Тонкие стены

Авторы:  Curly_Sue ,  TABUretka

Номинация: Лучший авторский слэш по зарубежному сериалу

Фандом: The thick of it

Число слов: 4128

Пейринг: Олли Ридер / Малькольм Такер

Рейтинг: NC-17

Жанр: PWP

Предупреждения: Нецензурная лексика

Год: 2014

Число просмотров: 518

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: he is a lover, not a fighter.


— Ты ж блядь ебаная-переебаная шлюха, Тэд! Ты ж знал, куда направить свою жирную задницу! — Такер влетает в офис, обмахиваясь пачкой документов. Он прижимает к уху телефон и нежно улыбается. — Эта ебучая газетенка будет искать, кому бы подставиться, чтобы не прогореть, и тогда уж мы будем наготове...

— Доброе утро, Малькольм, — говорит Терри, — Глен, это полное дерьмо! Заявление противоречит здравому смыслу! Клянусь, если вы оставите все, как есть…

— …но если ты опять облажаешься, Тэд, обещаю тебе… Ага… Да. До связи.

— Хью был за постройку приюта, — говорит Глен. — Теперь что? Отправлять бездомных по газовым камерам? Здравствуй, Малькольм, мы как раз обсуждаем…

— Но не в центре же города! Не в самом же чертовом центре!

— Олли! — Оглушительно орет Такер. — Где этот маленький, злоебучий…

— Привет, Малькольм, — Олли выглядывает из кабинета министра. У него испуганный вид.

— Пойдем, — говорит Такер. И выходит. Олли бросает полный ужаса взгляд на коллег, и выходит следом.

— Пиздец ему, — говорит Терри.

— Угу, — соглашается Глен.

— … пресс-конференция могла бы пройти удачнее, если бы не журналистка из Таймс. Та сучка, которая сделала себе имя на скандале с Морли. Черт знает, как она пробралась в зал, как ее пропустили… — Олли с трудом успевает за Такером по коридорам министерства. — Но министр держался молодцом, сделал, все, что мог… Это не катастрофа… я бы сказал, что эта сучка даже разрядила атмосферу… сделала пресс-конференцию менее формальной, более запоминающейся… если вы понимаете, что я имею в виду…

Такер заходит в один из кабинетов. Внутри — никого, тусклый свет ламп отражается в темнеющих мониторах. Здесь пыльно, кабинетом давно не пользовались.

— Оливер, — говорит Такер очень серьезно. Он усаживается на ближайший стол и сверлит Олли взглядом. — Оливер, ты хочешь должность?

Олли неловко поправляет очки, перекатывается на пятках. В коридоре кто-то громко называет министра обороны куском дерьма.

— Да, — говорит Олли.

Где-то недалеко оглушительно хлопает дверь.

— Тогда минет, — говорит Такер.

Брови Олли ползут вверх. Такер смотрит на него с интересом.

— Вставай на колени.

— Да вы ебанулись, — говорит Олли.

Такер молчит. Олли отступает к двери — Такер показывает ему ключ. Краснея от ужаса и возмущения, Олли мерит шагами комнату, все ускоряясь:

– Вы… Как вообще?! Я сейчас выйду отсюда и подам на вас в суд! Чертов засранец! Чертов извращенец! Или… — Олли резко останавливается. — Или… Вы так шутите?

— Я не шучу, — говорит Такер.

Олли внимательно на него смотрит, шумно сглатывает.

— Хорошо, — говорит. Подходит к Такеру на два шага. Потом еще на один. — Хорошо, я готов.

Он становится на колени, глядя Такеру в лицо. Снимает очки. Надевает. Снова снимает. Когда Такер соскакивает со стола и расстегивает пуговицу на брюках, Олли вскакивает на ноги:

— Да вы что! Вы что, серьезно?! Это все… Это серьезно?! — его глаза распахиваются от ужаса.

— Не ори, — говорит Такер. — Здесь очень тонкие стены.

Зажав рот ладонью, Олли нарезает круги по комнате.

— И сколько их? — вдруг останавливается в негодовании. — Сколько тех, кто пробивал себе дорогу через ваш член?

— Да весь хренов кабинет министров, — смеется Такер. — Знаешь, что мы делаем с ПМ, когда остаемся наедине? Тебе и не снилось!

Оливер делает еще пару кругов по кабинету, замедляя шаг. Доходит до соседнего с Такером стола, усаживается, обескуражено разводит руками:

— Но я никогда этого не делал.

— Разве? А как же ваш сквош с Дэнни?

— Мы играли в сквош! Только и всего!

— Да брось! И никаких поебашек по пятницам в пустой душевой? — Такер перекатывает в пальцах ключ от двери. — Мне ли не знать, как работают слухи. Они не появляются из ниоткуда.

— Да ради Бога, Малькольм! Я предпочитаю женщин!

— А должность хочешь?

— Да…

— Тогда — на колени.

— Нет.

— Да. Ты — жуткая размазня. К тому же бестолковая. Поэтому — только так.

— Нет.

— Да блядь, Ридер! — орет Такер. — Тупая ты жопа! Все делают это! Все! Не гони мне тут, что не передергивал с друзьями в своем Оксбридже печальными, блядь, одинокими ночами!

— Здесь очень тонкие стены, — говорит Олли тихо.

— Да иди ты в пизду! — орет Такер еще громче. — Хочешь гнить под Хью — скатертью дорожка. Я всегда предлагаю один раз. Только! Один! Раз! И если ты…

— Хорошо, — говорит Олли. — Ладно. Ладно. Давайте.

В коридоре оглушительно стучат каблуки, скрипят двери лифта. Когда все стихает, становится слышно тяжелое дыхание Такера. Олли обреченно смотрит, как Такер расстегивает молнию на брюках.

— Не боитесь, что я устрою скандал, всем расскажу про это?

— Тебе никто не поверит. А поверит — не страшно.

— Но ваша репутация…

— Моя репутация черна настолько, что мелкие пакости сопливого мальчишки никак на ней не скажутся. Но могу гарантировать тебе премию Дарвина за самое уебанское карьерное самоубийство.

— Но… Малькольм, я же… Малькольм, я не умею этого делать…

— Это не квантовая физика, Ридер, это всего лишь член.

Олли медленно подходит к Такеру, опускается на колени, как несколько минут назад. Снимает очки, засовывает их в карман пиджака, зачем-то приглаживает волосы. Все это время он не отрывает взгляда от ширинки Такера.

Такер не двигается.

В коридоре кто-то орет «долбоеб» с сильным шотландским акцентом. Орет раз пять или шесть, может — десять. Вскоре опять становится тихо. Олли переступает коленями по полу, разглядывая черные начищенные ботинки, никак не решается посмотреть Такеру в лицо; он поднимает голову только когда ноги начинают затекать. Такер как будто только этого ждал. Встретившись с ним глазами, он спускает брюки вместе с бельем к щиколоткам. Олли возвращается взглядом к ботинкам.

— О, да ради Бога, — Такер раздражается. — Это всего лишь член.

У Такера худые ноги, острые колени, крепкие икры. Олли не может поднять взгляд выше.

— Знаешь, сколько стоит мое время, Ридер? — шипит Такер. — Очень дорого! Очень, очень дорого! И знаешь еще что? Я вполне могу обойтись без краснеющего и бледнеющего засранца, который настолько бесполезен, что даже отсосать не в силах, который настолько…

Олли двигается ближе, зажмурившись, дотрагивается рукой до члена Такера. Такер шумно вдыхает, смотрит на Олли во все глаза.

Олли придвигается еще ближе и облизывает губы.

— Или делай или вали к херам отсюда, — говорит Такер. — Давай, решай уже.

Олли дает. Обхватывает губами, осторожно насаживается глубже, сдерживая рвотные позывы. Такер закрывает глаза и запускает руку ему в волосы.

— Зубы, — говорит он. — Спрячь зубы. Ты должен быть охуительно осторожен с этим.

Олли закашливается, тяжело дышит. Краснота с его щек передалась на шею, лоб взмок.

— И знаешь, что? Недостаточно просто облизывать, ты должен сосать как в последний раз за эту должность, чтобы я чувствовал твою чертову способную глотку, чтобы у тебя искры из глаз…

Олли решительно вытирает рукой рот, хватает Такера за бедра и вбирает столько, сколько может принять. Его чуть не выворачивает, на глаза наворачиваются слезы, но Такер затыкается — и это самое главное. Он старательно дышит носом и берет глубже, чтобы все быстрее закончилось, правда Такер почти не двигается в ответ, он даже не стонет. Когда шея начинает болеть и Олли кажется, что он застрял здесь навечно, Такер берет его за уши и дергает на себя. Олли зажмуривается и жалобно мычит, но Такер не останавливается, он двигается сам, крепко обхватив голову Олли руками.

В коридоре открываются двери лифта, несколько человек, галдя на все лады, приближаются к кабинету. Оглушительно лязгает ручка двери, Олли вздрагивает и Такер отталкивает его от себя — Олли чувствует густые теплые капли на лице.

Ручка снова лязгает.

Олли почти выворачивает. От запаха, от скользкого влажного на коже; от боли в коленях. Он касается пальцами губ, смотрит, как к пальцам тянутся белесые нити.

— Спасибо, что не внутрь, — говорит Олли.

— Проще стереть пару капель спермы, чем отмывать с пола твою блевотину.

Он протягивает Олли белый в нежно-голубую клетку платок. Олли тяжело поднимается, вытирая лицо, садится на стол.

Такер возится с ключом у двери. Он бодрый, собранный, уверенный в себе — как всегда, как будто ничего не произошло. Открыв дверь, он возвращается за бумагами, которые оставил на столе. Его телефон звонит.

— Обязательно было названивать каждую минуту?! — рявкает в трубку. — Я был на совещании! Что мне нужно было сказать министру?! Что Тэд даже посрать сам не может, звонит с отчетом после каждой кучи говна?! Пришлось отключить звук к хуям! И если ты мне сейчас скажешь, что вы не затолкали журналистке ее же статью в жопу, я приду в твой офис и отрежу тебе яйца!! Честное слово, я приду…

Такер уходит, даже не взглянув на Олли.

Несколько минут спустя в кабинет заходит Хью. Он направляется к коробкам с документами в самом углу, вздрагивает, заметив сидящего на столе Олли. Олли его будто не видит. Хью осторожно подходит к нему, машет рукой перед его глазами. Олли смотрит на него, пытается улыбнуться.

— Дружище, — Хью похлопывает Олли по плечу: — У тебя такой вид, будто тебя только что неслабо выебали.


***

В зале лениво колыхается толпа, звякают бокалы, приглушенно тренькают мобильные телефоны.

— …Отвратительное место, опять минфин экономит на нас, продажные хапуги…

— … Ебаный стыд, Джекки, если Гарри пропихнет свою реформу, то все, кран с баблом перекроют, дорогуша.

— …Она просит пятьдесят косарей в месяц! Это, блядь не алименты, она с меня кожу живьем сдирает!

Такер протискивается между группами беседующих, изредка кивает, улыбается своей чудовищной улыбкой. На нем новый черный костюм, правда, пиджак уже остался висеть на спинке стула в вестибюле, да и узел серого галстука довольно расслаблен.

Олли наблюдает за Такером из-за стойки с пирожными и покидает свое укрытие, только тогда тот добирается до лестницы.

Там тихо, не так душно и нет толпы.

Такер устало трет глаза, расстегивает воротник.

— Что за хуйня… — шепчет он, пытаясь проморгаться, хватается рукой за перила.

— Все в порядке? — Олли бесшумно возникает у него за спиной.

— Олли, блядь! — Такер вздрагивает и начинает орать. — Не смей нахуй ко мне подкрадываться! Вали в зал и еби эту сухую пизду Теренс до тех пор, пока она не расскажет все, что знает об этой ебаной программе энергоэффективности!

У Такера расфокусированный взгляд и несколько заторможенные движения, может быть, поэтому его слова звучат не так убедительно как обычно.

Олли не двигается с места и внимательно на него смотрит.

— Да ты в говнище!

— Я шотландец! Я никогда не пьянею! В утробе матери я плавал не в воде, а в виски! — рявкает Такер.

— Верю, — отвечает Олли. — Только, извини, если я не прав, но ты на ногах не держишься, и если в зале кто-нибудь заметит, завтра ты станешь украшением всех таблоидов.

— Иди на хуй! — отвечает Такер и, отпустив балясину, пытается пройти мимо Олли.

Он делает шаг, но его начинает вести в сторону, и чтобы не упасть ему приходится схватиться за отвороты чужого пиджака.

— Ммм… Малькольм… Пожалуйста, прояви ебаное благоразумие, — мямлит Олли, поддерживая Такера за локоть. — Пойдем наверх, я отведу тебя в номер.

— Еб твою мать, Олли, я не заказывал эскорт-услуги, ты, маленький занудный онанист. В твоей пустой голове вообще может задержаться хоть одна мысль, или блядские кудряшки вытеснили весь мозг? Я, блядь, кажется сказал тебе «добудь материал минэнерго», а не «раскрои мой череп об сраные ступеньки»!

Такер не замолкает ни на секунду пока Олли, пыхтя от натуги, тащит его на третий этаж. В коридоре они останавливаются, и Ридер, прислонив Малькольма к стене, начинает бесцеремонно обшаривать его карманы.

— Убери от меня руки, сучонок, — возмущается Такер и собирается сползти на пол, но Олли хватает его за плечо. — Что ты, блядь, делаешь?

— Ищу ключ, — отвечает Ридер, извлекая, наконец, пластиковую карту с логотипом отеля.

У него замкнутое и сосредоточенное выражение лица, но руки трясутся так, что карта никак не может попасть в паз.

Спустя пару попыток замок щелкает, и они вваливаются в номер.

— Чего вылупился, пиздуй обратно, — машет рукой Такер. Галстук у него окончательно сбился, рубашка вылезла из брюк.

Он хмурится, замечая плотно сжатые губы Олли, его горящие за стеклами очков глаза.

— О, да в крысеныше, похоже, проснулся лев!

Такер смеется, но удар под дых превращает смех в кашель.

Слышится шелест и щелчок — Олли одним быстрым движением выдергивает ремень из шлеек. Пока Такер стоит согнувшись, пытаясь вернуть себе дыхание, Олли заламывает ему руки за спину, неумело связывает запястья.

— Даже так? — Такер умудряется вдохнуть достаточно воздуха, чтобы возобновить свой поток яда. — Если бы я когда-нибудь настолько ебанулся, чтобы сделать тебе подарок на Рождество, я бы подарил тебе огромный самотык и пожизненное членство в бдсм-клубе. Кто бы мог подумать, что наш мальчик любит пожестче…

Олли сжимает губы еще плотнее и толкает Такера в спину. Тот валится вперед, приземляясь грудью и лицом на один из тех хрупких бесполезных столиков, что дизайнеры так любят ставить в прихожих. Ваза с пожухшими цветами летит на пол, осколки с дребезгом разлетаются во все стороны.

За стеной, в соседнем номере надрывается телевизор.

— И победителем нашего шоу становится…

Олли подходит ближе, наваливается сверху, одной рукой сдавливая шею Такера, а другой — расстегивая его брюки. Столик под ними трещит, но выдерживает.

— Я давно хотел поблагодарить тебя за должность, — говорит Олли на ухо Такеру, — но никак не мог выбрать подходящий момент.

— Говори, пока можешь, потому что потом я выбью тебе все твои херовы зубы, попрошу сделать из них анальные бусы и буду следить, чтобы ты каждый день запихивал их в свою трусливую лживую задницу. Нужен же человеку хоть какой-то стержень.

Такер дергается, но Олли крепко прижимает его.

— Успокойся, Малькольм, в твоем пунше было столько валиума, что ты должен быть просто охуенно спокоен.

— Ах ты уебок, — почти ласково шепчет Такер, елозя щекой по полированной поверхности. — Пиздец тебе, Олли. Клянусь, пиздец.

— Особым обрядом посвящения в этом племени является…

Щелк.

— Премьер министр заявил, что дальнейшие предпосылки для развития…

Щелк.

— Вам достаточно просто нажать на кнопку, и хлебопечка сама…

Фарфор хрустит под подошвами ботинок. Олли сдергивает с Такера штаны и отстраняется.

— Давай, посмотри еще раз, малыш, вот это называется яйца, они бывают у мужиков, впрочем, откуда тебе знать, твои причиндалы уже давно втянулись внутрь за ненадобностью.

Олли возится с презервативом, который никак не хочет раскатываться.

— А сам ты таблетку принял? У таких, как ты без виагры и на Монику Белуччи не встанет.

— У меня хорошая фантазия, представлю на месте твоей раздолбанной дырки что-нибудь поприятнее.

— В две тысячи десятом году Бритни Спирс решает…

Олли приставляет головку ко входу и надавливает. Смазки презерватива не хватает, и он морщится, направляет себя рукой.

— Блядь, — сдавленно ругается Такер и дергается снова, но Олли хватает его за бедро, удерживая на месте. Когда член входит на всю длину, Олли выдыхает, подается назад и тут же опять вгоняет до конца.

Ножки стола скрежещут по паркету, в телевизоре звучит заставка Доктора Кто.

— Спасибо, Малькольм, — слегка дрожащим голосом произносит Олли, — Надеюсь, ты чувствуешь мою огромную признательность.

— С-сука, — шипит Такер. Связанные руки сжимаются в кулаки.

— Ex-ter-mi-nate! — вопят за стеной.

Утро в Лондоне серое, невзрачное, как застиранное постельное белье. Тусклый свет льется на белые черепки и затоптанные маргаритки.

Хмурое небо отражается в очках, лежащих на прикроватном столике за секунду до того, как эти очки сметают на пол вместе с маленькой лампой и книгой в дешевом переплете.

Следом за ними на пол отправляется и Олли Ридер, которого Малькольм за шкирку вытаскивает из кровати.

Олли вскрикивает, когда Такер изо всех сил пинает его под ребра, щурится от света и от боли.

Что-то с влажным звуком шлепается рядом с ним, и он брезгливо отодвигается — это испачканный кровью, дерьмом и спермой презерватив.

— Ты сраный мудак! — орет Такер. — Ты хоть понимаешь, что вчера сделал? Ты же блядь меня изнасиловал, уебищный ты хуесос!

Он возвышается над Олли, скорчившимся на полу.

Он все в той же мятой рубашке, из-под рукавов которой на запястьях виднеются уродливые лиловые полосы.

— М-малькольм, я…

— Ты покойник!

— Послушай, мне очень…

— Накачал таблетками и выебал, ты больной извращенец, ебучий маньяк!

— Ты обкончал весь столик!

— Это, блядь, не твое дело!

— Так звони в полицию, расскажи им, что пал жертвой надругательства, как ты там меня называешь… бесхребетного молокососа!

Такер своей бледностью может соперничать с простыней, из которой пытается выпутаться Олли.

— Я тебя сгною, — медленно и очень тихо произносит он, разворачивается и выходит из номера.

Напоследок он хлопает дверью так, что стены трясутся.


***

— Или вы выкопаете из-под земли урода, который плетет басни про взятки в министерстве, или Такер мне хрен отгрызет! — Хью в отчаянии — Делайте, что хотите, дайте ему денег, в конце концов!

— Дать денег борцу со взятками — не лучшая идея, Хью, — говорит Терри. — Но мы что-нибудь придумаем.

Со шкафа падает пустая бутылка, малярная кисть, с десяток губок для мытья посуды и тряпка; медленно планирует кусок полиэтилена. В кладовке темно и мало места. Олли вжимает Такера в заваленный хламом шкаф.

Это не лучшее место для секса. Это не лучшее место для чего угодно. Любое неосторожное движение или слишком громкий вздох — и их обнаружат. Зато слышно все, что происходит в офисе.

— Если ты, сраный мудак, поставишь мне еще один засос, я уебу тебя, клянусь чем угодно! Ты не выживешь!

Такеру приходится шептать, это его не успокаивает, он шепчет со своим обычным жаром, его лицо искажается, будто он орет.

Олли запускает руки под его пиджак. Такер, чуть не придушив, стягивает с Олли галстук, расстегивает его рубашку так раздраженно, словно не может понять, какого черта Олли вообще понадобилось одеваться. Как-то так получается, что Олли всегда больше раздет, чем Такер, его одежда мнется сильнее, а после — он всегда красный, мокрый, на голове у него катастрофа (Такеру нравится устраивать катастрофы), а Такер — самый собранный, самый безупречный из людей.

— Если ты не запихнешь свой язык в жопу тому хрену из министерства внутренних дел, то до конца жизни будешь мыть этим своим языком унитазы! Выбирай — или жопа, или унитазы! — Глен зол.

Такер запускает руку Олли в штаны — Олли вскрикивает — другой рукой Такер зажимает ему рот.

— Ебаная швабра упирается мне в зад, — шипит Такер, не переставая двигать рукой. — Меня всего обсыпало пылью, уверен, когда выйдем, брюки снова будут измазаны в какой-нибудь мрачной поебени… Вдобавок, ты стоишь на моей ноге.

Олли шумно дышит носом и закатывает глаза.

— Это пиздец, — грустно говорит кто-то за дверью. — Это полный, полный пиздец.

Олли приоткрывает рот, и Такер заворожено, будто против своей воли просовывает меж губ средний палец. Потом указательный. Внимательно наблюдает, как пальцы скрываются во рту, затем появляются, блестящие от слюны.

— Это пиздец, — говорит Такер. — Полный, полный пиздец.

Олли расстегивает его брюки.

— Отвали от меня нахрен гребаный ублюдок! Я послал тебе вчера хуев отчет, что тебе еще надо?! Что!!! Что!!! ... Алло… Мистер Сивенсон, я все вам отправил еще вчера… Но я… Возможно произошла какая-то ошибка… Хорошо… Хорошо… Всего хорош… Блядь!!! Да блядь!!!

— Секретарша Стивенсона сказала мне, что получила отчет, как же тогда… — Олли замирает.

— В жопу Стивенсона! — шипит Такер.

— Но…

— Не сейчас, дерьмо ты эдакое! Что ты копаешься! Ты знаешь, сколько стоит мое время?! Очень дорого! Очень-очень дорого.

— Надо же, — шепчет Олли ему в ухо. — Я выбрал самую дорогую шлюху в министерстве.

Такер возмущенно набирает в рот воздуха, Олли его целует, прижавшись всем телом. Такер тихонько стонет, низко, на грани слышимости, Олли улыбается.

— Повернись, — шепчет Такер. — Давай, давай, скорее!

— Здесь не получится, слишком мало места!

— Твою мать, Ридер! Твою ж ебаную мать! Мы так и будем обжиматься, как второклассники? Придумай что-нибудь! Сгруппируйся! Мне нужна твоя задница прямо сейчас!

— Малькольм, тут некуда отходить, мы только можем…

— Чертов бесполезный говнюк, — говорит Такер и опускается на колени.

Такер напорист, Такер безупречен. Он смотрит на Олли снизу вверх, реагируя на малейшие изменения в его лице, подводя его к краю за рекордное время. Олли рассматривает банки с порошком на темных пыльных полках, потому что никогда в жизни он не сможет посмотреть вниз, на Такера с его членом во рту.

— Где Олли! Кто-нибудь видел Олли? — Хью кажется обеспокоенным.

— Может, обедает?

— Ага, как же! Он с кем-то трахается, точно вам говорю. Видели, какой он задумчивый в последнее время? Точно с кем-то трахается.

— Наверное, очередная журналистка. Журналистки — его профиль.

— И довольно симпатичные, кстати, помнишь ту кудрявую сучку? Я удивляюсь, как ему дают такие бабы... Терри, вот ты бы дала Ридеру?

— О, отвали, а?

Чтобы не упасть, Олли цепляется пальцами за шаткий шкаф. Перед глазами все плывет, ему очень жарко.

— Посмотри на меня, Олли, — говорит Такер.

Олли переводит на него помутневший взгляд — и это уже слишком. Такеру хватает нескольких движений, Олли выгибается, вцепившись зубами в собственную ладонь. Такер поддерживает его за бедра.

— Ты не на что не годишься, — резюмирует Такер.

Он поднимается, задев плечом шкаф, — на пол падает несколько пакетов, желтые резиновые перчатки и бутылка с чистящим средством. Такер вытирает руки платком, застегивает ширинку.

— Ага, — говорит Олли, отряхивая от пыли пиджак, вытаскивает из кармана очки. — Ты, бедный, отдуваешься за нас двоих.

— Срочно, — кричит Хью. — Срочно, мне нужно отстирать это ебучее пятно, я не могу пойти к ПМ с кофе на рубашке.

Хью ломится в кладовку, безуспешно крутит ручку:

— Почему эта конура вечно закрыта?! Кто-нибудь! Дайте мне мыло!

Такер включает телефон. Олли завязывает галстук.


***

— Никак не могу понять, Хью, отчего ты такой долбоеб! — Такер разоряется всего десять минут, судя по часам, висящим на стене, поэтому только-только входит во вкус. — Это врожденное, или непроходимый маразм развился от многолетнего прозябания на административных должностях? Как?!! Как можно было так облажаться!!

В приемной Глен и Терри вполголоса обсуждают, какого бедолагу сошлют в министерство социального развития на сей раз. От каждой новой кандидатуры у Хью дергается глаз.

Олли сидит на стуле около двери и копается в телефоне, изредка пытаясь прокомментировать что-нибудь в словоизвержении Такера.

— Хуй с ним, что ты ничего не смыслишь в денежных вопросах, но даже новорожденный орангутанг догадался бы проверить конкурс, в котором участвуют всего два застройщика, причем один из них называется «Кирпич и Ко»!

— Малькольм, откуда я мог знать, что владелец фирмы — двоюродный брат Ибкинса…

— Зато теперь все знают, что Ибкинс делился с тобой распиленным баблом!

— Но это же вранье!

— А Ибкинс на суде говорит, что правда!

— У него нет доказательств, — замечает Олли неуверенно.

— Газетам они и не нужны!!! — орет Такер и с размаху кидает стопку бумаг на стол Хью. Распечатки разлетаются по углам кабинета.

Хью убито качает головой.

— Все кончено?

Такер морщится. Он сжимает и разжимает пальцы на левой руке, морщится еще сильнее.

— Нет уж, Хью, слишком мало сейчас желающих идти на эти галеры и месить веслами дерьмо, которое ты вокруг развел. Ты будешь притворяться наивной овечкой, агнцем, твою мать, если надо будет — ты зашьешь себе жопу, чтобы доказать всем, что ты так охуенно невинен, что даже не гадишь. Послушай, что ты сделаешь…

— О, кажется, отставка отменяется, — сообщает Терри кому-то в трубку. — Уже третья за полгода, а Клифф вылетел после первого прокола.

— Хью спит с Такером, — фыркает Глен из-за экрана компьютера, — другого объяснения я не вижу.

Терри смеется.

— … А потом ты сделаешь официальное заявление, в котором… Да ебаный же стыд!

Такер, почти нависающий над креслом Эббота, вдруг начинает оседать на пол. Правую руку он прижимает к груди.

Хью вскакивает, подхватывает его под мышки и усаживает на свое место.

— Что?! Что такое?!

— Все… сейчас пройдет… — Такер едва шевелит посиневшими губами.

Рот у Олли то открывается, то закрывается, как у актеров в немом кино. Наконец он умудряется вернуть себе голос.

— У тебя же сердечный приступ…

— Нахуй… приступ… мы не закончили… — выдавливает Такер, бессильно запрокинув голову на спинку кресла.

— Малькольм, блядь!!! — кричит Олли. Он распахивает дверь и орет не хуже Такера, — Скорую, быстрее! Терри, у тебя трубка уже вросла в мозг, набирай немедленно!!!

Он произносит все это, сжимая собственный телефон в руке, словно забыв, что эта штуковина тоже может звонить, но у него такое лицо, что даже Глен не решается высказаться по этому поводу.

Терри нервно жмет на кнопки, но Олли уже снова в кабинете.

Хью стоит возле кресла, и вся его поза выражает одновременно растерянность и желание помочь. Лоб у Такера покрыт испариной, губы кривятся от боли.

— Таблетки… — шепчет Олли, подскакивает к Хью и начинает трясти его за плечо. — Таблетки, у тебя есть какие-нибудь таблетки?!

— Только успокоительное, — беспомощно отвечает Хью, лязгнув зубами, когда Олли отталкивает его в сторону.

— Хватит с меня… успокоительного… — пытается улыбнуться Такер, но это больше похоже на оскал.

— Ты конченный мудак, ты знаешь? — Олли наклоняется к нему, ослабляет узел галстука, расстегивает верхнюю пуговицу.

Хью удивленно моргает, глядя, как пальцы Олли шарят по шее Такера в поисках сонной артерии. Он собирается что-то сказать, уже набирает воздуха, но медлит, смотрит на Олли, на его как-то разом заострившееся лицо, на задыхающегося Такера, снова на Олли.

— Я пойду… поищу нитроглицерин, — говорит в итоге Хью, разворачивается и выходит из кабинета.

— Зачем? — хрипит Такер, пытаясь выпрямиться, но Олли удерживает его. — Зачем?! Что… ты делаешь, вер… верни его! Он же … понял!

— Заткнись, — просит Олли. — Просто нахуй заткнись.

— Тогда сам… сам съеби отсюда… — Такер отталкивает руку от своей шеи. Получается не очень.

Но тут Олли на самом деле отступает в сторону, идет к двери.

— Вот так… послушная сучка, — едва слышно произносит Такер и устало закрывает глаза.

Открывает он их от скрежета — такой издает пластиковый стул, который тащат по старому линолеуму.

— Какого хуя?! — Приподнимает брови Такер, наблюдая, как Олли усаживается рядом с ним.

— В центре пробки, скорая будет ехать долго, — спокойно объясняет Олли. — Сидеть в ожидании на столе неудобно, он у Хью завален всякой херней, а на коленях я перед тобой уже настоялся, ты так не считаешь?

— Ты ебанулся… — Такер с трудом ворочает языком. — Ты меня еще за руку держи, сраная ты сестра милосердия.

— Как скажешь, — еще более спокойно говорит Олли и с невозмутимым видом берет Такера за руку.

Тот хочет вырваться из чужой ладони, но у Такера нет сил, а у Олли есть, и он продолжает сжимать чужие пальцы с такой уверенность, как будто они сидят так каждый день.

— Я тебя сгною…

— Тихо.

И вокруг действительно становится тихо. Ни один разговор не проникает сквозь тонкие стены, в распахнутое окно вливается мутный свет и такое же мутное безмолвие. Не ездит лифт, не звонят телефоны, не стучат каблуки.

Во всем огромном мире существует только два звука: хриплое прерывистое дыхание Такера и тиканье настенных часов. Олли неотрывно смотрит на секундную стрелку.

Когда вой сирены вспарывает, наконец, вакуум, заполнивший кабинет, Олли закрывает глаза.

— Господи… — шепчет он. — Господи.


Конец