Двое в небе, не считая вертолёта

Авторы:  Ren Zoisite ,  Келла наглая морда

Номинация: Лучший авторский слэш по компьютерным и видеоиграм

Фандом: Final Fantasy

Число слов: 4239

Пейринг: Руд / Рено Синклер

Рейтинг: NC-17

Жанры: Humor,Romance

Предупреждения: ER, Нецензурная лексика

Год: 2014

Число просмотров: 243

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Семь дней из жизни Руда и Рено.

Понедельник


Рено скучает. Откровенно скучает, позёвывая и периодически бросая взгляды на Руда, невозмутимо устроившегося рядом.
Руд не подаёт никаких признаков скуки. Можно было бы подумать, что и жизни тоже, но если знать, куда смотреть, становится видно, как выжидательно прищурены глаза под стёклами тёмных очков. Рено подумывает уже стащить эти очки с Руда, чтобы хоть как-то развлечься, но вместо этого только вздыхает и подпинывает носком ботинка кусок штукатурки.
— Может у них, всё-таки, кончились?
Руд скептически хмыкает и пожимает плечом. Рено принимает это как сигнал к действию и воодушевлённо приподнимается, собираясь выпрямиться, пусть и не во весь рост, но достаточно для того, чтобы высмотреть неприятеля из-за толстой стены спрессованного металлопластика.
С противоположной стороны коридора раздаются два одиночных выстрела, и рыжий ныряет обратно, ещё до того, как в оцинкованную поверхность вгрызаются мелкокалиберные пули.
— Нет, не кончились, — раздосадовано выдаёт Рено и вытягивает ноги, плюхаясь задницей в белую пыль. И без того изгвазданные брюки покрываются новой порцией извёстки.
— Ещё будешь проверять?
В голосе Руда слышится... даже не насмешка, Рено бы сильно удивился, различи он такое в словах напарника.
Вежливый интерес.
— Попозже. Ближе к подходу наших.
Руд хмыкает и вновь замирает, терпеливо сверля скрытым за очками взглядом металлическую пластину на потолке, в которой довольно неплохо отражается единственный выход из помещения. И выход этот предстоит отстаивать ещё минут сорок. Не меньше.
Засевшие за противоположной металлопластиковой стеной повстанцы придерживаются сходной теории и выпускать Турков из того тупика, в котором те оказались, явно не собираются. Хотя и сами находятся в такой же невыгодной позиции.
Какой дурак назвал эту миссию самым опасным заданием последнего квартала? Если бы Рено знал, что ему придётся большую часть сегодняшнего дня просидеть на уже порядком затёкшей заднице, он бы взял с собой игровую консольку.
Руд едва заметно косится на напарника и вновь хмыкает. Терпение явно не является прерогативой Рено и смуглый Турк об этом прекрасно знает.
— Может жахнем по ним одной гранаткой, дзо-то? — печально тянет Рено. — Маленькой самой.
— И завалим весь коридор и нас в придачу? — скептически осекает его энтузиазм Руд. Рыжий вздыхает и вертит на пальце Глок. — Сиди уже.
Рено удручённо опускает плечи и едва не роняет пистолет в штукатурку. Руду хочется прикрыть лицо ладонью, но он чувствует, что если хоть на минуту оставить неугомонного напарника без присмотра, тот точно полезет грудью на амбразуру. Не из геройства и чувства долга, нет. От скуки.
Теперь вздыхает уже Руд и поворачивается к Рено, одним движением привлекая напарника к себе и накрывая мягким поцелуем губы. Рено вздрагивает на секунду, но тут же с готовностью откликается, вновь едва не выпустив Глок из пальцев и успевая подхватить его уже за спиной Руда.
На той стороне коридора отчётливо слышится шум перемещения, но в данный момент это никого не интересует настолько, чтобы оторваться друг от друга.
— Развеялся? — Руд отстраняется от лица Рено, всё ещё чувствуя на своём языке привкус ментола от сигарет напарника, и усмехается, замечая в глазах Рено ожившие огоньки.
— Ага, — чуть припухшие от долгого поцелуя губы расплываются в довольной улыбке. — А когда к нам должно подкрепление подойти? Может, мы успеем ещё немного отвлечься, дзо-то? Посущественнее... Никуда они не денутся отсюда...
— Не успеем, — твёрдо оповещает Руд и сдерживает просящуюся ухмылку. Рено разочаровано стонет, но это свидетельствует лишь о том, что теперь напарник будет куда более усердно изображать из себя скучающего, однако на самом деле соберётся и начнёт отсчитывать минуты до появления основной команды. Чтобы в конце концов, получить награду за своё терпение. Выданный только что аванс – лучший стимул для появления этого самого терпения.

Вторник


— Мы получили представление о том, чего мы можем ожидать от повстанцев в дальнейшем.
Ценг выговаривает слова чётко и ровно, так, что Елена вполне успевает бросить взгляд на коллег поверх раскрытого блокнота, конспектируя за шефом.
Рено с улыбкой замечает, что сегодня она не застегнула верхнюю пуговицу блузки, как делает обычно. И села ближе к краю длинного стола. Ох уж эти тайные влюблённости, видны за три мили. Впрочем, на самом деле Рено сейчас совершенно безразличны чужие интимные секреты, потому что...
Руд сидит рядом, так близко. И возмутительно равнодушен к осторожным передвижениям ладони Рено на своих коленях.
— Вчерашний захват предотвратил серию террористических актов...
Рено медленно ведёт пальцами по ноге Руда вверх, оглаживая внутреннюю сторону бедра, сминая идеально отутюженные брюки. Наверняка, после совещания Руд с удовольствием настучит Рено по хвостатой голове, но это ведь будет после, правда?
— Новый конфликт на северо-востоке...
Рено делает вид, что придвигается к столу, и пробирается рукой дальше – к паху. Руд невозмутимо слушает Ценга и только напрягшиеся желваки, видимые лишь Рено, выдают что Турк вовсе не невозмутим.
Рено ухмыляется, попадая под фразу Ценга о похвале за своевременное вмешательство, и самоуверенно сжимает ладонью промежность напарника.
Руд хмурит брови, пытаясь не пропустить ни слова из итоговой характеристики Ценга.
Рено ухмыляется шире и тут же гасит эту ухмылку, которая, впрочем, не сильно удивляет остальных – эксцентричность рыжего Турка позволяет ему и не такое. Даже во время совещания.
Ладонь Рено ложится на ширинку, пальцы целеустремлённо подцепляют собачку молнии.
— Тем самым мы получаем возможность...
Циссни тихо постукивает колпачком ручки по столу, Елена увлечённо конспектирует.
Руд незаметно вздрагивает, когда рука Рено пробирается под ткань, совершенно по-хозяйски обхватывая горячую плоть. Рено закусывает краешек губы и двигает ладонью вниз, скользя по стволу, стараясь не облизываться от ощущения бархатистой нежной кожи под пальцами. В прошлый раз он не рискнул зайти так далеко.
Испытывать Руда на совещании становится милой традицией.
Рено наклоняется к столу, опираясь на локоть правой руки, и делает вид, что полностью поглощён разъяснением Ценга о стратегически важных объектах, являющихся для повстанцев лакомым кусочком.
Рено гладит Руда мягко, но настойчиво, ведя пальцы от основания к головке, собирая нежную кожу и разглаживая дрязняще и медленно. Резинка боксеров впивается в запястье и Рено думает о том, что сейчас эта самая резинка натирает Руду поясницу. Рено хочет провести языком под этому следу, но наверное, минет под столом во время совещания не простят даже ему.
Руд сжимает ручку с такой силой, что та жалобно хрустит, и Рено ликующе улыбается, наслаждаясь этой своей маленькой победой. Доводить напарника становится предельно сладко, даже несмотря на понимание неминуемой расплаты, которая наступит сразу же, как только они дойдут до мужской уборной. В первой же попавшейся кабинке.
Руд выдыхает на целое мгновение дольше, чем обычно и Рено чувствует, как требовательно упирается вставший член ему в руку. Рыжий старается не кусать губы, потому что осознаёт, что за стояк, вызванный перед глазами разглагольствующего начальства, Руд наверняка даже не будет ждать до кабинки. А найдёт предлог задержаться в совещательной комнате после того, как все её покинут. Задержаться, естественно, вместе с Рено.
И Рено едва успевает бросить взгляд на разложенные по столу документы и взмолиться о том, чтобы их догадались прихватить с собой, ибо сперма будет не особо гармонировать с картами трущобных секторов Мидгара, как Ценг поднимается со своего кресла и повелительно обращается к Елене.
— И если вопросов больше нет, унеси пожалуйста документацию в архив.
— Эй, почему не Руд или Рено? — девушка непонимающе поднимает брови и переводит взгляд на напарников как раз в тот момент, когда Рено обхватывает Руда настолько требовательно, что тот вновь вздрагивает и сжимает губы в тонкую линию.
— А они сейчас займутся более неотложными делами, — замечает Ценг и кривится в какой-то странной, пугающей усмешке, глядя ровно в то место столешницы, под которым сейчас ладонь Рено оглаживает горячую головку. — А потом напишут мне ещё одну объяснительную.
Рено перехватывает взгляд Ценга, моргает, замирает на пару секунд, читает в невозмутимых глазах всё, что Ценг думает о нём и творимом им под столом блядстве, и чувствует, что алеет. Пальцы сами собой отпускают член Руда и выскальзывают из брюк.
Недооценённое внимание начальства берётся ещё одним пунктом в череде многочисленных Реновских косяков.
Но в данный момент Рено думает вовсе не о том, что ему будет за распутство во время планёрки, а о том, что напарник, выдохнувший особо резко и даже почти слышно, разворачивается к нему в пол-оборота и многообещающе сверкает стёклами очков.
И Рено понимает, что неудовлетворённый Руд намного страшнее, чем разъярённый Ценг.

Среда


— Ты, что, в Северный Кратер поссать бегал?
Рено входит в координаторскую на полчаса позже, чем рассчитывал. Руд сидит напротив экранов и недовольство напарника можно уловить только по сложенным на груди рукам. Рено хмыкает и идёт к своему креслу. Совесть просыпаться не собирается.
— Меня не было-то... Час, дзо-то! — весело бросает он и сваливает на пульт управления объёмный бумажный пакет.
Ценг выполняет обещание, данное после того, как совещание закончилось – два внеочередных дежурства призваны хоть немного вразумить Рено. Но, к несчастью Ценга, у рыжего давно выработан иммунитет на попытки вправить свои мозг. Тем более – начальством. Тем более – непосредственным.
— За этот час мы вполне могли заработать ещё один выговор.
Руд в самом деле кажется недовольным и Рено с удивлением обнаруживает, что совесть спит не настолько крепко, как хотелось бы.
— Да ладно тебе! За чем там следить? Всё тихо как в могиле.
Рено кивает на несколько десятков мониторов. Руда, похоже, это не успокаивает. Напарник поднимается с кресла и идёт к своему месту. Невозмутимо надевает на лысую голову наушники и щёлкает тумблером.
Руд сегодня явно бьёт все рекорды по эмоциональности, потому что обиду напарника Рено не видел уже года два.
Рено виновато моргает и ныряет рукам в пакет, ставший, собственно, причиной задержки.
— Ты ведь не ел ещё сегодня, дзо-то.
Руд удивлённо выгибает бровь, когда Рено суёт ему под нос сандвич и стаканчик с горячим дымящимся кофе. Нет, правда, он и в самом деле недоумевает. Рено никак не может привыкнуть, что напарник не ждёт подобной заботы и не умеет её принимать. Он ставит тарелку, полную сандвичей на пульт и плюхается в своё кресло, подкатываясь к креслу Руда на жалобно скрипящих колёсиках. Рено с наслаждение вытягивает ноги и откусывает приличный кусок от своего бутерброда.
— И я не ел.
— Вот с этого бы и начинал.
Руд ворчит, но подхватывает и сандвич, и кофе. Рено довольно жмурится, наблюдая за тем, как напарник жуёт. Руд на пару секунд задумывается, смотрит на Рено, а потом продолжает есть.
В координационной темно, но даже неяркого света от мониторов хватает для того, чтобы Рено заметил едва видимый румянец, на мгновение коснувшийся скул Руда, словно напарник всё никак не может привыкнуть, что о нём есть кому заботиться.
И за этот румянец Рено готов огребать хоть месяц беспрестанных дежурств.

Четверг


Рено очень хочет за штурвал, но уговаривает себя не бузить. Нет, он знает, что это вовсе и не штурвал, но понимает, что "хэй, я полдня провёл за ручкой" звучит совсем не так круто. А "круто" и "Рено" - для него непременно должны быть синонимами.
Но сегодня День Руда. Да и даже если бы была очередь Рено – рыжий бы уступил. Просто потому, что чувствует некоторую неловкость перед напарником за эти два дежурства.
Руд молчит и не отрывает взгляда от картографического индикатора.
Рено удручённо вздыхает, но разваливается в кресле второго пилота. Можно расслабиться – доставка несекретной документации из Мидгара в Коста-дель-Соль – это не то задание, на котором необходима предельная собранность. Да и вряд ли из пучин моря, проносящегося под вертолётом, вынырнет кракен с раззявленной пастью.
Рено хмыкает и пытается закинуть руки за голову, а ноги на приборную панель. Но тут же спохватывается и выпрямляется.
— А давай искупнёмся, дзо-то?
Руд удивлённо приподнимает бровь и поворачивается к напарнику, глядя на него поверх очков как строгий учитель на ляпнувшего глупость двоечника. Рено чувствует, как губы расплываются в усмешке.
— Нас ждут только к вечеру, мы вполне можем заглянуть в один из отелей, поваляться перед бассейном.
— А вертолёт мы на стоянке припаркуем?
Рено хихикает и поражается способности Руда выдавать сарказм вот так – с недрогнувшим лицом. Впрочем, Рено никогда не перестанет разгадывать – шутит ли Руд в данный момент, или говорит о чём-то на полном серьёзе.
Собственное, именно это его и привлекает – отсутствие определённости. С самого начала привлекает. Наверное, без этой вот предельной серьёзности Рено на Руда бы и не запал вовсе. Трудно это - быть серьёзным настолько, что это не уныло, а нереально здорово. А так... Рено и сам, наверное, не сможет ответить на вопрос – с чего всё началось. Да и не хочет отвечать, потому что копаться в себе и в причинах своих поступков – не его хобби. Просто есть он, есть Руд и есть естественное продолжение – они вместе. И под этим "вместе" понимается единственно верный вариант развития их отношений.
Рено бросает взгляд на приборы и понимает, что Руд плавно отклоняется от изначально курса уже градусов на пятнадцать и не выказывает по этому поводу никакого удивления. Значит, они зайдут в воздушное пространство Коста-дель-Соль со стороны Восточного Шоссе. В районе отеля "Корона", славящегося своими аквапарками и выпивкой.
Рено довольно хмыкает и переводит умилённый взгляд на Руда. Лицо напарника неизменно невозмутимо, но нижняя чакра подсказывает рыжему, что сегодняшний день они проведут именно так, как Рено хочется. Завалятся в подходящий бар при бассейне, снимут пару длинноногих девочек и расслабятся.
Вот именно поэтому Рено не может назвать происходящее между ним и Рудом отношениями. Потому что во всех известных Рено примерах отношений есть такой пункт как "ревность". Рено не ревнует. Он просто знает, что Руд – его и это остаётся непреложной истиной. Неизменной в любых обстоятельствах.
Например, в таких, которые рисует сейчас воображение, и на языке уже перекатываются кубики льда со вкусом мохито.
Руд жмёт ручку на себя и машина прибавляет оборотов, заходя в вираж на снижение. Под полозьями сверкает океан и Рено жмурится от блеска воды.
— Если ты заработаешь очередной выговор, я не пущу тебя за штурвал месяц.
Рено обалдело вскидывает голову и пытается различить в скрытых стёклами тёмных очков намёк на прикол. Естественное, это у него не получается и Рено обиженно дуется.
— Да ладно тебе, дзо-то. Мы не спалимся.
— Конечно не спалимся. Я это обеспечу.
Рено вновь смотрит на напарника и с удивлением замечает, что уголки губ Руда приподняты. Рено прекрасно знает, что это означает. Если бы на месте Руда был любой другой, то он бы хохотал в голос.
Рено умеет различать на лице Руда улыбку.
И наверное, это один из тех многих пунктов их не-отношений, из-за которых Рено и может с уверенностью сказать – они вместе.

Пятница


Рено не понимает, почему Руд на него так смотрит.
— Да, я точно знаю, что мне нужно делать. Я полностью уверен. Я веду себя неправильно. Заместителю главы Отдела не подобает так себя вести.
Руд откладывает ручку, которой тщательно заполнял листы протокола, и озадаченно наклоняет голову.
— Я должен пересмотреть своё поведение, я ведь правая рука. Я обязан стремиться к тем же высотам, что и Ценг. А если он станет директором? Что тогда? Как я тогда буду? Вдруг меня назначат на его место! Да-да, это неправильно! Я веду не тот образ жизни!
Руд чуть спускает очки с переносицы и внимательно смотрит на Рено.
— Завтра же я состригаю этот хвост. Нет. Сегодня. Сейчас. У тебя есть с собой ножницы? Они мне нужны, дай мне их. И нужно покраситься в чёрный, это ведь заместитель. Без этого никак.
Руд осторожно поднимается на ноги, глядя только на Рено, на лице которого нет ни намёка на шутку - оно предельно серьёзно и сосредоточенно.
Задержанный двумя часами ранее наркокурьер озадаченно вертит головой, переводя взгляд то на Рено, то на Руда и ведёт затёкшими плечами. Скованные за спиной руки явно саднят.
— Нож, у меня точно был где-то нож!
Рено тянется к складному ножу, лежащему рядом с одним из трёх пухлых пакетов с рассыпчатым белым порошком. Руд с возрастающим напряжением следит за рукой напарника и перехватывает её ровно в тот момент, когда пальцы уже готовы сомкнуться на рукояти.
— Что ты делаешь? Ты пойми, это всё неверно – то, что сейчас. И нужно пересмотреть, исправить. Так ведь будет лучше, ты только подумай, ты только представь.
Руд обречённо ругается сквозь зубы, неуклюже выдираясь из-за стола, и одним движением подхватывает Рено на руки, перебрасывая через плечо головой назад.
— Э-эй! Что ты делаешь! Поставь меня на место, отпусти! Куда ты меня несёшь?
Руд только удобнее устраивает не очень активно сопротивляющегося Рено на плече, кивает конвоиру приглядеть за арестованным, и выходит из допросной в коридор.
— Ты разве не хочешь, чтобы я стал Ценгом? — Рено и сам не замечает, как из его речи пропадает неизменное "дзо-то", и вот это уже действительно серьёзно. — Тебе он не нравится? Или ты считаешь, я не справлюсь? Ты сомневаешься во мне?
Руд вздыхает и молчит, заворачивая за угол.
— Я не хочу, чтобы ты сомневался во мне. И не хочу, чтобы ты меня бросал. Ты ведь не бросишь меня, правда? Ответь! Если я изменюсь, ты не бросишь меня? Ты будешь так же любить меня, как и сейчас?
Руд тяжело вздыхает и качает головой. Рено пытается подняться, выворачивает шею, чтобы рассмотреть на лице напарника хоть какие-то отклики на свои слова, но за толстыми дужками широких очков, закрывающих всю верхнюю половину головы, не видит ничего. Рено становится страшно и он пытается сползти с плеча. Но сильная рука незамедлительно возвращает его на место.
— Куда ты меня несёшь? — в панике вскрикивает рыжий и старается дотянуться до кобуры пистолета Руда, чтобы иметь хоть какую-то защиту перед озлобившейся против него реальностью, но тело напарника вдруг удлиняется совершенно немыслимым образом. Пояс оказывается так далеко внизу, что Рено беспомощно машет руками в тщетных попытках достать до него. Плотный воздух бьёт по пальцам, обжигая холодом и Рено с ужасом понимает, что его собственное тело становится похожим вот на этот воздух – оно плавится под тяжёлой рукой напарника, давящей на спину, придерживающей за задницу, не позволяющей перестать стать частью плеча Руда.
— Что тут происходит? — голос Ценга взрывается в спинном мозге сотнями искр и Рено вновь старается изогнуться, завязать позвоночник узлом и выхватить из кружащихся стен лицо начальника.
— Он решил проверить процент содержания в порошке метамфетаминов, — Руд вздыхает и вновь подкидывает сползающего с плеча Рено, прихлопывая того для верности ладонью по заднице. — На вкус. Вспорол пакет и попробовал с ножа. Нож, пакет и наркодилер в допросной.
— Шеф, я брошу этот аморальный образ жизни, я не хочу, чтобы вы краснели из-за меня, я буду достоин вашего места! — Рено почти кричит, словно ищет у начальника защиты от распоясавшегося и наверняка задумавшего какое-то гнусное непотребство напарника, но Руд торопливо затыкает его, встряхнув его так, что зубы клацают друг о друга.
Пока на эти вопли не сбежался весь отдел.
— Унеси его с глаз моих, — Ценг, кажется, с трудом сдерживается, чтобы не расхохотаться. — Просто унеси. До понедельника.
— В понедельник принести обратно? — Руд перекидывает свою ношу на другое плечо - с этой стороны Рено уже всё ему отпинал. Рыжий извивается и Руду приходится шлёпнуть его по заду ощутимее и сильнее.
— Принесёшь, когда его отпустит, — бросает Ценг и разворачивается, скрываясь за дверью своего кабинета, из-за которой спустя секунду слышатся сдавленные хрюкающие звуки.
— Шеф! Я не разочарую вас! — Рено тянет руки начальнику вослед, прежде, чем Руд уносит его за поворот.
— Если выживешь, — тихо произносит Руд и с ноги распахивает входную дверь офисного здания. — Потому что я тебя сегодня убью.
Рено не слышит, он слишком увлечён рассматриванием расслоившейся на составные нити ткани пиджака Руда.

Суббота


Рено просыпается раньше Руда и пытается не ржать в голос. Он моментально вспоминает вчерашний вечер и бред, который напарнику пришлось выслушивать до того момента, пока Рено, уже отошедший от прихода, не отрубился в душе. Как Руд перетащил его в постель, Рено не помнит. Сейчас он видит только спину напарника, отвернувшегося и натянувшего одеяло под самый нос.
Рено придвигается ближе к горячему смуглому телу и прижимается грудью к спине. Руд не любит спать в белье, но сегодня он сделал исключение – ткань боксеров становится преградой для ладони Рено, скользнувшей к паху Руда. Рено хихикает и лижет напарника между лопаток, настойчиво тянет на себя и разворачивает, укладывая на спину.
Рено помнит, как был удивлён, когда узнал, что спит Руд без очков.
Рено приподнимается над напарником и целует того в веки. По очереди в каждое. Руд спит и Рено это заводит.
Он сползает по напарнику вниз, скользя языком по шее, по ключицам, целует тёмные соски, прихватывает их губами. У Руда сбивается дыхание во сне и Рено довольно улыбается. Спускается ниже, целуя грудь, подтянутый пресс, очерчивает кончиком языка мышцы живота, проникает в пупок, вылизывая влажно и шумно. Рено хочется и он делает.
Рено вновь нависает над Рудом, внимательно глядя в лицо, а потом снова припадает губами к груди, целуя и лаская. Он устраивается сбоку от напарника, на коленях, так, чтобы смуглое тело всё было перед его руками и губами, и дразняще изучает его лёгкими касаниями, не смотря на то, что знает каждую его частичку и каждый шрам уже моногажды зацелован им за целых пять - всего лишь пять - лет совместной службы.
Рено стягивает ткань белья одним движением, освобождая Руда полностью.
Спящий Турк ведёт плечом и пытается перевернуться на бок, но Рено не позволяет, прижимая его своим весом к постели. Ладони уверенно оглаживают член Руда и Рено спешит добавить к ладоням и губы. Он целует и лижет, закрыв глаза, вбирая в свой рот горячую плоть, наслаждаясь терпким утренним вкусом.
Руд со смешком выдыхает и опускает ладонь на поясницу Рено. Тот вздрагивает от неожиданности, но не перестаёт вылизывать нежную горячую кожу, вычерчивать языком по складочкам, проникая в каждую.
Пальцы Руда идут вниз по бёдрам, прихватывают ягодицу, разводят. Вторая ладонь ложится на всклокоченную рыжую голову. Рено тихо урчит и начинает заглатывать с удвоенной силой, осознавая, что если уж проснувшийся напарник подхватил его нехитрую утреннюю игру, то пора приниматься за неё всерьёз.
Руд выгибается навстречу, сжимая пальцы в волосах Рено и собственнически поглаживая его задницу. Скользит ладонью по ложбинке, надавливает пальцами на чувствительные точки и Рено развратно прогибается, подставляясь под касания. Руд вминает кончик указательного пальца в его тело, заставляя Рено задрожать и податься бёдрами назад, чуть приподнявшись и раздвинув колени, упираясь ими в постель.
Твёрдая плоть толкается в горло почти нетерпеливо и в этот момент Рено чувствует необходимость Руда в себе настолько остро, что не сдерживает уже ни один свой порыв. Он обхватывает член напарника у основания, лаская ладонями и работая языком так старательно и жадно, как позволяют скручивающие тело спазмы удовольствия.
Он чувствует, как мозолистые пальцы Руда осторожно гладят его изнутри и это кажется самым нереальным ощущением, на которое способно тело.
Руд негромко стонет и продолжает трахать Рено пальцами сильно и быстро, покачивая Рено на себя, толкаясь в горячий рот коротко и резко. Рено мычит, заполненный Рудом с обоих сторон, и почти кончает от осознавания собственного падения. Но прежде, он чувствует столь знакомое напряжение, и сосредотачивается на нём, отсекая собственное.
Удовольствие напарника для Рено всегда важнее и принимается с непередаваемым восторгом.
Когда Руд кончает, Рено насаживается на его пальцы сам, вскидывая голову, не переставая стонать и отдавать всё, на что способен в этот момент. И Руд это знает…
— Хорошо, будем считать, что ты прощён.
Рено не спешит отстранятся от замершего, расслабленного Руда и лежит на его животе, глядя в непривычно неспокойное лицо. Гулко колотящееся в груди сердце слышится даже громче, чем своё собственное.
— Ты ведь не поверил тому бреду, который я нёс вчера, дзо-то?
Руд хмыкает и вдруг перекатывается, одним неуловимым движением подминая Рено под себя и притягивая к груди. Рено прижимается к напарнику и довольно улыбается, удовлетворённый и реакцией, и тем, что сильные руки так привычно-естественно обнимают за плечи.
— Если бы поверил, ты бы проснулся без своего хвоста.

Воскресенье


Рено не знает – он больше любит или не любит выходные. С одной стороны за них можно восстановиться полностью после напряжённой ненормированной службы, тем более, что никто не предскажет, когда выпадут следующие выходные. А с другой – два дня скуки это не комильфо. Очень не комильфо и Рено, порой, не знает чем себя занять.
Выходной начинается как обычно – с ничего. Рено валяется, Руд шумит водой в ванной. Под потолком летает одинокая муха и Рено душит в себе желание запустить в неё электрошокером.
Зарыться с головой в одеяло и проспать весь день тоже не хочется. Первое время Рено так и делал. До тех пор, пока Руд не приноровился вытаскивать его из-под одеяла за пятки и с невозмутимым лицом отправлять на пробежку. Или на стрельбище. Или ещё куда-нибудь, где Рено хотел бы оказаться в последнюю очередь
Сегодня напарник явно гуманнее, чем обычно.
Рено смотрит в потолок, плюёт на кружащую под галогеновой люстрой муху и идёт в ванную.
Скуку Рено любит ещё меньше, чем никотиновые пластыри, которыми однажды он облепил себя с ног до головы в попытке бросить курить.
Руд стоит около зеркала и заканчивает наносить пену для бритья себе на щёки и подбородок. Рено чувствует, как губы сами собой расплываются в предвкушающей улыбке.
Руд вскидывает брови, когда Рено подходит вплотную к нему и подхватывает с ванной полочки подготовленную опасную бритву.
— Не смотри на меня так, дзо-то, — замечает Рено и целенаправленно подносит бритву к щеке Руда. Руд перехватывает его руку быстрым броском и отстраняется сильнее.
— Ты уверен? — скептически спрашивает он, с сомнением глядя на помятое со сна лицо рыжего. Рено очень хочется сказать «цыпа-цыпа», но он понимает, что рискует быть засунутым задницей в унитаз по самую шею. Вместо этого он лишь проникновенно смотрит Руду в глаза, в кои-то веки не скрытые очками.
— Я тебе спину прикрываю. Думаешь, я тебе морду не смогу побрить?
Видимо, Руд всё-таки сомневается, потому что отодвигается дальше. Рено закатывает глаза и дёргает напарника на себя, предусмотрительно отведя руку с бритвой в сторону.
— А вдруг у тебя рука дрогнет? Ты вчера даже почесаться не мог, чтобы по лицу себе не заехать. — Руд всё ещё пытается отговорить рыжего от издевательства над собственной физиономией.
— Не-е, у меня рука не дрогнет! — азартно бросает Рено и мягко освобождает запястье от захвата. — В смысле... Да не ссы, дзо-то! Я же твой напарник!
Руд вздыхает и смиряется, покорно подставляясь под руки Рено. Рыжий плотоядно облизывается и осторожно ведёт лезвием по шее Руда, снимая пену и почти незаметную щетину.
— А если я тебе твою бородку сбрею? — Рено от усердия выставляет язык, даже не замечая этого. Руд недолго молчит, прежде чем ответить.
— Меняю свою бородку на твой хвост.
Рено озадаченно замирает и на секунду вновь отводит руку.
— Не, я на это не согласен. Мне хвост дорог, дзо-то!
— Тогда прояви чудеса ловкости.
Рено воодушевлённо кивает и выписывает бритвой дугу, стараясь не попасть лезвием на линию стайлинга. Руд тихонько хмыкает и расслабленно закрывает глаза. Уж если напарник не уронил ни одного вертолёта за время службы, то с бритьём он как-нибудь справится.
Наверное…