всё, это какое-то затмение, Марк. Я едва успеваю обрадоваться, что только подумала, а не сказала, а через секунду понимаю, что говорю это вслух… Проклятье.

Маркус фыркнул без всякого сочувствия и, запрокинув голову, прищурился в яркое голубое небо. Как же здорово, что закончились эти бесконечные дожди… Рядом раздался тихий хлопок, появившийся домовик водрузил на стол огромное блюдо с выпечкой и пирожными и снова исчез. Панси, все еще хмурая, раскрошила булку, разбросала крошки прыгающим вокруг воробьям и вдруг, хмыкнув, лукаво посмотрела на него:

— Кстати, Флинт, знаешь, что? У нашего доброго лорда Малфоя в голове тоже кое-кто есть. Помнишь, сеньор комендант упоминал, что у него собралась довольно нескучная компания? Так вот, у Люца личности — веселей не придумаешь.

— Ты уверена? — с сомнением переспросил Марк. — По нему не скажешь. Хотя было бы странно, если б у Малфоя их не было.

— Уверена, — твердо ответила она. — Он иногда их выпускает… погулять. Говорит, что относительная свобода, как ни парадоксально, позволяет лучше их контролировать.

— Интересно, как бы смотрелось со стороны, выпусти я тебя… — Флинт на секунду представил себе Паркинсон, получившую его тело в полное распоряжение, и содрогнулся от ужаса: — Нет, даже думать об этом не буду.

Панси расхохоталась. Марк невольно улыбнулся в ответ — таким заразительным был ее смех, — выбрал пирожное и, надкусив, все-таки небрежно спросил:

— Ну, и кто у него?

— Блэк, который Сириус, и… — она выдержала драматическую паузу. — Хорошо сидишь? Только не подавись — наш декан.

Флинт, конечно же, подавился.

— Не может быть, — кашляя, прохрипел он. — О, Мерлин!..

— Угу.

— А Блэк ведь упал за Арку!

— Как упал, так и вытащили, — отмахнулась она. — Что Малфою Арка, если он сумел достать меня из твоей головы? Но вот добровольно пустить Северуса в собственные мозги — это, конечно, поступок. Это даже тянет на подвиг, Марк. Только представь, Снейп всегда с тобой! Впрочем, как говорил де ла Фуэнте, была бы мотивация, а ужиться можно с кем угодно…

— И представлять не хочу, — буркнул Флинт, так и не отошедший от шока. — Интересно, Драко знает?

— Спроси у него сам, — Панси вдруг выпрямилась, всматриваясь сквозь кусты. — Вон он идет… Но, думаю, такие сложные вопросы задавать пока не стоит. Какой-то вид у него… гм… нездоровый.

Маркус, посмотрев туда же, мысленно с ней согласился — выглядел Малфой даже бледнее обычного. А такого беспорядка в прическе, как сейчас, у помешанного на своих волосах Драко не было, кажется, никогда.

— Ты похож на Серую Даму, Малфой, — прямо заявила Панси, рассматривая его с ног до головы. — Как будто с минуты на минуту растаешь в воздухе. Не хочет ли леди Елена поведать своим близким друзьям, что так тревожит ее душу?

Драко, не ответив, вздохнул, сел рядом с ней и положил на стол небольшой предмет, чем-то напоминающий продолговатую белую пуговицу.

— Не обращай внимания, — кивая на Паркинсон, посоветовал Марк. — Это результат пребывания в долгой коме.

Панси с наслаждением пнула его ногой в щиколотку. Марк послал ей в ответ улыбку, дожевал пирожное и с любопытством дотронулся до пуговицы:

— Что это?

— Подслушивающее устройство, — отрешенно сказал Малфой и, помедлив, добавил: — Отец дал.

Флинт, убрав руку, нахмурился — голос у Драко звучал еще хуже, чем смотрелись его волосы.

— Он хочет, чтобы ты был в курсе переговоров? — спросила Панси. — И не хочет, чтобы тебя видели? Как интересно.

— Ничего интересного, — на бледных скулах Малфоя вдруг вспыхнули пятна румянца. — Он хочет, чтобы я слышал, как Гарри будет меня продавать.

Над столом на мгновение повисло молчание.

— Выходит, — сразу вспомнив все оговорки Люциуса, с осторожностью произнес Флинт, — ты и Поттер?

— Ты и Поттер! — округлив горящие восторгом глаза, прошептала Панси. — И давно?! Мерлин, о чем это я? Флинт, а я говорила тебе, что не надо брать его развеяться! Какой, оказывается, хороший город — Севилья!

— Когда это ты говорила? — морщась и потирая переносицу, спросил Драко. — Хотя неважно. В общем, отец считает, что Гарри начал встречаться со мной только ради того, чтобы подобраться к нему. Что Поттеру якобы нужны некие сакраментальные знания, которых больше негде взять, и что за шанс получить их Гарри пойдет на все. Поэтому он пригласил его… поторговаться, а мне дал… это.

Пуговица сиротливо белела на скатерти. Марк обменялся с Паркинсон быстрыми взглядами.

— Значит, уже нарыл, — отводя глаза, пробормотал он. — Впечатляет.

— Понятно, — без выражения сказала Панси. — Лорд Малфой собирается предложить твоему любовнику сделку и, как любящий родитель, сообщил об этом заранее? Гм. Он обещает Поттеру дать то, что тот жаждет получить, а Поттер в качестве ответной любезности отказывается от твоих прелестей? Выставив себя подлецом и скотиной практически у тебя на глазах? Красиво придумано.

Уголки губ Драко дрогнули в вымученной улыбке.

— Лорд Малфой все делает красиво, Панс, — безжизненно сказал он. — И ведь потом не скажешь, что это — клевета и наговоры…

— Драко, послушай, — Флинт положил руку ему на плечо. — Ничего потом говорить не придется. Поттер ведь чертов гриффер, а они таких сделок не заключают. Он не поставит тебя на кон, как поставил я, что бы ему ни посулили.

— Действительно, Малфой, — барабаня ноготками по столу, бодро поддержала Панси, — Поттер тебя не продаст и не бросит, даже если сильно захочет. Ему, видишь ли, благородство не позволит. Так и будет с тобой мучиться и грызть локти до конца жизни.

— Спасибо, успокоили, — поднимая глаза, в которых, наконец, мелькнуло что-то помимо вязкой тоски, фыркнул Драко. — Друзья, называется…

— Обращайся, — усмехнулась Панси и, кивнув на скатерть, с нетерпением добавила: — И включай уже этот страшный прибор. Мы и так половину пропустили.

Малфой вздохнул и торопливо, словно боясь передумать, накрыл пуговицу ладонью. Паркинсон затаила дыхание, и Маркус, взглянув на нее, с укором покачал головой. Сначала ничего не происходило, но через несколько томительных секунд, как гром среди ясного неба, ниоткуда и сразу отовсюду зазвучал гневный голос Люциуса:

— …не предложит вам то, что предлагаю я! Никто, мистер Поттер, подумайте над этим! И разве я многого прошу? У вас впереди вся жизнь и столько увлечений, что…

— Я уже подумал, лорд Малфой, — неожиданно спокойно перебил его Гарри. — Только вы забыли об одном: тайн и секретов в мире до хера, а ваш сын у меня один. Ваши условия меня не устраивают. Поэтому засуньте свое заманчивое предложение в свой же аристократический зад, и всего вам хорошего.

Послышался гулкий звук шагов и красноречиво хлопнула дверь. Паркинсон тихо ахнула и засмеялась, закрывая рот ладошкой. Маркус щелчком сбросил пуговицу в клумбу с астрами, покосился на ставшего вдруг пунцовым Драко и пожал плечами:

— Что и требовалось доказать. Кстати, а вот и Поттер. Не только быстро роет, но еще и быстро бегает.

Малфой, вскинувшись, оглянулся, а Панси вздернула бровь — Гарри, действительно, шел с такой скоростью, что едва не взлетал над дорожкой, сметая устилавшие ее листья полой длинной мантии. Листья вспархивали, кружились, разлетались во все стороны, цеплялись за форменные аврорские брюки, и издали казалось, что Поттер несется к ним верхом на золотом облаке. Очень, очень злой Поттер.

— Сейчас начнется, — пробормотала догадливая Паркинсон. — «Малфой, собирай вещи, мы уходим…» Ты собрал вещи, Драко? А то ведь Поттер, судя по виду, ждать не будет, заберет из отчего дома в том, что на тебе…

— Малфой, мы уходим! — рявкнул, подлетая, Гарри, и Панси судорожно закашлялась, скрывая рвущееся наружу хихиканье. Поттер мазнул по ней невидящим взглядом, выдернул Драко из кресла, и через мгновение на месте, где они стояли, осталась только тающая дымка. Паркинсон прерывисто вздохнула и вытерла выступившие от смеха слезы.

— Мерлин. А Поттер действительно отказался от сакраментального знания, кто бы мог подумать… Неожиданная развязка. Но я люблю неожиданные развязки. Надеюсь, Драко не лишат наследства... Знаешь, Марк, кажется, и мне пора иметь совесть. Что-то я загостилась здесь… О, только не делай такое несчастное лицо! — закатывая глаза, добавила она. — Возвращаться в ваше любовное гнездышко я тем более не хочу.

— Насчет совести ты права, Панс, — Флинт задумчиво посмотрел на оставшиеся булочки и, прихватив пару самых румяных, сунул в карман, — а в нашем любовном гнездышке приличным девушками делать нечего. И куда же ты хочешь?

— Ну… — Панси загадочно усмехнулась и жестом фокусника вытащила из рукава сложенный вдвое листок. — Я не успела тебе рассказать — Крус де ла Фуэнте прислала мне письмо. Они с комендантом приглашают меня к себе, а осень в Севилье, говорят, так же чудесна, как весна. Апельсины созрели. И опять-таки — коррида, тореадоры… Соблазнительно, да?

Маркус взглянул на часы и поднялся — тренировка Ола закончилась пять минут назад.

— Очень соблазнительно, особенно — тореадоры. Только, Паркинсон, пообещай мне одну вещь, — застегивая мантию, попросил он. — Нет, даже две. Не объешься апельсинами и… Ни в коем случае и ни под каким предлогом не играй с сеньоритой в азартные игры. Договорились?

Панси с удовольствием потянулась, явно наслаждаясь своей вновь обретенной телесностью, и, жмурясь от яркого солнечного света, с улыбкой сказала:

— Я подумаю. Кстати, пока меня не будет, не забудь прислать Малфою свой великолепный комод. Надо же как-то поддержать человека. Флинт… А удачно мы с тобой выкрутились из этой истории, да?

fin-