О пользе дыхательной гимнастики мисс Индии Джонс

Автор:  Curly_Sue

Номинация: Лучший авторский слэш по вселенной Гарри Поттера

Фандом: Harry Potter

Бета:  Staisy_

Число слов: 7254

Пейринг: Гарри Поттер / Драко Малфой

Рейтинг: R

Жанр: Romance

Предупреждения: OOC, POV

Год: 2014

Число просмотров: 680

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: будни шпиона в запасе.

— О Мерлин, только не снова, — простонал я, когда Поттер принялся расстегивать мои брюки.

Он был невероятно сосредоточен. Очки сбились на бок, волосы стояли дыбом. Я мог разглядеть мельчайшие капельки пота на его лбу. Свет факелов тускло желтел в нависающих над нами рыцарских доспехах.

Стылый пол пропитывал меня холодом, спина совсем заледенела, а Поттер был горячий и совершенно сумасшедший. Это была третья атака на мои брюки за прошедшую неделю. Он всегда поджидал меня у гостиной под мантией-невидимкой, говорил «привет» и наваливался всем телом. Синяк от прошлого падения ныл пару дней, и если бы я мог чувствовать сейчас спину, я бы наверняка ощутил, как разливается там новая гематома.

Когда он начал меня лапать в первый раз, я ударил его в живот. Во второй — вывернулся и оглушил заклятием. Сейчас я просто лежал. Было интересно, как далеко он зайдет. Я не мог поверить, что наш герой все-таки сошел с ума.

Поттер лихорадочно шарил по моему телу. Я лежал, закинув руки за голову, глядел в темный потолок, и подумывал об Аваде.

Сперва я решил, что Поттера опоили зельем — обычное дело для школы. Вот только днем он смотрел на меня с прежней ненавистью, а действие любовных зелий обычно длится дольше. Потом я думал над дозировками, но небольшая доза не дала бы влечение такой силы. Потом я понял. Заклятье. Какая-нибудь разновидность древнего Столидус Студиум. Можно было бы спросить у Снейпа, но тот был слишком занят у Темного Лорда. Я давно привык к его «Неужели вы не в состоянии справиться с этим самостоятельно?» Оставалось полагаться на свои мозги и надеяться, что Поттер никому ничего не растрепал.

Я как раз возвращался из библиотеки, где искал разгадку его идиотского поведения, когда Поттер снова повалил меня навзничь.

— Поттер, ты совсем двинулся, — сказал я. — Бладжеры выбили тебе мозги.

Поттер сидел на мне верхом, моя мантия была задрана к подмышкам, он пытался вытянуть водолазку из моих брюк. Когда это у него получилось, я решил, что пора остановиться. Взял его за плечи. Он замер, зачарованно глядя мне в глаза.

Мы медленно поднимались, я крепко держал его. Кажется, он дрожал.

Я поставил его к стене, осторожно разжал руки, отступил на шаг, потом еще на один, а потом метнул в него оглушающее. Поттер кулем осел на пол. Я привел в порядок одежду и пошел спать.


***

— Скоро Темный Лорд призовет тебя, — проговорил отец. — Надеюсь, ты будешь служить ему преданно. Помни, честь фамилии — не пустые слова.

Он сидел за столом в своем кабинете, я стоял напротив, крепко сцепив пальцы. Я знал, что этот разговор рано или поздно состоится. Я почти не волновался. Я желал служить Лорду.

— Да, отец, — сказал я.

— Выдохни, — улыбнулся он. — Возможно, пройдет не один месяц, пока ты понадобишься ему, возможно, год.

Я кивнул и принялся ждать.


***

Я никому не рассказал про Поттера. Мог бы Крэббу и Гойлу, но толку от них никакого, они бы только поржали. А я не клоун, чтобы их веселить. Конечно, через них можно было бы пустить слухи о поттеровском помешательстве, но как бы эти слухи не отразились на моей репутации. Я решил с этим не спешить. Тем более, Крэб и Гойл уже несколько дней о чем-то шептались с Миллисентой Булстроуд. В гостиной, в Большом зале, на уроках. Поглядывали на меня и шептались. Мне не были интересны их разговоры. Ну в самом деле, что может быть у них общего, кроме меня? Споры, кто съест больше пирожков? Или кто доведет до слез больше первокурсников?

Меня осенило за завтраком.

Они могли что-то знать. Кто-нибудь из них мог засечь меня и Поттера в коридоре — ну еще бы, мы не слишком скрывались. Говорить со мной побоялись, но как же не обсудить между собой.

От этой догадки меня бросило в жар. Я отложил тыквенный пирог, жалея о том, что откусил кусок. Желудок скрутило и подбросило к горлу.

Я смотрел на Поттера, смеющегося какой-то развеселой шутке Уизли, и ощущал невероятную злобу. Поттер перестал смеяться и вдруг посмотрел прямо мне в глаза, поверх столов и жующих студентов. Я злорадно улыбнулся, вспомнив, как жадно его руки шарили по моей груди. Поттер приподнял бровь. Я чуть не расхохотался: фирменный снейпов прием в его исполнении выглядел жалко. Мы смотрели друг другу в глаза. Я здорово навострился играть в эти игры с отцом. Наконец Поттер моргнул. Я скривился. Он поправил очки и облизал губы.

— Драко, мы опоздаем. — Гойл дернул меня за рукав.

Я посмотрел на него самым пронзительным из своих взглядов:

— Поттер сегодня особенно мерзок, не так ли?

Обычно такого моего взгляда и косвенного вопроса хватало, чтобы узнать все их идиотские тайны. Но вместо того, чтобы лепетать признания и просить прощения, Гойл захлопал ресницами, как девчонка. Я перевел взгляд на Крэбба и Мелисенту. Они молчали.

У меня отлегло от сердца. Ну и с чего я решил, что они что-то знают? В самом деле, почему бы трем остолопам вдруг не подружиться? Им, должно быть, интересно друг с другом, много нового узнают, покупают оптом навозные бомбы.

История магии сегодня была еще более нудной, чем обычно. Я зачаровал перо Бинса, чтобы оно писало неприличные слова на доске, пока Бинс нудел о Великом горном походе. Сначала это было весело, но потом перо задрожало, скрипнуло и принялось карябать что-то неразборчивое. Бинс его не замечал. К концу лекции перо расписало дрожащими строчками одну из стен и уже подбиралось к потолку.

Я смотрел на то, как Крэб и Гойл показывают Миллисенте собрание своих карточек про змею, победившую льва, и размышлял, как история с Поттером мог бы навредить моей репутации. Слухи — страшная вещь. На всякий случай я придумал, как мог бы в случае чего высмеять Поттера при всех в Большом зале. Это было бы здорово. Магический мир сошел бы с ума.

Мартовское солнце светило ярко, даже яростно. Когда так светит солнце, хочется или скорее выбежать на улицу, или уткнуться лбом в сложенные руки и спать, спать, спать. Иногда я думаю, что грязнокровкам живется лучше, вон Гловер на задней парте посапывает, разве что слюни не пускает во сне — ни гордости, ни стати. Я недовольно сморщился, глядя на него. За мной повторил Крэб. Потом Гойл. Потом Забини. Потом Паркинсон. Мне стало скучно.

— Мне нужно в больничное крыло, — объявил я и вышел из класса.

Я курил, скрывшись в тени дерева. В школе отчего-то не любят курящих, хотя в нашей семье все курят, включая бабушку Друэллу. Сначала я таскал «Вишневые искры» у отца, но на шестнадцатый день рожденья он сам позвал меня в кабинет и помог прикурить своей палочкой.

Волшебное озеро по краям покрылось тонкой корочкой льда. В детстве мне нравилось ломать ее носком ботинка: осторожно надавить, пока не послышится треск, и смотреть, как трещины заполняются водой. Отец смеялся надо мной, каждый раз говорил, что прощает это ребячество в последний раз.

Я отправил окурок в озеро и уже думал спуститься в свою комнату поспать пару часиков, как вдруг услышал приближающиеся голоса:

— Ты не можешь просто не помнить, — сказала Грейнджер. — Я вот всегда помню, где я была и с кем.

— Гермиона, отвяжись от него, может, у Гарри было свидание, и он не хочет...

— Который раз вам говорю, не было у меня свидания, — это Поттер. — А ссадина – это я с метлы неудачно упал.

— Но ты же расскажешь мне подробности, друг? Потом, когда Гермиона уйдет на руны?

— Рон! Прекрати! Я тоже хочу знать!

Значит, Поттер ничего не рассказал своим. Скрывал или действительно не помнил? Интересно, как он объяснял себе пробуждения на полу в коридоре?

Они двигались в сторону уродливой хижины лесничего. Поттер посередине, справа и слева по верному другу. Поттер шел неповоротливо, неуклюже. Я всегда удивлялся тому, как нелепо умудряется выглядеть тот, кого называют героем. Герой должен быть примером для подражания, а не жалким пареньком в старых кроссовках.

Я был бы отличным героем. Уж точно лучше Поттера. Я бы пристально смотрел на читателей со страниц газет, а не сбегал бы за рамку, я готовился бы к каждому интервью, а не мямлил околесицу. И друзей бы себе нашел получше, чем Уизли и грязнокровка.

К замку я шел ужасно злой. Мне вдруг смертельно захотелось рассказать Крэббу и Гойлу о том, в какую тряпку превращается наш герой вечерами, как жадно сжимает мои руки в своих. Смех, да и только! Но лишь только за спиной закрылся проход в гостиную, весь мой пыл исчез. Крэбб, Гойл и Миллисента, сидящие у тускло горящего камина, замолчали, повернув ко мне головы.

— Привет, — сказал Крэбб.

Милесента улыбнулась. В ее руках я заметил карточку с изображением извивающейся змеи. У Гойла тоже были карточки.

Я вздохнул.

— На обороте каждой упаковки каждой карточки написано «детям старше пяти лет». Я закончил собирать их лет в семь, а вас, я вижу, все еще интересуют игрушки.

— Драко, это другое, — начала Миллисента.

— Мы придумали новую игру, — гордо сказал Гойл.

Я развернулся и отправился в свою комнату. Карточки. Их интересуют карточки. Чертовы тупицы.

Одним вечером я собрал со своей мантии несколько волосков Поттера. Надеялся воспользоваться лабораторией Снейпа, чтобы обследовать их и решить, как действовать дальше. Влечение Поттера можно было использовать в своих целях, придумать бы как.

Поттер должен поплатиться за то, что я думаю о нем вот уже несколько суток.


***

— Скоро Темный Лорд призовет тебя, — сказал Снейп. — Я верю, что ты сможешь правильно распорядиться своими способностями. Только ты можешь определить сторону, на которой хочешь сражаться. Это не так просто. Ты не должен допустить ошибку.

Я знал, что этот разговор рано или поздно состоится. Я был на отработке, проверял сочинения первокурсников. Снейп сидел за учительским столом, перебирая бумажки.

Пару месяцев назад я мечтал служить Лорду, но убийства нескольких студентов вместе с семьями на зимних каникулах значительно поубавили мою уверенность. Он убивал без разбору — магглов, полукровок и Упивающихся. Я не хотел умирать. Я не был уверен, что смогу убить.

— Да, профессор, — сказал я.

— Выдохни, — улыбнулся он. — Возможно, пройдет не один месяц, когда ты понадобишься ему, возможно, год.

Я кивнул.


***

Я сидел в ванной старост и смотрел на свои ноги через толщу воды. Парящие в воздухе пузырьки давно полопались, пена осела, вода остыла и сморщила кончики пальцев.

Вчера Снейпу вздумалось поиграть в злого декана. Он вызвал меня в кабинет и долго вещал о том, что представителю древнего рода не пристало. Не пристало на перемене превращать голову Боунс в тыкву, не пристало сбрасывать с метлы Дэвиса, не пристало зачаровать блюдо с рыбой и дразнить им гигантского кальмара. Я сказал, что мне было скучно. Снейп сказал, что был обо мне лучшего мнения.

Я спросил, когда уже Лорд призовет меня. Снейп взвился, схватил меня за грудки и проорал: «Не смей желать этого, слышишь?» Пришлось кивнуть. На самом деле я не желал, я был в смятении. Пару раз меня скручивало в неприглядных, стыдных приступах паники: тело охватывала дрожь, дыхания не хватало, желудок сжимался в рвотных позывах. Я забирался в постель, задергивал полог и лежал так с полчаса, обливаясь холодным потом. Я думал о родителях и об убитых студентах. Как верно нужно было служить Лорду, чтобы родители остались живы? Как нужно было служить Лорду, чтобы выжить самому?

Глаза Снейпа метали молнии. Я попросил его рассказать что-нибудь о любовных заклятиях. Знал, что не расскажет, но хоть отцепится. И правда, Снейп меня сразу отпустил, зло зыркнул напоследок и скрылся в кабинете. Решил, наверное, что я уйду. Но я остался и провозился до ночи с волосом Поттера, пытаясь что-нибудь выяснить. Потом Снейп меня выгнал.

Вчера, когда я услышал уже знакомое «привет» рядом с гостиной, не думая, отправил на голос оглушающее. Послышался звук упавшего тела, и я увидел голову Поттера, висящую в воздухе. Постоял немного, раздумывая, что можно с ним сделать. Ничего особенного не придумав, отлевитировал его в туалет к Плаксе Миртл. На прощание выдернул еще пару волосков с его головы.

— Милый, ты не засиделся? — Миртл уселась рядом, с интересом разглядывая мое тело сквозь воду. — Притащишь мне сегодня еще одного красавчика?

Я чертыхнулся сквозь зубы и выбрался из воды. Если бы Миртл не была мертвой, ее бы убил я.

Вообще-то, я уже боялся возвращаться в подземелья. Я часто представлял, что кто-нибудь наткнется на нас с Поттером, пока тот, пуская слюни, лепечет мое имя.

Чем ближе я подходил к гостиной, тем сильнее замедлял шаг.

— Привет, — раздалось от стены.

Я поднял палочку.

— Подожди! Стой! Я могу это контролировать.

Поттер стянул мантию. Лицо у него было напряженное, желваки ходили ходуном.

— Раз можешь контролировать — убирайся, — сказал я.

Он подошел ко мне. Он совсем не было похож на героя, скорее на влюбленную девчонку: облизывал губы и смотрел во все глаза.

— Не знаю, что это, — сказал и потянулся рукой к моему лицу.

— Тронешь меня еще раз — придумаю что-нибудь посильнее оглушающего. — Я схватил его за запястье.

— Нет, подожди! Я стараюсь, стараюсь. — Поттер закрыл глаза. — Это какое-то наваждение. Заклятие. Я не могу никому рассказать. Ни друзьям, ни учителям. Я не смогу признаться, что как только закрываю глаза, вижу Драко Малфоя обнаженным...

— Живо открой глаза! — велел я.

Он послушался. Зрачки у него были огромные. Мерлин, не нужно было с ним разговаривать, оглушающее — проще и куда эффективнее.

Поттер вдруг вывернулся из захвата, толкнул меня к стене и прижался губами к виску. Все произошло так быстро, я даже не успел ничего понять.

— Это происходит каждый вечер, я не могу противиться, — зашептал он. — Днем меня по-прежнему тошнит от тебя, но с наступлением темноты все меняется. Я не могу отыскать это заклятие, я уже перерыл всю библиотеку. — Он прижался низом живота к моему бедру. Я похолодел от ужаса. — Я стараюсь контролировать, но не могу... Не сразу понял, что происходит... А ты никому не рассказал.... Ты же не рассказал?

Голос у него стал низкий, с хрипотцой.

Я прочистил горло:

— Не хватало мне еще Поттера в поклонниках. Не рассказал, успокойся. И попробуй как-нибудь отлепиться от меня.

— Хорошо, — прошептал Поттер и прижался сильнее. — Сейчас я попробую... Сейчас...

Невдалеке послышались тихие шаги, шепот и сдавленный смех.

Я схватил Поттера за шиворот и потащил к лестнице. После отбоя бродить было небезопасно, но не зря я прилежно осваивал секреты старого замка. Пробравшись через пару потайных ходов, мы оказались на нужном этаже. Я велел Поттеру сосредоточиться. Он понял. Мы ходили туда-сюда по коридору, и я представлял нечто, похожее и на кабинет Снейпа, и школьную библиотеку. Что представлял себе Поттер, я понял, когда дверь в Выручай-комнату открылась.

Обстановка была почти идеальная: небольшое помещение, заставленное по периметру шкафами со старыми книгами, закрытый шифоньер в углу и стол с принадлежностями для зелий. Через стеклянный потолок было видно фальшивое небо. Фальшивая луна и горсть слишком ярких звезд освещали комнату вместо люстры, на некоторых полках желтели старомодные светильники. Все было бы идеально, если бы посередине комнаты не стояла огромная кровать.

Я вздохнул, толкнул Поттера к кровати, сам сел на другой край, подальше от него.

— Выкладывай, что знаешь, — сказал я.

— Сейчас, — он зажмурился. — Мне надо прийти в себя.

Я походил вдоль книжных полок. Подумал, что здесь слишком тихо. Наколдовал штук пять апельсинок; мелодично щебеча, они запорхали по комнате.

— Что это? – Поттер глядел на них недоуменно.

— Апельсинки. Похожи на канареек, только эти, когда пугаются, превращаются в апельсины.

— И падают?

— Ты часто встречал летающие апельсины? Конечно, падают!

Поттер кивнул, что-то напряженно соображая. Я начал злиться.

— Хочешь получать оглушающее каждый вечер? Как бы не повредить героические мозги!

— Сейчас. — Поттер заерзал. — Можно я подержу тебя за руку?

— Нет.

— Ладно. Хорошо. Ладно. — Он задумался. Я заметил, что он покраснел. — Это происходит с наступлением темноты. Влечение очень сильное, похоже на приворот. Вначале я не помнил, что со мной было, приходил в себя в слизеринском коридоре, накрытый мантией, однажды очнулся в компании Плаксы Миртл. Потом были периоды просветления — и это еще хуже — этими вечерами я соображал, что делаю, но не мог с собой справиться.

Он замолчал.

— Что еще? — спросил я.

— Волоски на твоих руках.

— А что с ними? — Я уставился на свои руки.

— Они прекрасны.

Я закатил глаза. Не то чтобы я не был с ним согласен, просто волоски — это уже слишком.

Поттер все-таки подсел ближе и вцепился в мою ладонь. Я дернулся, но он меня удержал.

— Так легче, — сказал. Руки у него были теплыми. — Ты мог бы помочь мне избавиться от заклятия, ведь как-никак ты тоже заинтересован. Я с трудом себя контролирую, не хотелось бы неприятностей.

— Не понимаю, что мне мешает отправиться сейчас вместе с тобой к Лорду?

— Ты не знаешь, где он обитает?

— Верно. Но что мне стоит узнать.

— Не надо, — попросил Поттер.

— Пока не буду, — решил я.


***

Хизер Фламберг рыдала.

Большой зал был в трауре. Все молчали. Хизер Фламберг сидела одна за слизеринским столом и плакала. Из сегодняшней газеты она узнала, что ее родители мертвы. Досадная ошибка, обычно сначала приходит письмо с сожалениями от Министра магии.

Не она одна была в трауре, только за нашим столом ей не стоило надеяться на сочувствие.

Было очень тихо, время от времени кто-нибудь всхлипывал. Преподаватели сидели за своим столом, опустив плечи. Только на лице Снейпа застыло надменно-упрямое выражение. Если приглядеться, можно было увидеть, что его щеки непривычно порозовели.

И в этой тишине я увидел, как Поттер подсел за наш стол к несчастной Фламберг. Красно-золотой среди серебра. Когда он обнял ее за плечи, я ненавидел его сильнее, чем когда-либо.


***

Книги в Выручай-комнате оказались походящими. Шкафы справа от кровати взял на себя Поттер, всё слева просматривал я. Поттер иногда сетовал, что нельзя попросить Грейнджер помочь. Я тут же обещал его проклясть.

Поттер не наглел, но когда смотрел на меня, глаза у него были стеклянные. Иногда он походил ко мне и дотрагивался то до плеча, то до волос, то до руки. Я сначала орал на него, потом перестал.

Мы сговаривались днем, столкнувшись в каком-нибудь коридоре — достаточно было одного кивка, чтобы понять друг друга — и после отбоя встречались в Выручай-комнате. Не знаю, что делал Поттер остальными вечерами, но на меня он больше не нападал.

Мы встречались почти каждый день, но практически не разговаривали. Откладывали книги, оставляли магические закладки, строчили пометки на пергаментах. Иногда мы брали сюда домашнее задание. Комната услужливо обеспечивала нас чаем и пирожными, поэтому иногда кто-нибудь из нас здесь и ужинал. Мои панические приступы отступили: мысли о Темном Лорде своей раздражающей персоной затмевал Поттер.

— Как ты попадаешь сюда? — спросил меня Поттер однажды. Я сидел на кровати с огромным томом «Настоящих чудес», а он стоял рядом, положив руку мне на плечо, с увесистой «Серой магией степных эльфов».

— Тайные ходы, — ответил я и отметил на пергаменте абзац про родовые проклятия любви.

— А я вызываю Добби. Он переносит меня за гобелен Дрейка Усатого.

— Чертов эльф, — проворчал я. — Твоя подружка не заавадит тебя за его эксплуатацию?

— Ну… Он сам вызвался. — Поттер как будто смутился. – Он приглядывает за комнатой в наше отсутствие. А ты думал, откуда здесь берется чай и печенье?

Пару минут мы провели в молчании.

— Хочешь чаю, кстати? — спросил Поттер.

— Нет.

— Как думаешь, кто-нибудь догадывается, что мы здесь встречаемся?

— Послушай, я не хочу с тобой разговаривать.

— Ладно. Хорошо.

Поттер насупился. Я вздохнул:

— Крэбб и Гойл пытались за мной следить, но я легко оторвался. Иногда они спрашивают, где я пропадаю, но им легко всякого наплести.

Поттер задумчиво кивнул:

— Зачем тебе друзья-идиоты?

— А зачем тебе друзья-грязнокровки?

Больше мы в этот вечер не разговаривали.

— Как мало надо, чтобы примирить врагов, — через несколько дней сказал Поттер.

— Примирить? Действительно. Всего лишь превратить одного в течную сучку, — ответил я.

После этого Поттер три дня не появлялся в Выручай-комнате. Но я не волновался, я знал, что он придет: подвергшиеся заклятию удивительно предсказуемы. Я нашел его там, где ожидал — у входа в слизеринскую гостиную. Схватил его за шиворот и поволок на восьмой этаж. В комнате я толкнул его к кровати и протянул руку. Он схватился за нее так крепко, словно тонул в болоте. Глаза у него были абсолютно ненормальные. В моей груди разгоралось приятное тепло.

— Успокоился? — спросил я.

Поттер кивнул.

Мы снова смогли заниматься нашими делами.

А сегодня Поттер пришел, когда я уже собрался уходить. Посидел немного рядом, вцепившись в мою руку, потом порывисто обнял.

— Отцепись, — зашипел я.

— Не могу, — сказал он мне в шею.

Я вздохнул, положил руку ему на спину и уткнулся обратно в книгу. Его волосы приятно пахли. Ему было наверняка неудобно так сидеть. Перевернув очередную страницу, я почувствовал, что Поттер гладит меня по волосам. Оторвался от книги, надеясь все ему высказать, и тут он впился губами в мои губы, навалился всем телом.

Я отпихивал его, как мог, но вскоре сдался.

Целовался он отчаянно, трогал меня всего, гладил, будто очень спешил.

— Выдохни, — шепнул я ему, когда он напряженно замер надо мной. Наверное, ждал Авады.

Глаза его были закрыты, на лице застыла мученическая гримаса. Можно было подумать, что он испытывает боль. Отчего-то мне стало его жаль. Я погладил его по щеке. Он потерся о мою руку, и в этом было что-то трогательно-щенячье. Я дотронулся до его шрама — он был теплый — провел пальцем по бровям, по носу, по сжатым губам.

— Выдохни, — повторил я.

Он шумно выдохнул. Плечи его обмякли.

Я медленно выбрался из-под него и вышел из комнаты.


***

— Все напряжение уйдет, а страхи рассеются, — пообещала матушка. — Просто встань перед открытым окном, вдохни поглубже — и выдохни. Выдохни так, чтобы вытолкнуть из себя все тревоги, все, что тебя беспокоит…

— Нарцисса, дорогая, не вешай мальчику лапшу на уши. — Отец оторвался от утренней газеты.

— Ты ничего не понимаешь, милый. Одним огневиски расслабляться — печальный удел. А мисс Индия Джонс — великая волшебница, ее методики помогли многим магам. Если соединить ее дыхательную гимнастику с некоторыми специально разработанными заклинаниями…

— Шар-ла-тан-ка, — отец сделал вид, что закашлялся.

Я засмеялся.

Тогда я не знал, что методика мисс Индии Джонс, описанная в ее недешевых, причудливо декорированных книгах, станет запредельно модной в магическом мире. Такой популярности мог бы позавидовать сам Локхарт. Многотомник «О пользе дыхательной гимнастики» сметали с прилавков и цитировали взахлеб. И никто не знал, куда вдруг делись слова «не волнуйся» или «успокойся», и почему так часто вместо них стало звучать «выдохни».


***

Поттер целовал меня, и обожание, которое я видел в его глазах, пьянило покруче
огневиски. Матрас тихонько поскрипывал под нами, мы были мокрые и абсолютно голые.

Я знал, он сделает все, что я захочу, выполнит любой приказ. Но я не говорил ни слова. Большее удовольствие мне доставляло смотреть, как он пытается понять мои желания по малейшему движению глаз.

И он все понимал правильно.

Когда вихрастая макушка замерла между моих бедер, я проснулся.

Вокруг была темень. Я осторожно раздвинул полог — все спали.

Я надел тапочки, накинул мантию поверх пижамы, выскользнул из спальни, потом из гостиной. Где-то неподалеку буянил Пивз, и мне пришлось свернуть в узкий коридор под гобеленом с Катриной Бездыханной.

Фальшивая луна освещала Выручай-комнату бледными пятнами, не доставая до скопившейся в углах темноты. На книжных шкафах дремали, нахохлившись, апельсинки. Поттер спал прямо в одежде. Он лежал на животе, обнимая рукой подушку. Лицо у него было уставшее. Я совсем не удивился. Я знал, что он здесь.

Я лег рядом. Матрас тихонько заскрипел.

Я подумал, что Поттер не раздражает меня. Должно быть, дело в вожделении и слепом обожании, которое приятно получать от всеми любимого героя. Вдруг подумал, что я мог бы с ним жить. Я бы гордился им, заботился о нем. Все бы знали, что он со мной, никто не посмел бы его тронуть.

Поттер сморщился во сне и потер шрам.

Я вспомнил о Темном Лорде. К горлу подкатила паника, но я ее одолел.

Поттер всхлипнул, и я потрепал его по плечу.

Сейчас он не выглядел нелепым и неуклюжим, как обычно. Он выглядел беззащитным. Бледное лицо, взъерошенные волосы, тени от ресниц — пожалуй, я мог понять, почему его так любят первокурсницы. Настоящий романтический герой, глуповатый, но такой благородный.

Поттер открыл глаза.

Я замер, затаив дыхание. Нужно было что-то сказать, но я не мог ничего придумать; лихорадочно вспоминал, зачем сюда пришел, но никак не мог сообразить. Я ждал, что он спросит, а я не смогу ответить.

Поттер молчал. Его дыхание было мерным и глубоким, будто он все еще спал, только с открытыми глазами. Кажется, я тоже спал. Тело было тяжелое, двигаться не хотелось.

Мы лежали так, глядя друг на друга, а потом Поттер погладил меня по щеке, и мне не было неприятно. В комнате вдруг стало очень жарко, но я все равно мерз: мурашки волнами сбегали по телу. А потом Поттер меня поцеловал, и все мысли исчезли. Кажется, это длилось вечно.

Когда он отстранился, я замер, зажмурившись. Это был конец всего, что я знал. Это было само волшебство, я бы руку дал на отсечение, что никто никогда в жизни ничего подобного не испытывал. Только я, только сейчас. Это был конец.

— Выдохни, — сказал Поттер. Я послушался.

Когда я открыл глаза, он уже спал.

Я отправился курить к Плаксе Миртл и пробыл там до самого утра.


***

Когда мне было шесть, я нарисовал Темную Метку на своем предплечье. Отец увидел и выпорол меня. Но он не обнаружил на чердаке мое маленькое убежище. Порой я пропадал там часами, воображая себя Упивающимся.

Я очень хорошо помню, когда в первый раз использовал непростительное.

Это был случайно забежавший к нам пес. Он была доверчивый, и глаза у него были зеленые, как у Поттера. Я заманил пса на чердак куском мяса. Я несколько дней не мог решиться, подкармливал его костями, часами стоял перед ним с палочкой, а он облизывал мою руку. Наконец я решился. После Круцио он так взвыл, что я заорал Аваду, только бы он замолчал. Я не мог вытерпеть этот вой. Этот вой перебудил бы родителей.

Помню, потом я ревел, как девчонка, и трясло меня так, что палочка выпала из рук.

Той ночью я леветировал труп к ограде, уменьшил его и закопал.

Только после этого меня вырвало.


***

— Скоро Темный Лорд призовет тебя, — сказал Поттер.

Я курил под трибунами, Поттер появился неожиданно, уселся рядом на холодные балки. Мы раньше не разговаривали с ним вне Выручай-комнаты, только размахивали друг перед другом палочками.

— Не твое дело, — ответил я.

— Не мое, — согласился он.

Мы помолчали.

— Зачем ты приперся? — спросил я.

— Подумал, что мы можем поговорить и днем. Для разнообразия.

— И начал с самой безопасной темы?

Я выдохнул дым ему в лицо, он закашлялся. На самом деле Поттер будто мысли читал. Только вчера я получил полное призрачных намеков письмо от отца.

Обычно в конце весны уже стояла жара, но на улице было по-осеннему уныло. Серые тучи нависли над замком, словно напоровшись на его пики. Приближались экзамены. Я был неплохо готов. В последнее время я предпочитал сидеть за учебниками в Выручай-комнате, а не в гостиной. Там было проще сосредоточиться. Да и больше нечем было заниматься: опасаясь нападения Упивающихся, квиддичные матчи отменили. В школе царил траур.

Прямо перед нами сонные первокурсники лениво гоняли квоффл. Между ними с огромной скоростью носилась мадам Хуч. На всякий случай я обновил чары необнаружимости.

— Что ты куришь? — спросил Поттер.

— Не твое дело, — ответил я.

— А можно мне тоже? Я никогда не курил.

— У меня последняя. Если обещаешь сейчас отстать, вечером возьму пачку в Выручай-комнату.

Поттер тоскливо вздохнул:

— К вечеру я уже перестану соображать.

— Ты и сейчас не слишком сообразительный. — Я все-таки протянул ему свою сигарету.

Он взял. Неумело вдохнул дым, закашлялся и заржал. Я рассердился.

— Не так! Вдохни глубоко, пропусти дым в легкие, потом выдыхай.

— Ты прямо как мисс Индия Джонс, — сказал Поттер. Повертел сигарету перед лицом, осторожно обхватил фильтр губами, затянулся и закашлялся снова: — Я научусь потом, — просипел он сквозь кашель. — Попрактикуюсь на каникулах.

Я хмыкнул. Будто мне есть дело до его практик. Забрал у него окурок и выкинул.
Поттер сложил руки на груди, подвинулся ко мне чуть-чуть, так, чтобы наши бедра соприкасались. Я отодвинулся. Он заглянул мне в лицо.

— Спасибо, что помогаешь мне... — начал он тихо. Я ждал этого.

— Мы не друзья, — прервал его я. — Просто так случалось, что мне, как и тебе не хочется огласки. Будь вовлечен в такую историю кто-нибудь другой, не я, я бы от души над вами посмеялся.

— Я понимаю, просто хотел тебя поблагодарить.

Я закатил глаза. Поттер потоптался неловко, засунул руки в карманы.

— Хочешь, пойдем выпьем чаю?

— Нет. — Я развернулся и пошел к замку.


***

— Нам нужно поговорить, — сказала Миллисента.

Я поморщился. Миллисента повадилась оказывать мне неуклюжие знаки внимания. Раньше я довольно успешно от нее бегал, а сейчас потерял бдительность. Она нависала надо мной, словно гора, закрывая от света учебник по особенностям восточноевропейской магии.

— Говори, — разрешил я.

— Ты должен сказать, что чувствуешь ко мне. Я уже сломала голову, думая над всеми этими знаками, которые ты мне посылаешь.

Я смотрел на нее, ожидая, что она посмеется или скажет, что пошутила. Ее лицо было серьезным. Моя надежда таяла на глазах.

— Я не посылаю никаких знаков.

— Да прекрати, я видела, как ты на меня смотришь.

Кокетство в ее исполнении выглядело чудовищно.

— Я не посылаю никаких знаков, — сказал я отчетливо. — Я ничего к тебе не чувствую. Ничего такого. А теперь дай мне дочитать, ты загораживаешь свет.


***

— Не могу я больше, — простонал Поттер.

Он сидел на кровати, спрятав лицо в ладонях. Сегодня я пришел сюда пораньше, надеясь побыть в одиночестве, но оказалось, что Поттер уже тут.

— На улице еще светло, — сказал я и налил себе чаю. На столе для зелий с каждым днем все прибавлялось еды. Теперь здесь были не только сладости к чаю, иногда тут можно было обнаружить большой кусок индейки или порцию мясной запеканки. Я не ходил ужинать уже с неделю.

— Скоро начнет темнеть.

Со временем количество книг на полках уменьшилось, но их все равно было немало. Просмотренные книги мы расставляли стопками по углам. Я выбрал одну, название которой показалось многообещающим, лег на кровать и раскрыл тяжелый том. Поттер сидел неподвижно.

— Я принес сигареты, — сказал я. – Хочешь?

— Это так унизительно, — простонал он.

— Сигареты?

— Не прикидывайся идиотом, тебе не идет. — Он вздохнул. — Не знаю, как бы я поступил на твоем месте.

— Ты бы поступил так же. Мы бы сидели сейчас в этой комнате, только унизительно было мне. — Я прикурил две сигареты. Дым густыми клубами поплыл по комнате. Кажется, здесь не помешала бы пара настоящих окон. — Вопрос в том, какого Мерлина я благородствую, ведь гриффиндорство по твоей части.

Поттер улегся рядом со мной, взял сигарету. У него плохо получалось курить, он все время кашлял. Я мог бы объяснить ему еще раз, но вспомнил, как он обозвал меня мисс Индией.

Вскоре сигаретный дым собрался под потолком плотной вуалью; сквозь него кое-где просвечивало темное небо. Мы читали каждый свою книгу. Зачарованные перья поскрипывали, отмечая страницы и выписывая полезны факты. Поттер взял меня за руку.

— Ты знал, что Икриптус Мор создал Зелье непроходящей любви? – просил я.

— Ни разу не слышал о таком.

— Понятное дело, тут говорится, что рецепт давно утерян. Но кто бы мог подумать, что великий темный маг станет создавать любовное зелье.

Поттер потер переносицу.

— Иногда люди вытворяют такие вещи... Совершенно неожиданные.

— Например?

— Снейп, например. Кто бы мог подумать, что этот упырь будет помогать Ордену.

— С чего ты взял, что он помогает? Может быть, наоборот, мешает.

— Я верю Дамблдору. А Дамблдор верит Снейпу.

Я вздохнул и отложил книгу.

— Здесь ничего интересного. Кстати, зачем ты мне рассказал про Снейпа? Не думаешь, что об этом узнает Лорд?

— Да брось. Он тоже доверяет Снейпу. Наверное, только сам Снейп знает, на чьей он стороне. Может быть, ни на чьей. Скользкий, гад.

Я попытался высвободить руку из цепкого захвата Поттера, но у меня не получилось.

— Поттер, отпусти, мне надо взять другой том или хотя бы дотянуться до палочки.

— Подожди, — сказал он и положил свою книгу на пол. На всякий случай я снова попробовал расцепить его пальцы. — Мне нужно от тебя что-то еще, а то я свихнусь. Что-то большее.

— Что-то вроде перепиха? — Я, кажется, запаниковал, но это было не как обычно: в животе стало щекотно, а легкие словно наполнились воздухом до отказа.

Поттер хмыкнул:

— Было бы здорово, но вряд ли ты соизволишь. Дай-ка сообразить.

Пока он соображал, я чуть не свихнулся. Поттер задумчиво кусал губы, а я смотрел на него, думая, предложить ли ему повторить тот сонный поцелуй. Книга в моей руке подрагивала, и это было так позорно! Я надеялся, что Поттер не заметит. Мое зачарованное перо строчило без остановки что-то несусветное, местами продирая пергамент насквозь.

Я вдруг понял, что, в общем-то, не против. Не против поцелуев и прикосновений. Не против всего этого. Это открытие так испугало меня, что я задергался, пытаясь отцепить от себя Поттера. Сердце билось как сумасшедшее. Поттер всполошился, придавил меня к кровати.

— Кажется, придумал, — сказал он, загадочно улыбнувшись. И лег на меня. Животом к животу, лицом к лицу.

— Ты рехнулся, Поттер, — заорал я то ли от страха, то ли от неожиданности. — Ты не забывайся! Да и не фея ты в конце концов, весишь, как здоровый гиппогриф!

На пол один за другим посыпались апельсины. Единственная, оставшаяся порхать, апельсинка укоризненно чирикнула.

Поттер улыбнулся снова, а я вдруг почувствовал, что он возбужден.

— О Мерлин, — простонал я. Кровь прилила к моему лицу. — О Мерлин великий.

— Все нормально, — сказал он. — Я привык.

Он потянулся за книгой, устроил ее на соседней подушке, поправил очки.

Мое лицо горело. Не то чтобы у меня не было опыта в подобных делах. Я обжимался как-то с Паркинсон. Однажды меня поцеловал наглый официант из кафе в Ирландии. Как-то раз я снял проститутку в Лютном, напоил ее вином и выгнал.

Я вдруг представил, что Поттер мог творить здесь, когда я уходил. В моих мыслях голый Поттер выглядел отвратительно, только вот почему-то брюки стали тесными. Я зажмурился, сгорая от стыда. Не хватало еще, чтобы Поттер почувствовал.

— Нет, это уже не спрятать, — протянул Поттер, не отрываясь от книги.

— Заткнись, — прошипел я. — Заткнись, заткнись!

— Выдохни, — бросил он. — Я хожу с таким каждый вечер — и ничего.

Я зажмурился. Представил свою комнату в Малфой-мэноре, представил, как я подхожу к окну, вдыхаю свежий прохладный воздух, а потом выдыхаю все тревоги, всё свое возбуждение, все мысли о проклятом Поттере.

— О, мисс Индия, — покивал Поттер и перевернул страницу. — Я тоже просек, для чего отлично подходят ее упражнения.

— Заткнись, — повторил я. Мой голос больше не срывался.

Вскоре я пришел в норму и даже смог просмотреть пару книг, держа их на весу. Когда Поттер принимался ерзать, устраиваться удобнее, я дышал. Методика мисс Индии Джонс оказалось действительно полезной. Я успокоился окончательно и вдруг вспомнил про сигареты — призвал их с другого конца кровати.

— Будешь?

Поттер мотнул головой. Я с наслаждением затянулся. Выдохнул дым над его плечом, чтобы было удобнее, свободную руку положил Поттеру на шею. Получилось, будто я его обнимаю, но на самом деле так просто было удобнее. Я чувствовал, как часто бьется пульс под моими пальцами. Звезды сегодня светили особенно ярко.

— Уже поздно, — сказал Поттер, когда я докурил, и скатился с меня.

Я долго стоял за рыцарскими доспехами на восьмом этаже, пытаясь отдышаться. Легкие были свинцовыми и под ложечкой тянуло. Я не собирался думать об этом в ближайшее время.

Отдышавшись, я отправился спать.


***

Ночь была беспокойная. Мне снова снился обнаженный Поттер, да так ярко, что я мог разглядеть темные жесткие волоски на его груди. Он выгибался на кровати в Выручай-комнате, а я подглядывал за ним, скрючившись под столом. Не знаю, как он меня не заметил.

Проснулся я на рассвете от громкого шепота.

Крэб и Гойл одевались, сердито подгоняя друга. Они разговаривали в полголоса и вообще пытались вести себя тихо. Сквозь щель в пологе я смог разглядеть, как они старательно ходили на цыпочках. Жалкое зрелище.

Когда они вышли, я подождал немного и последовал за ними.

В креслах у тускло горящего в гостиной камина можно было разглядеть три темных силуэта.

— Я так и не смог его выследить. Сама знаешь, Драко ходит этими своими хитрыми змеиными путями, я так их и не запомнил.

— Потому что ты придурок, — прошипел тихий голос. Послышался сдавленный смех.

— Думаю, Поттер уже точно готов. Заклятие должно было сильно измучить нашего льва.

— Готов к чему? — спросил я, зажигая Люмос.

— К тому, чтобы предстать перед Темным Лордом, — торжественно объявила Миллисента.

Крэб и Гойл смотрели на меня, открыв рты.


***

Поттер ввалился в Выручай-комнату с вытаращенными глазами.

— Что? Как?

На пол упал одинокий апельсин и закатился под кровать.

Я выдохнул дым. Не знаю, как Поттер дожил до вечера. Когда я шепнул ему, что у меня есть антидот, он также вытаращил глаза. Должно быть, так и ходил весь день.

— Садись, расскажу тебе сказку, — сказал я. — Жили-были три флоббер-червя, одного звали Милисента, других двух Крэб и Гойл. И задумали червячки показать Темному Лорду, кто тут главный.

— Дай сигарету, — прервал Поттер.

— Поттер! Не порть мой триумф!

— Ладно. Хорошо. Давай дальше.

— Решили они действовать хитро. Взяли заклятых врагов, среди которых один — потенциальный Упивающийся, а второй — Гарри наш Поттер, и использовали они на герое сильнейшую модификацию приворотного. Про это заклятие Миллисенте спьяну рассказал отец — он так женился на ее матери. Они знали, что я не соглашусь на такой тупой план, поэтому приворожили тебя ко мне тайно. По плану ты пошел бы за мной на край света, я должен был самолично доставить тебя, изнуренного страстью, к Темному Лорду. И рассказать, конечно, в красках о том, чья это была гениальная идея.

— Так бы и вышло, — проговорил Поттер, выдыхая дым.

— Что?

— Если бы ты оказался таким ублюдком, каким я тебя всегда представлял, то их задумка бы сработала.

Я пожал плечами. Поттер устроился рядом со мной на кровати, взял меня за руку.

— А ведь она не такая тупая, — сказал задумчиво.

— Кто?

— Миллисента. Сдав меня Лорду твоими руками, она могла получить твою признательность. А еще вместо всего этого она могла приворожить тебя к себе, у них ведь это семейное... А выбрала такой сложный способ. Чуть-чуть не рассчитала.

Я задумался.

— Правда, неглупо. Она даже придумала объяснять все Крэббу и Гойлу на примере картинок про змею, победившую льва — даже мне бы такое в голову не пришло.

— Полезные картинки. — Поттер погладил мою ладонь. — Так что надо сделать, чтобы избавиться от заклятия?

Спохватившись, я призвал со стола противоядие: крохотный пузырек с болотно-зеленой жидкостью. Слава Мерлину, Миллисента побеспокоилась об антидоте: никогда в жизни я не смог бы сварить такое в одиночку. Хотя, может, с Поттером... Мы ведь так и не обновили блестящие ножи и ступки и сияющий новехоньким нутром котел.

Поттер откупорил пузырек, пытливо посмотрел на меня.

Я кивнул.

Он выпил.

Больше мы не были нужны друг другу. Я поднялся, оглядел в последний раз комнату и вышел.


***

— Началось, — сказал Снейп взволнованно. — Он намерен вызвать тебя в ближайшие дни.

Последние недели меня мучила бессонница, поэтому я не сразу понял, о чем это он. А когда понял — то ничего не почувствовал. Я столько раз представлял себе этот день, а сейчас меня тревожили совсем другие вещи.

— Я готов, сэр.

Снейп внимательно посмотрел на меня.

— К этому нельзя быть готовым.

Я кивнул.

— Кстати, на какой вы стороне? — спросил. — Я хотел бы знать.

Он подошел ко мне вплотную.

— Ты можешь догадаться, если хорошенько подумаешь. Ты умный мальчик. Ты знаешь, что правильная дорога — не всегда прямая. В любом случае помни, что мне не хотелось бы отскребать тебя от стен и предъявлять в таком виде Люциусу. У него может испортиться аппетит, а ты представляешь, какой он злой, когда голодный.


***

Поттер постучал. Плохой знак. Кто, в самом деле, стучит в Выручай-комнату?

— Открыто, — сказал я. Какая глупость! Тоже плохой знак.

— Привет, — сказал он, протиснувшись в дверь.

— Когда ты говоришь «привет», я чувствую потребность швырнуть в тебя оглушающим.

— Прости. — Он смутился.

Я вздохнул. Вдруг почувствовал себя ужасно глупо. А, к черту!

— Не могу спать, — объявил я. Голос все-таки чуть дрогнул.

— Правда? Говорят, нужно принимать ванную с травами и пить горячее молоко.

— Спасибо, — сказал я. — Но дело в другом. Ты мне снишься. Перестань, пожалуйста.

Поттер сел на самый краешек кровати.

— Я не специально. Я ничего не делал для этого.

— Ты меня трогал, целовал, лежал на мне. Это твоя вина.

— Я не специально, — повторил он.

— Да знаю я. — Я спрятал лицо в ладонях. — К твоему сведению, быть под заклятием не унизительно, унизительно — это когда никакого заклятия нет.

Поттер дотронулся до моей руки, отнял ее от лица.

— Это последствия, — сказал Поттер и улегся рядом. — Скоро все пройдет.

Он переплел свои пальцы с моими. Фальшивое небо чернело над нами. Книги вокруг лежали в том же беспорядке, в котором мы их оставили несколько недель назад. То тут, то там валялись смятые пергаменты. Из пары таких пергаментов апельсинки свили в котле гнездо.

Наверное, я слишком много курил в последние дни, потому что мне катастрофически не хватало воздуха. Я закрыл глаза и попробовал глубоко дышать. Нужно было вытолкнуть из себя все это неуместное прямо сейчас, а иначе как жить дальше.

Я никак не ожидал, что излечившийся Поттер поцелует меня. Я вздрогнул и вцепился в него изо всех сил, словно тонул. С ним дышать было легко.

— Это последствия, — сказал я, целуя его за ухом.

— Да-да, последствия, — подтвердил Поттер, подставляя шею.

Я не мог справиться с его одеждой. Он не мог расстегнуть мою.

— Раньше у тебя получалось более ловко, — заметил я, пока он, чертыхаясь, возился с моей рубашкой.

— Раньше все было не по-настоящему, — ответил он, отшвырнул ее в сторону и замер. Глаза его округлились: — У тебя метка.

Его голос стал глухим. Я подумал, что он слишком переживает.

— Ну метка, ничего страшного, — проговорил я, обводя руками его плечи. Самое страшное в моей жизни, сейчас мне не было до этого никакого дела. — Не волнуйся, не у меня одного.

Поттер слез с кровати и принялся ходить туда-сюда, взлохмачивая руками и без того лохматые волосы. Апельсинки весело чирикали на огромном томе «Зелий предвидения». На Поттера было больно смотреть, поэтому я смотрел на них.

— От таких вещей не отказываются, — развел я руками. Что еще я мог сказать.

Он кивнул:

— И что теперь делать?

— Вероятно, приходить по зову и выполнять приказы.

— Ну да, как домовик.

— Ну да, как вся наша семья.

Поттер наконец перестал мельтешить, сел на край кровати. Я поцеловал его в плечо, погладил по ссутуленной спине:

— Не драматизируй. Лучше возвращайся ко мне.

Поттер тяжело вздохнул и обернулся:

— Это ты возвращайся. Всегда.


***

Вокруг нас была темнота.

— Убей его, — приказал Лорд. Я сжал зубы. Слезы застилали глаза, не хватало только расплакаться, стоя в кругу Упивающихся. Моя палочка, нацеленная в лоб пожилого маггла, дрожала.

— Не могу, — сказал я. Голос дрожал тоже.

— Убей его, — повторил Лорд.

Я нашел глазами Снейпа. В череде одинаковых масок его оказалось легко вычислить.

Лорд подошел ко мне, приставил палочку к моему горлу.

— Убей его — или я убью тебя.

Мне показалось, что глаза Снейпа стали еще чернее.

Я сглотнул ставшую вязкой слюну.

Маггл глядел умоляюще. Я почему-то вспомнил свое первое непростительное. И маму, делающую дыхательные упражнения перед окном, и смеющегося над ней отца, и еще почему-то Поттера.

— Это будет не больно, — шепнул я. — Авада Кедавра.


***

«Площадь Гриммо, 12».

Как только я прочитал адрес, нацарапанный на клочке бумаги, дома передо мной зашевелились. Между расступившимися одиннадцатым и тринадцатым вырос мрачный, неприглядный особняк, похожий на дом бабушки Друэллы в ирландской глуши.

Дверь оказалась открытой.

В прихожей было темно. Я тут же напоролся на подставку для зонтиков и больно ушиб ногу. Пахло пылью и «Вишневыми искрами». В тусклом свете стоящей в конце коридора лампы сворачивались плотные завитки дыма.

Такие дома могут быть опасны. Я сразу обратил внимание на занавешенные черным портреты. Однажды портрет напал на меня, когда мы остановились у бабушки переночевать, не хотел бы я испытать это вновь. Старая ведьма схватила меня своими костлявыми руками и попыталась затащить к себе за раму.

Я медленно продвигался вперед, держа палочку наготове. Вишневый запах усиливался. Я повернул за угол — здесь картины не были занавешены, и лица на портретах не выглядели устрашающе. Коридор вел в кухню, я видел подрагивающий на плите старый закопченный чайник. Дымные завитки выплывали из кухни, тянулись ко мне, закручиваясь спиралями.

Поттер стоял у открытого окна. Поздние летние вечера были прохладными, но он все равно был в одной майке. Он медленно поднимал вверх руки, потом опускал. На длинном кухонном столе лежал второй том «Дыхательной гимнастики мисс Индии Джонс».

Чайник на плите задрожал и принялся отрывисто посвистывать.

Я переставил его.

Поттер развернулся, направив на меня палочку.

Он был взъерошен больше обычного, в его зубах была сигарета.

— Привет, — сказал я.

— Чуть не влепил тебе оглушающее. — Он опустил палочку и улыбнулся. Мое сердце забилось чаще. — Как ты меня нашел?

Я пожал плечами:

— Дамблдор сказал. Завтра собрание Ордена, я решил разведать обстановку.

Поттер выпустил струйку дыма. Причудливо изогнувшись, она поплыла ко мне над кухонным столом. Страницы книги зашевелились.

— Миссис Уизли подарила. — Поттер проследил за моим взглядом. — Сказала, что я живу в стрессе. Книга и правда ничего, зря ее ругают: если делать все эти упражнения с сигаретой во рту, можно быстро научиться курить. А если добавить пару заклинаний, которые советует мисс Индия… Погоди, это что, шрам у тебя на лбу?

— Не такой, конечно, живописный, как твой.

Поттер сжал зубы, взгляд у него стал тяжелый.

— Чья это работа?

— Так я тебе и сказал.

— Я сам узнаю.

— Успокойся, подыши вот. — Я кивнул на книгу.

Поттер насупился. Где-то наверху завыло и заскрежетало приведение.

— Хочешь чаю? — предложил я.

— Да, — Поттер ожил, засуетился. — Только это ведь я должен предлагать. У меня есть имбирное печенье, пара волшебных котелков, штук восемь шоколадных лягушек…

— Отлично, — сказал я, — давай пить чай. Только закрой окно, а то холодно.


Конец