Лучший авторский RPS по сериалу Supernatural

Песок сквозь пальцы

Автор:  Тёмная Нимфа

Номинация: Лучший авторский RPS по сериалу Supernatural

Фандом: RPS (Supernatural)

Бета:  Котик

Число слов: 16316

Пейринг: Дженсен Эклз / Джаред Падалеки

Рейтинг: NC-17

Жанры: Drama,Romance

Год: 2014

Число просмотров: 735

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: «Если это важно для тебя, Падалеки, то я каждый день сомневался в правильности принятого решения…»

Примечания: фик – череда событий, происходящих с Дженсеном в настоящем времени, на войне, и его воспоминаний из мирной жизни;
в фике Дженсен и Джаред ровесники, во время описываемых в тексте событий им:
1991 год – 18 лет
1992 год – 19 лет
1995 год – 22 года
1998 год – 25 лет
2001 год – 28 лет
2002 год – 29 лет
2003 год – 30 лет;
сноски расположены в конце глав;
во время вторжения в Ирак в марте 2003 года разведывательный батальон первой дивизии морской пехоты США без боевых потерь дошёл до Багдада;
кое-какие факты нагло содраны с сериала «Generation kill»

2003 год, март

Солнце слепило глаза. Ещё даже толком не успело подняться, но яркие лучи уже жгли сетчатку. Дженсен, щурясь, бежал навстречу солнцу и, размеренно дыша, отсчитывал про себя вдохи-выдохи. Одетый противогаз, в руках неизменная М16, за плечами рюкзак, для утяжеления набитый камнями – пот градом катился по спине, мышцы протестующе ныли, лёгкие жгло от нехватки кислорода. Хруст песка под подошвами; последние триста метров до поворота, вдоль металлической ограды – Дженсен поморгал, фокусируя зрение, сбился с шага, но, стиснув зубы, припустил дальше. Кажется, открылось второе дыхание. Солнце теперь пекло правый бок.

Этой ночью Дженсен снова плохо спал: мутные сны, неясные обрывки воспоминаний, словно наяву звучавший в ушах детский плач. Он проснулся с тяжёлой головой, когда небо только-только начинало светлеть, сел, жадно хватая ртом густой спёртый воздух палатки и, раздражённо утерев плечом выступившую на лбу испарину, помассировал пальцами виски, пытаясь унять тянущую боль.

Судя по ощущениям, мозги Дженсена превратились в склизкую овсянку, так что он, глотнув тёплой воды из бутылки, поднялся, оделся и отправился на пробежку по утренней «прохладе». Навскидку было градусов шестьдесят*, впрочем, поднимавшееся солнце быстро прогревало пустыню, так что до полудня ртутный столбик термометра обычно успевал доползти до сотни**, а то и забраться и выше.

Выложившись по полной, так что в голове звенело, Дженсен стащил противогаз и, сдуру вздохнув полной грудью, глотнул песчаной взвеси, ещё не успевшей осесть после ночной бури. В отвращении сплюнув, он направился к палатке. Внутри уже было шумно: кто-то одевался, громко переговариваясь с соседом, кто-то плёлся в душ, насвистывая незамысловатую мелодию, кто-то устроил дружеский спарринг под одобрительные выкрики товарищей – Дженсен пробирался к своему месту, кивая и улыбаясь на приветствия.

– Ты сегодня ранняя пташка? – поднял на него взгляд Энтони – закусив зубочистку, он по-турецки сидел на своём спальнике и возился с рацией.

– Можно и так сказать, – Дженсен швырнул противогаз на картонную коробку с изображёнными на ней зелёными пальмами и большой красной витиеватой арабской надписью, заменявшую тумбочку, и осторожно положил рядом винтовку. – Что-то случилось? – кивнул он на рацию.

– Нет, – Энтони вытащил разжёванную зубочистку и, щелчком отправив её в полёт, прицельно попал по носу Барри, – просто хотел кое-что отрегулировать. Вставай, принцесса.

– Иди к чёрту, – наморщив нос, Барри приоткрыл один глаз, зевнул и перевернулся на другой бок. – Тебя спросить забыл, сколько мне спать, – он поправил свёрнутый под головой камуфляж.

– Барри опять всю ночь дрочил, – фыркнул Алекс, – вот и не выспался.

– Уж лучше гонять в кулак, чем трахать свой пулемёт, – раздался глухой голос Барри. – Или, может, ты себе, наоборот, засовываешь ствол в задницу? В таком случае становится понятно, зачем ты его так часто перебираешь и смазываешь, – он всё-таки сел и с хмурым видом потёр глаза тыльной стороной ладони. – Это облегчает скольжение, а, Алекс?

Тот в ответ выразительно показал средний палец.

– Я слышал, как по вечерам ты разговариваешь с ним, – продолжил Барри, – называешь пулемёт «моей девочкой», больной на всю голову придурок.

Алекс открыл рот, намереваясь ответить что-то резкое, но затем усмехнулся:

– Зато моя детка хранит мне верность, в отличие от твоей подружки, которая побежала отсасывать всем подряд, стоило тебе уехать в Корпус.

– Так-так, ребята, брейк, – Дженсен, стащив рюкзак с плеч, бросил его между спальниками Барри и Алекса. – А то сейчас отправитесь на пробежку спускать пар.

Стянув мокрую от пота футболку, он завёл руки за голову и с наслаждением потянулся, сводя лопатки.

– Сходил бы ты в душ, Дженс, – буркнул Энтони. – Знаешь, у моих родственников на ранчо была конюшня, так вот там и то не так воняло, как от тебя сейчас.

– Неженка-Тони, – швырнул в него футболкой Дженсен.

– Он, небось, и со шлюхами целуется, – заржал Алекс. – Расскажи нам, каково это, Тони? Впрочем, мы можем спросить об этом и у Барри.

Барри, вскочив, натянул штаны, всунул ноги в ботинки и, не зашнуровав их, двинулся к выходу. Дженсен проводил его удивлённым взглядом:

– Сегодня что, все встали не с той ноги?

– Ему вчера девушка письмо прислала, – сказал проходивший мимо Дэвид, младший капрал из Браво-3, – написала, что выходит замуж. А они с Барри со старшей школы встречались.

– Херово, – покачал головой Энтони.

Дженсен кивнул:

– Надо будет с ним поговорить после завтрака. У нас наступление на носу, а он сопли на кулак наматывает.

– Давай, Эклз, – усмехнулся Дэвид, – скажи ему, что братан превыше чик. Хей, Алекс, братан круче чик?

– Да, – отозвался Алекс.

– Братан круче чик, – повторил Дэвид, – братан круче чик, – и принялся отщёлкивать пальцами ритм: – От чик одни проблемы – они съедят живьём. Ты так долго парился, а поезд твой ушёл!

– Йоу, – вставил Аликс.

– Ты много потерял, остался без бабла, братков перестреляли, пока ты ей вставлял.

– Братан круче чик. Братан круче чик, – подхватил Алекс.

Дэвид ухватил Алекса за ладонь и дёрнул, заставляя встать на ноги:

– Это танец братанов, – прыгнув навстречу друг другу, они стукнулись грудью. – Это танец братанов. Тёлочки не в чести – дороже братаны…

– С каких пор в морскую пехоту стали брать педиков? – осуждающе покачал головой Энтони.

– Не спрашивай, не говори, сладкий, – подмигнул ему Дэвид.

– А я и не спрашиваю, – ухмыльнулся Энтони, – я просто, глядя на тебя, всерьез задумываюсь о том, чтобы перестать использовать мыло в общих душевых. И не раскатывай губы, я, может, и гомоэротичен, но не гомосексуален.

– Надёжно закрепляйте ваше мыло, чтобы не допустить его падения, – подняв вверх указательный палец, с важным видом изрёк Алекс и пихнул Дэвида локтем: – Идём в столовую, бро?

– Идём, – кивнул тот.

И они направились к выходу, пританцовывая и напевая:

– Братан круче чик…

Дженсен подошёл к висевшему на стене календарю со знойной брюнеткой на фотографии – какая-то там «Мисс март» – и вычеркнул клеточку с цифрой восемнадцать:

– Ну, доброе утро, очередной грёбаный день.

– Ты не слышал, долго нас здесь ещё будут мариновать? – спросил Энтони. – Я уже всю задницу себе поджарил в этой проклятой пустыне.

– Я знаю не больше твоего, – пожал плечами Дженсен. – Но, не вешай нос, сегодня после обеда у нас ролевые игры. Лейтенант сказал, скорее всего, нам разрешат пострелять боевыми.

– Было бы здорово, – Энтони, отставив рацию в сторону, принялся шнуровать ботинки.

– Ладно, – Дженсен, перекинув полотенце через плечо, взял чистую футболку и мыло, – я в душ. Увидимся за завтраком.
_______________
* +16 градусов Цельсия
** +38 градусов Цельсия

***

Когда Дженсен вошёл в столовую, первый разведывательный батальон корпуса морской пехоты в полном составе уже сидел за длинным столом и сосредоточенно наворачивал завтрак. Дженсен, заняв своё место между Энтони и Барри, пододвинул к себе поднос и, распечатав прозрачную упаковку, вытащил оттуда пластиковую ложку.

– Хей, – повернулся он к Барри, – я слышал, тебя девушка бросила.

– Выходит замуж за моего друга, – прожевав, ответил тот. – Жаль, не смогу поехать на свадьбу.

– Слушай, – нахмурился Дженсен, – я понимаю, это неприятная новость, но…

Барри с такой силой надавил на вилку, что у той откололись два зубчика.

– Да всё в порядке, сержант, – он выковырял пальцем пластмассу из тарелки. – Я в норме. Проблем не будет.

– Ну, смотри, – Дженсен хлопнул его по плечу и принялся за завтрак.

***

Хамви* привычно потряхивало на выжженном до светло-бежевого оттенка песке; когда под широкие колёса изредка попадались крупные камни, Энтони хмурился и крепче сжимал руль. Вначале они ехали в ряд, пять машин, но затем выстроились в колонну – команда Дженсена двигалась первой. Бескрайнее синее небо было безоблачным; солнце стояло в зените. Ветер усилился, и Дженсен натянул куфию** до самых глаз. Он внимательно вглядывался в купавшийся в мареве горизонт, но пока условные силы противника замечены не были.

Они выехали с базы часа полтора назад; рация успокаивающе хрипела голосами:

– Оскар-Чарли на связи, приём.

– Хитмэн на связи.

– Хитмэн-два-один готовы работать.

– Хитмэны-два, держать скорость, дистанция пятьдесят метров.

– Вас понял.

– Понял.

Дженсен буквально кожей чувствовал напряжение, исходившее от Барри и Алекса. Обернувшись, он хлопнул последнего по колену и, когда тот, оторвавшись от прицела ручного пулемёта, взглянул на Дженсена, ободряюще подмигнул ему. Алекс сжал губы в тонкую полоску и продолжил вести наблюдение за своим левым сектором.

– Барри, видишь что-нибудь? – спросил Дженсен.

– Что-то есть на часе, – отозвался Барри, стоявший за автоматическим гранатомётом на крыше.

Дженсен, резко сдёрнув куфию, чтобы не мешала говорить, через оптический прицел винтовки посмотрел в указанном направлении:

– Четыре Т-55 на часе.

– Хитмэн-два, это Хитмэн-два-один, – зачастил Энтони в рацию, – контакт с врагом. Четыре Т-55, два километра.

– Барри, контакт справа, – крикнул Дженсен, и тут же затарахтели выстрелы. – Вражеская пехота на четырёх, четыреста метров от обочины.

– Хитмэн-два-один, вас понял, – трещала рация.

Дженсен внимательно наблюдал, как Барри чётко «поражал» цели. Над колонной заложил полукруг «Апач»***.

– Хитмэн-два-один, вижу цель, ракета пошла, – сообщила рация.

– Да! – завопил Энтони, когда один из танков взлетел на воздух.

Колонна продолжала движение; пулемёты не умолкали ни на минуту. «Апач» выпустил ещё две ракеты.

– Есть контакт слева? – спросил Алекс.

– Контакт справа, – ответил Дженсен, и Алекс разочарованно вздохнул. – Гранатомёт на два часа, пятьсот метров за грузовиком.

– Ну, ничего, и нам повезёт, детка, – пробормотал под нос Алекс.

Взорвавшийся бензобак грузовика выпустил в воздух огненный столп.

– Это Хитмэн-два, мы подавили трёхостник, цель уничтожена. Просим разрешения обойти по флангу для обнаружения новой цели.

– Ништяк, – протянул Дженсен – Хамви пронёсся сквозь плотную дымовую завесу от горящего грузовика, в горле запершило.

– Поджарили хаджей****, – кивнул Энтони.

– О, чёрт, – вдруг раздался сверху голос Барри.

– У Браво-два-один есть раненый, – ожила рация.

Дженсен, кинув быстрый взгляд налево, увидел, что следовавшая за ними машина вильнула и ушла с курса – видимо, ранение получил водитель.

– Они останавливаются, – выдохнул Алекс.

Энтони плавно сбросил скорость.

– Два-один-Альфа, это Браво, ответьте, – проговорил Дженсен в наушник, отвернувшись обратно к своему сектору.

– Вперёд, вперёд, уходите из зоны поражения, – донеслось в ответ, и Дженсен жестом приказал Энтони увеличить скорость.

– Я взял руль, два-один-Браво на ходу, – раздалось из рации.

– Два-три, пропустите два-один-Браво.

– Мы вышли из зоны поражения, останавливаем машины. У Браво-два-один раненый. Повторяю, у Браво-два-один раненый.

Энтони затормозил.

– Правый сектор, – Дженсен хлопнул Барри по бедру, а сам, опустив винтовку, повернулся – из машин, остановившихся за ними, выскочили морпехи, организовывая круговую оборону; «раненого» вытащили на песок, и к нему тут же подбежал док.

– Хей, на сегодня всё, – махнул рукой Дженсену командир взвода, лейтенант Кевин Смит – он стоял рядом с «раненым» и наблюдал, как тому оказывали первую помощь.

– Идём, – выскочил из Хамви Дженсен.

Вокруг все возбуждённо переговаривались.

– Никогда не видел, как пятидесятый разносит грузовик, – восхищённо выдохнул Барри. – Было круто. Интересно, как разлетится человек?

– Вам хоть пострелять удалось, – обиженно протянул Алекс, – а она, – он ласково погладил ствол пулемёта, – ни выстрела не сделала, моя девочка.

– Ты псих, Алекс, – покачал головой Энтони.

– Я же говорил, – хмыкнул Барри.

– Не переживай, в Ираке постреляешь, – сказал Дженсен.

– Так, тим-лидеры*****, давайте сделаем небольшой разбор, – сняв каску, Кевин кивком головы велел следовать за ним.

– Отдыхайте, – бросил через плечо своим парням Дженсен, направившись за командиром.

Они уселись в круг прямо на песке.

– Ребята попробовали стрелять боевыми, и это очень хорошо, – Кевин обвёл всех взглядом. – Думаю, это наш первый и последний шанс перед броском. Было бы неплохо попрактиковаться ещё, но увы, – он развёл руками.

– А ещё было бы неплохо взять откуда-нибудь батарейки для приборов ночного видения, – нахмурился Дженсен.

– В Штабе меня заверили, что они будут, – ответил Кевин. – Я в этом уверен, поэтому предлагаю обсудить результаты учений. Огонь был корректным, вы поддерживали связь – всё было хорошо, пока Браво-два-один не встала, – подобрав три камушка, он выложил их в ряд. – Вы замедлились, а в зоне обстрела не останавливаются.

– В смысле, мы должны будем в подобной ситуации объехать поражённый транспорт и бросить его? – спросил сержант из Браво-два-один.

Кевин кивнул:

– Вы знаете это правило: во время засады, если кто-то отстал –прикрываете на ходу.

– Сэр, – осторожно начал Дженсен, – я не спорю с правилами, но если транспорт поражён, ближайшая единица может остановиться и оценить обстановку, пока другие единицы пробиваются и оказывают поддержку, – он передвинул камушки, прикрыв одним второй.

Кевин наморщил лоб, обдумывая предложение, и, наконец, сказал:

– Это может сработать, Дженсен. Но если только ты не дашь эмоциям взять верх при оценке ситуации. Но в принципе, сработает.

– Хорошо, – улыбнулся Дженсен.

– Ладно, – Кевин взглянул на часы, – если поторопимся, то вернёмся в лагерь как раз к обеду. По машинам! – крикнул он.

Дженсен, поправив каску и вновь замотав куфией половину лица, зашагал к своему Хамви.
_______________
* HMMWV (сокращение от англ. High Mobility Multipurpose Wheeled Vehicle – «высокомобильное многоцелевое колёсное транспортное средство», Humvee, Хамви) – американский армейский вездеход, стоящий на вооружении множества стран мира. Автомобиль обладает высокой проходимостью, пригоден к транспортировке по воздуху и десантированию;
** Куфия (арафатка (простореч.)) – мужской головной платок, популярный в арабских странах. Служит для защиты головы и лица от солнца, песка и холода. Быстро вошла в обиход у военных.
*** AH-64 «Апач» (англ. Apache) – основной боевой вертолёт Армии США с середины 1980-х годов;
**** Haji (хаджи) – любой человек, вне зависимости от национальности, совершивший святое паломничество в Мекку, хадж. В среде военнослужащих это слово имеет ярко выраженное отрицательное значение и используется по отношению к противникам-мусульманам. Впрочем, большинство американских солдат при этом вспоминают детский мультипликационный фильм "Джонни Квест" (Johnny Quest), в котором на роль своего закадычного друга Джонни выбрал мальчика по имени Хаджи, носившего тюрбан;
***** team-leader – начальник команды, главный в боевой машине


***

На обратном пути все расслабились: Алекс, откинувшись на сидении, прикрыл глаза; Дженсен гонял во рту конфету; Энтони, отстукивая такт ладонью по рулю, напевал «Скажи, что любишь меня»*.

– Стиви Никс – отстой, – не открывая глаз, произнёс Алекс.

– Она горячая крошка, – Энтони, не отвлекаясь от дороги, швырнул в него железную коробочку из-под леденцов, в которой теперь лежал жевательный табак. – «Смилуйся, детка, над бедной девушкой. Ты же знаешь, я падаю-падаю-падаю к твоим ногам…»

– Ау, – подскочив, Алекс потёр щёку. – Джей Ло в сто раз круче.

– Сосёт твоя Джей Ло с проглотом, – протянув руку, Энтони постучал пальцами по ладони, требуя вернуть табак. – Стиви Никс сексуальная малышка, и перед смертью я хотел бы увидеть её голой**.

Алекс выразительно фыркнул и повернулся к Дженсену:

– Командир, а тебе какая музыка нравится?

Дженсен закинул в рот ещё пару конфет:

– Led Zeppelin.

– О-о-о, – протянул Алекс. – Старьё.

– Лучше скажи, каким образом такие раздолбаи, как ты и Дэвид, попали в доблестные ряды морской пехоты? – спросил Энтони.

– Дэвид сбежал от своей жены, и меня уговорил пойти служить с ним за компанию.

Энтони заржал.

– Жена у Дэвида мексиканочка, – продолжил Алекс, – красивая стерва, но со сволочным характером. Он её обрюхатил в шестнадцать – с тех пор они вместе. Вообще Дэвид подкаблучник, так что даже и не знаю, как он решился свалить от своей благоверной.

– Погоди-погоди, – раздался сверху голос Барри, – а это не её фотку Майкл стащил у Дэвида и обменял в пехоте на блок дерьмового курева?

– Её, – подтвердил Алекс. – Фотографию потом можно было выжимать.

– О да, детка, – хлопнул ладонью по рулю Энтони.

Дженсен опустил голову, пытаясь скрыть ухмылку.
_______________
* «Say You Love Me», Fleetwood Mac
** Это желание Гомера Симпсона из серии «Hello Gutter, Hello Fadder» (сезон 11, эпизод 6). В списке Гомера «Что я хочу сделать перед смертью» был пункт «Увидеть Стиви Никс голой»

***

После ужина принесли почту – Дженсен получил письмо от сестры.

– Очередные полсотни посланий от чёртовых школьников, – Энтони, перевернув почтовый мешок, вытряхнул его содержимое на коробки. – Каждый из нас ждёт курево, стимуляторы, батарейки, грязные журналы для дрочки, но всё, что мы получаем – это разрисованные сердечками и цветочками конверты от четвероклассников, наполненные розовым дерьмом, вбитым в их юные головы родителями-либералами.

– Не будь столь категоричен, – Дженсен развернул сложенный втрое лист, исписанный аккуратным убористым почерком Маккензи.

Взгляд почему-то сразу зацепился за кривую строчку постскриптума, видимо, добавленную впопыхах:

«Всё забываю тебе написать, я недавно в молле столкнулась с Мэг. Она сказала, что Джаред с Салли наконец-то – боже, наверняка её мама счастлива! – назначили дату свадьбы. Подумай об этом, Дженс, а то останешься единственным холостяком из вашего выпуска».

Скомкав письмо, Дженсен швырнул его на коробку.

– Всё в порядке, командир? – покосился на него Алекс.

– В полном, – отмахнулся Дженсен. – Просто сестра в очередной раз интересуется, не собираюсь ли я жениться. Не знаю, может, она считает, что тут, в пустыне, взад-вперёд расхаживают полуобнажённые красотки, готовые пойти со мной под венец... – он развёл руками.

– Да, чувак, это тебе не Гавайи, – вздохнул Алекс и вскрыл свой конверт.

***

2002 год, август

Дженсен сидел в парке на скамье в тени низкорослого раскидистого дерева, густая крона которого хорошо защищала от нещадно паливших солнечных лучей. В разгар рабочего дня, да ещё такую жару, здесь было малолюдно, только на соседней скамейке сидели два старичка, громко обсуждая последние неудачи «Ковбоев»*. В не успевшей высохнуть после ночного дождя мелкой луже у ног Дженсена возились шумные воробьи, по небольшой полянке с пожухлой травой, громко лая, носилась собака.

Дженсен поглядел по сторонам, но Джареда, позвонившего утром и назначившего встречу в полдень, пока не было видно – по песчаной дорожке шла лишь женщина с коляской, в которой надрывался ором ребёнок. Видимо, это не доставляло дискомфорта его беспечной матери, потому что та преспокойно что-то щебетала в зажатую между плечом и ухом трубку мобильного телефона. Женщина остановилась прямо напротив Дженсена и, покачивая коляску мыском туфли, принялась перерывать содержимое своей сумочки, не забывая поддакивать собеседнику на другом конце провода.

Возможно, Дженсен бы даже подивился тому, как виртуозно дамочка могла выполнять сразу три дела одновременно, но в ушах начало звенеть от истошного детского крика, а виски тут же заломило болью. Некстати вспомнился Кандагар, когда Дженсен с парнями прочёсывал захваченный – а на деле попросту разбомблённый «Кобрами»** – аул, и в одном из домов они наткнулись на ещё живого грудного ребёнка, которому балкой потолочного перекрытия раздробило… Дженсен потряс головой, отгоняя воспоминания и подавляя рвотный позыв – это было его первое действительно боевое задание, но к тому, что они увидели в домах практически стёртого с лица земли селения, их не готовили. К такому вообще нельзя было ни приготовиться, ни привыкнуть.

Ребёнок в коляске уже захлёбывался от рыданий, и Дженсен, не выдержав, рявкнул:

– Да заткни ты его!

Женщина глянула на него презрительно, поджала губы и, вытащив из коляски пустышку, всунула её ребёнку в рот. Что-то недовольно пробормотав в телефонную трубку, она направилась дальше, а Дженсен откинулся на неудобную деревянную спинку и зажмурился. Кажется, он задремал – а может, снова провалился в воспоминания – потому что не услышал, как подошёл Джаред.

– Привет, – тот плюхнулся рядом и неуверенно пихнул Дженсена коленом в бедро. – Я боялся, что ты не придёшь.

– Ты заинтриговал меня, – открыв глаза, Дженсен повернулся к Джареду, который светился улыбкой, как сверхновая во время вспышки. – Так что у тебя произошло?

Джаред посерьезнел:

– Мы с Салли расстались.

– Неужели ей надоело ждать, пока ты сделаешь предложение, и она нашла более расторопного жениха? – хмыкнул Дженсен.

Джаред вытянул ноги, отчего воробьи с недовольным чириканьем разлетелись в разные стороны, и засунул руки в карманы потёртых синих джинсов:

– Ну, это вроде как я порвал с ней, – он уставился на Дженсена, видимо, ожидая реакции, но Дженсен молчал, и Джаред насупился: – Это всё из-за тебя.

– Опять я виноват, – вздохнул Дженсен.

– Ладно, – проворчал Джаред, – из-за себя. Когда ты написал, что твой контракт заканчивается, я подумал, а вдруг это шанс. Ведь лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть. Я пожил размеренной жизнью, и не был счастлив в полной мере, так может, решил я, стоит перевернуть всё с ног на голову. И потом, уверен, Салли заслуживает большего. Я так и сказал ей, кажется, она меня услышала. Ну, что ты молчишь?

Дженсен пожал плечами, чувствуя, как внутри, затопляя, разливалась пьянящая радость:

– А что я должен сказать?

Джаред подцепил носком кроссовка камушек:

– Не знаю. Но я всерьёз обеспокоен тем, что ты уже третий день в Далласе, а до сих пор ещё не предложил снять для нас номер в отеле, – вытащив руку из кармана, он накрыл ладонью судорожно стиснутые на краю скамьи пальцы Дженсена.

Дженсен, осторожно высвободив руку, поднялся, посмотрел на Джареда сверху-вниз – тот был взволнован, нервно покусывал нижнюю губу – и сказал:

– У меня есть идея получше – поедем ко мне: Кензи сейчас отрывается с девчонками во Флориде, а мама уехала к Джошу, нянчит их второго ребёнка. Вся квартира в нашем распоряжении. Так что?

– Пойдёт, – Джаред встал со скамьи и направился по дорожке к выходу из парка.

Дженсен догнал его, и они зашагали в ногу:

– Между нами всё ещё нет ничего общего, – сообщил он.

– Знаю, – отозвался Джаред. – Но, кажется, меня это больше не волнует.
_______________
* «Ковбои» (Dallas Cowboys) – профессиональный футбольный клуб из города Арлингтон, штат Техас;
** «Кобра» (Bell AH-1 Cobra) – американский ударный вертолёт.

***

Дженсена опять мучили кошмары. Он проснулся под утро вымотанный, вспотевший, словно не спал, а всю ночь в одиночку рыл окоп до самой иракской границы. Поднявшись, Дженсен вычеркнул девятнадцатый квадратик в сетке календаря и глянул на своё отражение в осколке зеркала – под покрасневшими глазами залегли глубокие тени.

– Неважно выглядишь, командир, – с сочувствием посмотрел на него Энтони.

Дженсен сгрёб с коробки полотенце:

– Плохо спал. Душно. Ничего, приму душ и буду, как огурчик.

– Проклятая жара, – согласился Энтони. – Такими темпами солнце прикончит нас раньше, чем мы успеем добраться до Ирака.

***

После завтрака парни возились с машинами. Дженсен подошёл к Алексу, который на пару с Дэвидом чуть ли не по пояс залез под капот.

– Шланги прогнили, – распрямившись, пожаловался Дэвид. – Мы получили это ведро пять дней назад, – он в сердцах пнул машину по колесу. – Как в грёбаном «Последнем герое» – нам дают камни и кокосы, чтобы мы сделали из них рацию.

– Даже сальникам капут, – раздался приглушённый голос Алекса. – У меня брат отвёз свою тачку на свалку и то в лучшем состоянии. Почему мы должны вторгаться в чужую страну на каких-то колымагах?

– У вас-то в Хамви стоит спутниковая система, – вытерев пот со лба, так что на коже осталась жирная чёрная полоса, Дэвид стащил куртку и снова нырнул под капот. – Чувствуете себя королями? Вы впереди, в двадцать первом веке, а мы позади с каменными топорами.

– Не завидуй, – Алекс, не глядя, хлопнул его разводным ключом по заднице.

– Сержант Эклз, – обернувшись, Дженсен увидел Кевина – тот отозвал его в сторону: – Есть информация, что завтра мы выдвигаемся. Готовьтесь.

– Хорошо бы, – обрадовался Дженсен. – Парни уже заждались.

***

Следующим утром батальону выдали костюмы химзащиты.

– Они гарантируют безопасность при химических и биологических атаках. На тридцать дней, – рассказывал Кевин, пока морпехи разбирали из коробок упакованную в чёрный полиэтилен экипировку. – Убедитесь, что они подходят – потом их поменять не удастся. Не стирайте, не обдирайте и не протыкайте костюмы.

– Сэр, если вдруг нас ранят в заражённой среде, как нас – «грязных» – будут эвакуировать? – обратился к Кевину один из морпехов.

– Никак, – покачал головой тот.

– Что?

– При ранении в химической среде тебе крышка.

Вскрыв свой пакет, Дженсен присвистнул:

– Лесной камуфляж? Кто-нибудь вспомнил, что мы вторгаемся в пустынную страну?

Кевин только пожал плечами:

– Пятнадцать минут на сборы. Общее построение на плацу.

***

– Президент смотрит! Америка смотрит!.. – выплёвывал слова командир батальона.

Они стояли, выстроившись в шеренги. Горячий шквалистый ветер швырял песок Дженсену в глаза и трепал костюм химзащиты. Внутри клокотала безудержная радость, и Дженсен знал, что все сейчас испытывали схожие чувства. Это была его стихия – простая и понятная. Он слушал заглушаемую порывами ветра речь командира, но слышал лишь собственное учащённое сердцебиение.

– Кто-нибудь не хочет ехать? – проорал командир.

– Никак нет, старший сержант! – раздалось дружное.

– Морпехи, «смерть» на три. Один! Два! Три!

– Смерть! – что есть мочи заорал Дженсен.

– Бата-а-альон, сми-и-ирно! – командир обвёл взглядом всех присутствующих. – Вольно! Разойтись.

И они побежали к стоявшим невдалеке машинам… а затем почти четыре часа ждали батальонного переводчика.

– Сержант, мы уже приехали? – периодически спрашивал Алекс, листая порно-журнал.

Дженсен даже не утруждал себя оборачиваться к нему.

– Что ж так долго, чёрт? – Энтони сунул табак за губу.

Наконец переводчик появился и сел в одну из машин.

– Выдвигаемся, – скомандовал Дженсен. Когда они выехали из ворот базы, он отсалютовал на прощание: – До встречи, Матильда*. Дождись меня, детка!
_______________
* Camp Mathilda – военная база США в Кувейте. На данный момент расформирована.

***

Батальон доехал до плацдарма на границе Кувейта с Ираком и, разбив небольшой лагерь, встал там, ожидая дальнейших приказов.

Дженсен и Энтони сидели на деревянных ящиках – Дженсен слушал старенькое хрипевшее помехами радио, а Энтони, пристроив на колене обрывок листа, писал письмо жене. Заходившее солнце наполовину опустилось за горизонт, утонув в барханах. Его огненно-рыжие лучи пробивались сквозь маскировочную сетку. Дженсен щурился и прихлопывал ладонью по бедру в такт словам диктора:

– Американские корабли и самолёты-невидимки нанесли удары по центру Багдада. Представители США объяснили это попыткой обезглавить руководство Ирака до начала войны. По нашим данным почти четверть миллиона американских и британских военных скопились на иракско-кувейтской границе. Есть сведения, что многие иракские солдаты готовы сдаться. Министр обороны США Дональд Рамсфелд развенчал слухи о прекращении огня. Он подчеркнул, что единственным предметом переговоров может быть лишь безоговорочная капитуляция…

– Мы разворошили осиное гнездо, Энтони, – задумчиво сказал Дженсен. – Осталось поубивать всех ос.

Энтони, сложив листок вчетверо, сунул его в конверт:

– Почему ты никому не пишешь, кроме матери и сестры, Дженс?

Дженсен прикрыл глаза:

– Больше некому.

Энтони, облизав край конверта, заклеил его и принялся подписывать адрес:

– Кажется, в Афганистане ты писал какому-то Джеральду… Джареду? Да, точно, Джареду. Почему не пишешь теперь? Это твой друг?

– У меня нет друзей, – отрезал Дженсен.

***

2001 год, сентябрь

Сотовый завибрировал в кармане, когда Дженсен проходил паспортный контроль – номер на дисплее был незнакомым. Дженсен, рассеянно улыбнувшись девушке за стойкой и протянув ей документы, нажал кнопку принятия вызова:

– Да?

– Эм… Эклз? – раздалось в трубке неуверенно.

Дженсен удобнее перехватил сумку.

– Да. Я вас слушаю.

– Привет, это Джаред, – зачастил словами динамик. – Прости, что беспокою тебя. Но Мэг сказала, что твоя сестра ей сказала, что ты на несколько дней прилетаешь, – Джаред помолчал. – Так ты в Далласе?

– Двадцать минут назад приземлился, – забрав у девушки документы, Дженсен кивнул ей в знак благодарности и направился к выходу. – Чем обязан, Падалеки?

– У нас в газете есть колонка «Обычные люди». Ну, знаешь, про простых горожан? – принялся объяснять тот. – Автор, который обычно пишет для неё, попал в аварию, и мне сейчас приходится заменять его. Материал надо сдать уже завтра вечером, но всё произошло так внезапно, и у меня, конечно, никого нет на примете… В общем, не мог бы ты дать мне интервью.

– Я? – удивился Дженсен.

– Конечно, – ответил Джаред. – Ты – морской пехотинец, а после событий одиннадцатого сентября нашим читателям нужно знать, что среди них всё ещё есть люди, готовые встать на защиту нашей страны. Так что, выручишь меня? Мы могли бы пообедать завтра. Скажем, часа в два.

– Думаю, что раз в три года я могу принять твоё приглашение, – легко согласился Дженсен.

– Тогда завтра в половину второго я заеду за тобой, – сказал Джаред. – Кстати, ты не против, если мы сделаем пару фотографий? Может быть, в форме?

– С каких пор форма твой фетиш? – не удержался от подколки Дженсен. – Впрочем, я только за.

– Это для газеты, – обиделся Джаред и повесил трубку.

***

На следующий день, выйдя из дома в назначенное время, Дженсен увидел знакомый Форд. На переднем сидении рядом с Джаредом сидел фотограф, который представился Бобом и сообщил, что у них очень мало времени. Дженсен забрался в машину, и они тронулись.

– Тебе идёт форма, – обернулся к нему на перекрёстке Джаред. – Парадная?

– Да, – усмехнулся Дженсен. – Девчонкам нравится.

Судя по перекосившемуся лицу Джареда, тот закусил себе щёку изнутри, удерживая ответ за зубами, а затем обратился к Бобу:

– Где будем делать снимки?

Тот покрутил головой по сторонам:

– Можно в парке. На фоне лужайки, где бегают дети, например. Родители могут быть спокойны за их будущее, пока на страже стоят такие парни… ну, ты меня понимаешь?

Джаред согласно покивал и свернул в сторону Рочестер-парка.

Когда они оказались на месте, Боб сделал пару десятков фотографий возле детской площадки и столько же – как он выразился, на всякий случай – у зелёной поляны, на которой расположилась шумная компания студентов, наслаждавшихся уже, видимо, одним из последних в этом году тёплым деньком.

– Отлично, – схватив Дженсена за руку, Боб энергично потряс её, – большое спасибо. Из тебя получилась отличная модель. Кстати, ты никогда не задумывался об этом? С твоими внешними данными…

– Бо-о-об, – прервал его Джаред, – прости, но нам пора, да и ты куда-то спешил. Увидимся вечером в редакции.

– Ах, да, – спохватился тот и, махнув на прощание, бодрым шагом направился в сторону видневшихся вдалеке домов.

– Он всегда такой… – посмотрел ему вслед Дженсен, – хм… активный?

– Думаю, ты произвёл на него неизгладимое впечатление, – подмигнул Джаред.

– Мне кажется, или ты сейчас флиртуешь? – приподнял бровь Дженсен.

– Кажется, – покачал головой Джаред и пошёл к припаркованному у входа в парк Форду. – Поторопись, у нас заказан столик.

***

– Откуда у тебя номер моего телефона? – спросил Дженсен, когда они сели в машину.

Вставив ключ в замок зажигания, Джаред завёл Форд и, только выехав с парковки, ответил:

– Ты сам в прошлый раз оставлял его Салли, – включив радио, он сделала звук погромче, показывая, что разговаривать не намерен.

– Признайся, что хотел увидеть меня, – всё же предпринял попытку Дженсен.

Джаред в ответ смерил его взглядом аля «не льсти себе» и сосредоточился на дороге.

***

Ресторан, который Джаред выбрал для интервью, оказался маленьким и по-домашнему уютным. Дженсен огляделся – посетителей, несмотря на обеденное время, было мало. Приветливо кивнувший Джареду официант, проводил их за столик у окна и, подав меню, исчез.

– Часто здесь бываешь? – Дженсен провёл пальцами по кожаному переплёту, ковырнул ногтем позолоту на теснённых буквах.

– По воскресеньям мы обедаем тут с Салли, – Джаред откинулся на спинку стула. – Выбирай, что будешь заказывать – счёт оплатит редакция.

Дженсен отодвинул меню:

– Я возьму то же, что и ты. Доверяю твоему вкусу.

Пробормотав:

– Как знаешь, – Джаред жестом подозвал официанта: – Зелёный салат, стейк с картофелем и минеральную воду, пожалуйста. Всё по два.

Когда тот ушёл, Джаред выложил на стол диктофон:

– Ты не против, если мы начнём? У меня, правда, мало времени.

– Конечно, – пожал плечами Дженсен.

– Расскажи немного о себе: где родился, вырос, в какой школе учился, как попал в военную академию, – Джаред включил запись.

Дженсен, разгладив ладонью залом на белоснежной скатерти, поднял на него взгляд:

– Ты и сам прекрасно знаешь ответы на эти вопросы.

– Это интервью, Эклз, – вздохнул Джаред. – Мне бы хотелось услышать твою версию развития событий. Ты можешь даже приукрасить действительность.

– Ну, зачем же, – криво усмехнулся Дженсен. – Я родился и вырос в Далласе. Учился в обычной общеобразовательной школе. Доход нашей семьи был, как принято теперь говорить, выше среднего. Гораздо выше среднего. Поэтому я рос избалованным ребёнком. Не могу сказать, что на уроках блистал знаниями, хотя многие предметы давались мне легко. Видимо, виной всему была лень, к тому же я знал, что папа уже приготовил для меня тёпленькое местечко в престижном заведении, так о чём было беспокоиться? Всё изменилось, когда отец умер – я как раз перешёл в выпускной класс. Пришлось срочно браться за ум, хотя сразу и не получилось – полгода я бесился, изводил родных своими выходками, срывал занятия. Меня даже хотели отчислить. Мама тогда позвонила какому-то дальнему родственнику, военному, и он сказал, что меня надо отправить учиться в Академию – мол, поспособствует, а уж там-то мне вправят мозги. Я кое-как набрал на выпускных экзаменах нужное количество баллов и… в общем, это круто изменило мою жизнь.

– То есть, хочешь сказать, героями всё-таки не рождаются, а становятся? – спросил Джаред.

– Определённо.

Официант принёс воду и салат – Дженсен, скрутив крышку с прохладной на ощупь бутылки, наполнил свой стакан.

– Как бы это заезжено не звучало, но в академии из меня сделали мужчину. Дисциплина, муштра, физические нагрузки, ответственность… Я действительно стал другим человеком, больше не походил на капризного избалованного маменькиного сыночка. Изменилось и моё мировоззрение. У меня были замечательные учителя, и академия оказалась прекрасной школой жизни. А затем я попал в первый разведбат морской пехоты. Мне повезло: мы элита войск, хладнокровные убийцы, смертоносные питбули Америки, дерзкие, надменные ублюдки, как говорит наш генерал-майор, – он улыбнулся.

Джаред отзеркалил улыбку:

– Тебе ведь ещё не приходилось участвовать в военных действиях?

Дженсен погонял вилкой кусок помидора по тарелке:

– Нет. Но на протяжении всего срока службы мы проходим подготовку. Теперь я способен пробежать двенадцать миль с рюкзаком за плечами весом в сто пятьдесят фунтов, затем прыгнуть в океан и проплыть еще несколько миль, не снимая ботинок и камуфляжа, при оружии. Я умею прыгать с парашютом, погружаться с аквалангом, ходить на снегоступах, лазать по скалам и спускаться по веревке с вертолета.

– Супергерои всё-таки существуют, – усмехнулся Джаред.

– Ну, летать я точно не умею, – развёл руками Дженсен. – И водить машину тоже, как бы смешно это не звучало. Вообще наша работа заключается в том, чтобы маленькими группами незаметно пробираться за линию врага, издалека вести наблюдение и избегать контакта с противником. Недавно я получил звание сержанта, и меня назначили тим-лидером. Мне нравится моя команда, нравится учить их и учиться вместе с ними.

Джаред посмотрел на Дженсена странным нечитаемым взглядом, а затем спросил:

– Что бы ты сказал ребятам, которые собираются идти служить по контракту?

– Вступайте в ряды морской пехоты – и вы увидите весь мир, – отсалютовал стаканом Дженсен. – В августе мы, например, были на учениях в Австралии. И не для публикации, конечно, будет сказано, но большинство времени парни проводили в тамошних барах и публичных домах.

Джаред посмотрел на него с недоверием, и Дженсен подмигнул ему.

– Что ты думаешь об одиннадцатом сентября?

Дженсен помрачнел:

– Это большая трагедия для всех американцев, но я уверен, мы сделаем всё возможное, чтобы виновные были наказаны, и подобное больше не повторилось.

Дженсен подался к нему, опершись на локти:

– Так значит, война – твой ответ?

Дженсен кашлянул в кулак, раздумывая:

– Не знаю. Меня восемь лет учили убивать, и я, не раздумывая, отдам жизнь за свою страну, но всё же считаю – и надеюсь, моё командование никогда не прочтёт эту статью – худой мир лучше доброй ссоры.

Джаред кивнул удовлетворённо:

– Какие качества необходимы, чтобы стать хорошим солдатом?

– Хладнокровие и трезвый ум, – ответил Дженсен. – А ещё здравая доля патриотизма и умеренная храбрость.

– Спасибо за беседу, – выключил диктофон Джаред.

– Пожалуйста, – отодвинул тарелку с нетронутым салатом Дженсен. – Довезёшь меня до дома?

– Уверен, что не хочешь дождаться горячее? – сник Джаред.

– Уверен, – улыбнулся Дженсен.

Джаред поднялся и крутанул на пальце автомобильный брелок:

– Конечно, довезу. Сейчас только счёт оплачу.

***

В машине Джаред снова врубил радио чуть ли не на полную громкость, так что колонки взвизгнули, и принялся напевать «леди Мармелад»*. Дженсен, закатив глаза, выкрутил колёсико, убавив звук, и спросил:

– Как у тебя с Салли?

– У нас всё нормально, – бросил на него яростный взгляд Джаред.

– Что-то не слышу радости в твоём голосе и не вижу обручального кольца на пальце, – поддел его Дженсен. – Сколько вы встречаетесь? Лет шесть? Уже давно пора бы сделать Салли предложение. Или вы пропагандируете свободные отношения – как тогда, в клубе?

Джаред, резко ударив по тормозам и выкрутив руль, остановился у бордюра. Он развернулся к Дженсену, которому на секунду показалось, что Джаред сейчас вышвырнет его из машины:

– Тебе обязательно нужно постоянно совать нос в мою личную жизнь?

Дженсен посмотрел в горящие злостью чуть раскосые глаза Джареда и невпопад предложил:

– Хочешь, снимем номер?

– Нет! – возмутился Джаред, а затем сник: – Слушай, Эклз, почему ты каждый раз внезапно появляешься в моей жизни, и всё летит к чертям? Весь размеренный уклад. У нас с Салли отличные отношения – без фейерверков, конечно, без сыплющихся во все стороны искр, но кому нужна эта чрезмерность? Салли любит меня, нравится моему отцу, у неё прекрасные отношения с Мэг, она чудесная девушка, и меня всё устраивает.

– Если бы тебя всё устраивало, ты бы сейчас не истерил тут, – жестоко сказал Дженсен.

Джаред, выдохнув, провёл рукой по лицу:

– Послушай, однажды ты мне сказал, что между нами нет и не может быть ничего общего. С тех пор прошло почти десять лет – мы повзрослели, изменились, но лишь ещё больше отдалились друг от друга. Между нами, – Джаред подвигал в воздухе ладонью, – всё ещё нет ничего общего. Ты приезжаешь раз в три года, предлагаешь мне потрахаться, а что дальше? Зачем тебе это нужно, Эклз?

– Не знаю, – Дженсен действительно не знал зачем. – Может быть, потому, что каждому супергерою нужно, чтобы его кто-то ждал.

Джаред уткнулся лбом в скрещенные на руле руки, его голос зазвучал глухо:

– Я не могу так. Я просто не верю тебе. Понимаешь?

– Понимаю, – Дженсен открыл дверь, помедлил и всё-таки сказал: – Нас отправляют в Пакистан, а затем, скорее всего, перебросят в Афганистан.

– Что? – поднял голову Джаред. – Зачем?

– Так война же, – хмыкнул Дженсен. – Талибы, Аль-Каида – тебе это ни о чём не говорит?

Джаред, облизав губы, протянул руку, открыл бардачок и вытащил из него шариковую ручку:

– Слушай, ты мне письмо оттуда черкани, ладно? – он вывел на обратной стороне визитки свой адрес. – Я тебе статью вышлю и фотографии, покажешь ребятам. Напишешь?

– Напишу, – пообещал Дженсен и вышел из машины.

_______________
* Christina Aguilera, Lil' Kim, Mya and Pink – Lady Marmalade
***

Наутро их собрал лейтенант:

– От вас требуется убивать. Мы вторгаемся в страну полную гражданских лиц, но в тоже время не знаем, будут ли в нас стрелять люди в форме или простые крестьяне. Если стрелять по гражданским – население ополчится, и мы проиграем, но я не хочу терять морпехов из-за излишней миролюбивости. Правила применения силы сводятся к следующему: если вы защищаете себя или группу – стрелять необходимо.

Со всех сторон раздались одобрительные выкрики. Дженсен поморщился.

– Я не хочу стрелять по крестьянам, – шепнул ему док.

– Сэр, – выступил вперёд один из морпехов, – известно что-то об остальном мире? Он идёт с нами или мы идём одни?

– Да там сплошная либеральная болтовня, – махнул рукой Кевин. – И да, пару часов назад стало известно, что через границу мы переправляемся без сопровождения: ни танков, ни «Кобр».

– Зашибись, – прокомментировал Энтони и, развернувшись, поплёлся к машине.

Кевин покосился на него и продолжил:

– Подавляющая часть союзных войск идёт на запад, чтобы добираться до Багдада по магистрали. Наша же работа – прикрыть продвижение боевых сил морской пехоты по сельско-городскому коридору длиной в сто пятнадцать миль, который тянется между городами Эн-Насирия и Аль-Кут, кишащими тысячами хорошо вооруженных партизан-федаинов. Поэтому не расслабляйтесь.


***

К ночи батальон почти добрался до места столкновения американской и иракской армий. Окружающий мир через прибор ночного видения выглядел зелёным; артиллерийские снаряды далеко впереди расчерчивали небо яркими световыми полосами, грохотали взрывы. Над головой стрекотали вертолёты.

– Всем Хитмэнам, всем Хитмэнам, имейте в виду, мы в пяти километрах от точки прорыва-два. Конец связи.

– Почему мы никогда не вторгаемся в клёвую страну с девками в бикини? – ворчал Энтони.

Дженсен хмыкнул и, повернувшись, пихнул клевавшего носом Алекса:

– Проснись, моряк. Вторжение проспишь.

В контакт с врагом они тогда так и не вступили.

***

Рассвет застал батальон на захолустной пустынной тропе. Дженсен с отвращением смотрел на горы мусора по обочинам, покорёженные автомобили и выжженные остовы грузовиков. Изредка попадались деревеньки – кривые глинобитные хижины, реже одноэтажные постройки из белого кирпича с незастеклёнными провалами окон. Босоногие грязные мальчишки пасли маленькие отары овец или тощих костлявых коров, которые жадно обгладывали редкий низкорослый кустарник. Большинство местных жителей при виде колонны высыпали из домов, подхватывали на руки детей и провожали машины недобрыми взглядами. Некоторые, правда, махали руками в знак приветствия.

– А они, вроде, ничего. Безобидные, – сказал Барри.

– На твоём месте я бы не был так уверен, – сплюнул Энтони. – Не стоит доверять мужчинам в женских ночных рубашках.

***

Во время брифинга для руководителей групп Кевин развернул на капоте Хамви карту:

– Мы находимся здесь. У нас распоряжение следовать на север, пока командование не прикажет остановиться, – он прочертил маршрут пальцем.

– Мост, который мы должны захватить через шесть часов, находится здесь, – указал Дженсен. – Мы не успеем даже добраться до него, а от нас требуют выполнения миссии по тому же графику?

– Мне не сообщили об изменениях, – Кевин убрал карту, – так что едем дальше.

***

К вечеру батальон увяз в массивной толкучке из машин морской пехоты примерно в тридцати километрах южнее Насирии.

– Взгляните, господа, – голосом экскурсовода произнёс Дженсен, – прошло чуть более суток с начала войны, а первая дивизия морпехов безнаказанно катится по автостраде «Саддама».

– Вот чёрт, мы были на переднем крае вторжения, – Энтони сбавил скорость, подстраиваясь под движение потока, – а теперь далеко позади, в пробке.

– Не ворчи, – зевнул Дженсен.

– Мы в хвосте с девками-снабженцами, – Энтони кивнул на проезжавший мимо грузовик, – и хаджами-дальнобойщиками. Мы готовились к захвату моста шесть недель, а его забрали у нас прямо из-под носа.

– Такими темпами война закончится без нашего участия, – поддакнул Алекс.

Дженсен бросил на него взгляд через плечо:

– Миссии всё время отменяют. Мы морпехи, мы выполняем приказы. Теперь наша миссия – не выполнять ту миссию. Все уяснили? Барри?

– Да, – раздалось недружное.

– Вот и отлично, – отвернулся Дженсен.

***

Ночь батальон провёл у шоссе – даже не стали разбивать лагерь. Далеко впереди, у Насирии, гремела артиллерия; мимо проехала колонна танков. Над головой туда-обратно сновали медицинские вертолёты. Дженсен сидел, привалившись спиной к колесу Хамви и, зачерпывая горстями песок, сыпал его тонкой струйкой между подошвами ботинок.

– Хей, – Энтони опустился рядом. – Сколько ты спал за последние трое суток?

Подставив ладонь под струйку песка, Дженсен молча наблюдал, как тот течёт сквозь растопыренные пальцы:

– Часов шесть. В общей сложности.

– Тебе нужно отдохнуть, – покачал головой Энтони.

Дженсен с силой сжал кулак, чувствуя, как песчинки покалывают кожу:

– Я в норме. А вот тебе лучше вздремнуть, а то въедем завтра в кювет.

***

1998 год, декабрь

Они встретились случайно, в супермаркете – просто протянули руки за одной и той же упаковкой изюма.

Дженсен приехал отметить Рождество с семьёй. Пару дней он держался, но затем всё-таки пошёл к Джареду, потому что его телефонного номера у Дженсена, конечно же, не было, а просить Кензи, чтобы она узнала у Мэг, не хотелось – это повлекло бы за собой кучу ненужных вопросов. Дверь ему открыла незнакомая женщина, которая сухо сообщила, что семья Падалеки здесь больше не живёт. У соседей Дженсен узнал, что миссис Падалеки умерла этим летом от рака, и осенью дом продали.

Значит, не судьба, решил тогда Дженсен, а теперь он стоял и в упор смотрел на быстро отдёрнувшего руку Джареда.

– Дженсен, я хочу испечь на десерт свой фирменный кекс, – сказала утром мама, – но у меня закончился изюм. А какой же хороший кекс без изюма! Съезди, пожалуйста, в магазин, купи одну коробку. Розовую такую, помнишь же, какой я всегда брала?

– Помню, – кивнул Дженсен.

– Только в лавке на углу не покупай, – велела мама. – У них изюм всегда сухой.

И Дженсен поехал в супермаркет. Кто ж знал?

– Привет, – Дженсен протянул Джареду коробку. – Держи.

– Не знал, что ты вернулся, – Джаред, проигнорировав его жест, взял упаковку с полки и с преувеличенной осторожностью положил её в тележку.

– Меня на десять дней отпустили, – Дженсен с интересом разглядывал покупки Джареда: много овощей и фруктов, индейка, какие-то разноцветные пакеты с крупами. – Правильно питаешься?

– Что? – моргнул Джаред.

– Я заезжал к тебе, – тихо сказал Дженсен, – Кензи не говорила, что вы продали дом. И про твою маму… тоже… Соболезную.

Джаред вцепился в ручку тележки:

– Кажется, Мэг больше не общается с твоей сестрой. Колледж, новые друзья… Ну, ты понимаешь? И да, спасибо.

Дженсен криво улыбнулся и зачем-то ляпнул:

– Ты отрастил волосы? А ещё у тебя дурацкие бакенбарды.

Джаред приподнял брови, а затем, видимо, сообразил, что они не виделись с Дженсеном три года:

– Да. Я так вроде как солиднее выгляжу – всё-таки корреспондент «The Dallas Morning News».

– Поздравляю, – Дженсен покрутил в руках коробку.

– Джей, я же просила розовую глазурь… – к Джареду подбежала стройная высокая девушка, симпатичная, с короткой мальчишеской стрижкой, и кинула в тележку пакет риса какого-то странного тёмного цвета. – Эм… – взглянула она на Дженсена: – Привет?

– Дженсен, – представился он. – Морская пехота США.

– Оу, – наморщила курносый нос девушка, – как официально. В таком случае, Салли, автор колонки о культурной жизни Далласа в «The Dallas Observer».

– Так ты Салли? – Дженсен изобразил на лице свою самую обворожительную улыбку. – Джаред столько рассказывал о тебе! Рад наконец-то познакомиться лично.

Кажется, Джаред поперхнулся.

– Правда? – обрадовалась Салли. – Потому что я никогда не слышала от него про тебя.

– Мы дружили в школе, – заверил её Дженсен.

– Мы не дружили в школе, – влез в разговор Джаред, но Салли, судя по всему, не услышала его замечание.

– Неужели? – воскликнула она. – Джаред не любит рассказывать про свои школьные годы, а мне же страсть как интересно узнать, какие страшные тайны он скрывает от меня.

– О, никаких страшных тайн, – выставил вперёд ладони Дженсен. – Лучший ученик школы, любимчик учителей, воспитанный хороший мальчик. А уж какие статьи он писал для школьной газеты – зачитывались все. Думаю, ни до, ни после она не была так популярна. Джаред потрясающе освещал любые события, будь это соревнование по орфографии среди младших классов, или тот факт, что повар ежедневно плевал нам в суп.

Салли засмеялась.

– Ну, и, конечно, в Джареда были влюблены все девчонки, – подмигнул ей Дженсен. – Так что тебе крупно повезло, что он выбрал именно тебя. Хотя, – Дженсен прошёлся по фигуре Салли откровенным взглядом, – я понимаю его.

Джаред сжал побледневшие губы в узкую полоску.

– Ох, – смутилась Салли и с такой нежностью посмотрела на Джареда, что у Дженсена от отвращения внутренности скрутило тугим жгутом, но он продолжал улыбаться. – Было непросто заполучить этого сексуального здоровяка. Но знаешь, – заговорчески прошептала она, – иногда мне кажется, что он думает о ком-то другом.

– Не говори глупости, – чересчур резко оборвал её Джаред.

– Не переживай, – усмехнулся Дженсен, – разве можно рядом с такой красивой девушкой думать о ком-то другом?

Салли, покраснев от удовольствия, опустила взгляд:

– Ну, раз ты так утверждаешь…

– Конечно, – Дженсен посмотрел на нахмурившегося Джареда. – Так вы, ребята, как я понимаю, живёте вместе?

– Да, – ответил тот. – Мы с Салли съехались после того, как отец продал дом.

– Даже ещё не все вещи разобрали, – погладила Джареда по руке Салли. – У нас вся гостиная завалена коробками – такой беспорядок. Вот думали прибраться за эти пару дней и пригласить друзей – совместим Рождество и новоселье. Придёшь к нам?

– Нет, – сказал Джаред одновременно с «да» Дженсена.

– Что? – не поняла Салли.

Джаред посмотрел на неё затравленным взглядом:

– Милая, думаю, Дженсен планировал встретить праздник с родными – всё-таки он их так давно не видел.

– Я с удовольствием присоединюсь к вашей вечеринке, – с нажимом произнёс Дженсен. – А за моих родных не беспокойся – я ещё успею надоесть им за оставшееся время. А они – мне. Например, представляешь, – обратился он к Салли, делая страшные глаза, – сегодня мама позвала на обед всех престарелых соседок и тётушек, которые будут рассматривать меня, рассказывать, каким розовощёким карапузом я был, и как любил качаться у них на коленях. А потом они заставят меня играть с ними в бридж и допрашивать, когда же я, наконец, женюсь и осчастливлю маму десятком внучат.

– Это ужасно, – фыркнула Салли. – Ой, – хлопнула она себя ладонью по лбу, – здесь неподалёку открыли клуб кантри лайн-дэнса. Мне поручили написать про него статью. В клубе сегодня вечеринка – хочешь пойти с нами?

Джаред открыл рот...

– Конечно, – Дженсен прищёлкнул пальцами и покрутил бёдрами из стороны в сторону, – обожаю кантри лайн-дэнс. И нет, Джаред, я не планировал провести весь вечер в компании тех, кому за пятьдесят. Думаю, пары партий в бридж со старушек будет достаточно, – он продолжил пританцовывать.

– Кажется, ты изображаешь румбу, – мрачно сказал Джаред.

– Румба, лайн-дэнс – какая разница, – махнул рукой Дженсен. – Я всё умею танцевать.

– Правда? – удивилась Салли.

– Ну, по правде говоря, ни разу не пробовал, – задумался Дженсен, – так откуда мне знать, что нет? Я урождённый техасец, – он изобразил, будто крутил над головой лассо, – и лайн-дэнс у меня в крови. Вообще-то последний раз я танцевал, кажется, на школьном выпускном, и то оттоптал партнёрше все ноги, но сегодня вечером намерен оторваться.

– А ты будешь не против, если я приглашу подругу? – осторожно спросила Салли. – Танцевать в паре веселее.

– Конечно, – Дженсен наконец перестал кривляться и прижал к груди коробку с изюмом.

– Вот и отлично, – просияла Салли. – Только имей в виду, вечеринка тематическая, так что нужен ковбойский прикид. Ну, или хотя бы просто шляпа.

– О, ролевые игры, – подвигал бровями Дженсен. – Думаю, я смогу что-нибудь сообразить.

– Мы заедем за тобой в семь, идёт? – спросила Салли.

– Идёт, – вытащив из кармана старый чек и ручку, Дженсен накарябал свой адрес и телефон. – Держи, – всунул он записку Джареду в ладонь. – До встречи. Думаю, мама уже ждёт меня с изюмом, – Дженсен потряс коробкой перед лицом Салли и весьма довольный собой направился на кассу.

По дороге домой он, насвистывая, зашёл в прокат карнавальных костюмов, где выбрал себе бежевую фетровую ковбойскую шляпу и кожаный коричневый жилет.

Настроение было отличным, обед прошёл хорошо, фирменный кекс вышел рассыпчатым. Дженсен, будучи мыслями уже на предстоявшей вечеринке, галантно улыбался всем маминым подругам без исключения, и даже позволил некоторым потрепать себя по щеке.

Без десяти семь вечера он, переодевшись, вышел на улицу и увидел Салли, радостно махавшую ему из припаркованного Форда.

– Привет, – крикнула она.

Дженсен подошёл к машине и распахнул заднюю дверь.

– Добрый вечер, – улыбнулась ему миловидная блондинка, одетая в красно-белую клетчатую рубашку и светлую ковбойскую шляпу.

На Салли тоже была шляпа, бордовая. Обернувшись, она поправила выбившуюся чёлку:

– Познакомься, Дженсен, это моя подруга Нэнси. Нэнси, это Дженсен. Морская пехота США, – рассмеялась она, – хотя по нему сейчас и не скажешь.

– Очень приятно, – усевшись на сидение рядом с Нэнси, Дженсен захлопнул дверь. – Можем ехать.

Джаред чересчур резко тронул машину и чертыхнулся.

– Хэй, тише, ковбой, – Дженсен намеренно провёл пальцами ему по плечу, от чего Джаред едва не врезался в ехавшую впереди машину. – Да что с тобой?

– Простите, – пробормотал Джаред, и, поправив съехавшую ему на глаза чёрную шляпу, подтянул рукава куртки, из-под которых выглядывали белые манжеты рубашки. – Салли, кажется, я всё-таки был прав, когда говорил, что куртка маловата – сковывает движения.

Салли надула губы.

– Зато тебе идёт, – сказал Дженсен. – Настоящий ранчер.

Джаред кинул на него убийственный взгляд в зеркало заднего вида, но промолчал.

Клуб, действительно, располагался всего в паре кварталов от дома Дженсена. Внутри было шумно и многолюдно. Девушки сразу отправились припудрить носики, а Джареду и Дженсену было поручено найти свободный столик. Они расположились подальше от танцпола, на котором гремела музыка, и заказали пиво.

– Добро пожаловать на ежегодные пьяные амбарные пляски, – огляделся вокруг Дженсен.

Джаред треснул кулаком по столу:

– Слушай, я одного не понимаю, зачем ты пошёл с нами?

– Падалеки, – покачал головой Дженсен, – ты слишком бурно на меня реагируешь, и это заметно окружающим.

Джаред явно хотел что-то возразить, но в этот момент к ним подошли Салли с Нэнси, и он замолчал – лишь насупился.

– Дженсен, расскажи немного о себе, – попросила Нэнси, когда все расселись.

– Нам всем любопытно, – поддакнула Салли.

Официант принёс заказ, и Дженсен взял с подноса бутылку:

– Ничего особенного. Окончил военную академию, попал в первую дивизию морской пехоты, разведывательный батальон. Наша база Кэмп-Пендлтон расположена на побережье Южной Калифорнии, рядом с городком Оушенсайд.

– Всегда мечтала побывать в Калифорнии, – мечтательно вздохнула Нэнси.

– Ну да, – Дженсен сделал глоток, – мы с парнями часто думаем, что вон там, за ограждением, где-то да находятся пляжи со знойными красотками в бикини.

Все, кроме Джареда, засмеялись.

– Ладно, – поморщился Дженсен, – лучше расскажите мне о жизни «на воле».

Салли с Нэнси принялись тараторить, перебивая друг друга, музыка заглушала их голоса, так что Дженсен вскоре погрузился в свои мысли, впрочем, продолжая вежливо улыбаться и периодически кивать. Он наблюдал за Джаредом, который не принимал участия в разговоре, цедил пиво мелкими глотками и упорно пытался не смотреть на Дженсена. Впрочем, чем больше Джаред пил, тем чаще украдкой кидал на него взгляды. Дженсену хотелось сгрести его в охапку и встряхнуть хорошенько, чтобы, придурок, понял, как глупо выглядел.

Салли взглянула на наручные часы и подскочила:

– Ох, прошу меня извинить, но мне надо пойти задать пару вопросов владельцу клуба. Не скучайте без меня, – она поцеловала Джареда в щёку – он вздрогнул – и показала Нэнси кулак с поднятым вверх большим пальцем.

Когда она растворилась в толпе, Нэнси кокетливо заглянула Дженсену в глаза:

– Не хочешь потанцевать?

– Прости, – изобразил сожаление Дженсен, – но танцы – это точно не моё.

– Жаль, – расстроилась Нэнси.

Дженсен сочувствующе кивнул:

– Не переживай, давай мы лучше как-нибудь сходим в тир, и я выиграю для тебя самого большого зайца.

– Обещаешь? – повеселела Нэнси.

– Обещаю, – соврал Дженсен. – И кстати, мне кажется, ты приглянулась тому парню в крутых ковбойских сапогах, – он кивком указал на одного из танцоров. – Почему бы тебе не потанцевать с ним?

– Ну-у-у, – обернувшись, Нэнси окинула парня заинтересованным взглядом. – Почему бы и нет! – и, вскочив, убежала на танцпол.

Дженсен тоже поднялся из-за стола:

– Идём, – сказал он Джареду.

– Что? – испугался тот. – Куда?

– Выйдем на улицу – тут слишком душно, – Дженсен направился к двери.

Джаред последовал за ним, и Дженсен счёл это хорошим знаком.

Они вывалились на улицу вместе с шумной компанией подростков, и Дженсен утянул слабо сопротивлявшегося Джареда в тёмную подворотню, освещаемую одиноким, покачивавшимся на ветру фонарём.

– Эклз, я не понимаю… – начал Джаред.

– Да всё ты понимаешь, – перебил его Дженсен. – Ты во мне чуть дыру не проглядел. У меня до сих пор губы печёт от твоих взглядов. Скажешь, не правда? – он шагнул к Джареду – тот отступил – и сказал с уверенностью: – Тебя до сих пор тянет ко мне, Падалеки. А меня – к тебе. Всегда тянуло.

Джаред, поёжившись, запахнул полы куртки:

– Это не имеет значения. Теперь уже не имеет.

– Брось, – Дженсен сделал ещё один шаг, и Джаред упёрся спиной в кирпичную стену, – мы оба были подростками: глупыми, озлобленными, с неизвестно кем придуманными и никому не нужными принципами. Ну, хочешь, я попрошу прощения?

Джаред молча покачал головой.

Дженсен, придвинувшись практически вплотную, положил ладонь ему на пах и, надавив, погладил. Джаред, закрыв глаза, спросил чуть слышно:

– И что теперь, Эклз?

– Не знаю, – честно ответил Дженсен. – Тебе решать.

Джаред дышал шумно, учащённо; его грудь под рубашкой ходила ходуном.

– Ты ведь скоро вернёшься на базу?

– Через неделю, – шепнул Дженсен. – Но у нас с тобой есть эти семь дней.

Распахнув глаза, Джаред криво усмехнулся:

– Предлагаешь мне семь дней, Эклз?

Дженсен разозлился:

– А чего ты ожидал, что я позову тебя под венец?

Джаред не ответил – подался вперёд и впился в его рот жалящим поцелуем. Дженсен толкнул Джареда назад, прикладывая спиной о стену, отвечая с не меньшей злобой. Они не целовались – кусали и грызли губы друг друга до крови; шляпы мешали, и Дженсен смахнул свою на асфальт. Между ними не было нежности ни на унцию – видимо, всю нежность Джаред припас для Салли. Внезапная мысль обожгла, и Дженсен, перехватив руку, которой Джаред скользил по его бедру, выкрутил её, разворачивая вскрикнувшего от боли Джареда спиной к себе, и выдохнул:

– Не знаю, как ты предпочитаешь, но сегодня сверху буду я.

Джаред в ответ лишь дёрнул плечом, пытаясь высвободиться, Дженсен ослабил хватку и впечатал его грудью в шершавую кирпичную кладку.

– Дай куртку хоть сниму, – прохрипел Джаред, – не удобно же.

Дженсен чуть отстранился, помогая, заодно нетерпеливо дёрнул вниз джинсы, не соображая, что их следовало бы вначале расстегнуть. Джаред тихо – и как-то грустно что ли – засмеялся, и всё сделал сам.

Упёршись лбом в стену, он прогнулся в пояснице, подставляясь. От безысходности, сквозившей во всех его движениях, мутило, но Дженсен уже не мог остановиться – весь вечер закручивавшееся в тугую спираль возбуждение шандарахнуло по мозгам. Сплюнув на пальцы, он провёл ими по промежности Джареда, задевая кончиками тугую дырку:

– Ты с кем-нибудь?..

– Ревнуешь что ли? – огрызнулся Джаред. – Это не твоего ума дело.

В отместку Дженсен вставил ему практически на сухую сразу два пальца – Джаред, болезненно застонав, дёрнул бёдрами, инстинктивно пытаясь отстраниться:

– Притормози, Эклз, это не соревнование.

Дженсен замер, ткнулся носом ему в волосы, прихватывая губами кожу шеи. Из-за стены звучало кантри, с улицы доносился шум автомобилей; Джаред, заведя руку за спину, принялся растягивать себя самостоятельно...

Кажется, это был самый дурацкий секс в жизни Дженсена.

Потом они стояли, оправляя одежду. Джаред пытался заправить полы рубашки в джинсы, но у него почему-то никак не получалось.

– Слушай, Эклз, – наконец нарушил он повисшее тяжёлое молчание, – знаешь, это всё глупо, и ни мне, ни тебе не нужно.

Подобрав шляпу, Дженсен отряхнул её и надел:

– Если это твоя маленькая месть, Падалеки, то мелко.

– Я скажу Салли, что ты не сможешь прийти к нам послезавтра, и передам ей твои извинения, – проигнорировал его выпад Джаред. – Счастливого Рождества, Эклз, – и, развернувшись, ушёл.

– Да иди ты, – выкрикнул ему в спину Дженсен и пнул подвернувшуюся под ногу алюминиевую банку.

***

– Морпехи понесли серьезные потери в Насирии, – Кевин, заложив руки за спину, обвёл взглядом парней. – Вчера объявили, что в городе безопасно. Но затем на армейское подразделение снабжения, которое передвигалось вблизи от города, напал иракский партизанский отряд верноподданных Саддама, федаины. Они одеваются, как гражданские, и обустраивают свои позиции в городе среди обычного населения, ведя обстрел из минометов, реактивных гранатометов и пулеметов с крыш домов, из окон квартир и из переулков. Они убили или захватили в плен двенадцать солдат из армейского подразделения снабжения, в том числе женщин. Ночью боевая группа морской пехоты из оперативной группы «Тарава» попыталась войти в город по главному мосту через Евфрат. При этом девять морпехов погибли и семьдесят были ранены.

Все замолчали – даже перешёптываться перестали. Дженсен выразительно переглянулся с нахмурившимся Энтони.

– Нам приказали переместиться к мосту для оказания поддержки «Тараве», которая с трудом контролирует подход с юга. И да, – Кевин потёр переносицу, – приказ изменился: теперь любой, у кого есть оружие, считается врагом. Если вы видите женщину с Калашниковым за спиной, стреляйте в нее. Мост мы будем переходить под покровом темноты.

***

Мост батальон, естественно, переходил днём – командование никак не могло отдать приказ к началу выдвижения.

– Всем машинам Хитмэн-два, это Хитмэн-два-один, внимание, части отряда «Тарава» ведут бой на перекрёстке к северу от моста, – сообщила рация.

– Два-один Браво понял.

– Два-два понял.

Насирия встретила их развалинами из глины, кирпича и шлакоблоков; над разрушенными строениями клубился дым. Большинство уцелевших зданий были выщерблены и изрыты воронками. В мусорных кучах переулков рылись тощие собаки.

Тротуар был усеян трупами; в основном, иракцы – некоторые до сих пор сжимали в руках оружие. Попадались расстрелянные легковушки и грузовики со свисавшими через борта телами. Дженсен отвёл взгляд от сгоревшего автобуса, в окнах которого были видны обугленные останки людей.

Они проехали мимо американских бронетранспортёров, из которых на асфальт вытекала кровь – колёса Хамви тут же окрасились в бордовое, и теперь за их машиной тянулись отпечатки протекторов.

– Мать вашу… – выдохнул Энтони.

– Смотри вперёд, – велел Дженсен. – Алекс, всё хорошо?

– Д-да, – отозвался тот.

Пролетевший над ними вертолёт выпустил две ракеты по возвышавшемуся справа зданию. Из переулка доносились выстрелы.

– Всем Хитмэнам-два, всем Хитмэнам-два, Раптор в контакте с противником позади нас. Как поняли?

– Два-один понял, – сказал в микрофон Дженсен.

Алекс выматерился:

– Все злодеи открывают огонь по тем, кто за нами. Почему по нам не стреляют?

В небе пронеслись ещё два вертолёта. Энтони, сверившись с картой на мониторе, свернул в переулок.

– Всем Хитмэнам стоять, – приказала рация.

– Тормози, – велел Дженсен, и Энтони плавно остановил Хамви – за ними выстроилась вся колонна.

– Двухэтажное задние триста метров, пошли, – раздался окрик – парни занимали круговую оборону.

– Надо связаться с авиацией.

Рация ожила вновь:

– Три-один сектор под контролем.

– Хитмэн-три-два понял.

– Хитмэн, это Хитмэн-три. Вопрос: что мы тут делаем?

Дженсен оглядел улицу – ни души, только порывистый ветер гнал по земле обгоревшие листовки и трепал узколистные ветви финиковых пальм, высаженных, видимо, для красоты рядом с одним из домов. Строения вокруг были невысокие, двух-трёхэтажные, жилые, уже частично разрушенные авиа-обстрелами. Они зияли почерневшими глазницами окон с выбитыми стёклами, некоторые кто-то занавесил старыми тряпками – может быть, хозяева, а может быть, боевики, притаившиеся сейчас за ними с автоматами наизготовку. Асфальт был усыпан крошевом стекла и бетона вперемешку с песком. На одной из стен сквозь копоть проступало изображение нарисованного земного шара, над которым кружила белая голубка и развивался иракский флаг.

– Отличное место для засады, – пробормотал Энтони. – Какого чёрта мы тут остановились?

– Приказ, – отрезал Дженсен. – Чарли стоит пять минут, чтобы помочь эвакуировать раненого морпеха, мы только что проезжали мимо них.

Над развалинами неподалёку поднимался едкий чёрный дым, и Дженсен поморщился. Энтони подкрутил колёсико рации, поправляя частоту:

– Мы стоим в грёбаном переулке и ждём смерти.

– Заткнись, – Дженсен чувствовал, как палец на курке стал влажным.

Напряжение, повисшее в воздухе, было почти осязаемым, давило на грудную клетку, мешая дышать. Алекс сзади что-то нашёптывал своему пулемёту.

– Крёстный отец, Крёстный отец, это Раптор. Раненый морпех стабилен. Мы движемся, конец связи.

Дженсен облегчённо выдохнул.

– Ну, наконец-то, – Энтони вдавил педаль газа и сверился с картой на мониторе: – Ещё четыре улицы, и мы выберемся из этого проклятого захолустья.

– Всем машинам Хитмэн, батальон движется, – успокаивающе хрипела рация.

– Сержант, а я так и не пострелял, – расстроился Алекс.

– Сочувствую, – усмехнулся Энтони. – Тебе, небось, при вербовке сказали, что разрешат убивать людей?

– Ещё как сказали, – вздохнул Алекс.

– А мне обещали Таиланд и цыпочек, – обернулся к нему Энтони. – А Барри, зуб даю, клюнул на рекламу, где рыцарь наподдал дракону и превратился в морпеха…

– Синяя форма и меч, – послышался сверху голос Барри.

– И только наш командир попал в ряды Морской пехоты… – договорить Энтони не успел – по ним открыли огонь.

Дженсен даже не сразу понял, что произошло – просто вдруг со всех сторон застрекотали АК*. Огонь вёлся с балконов и крыш домов, но главным образом из возвышавшегося впереди на Т-образном перекрёстке здания.

– Барри, контакт впереди, – отмер Дженсен. – Алекс, держи свой сектор. Энтони, уходим из зоны поражения.

Из рации, заглушая свист пуль, неслось:

– Контакт с врагом.

– Сохранять дистанцию.

– Пошли, пошли, пошли.

Гранатомёт Барри тарахтел, отсчитывая доли секунд; Дженсен, сосредоточившись, одного за другим укладывал высовывавшихся из-за машин и углов зданий иракцев, стрелявших больше «на удачу». Их головы были обмотаны бордовыми куфиями, что значительно упрощало задачу.

– У Хитмэн-два гранатомёт заело, – проорал Барри.

– Энтони, поднажми, – велел Дженсен, и в этот момент Энтони неуклюже завалился к нему на колени – машина, вильнув, со всего размаху взлетела на бордюр и врезалась в столб.

Дженсена швырнуло вперёд, но он, стиснув зубы, выпрямился и продолжил отстреливаться. Энтони неподвижно лежал на нём; камуфляж Дженсена, стремительно пропитываясь горячим, лип к ногам.

– Хитмэн-два-один, почему встали? – раздалось из рации.

– Алекс, давай за руль, мы преградили дорогу, – на секунду обернувшись, велел Дженсен. – Барри, прикрой мой сектор, придётся вытащить Энтони, – он приоткрыл дверь и последнее, что услышал, было:

– Гранатомётчик на девять.

А затем машину подбросило в воздух, полыхнуло огнём, и Дженсена вышвырнуло на асфальт – перед глазами всё расплывалось, уши заложило, будто в них ваты напихали. Он рванулся к стене здания, отползая, и… полетел куда-то. Затылок пронзило болью, и Дженсен вырубился.
_______________
* АК – автомат Калашникова

***

1995 год, июнь

Дженсен в нерешительности потоптался на крыльце, но потом всё же с силой вдавил кнопку звонка. Через двести шестьдесят восемь секунд – он считал про себя, загибая пальцы на правой руке – дверь распахнулась, и возникший на пороге Джаред удивлённо выдохнул:

– Эклз?

– Привет, – помахав ладонью у него перед носом, Дженсен постарался улыбнуться как можно шире. – Я видел тебя сегодня на вручении аттестатов… ну вот и решил зайти.

– Эм… – многозначительно выдал Джаред.

Дженсен с интересом рассматривал его: Джаред раздался в плечах, нарастил мышечную массу, кажется, стал ещё выше, чем он помнил, и, видимо, окончательно сменил очки на контактные линзы; только волосы у него по-прежнему торчали в разные стороны на манер разорённого вороньего гнезда.

– Может, предложишь мне войти? – Дженсен сделал шаг вперёд, но Джаред загородил проход:

– Не уверен, что это хорошая идея, Эклз.

– Да брось, Падалеки, – Дженсен впихнул ему в руки бумажный пакет с купленной по дороге бутылкой виски, – наши сестры сегодня окончили школу, меня из академии отпустили только на два дня… С кем ещё мне напиться в этом городе, как не с одноклассником?

– Ах, да, прости, я и забыл, что у тебя нет друзей, – желчно сказал Джаред, впрочем, бесшумно закрыв дверь, спустился с крыльца и кивнул: – Ладно, идём.

Обогнув дом, они оказались на тонувшем в вечернем сумраке заднем дворе. Джаред плюхнулся на траву прямо под деревом и привалился спиной к шершавому стволу:

– Располагайся.

– Спасибо, – Дженсен опустился так, чтобы сидеть боком к нему, правда, при этом они соприкоснулись плечами, но Джаред не отстранился, лишь уточнил:

– Надеюсь, стаканы тебе не нужны?

– И так сойдёт, – взяв бутылку, Дженсен скрутил крышку и отхлебнул из горла. – Держи.

Протянув руку, Джаред мазнул пальцами по его запястью, вздрогнул и судорожно вцепился в бутылочное горлышко.

– Да расслабься ты, Падалеки, – фыркнул Дженсен.

– Отвали, – Джаред сделал глоток и закашлялся: – Крепкий, зараза.

Над раздвижной стеклянной дверью ярко вспыхнул фонарь, и из дома вышла миссис Падалеки:

– Джей, у тебя гости?

– Добрый вечер, миссис Пи, – поздоровался Дженсен.

Миссис Падалеки нахмурилась.

– Я Дженсен. Дженсен Эклз, – напомнил он. – Мы с Джаредом учились в одном классе.

– Ах, да, – миссис Падалеки неодобрительно взглянула на бутылку в руках сына, которую тот неловко пытался спрятать за спину. – Ты – брат Маккензи.

– Именно, – подтвердил Дженсен.

– Чего же вы тут сидите, может быть, зайдёте в дом? – предложила миссис Падалеки.

Джаред втянул голову в плечи, и Дженсен быстро сказал:

– Нет, спасибо.

Миссис Падалеки покачала головой и ушла.

– А ты всё такой же маменькин сынок? – посмеиваясь, Дженсен отнял у Джареда бутылку.

– Да и ты не сильно изменился, Эклз, – буркнул тот.

Дженсен поковырял ногтем этикетку:

– Как Остин?

– Круто, – с воодушевлением ответил Джаред. – Ну а тебе как учится в военной академии?

– Тоже неплохо, – пожал плечами Дженсен.

– Ясно.

Они помолчали. С расположенной невдалеке магистрали доносились автомобильные гудки и грохот фур; в кустах тонко звенела цикада. Дженсен медленно тянул виски и смотрел, как на траве подрагивал световой полукруг от фонаря; плечо Джареда жгло кожу сквозь тонкую ткань футболки.

– Зачем ты пришёл, Эклз? – наконец спросил он.

– Не знаю, – глухо отозвался Дженсен.

Джаред запустил пальцы в траву рядом с его бедром:

– Тебе что, действительно больше не к кому пойти в Далласе? Родственники, знакомые? Есть бары, в конечном итоге. Эклз, мы не виделись три года, да мы даже не были друзьями в школе, а теперь ты заваливаешься ко мне, как... как… – в его кулаке остался клок травы.

Дженсен медленно развернулся и, скривив губы, посмотрел Джареду в глаза:

– А если я хотел увидеть именно тебя?

Джаред отвернулся.

– У тебя кто-нибудь есть? – как можно более равнодушным тоном поинтересовался Дженсен.

Джаред взял бутылку, поднёс её ко рту, но пить не стал:

– Салли. Мы встречаемся уже около полугода. Познакомились в кампусе.

– Поздравляю, – Дженсен поднялся и отряхнул джинсы. – Ладно, поздно уже, я пойду, а то мама и Мак ещё жаждут пообщаться со мной.

– А у тебя? – поднял на него взгляд Джаред. – У тебя кто-нибудь есть?

– Нет, – равнодушно ответил Дженсен. – Как-то не сложилось.

Джаред задумчиво кивнул.

Дженсен, засунув руки в карманы, качнулся с пятки на мысок, посмотрел на Джареда, выражение лица которого было уже не различить в темноте и, развернувшись, направился к калитке.

***

Открыть глаза получилось с трудом – веки словно свинцом налились; голова кружилось. Дженсена мутило, но он всё же сел, задышал размеренно, глубоко, и тошнота отступила. Нестерпимо хотелось пить, и вообще ощущение было такое, будто Дженсен наелся песку. Высунув язык, он потёр его тыльной стороной ладони, попытался сплюнуть противный металлический привкус, да слюны не набралось.

Правая нога онемела. Пошевелив ей, Дженсен понял, что ему придавило голень, судя по очертаниям то ли камнями, то ли небольшим обломком стены. Глаза постепенно привыкали к царившему вокруг сумраку, Дженсен смог разглядеть водопроводные трубы с вентилями, и до него дошло, что он попросту провалился в подвал жилого дома, а сверху его присыпало – хорошо, что не целиком.

С трудом согнувшись, Дженсен принялся освобождать ногу. Ободрав пальцы в кровь, он всё же немного разворошил бетонное месиво, и смог отползти. Штанина камуфляжа была разодрана, и, засунув руку в прореху, Дженсен нащупал запекшуюся кровью длинную рану, впрочем, судя по всему, кость оказалась не задета – спасибо и на этом. Дженсен пошарил ладонями вокруг, морщась, когда натыкался на острые осколки, но винтовку не нашёл, видимо, она осталась на поверхности. Зато беретта была на месте, что вселяло оптимизм.

В другом конце подвального помещения было значительно светлее. Дженсен пополз туда и обнаружил лестницу, ведущую наверх. Встать на ноги получилось не сразу, но всё же ему удалось подняться по ступеням, шатаясь и упираясь плечом в холодную стену. Он оказался на лестничном пролёте подъезда – чуть выше виднелась площадка первого этажа с закрытыми деревянными дверями квартир, а рядом – руку протяни – железная дверь на улицу с коваными завитушками, сквозь которые проникал слабый свет.

Достав беретту, Дженсен приоткрыл дверь. Та заскрипела несмазанными петлями, и сердце зашлось в бешеном ритме. Он осторожно выглянул на улицу – никого. В воздухе висела звенящая тишина, и Дженсен слышал, как над небольшой лужей крови рядом с обгоревшим остовом его Хамви жужжали мухи. Рядом бесстрашно копошилась большая серая крыса, видимо, привлечённая запахом горелой плоти – снова накатил приступ тошноты. Засунув кончики пальцев сзади под каску, Дженсен ощупал затылок, но тот был не повреждён, даже не болел. А вот рана на ноге начала кровоточить. Нужно было перевязать её и выбираться из города.

Карту Насирии Дженсен помнил – сам прокладывал маршрут – так что примерно знал, куда идти. Надо было всего-то добраться до шоссе за городом, а там бы его уже подобрали свои – этим путём ещё пару дней должны были двигаться колонны. Оставалось только пройти пешком четыре улицы – Дженсен глухо засмеялся, но выбора не представлялось: рация сгорела вместе с Хамви, а рассчитывать, что кто-то из военных решит сделать крюк и проедет через этот переулок, а не на прямую, не приходилось.

Самым разумным казалось дождаться ночи. Наручные часы оказались разбиты, но раз солнце уже клонилось к крышам домов, значит, было около четырёх пополудни, и через два-два с половиной часа уже бы стемнело. Дженсен вернулся в подъезд и уселся на полу так, чтобы одновременно видеть и ведущую наверх лестницу, и часть улицы сквозь приоткрытую дверь.

Перебинтовать рану на ноге было нечем. Дженсен отодрал штанину по колено, но из грязной, заскорузлой от крови ткани толку вышло мало. Вдобавок, его клонило в сон, и Дженсен постоянно смаргивал, прогоняя усталость. От нечего делать он отсчитывал про себя секунды, складывая их в минуты.

Прошло около часа. У Дженсена затекла спина, а в глотке было суше, чем в Тихуане – казалось, даже язык распух и отказывался ворочаться. Дженсен выпрямился, сводя лопатки и разминая затёкшие мышцы, и вдруг услышал:

– Помогите.

Может, просто ветер прошуршал, обманывая?

Дженсен прислушался, и крик о помощи повторился. Осторожно выглянув из подъезда, он увидел, что посередине улицы, спотыкаясь и испуганно озираясь по сторонам, тащился высоченный, как оглобля, парень. На нём мешком болтался пустынный камуфляж без каких-либо опознавательных нашивок. Ветер трепал его длинные каштановые волосы, значит, парень был европейцем или американцем, причём гражданским – только какой чёрт занёс его сюда?

Между тем, парень, продолжая орать, приближался. «Пристрелят же, идиота!» – с досадой подумал Дженсен, а тот поравнялся с невысоким, судя по всему, административным, зданием, обнесённым бетонным забором, и остановился прямо напротив входа, оглядывая вывеску на арабском. Дверь здания была выбита, часть крыши разрушена при обстреле – навряд ли в нём сейчас скрывались боевики. Парень двинулся дальше, так что время на раздумья не оставалось, и Дженсен, выскочив из подъезда, бросился к нему настолько быстро, насколько позволяла взорвавшаяся болью нога. Стиснув зубы, он бежал, пригнувшись, жался к стенам домов – к счастью, парень заметил его и замер.

– В здание, живо! – Дженсен ухватил его за шкирку и потащил за собой.

Они взбежали по ступеням, парень, запнувшись на пороге, неуклюже взмахнул руками и, ввалившись внутрь, упал, увлекая Дженсена за собой. Дженсен с размаху приземлился на него, но тут же перекатился под защиту стены, подальше от двери и прорычал:

– Давай сюда, придурок!

Парень, вскочив на четвереньки, с неожиданной проворностью подполз к нему, поднял голову, и Дженсен не поверил собственным глазам:

– Джаред?

Парень молчал – лишь ошарашенно хлопал ресницами. Его лицо было залито кровью и вымазано глиной, волосы слиплись и свисали грязными сосульками, но Дженсен не сомневался – это был Джаред.

Только вот этого попросту не могло быть. На секунду Дженсен решил, что видит очередной кошмарный сон – сейчас он проснётся на своём жёстком спальнике в «Матильде», а со стены ему будет улыбаться какая-то там «Мисс март», надо только посильнее ущипнуть себя за руку…

– Дженсен? – отмер Джаред, а затем, плюхнувшись на задницу, расхохотался, как обезумевший.

Он смеялся, не переставая, и эхо его смеха звенело под высоким потолком. Дженсен от души влепил Джареду пощёчину, и только тогда тот умолк. Пару минут они сидели и смотрели друг на друга во вновь воцарившейся тишине.

– Эклз, – наконец проговорил Джаред, – ты меня теперь даже в галлюцинациях преследовать будешь?

– Как ты попал в Насирию? – спросил Дженсен.

– Пишу цикл статей про войну, – ответил Джаред и глупо уточнил: – Так ты мне не кажешься?

– Ты головой не ударялся? – лохматого придурка хотелось сгрести в охапку и осмотреть, всё ли с ним в порядке, но Дженсен держал себя в руках.

– Не знаю, – поморщился Джаред, – мы попали в аварию и… ой, – он испуганно распахнул глаза, – у тебя кровь.

– Нормально, – покосился на свою голень Дженсен, а затем, с трудом встав на ноги, кивнул: – Идём, надо осмотреться и поискать аптечку.

Джаред, поднявшись, доверчиво последовал за ним. Дженсен оглядел длинный широкий коридор: на стенах были нарисованы раскрытые книги с жирной чёрной вязью букв, видимо, какие-то развороты из Корана, висели две доски с приколотыми детскими рисунками, а в самом конце виднелся большой портрет Саддама Хуссейна в позолоченной раме.

– Кажется, это здание школы, как думаешь? – шепнул Джаред.

– Видимо, – Дженсен направился к лестнице: – Предлагаю обыскать кабинеты на втором этаже.

– А вдруг там кто-нибудь есть, – поёжился Джаред.

– Если бы там прятались боевики, – скептически взглянул на него Дженсен, – то мы бы уже давно валялись на пороге с аккуратными дырками во лбу – ты так громко смеялся, что не услышать тебя было невозможно.

– Ну, извини, – буркнул Джаред.

– Проехали, – Дженсен оглядел коридор второго этажа – справа через огромную дыру в потолке виднелось прозрачно-голубое небо.

– Ни черта себе, – завороженно уставился туда Джаред.

– Не смотри, – дёрнул его на себя Дженсен. – Идём, – и распахнул ближайшую дверь.

Видимо, это был класс начальной школы: справа от доски висели красочные плакаты с буквами и цифрами, слева – небольшая фотография молодого Саддама уже в простой деревянной рамке, на полочке стояли поделки, а на стенах были нарисованы герои мультфильмов.

Джаред обвёл пальцем уши Микки-Мауса:

– Кажется, Уолту Диснею удалось то, чего не сможете добиться вы.

– Ты о чём? – обернулся к нему Дженсен, перерывавший содержимое ящиков учительского стола.

– Задержаться в этой стране надолго, – Джаред присел на ближайшую парту.

Дженсен, хмыкнув, вернулся к прерванному занятию:

– Может, перестанешь говорить загадками и поможешь мне?

– Да, конечно.

***

Они обыскали все классы в левом крыле здания. Джаред нашёл в шкафу новую белую галабею, упакованную в целлофан.

– Это что такое? – удивился он.

– Давай сюда, – забрал у него галабею Дженсен. – Национальная одежда. Сойдёт для перевязки.

Сам Дженсен обнаружил аптечку – вытряхнув содержимое на парту, он тут же отодвинул в сторону бинт, упаковку ваты, Каламиловый лосьон и Бетадин*. Они с Джаредом перебрали остальные коробочки, но те были подписаны на арабском, кроме одной, на которой помимо непонятных завитушек значилось: «Alcohol». Джаред, открутив крышку, принюхался:

– Думаю, это спиртовой раствор.

– Будем надеяться, – Дженсен сгрёб в аптечку нужные средства. – Как думаешь, туалет не разбомбило?

Туалет оказался цел, лишь зеркало над раковиной змеилось трещинами. Отвинтив кран на полную, Дженсен с жадностью принялся глотать прохладную воду; побледневший Джаред разглядывал своё отражение.

– Вот я не понимаю, как тебя сюда занесло, – Дженсен утёр рукавом подбородок. – Тебе же когда в школе нос разбивали, ты едва в обморок не падал от вида крови. А тут – война.

Джаред промолчал. Расстегнув куртку, он стащил её и, оставшись в простой чёрной футболке, начал умываться. Дженсен подивился, что так быстро успел забыть, как сильно его выбешивало это подчёркнутое игнорирование:

– Ну чего тебе не сиделось в Далласе? Деньги понадобились или карьерного роста захотелось? Военный журналист – звучит, да? Писал бы сейчас про окружной конкурс лимонных пирогов для домохозяек.

Джаред распрямился резко, будто боевая пружина пистолета, и заговорил зло:

– А может быть, я хотел увидеть, что в этой войне такого, узнать, почему ты выбрал эту жизнь, а не… – он резко замолчал.

Дженсен через зеркало разглядывал ссадины и ушибы на лице Джареда; на правой щеке был порез:

– Держи, обработай, – он протянул Джареду Бетадин и вату, а сам, усевшись на пол, занялся своей ногой.

– Помочь? – покосился на него Джаред.

– Сам справлюсь, – вытащив из кармана швейцарский армейский нож, Дженсен стал резать галабею.

– Сам ты нормально промыть не сможешь, – Джаред отобрал у него один лоскут и сунул под воду.

Дженсен позволил о себе позаботиться, зато в отместку сказал:

– Кстати, я слышал, вы с Салли женитесь. Поздравляю.

Джаред мрачно посмотрел на него и вылил на рану весь пузырёк спиртового раствора – Дженсен прокусил себе губу и, сплюнув кровь, принялся бинтовать голень.

– Ладно, какой у нас теперь план? – жизнерадостно поинтересовался Джаред.

– У меня план вытащить тебя отсюда, – проигнорировав его протянутую руку, Дженсен поднялся самостоятельно. – А у тебя план – не мешать мне, не путаться под ногами и беспрекословно слушаться во всём. Потому что от этого зависит твоя – да и моя тоже – жизнь, – добавил он, заметив, что Джаред собрался возразить.

Они вышли в коридор.

– Может быть, ты всё-таки посвятишь меня хотя бы в часть своего плана? – вкрадчиво уточнил Джаред, застёгивая камуфляж.

– Дожидаемся ночи – пробираемся к нашим, – Дженсен сел наискось от лестницы. – Располагайся.

Джаред запыхтел – то ли обиженно, то ли раздражённо – но ослушаться не посмел. Некоторое время он молчал, но потом всё-таки не выдержал:

– Ты один здесь… раненый… а где остальные? Их убили?

Дженсен вздохнул:

– Нет. Не всех, по крайней мере.

– Тогда почему они оставили тебя? Ведь американцы своих не бросают – я знаю, я смотрел фильмы о войне.

– Думаю, они решили, что боевики взяли меня в плен. Но ты не вешай нос, мы выберемся – доставлю тебя к твоей Салли в лучшем виде.

Джаред усмехнулся:

– Она не хотела, чтобы я ехал. Уговаривала отказаться. Плакала. Но я не послушался, как видишь. Успел побывать в Багдаде и Мосуле, писал про отношение мирных жителей к ситуации в стране и возможной скорой войне.

– Только не говори, что работаешь на одну из мерзких либеральных газетёнок, – скривился Дженсен.

Джаред пропустил вопрос мимо ушей:

– А затем мы приехали в Насирию, как оказалось, перед самым штурмом. Мой переводчик говорил, что я пресса, и меня не тронут, а когда началась заварушка, попытался вывести из города, но нашу машину расстреляли. Мы врезались во что-то, я потерял сознание от удара, а когда очнулся, вокруг уже было тихо – и ни души.

– Всё будет хорошо, – убеждённо сказал Дженсен. – Ты мне веришь?

Джаред невесело рассмеялся:

– Нет, конечно – не после всего, что было.

Дженсен опустил голову. Джаред придвинулся ближе, притёрся горячим боком:

– Зачем ты здесь, Эклз?

– В смысле? – не понял Дженсен. – Где «здесь»?

– Ну, здесь, – Джаред неопределённо взмахнул рукой, – на этой войне. Только не рассказывай про то, что нужно свергнуть кровавого диктатора и подарить свободу и мир угнетённому народу. Мир не приносят в дом, выламывая дверь с ноги. Да и свобода на боеголовках крылатых ракет – весьма сомнительный подарок. Разрушить проще, чем построить. Что мы сможем предложить взамен этим людям? Для них мы навсегда останемся чужими, неверными, они не примут нас, им не нужна хвалёная демократия. После этой бессмысленной войны останется лишь ещё одна кровоточащая рана на карте мира.

– В Ираке находятся подземные лаборатории по производству химического оружия, – отчеканил Дженсен. – Здесь скрываются террористические лидеры, которых поддерживает Саддам. Мы должны их уничтожить – или ты уже забыл жертв одиннадцатого сентября?

– Нельзя оправдывать убийство одних людей смертями других, – возразил Джаред. – По-твоему, – он указал пальцем на разрушенную крышу, – эта школа похожа на секретный штаб Аль-Каиды? Думаешь, Усама бен Ладен сидел за партой в этом классе в окружении бородатых талибов и объявлял джихад Америке? Или, может быть, ты считаешь, что ученики на уроках химии изготавливали в пробирках оружие массового уничтожения?

Дженсен, сжав кулаки, улыбнулся через силу:

– Я не знаю ответов на твои вопросы, Падалеки. Но я помню, как боевики в Афганистане прикрывались детьми, словно живым щитом. Я помню мусульманку, которая расстреляла двух наших ребят, выкрикивая слова во славу Аллаха. Местные детишки в три года вместо того, чтобы играть в игрушки, разбирают и собирают автоматы Калашникова. Мы на войне, и я имею право стрелять в любого, кто будет вооружён: женщина, подросток, старик – без разницы.

Джаред, зарывшись пятернёй в волосы, откинул лезшие в лицо пряди:

– Женщины становятся смертницами, потому что их мужья и сыновья погибли на войне, и им больше незачем жить. А у детей попросту отбирают детство. Эклз, ты пешка в грязной политической игре. Штатам нужна нефть, нужен контроль над регионом, нужно показать, кто хозяин Ближнего Востока. Ты не воюешь за свою страну, ты лишь защищаешь интересы политической верхушки. Зачем?

– Я выполняю приказ, – отрезал Дженсен.

– Ах, ну да, приказ… контракт… – развернувшись к нему, Джаред скрестил руки на груди. – Но ведь когда ты подписывал этот самый контракт, никто не стоял сзади, упирая обрез тебе между лопаток. Я просто пытаюсь понять, почему ты уехал тогда.

– Не надо, Падалеки, не начинай, – попросил Дженсен. – Пожалуйста.

– Ведь всё было хорошо, – упрямо продолжил Джаред, – а потом однажды ты просто собрал свои вещи и свалил из моей жизни без объяснения причин – оставил на память только стикер на холодильнике, что уехал в Корпус. Я писал тебе, звонил – всё понапрасну. Я не прошу тебя вернуться, но мне кажется, я хотя бы имею право знать, почему ты так поступил.

Запрокинув голову, Дженсен упёрся затылком в стену – в дыру над ними уже заглядывали первые, ещё не яркие, звёзды:

– Ничего не было хорошо. Ты жил своей жизнью, ходил на работу, писал статьи, таскал меня за собой, а мне… мне снилась война. Каждую ночь. Изматывающие кошмары, навязчивое желание напиться, чтобы забыть… Мне казалось, я должен был остаться там, с моими парнями. Иногда я ненавидел тебя – такого беззаботного, жизнерадостного – так сильно, что хотелось избить. Бить по лицу кулаками, пока оно не превратится в кровавое месиво. Потом, правда, отпускало, но я боялся сорваться, причинить боль. Я уехал ради тебя.

Джаред, зажмурившись, устало потёр пальцами лоб:

– Ради меня ты должен был остаться. Это называется посттравматический синдром. Тебе следовало рассказать мне, а не сбегать от проблем, и мы бы справились вместе.

Дженсен посмотрел на Джареда и мягко улыбнулся:

– Я знал, что ты так скажешь, поэтому и уехал без объяснения причин. Зачем тебе это? У тебя есть будущее: поженитесь с Салли, нарожаете кучу детишек. А мне привычнее здесь. Проще. Если хочешь, можешь называть это трусостью. Сейчас я на своём месте – шестерёнка огромного механизма – а что там? Должность охранника клуба или обслуживающий персонал в тире «Пушки-веселушки»**?

– Ты мог бы вернуться в академию преподавать. Я бы поддержал любое твоё решение… – Джаред не договорил – где-то вдалеке громыхнул взрыв. А затем ещё один, и ещё. – Что это? – Джаред инстинктивно вжался в Дженсена.

Дженсен прислушался:

– Кажется, наша артиллерия снова обстреливает город – скоро подтянутся «Кобры». Если я правильно помню карту и не ошибаюсь, бой идёт рядом с одним из мостов через Евфрат. Боюсь, наше вынужденное свидание придётся продолжить.

Джаред вздрогнул от звука очередного взрыва:

– Думаешь, оставаться здесь безопасно?

Дженсен пошевелил начавшей неметь ногой:

– Думаю, да. Поможешь сменить повязку?

– Конечно, – встав на колени, Джаред осторожно принялся разматывать лоскуты. – И не вздумай сдохнуть у меня на руках, Эклз.

– Я не доставлю тебе такого удовольствия, – усмехнулся Дженсен. – И да, если это важно для тебя, Падалеки, то я каждый день сомневался в правильности принятого решения.

– Я знаю, – сказал Джаред. – Ты отдохни, тебе нужно беречь силы.

Дженсен хотел было возразить, но веки слипались сами собой, он закрыл глаза и… полетел куда-то.
_______________
* Calamyl – лосьон, содержащий белую глину и камфару, чаще всего применяется при солнечных ожогах и ссадинах (или высыпании от ветрянки), снимает зуд и раздражение. Betadine – бесспиртовой раствор йода. Оба этих средства широко распространены в арабских странах и имеют маркировку на двух языках – арабском и английском;
** Gun&Fun

***

1992 год, сентябрь

Дверной звонок, казалось, дребезжал где-то внутри черепной коробки – Дженсен валялся на диване в обнимку с последней бутылкой виски из отцовского бара и идти открывать незваному гостю не собирался. Впрочем, тот, кто стоял за дверью, был упёртым и, судя по всему, не намеривался убирать палец с кнопки. Когда от мерзкого монотонного звука у Дженсена чуть не треснула голова, он отставил бутылку на журнальный столик и, проклиная всё на свете, потащился в коридор.

– Ну, – рявкнул он, распахивая дверь, и увидел… Джареда.

Тот переминался с ноги на ногу и неуверенно улыбался:

– Привет.

– Чего тебе? – мрачно спросил Дженсен.

– Ты уже неделю не появляешься в школе, – отвернувшись в сторону, начал Джаред, – я пытался узнать у Дилана и Патрика, не случилось ли с тобой чего, но они…

– Мы больше не общаемся, – сказал Дженсен.

Джаред, склонив голову, посмотрел ему в глаза:

– Я понял и…

– Пришёл позлорадствовать? – закончил за него Дженсен. – Ну что же, поздравляю, Падалеки, ты был прав: со мной все общались исключительно из-за денег. Доволен? А теперь вали! – он попытался захлопнуть дверь, но Джаред выставил вперёд ногу.

– Нет, ты всё неправильно понял. Я… я хотел навестить тебя.

– Слушай, – поморщился Дженсен, – если тебя подослал кто-то из учителей, то можешь передать, что со мной всё в порядке.

– Да никто меня не подсылал! – с отчаянием выкрикнул Джаред. – Эклз, твой скудоумный ум уже не в состоянии воспринять тот факт, что кто-то может просто беспокоиться о тебе?

– Ах, ну да, – скривил губы Дженсен, – как я мог забыть, что ты, Падалеки, бескорыстно помогаешь всем подряд. Только я тебе, – он ткнул пальцем Джареду в грудь, – не брошенный щенок из приюта, так что засунь свою жалось себе знаешь куда?

Джаред, закатив глаза, молча оттолкнул Дженсена и прошёл в дом.

– Эй, я тебя не приглашал, – Дженсен ухватил его за свободно болтавшийся подол футболки, но, не удержавшись на ногах, едва не упал – Джаред успел поймать его.

– Сколько ты выпил? – поморщился он.

– Не знаю, – Дженсен вывернулся и направился в гостиную, – но явно ещё недостаточно, – он плюхнулся на диван, подцепил со столика бутылку и, сделав глоток из горла, предложил: – Будешь?

– Я не пью, – помотал головой Джаред.

– Падалеки, – скривился Дженсен, – тебе уже девятнадцать лет, кончай быть такой размазнёй.

– Это ещё вопрос, кто из нас большая размазня, – Джаред пнул носком поношенной кроссовки валявшуюся на полу коробку из-под пиццы: – Посмотри, до чего ты докатился!

– Только не надо нотаций, мамочка, – отмахнулся Дженсен.

– Кстати, – огляделся Джаред, – ты что, один?

Дженсен приложился к бутылке и кивнул:

– Мать после смерти отца плохо себя чувствовала, и Джошуа забрал её к себе, а Кензи отправили к тётке.

– Точно, – припомнил Джаред, – кажется, Мэг мне говорила что-то такое. А ещё она сказала, вы собираетесь переезжать.

– Слушай, Падалеки, – Дженсен поболтал остатки виски в бутылке, – тебе обязательно нужно везде сунуть свой длинный любопытный нос?

– Ну, я же будущий журналист, – развёл руками Джаред.

– А я и забыл, – с сарказмом сказал Дженсен. – Тогда как тебе такая сенсация: мы продаём дом, чтобы выплатить долги отца?

Вздохнув, Джаред присел рядом с ним на диван и опустил неожиданно тяжёлую ладонь Дженсену на плечо:

– Мне жаль.

– Да иди ты! – дёрнулся Дженсен, скидывая его руку. – Я в твоей жалости не нуждаюсь.

Джаред посмотрел на него, как на неизлечимобольного, а затем спросил:

– Ты когда в последний раз спал? На тебя смотреть страшно.

– Так и не смотри, – Дженсен хотел сделать ещё глоток, но Джаред отобрал у него бутылку и, поднявшись, отнёс её в бар.

– Падалеки! – возмутился Дженсен, но тот взял его за руку и потянул на себя:

– Где у тебя спальня?

– Что, вот так сразу? – приподнял бровь Дженсен. – Не ожидал от тебя.

– Придурок, – вспыхнул Джаред. – Это не то, о чём ты подумал.

– Жа-а-аль, – протянул Дженсен и тут же, сообразив, что флиртует, мысленно отвесил себе пинка.

– Идём, – настойчиво повторил Джаред.

Он помог Дженсену подняться по лестнице на второй этаж и довёл его до комнаты.

– Спасибо, – поблагодарил Дженсен, прямо в одежде заваливаясь на покрывало.

– Ты что, так собираешься спать? – укоризненно спросил Джаред. – Хотя бы разулся.

– Плевать, – зевнул Дженсен.

– Тело должно отдыхать от одежды, – поучительным тоном произнёс Джаред, – тогда ты нормально выспишься, – и начал развязывать шнурки.

Дженсен, приподняв голову, с интересом наблюдал за ним. Когда кроссовки были сняты, Джаред принялся расстёгивать джинсы Дженсена: щёлкнула пряжка ремня, болты на удивление легко поддались ловким пальцам – Дженсен приподнял бёдра и неожиданно для самого себя хриплым голосом уточнил:

– А теперь это то, о чём я подумал?

Джаред медленно стянул с него джинсы, с нажимом проехавшись ногтями по коже бёдер и, облизав губы, отвёл взгляд в сторону. Закрыв глаза, Дженсен нащупал его руку и погладил большим пальцем острую косточку запястья, прислушиваясь к своим ощущениям: он хотел Джареда – хотел уже давно. Но мы ведь не всегда получаем то, что хотим, не так ли?

Джаред стоял, замерев, словно каменное изваяние, лишь дышал учащённо, и Дженсен, наплевав на всё и списав свои дальнейшие действия на количество выпитого алкоголя, дёрнул его на себя, заваливая. Джаред, крякнув, неуклюже приземлился сверху, и Дженсен – на всякий случай, чтобы не вздумал сбежать – вцепился в горловину его футболки. Но Джаред, судя по всему, сбегать не собирался – фыркнул Дженсену куда-то в шею, щекоча кожу горячим дыханием, и ткнулся носом в ухо.

– Иди сюда, придурок, – Дженсен перевернулся, подминая Джареда под себя, аккуратно снял с него очки и отложил их в сторону.

Джаред моргнул пару раз, фокусируя зрение, уставился удивлённо, и Дженсен, склонив голову, прикусил его нижнюю губу, потянул легонько, заставляя приоткрыть рот.

Целовался Джаред жадно – с языком, со слюной – гладил своими лапищами его по волосам, бормоча какие-то глупости. Как будто Дженсен – девчонка! Дженсен, разозлившись, провёл подбородком ему по горлу и больно укусил за острый кадык. Джаред, шумно сглотнув, полез рукой под его футболку, прямо через горловину – натянул ткань, так что шов резанул, и дышать стало трудно.

– Пусти, задушишь, – приподнявшись, Дженсен стащил футболку, а Джареда – просто задрал и пересчитал пальцами выпиравшие рёбра.

– Щекотно, – засмеялся Джаред и снова полез целоваться – ненасытный, горячий, сводящий с ума.

У Дженсена, видимо, от него такого в мозгу перемкнуло, потому что вдруг захотелось сделать Джареду хорошо, очень хорошо, так хорошо, чтобы навсегда запомнил. Поэтому он, съехав вниз по бесконечно-длинному телу, кое-как выковырял из петельки пуговицу на джинсах Джареда, расстегнул молнию, сдёрнул джинсы, затем – трусы и, не давая себе времени передумать, провёл языком по возбуждённому члену, от яиц до самой головки. Джаред застонал – то ли удивлённо, то ли восхищённо – заёрзал задницей по покрывалу и еле весомо коснулся кончиками пальцев щеки Дженсена.

Дженсен медленными, почти ленивыми, движениями языка ещё несколько раз облизал его член, словно пробуя, обхватив в кулак, потёр большим пальцем по кругу головку, пощекотал уздечку и, наконец, взял в рот. Джаред, охнув и невежливо вскинув бёдра, смазано толкнулся в нёбо, и Дженсен шлёпнул его по боку.

– Прости, – пробормотал Джаред.

– Угум, – отозвался Дженсен и сосредоточился на процессе.

Кажется, впервые в жизни ему не хотелось быть эгоистом, хотелось дать больше, чем взять. Не то, чтобы у Дженсена было много опыта, но, судя по громким, частым выдохам, Джареду нравилось. Дженсен сосал, помогая себе рукой, пытался взять как можно глубже. Он поглаживал Джареда по худому бедру, ощущая под пальцами гладкую кожу. Собственный возбуждённый член натягивал ткань трусов, чуть влажную от выступившей смазки, но Дженсен, сосредоточившись на том, чтобы не сбиться с ритма, не обращал на это внимания.

Джаред, подцепив пальцами его подбородок, погладил большим по губам, растянутым вокруг члена, а затем осторожно отстранил Дженсена, шепнув:

– Иди ко мне.

Привстав, он ухватил Дженсена под мышками, подтащил к себе и, сняв с него трусы, заставил лечь на бок. Пару раз взбрыкнув ногами, избавился от собственных джинсов, развернулся к Дженсену лицом и чмокнул его в переносицу. Дженсен зажмурился, чтобы не видеть, не запоминать – и так всего было чересчур – а Джаред, обхватив тёплой ладонью сразу оба члена, принялся не спеша дрочить.

Дженсен кусал и без того саднившие губы, до боли сжимал кулаки, удерживал стоны за зубами, но от выверенных движений руки Джареда хотелось скулить в голос. Удовольствие, накатывая тёплыми волнами, в паху закручивалось в водоворот, утягивая за собой.

Джаред кончил первым и додрачивал Дженсену по сперме – скользко, липко. Обняв его свободной рукой, он притянул Дженсена, практически впечатывая в себя, и впился в губы жёстким поцелуем. Дженсен обхватил его ладонь своей, помогая задать нужный темп, и вскоре выплеснулся между их телами.

Сразу же накатила усталость. Джаред целовал Дженсена за ухом, поглаживая по спине, усыпляя. Сквозь полудрёму Дженсен чувствовал, как он вытер ему живот и, кажется, даже укрыл свободным углом покрывала. Дженсен хотел что-то сказать, но провалился в сон.

***

Пробуждение было не из приятных: сквозь неплотно задёрнутые шторы в глаза били яркие солнечные лучи, голова гудела набатом, виски ломило, а в гортани пересохло. Дженсен заворочался, пытаясь подняться, но это оказалось делом нелёгким, так как на нём лежал кто-то тяжёлый. Впрочем, кто этот загадочный «кто-то», Дженсен сообразил сразу, а заодно вспомнил и всё произошедшее накануне – ущербный фрик Падалеки пришёл пожалеть его, а Дженсен умудрился настолько напиться, что затащил его к себе в постель. Прекрасно!

Дженсен кое-как вывернулся из-под Джареда и со всей силы пихнул его:

– Просыпайся, ты!

– Ум? – Джаред сел, сонный, лохматый, тощий, абсолютно голый – Дженсен машинально натянул на себя покрывало. – Доброе утро, – жизнерадостно улыбнулся Джаред.

Хотелось улыбнуться в ответ, пожелать доброго утра, а затем завалить Джареда обратно на кровать и…

– Ты что здесь делаешь? – зло выплюнул Дженсен.

– Эм… – замялся Джаред. – Ну, мы с тобой вроде как вчера…

– Ты же не думаешь, что ты у меня первый, с кем я «вроде как вчера»? – прищурился Дженсен. – У других, знаешь ли, хватало ума уйти раньше, чем я указывал им на дверь.

Джаред распахнул глаза, свёл брови и стал похож на побитого щенка:

– Но…

– Свали, Падалеки, – процедил Дженсен. – Я не знаю, что ты там себе нафантазировал, но к реальности это не имеет никакого отношения. Мы не друзья. И никогда ими не станем. Между нами нет и не может быть ничего общего – заруби это себе на носу. И мне твоя жалость не нужна!

Вскочив, Джаред заметался по комнате, подбирая свои вещи: натянул джинсы, ковырнул пальцем засохшую сперму на футболке – так вот чем он его обтёр, сообразил Дженсен – поморщившись, попросту перекинул её через плечо, нацепил на нос очки, всунул ноги в кроссовки и, бросив на прощание:

– Какой же ты идиот, Эклз, – вылетел в коридор, с такой силой шандарахнув дверью о косяк, что жалобно звякнул абажур настольной лампы.

Дженсен, застонав, рухнул лицом в подушку – наволочка предательски пахла шампунем Джареда. Скатившись с кровати, Дженсен подошёл к окну и распахнул фрамуги, впуская в комнату по-осеннему прохладный, свежий утренний ветерок. Схватив подушку, он содрал с неё наволочку, сгрёб в охапку покрывало, поднял с пола свою одежду и потащил всё это в стирку.

***

– Дженсен будто сквозь землю провалился, я собственными глазами видел, – Барри кашлял, захлёбываясь, но упорно показывал рукой в сторону дома.

– Тут подвал, – док сделал знак морпехам: – Двое со мной, нужно вытащить его оттуда, – они бросились к подъезду, а Барри от облегчения повалился на асфальт.

Минут через пять дверь распахнулась, и оттуда, пригибаясь, выбежал док – за ним морпехи вынесли носилки, на которых лежал бледный Дженсен. Они опустили его на землю, и врач принялся резать бордовую от крови штанину камуфляжа.

– Как он, док? – собрав силы, Барри сел.

– Плохо, – отозвался тот. – Огнестрел в бедро, задета артерия, большая кровопотеря. Он в коме. Капельницу сюда, – крикнул он кому-то и обратился к одному из помощников: – Что у нас с вертушками? Свяжитесь с батальоном хирургов, если мы не эвакуируем парня, он труп.

– Есть, – помощник скрылся за машинами.

Док кивнул другому морпеху, возившемуся с капельницей.

– Пульс сорок четыре, слабый. Давление девяносто на тридцать. Пока стабилен, – он промокнул Дженсену лоб: – Давай держись, чувак. Уверен, тебя ждут дома.

Барри, всхлипнув, прихлопнул рот ладонью.

– Сэр, сэр, – к нему подбежал вернувшийся помощник, – по рации передали, что с пустыни надвигается ветер, они отзывают вертолёты. Но у нас ещё есть шанс успеть, если прорвёмся через южный мост. Грузим его на машину?

– Поднимаем, – распорядился док, и они потащили носилки.

– Держись, командир, – прохрипел им вслед Барри и, подобрав винтовку Дженсена, похромал к своим.

***

1991 год, март

– Доброе утро, класс, – мисси Боунс, низенькая сухонькая старушка со сморщенным, как печёное яблоко, личиком, постучала указкой по столу, привлекая внимание расшумевшихся учеников.

– Явилась, карга старая, – пробормотал Дженсен – он сидел за партой, согнувшись, положив голову на столешницу и спрятав лицо в изгибе локтя.

Последние две недели по ночам Дженсен резался на компьютере в «Чужой мир», предпочитая отсыпаться днём на уроках, поэтому, не обратив ни малейшего внимания на тихо шелестевший голос учительницы, он лишь сильнее зарылся носом в рукав рубашки, безуспешно пытаясь защитить глаза от яркого жёлтого света школьных ламп. Впрочем, сегодня его планам не суждено было сбыться – стоило Дженсену задремать, как Дилан, его друг, сидевший за соседней партой, больно пихнул Дженсена кулаком в рёбра:

– Ты только глянь, какой придурок!

Приоткрыв один глаз, Дженсен всё же соизволил поднять голову и посмотреть на миссис Боунс, рядом с которой обнаружилось долговязое лохматое чучело.

– … Джаред совсем недавно переехал в Даллас из Сан-Антонио и пока ещё никого здесь не знает, – усыпляющим голосом монотонно говорила миссис Боунс. – Давайте же все вместе поможем ему устроиться на новом месте…

– Новенький что ли? – повернулся к Дилану Дженсен.

– Ага, – прочавкал тот жвачкой. – Старуха сказала, его отца повысили по службе, ну и вот… – он кивнул в сторону Джареда, которого в это время миссис Боунс, потянувшись, погладила по плечу:

– У нас дружный класс, надеюсь, ты скоро со всеми познакомишься. Расскажи немного о себе. У тебя есть хобби?

Джаред по-идиотски разулыбался и откинул лезшую в глаза длинную чёлку:

– Мне нравится литература и астрономия. А ещё я мечтаю стать журналистом. Мне сказали, у школы есть собственная газета, надеюсь, скоро в ней появятся мои статьи.

– Ботаник, – зевнул Дилан.

– Я люблю собак. В Сан-Антонио я был волонтёром в приюте для животных, – продолжил Джаред. – Думаю, что и в Далласе найдётся место, где нужна моя помощь. Наша помощь, – он обвёл взглядом учеников и широко улыбнулся.

– Вот убогий! – пробормотал Патрик, и, переглянувшись с Диланом и Дженсеном, сплюнул через широкую щель между передними зубами. – Спорим, ему сегодня же начистят морду после школы.

– Спорим, это буду я, – заржал Дилан.

– Зря смеётесь, – заметил Дженсен, – девчонкам эта дылда явно нравится.

Одноклассницы действительно оживлённо перешёптывались, кокетливо стреляя в Джареда взглядами из-под полуопущенных ресниц. Дилан посмотрел на Кэти, свою девушку – та с мечтательным видом накручивала на палец темно-русый локон – и ударил кулаком в ладонь:

– Значит, ему точно не жить.

Дженсен кивнул и снова повернулся к Джареду, который, смешно размахивая длинными худыми руками, продолжал что-то рассказывать про помощь бродячим животным. Он был несуразный, высоченный, тощий – футболка болталась на его плечах, как на вешалке – и до раздражения улыбчивый, словно актёр из рекламы отбеливающей зубной пасты. Но в то же время что-то в нём притягивало Дженсена. А Джаред, перехватив его взгляд, вдруг запнулся, распахнул глаза и судорожно хватанул воздух раскрытым ртом.

– Всё это очень интересно, Джаред, – воспользовалась заминкой мисси Боунс. – Я уверена, в нашей школе ты обязательно найдёшь единомышленников. Пожалуйста, займи парту у окна – теперь это твоё место.

Дженсен поморщился – «парта у окна» была соседняя с его партой. Джаред шумно плюхнулся на стул, повернулся к Дженсену и, протянув ладонь, чуть застенчиво улыбнулся:

– Джаред Падалеки.

На секунду Дженсену захотелось пожать ему руку, но он затылком чувствовал тяжёлый взгляд Дилана, поэтому лишь криво усмехнулся:

– Это мы уже слышали.

Джаред свёл брови, и его улыбка чуть померкла:

– Да, но я не знаю твоего имени.

– Значит, это не твоего ума дела, – сказал Дженсен.

Скулы Джареда вспыхнули, и он, быстро опустив руку, вытер ладонь о штанину.

– Не обращай внимания на Дженсена, – к ним обернулась Рози и подмигнула Джареду, – он самодовольный засранец.

– Попридержи язык, Виннот, – нахмурился Дженсен.

– Я – Рози, – не обратив никакого внимания на его слова, представилась та Джареду. – Хочешь, на большой перемене покажу тебе школу?

– Было бы круто, – кивнул Джаред.

– Вот и отлично, – Рози смерила Дженсена презрительным взглядом и отвернулась.

Дженсен разозлился – на неё, на Джареда, на себя за странную реакцию – и, открыв тетрадь, принялся черкать ручкой по странице, делая вид, что внимательно слушает доказательство какой-то там теоремы. Джаред же, достав из футляра очки и нацепив их на нос, принялся добросовестно переписывать с доски формулы, выводимые миссис Боунс.

Урок тянулся бесконечно-долго – Дженсен даже умудрился снова задремать, однако со звонком бодро вскочил, запихнул тетрадь в рюкзак и направился к двери. Он остановился у доски, дожидаясь Дилана с Патриком, но не смог отказать себе в удовольствии с силой отпихнуть Джареда, когда тот проходил мимо, и первым выйти из класса.

Джаред, обиженно надувшись, потёр ушибленное о стену плечо, и направился было за Дженсеном, но в этот момент Дилан, ухватив его за шкирку, оттащил назад, пробасив:

– Куда прёшь, придурок?

– Видимо, мамочка не научила его пропускать старших вперёд, – усмехнулся Патрик.

Джаред под всеобщий смех наконец-то вывалился в коридор, поправил лямку рюкзака на плече, а затем шагнул к Дженсену и сказал:

– Хочешь, расскажу пару фактов из твоей жизни?

На миг Дженсен опешил, но затем фыркнул:

– Ты сегодня по полной программе огребёшь на школьной парковке. Как тебе такой факт из твоей жизни?

Джаред поморщился, но, тряхнув головой, продолжил:

– Ты – задиристый, но на обыкновенного школьного хулигана не похож. Впрочем, к спортивной «элите» тоже не относишься – я видел ваших футболистов в куртках с эмблемами, а ты одет в рубашку и джинсы. Модные. Значит, ты просто избалованный сынок богатых родителей.

Дженсен скрестил руки на груди:

– Предположим. И что дальше?

– Они, – Джаред кивнул в сторону Дилана и Патрика, – одеты попроще…

– Эй! – рванул вперёд Патрик, но Дженсен придержал его за плечо:

– Погоди.

Джаред инстинктивно отшатнулся:

– … ага, клёвые джинсы, я недавно видел такие в Уол-Марте, в отделе распродаж, за двадцать девять девяносто девять.

Патрик сжал кулаки, и Дженсен усилил хватку.

– Ты хорошо выдрессировал своих друзей, – Джаред показал в воздухе кавычки, – но ты интересен им лишь потому, что у тебя есть деньги. Как только подачки прекратятся, они первыми же вцепятся в прикормившую их руку. И ты прекрасно об этом знаешь. Посмотри на себя и на них – вы слишком разные.

– Что за бред ты несёшь, Падалеки? – рявкнул Дженсен.

– Твой отец много работает, поэтому вы с ним почти не общаетесь, – спокойно продолжил Джаред. – Думаю, ты не единственный ребёнок в семье, так что внимание матери приходится делить с братьями-сёстрами. У тебя нет настоящих друзей, нет нормальных родителей – уверен, иногда ты ощущаешь себя очень одиноким…

– Ага, – засмеялся Дженсен, – рыдаю по ночам в подушку.

Впрочем, смех вышел не слишком весёлый – слова Джареда, который отчасти оказался прав, неприятно царапали изнутри.

– Думаю, тебе стоит завести нормальных друзей, – тихо сказал Джаред.

– Дженс, а зачем ждать окончания уроков? – подал голос Дилан. – Давай мы ему прямо сейчас вломим!

Дженсен окинул Джареда насмешливым взглядом:

– Уж не на себя ли ты намекаешь?

– Я ни на кого не намекаю, – пожал плечами Джаред. – Я просто предлагаю тебе об этом подумать. Видимо, до окончания уроков, – он нервно рассмеялся и, развернувшись, пошёл по коридору, а Дженсен задумчиво уставился ему вслед.

– Эй, Дженс, ты чего? – тронул его за локоть Дилан. – Поверил что ли этому фрику?

– Что? – отмер Дженсен. – А, да нет, конечно. Предлагаю закатать его вечером в асфальт на парковке. Может, это научит его держать язык за зубами.

Сцепив пальцы в замок, Дилан хрустнул суставами и хлопнул Дженсена по плечу:

– Вот и правильно!

– Всё только начинается, Падалеки, – пробормотал себе под нос Дженсен, и они пошли на следующий урок.