...sein Pläsierchen

Автор:  Quistis Trepe

Номинация: Лучший авторский слэш по компьютерным играм

Фандом: Final Fantasy

Бета:  fandom Square Enix 2013

Число слов: 2155

Пейринг: Сейфер / Скволл

Рейтинг: NC-17

Жанр: PWP

Предупреждения: Dub-con, Безумие, Насилие , Нецензурная лексика, Пытки

Год: 2014

Число просмотров: 267

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Читал он, помнится, в библиотеке книжку, где люди встречали собственных двойников, которые так и назывались — Ноубади, Никто. Порой — совершенно непохожих внешне.
Что-то там еще было про отсутствие сердца, но на этом месте Сейферу стало скучно и он переключился на очередной номер оружейного альманаха.

Примечания: Написано на ФБ-2013 для команды Square Enix.

Сейфер начал подозревать, что дело нечисто, в тот самый момент, когда ему прилетело ганблейдом по морде.
Казалось бы: удачное комбо, после магического пенделя оставалось только добить Леонхарта, и, если бы все было всерьез, Сейфер так бы и поступил. Рубанул бы наискось, через пах, чтобы наверняка, неэффектно и грязно — зато эффективно. Но он же не убивать собирался, в самом деле. Так, царапнул кончиком ганблейда, чтобы попортить смазливую мордашку, ранение не опасное, но обидное, кровищи много, да и шрам останется.
Идеальный план. Все прошло как по маслу, за исключением одной мелочи — Леонхарт ударил его в ответ.
Сейфер даже зауважал бы сопляка, если бы не было так чертовски больно и обидно. И кровищи много. И шрам останется.

Перед зачетной миссией в Доллете они повздорили — как обычно, по какому-то нелепому поводу, лишь бы сцепиться. Слово за слово — и вот уже Сейфер хватает Леонхарта за грудки, чувствуя, как внутри клубится, давит на ребра немыслимая какая-то, животная ярость — прежде он не испытывал ничего подобного. Словно все его раздражение помножили на два, красная пелена застлала глаза, шрам на лбу отозвался пульсацией. Сейфер ударил тогда противника кулаком в живот, по-девчачьи, просто чтобы отмахнуться от этого наваждения — и сам задохнулся от острой боли в солнечном сплетении.
Потом, конечно, пришла мисс Всезнайка и растащила их, точно дерущихся петухов.
А после Доллета дела пошли совсем худо.

Когда кто-то сказал Сейферу, что Леонхарт едва успел на транспорт, тот только пожал плечами: что взять с сопляка, ставящего букву приказа выше благородного стремления к славе, а потом все равно этот приказ нарушающего. В металлическом брюхе корабля было жарко и душно, и Сейфер решил выбраться на палубу — подышать свежим воздухом. Накатило на него рядом с трапом — словно электрический разряд по венам, остро и сладко, до мурашек на коже, так сильно, что он вынужден был схватиться за поручни. Напрягшийся член неприятно терся о ткань трусов, и впору было искать ближайшую уборную, чтобы справиться с непонятным и неожиданным возбуждением.
Сейфер сделал шаг вперед и услышал тихий, свистящий вздох, на грани стона. Глаза не сразу привыкли к темноте, но еще через пару шагов он смог различить две фигуры в закутке за принайтовленными к переборке ящиками. Светлые вихры одного. Бледная кожа другого. Влажные, чмокающие звуки, не оставляющие сомнений в том, что именно происходит: кадет Цыплячьи Мозги отсасывает своему герою и защитничку.
Непонятно было только, почему у Сейфера при этом колом стоит.
Он задержался ровно настолько, чтобы разглядеть выражение лица Леонхарта — нахмуренные брови, закушенная губа — будто ему не делают неумелый, но старательный минет, а как минимум пытают злобные галбадианские СБшники.
А потом белобрысый мальчишка насадился на член Леонхарта горлом, влажно и глубоко, и Сейфер счел за лучшее поспешить на поиски уборной, пока он самым позорным образом не спустил в штаны, как какой-нибудь первокурсник. Не преминув, впрочем, погромче топать и мстительно хлопнуть дверью на радость незадачливым голубкам.
Уже в туалете, двигая ладонью по почти болезненно чувствительному члену, сдвигая большим пальцем крайнюю плоть и размазывая по головке вязкую каплю, он думал о бледной полоске кожи над ремнем спущенных форменных брюк, о влажно поблескивающих зубах, впивающихся в нижнюю губу. О том, как Скволл стонет и трогательно хмурится, смаргивая капли пота, заливающего глаза.
А вовсе не о том, почему это он вдруг мысленно называет Леонхарта по имени. Или о том, откуда он узнал, как именно Скволлу отсасывает его дружок.

Между выпускным балом и штурмом телецентра у Сейфера просто не было времени вспоминать о Скволле Леонхарте. Как он подозревал, к счастью — для них обоих. Хорошо, что судьба и приказы из Академии развели их на время в разные стороны, а то Сейфер уже начинал думать нехорошее. Чужая жизнь и чужие чувства слишком плотно переплетались с его собственными, и, конечно, во всем виновато адреналиновое похмелье, и спермотоксикоз, и усталость, и все такое, но...
Читал он, помнится, в библиотеке книжку, где люди встречали собственных двойников, которые так и назывались — Ноубади, Никто. Порой — совершенно непохожих внешне.
Что-то там еще было про отсутствие сердца, но на этом месте Сейферу стало скучно и он переключился на очередной номер оружейного альманаха.
Сердце, ха.
Для учеников Академии этот орган без надобности.
И все-таки именно сердце, казалось, сжалось в маленький ледяной комочек, царапающий грудь изнутри, когда они снова встретились с Леонхартом.
Со Скволлом.
Черт.

Пока Сейфер был с Эдеей, ему уже начало казаться, что он придумал себе все — и связь, и болезненную зависимость, и даже дрочку в сортире транспортного корабля после взятия Доллета. Но стоило на горизонте появиться Скволлу, как все то, что Сейфер так старательно отрицал и отпихивал от себя, вернулось с утроенной силой, приправленное острой, колючей обидой, своей и чужой.
— Какого хрена ты жив?! — крикнул Скволл, и единственным ответом, который Сейфер мог ему дать, был лязг скрещенных клинков.
Но он запомнил.
И даже почти не удивился, когда ледяное копье, созданное волшебницей, пронзило, кажется, и его грудь тоже, выморозило все внутренности, превратило воздух в легких в липкий пломбир.
А потом Эдея подарила Скволла ему.
***
Сейфер никуда не торопится: ему некуда торопиться. Медленно, обстоятельно он ставит свои эксперименты, думая с усмешкой, что он-то никогда не мечтал стать ученым, в отличие от Квистис.
Впрочем, брошенная в тюремную камеру Квистис, он уверен в этом, не отказалась бы к нему присоединиться.
Наблюдать за тем, как серебристые искры разряда прошивают тело Скволла, заставляя его выгибаться на импровизированной дыбе. Как выступают мелкие бисеринки пота на верхней губе пленника, как покрывается мертвенной бледностью его лицо. Сейфер рядом со Скволлом, все время, двадцать четыре часа в сутки, ближе и интимнее, чем любая боевая подруга. Он губкой впитывает все ощущения, закусывает до крови губу — и делает знак подать разряд. Невидимые электроды опутывают его тело, это он, не Скволл, сейчас там, мечется среди синих сполохов, Скволла нет, он мертв давно и безнадежно, Эдея убила пустую оболочку, в которой не было ничего.
В которой был Сейфер.
На третьи сутки, когда боль приносит уже почти извращенное удовольствие, щекочет нервы, касается самых чувствительных точек на теле Сейфера...
На третьи сутки, после нескольких литров энергетиков и растворимого кофе...
На третьи сутки Скволл приходит в себя.
Сейфер зол и возбужден, и адски устал, Скволл безразличен, обвисает в своих путах сломанной куклой, когда он был без сознания — с ним было куда интереснее играть.
Любопытно, думает Сейфер, какую степень умопомешательства характеризует отношение к пыткам, как к игре?
Он гладит Скволла по щеке, гладкой, точно девичьей — у этого сопляка щетина еще и не думает пробиваться. Сковыривает ногтем подсохшую корочку с царапины — Скволл вскидывает голову от короткой вспышки боли (боль отзывается тянущим чувством под ложечкой), смотрит, широко распахнув глаза, на своего мучителя. Сейфер бьет, не рассчитав удара, кулаком в лицо, метя в царапину на щеке, чувствует, как его тяжелый перстень рвет едва поджившую кожу, чувствует все, до последней капли — боль, удивление, гнев, металлический привкус во рту, на языке. Скволл тяжело сглатывает, и Сейфер, не отрываясь, смотрит на его кадык.
Потом поворачивается к мумбам и приказывает:
— Отведите его в камеру.
И добавляет, поморщившись:
— Только вымойте хорошенько.

В эту игру они еще не играли. Сейфер сначала смотрит — на тощее, поджарое тело, на руки, прикованные к изголовью тюремной койки. Ловит гневный взгляд из-под нахмуренных бровей и широко улыбается в ответ.
Потом принюхивается — но мумбы постарались, от Скволла больше не пахнет кислым потом, несвежими повязками и блевотиной, теперь он благоухает чистящим средством. Сейфер думает о том, как саднят многочисленные ссадины и царапины Скволла, как горит натертая кожа, переживает вместе с ним каждое мгновение унизительного процесса мытья.
У Сейфера стоит.
Он медлит, прежде чем прикоснуться, огладить ладонью выпирающие ребра, пресс, спуститься ниже, зарыться пальцами в редкий светлый пушок в паху. Скволла трясет под его прикосновениями, но он все еще молчит, даже когда Сейфер сжимает его член. Это должно быть больно, и это больно — так сразу и резко, Сейфер чувствует боль и дискомфорт, мешающиеся с его собственным возбуждением. Он дрочит Скволлу как себе, короткими, рваными движениями, сухой ладонью тискает вялую плоть, вздрагивает в такт.
— Больной извращенец, — цедит Скволл и запрокидывает голову, почти подтягиваясь к спинке койки на скованных руках, рефлекторно пытаясь уйти от прикосновений.
Сейфер ухмыляется.
— Ага, — говорит он. Звуки вязнут на зубах, мысли разбиваются о шквал ощущений.
(Он действительно согласен, просто не знает, как это прекратить).
Кажется, что внутри у него проходит натянутая, докрасна раскаленная проволока, расползается по телу, пускает отростки, прорастает мучительным напряжением в паху. Член в его ладони наливается тяжестью, Скволл поджимает пальцы ног и едва слышно, на выдохе, постанывает. Сейфер наклоняется над ним, дышит куда-то в область яремной ямки, втягивая ноздрями терпкий запах, который не могут перебить никакие химикаты.
Теперь он знает: так пахнет Скволл. Так пахнет желание.
Отсюда ему видно, что у Леонхарта покраснели даже уши, и этот стыдливый румянец, такой нелепый и трогательный, заставляет его остановиться на пару мгновений.
Которых вполне хватает на то, чтобы спустить штаны, забраться на койку и достать из кармана тюбик со смазкой: Сейфер уже знал, за чем он сюда идет.
Его собственный член кажется ему горячим и чужим, когда он торопливо размазывает по нему крем. Обнаженную головку пощипывает, пряжка ремня царапает бедро, и вгоняет он чересчур резко и глубоко, почти на всю длину, и замирает, смаргивая выступившие на глазах слезы. Боль заставляет возбуждение слегка отступить, и это очень кстати, потому что в этой гонке Сейфер вовсе не хочет приходить первым. Ему нужно — необходимо — понять. Почувствовать. Ощутить.
(«Какой большой», — бессвязно думает он, пробует пошевелиться, но задний проход обжигает новой болью).
Поэтому он снова кладет руку, измазанную кремом, на полувставший член Скволла, и начинает дрочить — сначала медленно, потом, когда его собственный член начинает пульсировать в такт движениям — быстрее и сильнее, и, кажется, в его заднице тоже пульсирует, уже не грозя разорвать, и хочется, хочется, хочется...
Когда он начинает толкаться в Скволла, они стонут — в унисон.
(Так, наверное, и сходят с ума).
Скволл (Сейфер?) невероятно тесный и жаркий, и, кажется, сам подается навстречу (лишь бы прекратить эту сладкую муку). Сейфер закидывает его ноги себе на плечи, меняет угол — и наградой ему служит низкий, гортанный рык, срывающийся с губ одного из них.
Теперь они движутся в беспорядочном, бешеном ритме, Сейфер выходит почти до конца, и вбивается снова, глубоко и отчаянно, торопясь почувствовать жар чужого (своего?) тела. Скволл весь — как обычно, неподатливый и угловатый, щеки его все еще заливает румянцем, но он уже стонет в открытую, и не прячет взгляд — шальной и немного испуганный.
— Что... ты... со мной... делаешь?.. — шепчет он между толчками, и Сейфер смеется в ответ зло и дико, потому что это его слова, его вопрос, что ты делаешь со мной, заносчивый сопляк, отличник, распоследняя блядь, Скволл Леонхарт?
Кончает он все-таки первым, но Скволл не отстает, выламывается под ним в короткой судороге, так неистово дергает скованными руками, что на запястьях наверняка останутся кровоточащие ссадины. Его еще трясет, когда Сейфер выходит из него, шипя сквозь зубы. Белесые капли на покрасневшей, растянутой коже притягивают взгляд, Сейферу хочется наклониться, собрать их языком.
Скволл лежит неподвижно, закрыв глаза и отвернувшись.
(Чертова кукла).
Сейфер неторопливо встает, натягивает штаны, морщится, когда ткань касается еще слишком чувствительной кожи. Голова точно ватой набита, только сейчас он почувствовал, как же он устал, а еще...
— Эй, — говорит он.
Скволл не отвечает.
— Эй! — повторяет Сейфер чуть громче.
Так и не дождавшись ответа, он подходит к койке и бьет Скволла по губам, по искусанным блядским губам, ярким пятном выделяющимся на бледном лице, Скволл дергается, плюется кровью, отодвигается, гневно смотрит из-под влажной челки.
Скволл реагирует.
Сейфер не чувствует ничего, только усталость.
— Почему?.. — спрашивает он и не может закончить фразу.
Почему ты не сопротивлялся?
Почему ты молчишь?
Почему ты?..
— Потому что это работает в обе стороны, — говорит Скволл с каким-то непонятным сожалением. И добавляет: — Мудила.
Сейферу хватает нескольких мгновений, чтобы разгадать этот ребус, и когда до него доходит — он вылетает из камеры, как ошпаренный, захлопывает за собой дверь, съезжает по ней спиной. Хочется орать благим матом, разбить что-нибудь. Он прикусывает кулак, во рту мешается вкус крови и спермы, перед глазами мелькают размытые картинки, точно кадры из старой хроники.
Они со Скволлом, спина к спине, прорубаются сквозь строй галбадианских солдат на узких улочках Доллета, Скволл швыряет в него защитным заклятием за секунду до того, как со стороны противника прилетает огненный шар.
Скволл, постанывающий сквозь зубы, кончающий на лицо своего сокурсника в тот самый момент, когда Сейфер ловит короткий жаркий оргазм в кабинке корабельного туалета.
Скволл, с которым тогда-еще-девушка Сейфера танцует на выпускном балу.
Скволл, узнавший о «казни» Сейфера — и волна облегчения, раскаяния и горькой обиды, накрывшая того на другом конце континента.
Скволл, подставляющийся под его ласки и не уворачивающийся от ударов.
Постепенно, по капле просачивающийся в жизнь Сейфера, меняющий его исподволь. Интересно, в той книжке про двойников не было сказано, что делать в подобной ситуации?
Пустота внутри ширится и растет, но Сейфер заставляет себя встать, отряхнуть колени и сделать первый шаг.
Дальше — проще: вытереть рот, сплюнуть горькую слюну, привычно задрать подбородок. Оставить позади чужую жизнь, догадки и гипотезы, и уже невозможное будущее.
Он взбегает по лестнице, скалит зубы своему отражению в отполированной до зеркального блеска двери лифта.
Эдея, думает он, наверняка все просчитала. Подарила ему новую игрушку — и навеки отняла у него Скволла. Но одна вещь неподвластна даже ей.
Сейфер знает точно — когда они со Скволлом снова встретятся на поле боя и скрестят клинки — они смогут раз и навсегда выяснить, кто из них настоящий.
А до тех пор Сейфер будет жить ожиданием этой встречи.