Лучший авторский RPS по Кей-поп фандому

Yarrr!

Автор:  Zileph

Номинация: Лучший авторский RPS по Кей-поп фандому

Фандомы: RPS (Big Bang), RPS (SHINee)

Бета:  Wаckyyy

Число слов: 34060

Пейринг: Чхве Сынхён (T.O.P) / Квон Джиён (G-Dragon), Чхве Минхо, Ли Тэмин, Дон Ёнбэ (Тэян / SOL), Кан Дэсон (D-Lite), Ли Сынхён (Сынри / Victory), Ким Джонхен (Джонхен), Ким Кибом (Ки), Ли Джинки (Онью)

Рейтинг: R

Жанры: Crossover,Аdventures

Предупреждения: ER, AU, Нецензурная лексика

Год: 2014

Число просмотров: 461

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: На что способен пират, рассекая на своем корабле опасные воды морей? А влюбленный пират? А влюбленный капитан пиратского судна, ненавидящий другого своего коллегу, который, судя по всему, похитил того, кого не следовало?
Коршун отправляется в свой полет, чтобы начистить хвосты и лица всем, кто только решится встать у него на пути. Даже, если это окажется женщина... Стоп! Какая еще женщина?

Примечания: Присутствует так же фэндом Block-B и Infinite в почти полных составах, но сайдово. Впрочем, как и SHINee.


1. Fifteen men on a dead man's chest



Жизнь пирата полна огорчений. Капитан Чхве знает об этом не понаслышке.
Например, крайне неприятно бывает отрываться от теплого бока любимого человека ни свет ни заря и бежать на свой корабль, только потому что неподалеку рыщет королевская стража. Особенно, когда тебе всего двадцать четыре, и чужие обнаженные плечи вызывают вполне определенные реакции организма, которые, увы, никак не могут быть сейчас удовлетворены.
- Тысяча чертей, - рычит Чхве, закоулками пробираясь к порту, и очень надеется, что возбуждение спадет до того, как он поднимется на борт.

Жизнь любовника пирата тоже полна огорчений.
Просыпаться в одиночестве на остывшей кровати - не самое приятное из занятий, особенно, когда тебе всего двадцать три и хочется большего, чем одна ночь в несколько месяцев. Но Квон Джиён, кажется, знает, что со всем этим делать.
- Тысяча чертей, - многозначительно шепчет он, утыкаясь носом в подушку, и улыбается так, что даже солнечные зайчики обегают его лицо стороной.

- Значит, мыс Безнадеги? - Сынхён тычет пальцем в едва заметную точку на карте, и Дэсон усиленно кивает, улыбаясь так, что его глаза окончательно превращаются в щелочки.
- Да, капитан. Именно там их видели в последний раз.
- Чертов Драконий Хвост, - тяжелый кулак со всего размаха падает на бумагу, сминая ее, и Дэсон обиженно надувает губы.
- Капитан, осторожней, это наша последняя карта.
- Как? - изумляется Чхве, - а что стало с остальными?
Дэсон молча указывает на птичью клетку, заполненную останками чуть раньше попавших капитану под горячую руку навигационных схем. Из-под вороха обрывков показывается заспанная морда морской свинки и тут же прячется обратно. Сынхён морщится, что поделать, у всех бывают приступы неконтролируемой агрессии, и лучше уж он будет вымещать ее на картах, чем на своем первом помощнике.
- Тогда держим курс на Безнадегу, - командует Чхве и опускается в кресло, сцепляя пальцы под подбородком. - На этот раз им от нас не уйти. Никто не смеет безнаказанно плавать в моих водах, отнимая у меня добычу.
Коротко кивнув, Дэсон выходит, и с палубы тут же слышится его громкий голос, отдающий приказы. Сынхён устало откидывается на мягкую спинку и выуживает из-под шелковой черной рубашки небольшой круглый медальон. Если поддеть его вот здесь ногтем, то он откроется с тихим щелчком, открывая портрет симпатичного темноволосого парня. Впрочем, о том, что это парень, можно догадаться, только если присматриваться к виднеющейся в нижней части портрета одежде. Наверное, поэтому ребята так еще ничего и не заподозрили. Сынхён вздыхает и закрывает медальон, убирая его обратно под рубашку. На этот раз он действительно хотел остаться подольше, жаль, что стража появилась слишком неожиданно и не дала даже толком попрощаться. Он поджимает губы, бессознательно стуча пальцами по металлической пластинке на груди. Однажды, Джиёну надоест его ждать, и он найдет кого-нибудь другого. Кого-нибудь, кто будет рядом если не двадцать четыре часа в сутки, то двенадцать уж точно.
Возможно, это будет даже к лучшему. Негоже Черному Коршуну иметь этакую слабость. Ведь, если о Джиёне прознают враги, то проблем не оберешься. Он и так подставляет этого парня под удар всякий раз, когда крадучись пробирается к нему темными ночами.
Сынхён массирует переносицу двумя пальцами и решительно встает с кресла. Посидеть и попредаваться печальным размышлениям он сможет и после, а пока что у него есть чем заняться. Он выходит на палубу и внимательно следит за своей командой. Дэсон на самом деле отличный первый помощник, Чхве смотрит на карманный компас и удовлетворенно хмыкает. Они полным ходом идут к мысу Безнадеги.
«Жди меня, Дракон, и береги свой хвост, потому что скоро я тебе его отрублю».

Неприятности начинаются с того, что новичок Минхо роняет в воду швабру, которой только что драил пол. Дэсон замирает, широко раскрывая глаза, и нервно оглядывается по сторонам, надеясь на то, что этого больше никто не видел.
- Айгу... - шепчет он, оттаскивая парня в сторону, - никому об этом не говори, усек?
Минхо смотрит на него, как на сумасшедшего, но не решается перечить, он впервые за свою недолгую пиратскую карьеру на Коршуновом Когте, видит первого помощника таким обеспокоенным. Он кивает, и Дэсон направляет его начищать стволы бортовых пушек. Минхо отходит на несколько шагов и расстроено вздыхает, в трюме полным ходом идет попойка, и он предпочел бы сейчас быть там, но ослушаться приказа первого помощника, значит огрести потом по полной программе. Еще раз вздохнув, парень усаживается перед первым свинцовым дулом, и заправляет в него шомпол.
Дэсон нервно жует губы, швабра за бортом - чертовски нехорошая примета. Об этом стоило бы рассказать капитану, но сегодня он и без того не в лучшем расположении духа. Дэсон ограничивается тем, что бросает серебряную монетку под топ-мачту, усаживается на ахтерлюк и начинает вспоминать все моряцкие ухищрения, чтобы отвести беду прочь.

Он понимает, что старался зря, только когда пушки Драконьего Хвоста дают первый залп из засады. Первый помощник матерится сквозь зубы и несется к своему капитану.
Сынхён рвет и мечет. Мертвой хваткой вцепившись в штурвал, он громовым голосом отдает приказания. Вокруг с диким свистом проносятся тяжелые ядра, и это действительно чудовищная удача, что ни одно еще не попало в борт корабля. Удача и мастерство капитана. От частых поворотов Дэсона мотает по палубе и окатывает брызгами волн, поднятыми вражеской канонадой, но когда он добирается до своего капитана, то вытягивается по стойке смирно.
- Какие будут указания? - орет он, стараясь перекричать грохот пушечных выстрелов.
- Заряжай. Будем отстреливаться, - коротко командует Сынхён и, стиснув зубы, следит за тем, как Драконий Хвост окончательно выходит из-за одной из многочисленных скал. - Сука! Подстерег же.
Дэсон коротко кивает и исчезает в трюме. Уже через несколько минут Коготь дает первый залп. Сынхён вытряхивает из кармана подзорную трубу и, несмотря на дикую качку, пытается найти на чужом корабле того, кого ненавидит, кажется, больше всех на свете.
Капитана Красного Дракона.


2. Yo ho ho and a bottle of rum



Если бы у Сынхёна спросили, какой день был самым невезучим в его жизни, он бы, наверное, ничего не сказал и просто сплюнул. Потому что день, когда Драконий Хвост взял Коготь на абордаж был не просто невезучим, он был по-настоящему ужасным.
Команда отбивалась, как могла, но с Хвоста запустили на борт какой-то газ, вызывающий дикий кашель и удушье, и деморализовали их боевой дух ко всем чертям. Хотя, можно сказать, что они обошлись малой кровью, потому что из его парней убит был только один, и тот, говоря по чести, никому все равно не нравился. Драконья команда, предварительно обезоружив, загнала кашляющий экипаж Коршуна в трюм и теперь, посмеиваясь, осматривала улов.

Сынхён, на правах капитана, находится в своей каюте, разумеется, тоже связанный. Сведенные за спиной руки немилосердно ноют, но он старается сохранить остатки доблести и сидит так прямо, словно проглотил швабру. Приставленные к нему часовые нервно посмеиваются и с тревогой оглядываются на дверь, словно бы ожидая чего-то.
Чхве понимает, чего они ждали, только когда дверь приоткрывается, и внутрь вальяжно входят двое.
Одного из них он уже видел - крепко сбитый, малорослый, с косичками на голове - его зовут Сол, и он ни больше, ни меньше, правая рука капитана ненавистного Сынхёну корабля.
А вот второй...
Не намного выше Сола, но визуально куда меньше его. Темно красные обтягивающие брюки, заправленные в черные ботфорты, точно такого же цвета рубашка и расшитый золотом камзол, черная треуголка и повязка с изображением летающего ящера на нижнюю часть лица. Это может быть только один человек, и, судя по тому, как тут же вытянулись и присмирели его охранники, Чхве догадывается верно.
- Дракон... - цедит он, смеривая тонкую фигуру ненавидящим взглядом, - добро пожаловать?
Глаза над повязкой азартно сверкают, и тот наклоняется к уху Сола, что-то быстро ему шепча.
- Благодарю, - пожимает плечами Сол, явно не во всем соглашаясь со своим капитаном, и поворачивается к Сынхёну, - за приглашение. Думаю, ты уже догадался, кто перед тобой, и излишние реверансы ни к чему?
Чхве хмурится, переводя взгляд с одного на другого. Если они намереваются играть с ним в бирюльки, то пусть лучше скормят акулам. Терпеть слишком долго он был не намерен.
- А что, дражайший капитан сегодня не в голосе, или ему религия не позволяет разговаривать со мной напрямую?
- Ангина, - широко улыбается Сол и выразительно смотрит на вознамерившихся ржать часовых. - В общем, так. Твое судно теперь в наших руках, равно как и твоя команда.
- Ненадолго, - щурится Чхве, - не знаю как, но я верну себе свой корабль.
- О, не сомневаюсь, - будничным тоном поддакивает Сол и махает рукой его охранникам. Те, переглянувшись, покидают каюту. - Но мы, в общем-то, надеемся, что ты будешь образцовым пленником, и тогда и жизнь, и посудину, и даже большую часть награбленных побрякушек ты сможешь оставить себе.
- Образцовым? - задирает брови Сынхён, но Сол уже заходит к нему сзади и завязывает ему глаза куском плотной ткани. Чхве задыхается от негодования и тщетно дергается, пытаясь освободить руки.
- Какого черта?! Если планируете убить меня, то дайте мне видеть в этот момент ваши мерзкие рожи!
Снова тихий шепот и звук удаляющихся шагов. Дверь хлопает, и с той стороны ее, кажется, закрывают на ключ. Сынхён сидит, абсолютно не понимая, что происходит, похоже, сегодня его оставила не только удача, но даже и выдержка.
Шуршит тяжелая ткань, и, кажется, что-то бросают на пол.
«Камзол?» - успевает подумать Чхве, прежде чем его губы обжигает неожиданный поцелуй.
В смысле, по-настоящему неожиданный. Наверное, только поэтому Сынхён в шоке приоткрывает губы, позволяя чужому языку скользнуть в его рот. Одновременно с этим на его колени опускается тяжесть, в которой легко можно признать одного из тех, кто только что стоял тут перед ним. Сынхён в ужасе мотает головой, и наглый вторженец убирается из его рта удивительным образом вовремя. Всего на мгновение опережая клацнувшие челюсти.
- Что за херня?! - рычит Чхве, яростно раскачивая кресло, - вы тут вообще все сбрендили?
К его губам прижимается палец, и откуда-то из-за пределов повязки раздается сдавленное хихиканье. Нет, это точно не Сол, но тогда...
Дракон?
Словно бы подтверждая его мысли, тот двигается поближе, усаживаясь ему на пах и скользя пальцами по груди.
- Ты совсем сдурел? - Сынхён уже задыхается от ярости, - если твоя команда узнает...
- Они и так знают, - еле слышно шепчет Дракон и опускает одну ладошку вниз, обжигая прикосновением Чхве сквозь брюки, - как будто это касается кого-то кроме меня.
Сынхён скрипит зубами и обессилено откидывается на спинку, задирая голову вверх. Сама идея того, что его команда в курсе, звучит до нелепости абсурдно. Но вообще, если подумать, многое, что касается Красного Дракона звучит абсурдно. Например, тот слух, согласно которому он однажды, следуя путем Одиссея, нашел место, где океан бушует между Сциллой и Харибдой, и прошел там без единой потери. Или что однажды он ушел от Летучего Голландца после того, как испил вина с Дейви Джонсом. Или что он - девушка... Стоп. Вот и ответ.
Сынхён улыбается так, словно одна из тайн вселенной только что открылась ему во всем своем нагом великолепии. Он открывает рот, чтобы поделиться с Драконом своим потрясающим выводом, но тут же захлопывает его.
Потому что очень сложно говорить, когда чужие тонкие пальцы, проскользнув под плотную ткань походных брюк, обхватывают твой член и начинают очень бодро по нему двигать. Сынхён очень не хочет возбуждаться, но руки Дракона отлично знают свое дело. Она, а теперь он был уверен в том, что перед ним девушка, словно интуитивно чувствует как нужно сделать, чтобы доставить ему максимум удовольствия. Когда он начинает подаваться навстречу, она удовлетворенно хмыкает и чуть слышно шепчет где-то рядом с его ухом, одновременно ускоряя движения рукой.
- Не забывай меня, Коршун Сынхён, мы еще встретимся, можешь мне поверить...
Чхве хочет сказать что-нибудь мужественное, крутое или грубое, но выдает лишь позорный стон и кончает, пачкая себе брюки. Дракон, слезает с его колен, аккуратно поправляет его одежду и трижды стучит в дверь. Замок щелкает, выпуская ее из каюты, а Сынхён сидит не в силах перевести дыхание и хочет только пару вещей: голову этой девицы на блюде и закурить.


3. Drink and the devil had done for the rest



Дэсон сидит, осторожно колупая край кушака, и время от времени поднимает настороженный взгляд на капитана. Впрочем, приходится очень быстро его опускать, потому что когда капитан в ярости, лучше не доводить его лишний раз игрой в гляделки.
Когда Дэсон отыскал его в каюте, Драконий Хвост был уже точкой на горизонте. Как оказалось, они давным-давно отперли двери и уплыли, не преминув, впрочем, забрать с собой добрую часть добычи. Понять сей факт помог юнга Минхо, просто прислонившись спиной к двери и выпав наружу. Матерясь, первый помощник побежал искать Сынхёна, представляя самые ужасные картины и никак не ожидая обнаружить его в добром здравии, привязанным к стулу и тем более в таком... Пикантном виде.
Теперь капитан меряет шагами каюту, периодически пугая морскую свинку, и разражается разухабистой бранью всякий раз, как вспоминает про Красного Дракона. Дэсон вздыхает и пододвигает к себе блюдо с фруктами, одиноко торчащее на столе.
- Ну и? - решается он спросить. - Вы поняли, что это было такое? Демонстрация силы?
Сынхён останавливается на половине шага, едва не зависая в воздухе. Понял ли он? Понял ли ОН?!
А о чем он думал последние бездарно потраченные часы, сидя со сведенными за спиной руками на своем чертовом кресле после того, как его только что поимела руками какая-то наглая девка?!
Разумеется, ни черта он не понял.
Чхве поджимает губы, и как только к этому отнесется Джиён. Впрочем, очень может быть, что в данный момент, и он сам развлекается с одной из портовых девиц. Сынхён морщится, представлять Джиёна с кем-то кроме себя - просто мазохизм какой-то. В такие моменты его инстинкт собственника достигает небывалых высот, что не мешает ему, впрочем, раз за разом сниматься с якоря в том грешном порту и выходить в море, оставляя Джи за спиной.
- Скорее всего, - отрывисто рявкает капитан и с размаху усаживается в кресло. Дэсон с удивлением наблюдает, как изменяется его лицо, и тихо охает, когда Сынхён с тихим: "Бля! Теперь тут даже не посидишь нормально", - вскакивает и снова нервно начинает бродить по каюте.
- Так... Что тут произошло-то? - осторожно уточняет Дэсон, очищая банан, и снова становится свидетелем беспричинной смены капитанских лиц. Кажется, сегодня он увидел у него больше эмоций, чем за все то время, что они плавали вместе.
- Мгм. Да. Конечно, - невпопад выдает Чхве и поворачивается, в упор глядя на него своими коршуньими глазами. - Команда в сборе? Командуй отплытие. Возвращаемся в порт. Медные части надраить до блеска. Исполнять, ать-два!
Дэсон на автомате подскакивает вместе с недоеденным бананом в руке и прикладывает его к виску.
- Так точно.
Сынхён смеривает его торжествующим взглядом и вздыхает, неожиданно поникая.
- Дэсон, а Дэсон, кончай с этой военщиной. Ребята волнуются.
- Ну, так... - первый помощник пожимает плечами,- где ты меня подобрал-то? Вот и мучайтесь теперь, гражданин начальник.
Он снова козыряет и исчезает за дверью, оставляя Сынхёна наедине с тихо клацнувшим открывающимся медальоном.

Ночью город тих. Ну, по крайней мере, снаружи.
Сынхён знает, что это не так, потому что именно по ночам он и пробирается к Джиёну в дом. Чхве осторожно ступает на покатую крышу и, стараясь не шуметь, тенью движется к знакомому окну. Оно как всегда открыто, и Сынхён, оглядываясь, словно вор, юркает внутрь.
- Господина нет дома, - флегматично сообщает сидящая за столом девушка и демонстративно зевает, - просили передать вам, коли вы явитесь. Сижу тут уже несколько ночей, мочи нет как устала.
- Ты кто? - ошалело пятится Чхве, не до конца въезжая в смысл ее слов.
- Ну, говорю же, служанка я евойная. Минзи зовут, да только какая разница, коли вы забудете через пять минут?
Сынхён наконец успокаивается и выпрямляется, поправляя плащ.
- Значит, нет его? - уточняет он на всякий случай, но вопрос глупый, потому что он и сам видит, что никаким Джиёном здесь и не пахнет. Минзи, видимо, считает так же, потому что пожимает плечами и снова зевает, давая понять, что раз функцию свою она выполнила, то некоторые могли бы и уйти уже, чтобы бедная девушка легла спать. Сынхён игнорирует ее, потому что изнутри поднимается нехорошее чувство. - А он не сказал когда будет?
- Чего нет, того нет, - девушка хмурится, - я, стало быть, беспокоюсь, потому что раньше он так долго не пропадал. Как бы не попал он в переделку.
"Раньше?" - брови Чхве поднимаются наверх - выходит, Джиён ведет активную жизнь, и ему о ней ни разу, ни словом не обмолвился?
- Спасибо, Минзи, - Сынхён ставит ногу на подоконник, - скажи господину, когда он заявится, что больше я к нему крышами лазить не стану. А если ему так хочется меня повидать – пусть, как Ассоль, ждет у моря мои паруса. В порту.
Минзи кивает, вставая, чтобы закрыть окно и, когда Чхве исчезает в городской темени, неожиданно хихикает.
- А задели вы его, господин, за живое. Ей-ей, задели.


4. Yo ho ho and a bottle of rum



Сынхён стоит, тупо глядя на клочок бумаги в своих руках.
На одной стороне схематично изображен алый, словно кровь, крылатый змей, а на другой то, что, кажется, сейчас гораздо краснее.
"Твоя маленькая тайна у меня. Если хочешь снова увидеть его живым и ЦЕЛЫМ, то жди моих последующих инструкций. Пока оставайся в порту. Целую, Дракон"
Незамысловато, хоть и совершенно непонятно для Минхо, который и обнаружил эту злополучную бумажку, пришпиленную ножом к топ-мачте. Его вечно заносит куда-нибудь не туда. Вот и сейчас он торчит в капитанской каюте, переминаясь с ноги на ногу, и очень хочет сбежать обратно в трюм или драить палубу, или пойти перевязать все узлы на парусах. Короче, куда угодно, лишь бы не стоять перед капитаном, когда у него такое страшное лицо. Дэсон осторожно подталкивает парня в сторону выхода и, снабжая тряпкой, намекает на то, чтобы не особенно трепался о том, что видел. Да Минхо и не собирался, мало ли какие будут последствия, тут все какие-то чересчур чокнутые, даже по пиратским меркам. Он не думал, что все будет так, когда просился на корабль, сбежав из отчего дома. Впрочем, если опустить дурдом, здесь было весело, и, кажется, в скором времени могло стать еще веселее. Минхо пожимает плечами и, насвистывая, идет к корме.
Насвистывая.
Дэсон прикрывает дверь и озадаченно смотрит на капитана, что-то лихорадочно сжимающего под рубашкой.
- Стерва, - шепчет Сынхён - вот стерва.
- Кто стерва, капитан?
- Дракон стерва! - Чхве крепко прикладывается кулаком к столу и морщится. - Больше там ничего не было?
Дэсон качает головой, и капитан с тихим стоном запускает руку себе в волосы. Первому помощнику уже даже немного страшно. Он привык к тому, что у Сынхёна бывают вспышки агрессии, но вот такой затяжной эмоциональный срыв у него впервые.
- Может, расскажешь мне, а? - пытается он, оставив официальный тон, - что с тобой происходит?
Чхве сжимает губы в тонкую линию и качает головой. О Джиёне он не готов рассказать даже лучшему другу.
- Как только появится что-нибудь еще - дайте мне знать, - устало произносит он, давая понять, что разговор закончен. Дэсон, хмурясь, встает, привычно козыряет и выходит из каюты. Ему кажется, что ничем хорошим от всей этой ситуации не пахнет, а еще ему кажется, что Сынхён чокнулся.
- Айгу, - вздыхает первый помощник и отправляется на палубу, присоединиться к играющим в кости.

Инструкцию к действиям Чхве находит тем же вечером. В зубах у своей морской свинки. Он замечает алую гравировку только в последний момент перед тем, как клочок исчезает под обрывками карт.
- Стой! - рычит он, одним прыжком оказываясь рядом с клеткой, и отчаянно шарясь в ней руками. Свинка скорее всего получит инфаркт, но Сынхён успеет извиниться перед ней потом. Когда заветная бумажка оказывается у него в руках, он разрешает себе остановиться и перевести дыхание.
"Молодец. Ведешь себя отлично. Сегодня в полночь будь у пятого причала, туда приплывет лодка. Сядешь в нее, и предупреждаю, без глупостей. Дальнейшие инструкции получишь лично. Целую. Дракон"
Сынхён замирает, сжимая в горсти жалобно хрустнувшую записку, и растерянно смотрит на себя в зеркало. И где же Черный Коршун? Гроза морей и океанов, суровый пират без капли сочувствия, зато с непомерной горой благородства во взгляде? Сейчас в его взгляде можно найти разве что только страх да абсолютное непонимание того, в каком месте все окончательно вышло из-под контроля.
И все же...
Рука привычно нашаривает под тканью на груди теплый металл медальона. Разве сможет он отказаться от Джиёна? Разве сможет он оставить его в руках сумасшедшей вертихвостки, терроризирующей моря Чхве, вместо него самого?
Ответ, разумеется, нет.

Видимо, именно поэтому в двенадцать ночи Сынхён уже ждет возле пятого причала, с опаской поглядывая по сторонам. Кто может знать, что придет на ум этой стерве в следующую секунду. Тем более, он так и не сумел разобраться, каким образом инструкция по вызволению Джиёна оказалась в клетке у его зверька. Впрочем, об этом, наверное, стоит спросить убиравшегося в его каюте сегодня Блинга. Снизу раздается тихий всплеск, и чей-то охрипший голос зовет его к воде. Чхве вздыхает и перекидывает ноги через парапет, похоже за ним прибыли.
Как и было написано, он сидит смирно, прекрасно удерживаясь от того, чтобы не вскочить, не приставить нож к горлу его провожатого и не выпытать всю информацию самому. Его сжигает изнутри беспокойство о Джиёне, и, если говорить честно, ему очень не хочется обнаружить Дракона, сидящей на ЕГО коленках и шарящейся рукой в ЕГО брюках. Шариться в Джиёновых штанах он планирует в гордом одиночестве. Когда лодка тыкается носом в деревянный борт Драконьего Хвоста, Сынхён вздрагивает, он не запомнил обратного пути и очень посредственно запомнил в каком направлении вообще берег. Если придется отступать, придется туго.
Если, разумеется, придется.
Поднявшись на борт, он не тратит время на разговоры и, заметив среди своего конвоя Сола, сразу же поворачивается к нему.
- Где?
Сол кивает, прекрасно понимая, о чем он говорит, и косички подпрыгивают у него на спине в такт кивку.
- За мной.
Когда его провожатый толкает тяжелую дверь, Сынхён неосознанно подается назад. Там, посреди темного помещения на полу лежит Джиён. Оттолкнув Сола в сторону, Чхве кидается внутрь и подхватывает Джи на руки. Сердце подпрыгивает, упираясь в горло, когда ему на секунду кажется, что парень не дышит. Но через мгновение грудная клетка Джиёна поднимается, и Сынхёна отпускает. Он подтягивает Джи к себе и закрывает глаза.
- Мило, - подает от двери голос Сол, и Чхве резко оборачивается, чтобы повстречаться взглядом с двумя лукавыми глазами, сверкающими из-под шляпы.
- Ты, - произносит Сынхён просто потому, что надо было что-то сказать.
- Я, - пожимает плечами Сол, передавая нашептанную ему на ухо информацию.
Дракон улыбается, постукивая каблуком ботфорты о дверь. И хоть ее лицо не видно, Чхве уверен в этом.
Она, черт побери, улыбается.


5. The mate was fixed by the bosun's pike



- Итааак, - голос Сола раскатывается по каюте, словно тесто, - возможно, тебе интересно, на кой ты тут оказался?
Сынхён, молча, сдвигает брови и продолжает баюкать тело Джи, прижимая его к себе. На этом паршивом корабле его не интересует абсолютно ничего, кроме темноволосого парнишки, лежащего сейчас у него на руках. Ну и, разумеется, месторасположения спасательных шлюпок, если они конечно на этой посудине вообще есть. Дракон шепчет что-то на ухо Солу и сдавленно хихикает, тот закатывает глаза к потолку и убирает руки в карманы.
- Стало быть, так. Сейчас опусти парня на пол, - он замечает загоревшиеся глаза Чхве и иронично поднимает брови, - не бойся, ничего ему не будет. Если б что хотели - уже бы сделали, верно?
Сынхён сглатывает, пару раз переводит взгляд с повязки Дракона на безмятежное лицо Джи, и, наконец, решается.
- Не дай-то Бог, - предупреждает он на всякий случай, и у двери снова хихикают. Сынхён осторожно, словно фарфорового, укладывает Джиёна на пол и поднимается во весь рост. - Теперь что?
- К стене, - скривившись, произносит Сол и умоляюще смотрит на Дракона. Та усиленно кивает головой, тряся пером на своей треуголке. Сол вздыхает, - там кандалы. Прикуешь сначала одну руку, потом другую. Черт.
"Черт", видимо, уже не от босса, а от души. Сынхён поворачивается вбок и действительно обнаруживает там кандалы. Видимо этой шальной бабе все было мало, и она хочет взять реванш. Сынхён усмехается, но усмешка быстро стекает с его губ, он кивает на распростертое на полу тело.
- А он?
- Не задавай вопросов, - неожиданно резко обрывает Сол, и Дракон поднимает руку, указуя на злосчастные железки, - иначе с корабля не уйдете оба.
Сынхён поджимает губы и шагает к кандалам. Он садится, неловко устраивает одну руку в железном кольце и щелкает зажимом. Вторая рука ложится уже как влитая. Сынхён устало поправляет короткие цепи и уничтожающе смотрит на эту парочку. Дракона, кажется, все устраивает, она возбужденно переступает с пятки на носок и кивает Солу. Тот снова вздыхает и подходит к Сынхёну, предусмотрительно держась, тем не менее, подальше от его ног.
- Ничего личного, - тихо сообщает он ему на ухо, снова опуская ему на глаза треклятую повязку. Сынхён каменеет, неужели эта баба будет... Делать то, что собралась прямо тут, при Джиёне?
- Стой. Вы же... Уберете его отсюда? - спрашивает он, изо всех сил стараясь, чтобы голос не звучал умоляюще. Сол издает какой-то неопределенный звук, среднее между смешком и "о, Боги", и отходит, оставляя его одного.
Спустя несколько секунд оживленного перешептывания, дверь снова хлопает, но Чхве не слышал, чтобы кто-то волочил за собой тело, стало быть...
- Нет... - тихо шепчет он, и на его колени опускается уже знакомая ему тяжесть. - Стерва. Хватит.
Его не слушают. Пальцы Дракона деловито расстегивают пряжку его ремня и привычно ныряют под его брюки. Чхве пытается отодвинуться, напрягая мышцы, пробует кандалы на прочность.
Жаль, но они сделаны как следует.
Она пробегается пальцами по его члену и, приподнявшись, стаскивает с него штаны. Сынхён сучит ногами, пытаясь ей помешать, но понимает, что дело швах, когда ее ладони сжимают его плоть, и он, к своему стыду, начинает возбуждаться. Чхве обессилено стонет, откидываясь назад, и пытается не думать, что будет, если Джи откроет глаза. Золотой мальчик, гордый аристократ, сын военного, что он подумает, если увидит привязанного к стене любовничка и какую-то девку на нем? Тяжесть с колен неожиданно исчезает, равно как и ладони. Сынхён выдыхает, но ненадолго, потому что его член тонет в тепле и влажности чужих губ.
И это, признаться, слишком.
Он снова дергается, но больше от неожиданности, и подается бедрами вперед, навстречу чужому рту. Она сосет вдумчиво, иногда пуская в ход зубы, но останавливается уже через полминуты.
- Ok, - слышит Чхве скорее шелест, чем шепот, и только по теплому ветру догадывается, что сверху над его телом проводят странные манипуляции.
Он понимает насколько странные, только когда его обнимают коленями, и его член тычется в что-то не менее теплое, но гораздо более узкое.
- Твою мать! - Сынхён прикусывает губу, понимая, что его, кажется, насилуют. - Ты сдурела, женщина? Любительница другой двери?
Дракон замирает, потом ему на плечо ложится узкая рука, и, требовательно впиваясь ногтями, она насаживается до конца. Сынхён не понимает, в аду он или в раю. По-хорошему, ощущения-то райские, но вот отходняк от них явно будет такой, что и бесам не снилось. Он на автомате подается вверх и только потом понимает, что на нем ведь совсем не Джиён.
- Блять, если хочешь, делай это сама, - Сынхён с силой прижимает зад к полу и намеревается больше им ни разу не пошевелить.
Эта девка снова хихикает и послушно двигается вверх-вниз, скользя руками по его груди. Ее пальцы вдруг натыкаются на медальон, и Чхве холодеет. Не прекращая двигаться, она тянет за цепочку, вытаскивая его единственное сокровище на белый свет. Сынхён стонет то ли от бессилия, то ли от удовольствия, потому что ощущает и то, и другое и отчаянно хочет, чтобы по какому-нибудь невероятному волшебству его запястья сейчас освободились.
Она вертит медальон в руках, щелкает замком, и Сынхён, позабыв о своих обещаниях, все-таки коротко вдалбливается внутрь нее. Дракон тут же выпускает медальон из рук и неожиданно прижимается ладонями к его ушам.
-Что за...?
Она движется все быстрее, Чхве толкается ей навстречу, наплевав на все, и думает только о медальоне, болтающемся на его груди, да о том, кто на нем изображен.
О том, кто лежит сейчас рядом.
Он кончает как-то неожиданно даже для самого себя. Приподнимаясь в кандалах, он рвано дышит, хватая воздух оскаленными зубами, и содрогается, натягивая цепи. Она прыгает на нем еще раз, другой и неожиданно срывается с места, наконец-то отпуская его уши.
Сынхён слышит ее сбивающееся дыхание и не может понять, кончила она или нет. Правда, это дыхание... Так заводит. Есть в нем что-то. Он трясет головой, прогоняя наваждение.
Потом он слышит, как Дракон собирает вещи, одевается и выходит, лениво переставляя ноги.
- Эй, - хрипло зовет он, - а пожрать что-нибудь дадут?
Не услышав ответа, он опускает голову и неожиданно для самого себя засыпает.


6. The bosun brained with a marlinspike



Если бы Дэсон вовремя заметил отсутствие капитана, они могли бы успеть перехватить Хвост до отплытия. Но Сынхён предусмотрительно отослал всех, приказав отвалить от него до утра следующего дня, а первый помощник привык тщательно выполнять приказы.
Правда, утро, по его мнению, начиналось с восьмого боя склянок после полуночи. Уже через минуту он осторожно переступал порог капитанской каюты, а через пять расталкивал Блинга и Онью, чтобы начать поиски. В свете последних событий он мог предположить, что тут замешан Красный Дракон, тем более что его корабль видели стоящим на якоре близ южной части города. Первым делом Дэсон и его зевающие компаньоны отправились именно туда.

Увидеть своего капитана лежащим на дне видавшей виды лодчонки, это полбеды. Увидеть его в полном раздрае одежды и со следами наручников на запястьях – уже гораздо хуже. Дэсон тихо ахает и спрыгивает в лодку, едва ее не переворачивая. Онью топчется наверху и растеряно смотрит по сторонам, ожидая подвоха сразу и отовсюду. Но паруса Драконьего Хвоста лениво машут им от линии горизонта, а больше опасности вроде бы ждать неоткуда. Дэсон приподнимает Чхве над деревянными бортами лодки и растерянно хлопает его по щекам.
- Кэп, эээй, кэп, ты как?
Ресницы Сынхёна вздрагивают, и вдруг он резко подпрыгивает, едва не сталкивая Дэсона в воду.
- Где он?! – не вполне очнувшись, Чхве стоит, покачиваясь, словно пьяный, и озирается вокруг, явно не понимая, где находится. - Где?
- Кто? – ошарашено спрашивает первый помощник, цепляясь трясущимися руками за щербатую древесину. - Ты о ком?
- Дж… - Чхве осекается, наконец, врубаясь в ситуацию, и сглатывает, хватаясь руками за голову, - Дракон. Оох, Черт, блядский Дракон.
- Дракон? – Дэсон бросает быстрый взгляд наверх, чтобы убедиться, что Онью с Блингом не слышали последней тирады капитана и, придвигаясь к нему, доверительно шепчет. - Давай об этом на Когте поговорим, а?
Сынхён потеряно кивает и поджимает губы. Все, что ему хочется знать, это забрали они с собой Джиёна или нет. Впрочем, зная гадский характер Дракона, можно быть уверенным процентов на двести.
Забрали.

Оказавшись в стенах родной каюты, Чхве немного приходит в себя, и даже находит в себе силы откупорить бутылку вина, и налить им с Дэсоном по знатной порции.
- Ну, так, я жду пояснений, - безапелляционным тоном заявляет первый помощник и прикладывается к напитку, - и не надо тут мне ля-ля. Я не полный идиот, чтобы не заметить эту лужу. И уж тем более не крот, чтобы что-то от меня утаивать.
Сынхён вздыхает и усаживается на стол, вертя кубок в руках.
- Тут… Дело, понимаешь ли, не в кротах. Я. Просто, ну… - он водит глазами по каюте, не находя в себе сил ни признаться, ни отказаться, - в общем, я давно и прочно влюблен. У нас все взаимно, да и секс горячий, как африканский песок… Но это я отвлекаюсь.
Сынхён откашливается и пригубливает вино, прежде чем продолжить.
- Но Дракон каким-то образом об этом узнала, и… Украла его.
- Вполне в духе, ага, только вот… - Дэсон осекается, и Чхве отводит взгляд, - его?
Теперь отвертеться уже не получится. Сынхён разводит руками, отчего вино едва не расплескивается из кубка, и замирает, остановив взор на иллюминаторе. Дэсон складывает в уме два и два.
- Стало быть, ты к… Нему бегал всякий раз, как мы бросали здесь якорь? - Чхве кивает, не отводя взгляда от морского пейзажа за деревянной рамой. – И… Ооох, черт. «Маленькая тайна», о которой было в записке, это тоже про него?
Сынхён снова кивает и сводит брови на переносице. Дэсон растерянно делает большой глоток и едва не закашливается, когда вино идет не в то горло. Узнавать такое о человеке, с которым ходишь под одним парусом вот уже шесть лет, немного шокирующе. Капитан напряженно молчит, не отрывая глаз от иллюминатора, и коротко вздрагивает, когда рука Дэсона ложится на его плечо.
Первый помощник немного смущен и не знает, куда себя деть, поэтому просто стоит, сжимая ладонь на камзоле друга.
- Это… - начинает он неуверенно, - ну, как бы… Это самое. Мне, в общем-то, все равно по ком ты там. Ну… Того самого. Но не хорошо, что у такой язвы как Дракон есть на руках такой козырь.
Сынхён неверяще смотрит на своего первого помощника и неожиданно улыбается. От этой улыбки что-то внутри Дэсона ёкает и срочно хочет на палубу.
- Спасибо, - произносит Чхве следом, и палуба разом переносится куда-то на «попозже».
- Значит, надо выручать? – усмехается Дэсон, и капитан серьезнеет.
- И выручать, и проучать.
В дверь отчаянно барабанят, мужчины переглядываются, и Дэсон разрешает войти. В каюту вваливается раскрасневшийся Минхо.
- Там! Там на площади ходит слух, что сегодня несколько имперских кораблей двинутся вслед за Драконьим Хвостом! Похоже, им придется туго… Я подумал, что вы захотите это узнать.
Дэсон бросает на капитана обеспокоенный взгляд, и натыкается на его абсолютно черные глаза.
- Джиён, - хрипло шепчет он, и первый помощник интуитивно догадывается, что это имя «маленькой тайны». – Свистать всех наверх. Мы снимаемся сейчас же.
Дэсон кивает и, не задавая лишних вопросов, выходит на палубу, увлекая Минхо за собой. Сынхён обессилено падает в кресло, сцепляя руки в замок.
- Ты только дождись меня, Джи… - он прикусывает костяшку указательного пальца и коротко матерится, - а ты, Дракон, и без того дождешься.


7. And cookey's throat was marked belike



«Хочешь меня?»
Мечтаю спросить я прямо сейчас, зарываясь носом в его отросшие волосы. Ощутить его руки на своей пояснице, прогибаясь под его мягкими теплыми губами.
«Хочешь?»
Но вместо этого мои зубы крепко сжимают небольшой кожаный ремешок, гася все звуки. А руки, которые должны бы меня обнимать, прикованы к стене, но так надо. Сейчас, когда я так близко, никак нельзя ошибиться, нельзя сделать что-нибудь опрометчивое.
Хотя «опрометчивость» - это мое третье имя.
А второе…
Красный Дракон.


Сынхён стоит на капитанском мостике, сжимая в пальцах подзорную трубу. Они уже довольно давно засекли два корабля имперской флотилии и пристроились им в гипотетический хвост. Там без сомнения тоже в курсе провожатых, но пока они вроде бы ничего не планируют предпринимать. Сынхён морщится и жестом подзывает к себе Блинга, передавая ему штурвал. Широким шагом он спускается на палубу, чтобы найти Дэсона.
Несмотря на то, что там Джиён, несмотря на то, там часть его сердца, он не имеет права совершать спонтанные или опрометчивые поступки.
Хотя «спонтанность» и могла бы стать его третьим именем.
Потому что вторым было «Черный Коршун».
Если дела будут совсем плохи, он попросит высадить его вдалеке и доберется до места вплавь или на шлюпке. Потому что подставлять команду из-за чьей-то задницы, пусть даже лучшей задницы во вселенной, это как-то в корне неправильно.
Он находит Дэсона сидящим у его каюты вместе с Онью. Кивком головы он зовет его за собой и удивленно смотрит на поднимающегося вслед за ним Онью. Дэсон пожимает плечами.
- Пошли, сейчас все узнаешь.

Капитан Саламандры, самого быстроходного корабля флота Великой Империи, У Чихо в сотый раз оглядывает горизонт, спотыкаясь взглядом сначала на одной точке, маячившей впереди, за которой они, собственно, гонятся, а потом на второй – позади. Которая, видимо, гналась уже за ними. Чихо не любит неожиданных гостей и уж тем более таких, чей флаг он до сих пор не может разглядеть даже в подзорную трубу. Он нетерпеливо взмахивает рукой, и к нему подбегает молодой офицер. Он подавал надежды еще в кадетском корпусе, и дело было отнюдь не в том, что он был сыном одного из учредителей этого заведения. Нет.
Просто Ли Сынхён по прозвищу Сынри действительно был крут.
- Я пока не знаю, что все это значит, но на том судне вполне могут быть пособники Дракона, - Чихо потирает переносицу указательным пальцем и поднимает взгляд на замершего перед ним Сынри, - глаз не сводить с этого корабля. Мы не можем позволить Дракону уйти и на этот раз.
Сынри козыряет и, чеканя шаг, спускается на палубу. Он и правда крут, что поделать. Чихо снова прикладывает к глазу подзорную трубу и напряженно смотрит вдаль.

- Вы шутите? – Сынхён нависает над столом, уперевшись одной рукой на спинку стула Дэсона, а второй на полуостров Святой Филомены. Полуостров медленно мнется под его ладонью, угрожающе шурша. Онью пожимает плечами и виновато смотрит на первого помощника. Ни к чему было рассказывать все сейчас, вот серьезно. Капитан отрывает руку от карты и подносит ее ко лбу. Больше он ничего не делает, поэтому Онью позволяет себе дополнить кое-что, рассказанное минутой раньше.
- Мы давным-давно знаем, босс. Так что, ну… В общем… - как и у многих под тяжелым коршуньим взглядом Чхве, у Онью заплетается язык. Он прокашливается и продолжает уже немного тише, - в общем, мы за вас, что бы ни случилось. Пара человек, конечно, была против, но мы уже связали их и бросили в трюм. Туда ну, где зерно в том году стояло пока его крысы не попортили, - он осекается и встает на ноги, - так что, кэп, мы с вами до конца!
Сынхён сжимает и разжимает ладонь, не замечая как под ней покачивается вместе со стулом неожиданно серьезный Дэсон. Выходит, он зря старался, прикидывая на себя роль таинственного героя любовника? Зря переживал, прикидывая и так, и этак как бы изловчиться, чтоб они не догадались. Зря отказывал Джиёну всякий раз, как он просил взять его с собой?..
Капитан хмыкает и неожиданно разражается низким сатанинским смехом.
- Отлично! Отлично, якорь мне в глотку, тогда полным ходом за Хвостом, задницы, сначала догоним, а там уж как-нибудь разберемся.
Онью с готовностью подскакивает и исчезает из каюты. Дэсон с удивленной улыбкой смотрит на Чхве, как будто не узнавая его.
- Что, даже головой не будешь о стену биться от того, что они в курсе? Между прочим, они с Тэмином подошли ко мне сами… Черт, вся команда знала, а я, лучший друг, ни сном, ни духом. Стыдись, Сынхён, да и мне должно быть стыдно.
Чхве хлопает его по плечу и подталкивает к выходу. Если ветер не сменится, к вечеру тут разгорится жаркая битва. И Черный Коршун планирует быть в самом ее эпицентре.


8. It had been gripped by fingers ten



Капитан Саламандры, самой быстроходной малышки Имперского Флота, У Чихо чертовски волнуется, наблюдая за тем, как неумолимо вырастает из волн парус догоняющего их корабля. Сынри подходит к нему и встает сбоку, напряженно смотря на флаг, развевающийся на чужой мачте.
- Черный Коршун, капитан, - поясняет он словно бы невзначай.
- Коршун? - Чихо хмурится, потирая подбородок, - но разве они с Драконом не в контрах?
- Видимо, надеется урвать свою часть добычи, - пожимает плечами Сынри и нехорошо смотрит на приближающийся Коготь, - а может у него личные счеты с Драконом. Что, кстати, более вероятно.
Чихо кивает и отдает короткий приказ. В тот же момент большая часть матросов разбегается по палубе, приникая к дулам пушек. Если уж им придется встретиться с двумя пиратскими кораблями за раз, то они сделают это во всеоружии.

Сынхён, казалось, потихоньку врастает в мостик. Дэсон смотрит на него уже целую склянку, и за все это время он только один раз переменил положение ног. Он впервые видит друга настолько сосредоточенным.
- Джиён... - пробует первый помощник на вкус имя человека, из-за которого у его капитана столбняк, и Чхве вздрагивает, озираясь по сторонам. Дэсон вздыхает, - и что ты с ним сделал, этакий ты негодяй?
- Уже близко, - наконец отмирает капитан и решительно надевает свою треуголку, - приготовьтесь, парни.
Дэсон хмурится, два корабля Имперского Флота - это вам не шубу в трусы заправлять. Стычка будет жесткой, и остается только надеяться, что они подольше будут отвлекаться на Хвост, прежде чем обратят свое внимание на них. Команда бегает, обмениваясь пинками и шуточками, и Дэсон может поклясться на своем ятагане, что внутри каждого вырастает приливная волна адреналина.
- Зажжем, ребятки? - гремит над их головами голос Сынхёна, и команда исступленно вопит, поднимая руки вверх. Дэсон ухмыляется, а вот такой капитан вполне по нем.

Сынри вглядывается в начинающее темнеть небо и невольно облизывает губы. Чихо наблюдает за ним исподтишка, делая вид, что внимательно изучает карту. Пио, их корабельный кок, принесший ему ужин, неодобрительно хмурится и пихает его в бок.
- Дырку просверлишь.
Чихо вздрагивает и переводит взгляд на кока. Может, со стороны такое общение и казалось чересчур запанибратским, но они знакомы больше десяти лет, и Пио, в миру известный как Чихун, вполне может себе позволить хоть на голову капитану сесть.
Чихо остается только надеяться, что этого он делать не будет.
- Что попало не городи, - бурчит он, поднося ложку ко рту и проглатывая бульон, вкуса которого он даже не замечает. Пио равнодушно пожимает плечами, но во взгляде на мгновение сквозит негодование, которое может быть только у повара, приготовившего отличное блюдо, которое не оценили по достоинству.
- Минхёк говорит, сегодня будет качать, - невзначай бросает он, не отводя взгляда, - а он не ошибается. Думаешь, возьмешь Дракона?
- Почему бы и нет? - Чихо отщипывает кусочек галеты и усмехается, - даже Дракон не улетит от нашей умницы Саламандры.
- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - кок пожимает плечами и удаляется, закинув полотенце на плечо.
Чихо разом серьезнеет. Он тоже надеется.
Сынри все еще стоит, не отрывая взгляда от волн.

Разрезая воду, Коготь неумолимо настигает корабли Имперского Флота. Теперь Сынхёну видны даже паруса Хвоста, надо же, а эта ящерица, кажется, не особенно торопилась, раз позволила так легко себя догнать.
"Планировала вернуться? Не закончила со мной?" - мысль обжигает, как раскаленный хлыст, и Чхве тут же переводит окуляр подзорной трубы на борт одного из преследователей.
"Саламандра?!" - а вот это уже новость. Теперь уже самому Сынхёну интересно, каким образом Когтю удалось нагнать самый быстрый корабль Империи. Впрочем, тогда становятся понятными действия Дракона, она просто хотела принять бой на своих условиях. Сынхён собирался позволить ей сделать это, но только после того, как Джиён будет в его руках. И желательно в его каюте. И желательно без одежды.
Перед ним как из-под досок вырастает Онью.
- Пушки готовы, ждем только сигнала.
Чхве кивает, и перо на его треуголке мягко шевелится в усиливающемся ветре. Дэсон подходит неслышно, словно тень, и становится с ним рядом.
- Какие у нас шансы?
- Пятьдесят на пятьдесят.
- Даже так? - первый помощник удивленно поднимает брови, и Чхве позволяет себе легкую улыбку.
- Ну, либо мы на коне и, блистая, спасаем принцессу, либо мы под конем, и нами подтирают зад.
Дэсон улыбается, покрепче сжимая рукоятку ятагана. Все как всегда, как и шесть лет назад, когда Чхве был всего лишь сопливым юнгой на корабле, который теперь полностью принадлежит ему. Уже тогда в полноватом неуклюжем пареньке с темными горящими глазами можно было увидеть, что его не интересуют побочные цвета и промежуточные значения.
Только черное и белое, да и нет, верх и низ.
Пятьдесят и пятьдесят.

У Чихо уверенно кладет руку на штурвал. Когда дело касается атаки и маневров, он не передает его даже Юквону, которому доверил бы выстрелить вслепую из арбалета в яблочко на его голове. Он поднимает взгляд к темнеющему небу, похоже, и правда будет шторм. Сынри стоит на палубе, ожидая приказаний, и Чихо ухмыляется. В свете одинокой молнии его лицо выглядит почти безумно.
- Огонь!


9. And there they lay, all good dead men



Саламандра, словно дикий мустанг, гарцует на гребнях волн. Чихо окаменевшими пальцами цепляется в штурвал, посылая судно то вверх, то вниз. Они пристреливаются уже минут десять, и следующий залп наверняка попадет в цель. Лорд Хенсок, второй корабль ныряет и всплывает в водном аду где-то неподалеку, танцуя с Хвостом жаркое танго. Они уже взяли корабль Дракона на абордаж и теперь вели ожесточенную борьбу с его командой. Похоже, на этот раз неуловимому ящеру таки не повезло. Чихо хохочет одновременно с громом и наваливается на штурвал изо всех сил, ну что ж, раз Хвост оприходован, ему остается Коготь.

Сынхён с замирающим сердцем следит за тем, как океан швыряет два сцепленных корабля, словно легкие щепки. А Дэсон с не менее замирающим сердцем следит за своим капитаном, и очень надеется, что он не наделает глупостей.
- Слева! Слева по борту! - орет Онью, тыча пальцем куда-то в морской ад, и Дэсон видит направляющуюся прямо к ним Саламандру. Сынхён тоже видит ее, поэтому громко матерится и склоняется к штурвалу. Не время пока проигрывать.


Все истории начинаются со случайности.
Так уж повелось.

Убегать от Имперских судов, вооруженных от киля до мачты, это увлекательное и интересное занятие, привносящее в жизнь Черного Коршуна Чхве определенную долю адреналина. Убегать от сухопутных крыс в касках, с мушкетами наперевес, это уже что-то мерзкое, отдающее тухлятиной и дохлой рыбой. Но иногда приходится делать и это. Чхве Сынхён чертыхается сквозь зубы, коротко оглядываясь через плечо, и врезается в плотную толпу людей, наводнившую площадь этого мелкого городишки уже с самого воскресного утра. Всего-то и радости у этих жалких граждан Великой Империи, что сходить в этот день в церковь, замолить там свои мелкие грешки, а потом расхаживать по главной улице под ручку со своими женами и здороваться со всеми знакомыми так, словно сам Господь поцеловал их в лоб. Чхве морщится, и шагает дальше, пробиваясь через тела горожан, но уже через пару метров утыкается в плотный человеческий тупик. Толпа останавливается и беспокойно колыхается, мешая проходу, Сынхён выпрямляется и смотрит на то, что ее остановило. Благодаря своему росту он отлично видит, что причина в щуплом, небольшого роста парне, сидящем в седле изящного скакуна, и в пяти гвардейцах, окружающих его.
- И кто это? - бурчит Сынхён, только потом понимая, что сказал это вслух.
- Квон Джиён, - с готовностью отзываются слева, и Чхве косит глазом вниз, разглядывая сухонького старичка, видимо охочего до разговоров. Да уж, воистину, хочешь что-нибудь узнать, просто спроси вслух в толпе, и тебе тут же ответят.
- И что с ним? - решается Чхве, возвращая взгляд на этого Квона. Фамилия кажется смутно знакомой, но он никак не может вспомнить, где же он ее слышал.
- Ну, эт самое, стало быть младший сын того самого лорда Квона, который лет этак шесть назад поразогнал на северном побережье материка всех пиратов, - старик хихикает, поглаживая бороду, а Сынхён удивленно приподнимает брови. Вот, значит, откуда ему известна его фамилия, это многое объясняет.
- А чего он с конвоем-то? - больше ради приличия спрашивает он, продолжая разглядывать паренька. В костюме для верховой езды он кажется очень худым, но не болезненно. Скорее это добавляет ему изящества. Кортеж приближается к месту, где стоит Чхве, и теперь уже можно разглядеть его лицо. Невольно Сынхён замирает, пораженный тем, что юноша в это темное время может позволить себе выглядеть подобным образом. Чувственные губы, не идеальные, но удивительно гармоничные черты лица и темные длинные волосы, забранные в хвост. Если бы он встретил его вечером, закутанным в плащ, то, скорее всего, принял бы его за девушку.
А потом Квон Джиён, словно бы почувствовав его взгляд, поднимает глаза, и мир вокруг Черного Коршуна на секунду прекращает свое существование. Они смотрят друг на друга всего лишь одно мгновение, но Сынхёну кажется, что проходит целая вечность. Следующая секунда расцепляет их взгляды, и Джиён проезжает мимо, оставляя Чхве наедине с внутренним коллапсом и эмоциональным кровотечением.
"И что это было?" - растерянно думает капитан, и только сейчас замечает, что старик продолжает говорить.
- Ну, а когда его поймали, то домой, стало быть, вернули. И больше уж из-под надзора не выпускали.
- Кого поймали? - тупо спрашивает Чхве, провожая глазами удаляющуюся тонкую фигурку. Старик хохочет:
- Так Квона же, Джиёна. Когда он с дому сбегал, чтобы в сражении поучаствовать. Он и успел, кстати, подраться-то. Только старший брат перехватил, отправил сюда, стало быть, подальше от линии фронта, чтоб, эт самое, поспокойней жилось.
- Ага, спасибо, отец, - Сынхён кивает старику и, чувствуя, что можно идти дальше, ныряет в людской океан.


Саламандра дает залп, и Коготь дрожит от артиллерийских снарядов, падающих в воду в опасной близости от обшивки. Дэсон, прикрывает глаза от падающих сверху капель и короткими перебежками добирается до ближайшей пушки.
- Как порох? - орет он, склоняясь ниже. Тэмин, лучший их канонир, показывает большой палец.
- Все отличненько, шеф! Сухой, как старая дева.
Дэсон кивает и вцепляется пальцами в борт. Имперский корабль неумолимо приближается, время от времени паля в них из пары пушек.
"Ближе подбираются, сволочи", - закусывает губы Дэсон, и сердце подпрыгивает, когда над палубой разносится дьявольски низкий голос капитана.
- Огонь, черти! Дадим им прикурить!


Все истории начинаются со случайностей.

Сынхён, тяжело дыша, забегает в ближайший проулок и морщится от неприятного запаха. Если и есть за что ненавидеть города, то только за это. Городская стража громко переговаривается, пробегая мимо, и Коршун замирает, прижимаясь спиной к холодной стене. Когда голоса смолкают, он позволяет себе отлипнуть от камней и двинуться дальше. Крыши, да, крыши это идеальный вариант, там эти гады не догадаются его искать, по крайней мере, какое-то время. Стараясь ступать как можно более осторожно, он забирается по сложным переплетениям балконных решеток до верхнего карниза. Собравшись с силами, он закидывает на него ногу, подтягивается, стиснув зубы, и вырывается из городского зловония и тесноты.
Крыши всегда принадлежали ему одному.
- Оу, здравствуйте, - раздается позади, и Чхве резко оборачивается, доставая в прыжке кортик. Видимо уже не одному.
- Мгм, - озадаченно выдает его нежданный компаньон по прогулкам на верхнем городском ярусе.
- Мгм, - отвечает Сынхён, и кортик дрогает в его руке, потому что перед ним, то ли явь, то ли видение, то ли тот самый Квон Джиён, на которого он пялился несколько часов тому назад.
Юноша смотрит на него, не испытывая и грамма страха, разве что легкую тревогу, которую выдают поджатые пухлые губы. Он осторожно подвигается к краю крыши и смотрит вниз на переругивающихся гвардейцев.
- Мгм, - еще раз мычит он, но уже более глубокомысленно, и лукаво улыбаясь, косится на Сынхёна. Чхве не знает куда деваться, он чувствует себя крайне глупо, стоя не на палубе, а на нагретой уходящим солнцем черепице и держа в руках нож. Будь на месте Квона кто-нибудь другой, он уже летел бы вниз или валялся с раной в животе, но с Джиёном почему-то такое не работает.
- Нужно спрятать? - вдруг спрашивает Квон и улыбается так, что у Сынхёна сердце бьется куда-то в кадык. - Но с тебя плата.
- Какая плата? - ошалело спрашивает Чхве, опережая языком мысли.
- Истории... - Джиён прикрывает глаза и бесстрашно поворачивается к Коршуну спиной, - тот, за кем гонится городская стража, наверняка знает что-нибудь интересное. Расскажешь мне?
Солнце окончательно скрывается за крышами и лесом. Сынхён стоит, чувствуя себя еще большим идиотом, чем минуту назад, и внезапно кивает.



10. Like break o'day in a boozing ken



Когда ядро пробивает грот-мачту Когтя, складывая ее пополам, Сынхён утробно рычит и крутит штурвал, разворачивая корабль носом к вздымающейся волне. Положение - швах. Океан прибивает их все ближе к двум сцепленным судам, а с Саламандры теперь разносятся куда более частые выстрелы. Если так продолжится, то Коготь быстро прекратит свое существование.
- Зараза! - шипит Чхве, пригибаясь, чтобы не снесло налетающим шквалом из воды и ветра. Дэсон носится по палубе, помогая закреплять болтающиеся грот-ванты. Канониры дают залпы, но слишком медленно, в такой погоде порох отсыревает быстрее, чем его доносят до пушки. Сынхён хмурится, похоже, придется уводить Коготь отсюда, если он планирует оставить корабль на плаву.
А сделать это можно лишь одним способом.
- Дэсон! - кричит он, придерживая треуголку одной рукой. - Сюда!
Первый помощник заканчивает с вантами и в два прыжка вбегает на мостик. Сынхён кивком подзывает его ближе и снова пригибается.
- Как только мы приблизимся к Хвосту - возьми штурвал и уводи Коготь как можно дальше от Саламандры. Этот корабль, конечно, резкий, как понос, но в шторм преимущество будет на нашей стороне. Понял?
Дэсон смотрит на капитана, приоткрыв рот, и всем своим видом показывая: "Нет. Не понял". Чхве матерится и с усилием поворачивает штурвал еще немного вправо.
- Это приказ.
Тяжелый взгляд исподлобья победоносно рушится на чашу внутренних моральных весов Дэсона, окончательно ее перевешивая, и он кивает, хоть и понятия не имеет, что задумал их капитан.

Сынри замечает неладное первым.
- Они направляются к Лорду и Хвосту!
Чихо, прищурившись, смотрит на уходящий в сторону пиратский корабль и тихо чертыхается. Идти за ними - верная непруха, при таких волнах малышка Саламандра не выдержит и черпнет воды. Даже чтобы просто удерживать ее в безопасном состоянии, капитану приходится тратить практически все свои силы, не отвлекаясь на ход боя. Чихо снова чертыхается и выводит корабль на очередной гребень.
- Отставить огонь. При таком ветре мы больше ядер впустую потратим! - перекрикивает он шум дождя и на секунду прикрывает глаза.

Корма Драконьего Хвоста все ближе. Сынхён, практически не моргая, оценивает расстояние, такое обманчивое в творящемся кругом хаосе. Чересчур далеко - смерть, чересчур близко - тоже смерть.
"Пора", - загорается у него в голове сигнальным огнем, и он отпускает рулевое колесо, полностью передавая его в крепкие руки Дэсона.
- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь! - орет первый помощник ему вслед.
- Я тоже на это надеюсь! - усмехается Чхве, вспрыгивая на бортик и хватаясь за ближайшую снасть. - Аривидерчи, амиго!
Прокричав это с диким акцентом, Сынхён одним движением перерубает узел, прикрепляющий канат к борту, и взмывает в темное небо, провожаемый откровенно ошалевшим взглядом Дэсона.

Сынри ястребом всматривается в бушующий океан. Пальцы нервно перебирают узлы на такелаже. Он вздрагивает, замечая темную точку в яркой вспышке молний, и бессильно стискивает зубы, шепча проклятия. У Чихо, тяжело дыша, выводит Саламандру на следующую волну и ложится на разворот, искренне надеясь, что Пио привязался к чему-нибудь у себя на камбузе, и его не придется вылавливать из беснующейся воды.

Полет длится не очень долго. Сынхён успевает лишь дважды вдохнуть и выдохнуть, когда его выбрасывает на палубу чужого корабля. Он переворачивается через голову, гася инерцию, подскакивает на ноги и оглядывается. Вокруг кипит бой, но исход его понятен. Несмотря на то, что пираты Дракона сражаются изо всех сил, численный перевес определенно на стороне Флота. Чхве срывается и бежит, по памяти отыскивая каюту, в которую его привели тут в прошлый раз. По пути приходится достать из ножен меч, не разбирая пиратов и военных, Сынхён прорубается к нужной двери.
Внутри пусто.
Он оборачивается, но лишь для того, чтобы столкнуться нос к носу с Драконом. Повязка на лице, алый камзол, ботфорты, это определенно была она. Ее глаза становятся больше в несколько раз, и Дракон отступает на шаг назад.
- Ты?!- он впервые слышит ее голос. Высоковат даже для девушки. Чхве морщится.
- Где он?
- Кто? - она настолько в шоке, что не замечает, как позади нее из темноты выскакивает боец Флота. Сынхён одним резким движением разбирается с ним и снова поворачивается к Дракону.
- Джиён! - он хватает ее за грудки и поднимает, словно тряпочную куклу. - Где он, отвечай!
Девушка болтается под самым потолком каюты, и в ее глазах на секунду сквозит понимание.
А потом что-то с силой опускается Коршуну на затылок, и мир взрывается тысячей цветных осколков, погружаясь в темноту.


11. Yo ho ho and a bottle of rum



Мир – это, по сути, чертовски темная и непонятная штуковина. Особенно когда голова раскалывается и напоминает таз, который долго и упорно долбили кувалдой.
Сынхён медленно разлепляет один глаз, потом второй и тянется к затылку. В кои-то веки руки у него после пробуждения не связаны. Он ощупывает приличных размеров шишку и пытается двинуть затекшими ногами.
Звенит.
На этот раз похитители решили сковать ему нижние конечности, видимо, в качестве исключения. Сынхён стискивает зубы, отнимая руку от головы, и оглядывается. Судя по всему, это арестантская каюта. Одноместная, если судить по размерам и одному комплекту кандалов. Ноги вот достались ему, а руки...
Чхве вздрагивает, находя справа от себя каблуки знакомых ботфорт. Он медленно поднимает взгляд, скользя по высоким сапогам, узковатой для девушки заднице, облепляющей спину темной рубашке.
"Так, стоп, она разве была не в камзоле? Видно приглянулись кому шмоточки-то", - Сынхён усмехается и почему-то не может оторвать взгляд от лежащей на полу фигуры. Он тянется рукой, замирает и все-таки треплет ее за плечо.
- Хэй, спящая красавица?
Дракон дергается, сучит ногами, а потом отрывает тяжелую, замотанную в бандану, голову от пола. Ей нужно всего несколько секунд, чтобы оценить ситуацию и дернуться в сторону. Впрочем, безрезультатно. Короткие цепи кандалов натягиваются, отбрасывая ее назад. Чхве хмыкает и отворачивается, неужто он так страшно выглядит, что девушки от него теперь шарахаться будут? Дракон опускает глаза на его ноги и шумно выдыхает прямо в повязку, которую ей на кой-то ляд оставили.
- Он хоть был на корабле-то? - тихо спрашивает Коршун, пытаясь понять просто он идиот или тянет уже на редкостного придурка в квадрате. Дракон непонимающе зыркает на него и снова отводит взгляд. Чхве хмурится. - Был или нет? Я тебя уже спрашивал, так что ответь, чертовка, вы умыкнули Джиёна с собой?
Дракон вздрагивает и отползает чуть дальше, так и не поднимая глаз от пола. Это начинает раздражать. Сынхён поводит широкими плечами, разнося по арестантской многообещающий хруст, и тут дверь в каюту открывается.

У Чихо внимательно следит за золотым мальчиком Сынри и потягивает горячий чай из широкой глиняной кружки. Сынри явно чувствует себя не в своей тарелке, хоть и старается это скрывать. Он уже пару склянок торчит у борта, барабаня пальцами по дереву, и лишь изредка меняет положение тела.
- Переволновался парниша? - качая головой, басит Чихун и подталкивает капитану тарелку со свежеиспеченными оладьями. - Впервые в шторм-то сражался, а?
Чихо кивает и тянется за оладьей, ему и самому хотелось бы думать, что дело в волнении, но внутреннее чутье не унимается. Пио подмигивает ему и подливает джема в маленькую тарелочку.
- Ну, хочешь, я с ним поговорю? Успокою твою душеньку?
Чихо благодарно лыбится и макает оладью в джем. На этот раз вкус ощущается как никогда. Капитан блаженно прикрывает глаза и только что не причмокивает от удовольствия. Чихун расплывается в улыбке, словно кот у комелька. Сейчас он не то, что с Сынри готов поговорить, если нужно, он еще раз самолично голыми руками готов взять Красного Дракона в плен.
Протирая руки полотенцем, Чихун спускается вниз.

Дэсон сидит, упираясь спиной, в штурвал и вертит в руках слетевшую с Чхве во время прыжка треуголку. Если бы капитан сейчас оказался рядом - точно получил бы по глупой голове. Просто так, чтобы потом неповадно было. Первый помощник вздыхает и посматривает в светлеющее небо. Неподалеку у пушек маячит Онью, и, словно бы вспомнив кое о чем, Дэсон манит его рукой. Парень для начала оглядывается, удостоверяясь, что зовут именно его, а потом медленно забирается на мостик.
- Чего изволите?
Дэсон отмахивается от него как от надоедливой мухи и хлопает широкой ладонью по палубе около себя. Поняв намек, Онью усаживается рядом, не сводя с первого помощника настороженного внимательного взгляда.
- Вот так, - улыбается Дэсон вроде бы мило, но почему-то кровь стынет в жилах, - а теперь рассказывай, как давно ты якшаешься с Драконом?
Онью сглатывает и начинает медленно отползать в сторону.

Когда Чихун возвращается, на блюде остается только одна последняя оладья, а сам капитан, развалившись, сидит в кресле, отдуваясь и поглаживая раздувшийся живот.
- Ну как? - интересуется он, рассказал?
- Рассказал, - соглашается Пио, складывая тарелки, - рассказал, да не все. Но ничего, я из него все выбью за ужином. Моей стряпне еще никто не мог отказать.
Чихо согласно кивает и переводит взгляд на палубу, Сынри там уже нет. Капитан жмурится, широко зевает, хлопает кока по плечу и отправляется в свою каюту.
В конце концов, он заслужил небольшой отдых.

Сынхён впервые видит шагнувшего в каюту парня, но он ему уже не нравится. Возможно, дело в коротких, уложенных по последней моде, волосах. Или в камзоле с иголочки, который сидит на нем как влитой. А может просто в брезгливом выражении, скользнувшем по его лицу, когда его взгляд ненадолго задерживается на Коршуне. А потом он смотрит на Дракона, и Сынхёну становится немного не по себе. Потому что нежность, сквозящая в его глазах, никак не вяжется с плотно поджатыми губами и сведенными на переносице бровями. Дракон не шевелится, голова все так же опущена, но Чхве может поклясться, что теперь где-то у нее внутри явно взведена пружина, готовая рвануть в любой момент.
Парень переступает с ноги на ногу, опирается спиной о стену каюты и приятным, но невероятно уставшим голосом произносит.
- Может быть, уже хватит, Джиён?


12. Fifteen men of the whole ship's list



Мир на самом деле крайне темная материя. А реальность изменчива и любит давать под дых, когда не ждешь. Вот примерно как сейчас.
Сынхён поворачивает голову так медленно, что ему кажется, будто само время растягивается, обвиваясь вокруг его шеи и мешая ему двигаться. Он упирается взглядом в подрагивающие ресницы, опускается ниже, еще ниже. Ровно настолько ниже, чтобы понять, что под просторной рубашкой уже нет той груди, что была там до того, как его шибанули по голове. И задница действительно куда худее округлых форм Дракона "до", и... Ресницы Дракона взлетают вверх и янтарные глаза ошарашено зыркают поверх маски в его сторону. Сынхён хрипло выдыхает, и неверяще тянется рукой, чтобы сорвать закрывающую лицо тряпку. Сорвать рубашку. Узнать наверняка. Его останавливает только кончик шпаги, упирающийся между третьим и четвертым ребрами снизу.
Брюнет отрицательно качает головой и даже уже не скрывает ненависть на своем лице.
- Не-а, - произносит он так же устало и надавливает чуть сильнее, заставляя на когда-то белой рубашке проявиться маленькое алое пятнышко, - никаких рук.
Дракон вздрагивает и гордо вскидывает подбородок, упорно пряча что-то интимное, личное в глубине своих зрачков.
- Убери ножик, Сынри. И говори, что хотел.
От его голоса у Сынхёна по позвоночнику пробегает резвая стая мурашек. Он медленно сглатывает, и, кажется, ему уже не нужно видеть его без маски. Он и без того уже увидел Дракона чуть ли не без кожи.
- Джиён? - шелестит он, и тот, кого зовут Сынри, неприязненно косится на него, убирая, тем не менее, шпагу в ножны. Красный дракон, он же Квон Джиён, бросает на него взгляд, в котором пытается собрать воедино остатки собственного достоинства и поворачивается к Сынри.
- Ну, так?
- Я пришел вытащить тебя отсюда, - брюнет рассеяно мнет ладонью шею, и Сынхён мимоходом прикидывает, сколько раз бы он успел выбить этот прутик из его рук и прибить его к чертовой бабушке, не будь на его ногах цепей. Джиён щурится над маской, и Чхве уже не может понять, что происходит, и как он мог не узнать его раньше. Не узнать его запах, его движения, его манеру щуриться при улыбке. Он чувствует себя круглым дураком, неожиданно свалившимся лицом в навоз собственной лошади.
- Обоих, - твердо произносит Дракон, и Сынхён вздрагивает, звеня кандалами. Сынри отрицательно качает головой.
- Сам знаешь, нет. Одного я могу вытащить, двоих уже не получится.
Джиён упрямо отваливается назад, прислоняясь спиной к стене каюты.
- Тогда и я останусь тут.
- Не глупи, - хмурится Сынри.
- Не глупи, - глухо соглашается Чхве и упирается взглядом в пол, - вали отсюда. Если тебя повесят, твоему папашке будет совсем не весело.
Взгляд Сынри на секунду теплеет, но потом снова обращается в стальной.
- Коршун прав. Оставшись здесь, ты ничего не решишь...
- А я останусь, - Джиён теперь тоже смотрит в пол, изучая носки своих ботфорт, - и если попробуешь меня вытащить - подниму вой, и нас схватят. Если захочешь меня вырубить - подниму вой чуть раньше, а не успею, так сдамся после сам... - он закрывает глаза, - бесполезно, Сынри, ты же знаешь. Я остаюсь.
Брюнет прикусывает губу, снова трет шею, а Сынхён все прислушивается к себе и не может понять, что он испытывает за чувство. Это какая-то бешеная взрывоопасная смесь из злости, обиды, благодарности и животного страха перед смертью.
Их обоих смертью.
Сынри вдруг вскидывается, прислушиваясь, шипит что-то сквозь зубы и выскальзывает из арестантской, пообещав напоследок вернуться.
Как только он выходит, на каюту обрушивается тишина.
Квон молчит, а Сынхён продолжает купаться в бурлящем океане своих ощущений.
- Значит, - выдавливает он из себя, наконец, и Джиён вздрагивает, - это был ты.
- Ага.
- И тогда на Когте? - в том бешеном коктейле злость определенно берет верх.
- Ага.
- И на Хвосте, когда мне... Глаза?.. - голос прерывается, опускается на октаву ниже, и словно бы весь пронизывается холодом девятого круга Дантова ада.
- Ага.
- Стерва, - Сынхён выдыхает это слово, выпуская, кажется, последний воздух из тела. Он несся, как сумасшедший, едва не пожертвовал кораблем и собственной жизнью ради того, кто тупо играл с ним все это время в кошки-мышки? Большего предательства он и представить не мог. Он бы даже сплюнул, пожалуй, не будь во рту так сухо, что впору траву сушить. Изнутри, клокоча, поднимается ярость. Странно, но сжимающийся до этого на каждой фразе в комок Квон на этом слове неожиданно расправляет плечи и поворачивает, все еще скрытое повязкой, лицо в его сторону. Он явно не согласен с текущей интерпретацией вещей, но это уже мало волнует по-настоящему разозлившегося Сынхёна. Он медленно разворачивается к нему, и Квон снова поникает, придавливаемый к полу собственной удушающей гравитацией глаз Чхве.
- Остаешься, значит? - низкий голос Сынхёна, кажется, пронизывает все помещение полностью, заползая во все щелки и выбоинки в обшивке, - стало быть, завтра-послезавтра нас повесят, ага? Как тебе?
Квон старается, как можно более безразлично пожать плечами, но дрогнувшие веки выдают его с головой. Сынхён медленно подползает ближе, гремя цепями по полу.
- Ну, как насчет последнего желания? - в его голосе бурлит вся невысказанная горечь и злость. Джиён обжигается и смотрит на него затравленно, заламывая красивые брови.
"Как я мог? Как я мог не узнать?" - в который раз поражается Чхве, и его ладонь ложится на кожаную поверхность ботфорты. Он нехорошо ухмыляется и его глаза окончательно темнеют. Он прищуривается.
- Как удачно, что на этот раз за руки к стене прикован ты.

Онью комкает в руках подол собственной рубахи и под цепким взглядом Дэсона, а так же под острием кортика, упирающегося ему в кадык, рассказывает все как есть. С каждым словом глаза Дэсона становятся все больше, и под конец он уже вполне себе европеец.
- Ты клянешься в том, что сказал правду?
- Конечно! - Онью шмыгает носом. - На кой мне врать, коли я еще хочу с вами поплавать?
- Ага. Поплаваем, - многозначительно хмыкает Дэсон и вскакивает на ноги, - Эй, черти! Поплыли, что ли выручать нашего капитана? Он, поди, уже нас заждался!


13. Yo ho ho and a bottle of rum!



Злость - довольно паршивая эмоция.
Месть - весьма паршивое занятие.
Похоть - крайне паршивое желание.
А вместе - это вообще употреблять не стоило бы, особенно при учете ситуации, в которой они оказались. Но для Сынхёна думать об этом было уже поздновато.
Джиён предпринимает откровенно слабую попытку отодвинуться, но Чхве пресекает ее, грубо хватая его за бедра и подтягивая к себе. Джи стонет, потому что ему неудобно, и ощущение такое, словно руки выкручивают из плеч.
- Весело было, да? - голос Сынхёна рокочет, словно вода в преддверии водопада, - повеселился? Теперь повеселюсь я.
Огромные янтарные глаза умоляюще смотрят на него поверх маски, но этим Сынхёна уже не прошибешь. Он расстегивает пряжку ремня на чужих брюках и тянет их вниз.
- Нет! - вырывается у Джиёна, и Чхве усмехается, он, помнится, тоже пару раз говорил "нет". Его жертва сучит ногами в тщетных попытках отползти, но Сынхён заканчивает с ремнем и запускает руку под мягкую ткань.
- О, - Чхве приподнимает брови, - кто-то здесь по-настоящему плохой мальчик?
Джи отводит взгляд, нервно сглатывая, он и сам прекрасно в курсе, что у него стоит. Сынхён на пробу пробегается пальцами по его члену и, усмехаясь, разводит его колени в стороны.

- Ты можешь узнать для меня кое-что? - вкрадчиво спрашивает Чихо, подходя к Пио со спины и укладывая подбородок ему на плечо. Кок вздрагивает, выдавая трехэтажное непечатное, и тут же оказывается к нему лицом. Чихо присвистывает, задумчиво смотря на лезвие тесака, остановившееся в каком-то сантиметре от его носа, и медленно поднимает руки вверх.
- Моя вина, больше так делать не буду.
Пио наконец-то выдыхает, с напускным сожалением отводит нож от лица капитана и хмурится.
- Что хотел?
- Мне нужно, чтобы ты узнал для меня кое-что насчет Сынри.
- М? - Пио жует губами и отворачивается, продолжая нарезать мясо, - с чего ты взял, что мне это по силам?
- Потому что тебе по силам, - Чихо тянется к блюду с солониной и ощутимо получает по рукам. Кок укоризненно качает головой и пожимает плечами.
- Ну, допустим. Что именно ты хочешь узнать?
Чихо дует на покрасневшие под тяжелой ладонью Пио пальцы и улыбается почти мечтательно.
- Кое-какие особенности его семейного баобаба.


Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал Сынхёну, что он будет словно чокнутый лазить по городским крышам после наступления темноты, добираясь до окна, принадлежащего ПАРНЮ, чтобы ПОГОВОРИТЬ, он наверное заржал бы и посоветовал проспаться.
Что ж, похоже, теперь проспаться нужно было ему самому, потому что именно этим он и занимался всю последнюю неделю, пока Коготь стоял на ремонте за соседним горным кряжем. Да в принципе, даже сейчас он тоже занят именно тем, что прется к парню по верхнему ярусу города, намереваясь пообщаться. Сынхён напрягает глаза, поудобнее переставляя ногу, и, наконец, замечает нужный ему огонек.

В первый раз ему пришлось отсиживаться в комнате у Джиёна целые сутки. Пожалуй, это был единственный день с момента его совершеннолетия, который он провел на суше не в борделе, кутузке или таверне.
И, что самое странное, ему понравилось.
Квон оказался неглупым малым, с отличным чувством юмора, и притом еще неплохо осведомленным по морской части. Чхве, как и обещал, рассказал ему пару историй, которые парнишка принял на ура. Он накормил его, стащил для них из погреба бутылку отличного вина и даже уложил на кровать рядом с собой. Сынхён отчаянно краснел и ворочался, не зная, стоило ли оно того, пока Джиён властно не перебросил через него руку, а потом еще и ногу.
Странно, но это Сынхёну тоже понравилось.
Когда наступил следующий вечер, Джи выглянул в окно, оценивающе осмотрелся и кивнул Чхве.
- Можно.
Сынхён, отчаянно сожалея, поставил ногу в тяжелом сапоге на окно, через которое день назад сюда забирался, и замялся, не совсем понимая, что ему теперь следует делать.
- Было весело, - улыбнулся Квон, и сердце Чхве пропустило пару ударов, согласно подпрыгивая на третьем. Он неловко наклонился, перебрасывая свое тело на покатый склон крыши и, встав на черепицу, отряхнул брюки.
- Спасибо, - наконец нашел он подходящее слово, а больше ничего не нашел. Джиён все с той же странной улыбкой смотрел на него, облокотившись на подоконник.
- Не за что.
Чхве замер, словно бы ожидая продолжения, а потом заставил себя развернуться и зашагать к ближайшему спуску вниз.
- Если вдруг... - голос Джиёна разрезал воздух покруче ножа. Сынхён почувствовал, как позвоночник топорщится сквозь кожу, словно шерсть у кота. - Если вдруг снова понадобится укрытие - заходи без стука. Когда будет можно, я буду оставлять для тебя свечу горящей. Чтобы не промахнулся. И не забудь еще историй.
Сынхён, не оборачиваясь, поднял руку, спрыгивая вниз на первый балкон.
- Окей.
И только внизу он понял, что по какой-то странной причине лыбился словно придурок.

А сегодня он опаздывает. Сынхён осторожно дует под стеклянный колпак своего огонька-провожатого, и комната окончательно погружается в темноту.
- Джиён? - Чхве шепчет, автоматически напрягаясь, готовый, чуть только запахнет жареным, выскочить обратно на крышу. Откуда-то сбоку раздается сопение, и кровать скрипит под переворачивающимся телом. Сынхён всматривается в темноту, и глаза постепенно различают лежащий на постели ворох одеял. Он осторожно подходит, стараясь не шуметь, и отбрасывает уголок верхнего в сторону.
Джиён спит.
Он обнимает подушку, замотанную в одеяла вместе с ним, и посапывает так сладко, что Сынхёну и самому хочется зевнуть. Он стоит над ним, чувствуя себя идиотом и, одновременно, почему-то чертовски счастливым.
Повинуясь неясному порыву, Сынхён наклоняется, зависая над лицом спящего парня. Он впервые так близко и теперь ужасно жалеет о том, что задул свечу. Хочется рассмотреть получше, взглянуть внимательнее, чтобы...
Чтобы что?
Сынхён вздрагивает и хочет отшатнуться, но узкая ладонь выстреливает из-под одеяла, словно кобра, хватая его за отворот куртки, и подтягивая к себе ближе. Джиён блестит глазами и явно не спит, когда губы Чхве неуверенно, словно бы извиняясь, накрывают его собственные.
Полтора года тому назад.



14. Dead and be damned and the rest gone whist!



Джи выгибается, напряженно толкаясь бедрами навстречу Сынхёновой ладони, и матерится вполголоса. В штанах у Чхве уже безумно тесно. Он смотрит мутнеющим взглядом на полулежащего перед собой Джиёна и облизывается, словно волк посреди овечьего стада.
- Хватит с тебя, - он в последний раз с силой проводит рукой вверх-вниз и отстраняется от тяжело дышащего парня, - теперь я.
Кандалы чудовищно неудобные, и чтобы проползти дальше, ему приходится отставлять одну ногу ощутимо дальше другой, но наконец у него получается. Сынхён стоит на коленях прямо напротив головы Джи, в которую, судя по расширившимся глазам, пришли совершенно правильные мысли.
- Открывай ротик, - почти ласково советует Чхве, приподнимая повязку и запихивая ему в рот собственные пальцы, - чем лучше ты постараешься, тем приятнее тебе будет потом.
Джи отрицательно машет головой, пытаясь вытолкнуть их языком, но Сынхён крепко придерживает его затылок второй рукой. Джиён сдается, прикрывая глаза, и послушно облизывает пальцы, заставляя Чхве стиснуть зубы, проглатывая рвущееся наружу одобрение. Он резко отдергивает руку, отпуская его затылок и немного отклонившись, нащупывает под спущенными штанами его ягодицы.
Когда первый палец входит внутрь, Джиён дергается, напрягая плечи. Сынхён привстает на коленях, отодвигает маску подальше и заправляет ему по самые гланды, пользуясь тем, что он открыл рот.
- Умница, - рокочет Чхве, осторожно двигая бедрами вперед-назад, и проталкивает в Джиёна второй палец, - умница, детка.


Губы у Джиёна мягкие, влажные, они ничем не отличаются от женских, если конечно не считать того, что проводя пальцем над верхней, наверняка почувствуешь под подушечками колючую щетину. Сынхён ошарашено следит за тем, как чужой язык по-хозяйски движется у него во рту, но ничего с этим не делает, потому что это оказывается как-то совсем...
Чересчур.
Рука, сжимающая его куртку, заползает обратно в ворох одеял, и Джи, отстраняясь, исчезает там же.
- Всегда хотелось попробовать, - тихо гудит он откуда-то изнутри, а Сынхён делает шаг назад. Другой, третий, еще несколько. Он осторожно вылезает в окно, стараясь не задеть стоящую на подоконнике свечу, и позорно, как крыса, бежит с корабля.



Джиён размеренно покачивает головой, подчиняясь ритму чужой ладони настолько, насколько позволяет поза. Пальцев внутри него уже три, но Сынхён не спешит заменять их чем-то другим. После пары особо глубоких толчков, Джи с трудом восстанавливает дыхание и подключает язык. Коршуну стоит больших усилий не застонать, не толкнуться в теплую влажность его рта и ничем не показать насколько ему сейчас хорошо. В почти полной неподвижности Джиёна есть что-то заводящее не по-детски.
Коротко выдохнув, Сынхён отстраняется, отъезжая на коленях чуть назад. Маска опускается, снова закрывая лицо Джи, и Чхве, глухо зарычав, срывает ее с него окончательно.
Это - последний рубеж.
Потому что под ней в самом деле Джиён. Его Джиён. Его предатель Джиён со всеми его злыми совсем не детскими шутками.
Это сбивает с ног, выбивает из-под них землю и отправляет в долгий звенящий нокаут. Сынхён замирает, заворожено следя за тем, как острый розовый язычок быстро выскальзывает из приоткрытых губ и снова исчезает из вида.
С тихим хлюпаньем все три пальца выходят из Джи, и тот неосознанно подается вслед за ними, прикрывая глаза. Чхве отодвигается еще дальше и неожиданно улыбается, пристраивая его ногу у себя на плече.
- Дракон, значит, да?
Джиён открывает глаза и практически приглашающе звенит кандалами.


Несколько дней без вылазок в город - сущая мука. Сынхён не знает, куда себя деть, и мечется по кораблю, распугивая команду одним только своим грозным видом. И, пожалуй, больше всего он пугает своего первого помощника. Дэсон не знает, с какого бока подойти к капитану, а подойти нужно. Потому что надо закупиться перед плаванием. Решить, что делать с продырявленной ядром шлюпкой и как минимум остановить недовольное роптание матросов, пока оно не переросло в бунт. Но даже просто приблизиться к капитану нереально. Сынхён быстрыми шагами меряет палубу от борта до борта и почему-то то и дело прикладывает ладонь то к губам, то к сердцу.
"Бабу что ли завел?" - растерянно думает Дэсон и не понимает, какая это должна быть невозможная красотка, чтобы вот так лишить покоя их обычно бесстрастного капитана.
На исходе третьего дня Сынхён решается. Самому искать причины подобного поведения Джиёна - невыносимо, если не сказать невозможно. Под покровом ночи он движется уже знакомым маршрутом до заветного окна, но приостанавливается, так до него и не дойдя.
Свеча не горит.
Несмотря на знак, он не может остановить свои ноги, несущие его к приоткрытому окну. Зато с этим отлично справляется тихий стон из темноты комнаты и скрип кровати. Что там происходит ясно как божий день.
Сынхён смаргивает, снова шагает назад и неожиданно, разворачиваясь, пускается бегом.
Чхве спускается с крыш, готовый крушить все вокруг. Он надирается в каком-то кабаке, размазывает по стойке особо наглого пройдоху, подцепляет дочку трактирщика и несколько часов исступленно имеет ее в какой-то пристройке.
И все это для того, чтобы наутро первым звуком, посетившим его голову, был стон Джиёна, услышанный им прошлой ночью.
Сынхён натягивает одежду, зачем-то прикрывая девушку своим плащом, и возвращается на корабль чрезвычайно злым.
Шлюпку за борт. Припасы купить сейчас же. Отплытие тоже сейчас же, а всех не согласных - за борт в пробитой шлюпке. Два в одном.
Глаза Чхве метают черные молнии.
А Дэсон доволен.



Джи закусывает губы, когда Сынхён толкается в него не особенно осторожно. Каблук ботфорты больно бьет Чхве по спине, и тот в отместку резко двигает бедрами вперед, приподнимая Джиёна над полом.
- Почему ты не сказал мне? - не лучшее время для разговора, но другого может и не быть. Джи морщится, продолжая кусать губы, и пытается двигаться навстречу Сынхёну.
- А почему ты не говорил, что пират?
- А зачем тебе было нужно это знать? - Чхве вбивается в него, чувствуя, как по виску медленно стекает прохладная капля пота.
- А зачем тебе было нужно это знааать? - протяжно вторит Джи, сбиваясь на последнем слове и запрокидывая голову назад. Сынхён не выдерживает и впивается губами в нежную кожу его шеи, прикусывая и щекоча ее языком. Джиён под ним задыхается и напрягает скованные руки.
- Ах... Черт...- шепчет он, лишая Коршуна последних тормозов.


Два месяца в море - просто то, что доктор прописал. Во избежание рецидивов было бы идеально обойти проклятый городок стороной, но заканчивающееся продовольствие, а в особенности подходящие к концу запасы рома заставляют Коготь вернуться на свою стоянку. Не занятые в охране корабля матросы тут же гурьбой валят на берег в ближайший бордель. А Сынхён остается, не вполне правда понимая, что ему следует сейчас делать. Что-то внутри возвращается, просыпаясь словно бы из небытия. Оно колет гадостной занозой и твердит о том, что ему просто необходимо сейчас увидеть Джиёна. Вот прямо сейчас. Сию же минуту.
Это похоже на похмелье, и Сынхёну абсолютно не нравится то, что с ним происходит.
Чтобы отвлечься, он снова мечется туда-сюда, выдумывает себе занятия, тренируется и в итоге заканчивает тем, что ополоумевший от чрезмерной активности капитана, Дэсон сгружает его на берег.
И вот, Чхве стоит посреди улицы и не может понять ни где находится, ни что здесь забыл. А ноги сами ведут его к темным закоулкам, в которых можно без особых проблем подняться на верхний ярус города. Сумерки расцвечивают небо в красный и фиолетовый, и это выглядит завораживающе. По крайней мере, для тех, кто смотрит.
Сынхён смотрит.
А еще он смотрит на знакомый флюгер и поражается тому, как упорно судьба сама толкает его к этому человеку. Свеча вновь не горит, но Сынхёну уже все равно. Он твердыми шагами приближается к окну Джиёна и решительно заглядывает внутрь.
Стон.
Ровно такой же, как и тогда.
Чхве замирает, силясь услышать звуки второго человека. Воображение подкидывает всякие варианты...
Но он не слышит ничего.
Он беззвучно скользит в темный проем и замирает, сталкиваясь в неверном лунном свете с широко раскрытыми глазами Джиёна.
- Ты?.. - неуверенно шепчет Джи, и Чхве только сейчас замечает, что одна из рук парня у него в штанах.
- Я, - глупо отвечает Сынхён, облизывая пересохшие губы и краснеет, потому что...
Это волнующе?


Сынхён трахает Дракона сочно, вдумчиво. Он так привык - делать все наверняка, качественно, без огрехов. Его самообладание и работоспособность в принципе дают слабину, только если дело каким-либо образом связано с Джи.
Однако это явно не тот случай.
Пальцы Дракона судорожно хватаются за металлические кольца цепей, и Сынхён, поддаваясь порыву, кусает один из них, тут же зализывая ранку. Джиён протяжно стонет, и Коршун тянется, чтобы заткнуть его поцелуем, но останавливается в паре сантиметров от его лица, заменяя губы на ладонь.
Никаких поцелуев для плохих мальчиков.
Джи протестующе мычит что-то, но Сынхён быстро прерывает его, подхватывая ноги парня под коленями и приподнимая его зад, чтобы изменить угол проникновения. Это работает. Джиён глухо стонет, щекоча дыханием ладонь Чхве и совершенно забывает мычать.


Ситуация глупая донельзя. И примерно в той же степени смущающая. Сынхён стоит, не в силах отвести взгляд от полулежащего на кровати Джиёна. Тот садится, резко выдергивая руку из штанов, и даже в почти полном сумраке видно, что он отчаянно краснеет.
- Что ты тут делаешь?
Чхве открывает было рот, но тут же с громким щелчком закрывает его обратно. Он и в самом деле не знает, что он тут делает. Его вела судьба, а она не очень-то любит делиться своими соображениями в ответах на подобные вопросы.
- Свечка же не горела... - Джиён передергивает плечами и смотрит куда-то в сторону. Сынхён разводит руками. Он и без того чувствует себя юнгой-первогодкой во всей этой шелухе человеческих чувств. К тому же... Не то, чтобы ему хотелось понаблюдать за тем, как его друг передергивает у себя дома.
Ведь так?
- Захотелось... - произносит он первое, что приходит на ум. Но, судя по зажмуренным глазам Джиёна, это один из самых удачных возможных вариантов. Квон поднимается, в несколько шагов доходит до Сынхёна и, встав перед ним, внимательно смотрит на него, словно удав на мышь.
- Нравится что ли? - невпопад брякает Чхве, пытаясь одновременно звучать посуровее и не утонуть к чертям в янтарном озере Квоновых глаз. Неожиданно Джиён улыбается и смущенно кивает.
- Ага. Очень.
Сынхён так и не понимает, что происходит, когда его тело само по себе движется вперед. Он прижимает к себе за талию совсем не сопротивляющегося Квона и целует его так, как не получалось поцеловать до него ни одну девушку, даже если она была первоклассной горячей штучкой.
И просто не понимает.



Джиён то стонет, то шипит, пытаясь перехватить хоть часть инициативы, но Сынхён не дает и самой малости. Он властно пресекает любые попытки вмешаться, и ускоряется лишь, когда чувствует что Джи на пределе. Чхве позволяет себе кончить, только когда чувствует, как его сжимают изнутри, а Джиён прогибается, кусая затыкающую ему рот руку Сынхёна, и опасно хрустит плечевыми суставами.
Уши закладывает, и Сынхён, тяжело дыша, рушится между разведенных Джиёновых ног, словно павший колосс.
- Значит, мне ни к чему было это знать? - уточняет он, щекоча губами его кадык. Джи вздрагивает и лениво пожимает плечами.
- Я заключил уговор.
- Уговор?
- С самим собой. Что расскажу тебе все, если ты пробудешь со мной подряд хотя бы три дня.
- А я что...
- Нет, - Джи пытается придать голосу побольше холодности, но разочарование сквозит яснее. Сынхён замолкает, тупо пялясь на отвороты Джиёновой рубашки, и пытается вспомнить хотя бы один подходящий раз.
От безрадостных мыслей его отвлекает судорожное пихание в бок, и звук открывающейся двери. Чхве щемится было от Джиёна, но тот обхватывает его коленями и вздыхает.
- Штаны мне одень сначала, блин.
- Штаны ему одень хотя бы, блин... - раздается от двери подозрительно знакомый голос. Сынхён резко оборачивается и встречается взглядом с...
Еще одним Драконом?


15. Yo ho ho and a bottle of rum!



Сынхён медленно переводит взгляд с ног, одетых в точно такие же ботфорты, как и те, что только что лежали у него на плечах, на точно такую же повязку, что он сорвал со своего_собственного_Джиёна каких-нибудь десять минут назад. Точно такие же глаза под точно такой же челкой точно так же щурятся.
Единственное, что отличается - затянутый в узкие брюки явно женский зад.
Сынхён открывает рот, чтобы выразить всю степень своего удивления в каком-нибудь протяжном "эээ", но тут вслед за Драконом номер два в дверь юркает Сынри. Ему хватает и пары секунд, чтобы оценить происходящее, и почему-то по взгляду, который тот бросает на лежащего Джиёна, Чхве кажется, что он все оценивает правильно.
- Черт, - цедит Сынри и выглядывает в коридор, затаскивая за собой в каюту Сола, - нашли время.
Джиён просительно сжимает колени, и Сынхён наконец-то допетривает подтянуть парню, а заодно и себе, штаны и приподнять его выше, освобождая плечи от непомерной нагрузки. Джи морщится, когда суставы занимают свое законное положение, и устало улыбается вошедшим. На его лице нет ни тени смущения, как впрочем, и у всех остальных.
- Ты же сказал, что двоих никак, - голос Джиёна шелестит, словно бумага. Сынри передергивает плечами и неожиданно усмехается.
- А кто сказал, что я выпущу вас двоих? - он склоняется над Джи и расстегивает ему кандалы. - Если бы сбежала пара заключенных, это было бы чересчур подозрительно. Но, - брюнет усмехается, - сбегает-то вся команда.
Наверное, можно было бы обойтись и без нежного растирания его запястий, но видимо, Сынри просто не может устоять, зная, что Сынхён смотрит.
И Сынхён смотрит.
На Джиёна, устало прикрывшего глаза, на массирующего его руки Сынри, на Дракона номер два и Сола, топчущихся у двери. А еще он с огромным удовольствием посмотрел бы на себя самого. Просто чтобы убедиться, что все это не плохой сон. Закончив с Джи, Сынри поднимается, с явной неприязнью оглядывая Чхве, и бросает ему ключи.
- И поторопись. Иначе оставим тебя здесь.
Сынхён механически щелкает замком и подтягивает к себе освобожденные лодыжки. Джи все еще сидит, то поднимая, то опуская плечи, Сынри наклоняется к нему, протягивая руку, и он, морщась, хватается за нее, пытаясь встать. Дракон номер два подскакивает к нему с другой стороны и приобнимает за талию, помогая подняться. Когда они стоят вот так рядом, то видны небольшие различия в фигуре, но все остальное удивительно похоже.
- Спасибо. Мы можем уходить?
Дракон номер два мелодично смеется все тем же знакомым Сынхёну высоким смехом и подталкивает его в спину.
- А кто же это будет нас останавливать? Мы же тихие, как мышки.
Сол хмыкает, окидывая девушку внимательным взглядом, и разворачивается к двери.
- Ребята уже спускают на воду шлюпки. Я сказал им быть как можно незаметнее.
Джиён кивает и наконец-то позволяет себе взглянуть на Коршуна. Наверное, Сынхёну стоило бы добавить в каменное выражение своего лица хоть какие-нибудь эмоции, но сейчас ему этого совершенно не хочется. Джи отводит взгляд, выпрямляясь, и шагает к дверям.
- Тогда чего мы ждем?

Дэсон пристраивает Коготь в хвост обоих Имперских кораблей. Команда нервничает – впечатления о предыдущем столкновении с ними еще чересчур живы. Но темнота и полная тишина на борту дают им какой-никакой шанс подобраться незамеченными.
Онью стоит рядом с ним, потирая одну ладонь о другую, и первый помощник никак не может понять, как вышло, что он так поздно обо всем догадался. Следовало понять, что что-то тут нечисто еще с пришпиленной на мачту записки. А потом утвердиться в догадке, когда он нашел в клетке у свинки вторую ее часть. Но тогда он только посетовал, что она не попалась ему в руки до того, как они отправились искать капитана. Потом еще это заявление насчет того, что вся команда в курсе необычных отношений Чхве. Как оказалось выражение "вся" заканчивается где-то на пятерых матросах, остальные же ни сном ни духом.
Ясно как божий день, что Онью просто пытался заставить их двинуться вслед за уходящим Драконьим Хвостом, чтобы не оставить в беде того, кому служил помимо Сынхёна.
Только вот методы выбрал совершенно идиотские. Дэсон даже представить не мог, что этот парень наплел остальной команде, что они выглядели настолько воодушевленными, идя в бой. Поставив себе на заметку потом расспросить его поподробнее, Дэсон выравнивает курс, становясь ровно в хвост Саламандре, и хмурится, пытаясь сообразить, что делать дальше.
"Сынхён бы точно знал... Черт".

Они тенями скользят вдоль борта, когда раздается сигнал тревоги. Сынри коротко матерится и ускоряет шаг.
- Уже близко.
Джиён кивает, и только сейчас в неясном свете звезд Сынхён с болью замечает, насколько он бледен.
- Суджу! - Джи не сбавляет шага, только взмахивает рукой, и второй Дракон тут же подскакивает к нему. - Иди вперед. Ты в темноте видишь, как кошка, если заметишь что - действуй без промедления.
Девушка кивает и растворяется за ближайшей бочкой. Чхве сверлит взглядом одновременно знакомую и незнакомую спину перед собой и не никак не может взять в толк, как умудрился прозевать такие перемены в любимом человеке. Джиён спотыкается, Чхве, повинуясь инстинктам, пытается его подхватить, но Сол успевает первым. Это неприятно отдается где-то под ребрами. Сынхён решительно нагоняет этих двоих и аккуратно отодвигает Сола в сторону.
- Дальше я.
Наверное, у него сейчас можно прочесть в глазах что-нибудь типа: "если скажешь хоть слово - я убью тебя", или "как же меня все задолбало". Или что-то в том же духе, потому что Сол приостанавливается. Он, судя по всему, отлично умеет читать, но все равно бросает на Джиёна растерянный взгляд. Тот едва заметно кивает, и Сол отходит вперед, становясь ближе к Сынри. Чхве приобнимает Джи за талию и пытается поймать ритм его шагов.
- Прости, - шепчет он, - переборщил?
- С самого начала переборщил, - отвечает Джи, и тут из-за спины раздаются громкие крики и топот обутых в сапоги ног.
- Пришли! - в голосе Сынри ни грамма паники, он тычет пальцем за борт. - Тут лестница. Спускайтесь резче.
Сынхён подталкивает Джи поближе к борту, но тот отрицательно качает головой.
- Сначала моя команда.
Чхве вновь замирает, пораженный тем, что в его маленьком Джи оказывается есть такой мощный железный стержень. Люди Дракона поспешно перелазят через парапет и исчезают внизу. Сынхён стоит, прижавшись плечом к Джи, и едва сдерживается от того, чтобы не отправить их всех туда пинками для пущей скорости. Наконец, за деревянным ограждением исчезают даже косички Сола, и Сынхён наконец-то умоляюще смотрит на своего парня.
Немного не успевают. Из-за угла высыпаются движущиеся огни фонарей. Их пропажу заметили. Джиён тянется было к поясу и лишь потом понимает, что у него нет с собой шпаги. Он рвано выдыхает и поворачивается к Сынхёну.
- Давай вниз. Быстро.
- Без тебя? Сдурел?
- Давай, меня они не тронут... Пока что.
- Нет.
Джи бессильно стонет, в отчаянии вцепляясь пальцами в его рубашку.
- Ли Сынхён, - раздается откуда-то из темноты насмешливый голос, - так-так-так.
Сынри замирает, а потом поворачивается к все еще стоящим на палубе капитанам.
- Оба, мать вашу. Вниз.
Он оказывается рядом как-то очень резко для обычного человека.
Последнее, о чем Сынхён думает, наблюдая собственные ноги и ноги Джиёна на фоне ночного неба, так это о том, какой шанс был встретить тезку вот так посреди моря.


16. The skipper lay with his nob in gore



Холодная вода принимает их обоих в свои объятия всего лишь какими-нибудь пятью секундами после того, как Сынри сталкивает их вниз. Только по счастливой случайности шлюпка, в которой на волнах качаются озадаченные пираты, отходит метра на два в сторону и не оказывается прямо под ними. Океан разом выбивает из них весь дух. Сынхён на мгновение выпускает ладонь Джиёна из своей, пытаясь удержать внутри драгоценный воздух, и этого хватает для того, чтобы запаниковать. Он работает ногами и руками, стараясь выбраться из-под засасывающего течения вокруг киля корабля, и надеется, что удастся найти Джи в этой круговерти. Когда он выныривает на поверхность, сердце останавливается, не желая заводиться снова.
Джиёна нигде нет.
Коршун отчаянно озирается, в поисках хоть какого-нибудь намека на то, где он может быть.
- Слева! - Суджу бросается к борту лодки, вцепляясь пальцами в мокрое дерево. Сынхён тут же поворачивает голову и ловит несколько пузырьков, вырвавшихся на поверхность. Этого хватает.
Набирая побольше воздуха в грудь, он ныряет в хищную темноту. Сейчас он может полагаться только на себя и на свое чутье. И действовать нужно как можно быстрее, иначе Джиён останется здесь навечно. Чхве погружается все глубже, и по мере погружения грудь словно сдавливает горящим обручем.
"Как глубоко он ушел?" - мысль навязчива и пугает до боли в сердце, потому что воздух на исходе. Вдруг, вместе с очередным гребком, пальцы натыкаются на что-то мягкое.
"Волосы!" - Сынхён лихорадочно вцепляется в них и, что есть сил, движется к поверхности. Легкие агонизируют от недостатка кислорода, но тяжесть в руках подталкивает подниматься все выше. Когда боль в груди становится практически невыносимой, тонкая пленка на поверхности воды рвется, выпуская их наружу. Сынхён шумно вдыхает и за волосы подтаскивает не дышащего Джиёна наверх, перехватывая его подмышками.
- Сюда, - голос Сола раздается где-то совсем рядом, и, еще не пришедший в себя, Чхве протягивает ему Джи. Сол деловито разгоняет пиратов по углам, укладывая своего капитана на дно шлюпки. Некоторые без вопросов сами спрыгивают в воду, чтобы дать ему побольше места. Он откидывает косички за спину и пять раз резко нажимает на грудную клетку Дракона. Чхве заворожено следит за тем, как губы Сола накрывают рот Джи, и не замечает даже, как его подтягивают наверх, загружая во вторую лодку. Молчание сгущается настолько, что его уже можно резать ножом. Сынхён сидит, опустив плечи и окончательно сдавшись на милость судьбы, он лишь сжимает и разжимает кулаки в бессильной мольбе.
"Чертов Сынри... Чертов, чертов Сынри", - он скрипит зубами, не в силах выносить эту бесконечную бессмысленную тишину.
- Есть! - голос Сола рвет ее на части, не оставляя за собой даже обрывков. Чхве подскакивает и, когда слышит сдавленный влажный кашель, снова бросается в воду. В два гребка настигая вторую шлюпку, он подтягивается наверх. Джиён полулежит на руках своего друга и выплевывает на дно шлюпки соленую воду. Выпрыгнувшие наружу матросы забираются обратно, радостно переговариваясь, и Сынхён не может сдержать идиотской улыбки.
- Сынри долбоеб, - это первое, что выдает Джи, когда прекращает отплевываться от воды, и озадаченно вертит головой, - а где он? И... Я что, тонул?
- Ударился о воду, - Сол с материнской лаской похлопывает его по содрогающейся спине, - неудачно.
Чхве замирает, не зная, стоит ли забираться к нему, но Сол хлопает по обшивке ладонью и отодвигается в сторону.
Этого тоже хватает.
Джиён льнет к нему, не пытаясь, однако, обнять. Нервно посматривая по сторонам, Сынхён все-таки решается и приобнимает его за плечи. Даже сквозь отсыревшую одежду чувствуется, как Дракон резко расслабляется, ощущая его прикосновение. Сол деликатно отворачивается и ищет глазами Суджу, нужно решить, что делать дальше.
Корабли Империи отошли уже на приличное расстояние. Шансов на то, что они обнаружат их в этой темноте довольно мало, но они все же есть, к тому же утром они наверняка пустятся в обратный путь. Суджу кривится, наконец-то стаскивая маску, и всматривается вслед Саламандре и Лорду Хенсоку.
- Нужно уходить, - а потом она оборачивается, чтобы взглянуть на то, как идут дела у Сола, и замолкает.
Из ночной темени медленно выплывает третий корабль.

Сынри уже десять минут смотрит на старинную гравюру, украшающую собой кабинет капитана Саламандры, чем дико выводит из себя хозяина помещения. Чихо нервно постукивает кончиками пальцев по столешнице и буравит юношу взглядом. Сейчас он совсем не против был бы прожечь в нем пару дырок, если только это поможет его разговорить. Впрочем, надеяться на это особенно не стоит. Капитан вздыхает, и откидывается на спинку кресла.
- Ну и?
- Что "и"? - Сынри повторяет, не отводя взгляда от стены, - я вам уже все рассказал. Я услышал шум, пошел проверить, что там. Застал пиратов уже спускающимися вниз. Я попытался задержать хотя бы капитанов, но в ходе драки мне удалось только вытолкнуть их с борта. Это все.
Чихо хочется схватить юношу за грудки и хорошенько потрясти, выбивая все то дерьмо, что он сейчас демонстрирует с изрядной долей барского снисхождения. Ему удается удержать себя на месте только при помощи колоссального морального усилия.
- Нда, все это я уже слышал. Именно поэтому и жду настоящей информации.
- Это - все, что я могу вам дать, - Сынри наконец-то отрывается от созерцания гравюры и переводит усталый взгляд на Чихо. - Мне очень жаль.
"Нихрена тебе не жаль", - морщится капитан и подталкивает пальцем металлический шарик на хитроумном маятнике, стоящем на столе.
- Хорошо, господин Ли Сынхён, - Сынри морщится при упоминании этого имени, и Чихо удовлетворенно улыбается, все-таки Пио отменный информатор, - тогда скажите хотя бы... Рады были повидать родственника?


17. Where the scullion's axe his cheek had shore



У Минхо в последнее время жизнь определенно не клеилась. Сначала его чуть не смыло волной в недавнем бое с Имперскими кораблями. Потом на него ни за что наорал Онью, а под вечер он умудрился наступить мокрыми ногами прямо в порох, который тщательно сушил Тэмин.
И вот теперь, сидя на носу корабля и болтая злополучными ногами в воздухе, он всерьез задумывается о том, что стоит, наверное, вернуться обратно на ферму. Бегать за козами, кормить кур и больше никогда даже не помышлять о том, чтобы выйти в море.
Вздохнув, он снова смотрит вслед удаляющимся вражеским кораблям и поднимается, планируя идти замаливать свой грех перед первым канониром, но...
На все в этой жизни есть своя причина.
Скорее всего, она есть и на то, чтобы Ли Минхо в свои двадцать с небольшим, поднимаясь, поскользнулся на ровном месте и ухнул в воду, довольно громко и весьма непечатно выражаясь.
Только вот эта причина его совершенно не волнует.
Летя вниз, Ли Минхо совсем не думает ни о вселенских законах, ни о судьбе и прочей метафизической ереси. Он думает о том, что вода холодная, корабль идет на полном ходу, и никто никогда не узнает, что с ним случилось. Думает он об этом очень быстро, потому что уже через несколько мгновений холодная морская вода игриво схлопывается у него над головой, обрывая очередное ругательство.
На все в этой жизни есть своя причина.
Например, на то, чтобы Сынхён признал в приближающемся корабле Коготь и успел заметить рушащуюся с борта фигуру.
Судя по голосу и заковыристым матеркам, это Минхо. Никто другой из его матросов не поминает всуе коз, коров и кукурузные поля, засунутые кому-то в причинные места. Коршун задирает голову, пытаясь рассмотреть хоть кого-нибудь на палубе, и лишь в последний момент успевает заметить чью-то промелькнувшую фигуру, выдающую сдавленное:
- Черт!
- Тэмин! - громогласно объявляет Чхве, безошибочно распознав в фигуре своего канонира, - сбрось трап, кракен тебя дери. Капитан вернулся!
Джиён вздрагивает и незаметно для всех отодвигается назад. Ёнбэ меланхолично выуживает из воды за шкирку отплевывающегося Минхо и озадаченно оглядывает своего капитана. Тэмин прилипает к борту, всматриваясь вниз, а потом истерически взвизгивает, и пинает кого-то недалеко от себя.
- Ки! Срочняком к Дэсону, скажи, что Коршун вернулся!


Сынри продолжает молчать, и это молчание здорово действует капитану на нервы. Он итак потратил на этого паренька слишком много времени и просто не может позволить себе тратить его и дальше, пока с таким трудом пойманные пираты уходят себе восвояси.
- Ну, так что? Ответьте, сударь, вопрос не сложный.
- Я не понимаю о чем вы, - сквозь зубы цедит Сынри и опускает взгляд на свои судорожно сцепленные руки. Чихо вздыхает и подтаскивает к себе мелко исписанный свиток, один из многих, лежащих на столе.
- Ли Сынхён, двадцати трех лет от роду, уроженец Флорены, отличные результаты учебы, послужной список без закавык, золотой мальчик, - Чихо поднимает на него взгляд, - если не учитывать наследственности.
Сынри вздрагивает, и это не ускользает от глаз капитана. Чихо удовлетворенно прикрывает глаза и падает на спинку кресла.
- Граф Ли Чунхон был известным ловеласом, это всем известно. Один Бог знает сколько еще на этой грешной земле ходит ваших сводных братьев и сестер, верно? Но этот особенный. Когда ваша мать, герцогиня де ла Сьерра вышла за него замуж, это всколыхнуло весь двор. Шутка ли, какой то-неизвестный Ли, иностранный граф, получивший тем не менее признание и даже удостоившийся чести отобедать с Императрицей. Но как бы... - он приближается к Сынри, перегибаясь через стол и не отрывая от него лукавого взгляда. - ... Как бы знать заволновалась, знай они, что герцогиня еще до замужества принесла вашему отцу сына. Как бишь его звали? Не напомните?
Сынри резко поднимается, громко хлопая ладонями по столу.
- Я больше не намерен это терпеть, капитан. Если у вас есть ко мне обвинения, то я готов предстать перед судом и понести заслуженное наказание. Но я не намерен выслушивать гнусные сплетни насчет моей семьи, и тем более насчет моей уважаемой матери. Если на этом все, я удаляюсь в свою каюту. Если будет угодно, можете выставить к ней караул. Всего вам хорошего.
Сынри разворачивается на каблуках и покидает капитанскую каюту, по-военному чеканя шаг. Один из рядовых, охраняющих дверь, вопросительно смотрит на капитана, но тот лишь махает рукой, приказывая пропустить парня. Как только дверь закрывается, он устало прикрывает глаза рукой и укладывает затылок в удобную выемку на спинке.
- Что ж, Ли Сынхён, думаю, ваш родственник еще покажет здесь свой нос, - несмотря ни на что, на его губах играет улыбка, - еще как покажет.


Сынхён дома.
Об этом говорят ему знакомые до последней царапины перекладины сброшенного вниз трапа, родные голоса, оживленно звучащие сверху, и вообще даже сам воздух. Он поднимается первым, чтобы подготовить команду к неожиданному увеличению состава, но то и дело смотрит вниз. Вслед за ним, отрешенно смотря перед собой, взбирается Джиён, за которым снизу послеживает Сол. Его смущают чересчур близкие отношения Дракона и его помощника. Впрочем, его смущает и Суджу, и тот, которого вроде как зовут Сухёком, он без конца и края ошивается вокруг Джиёна и не стесняется в прикосновениях. Деревянная доска дрожит у него под ладонью. А что он в итоге знает о Джи? Они вместе уже полтора года, а он слишком о многом не был в курсе.
Кто-то трогает его ногу, Сынхён бросает вниз растерянный взгляд и натыкается на точно такой же, но принадлежащий Джиёну.
- Прости, - бормочет он и продолжает взбираться вверх.
Как только его ноги касаются палубы, к нему навстречу бросается Дэсон, заключает капитана в крепкие боцманские объятия, но, очнувшись, отступает назад, едва удерживая руку от того, чтобы отдать честь.
- Мы уж думали вы и не выберетесь! - проникновенно выдает Тэмин общие мысли и громко шмыгает носом. Ки настороженно выглядывает из-за его плеча и вдруг отпрыгивает назад.
- Это же...
Джиён замирает, готовый прыгнуть вниз, если на то будет необходимость. Чхве поворачивается к нему и протягивает руку.
- А я бы, к слову, и не выбрался, если бы не они.
Джиён слишком долго смотрит на протянутую ладонь, и это режет по сердцу хлеще ножа. Наконец, он робко тянется к нему и хватается неожиданно крепко. Сынхён вытягивает его наверх и, повинуясь порыву, привлекает к себе.
- Так что прошу любить и жаловать, это и есть - голова Сола показывается над бортом как раз к нужному моменту, чтобы услышать торжественное, - мой возлюбленный.


18. And the scullion he was stabbed times four



Есть несколько видов тишины.
Первый вид - тишина задумчивая, она перетекает из уха в ухо, заполняя их отсутствием звуков, и до краев загружая душу покоем. В какой-то мере это даже приятно.
Второй вид - тишина вымученная, она топорщится острыми углами, напоминая о себе каждую секунду и утыкаясь в губы изнутри, мешает открыть рот. Иногда это необходимо, но на слишком долгое время лучше ее не растягивать.
Еще один вид - тишина неловкая, та, что растерянно озирается по сторонам, не вполне понимая, что вообще должно было случиться для того, чтобы она возникла. Она скачет испуганным кроликом в грудной клетке и наполняет тебя уверенностью в том, что где-то здесь есть лужа, и вина за эту лужу целиком и полностью лежит на твоих плечах.
Что ж, похоже, на борту Когтя разлилась именно неловкая вариация.
Сынхён судорожно прижимает Дракона к себе и смотрит прямо в глаза Дэсону. Первый помощник переводит взгляд со своего, кажется, в край ополоумевшего капитана на едва не свалившегося на палубу Сола, а потом на вжавшегося в бок Чхве Джиёна и вздыхает. Дэсону кажется, что вселенная уже задолбала подкидывать ему события, от которых на его голове неуклонно растет количество седых волос.
Ребята стоят молча, и откровенный шок не читается всего на пяти-шести лицах. Остальные, мягко говоря, в полном афиге. Дэсон, впрочем, тоже растерян, Сынхён конечно говорил ему о том, что встречается с парнем, но и словом не обмолвился о том, что этот парень - Дракон. Впрочем...
Дэсон задерживается на визуально хрупкой фигуре юноши, рассматривая его с ног до головы. Возможно ли, что он и сам об этом не знал? Джиён вздрагивает, ощущая кожей чужое пристальное внимание, и поднимает глаза. Тут приходит Дэсонова очередь дрожать, потому что этот взгляд и в самом деле может принадлежать только капитану второго по величине пиратского корабля в этой части океана. Никаких сомнений.
По трапу продолжают подниматься люди Дракона. Они неловко переминаются с ноги на ногу и встают позади Джиёна. Он мягко высвобождается из рук Чхве и ступает вперед.
Дэсон нервно оглядывается, пытаясь понять, не бросится ли кто-нибудь на него из-за этого чертова нервного перенапряжения, но ребята стоят смирно. Впрочем, от глаз первого помощника не ускользает, как несколько рук судорожно сжимаются на эфесах клинков. Судя по всему, Дракон тоже это замечает, потому что напрягается, практически врастая ногами в палубу. По трапу поднимается последняя фигура и легко спрыгивает на дощатый пол, разом заставляя кардиограмму момента подпрыгнуть несколькими максимальными пиками. Половина команды ахает.
- Женщина на корабле... Быть беде, - бессильно стонет Дэсон, но на автомате машет ладонью, как две капли воды похожей на Джиёна, улыбающейся девушке.
- Ну, так, - мелодичный голос разрезает обстановку, сглаживая углы, превращая неловкую тишину на половину в задумчивую. - Всем привет, а что мы сегодня кушаем?

Сынри падает на свою койку, бессильно сжимая и разжимая кулаки. Ему нечем крыть карты капитана, как нечем и перебить эту информацию. И хоть он понятия не имеет, где он вообще ее достал, но все было до дрожи в коленях верно. Он наверняка знает о том, что этот парень...
- Черт... - Сынри переворачивается на спину, прижимая подушку к лицу, и прислушивается к тихим голосам конвоиров, оставленных у его двери, как он сам, впрочем, и просил. - Джиённи, ты же спасся?
Ему совсем не хочется думать о том, что Джиён мог погибнуть от его рук. Ведь тогда, толкая их обоих вниз, он не мог придумать лучшего способа одновременно выбросить их с корабля, на котором их в любом случае бы схватили, и хотя бы частично отвести от себя подозрения. Сынри поворачивается к иллюминатору и вздыхает. Он понятия не имеет - ни что его ждет, ни что уготовил ему капитан Чихо, ни что он вообще планирует со всем этим делать.
И только одно Ли Сынхён мог сказать наверняка - пока он жив, Дракона им не взять.


Вид Сегмельской бухты поутру по-настоящему завораживает дух. Недаром большинство местных художников держат в своих мастерских одну-две картины с запечатленным на них рассветом, чтобы продавать их особенно воодушевленным туристам.
- Доброго дня.
Голос приятный, мелодичный, Сынри лениво поворачивается, смотря на своего нежданного, на первый взгляд, собеседника. На первый взгляд, потому что на самом деле он ждал этой встречи, как знал и то, что однажды заинтересует его, если будет появляться здесь достаточно часто.
- Приветствую, - неуверенно выдавливает он из себя, поднимая все необходимые актерские таланты, чтобы казаться по-настоящему удивленным. Стоящий перед ним брюнет откидывает длинные волосы за спину и поправляет шляпу.
- Вы частенько здесь бываете, верно?
Пытливый взгляд янтарных глаз. Да, определенно, Сынри вполне способен понять, что может заинтересовать в этом человеке. Он улыбается, привставая и протягивая руку для рукопожатия.
- Да, здесь красиво. Сынри.
- Джиён, - улыбается ему в ответ юноша, сжимая протянутую ладонь. Но это лишняя информация, он и так знает, что его зовут Джиён. Он вообще знает о нем почти все: размер одежды, пути его прогулок, любимую музыку... То, что ночами к нему в окно шастает известный пират, - приятно познакомиться.
"О да, - думает Сынри, инстинктивно напрягая мышцы, словно лев на охоте, - бесконечно приятно".



19. And there they lay, and the soggy skies



Если и были причины, по которым женщин не допускали на корабли, то они, видимо, заключались не только в животной похоти и стычках за право посадить прелестную задницу на свои колени. Скорее всего, иногда дело было в том, что некоторые из представительниц прекрасного пола были просто напросто чересчур заводными и веселыми штучками, без зазрения совести готовыми разлагать отточенную годами суровую работу мужского коллектива.
Короче говоря, Суджу досталась роль буфера безопасности между двумя командами, еще прекрасно помнящими недавние распри. И нужно сказать, что девушка прекрасно справлялась с этой ролью. Она умудрилась за какой-нибудь час сдружиться с большей частью команды Когтя, которые, хоть и пялятся сейчас вовсю на ее грудь, но лишнего себе не позволяют. Впрочем, возможно, этому в большей мере способствует тяжелый взгляд движущегося за ней тенью Сола. Но факт остается фактом, хрупкий нейтралитет держится на плечах не менее хрупкой на вид леди.
Теперь, оказавшись, наконец, в относительной безопасности, Сынхён вновь возвращается к своим размышлениям. Его взгляд все чаще и чаще задерживается на Джиёне, отстраненно сидящем неподалеку. Чхве раз за разом прокручивает в голове события последних дней и никак не может вычленить одного - зачем?
Зачем Джи понадобился весь этот спектакль? Зачем он делал с ним все эти вещи, и наконец, зачем он обманывал его столько времени?
Вопросы разрывают голову изнутри. Не выдерживая, Сынхён кивает первому помощнику и хватает Джиёна за руку, направляясь в свою каюту. Дракон, не сопротивляясь, идет за ним, и все так же послушно ныряет в темноту дверного проема. Сынхён не зажигает света, довольствуясь тем, что проникает сквозь иллюминаторы. Он выпускает ладонь Джи из своей руки и медленно проходит к своему креслу. Теперь, когда стало известно, что его на нем насиловал его собственный парень, оно возвращает себе весь утраченный шарм, но Чхве не хочется сидеть.
Ему хочется ответов. На вопросы, которые все никак не удается сформулировать правильно.
Чхве настолько увлекается перекладыванием слов на кубике Рубика внутри собственной головы, что совершенно упускает из виду момент, когда Джиён внезапно оказывается прямо перед ним. Он опирается одним коленом в мягкую обивку сидения, задумчиво смотря ему прямо в глаза. И не говорит ни слова.
Сынхён тянется к его губам первым.
- Какого черта, Джи? - руки привычно ложатся ему на лопатки, притягивая его ближе, - какого черта тут происходит?
Джиён не отвечает, он лихорадочно развязывает шнуровку на его рубашке и снова затыкает ему рот поцелуем. Здесь, в неловкой мятущейся темноте, слова - всего лишь атавизмы окружающего мира. Ненужные сотрясения воздуха, отнимающие такое необходимое порой дыхание. Сынхён стонет, как раненый зверь, и отшвыривает с пути мешающееся кресло, подхватывая Джи и усаживая его на стол. Под его руками шуршит бумага, Дэсон потом будет ворчать, кажется, это - последние целые карты на борту, но Чхве знает где достать другие, более верные, и его это уже не заботит. Он через голову сдергивает с Дракона его рубашку и, запуская руки в волосы, оттягивает его голову назад, обнажая шею.
Чересчур.
Джиён всегда был для него немного чересчур. Чуть-чуть сверх ожиданий. Самую малость вне доступных границ.
Сынхён, словно вампир присасывается к его шее, тут же зацеловывая собственные засосы. Он обводит губами его скулы и, обхватив его бедра, резко придвигает к себе. Джиён падает на спину, раздвигая ноги шире, и Чхве уже не может отличить, где реальность, а где нет. Где он планирует заняться любовью со своим парнем, а где хочет трахнуть своего врага Красного Дракона. Джи манит его к себе, облизывая такие желанные губы, и Сынхён не может позволить себе устоять.
- Это не по правилам, - шепчет он, вжимаясь куда-то в его пах, и прикусывает тонкую ключицу. Джиён тихонько стонет и приподнимается на локтях, зарываясь в его волосы пальцами.
- У нас все не по правилам... - тихо произносит он, и мелкая дрожь в его голосе с головой выдает возбуждение, - мы же пираты.
Коршуну нечего ему возразить, поэтому он просто тянет за пряжку его ремня и стаскивает вниз узкие штаны. Белья на Джиёне, как он успел проверить еще в арестантской, нет. Дракон приподнимается, позволяя стянуть с него ненужный предмет гардероба, и откидывается назад, призывно разводя колени в стороны. Сынхён и так держится на одном только честном слове, поэтому вид обнаженного Джи, лежащего посреди карт и схем на его столе, окончательно срывает ему крышу.
- Ну, вот мы и встретились, капитан Красный Дракон, - глухо рычит Сынхён и пробегается пальцами по внутренней стороне его бедер.
- Надеюсь, вы не разочарованы, уважаемый капитан Коршун? - улыбается Джиён и вздрагивает, когда руки единственного в своем роде врага-любовника наконец-то вскользь добираются до его изнывающего члена, продвигаясь дальше к бедрам. Сынхён не намерен терпеть. Он и без того терпел уже слишком долго. Рывком он подтягивает Джи к себе и забрасывает его ноги себе на плечи, поочередно целуя колени. Второй раз насухую Джиён не выдержит, и Чхве об этом отлично знает. Ногой он подтаскивает к себе стоящий неподалеку ящик, на который сброшен его камзол. В правом кармане лежит масло, купленное уже давно, и только теперь наконец-то дождавшееся своего применения.
Когда скользкий палец входит внутрь, Джи подается ему навстречу, прикрывая глаза, и прикусывает собственное запястье, чтобы не застонать слишком громко. Чхве пьяно смотрит на него сверху и снова целует. Влажно, пошло, заводя по максимуму. Он играет с его языком, заставляя Дракона приподниматься над столом, в попытках прижаться ближе. Улыбаясь словно кот, объевшийся сметаны, Сынхён вводит в него второй палец, а затем и третий.
- Хватит, - тихо шипит Джиён, оставляя на его предплечьях алые борозды от ногтей, - хочу тебя, а не твои руки.
Сынхён не видит причин отказывать. Он выливает на свои ладони сразу полбутылька и проводит ими по своему члену. Прохладное масло должно бы успокоить, но оно только распаляет его сильнее. Сынхён стонет сквозь зубы и направляет головку внутрь Джи.
Юноша прогибается, сминая несчастные карты и опрокидывая на пол секстант. Чхве срать хотел и на карты и на секстант. У него перед глазами только приоткрытые полуулыбающиеся губы Джиёна. У него в ушах только короткие стоны и рваное дыхание. У него в руках целый мир и он не собирается отпускать его вот так запросто. Сдвинув Джи еще немного ближе к краю, он начинает двигать бедрами. Сначала медленно, потом все быстрее, придерживая его колени на своих плечах и блуждая руками по его груди и животу. Он намеренно не прикасается к его члену. Сегодня ему хочется, чтобы Джиён кончил только от того, что ощущает внутри.
Джи тает, расплываясь по материкам и океанам. Его затылок упирается в антарктиду, а поясница покоится прямо на Пангейском полуострове, ерзая туда-сюда с каждым движением Сынхёна. Полуостров меняется в размерах, превращаясь из земли в море и обратно, когда только попадает в загиб бумаги, но никто не обращает внимания на это геологическое чудо.
Было бы дело.
Сынхён глухо порыкивает, когда пальцы Квона сжимают его запястья. Он сдергивает его со стола, разворачивает к себе спиной и наклоняет, заставляя опуститься на столешницу грудью. Джиён подчиняется, сводя с ума своей кажущейся покорностью, заставляя желать большего.
Но откуда возьмется большее, если здесь уже собралось все, что только могло быть когда-либо важно?
Здесь. В его ладонях.
Чхве толкается внутрь него, тоже не помогая себе рукой. Член проскальзывает в Джиёна, занимая свое уже вполне законное место. От дикого сдавливания хочется выть. Несмотря на то, что у них был секс на Саламандре, Джиён все еще обворожительно узок. И он все так же заставляет сердце пропускать удары, всего-навсего двигаясь ему навстречу.
- Иду на абордаж, - безумно шепчет Сынхён, склоняясь над ним, прижимаясь животом к влажной спине, и Джи вздрагивает, сжимаясь еще сильнее.
Когда Дракон кончает, Сынхён уже на пределе, он не думал, что просто продержаться дольше будет чем-то из области фантастики. Но видимо он тоже чересчур соскучился по своему парню.
"Чересчур".
Ему хватает всего нескольких движений, чтобы присоединиться к Джи и, тяжело дыша, упасть ему на спину.
- Тяжелый, - бурчит тот, а Чхве смеется, как идиот.
- Возможно... Слушай, я на самом деле... Ну, три дня?
- Ага, - очень тихо произносит Джиён, и Коршун обнимает его сзади, не в силах найти нужных слов. Сложно понять, что следует говорить, когда врубаешься в то, что полнейший идиот. А потом Дракон открывает рот, начиная, кажется, вечер откровений.
- Я знал, кто ты, - говорит Джи, и даже океан прекращает шелестеть, скребясь о борт, - с самого начала.
С самого начала.


20. Dripped down in up-staring eyes



У Чихо размышляет над тем, как поступить.
Никто не говорил, что размышлять обязательно нужно, сидя в глубоком кресле и сцепив руки в замок. И уж тем более никто не говорил, что делать это нужно непременно на голодный желудок. Именно поэтому У Чихо сейчас не у себя в каюте, а на камбузе, и в два горла уплетает куриную ножку, отбивая уже обглоданными косточками по столу какую-то странную мелодию. Пио сурово гремит в стороне кастрюлями, почему-то на этот раз не решаясь сказать мрачному капитану, чтобы валил уже из его подшефного помещения на все двадцать четыре стороны и не мешал готовить ужин.
- Вот скажи... - голос Чихо предельно спокоен и растянут во времени, - какого лешего он ерепенится?
- Ну так, - пожимает плечами Пио, засовывая в кастрюлю черпак, - невелика премудрость. Например, - кок закрывает крышку и оборачивается к нему, вытирая руки о фартук, - вот ты когда-нибудь влюблялся?
Чихо смотрит на него как на идиота, и Пио тушуется, только сейчас понимая, какую глупость сморозил. Он откашливается и отворачивается к стене, нервно снимая с крючка нож. Капитан мечтательно улыбается, тонкая куриная косточка отстукивает военный марш.
- Конечно.
Голос Чихо разносится по камбузу вместе с шипением масла на сковороде, и Пио мог бы сделать вид, что ничего не заметил. Мог бы...
Но не делает.
Рука дрожит, и впервые за пять лет безупречной поварской работы нож соскакивает, попадая ему прямо по пальцу. Неверящим взглядом Пио смотрит на набухающую алую каплю, и больше знает, чем ощущает, что капитан, наверное, уже за спиной.
- Конечно, - повторяет Чихо, на самом деле стоя у него за спиной, и мягко разворачивает его к себе, поднимая руку с порезанным пальцем вверх, - я и сейчас влюблен.
Он обхватывает его палец губами, осторожно слизывая кровь, и Пио чувствует, как предательски краснеют щеки.
- Идиот...
Чихо пожимает плечами, выпуская пораненный палец изо рта, и лукаво смотрит на него из-под падающей на глаза челки.
- Ты так говоришь, как будто бы в этом есть что-то плохое.


Сегмельская набережная - удивительно красивое местечко. Сынри счастлив, что Джиён выбрал именно его для своих ежедневных прогулок. Было бы куда более неприятно ловить его где-нибудь у вонючих рыночных площадей или в закоулках, которых тут тоже хватало.
Он ждет его, сидя все на той же лавочке и улыбаясь своим мыслям, лениво крошит хлеб жирным неповоротливым голубям. Так вышло, что они сблизились даже быстрее, чем он планировал. Сынри рассчитывал убить на это несколько месяцев, а хватило всего пары недель для того, чтобы при его виде на лице Джи расцветала улыбка.
Все шло гораздо лучше, чем он загадывал.
Коготь, согласно его разведке, должен был появиться на горизонте со дня на день, и до этого момента ему следовало максимально расположить к себе Джиёна. Благо делать это было в какой-то степени даже приятно. Джиён оказался совсем не глупым малым для сына прожженного вояки. Он разбирался в морском деле, картах, был неплохим стратегом, но к этим, несомненно, важным талантам прилагался еще острый язычок и отменное чувство юмора. Не говоря уж о чертовски хорошеньком личике. Сынри ерзает на скамье, распугивая особо наглых голубей, усевшихся на спинку.
А вот это уже было не очень-то хорошо.
Он ни в коем случае не должен проникаться к этому парню теплыми чувствами. Джи должен стать всего лишь орудием мести. Изощренной и бесконечно приятной расплаты за всё то, что Сынри был вынужден испытать в жизни.
- Привет, - раздается вдруг откуда-то сбоку, и Ли Сынхён не может сдержать собственной радостной улыбки. Себя не обманешь.
- Привет, Джиён!



Коршун голышом сидит в кресле и поглаживает спину уютно устроившегося у него на коленях Джиёна. Пальцы лениво спотыкаются на каждом выпирающем позвонке и оттанцовывают свою собственную джигу-дрыгу на его лопатках, заставляя Дракона щуриться по-кошачьи и двигать плечами.
- Значит...- глубокомысленно выдает Чхве, скользя глазами по соблазнительным Джиёновым коленкам, - ты все это время знал, что я - Черный Коршун?
- Ага, - Джи кивает и тянется за секстантом, свалившимся на пол еще в самом начале.
- Тогда...
- Почему сделал то, что сделал? - Дракон вертит прибор в руках и улыбается, - потому что ты всегда мне нравился.
- Всегда?
Слишком много информации за последние два дня и Чхве определенно понадобится потом хотя бы несколько часов на ее обдумывание и усвоение. Если ему, разумеется, их дадут.
- Не бери в голову, - Джи смеется и, приподнимаясь, обнимает его за шею, - ты все равно не вспомнишь.
Сынхён с недоверием смотрит на своего любовника и на автомате тянется к нему, но тот уже соскакивает с его колен.
- Что ты будешь делать теперь? - Чхве откидывается на спинку, закидывая руки за голову. Джиён поднимает свои штаны, придирчиво их осматривает и пожимает плечами.
- Возвращать свой корабль, разумеется, - он втискивает в штанину одну ногу и повторяет для закрепления, - разумеется.


21. In murk sunset and foul sunrise



Интересно, не будь он так одержим мыслями о мести, могли бы события развернуться и пойти по другому пути?
В который уже раз Сынри задает себе этот вопрос? Счет наверняка давно перевалил за сотню. Вот и сейчас, лежа на спине и рассматривая дощатый потолок, он размышляет именно об этом. В какой момент Джиён перестал быть для него просто орудием и стал патологической зависимостью? Причем он мог бы понять все это, будь Джи девушкой, и будь между ними хоть какая-нибудь близость. Но это был парень, и отношения складывались до абсурда платоническими. Короче говоря, мужчина, в которого влюбился Сынри, был абсолютно и беспрекословно верен своему невесть где плавающему Коршуну. Это он понял, когда во время очередной встречи сделал то... Что не стоило бы делать. Тогда Джиён мягко высвободился из его рук и, как ни в чем не бывало, продолжил прерванный разговор. Но ощущений, полученных в тот момент, с лихвой хватило, чтобы временно не предпринимать подобных поползновений.
По крайней мере, слишком явных.
Сынри с силой прикладывается рукой ко лбу и устало вздыхает. Сейчас у него другие проблемы. Разумеется, по-хорошему Чихо нечего ему предъявить. Никто не видел, как он выпускал заключенных, но...
Но капитан У был до крайности хитрой задницей. Это настораживало и заставляло раз за разом прокручивать в голове те объемы информации, которыми он располагал в попытках вычленить то, что не сможет его скомпрометировать. Этому, к слову, здорово мешали мысли о Джиёне.
Сынри переводит взгляд на дверь и едва удерживается от того, чтобы вздрогнуть. За ней явно кто-то стоит. Когда она скрипит, пропуская нежданного посетителя, Сынри на девяносто девять процентов уверен в том, что это Чихо.
Он это и есть.
Капитан бесшумно входит в каюту и улыбается, натыкаясь на вопросительный взгляд заключенного.
- Наверное, ты удивлен, что я тут забыл, верно?
Сынри безразлично пожимает плечами, хотя да, признаться, это очень его интересует. Чихо, нимало не стесняясь, проходит внутрь и усаживается на его кровать, заставляя парня подтянуть ноги.
- Они все-таки сбежали.
Колючий взгляд капитана скользит по лицу заключенного в тщетных попытках зацепиться хоть за какую-нибудь эмоцию, но Сынри просто не может ему этого позволить. Он только выжидающе смотрит на Чихо, унимая некстати разбушевавшееся сердце. Брови капитана разочарованно сходятся на переносице, и он отворачивается, нарочито бесстрастно смотря в иллюминатор.
- Дракон сейчас, скорее всего на Когте. Ставлю сто против одного, что он планирует объединиться с Коршуном и вернуть себе свой корабль.
Сынри позволяет себе кивнуть, да, это весьма похоже на Джиёна. Только вот совсем не хочется думать о правильном значении слова "объединиться", когда оно употребляется по отношению к этим двоим. По крайней мере, он жив. Черт, он жив!
- Так что ты... - Чихо отводит глаза от однообразного морского пейзажа за стеклом и продолжает, очаровательно улыбаясь, - должен будешь его остановить.


Дэсон стоит, нервно поглядывая на своего капитана, нервно поглядывающего на зад Дракона, склонившегося над столом в обтягивающих брюках, и молится о том, чтобы больше никогда не пришлось отгонять любопытствующих матросов от дверей его каюты. Сол, задрав брови практически до банданы переводит взгляд с одного на другого, но потом бросает это неблагодарное занятие и сосредотачивается на ногах стоящей тут же Суджу.
- Итак, господа, - выпрямляется Дракон к вящей радости Дэсона и небольшому разочарованию Чхве, - согласно моим наблюдениям за Имперской деятельностью, схема у них одна и та же. Сначала они нападают на корабль, - он тычет пальцем в одну точку на карте, и тут Сынхён радуется тому, что они все-таки умудрились ее не испортить, - потом либо вырезают, либо арестовывают команду, на своих судах отправляя их к месту казни. - Джи ведет пальцем по легкой, размеченной карандашом линии, и поджимает губы. - Ну а захваченный корабль либо топится, либо на него сгружается часть команды, для того чтобы препроводить судно в какой-нибудь крупный порт.
- Каков шанс, - уточняет Сынхён, барабаня пальцами по ручке кресла, - что твой корабль не пошел ко дну? - Джиён ухмыляется:
- Хвост - великолепное судно. Он быстрый, маневренный, как дельфин, и стал бы замечательным подарком Императрице. О нет, - Джи прикасается к точке на карте, обведенной карандашом, - нет, Хвост еще на плаву. Но на максимальной скорости, которую только позволяют повреждения, наверняка уходит к ближайшему большому городу. Вот поэтому, - он обводит глазами всех присутствующих,- мне и необходима ваша помощь.
- А что мы будем с этого иметь? - Дэсон вздрагивает, когда его капитан выдает это, хитро глядя на Дракона исподлобья. Джиён, кажется, совсем этому не удивляется, он улыбается и склоняется над креслом, заставляя большую часть присутствующих на их приватном собрании, отвести взгляды.
- Что иметь? Дай-ка подумать. Возможно, мы можем сойтись на чем-нибудь, что устроит и наших, и ваших?
Чхве выдерживает его взгляд и приподнимает одну бровь.
- Не сомневаюсь.
- Мы поднакопили кое-что за последний год плаваний, так что... Что скажешь, - Джи отстраняется, смотря на него сверху вниз, - насчет двадцати процентов к восьмидесяти?
- Тридцать, - не моргнув глазом, отрезает Сынхён.
- Двадцать два, - мягко улыбается Дракон и словно бы невзначай присаживается перед ним на стол. Суджу восхищенно следит за представлением, откровенно не понимая, что случилось с остальными парнями, это же чертовски весело.
- Двадцать восемь? - не сдается Чхве, и Джи усмехается, ставя одну ногу на подлокотник его кресла.
- Ты режешь меня без ножа. Остановимся на двадцать пяти?
- По рукам, - Сынхён пробегается пальцами по черной коже его ботфорт и серьезнеет, - так каков план?
- Подрежем Дракону хвост, - улыбается Джиён ангельской улыбкой, но у всех в комнате, кроме разве что Суджу, по спине пробегают мурашки, - чтобы спасти тушку.


Сегмельская бухта сегодня не в духе. Море вздымается черными глыбами, обрушиваясь раз за разом на обезлюдевшие улицы. Сынри по привычке сидит на безопасном возвышении смотровой площадки и глядит вниз.
Сегодня никаких голубей.
Прошлой ночью на окне у Джиёна свеча погасла в середине ночи. Это могло значить только одно - Коршун добрался-таки до своего маленького цыпленка. Сынри сжимает кулаки и с силой бьет ими по размокшему деревянному сидению.
Он, конечно, прекрасно знал, что иначе и быть не может, но какого черта все это оказывается так неприятно? Парень поддергивает плащ, накрывая озябшие ноги, и угрюмо следит за бушующими волнами.
Ему нужно действовать как можно быстрее, если он хочет на самом деле сделать то, что запланировал.
Если он и в самом деле хочет отобрать у Коршуна его добычу.



22. Yo ho ho and a bottle of rum.



Его корабль - его правила.
Первым делом Сынхён организует для команды Дракона, во главе, разумеется, с ее капитаном, отдельное становище. Им, конечно, приходится разместиться в трюме, но это куда приятнее, чем на виселице или морском дне. Джиён принимает это условие беспрекословно, он всего лишь заказчик и гость.
А еще он наблюдает.
Сынхён кожей чувствует его взгляд, но раз он принял его условия игры, то время для развлечений прошло. Настало время работы. Дэсон, единожды взглянув на своего капитана, вытягивается как по команде "смирно" и полностью успокаивается. Вслед за ним успокаивается и начавшая было бушевать команда.
Почти успокаивается.

- Бля, - Минхо с силой ставит кружку с элем на бочонок - да так, что тот подпрыгивает, жалобно скрипя, - наш капитан-то...
Онью морщится и отводит взгляд в сторону.
- Ну и что? - возражает Кибом, и Блинг согласно кивает, - как будто он перестал быть хреновым Черным Коршуном от того, что пялит в зад какого-то смазливого мальчика.
- Дракон не просто смазливый мальчик, - подает голос из угла Тэмин, - и что ты скажешь, если это Сынхёна пялят в зад?
Кибом давится элем и круглыми глазами пялится на канонира. Представлять капитана снизу - опасно для психики. Тэмин гаденько хихикает и переводит задумчивый взгляд на потолок.
- Хотя конечно принимая во внимание разницу в комплекции, пассив, наверное, все-таки Дракон.
- Слушай, - возмущается Минхо, - давай может, о чем другом?
- О чем, например? - Джонг тянется за костями, лениво потрясывая ими в кулаке, - о том, что нам нужно будет выручать чужой корабль, который несколько раз чуть нас не отправил на дно?
- А вот тут... - Тэмин неожиданно оживляется, - я с вами поспорю. У них канониром Сынхо идет. А он чертовски крут. Так что то, что они так ни разу по нам серьезно и не попали, означает только одно...
- Что они по нам никогда серьезно и не целились? - глаза у Кибома расширяются еще больше, - ты хочешь сказать…
- Ага, - Тэмин кивает, - похоже, господин Красный Дракон просто дразнил нашего кэпа все это время.
- Ёбушки-воробушки, - Джонг откидывается назад, шурша мешками, - кто бы мог подумать.
Они выпивают молча.
- И все равно, - нарушает тишину Минхо, смущенно рассматривая кружку с элем, - даже если пялят его, капитан все равно охрененный.

Дэсон никак не может отделаться от ощущения, что что-то не так. Он оглядывается по сторонам, всматриваясь в сосредоточенные или веселые лица своих парней, и усиленно ищет лужу.
Лужи нет. И это странно, потому что, если то, что сказал ему Онью - правда, то для большей части команды новость о... Специфических пристрастиях Сынхёна должна была стать роковой горошиной, перевешивающей чашу весов.
Но почему-то не стала.
Впрочем, в причастности к этому у первого помощника есть все основания подозревать того же Онью. Он ошивается то тут, то там, оказывается вовлеченным в большую часть разговоров, и Дэсон руку дает на отсечение, что в половине из них точно обсуждается ориентация капитана.
Впрочем, сам Коршун, начиная с этого утра, неожиданно превратился в того, кем был еще какой-нибудь месяц назад. Отчасти это тоже способствует улучшению состояния команды. Потому что собранный суровый Сынхён внушает благоговейный ужас даже своему первому помощнику. Что уж говорить об остальных.
Дэсон вздыхает и дергает за узел на бочке с порохом.
- Неплохой, - раздается из-за плеча, и Дэсон едва удерживается от того, чтобы не запустить в ту сторону кортиком. Он чертыхается и поворачивается к безмятежно улыбающемуся Солу. - Неплохой, говорю, корабль.
- Ага, - отвечает Дэсон, не вполне понимая, что этот парень вообще имеет в виду. На утреннем собрании он вообще не проронил ни слова, только пялился по очереди то на Джиёна, то на Суджу, да изредка хмурил брови.
- Я думаю, мы догоним Хвост на закате следующего дня.
- Откуда такая уверенность?
Сол пожимает плечами.
- Просто поверь, я изучил ваше судно. А еще я знаю возможности нашего малыша и примерно представляю себе, как поведут его Имперцы. Завтрашний вечер - крайний срок, если, разумеется, не иссякнет ветер.
Дэсон с трудом удерживается от того, чтобы покрутить пальцем у виска, вовремя вспоминая все слушки, ходящие про команду Драконьего Хвоста.
Как-то же они уходили обычно от всех своих преследователей? Возможно, это все происходило не без помощи Сола.
Дэсон медленно кивает, ласково гладя борт Когтя.
- Завтра так завтра.


Сынри медленно ступает за двери своей темницы, и его бывшие часовые отдают ему честь. Чихо идет впереди него, заложив руки за спину и насвистывая что-то из Моцарта. Он не знает, как капитан объяснит своим подчиненным, в чем дело, но это его и не особенно волнует.
Самое главное, что, будучи свободным, он может помочь Дракону.
И может быть...
Может быть, все-таки отомстить.


23. Fifteen men on a dead man's chest



- Постой, - Джиён все же ловит его за рукав у матросского кубрика и встает, мешая пройти дальше. Чхве вдыхает через нос, выдыхает через рот и вопросительно смотрит на него, - ты не хочешь со мной посоветоваться насчет дальнейших действий?
Сынхён мягко освобождается от его рук и приглаживает короткие волосы.
- Зачем? Ты же меня нанял, вот и дай мне работать так, как я привык.
Джи удивленно задирает брови – холодный тон Чхве определенно не располагает к задушевной беседе. Забавно, раньше ведь он никогда не встречался один на один с капитаном Черным Коршуном. Боевой опыт во время стычек не в счет, там они оба были не вполне в себе. Удивительно, но это будоражит.
Джиён сторонится, давая ему дорогу, и лукаво улыбается.
- Тогда я требую точных отчетов о проделанной работе.
- Я пришлю Дэсона попозже, - Сынхён шагает мимо, оставляя за собой удивленного Джи, и скрывается за углом.
- Надо же... - тянет Дракон и прислоняется спиной к мачте, - какие мы суровые...


Сынри расслабленно осматривает линию горизонта, прекрасно понимая, что Хвост они нагонят в лучшем случае не раньше завтрашней ночи. Прохладный морской бриз заползает под легкую куртку и заставляет передергивать плечами. Но он не обращает особого внимания на холод, раз за разом переворачивая так и эдак свой разговор с Чихо.
Капитан Саламандры - хитрый лис, и если не держать рядом с ним ухо востро, то может получиться так, что ему и не удастся быть полезным Джиёну. А такой исход событий его совсем не устраивал.
Разумеется, ему пришлось пообещать, что он поможет поймать обоих капитанов. Разумеется, но...
Но что-то подсказывало, что У Чихо придется удовольствоваться всего одним.
Ничего, ему хватит.


У Чихо из своей каюты рассматривает Ли Сынхёна, рассматривающего морскую гладь, и улыбается, поглаживая пуговицы на своем кителе. Пио стоит позади него и откровенно не понимает, что именно так радует капитана во всей этой катавасии. Догадаться не получается, а сам он сто процентов, ни черта не скажет. Во всяком случае, до тех пор, пока партия не будет сыграна подчистую.
Это как пить дать.
Пио вздыхает и раскладывает на столе аппетитно пахнущие закуски. Сегодня у офицерского состава намечается важное совещание. А все важные совещания все равно в итоге сводятся к тому, что все начинают есть в три горла.
Чихо наконец-то оборачивается к нему, посверкивая глазами.
- Так ты считаешь, парень влюблен?
Пио вздрагивает, едва не роняя вилку, и, стараясь выглядеть максимально безразличным, жмет одним плечом.
- И не в ту девушку, которую мы захватили вместе с Драконом, верно?
Пио жмет другим плечом, расправляя салфетку подрагивающими пальцами.
- Отлично, - капитан кажется весьма удовлетворенным, - просто отлично.
Пио не видит во всем этом ничего отличного, но спорить с ним, когда он в таком приподнятом настроении - себе дороже. Он жмет обоими плечами и отступает на шаг от стола.
- Погнали? - уточняет он, вытирая руки фартуком.
- Погнали, - соглашается Чихо и устало усаживается в кресло.


Сегмельская бухта видела множество поцелуев. Ярких, унылых, страстных, грустных, последних, первых...
Еще один не становится слишком большой сенсацией. По крайней мере, для серых камней мостовых, мерно плещущегося океана и шелестящих на ветру листьев.
Сынри не понимает, как так случается, что его ноги сами делают шаг навстречу, а губы накрывают чужие.
Влажные, мягкие, чуть припухлые, пахнущие почему-то малиной.
Сынри не понимает, как так случается, что его язык проскальзывает в чужой, приоткрытый в удивлении рот, и касается чужого неба.
Зато Сынри понимает, что, кажется, только что завалил один из самых гениальных своих планов и, похоже, скоро придется выдумывать новый.
И пока остается понять только лишь одно...
Стоило ли оно того?
О да, определенно стоило.



24. Yo ho ho and a bottle of rum



Дэсон на самом деле приходит вечером к Джиёну, чтобы доложить о состоянии дел.
По этому поводу у него рождаются самые двойственные чувства. С одной стороны его немного раздражает необходимость отчитываться перед своим недавним врагом. А с другой - безумно хочется понять, что это за человек такой, раз сумел так прочно захомутать их сурового капитана.
Джиён сидит на палубе в одиночестве и рассматривает предзакатное небо. Дэсон негромко покашливает, понимая, что понятия не имеет, с чего следует начать доклад. Дракон медленно переводит на него взгляд и улыбается.
- Значит, решил действительно послать вместо себя помощника? Интересное развитие событий.
Пока Дэсон соображает, стоит ли оскорбляться на подобное заявление, Джиён одним грациозным движением поднимается на ноги и изящно отряхивает брюки.
- Ну что ж, я принимаю правила. Представитесь, сэр?
Когда к нему в последний раз обращались подобным образом? Дэсон замирает, не сразу реагируя на предложение вражеского капитана, и припоминает что никак не меньше пяти лет назад. Примерно тогда же, когда и...
Да неважно.
Каблуки сами собой стукаются один о другой, а спина выпрямляется аж до хруста.
- Кан Дэсон. Первый помощник.
Брови Дракона ползут вверх, его поза перестает быть расслабленной. Плечи напрягаются, и рука едва успевает остановиться от того, чтобы нырнуть за спину.
- Стало быть, я не ошибся, подумав, что есть в вас что-то... Рад знакомству, господин Кан, Квон Джиён... Но вам, наверное, удобнее будет продолжать называть меня Драконом.
Дэсон морщится.
- Прошу, только без всей этой ерунды. Вы пират, и я - пират. Здесь никому не стоит знать, что мы из себя представляли в прошлой жизни.
- Однако твоя поза сама за себя говорит, - Джиён тут же меняет и манеру речи, и положение тела, и самое выражение глаз. Первый помощник охнул бы от изумления, но чересчур ошеломлен скоростью, с которой происходят эти метаморфозы, чтобы отвлекаться на банальное оханье. - Так что ты хотел мне сказать?
- Завтрашним вечером мы нагоним Хвост.
Дракон кивает.
- Ты мог бы сказать мне что-нибудь, чего я не знаю?
- Ваша команда будет сражаться вместе с нашими людьми. Мы не заинтересованы в кортиках, торчащих между наших лопаток, поэтому проинструктируйте их как следует. Ну и... - Дэсон заминается, - часа через два ждем вас всех на палубе.
- Зачем? - Дракон изумляется, а Дэсон давит хитрую улыбку.
- Будем пить.


Сынри потягивается, поудобнее устраиваясь на своей койке. Без часовых по ту сторону двери каюта автоматически становится процентов на двадцать уютнее. Он хмыкает и поворачивается лицом к стене. Ему следовало бы получше продумать свои завтрашние действия, но без поддержки Джиёна и с учетом непредсказуемости Коршуна, особенного смысла в этом он не видит. Все равно все пойдет наперекосяк, как и во время штурма Драконьего Хвоста.
Он действительно старался, чтобы Саламандра не догнала его корабль. Жаль, что все, что было на тот момент в его силах - лишь мелкие диверсии. Это раздражало до безумия, и Сынри стоило больших усилий сдерживать себя, когда Чихо отдавал очередной правильный приказ.
Впрочем, в итоге он просто оказался не на том корабле. На абордаж Хвост взяло совсем другое судно. Капитан Лорда Хенсока Ким Сонгю здорово гордился этим фактом, примерно так же здорово, как взбесился потом, узнав, что пленники сбежали.
Сынри хихикает, выражение лица обычно собранного Сонгю, которого все за спиной называют дедом, дорогого стоило.
Усилием воли он заставляет себя закрыть глаза.
Что бы ни произошло завтра - он сделает все, чтобы помочь Джиёну.
Даже если для этого придется сделать его несчастным.


Чихо устало откидывается на спинку кресла и тут же находит затылком знакомую удобную выемку. Офицеры вышли каких-нибудь три минуты того назад, но у него до сих пор ощущение такое, будто на нем погарцевал конь. В дверь стучат, и в следующую же секунду, не дожидаясь приглашения, внутрь заглядывает кудрявая рыжая голова. Чихо выпрямляется, с сожалением оставляя уютную выемку, и вопросительно смотрит на своего визитера.
- Да?
- Эм... - мнется Кён, - Пио сказал, что вы, наверное, очень устанете после совещания, а я, видите ли, отлично делаю массаж. Ну... Шеи. Вот он и прикинул, что вам он может понадобиться.
Чихо не может сдержать улыбки, забота от Чихуна, это что-то совсем запредельное, особенно при учете того, что он делает все чьими-то чужими руками. Капитан проглатывает рвущуюся наружу фразу про то, что если Пио хочет помочь ему расслабиться, то пусть приходит сюда сам, и только неопределенно взмахивает рукой.
- Валяй! Это будет не лишним.
Кён облегченно выдыхает и расплывается в солнечной улыбке.
- Не извольте беспокоиться. Я, стало быть, мастер!


25. Drink and the devil had done for the rest



Что объединяет владельца борделя и прыщавого студента-девственника? Гвардейца Империи и крестьянина Тепиземы? Толстого купца и вечно недоедающего побирушку с церковной паперти?
Ну, разумеется, тот факт, что, напившись, они совершенно одинаково орут песни, дерутся и предаются псевдофилософским изысканиям, плавно перетекающим в очередную потасовку.
Впрочем, тошнит их тоже совершенно одинаково.

Сынхён не может сдержать улыбки, глядя на то, как его ребята, в обнимку с парнями Дракона отплясывают под бодрый аккомпанемент губной гармошки Кибома. Глаза привычно выцепляют в толпе знакомую тонкую фигуру. Джиён, раскрасневшись, кружится в каком-то диком танце, а потом, точно вспомнив о чем-то, наклоняется к музыканту. Кибом слушает его, широко раскрыв глаза, а под конец расплывается в улыбке.
- Эт мы мигом!
Он подносит гармошку к губам, и палубу заливают звуки какой-то незнакомой Сынхёну мелодии. Только от первых же аккордов внутри у Чхве становится чуть жарче, чем должно было бы. Джи ловит за руку пробегающую мимо Суджу, и девушка послушно замирает, ловя ритм. Спустя секунду она кивает и делает маленький аккуратный, но до безобразия милый реверанс, что довольно забавно смотрится за отсутствием на ней юбок. Джиён грациозно кланяется ей и приглашающе протягивает руку. Суджу жеманно вкладывает свою ладонь в его, и...
Они танцуют.
Пираты замирают, завороженные зрелищем, словно детки в цирке, когда на арену выходят воздушные гимнасты. Затихает даже смех. Чхве тоже замирает, не отводя взгляда от этой пары. Они кружатся, словно бы позабыв об окружающем их мире. Движения плавно перетекают одно в другое и плывут по немного рваным волнам мелодии, вырываясь из тела совершенными, неподражаемыми.
Сынхён ерзает на месте. Такого Джиёна он тоже не видел. Такого пьяняще свободного, дразняще гибкого и безумно притягательного, что хочется взвыть.
Но его беспокоит даже не это.
А то, каким гармоничным он смотрится в паре с Суджу.
Чхве поджимает губы, но не может оторваться от этого зрелища. Парни медленно начинают качать головами и подхлопывать в такт. Сынхён ловит себя самого на том, что отбивает ритм ногой.
"Но возможно ли, что..." - мысль не хочется заканчивать, но она комом встает посреди горла, мешая дышать, пить и веселиться. На нетвердых ногах, Чхве поднимается с кресла и шагает в сторону танцующих. Он - капитан этого корабля и должен делать все для блага своей команды.
Но еще он - пират, и значит, волен делать все, что захочет.
Двойные стандарты, что в них плохого, если подумать?
Сынхён останавливается напротив пары ровно в момент, когда заканчивается музыка, и Кибом откидывается назад, промокая пересохшие губы кружкой прекрасного эля. Джиён смеется, целуя руку Суджу и, подтолкнув девушку ладонью в плечи, отправляет ее к Солу. Потом он перехватывает кружку у Кибома и делает большой глоток, поворачиваясь к Чхве.
В его янтарных глазах играют бесы. Сынхён впервые видит их так ясно и так отчетливо. Джи отводит кружку ото рта, возвращает ее музыканту и облизывает влажные губы.
А вот это уже чересчур.
Сынхён мягко перехватывает его за локоть и ведет за собой. Он не оборачивается, но уверен, что тот улыбается, и его это вполне устраивает.
Коршун думает, что каюта - идеальное место, но Джиён тянет его в другую сторону. Вскинув брови, Сынхён послушно идет за ним. Дойдя до кормы Джи неожиданно останавливается, заставляя Чхве врезаться в него и обхватить руками.
Бесы никуда не исчезли. Это Сынхён понимает, взглянув в его глаза в неверном свете луны. Джиён приподнимается на цыпочки и робко прикасается к его губам своими.
- Красивая, - выдыхает Чхве в поцелуй, запуская руки под рубашку Джи.
- Кто? - тот якобы удивляется, но хитрая улыбка выдает его с головой.
- Пара. Вы с... Ней, - Сынхён грубо прикусывает кожу на его шее, спускаясь ниже. Джиён смеется.
- По-твоему, с тобой мы менее красивая пара?
Чхве вскидывается, подозрительно пересчитывая дьяволят в глубине джиёновых зрачков. Их ни больше, ни меньше – ровно столько, чтобы слабенько сойти с ума.
- Не знаю. Ты мне расскажи, - он распахивает рубашку Дракона и накрывает губами твердый сосок. Джи откидывается назад, упираясь спиной в мачту, и закусывает костяшку указательного пальца.
- По мне так... Мы с тобой похожи на айсберг.
- Мм? - Чхве не отвлекается, переходя ко второму соску, и с удовольствием слушает, как сбивается джиёново дыхание.
- Та часть нас, что снаружи - опасна, но большая часть... - он влажно вздыхает, когда язык Сынхёна скользит ниже, обводя впадинку пупка, - под водой, - он ерзает, стараясь удобнее опереться на мачту, - и гораздо опаснее.
Сынхён считает, что это - забавное сравнение. Но он подумает над этим в другой раз. Джиён тихо стонет, когда язык Чхве прикасается к головке его члена, и захлебывается ощущениями, когда тот забирает его внутрь на максимум. Он запускает пальцы в его волосы и медленно стекает по мачте вниз, не в силах удержаться на подкашивающихся коленях. Сынхён придерживает его одной рукой, постепенно опускаясь вместе с ним. А когда они оказываются внизу оба, ему больше просто не хочется медлить.
- Позволишь? - галантно интересуется Чхве, совершенно не по-джентльменски, облизывая палец и запуская его внутрь Джиёна, не дожидаясь его ответа. Впрочем, ответа и не нужно, за Джи отлично говорит его тело, выгнувшееся дугой, и жадно подавшееся навстречу его ладони. Сынхён коротко рычит и второй рукой выуживает из кармана бутылек с маслом.
Никогда не знаешь, где оно тебе может пригодиться.
Он вытаскивает из Дракона палец, обмакивает в смазку все три и осторожно заправляет в него сразу два. Джиён шипит, но послушно терпит, то вцепляясь в плечи Чхве, то отпуская их.
Сынхён уже на пределе, у него перед глазами все еще мелькает танцующий соблазнительный Джи, а монахом с обетом воздержания он не был никогда.
Он добавляет третий палец, растягивая узкий драконов зад, и почему-то заводится еще сильнее.
Когда он приставляет головку к его ягодицам, в голове разрываются первые фейерверки. Отчего рядом с ним всегда так?
Сынхён коротко двигает вперед бедрами, проникая внутрь сразу наполовину. Рука сама находит чужой член и ласково оглаживает его, пока еще не превращая прикосновения в полноценные. Джи закидывает руки за голову и вцепляется в мачту, закусывая губы. Сынхён ухмыляется и, вставая на колени, подтягивает его к себе, заставляя полулечь на его ноги. Джи тихо ахает, и Чхве с болезненным удовольствием ощущает, как член под его ладонью, дергается, напрягаясь.
- Потанцуем? - шепчет Сынхён, начиная двигаться внутри него долгими тягучими толчками. Джиён поднимает на него мутный взгляд и улыбается, вместо ответа двигая бедрами ему навстречу.
Они кончают практически одновременно, Сынхён изо всех сил зажимает рот Джи, стараясь удержать внутри и свои собственные крики. А потом просто устало валится на палубу, подтягивая Джиёна к себе. Устраивая его голову у себя на груди, Сынхён накрывает их обоих своим камзолом.
- Признайся, - тихо урчит Дракон, - ты придумал эту пьянку только для того, чтоб получить возможность сделать это со мной.
Сынхён, молча, тянется к его чересчур болтливым сегодня губам и затыкает их поцелуем.
Разумеется, доля истины в этом есть.
Только ему об этом знать совершенно не обязательно.


26. Yo ho ho and a bottle of rum.



Сынхён знал, что делал, объявляя попойку на вечер. Теперь у ребят есть целое утро, чтобы привести свои внутренности в порядок. И целый день, чтобы как следует разозлиться на гипотетического врага за то, что приходится работать, а не отсыпаться.
Коршун стоит у штурвала, всматриваясь в горизонт, и размышляет, потому что ночь принесла несколько новых загадок. Впрочем, почти честно обменяв их на разгадки тех, что мучили его уже давно.
Джиён спит в подвешенном на кубрике гамаке, предпочтя отдых бессмысленной суете. Сынхён немного завидует ему. Немного завидует, но больше, разумеется, хочет забраться к нему в этот гамак, обхватить рукой поперек живота, уткнуться носом в макушку и подремать, вдыхая родной запах.
Только негоже так поступать капитану корабля. Поэтому он покрепче сжимает штурвал и поправляет треуголку. Ветер усиливается.


- Почему? - они лежат под мачтой, разгоряченные, влажные, и морской ветер оставляет на их коже крупицы соли. Сынхён приподнимает голову и удивленно смотрит на Джи. Тот прикусывает нижнюю губу и задает тот же вопрос. - Почему?
- Что почему?
- Почему ты все-таки никогда не говорил мне, что ты пират? Я так ждал, когда ты начнешь уже мне доверять настолько, что...
Он замолкает и утыкается подбородком в грудь Чхве. Коршун хочет напомнить, что Джиён и сам очень о многом недоговаривал, но портить момент совсем не хочется, поэтому он просто переводит взгляд в звездное небо.
- Потому что не хотел, чтобы ты меня возненавидел?
- Что? - Джи приподнимается, возмущенно сводя брови. - Как ты... - Чхве останавливает его, приложив палец к губам.
- Подумай сам. Твой отец - тот, кто всю свою жизнь посвятил тому, чтобы уничтожать таких, как я. Ты с детства воспитывался в строгом мире, в котором четко было разграничено, что хорошо, а что плохо. Защищать родину от неприятеля - хорошо. Быть пиратом - плохо. Ну... Я просто решил, что иначе будет слишком много проблем.
- Поэтому ты всегда отказывал мне, когда я просил взять меня с собой?
- И... Поэтому тоже, - Сынхён задумчиво морщит нос, - но по большей части я, наверное, боялся того, как воспримет это моя команда. Поверь, несмотря на то, что мы большую часть жизни не видим женщин, геями все-таки становятся единицы.
- Да я в курсе, - Джиён фыркает и натягивает камзол Чхве чуть повыше, прикрывая плечи. Несколько секунд их молчание прерывается только шелестом волн, да скрипом корабельных досок.
- А вот ты как мог скрыть от меня Дракона?
Джи вздыхает, волнующе прижимаясь к нему поближе, и тихонько качает головой.
- Месть подойдет? Я ревновал.
- Что? - брови Чхве ползут наверх. - К кому?
- К твоему кораблю. К команде, к... Океану, наверное, - Джи опускает голову, ложась щекой на грудь Сынхёна, и разрывает зрительную связь. - Ты ни разу не оставался рядом дольше двух дней, и никогда даже не планировал возвращаться раньше, чем через месяц. Знаешь... Это довольно паршиво размышлять о том, что тебя променяли на кучу немытых мужиков и возможность закончить свои дни под канонадой Имперских кораблей.
- Ну, так... - тянет Чхве. - Я и не думал, что ты, ну... Ждешь меня, как примерная женушка.
- Придурок, - беззлобно огрызается Джиён и ненадолго замолкает, собираясь с мыслями. - Где-то года два тому назад вышло так, что я познакомился с Суджу. У меня были кое-какие сбережения, и их хватило на то, чтобы выкупить у одного дряхлого капитана его судно, отремонтировать его и собрать команду из старых друзей.
Сынхён едва не поперхнулся. Вот, значит, какие друзья у Джи? А он еще переживал на свой счет.
- Отец думал, что засунул меня на край мира. Ну, так а по-моему, у мира нет никаких краев. Ему не удержать меня такой примитивной ересью. Да и к тому же... - он хитро подмигивает Чхве, - как еще я мог привлечь твое внимание?
Сынхён открывает было рот, чтобы сказать, что он мог бы попытаться привлечь его каким-нибудь другим способом, но понимает одну простую вещь.
Другого способа и в самом деле не существует.
Ему просто нечего сказать.



- Засек, - коротко объявляет Кибом, смотря на размахивающего руками в гнезде юнгу. - Пока на горизонте, но склянок через восемь будет как на ладони.
Сынхён кивает и ухмыляется, похоже, им предстоит еще один веселый вечер. Зачастили они что-то в последнее время. Он посылает Кибома разбудить Джи и поднимает подзорную трубу. Хвост пока что не больше точки, даже при увеличении его практически не видно среди волнующейся воды.
Коршун складывает трубу и убирает ее за пояс.
К слову... А что будет после того, как он вернет Джиёну его корабль?


Чихо нервно постукивает пальцами по краешку стола, то и дело задевая за карту. Согласно ей, где-то через четыре-пять часов, они увидят Драконий Хвост, который ведет половина команды Лорда Хенсока, и, если повезет, успеют до того, как на место прибудет Коршун.
Почему-то интуиция подсказывала ему, что тот непременно окажется прямо на месте развлекаловки. Дверь тихо скрипит, запуская внутрь кока с тарелкой, из которой поднимается ароматный дымок. Чихо откидывается на спинку и в предвкушении потирает ладони.
- Вот... - Пио ставит тарелку на стол, предусмотрительно сдвигая карты в сторону, и вытирает руки о фартук. - Если не помрешь - накормлю остальную команду.
- С каких это пор ты начал сомневаться в своей стряпне? - смеется капитан и берет ложку в руки. - К слову, как там ребята?
- Ничего не понимают. Удивляются, на кой мы кружим по одному и тому же месту.
Чихо кивает, поднося ложку ко рту. Пусть побеспокоятся, по крайней мере, к моменту, когда все решится, они будут на взводе.
- Мои поздравления шеф-повару, - Чихо, причмокивая, смакует и подмигивает неожиданно покрасневшему коку, - кстати, спасибо за массаж. Жаль, конечно, что его делали не твои умелые руки.
Пио отводит взгляд в сторону, нервно теребя край фартука. Капитан считает, что это ужасно мило, но не говорить же об этом вслух, чтобы вместо кока перед ним сейчас оказалась свекла в человеческий рост.
- Я... - неожиданно начинает Пио и краснеет еще сильнее, - ну... Если ты так просишь.
Суп идет не в то горло, и Чихо закашливается, все-таки заляпывая карты. Чихун рискует повернуть голову и встретиться с ним взглядом.
- Ну, так как? Сделать тебе массаж?


27. We wrapped 'em all in a mains'l tight



Сынри постукивает пальцами по борту Саламандры и нервно кусает обветренные губы. Драконий хвост уже виден невооруженным глазом, а значит с каждой склянкой шансы на то, что Коготь все-таки появится, безвозвратно тают. Но его план слишком гениален в своей простоте, чтобы вот так запросто от него отказываться. Вокруг бегает команда, в воздухе висит легкое напряжение. Мало кто понимает, что на самом деле происходит, но это только на руку руководящему составу, ну и конечно же Сынри за компанию. Он ловко достает из кармана складную маленькую подзорную трубу и обводит взглядом горизонт.
Маленькая черная точка колышется на самой границе между небом и океаном. Но даже этой мелкой блохи хватает, чтобы сердце Сынри судорожно подпрыгнуло под строгим армейским мундиром.
"Все-таки плывут".
Он аккуратно складывает трубу, убирает ее в карман, одергивает мундир и размеренным шагом идет в сторону капитанской каюты.


У Чихо только теперь понимает, что обозначало таинственное слово "нирвана", которое ему как-то довелось услышать из уст какого-то странного монаха. Пальцы Пио мягко разминают ему плечи, иногда спускаясь ниже, и это заставляет практически все его суровое мужественное капитанское естество дрожать в эйфории и прогибаться, чтобы урвать побольше прикосновений. Кок делает свое дело, молча, лишь изредка посапливая между одобряющими полустонами капитана.
- Не здесь, - советует Чихо, - пониже.
Пио послушно переводит пальцы куда приказано, и стоны становятся чуть более удовлетворенными и чуть более громкими.
Именно в этот момент в дверь вежливо стучат.
Пио краснеет, что твой маков цвет, и отпрыгивает в сторону, лихорадочно ища глазами место, куда бы спрятаться. Капитан же флегматично пожимает размятыми плечами и даже не пытается накинуть на себя стащенный для удобства камзол.
- В шкаф? - любезно советует он совершенно растерянному коку, за что получает взгляд, под которым закипела бы и вода. – Ну, в книгах они всегда прячутся в шкаф.
Стук повторяется.
- Кто "они"? - щурит глаза Пио, не отметая, впрочем, идею со шкафом.
- Ну, любовники, - хихикает Чихо, - которых застают.
Кок окончательно краснеет и теряется, но капитан вовсе не планировал вот так его мучить. Он хлопает рукой по столу, привлекая его внимание, и кивает на стоящий неподалеку стул.
- Не беспокойся, этого хватит. Иди, садись и внимай, делая вид будто так и надо.
Пио послушно бредет ко стулу и рушится на него как подкошенный. Чихо улыбается, потом переводит взгляд на дверь, откашливается и приглашает того, кто им помешал, внутрь.


Сынри замирает с поднятой рукой у самых дверей капитанской каюты. Звуки, доносящиеся изнутри, заставляют все волоски на теле встать дыбом.
"Но... - растерянно думает юноша, облизывая пересохшие внезапно губы, - с кем?"
Ни одной девушки на борту он не припомнит, так что это явно кто-то из мужского состава. Но это значит, что их капитан...
"Это значит, что у меня появилось кое-что, чтобы шантажировать его?" - радостная мысль изгибает его губы в полуулыбке, и Сынри решительно стучится. Стоны тут же прекращаются, и изнутри что-то шуршит, раздается звук шагов. Юноша стучит еще раз, планируя толкать дверь, чтобы застать хотя бы конец шоу, но его приглашают войти и так.
Это немного не вписывается в сынрину картину мира, но делать нечего, он шагает внутрь. Капитан сидит в одной нижней рубашке, его камзол висит на спинке кресла, а неподалеку на стуле восседает совершенно красный...
"Кок?!"
Сынри удивленно задирает брови. Уж кого-кого, но этого парня он представить вместе с Чихо никак не мог.
- Итак? - нарушает тишину голос капитана. - Что у вас, господин Ли?
Сынри собирается по стойке смирно и рапортует:
- На горизонте замечен еще один корабль. Есть все основания полагать, что это коршуний Коготь.
Чихо удовлетворенно улыбается, переводя взгляд на иллюминатор.
- Отлично, господин Ли, вы были правы. Надеюсь, - он смотрит Сынри прямо в глаза, и этот взгляд пробирает аж до самого позвоночника, - вы были правы и во всем остальном.
Юноша выдерживает тяжелый капитанский взгляд и даже позволяет себе ответную улыбку.
- Не извольте сомневаться, - он отдает честь, бросает последний любопытный взгляд на напрягшегося кока и выходит из каюты.
"Не извольте..."


Джи появляется на палубе, словно чертик из табакерки. Камзол висит, переброшенный через согнутую руку, а рубашка открывает тонкую шею, на которой явственно виднеются следы зубов и засосы. Сынхён чувствует, как румянец заливает его щеки, и трясет головой, чтобы отогнать связанные с этой шеей мысли.
- Накинь хоть шарф, - тихо шипит он, протягивая Джиёну трубу. Джи удивленно смотрит на него, прикасается к горлу кончиками пальцев и тоже вспыхивает.
- О, прости, этого так давно не было, что я совсем отвык, видишь ли. Позабыл, что нужно что-то делать, - с ангельской улыбкой бросает он шпильку в Чхве, но все-таки натягивает камзол, застегивая его, несмотря на жару, на все пуговицы. Сынхён крякает и отворачивается; туше.
- Хвост... - шепчет Джи, прикладывая подзорную трубу к глазу, - черт. Ты видел?
Он возвращает окуляр Чхве и указывает пальцем куда-то севернее точки, обозначающей его корабль. Сынхён всматривается в горизонт и поджимает губы.
- Саламандра.
- И Лорд Хенсок. Все тот же расклад, только чуть хуже, потому что теперь нас уж точно не спасет внезапно начавшийся шторм.
Джи отходит на несколько шагов назад и упирается спиной в мачту.
- Все, Сынхённи, - его плечи поникают, заставляя сердце Чхве болезненно сжаться, - приплыли. Разворачивай Коготь. С двумя Имперскими судами нам нипочем не справиться.
Сынхён и сам это понимает. Как понимает и то, что на кону кажется единственная джиёнова страсть. После, разумеется, самого Черного Коршуна.
- Тогда подойдем хитрее, - щурится он на стоящем в зените солнце, - просто подойдем хитрее.


Сегмельская бухта сегодня особенно красива в лучах заходящего солнца. Сынри сидит, развалившись на знакомой лавочке и лениво оглядывает открывающуюся перед ним водную гладь.
Они с Джиёном больше не виделись. После того поцелуя... В общем, Квон не оттолкнул его от себя, но и явно не хотел больше подпускать ближе.
Сынри вздыхает и зарывается рукой в волосы. Все-таки не стоило вот так напирать на него. Нужно было подождать, прощупать почву. Дождаться, наконец, пока чертов Коршун не сделает что-нибудь, что отвратит от него Джи и даст хотя бы маленький шанс для... Него.
В какой момент жажда мести превратилась в другую жажду? Почему сам Сынри так и не сумел отсечь этого момента?
И самое главное: что он теперь должен делать?
Он прикрывает глаза, убаюканный мерным шумом волн, поэтому пропускает момент, когда рядом с ним на лавочке оказывается еще один человек.
- Привет, - говорит человек голосом Джиёна, и Сынри вздрагивает от неожиданности и еще от одного чувства, которое все никак не может принять до конца.
- Привет, - хрипловатым голосом отвечает он и позволяет себе повернуть к нему голову.
- Поболтаем? - улыбается Джи и переводит взгляд с океана прямо ему в душу.
- Ага, - кивает Сынри и проваливается окончательно, - ага.



28. With twice ten turns of a hawser's bight



- Весла? - Джиён ошарашенно смотрит на опершегося о штурвал Коршуна. - Святый Боже, да сколько же лет твоему кораблю?
- Не больше, чем твоему, - ухмыляется Сынхён, - просто я внес в конструкцию несколько крайне важных изменений.
- О да, - вмешивается пробегающий мимо Дэсон, - капитан даже планы сам начертил.
- Ага, - Чхве позволяет самодовольной улыбке тронуть уголки своих губ. - Я догадывался, что однажды нам может понадобиться вся возможная скорость.
- Но гребцы...
- В нашем распоряжении две команды отборных качественных парней, - Сынхён украдкой подмигивает ему и подзывает к себе Дэсона. Джи пожимает плечами и ищет в толпе Сола. Кажется, пока переквалифицировать бойцов.


Сынри хмурится, точка на горизонте ощутимо набирает скорость, это видно уже даже невооруженным глазом. Но на что они надеются? Саламандра - самый быстрый корабль Имперского флота, и вряд ли посудина Коршуна сможет с ним соперничать. Если только...
Сынри щурится, отгоняя непрошеные мысли. Если только у хренова Чхве не было в кармане надежно запрятанного козыря. Он нервно постукивает по борту костяшками пальцев и отходит от края, стараясь как можно меньше смотреть на море. Тогда, на суше, заключенное в бухту, оно было совсем иным, чем тут. Он полюбил его или делал вид, что полюбил, из-за одного только Джиёна.
Зато он всегда прекрасно знал, из-за кого всю жизнь его ненавидел.


Чихо, поджав губы, изучает карту. Если то, что сказал Сынри, правда, то они безбожно проигрывают Когтю в скорости и лишаются своего главного преимущества.
- Капитан, - голос Пио звучит как из другого измерения. Чихо поднимает глаза от бумаг и, кусая губы, смотрит на вошедшего кока, - Джехё, ну тот паренек, у которого самые острые глаза, утверждает, будто бы видел, что из борта Когтя торчит что-то, напоминающее весла.
- Весла? - капитан откидывается на спинку кресла и сцепляет перед собой руки в замок. - Черт. Да откуда они у него в наше-то время?
Пио разводит руками, ему-то откуда знать этакие тонкости морского делопроизводства? На его попечении камбуз, и будет с него ответственности да головной боли. Чихо вздыхает и кивает ему, показывая, что он может идти.
- Думаешь, - кок останавливается у выхода и обнимает пальцами ручку, - не угонимся?
- Все может быть, - капитан старается придать голосу побольше безразличия, но раздражение все равно явственно пробивается сквозь маску.
- Ясно...


Тэмин отчаянно налегает на весла, то и дело останавливаясь взглядом на загорелой спине сидящего прямо перед ним Минхо. Несмотря на скорую встречу с врагом, канонира все равно выдернули из оружейной и заставили грести вместе со всеми. Не то чтобы ему то не нравилось. Он снова косится на перекатывающиеся под кожей Минхо мышцы и нервно облизывает пересохшие губы. Просто вдруг война, а он уставший?
"Черт", - усилием воли он старается отвести взгляд куда-нибудь в другое место, но больше, кроме как на сидящего перед ним юнгу, смотреть совершенно не на что. - "Чем там, на ферме, его таким кормили, что он таким вышел?"
Канонир неприязненно косится на собственные руки и тяжело вздыхает. Ему-то ничего тяжелее ядер давно уже не приходилось поднимать. Не то, чтобы он был слабаком, но все-таки в сравнении с юнгой проигрывал.
И к слову говоря! Почему он вообще думает о чем-то подобном?
- Чертовы капитаны, - бурчит Тэмин, чувствуя, как щеки заливает румянец, - понавели смуту своей голубятней.


Джи оглушительно чихает и случайно утыкается носом в спину Чхве.
- Будь здоров, - привычно отзывается Коршун, сверяясь по карте со своим теперешним местоположением. Имперские корабли гордо обозначены на ней двумя клочками бумаги с нарисованными на них какашками, а путь собственного судна Сынхён торжественно отслеживал золотым кольцом. Хвост поблескивал джиёновой сережкой, но и то, только после драконова возмущения на счет того, что картошка, это как-то совсем не комильфо.
- Ага, - Джи склоняется над картой, - если судить по солнцу, то мы уже даже тут, - он сдвигает кольцо еще ближе к сережке и довольно улыбается, - это даже быстрее, чем я себе представлял.
- Твоя команда готова отбивать Хвост? - Чхве задумчиво постукивает компасом по запястью. - У нас будет не очень-то много времени в запасе, пока они нас нагонят. А ребята будут уставшими.
- Готова, - заверяет его Джиён и прижимается к нему сбоку, - а ты все-таки не перестаешь меня удивлять.
Чхве готовится сказать что-нибудь пошлое, но вместо этого просто чихает.


Тэмин поднимается с лавочки, разминая затекшую спину, и на его место тут же садится кто-то из команды Дракона. Минхо тоже встает, смешно подпрыгивая на одной ноге.
- Свело, - поясняет он и улыбается так простодушно-очаровательно, что Тэмину приходится отвернуться, чтобы не улыбнуться в ответ и не разрушить с таким кропотливым трудом созданный образ крутого чувака. А его ведь чертовски сложно было смастерить, при учете того, что канонир был самым младшим в команде. Откуда-то сбоку возникает запыхавшийся Кибом.
- Мы уже в одной склянке от Хвоста, братцы!
Тэмин пожимает затекшими плечами и морщится от неприятных ощущений.
- Ну что поделать. Бывает.


- Они на подходе, - Дону привычно вытягивается рядом со старшим по званию по стойке смирно, но Нам Ухён лишь раздраженно машет на него рукой.
- Это я и так знаю, - он устало прикрывает глаза и трет пальцами переносицу, - ты скажи лучше, можем ли мы уйти?
- Не думаю, - Дону всем своим видом показывает, что и правда не думает. Но Ухёна он этим образом "тупого вояки" уже не обманет.
- Отлично. Тогда готовимся к бою, - распоряжается Ухён и покрепче сжимает пальцы на штурвале, стараясь унять недостойную дрожь.
"Вот спасибо, Сонгю... Удружил, братец".


29. And we heaved 'em over and out of sight



Борт Хвоста вырастает из волн как-то сразу и весь полностью. Джиён смотрит вперед, застыв на мостике, и, кажется, даже не шевелится. Сынхён напряженно сжимает пальцы на штурвале, следя за Имперскими судами, которые, слава морским богам, отстают от них не меньше чем на полсклянки.
- Готов?
- Мгм, - отзывается Джи и жестом подзывает Сола к себе. Команда должна собраться на палубе, чтобы не проворонить шанс, когда придет время действовать. Чхве невольно любуется Драконом. Таким он еще никогда его не видел, и, признаться, зрелище довольно волнующее. Джиён ловит его взгляд, хмурится, а потом складка между бровей разглаживается, и он многообещающе улыбается. Сынхён подмигивает ему в ответ и кивает в сторону приближающегося Хвоста. Джи поджимает губы и присоединяется к своей команде, одним движением спрыгивая с мостика вниз.
Он раздает указания своим людям и снова замирает, не отрывая взгляда от своего судна. Сынхён подзывает первого помощника и велит предупредить ребят в трюме о том, что как только прозвучит сигнал, весла следует бросить и как можно скорее выбираться на палубу. Дэсон кивает и исчезает с мостика.
Драконий Хвост все ближе.


Нам Ухён нервно кусает губы, пытаясь в подзорную трубу рассмотреть экипаж приближающегося пиратского корабля. Рядом флегматично посасывает невесть откуда взятую на корабле травинку штурман Ли Ховон. Они стоят так уже последние полчаса и отвечают на вопрос, который не имеет никакого адекватного решения вообще.
- Стало быть, минут сорок - пятьдесят, - задумчиво выдает Ховон, обсасывая несчастное растение.
- Отлично, - Ухён сжимает виски пальцами, прекрасно понимая, что ничего отличного здесь нет, - а Лорд Хенсок и Саламандра?
- Этак... - Ховон замирает и прикидывает что-то, щурясь в сторону Имперских кораблей, - этак часика полтора-два.
- Дьявол, - Ухён с силой сжимает руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней, - многовато.
Сомневаться в способностях Ли нет никакого резона. О нем самом и его идеальном глазомере уже давно ходят слухи по всему флоту. Ухёна огорчает только тот факт, что он и в самом деле никогда не ошибается.
- Многовато, - соглашается Ховон, выплевывая травинку за борт, - мне найти Дону? Объявить общий сбор?
- Да, - рассеянно отвечает Ухён, снова поднимая трубу, - когда подойдут тогда и будем с ними разбираться. А пока приготовимся.
Кивнув, штурман исчезает из поля зрения Нама и оставляет его один на один с тяжелыми думами.


Суджу торжественно нацепляет на волосы треуголку и выжидающе смотрит на своего капитана. Дракон поправляет точно такой же головной убор на своей голове и поднимает с шеи маску с вышитым на ней алым ящером. Девушка делает тоже самое, нервно хихикая.
- Ты знаешь что делать, если меня вдруг заметут, девочка?
- Да, но... Будем считать, что тебя не заметут.
- Будем.
У Джиёна нет ни малейшего желания спорить на этот счет, но есть все основания ожидать какого-нибудь, похожего на этот, конца операции.
"Надеюсь только, Сынхён сумеет отсюда уйти живым и здоровым... Или хотя бы целым".
Команда напряженно ждет его приказаний, и Джиён первым прыгает на бортик, цепляясь пальцами за ванты.
- Приготовиться, парни... И леди, - он склоняет шляпу в сторону своего двойника, - сегодня уж дадим им прикурить!


Сынри вытягивает руку и ловит за локоть проходящего мимо Пио. Кок испуганно вскидывает поварешку, полный воинственной готовности защищать свою жизнь и честь, но опускает оружие, когда видит, кто перед ним стоит.
- Тебе чего? - не очень-то ласково интересуется он у того, кто только что тоже довольно таки невежливо прервал его путь по палубе.
- Могу я поговорить с тобой? - Сынри опускает взгляд вниз, обхаживая им шляпки палубных гвоздей, и это заставляет сердце кока задрожать в предвкушении занятной истории.
- Ну... Если это очень важно, - для проформы кочевряжится Пио и машет парню рукой, - тогда давай на камбуз. Только не трогай там ничего! Имей в виду, все на счету.
- Разумеется! - Сынри строит из себя абсолютную невинность и шагает вслед за коком в пропахнувшее вкусными запахами помещение. - Само собой.


- Все! - громогласно оповещает Сынхён свой экипаж и дает Дэсону сигнал о том, что можно освобождать парней от галерного рабства. Первый помощник послушно ныряет вниз, скрываясь в трюме, а сам Коршун вперивает тяжелый взгляд в спину своего парня.
- Эй, Дракон!
Джи вздрагивает, поворачиваясь к нему лицом. Чхве ухмыляется.
- Не переборщи.
- Окей, - Джиён сам не замечает, как начинает улыбаться, но тут же останавливает улыбку, оставляя ее, так и не выползшей за пределы маски, - обещаю берсерком не становиться.
- Только если очень захочется, - Сынхён со свистом выдыхает сквозь плотно сжатые зубы.
- Только если очень захочется, - соглашается Дракон и подпрыгивает, повисая на такелаже. - Ну что, черти! На абордаж!


30. With a yo-heave-ho and a fare-ye-well



Не паникуй.
Первый завет, который Нам Ухён получил от своего наставника, а по совместительству и двоюродного брата Кима Сонгю, будучи зачисленным в кадетский корпус:
Никогда и ни за что не паникуй. Холодная голова. Горячее сердце... И все такое.
И ему очень жаль теперь, что никак кажется не получается последовать этому, без сомнения ценному, наставлению. Потому что, когда из-за борта появляется яростно ощерившееся лицо первого пирата с зажатой между зубов саблей, Нам Ухён начинает позорно паниковать. Пираты сыпятся, как из рога изобилия, только изобилие явно не в пользу Имперцев. Дону возникает откуда-то сзади, держа за шиворот Ховона, грызущего все ту же незабвенную травинку.
- Что прикажете, Ваш благородь?
- Да, черт побери, - Ухён с ужасом следит, как сапоги морских разбойников топчут палубу Хвоста, - если б я знал.
- Разрешите драться, сэр? - уточняет Дону и выпускает Ховона из рук. Штурман тут же ныряет рукой за пояс, вытаскивая на свет божий внушительных размеров клинок.
- Не разрешаю, - вздыхает Нам, чувствуя, как ему между лопаток упирается что-то холодное, острое, и, несомненно, принадлежащее кому-то из пиратов, - бросить оружие.
- Умница, - урчит откуда-то позади явно женский голос. А потом мир для Ухёна сужается до размера маленькой темной точки, когда резная рукоятка крепко прикладывается к его затылку. Последнее что он видит, прежде чем провалиться в спасительную темноту - расширившиеся в удивлении глаза Ховона.
"Ибо нефиг", - неизвестно почему всплывает в его мозгу, а потом наступает блаженная тишина.


Сынхён внимательно следит за ходом схватки, параллельно плавно уводя Коготь в сторону. Дальше Джиён должен справляться один, как бы Коршуну ни хотелось сейчас прийти ему на помощь.
Судя по всему, никаких проблем пока что нет, но Чхве все равно нервно оглядывается, следя сразу за несколькими вещами: положением дел на Хвосте, Имперскими судами, и подступающим закатом. Если солнце зайдет, кто знает, как пойдут дела у Дракона. Ведь Саламандра ощутимо набрала в скорости за последние полчаса. Не пройдет и четверти склянки, как она уже будет здесь, возможно даже раньше, и если к тому времени Джи не закончит, дела могут пойти очень и очень скверно. Коршун скрипит зубами и поправляет треуголку. Дэсон подбегает, чтобы оповестить о том, что люди Дракона, кажется, взяли Хвост, причем без особых потерь. Замечая отчаянный взгляд капитана, он добавляет, что, разумеется, никаких потерь нет и среди руководящего состава.
Сынхён позволяет себе выдохнуть, чувствуя, как одной глыбой на его плечах становится меньше.


Джиён размашисто шагает по направлению к своему мостику, поправляя сбившуюся маску. Около лестницы его ожидают Сол и ребята, держащие спеленутую веревкой связку имперских вояк.
- Что с ними делать? - интересуется Сол, и Джи пожимает плечами.
- Пока заприте в трюме. Оставьте на палубе только вот этих двоих, - он тыкает пальцем в лежащего без сознания Ухёна и Дону, довольно философски воспринявшего свое пленение и теперь, кажется, парящего на волнах собственной нирваны. - Судя по нашивкам, они - офицеры, а судя по брюликам, - Дракон поддевает носком руку лежащего Ухёна, и печатка знатного графского дома тускло блестит на солнце, - не последние люди в обществе. Что ж, может хоть это остановит Имперские тазики от бессмысленной пальбы.
Он в три прыжка поднимается на мостик и с любовью проводит пальцами по гладкой древесине штурвала. Сынхо тут же материализуется рядом.
- Кэп, боеприпасов кот наплакал. Что будем делать, коли начнется перестрелка?
- Там решим. Собери что есть, и будь готов это использовать. И да... Ты можешь послать кого-нибудь взглянуть как там Коготь?
Сынхо коротко кивает и исчезает на палубе. Ребята суетятся, делая все, чтобы суметь все-таки уйти. Дракон прикусывает губу, хлопая себя по карманам, как назло его подзорная труба канула в лету, а собственная каюта наверняка разгромлена. Он надеется только на зоркие глаза Сухёка, да собственную интуицию.
Да еще немного на морского Бога.
И еще чуть-чуть на обычного.


Пио задумчиво стучит ладонью по столу, не вполне понимая, о чем ему толкует этот малый. Сынри трагически вздыхает и заводит по новой.
- Понимаешь? Не любит он меня. Ценит мои профессиональные качества, а вот личные - ни-ни.
- Это мы сейчас все еще о капитане? - уточняет кок на всякий случай, и Сынри отчаянно кивает. - Окей...
- Ну и вот решил я обратиться к тебе. Ты же наверняка знаешь его больше, чем кто-либо другой, верно? Вы же с ним давние... Друзья?
Судя по тому, как ярко разгораются щеки Пио, Сынри попал в яблочко. Он с трудом подавляет довольную улыбку и возвращает на лицо грустное выражение.
- Мне нужно знать, что он любит, что нет... Цвет, свет, темы для разговоров... Девушки? - на последнем слове кока дергает, и это тоже не остается без внимания. Внутри у Сынри все просто клокочет от восторга.
- И что мне будет взамен? - интересуется Пио просто потому, что нужно что-то сказать. Все уже решено, и они оба это знают.
- Все, что я только в силах буду сделать.
"Даже капитана в коробочке, перевязанной бантиком?" - хочет предложить кок, но понимает, что это будет совсем уж перебор. Похоже, что малый и без того знает уже достаточно.
- По рукам. Я заготовлю для тебя примерный список, а сейчас извини, мне нужно приготовить ужин.
Сынри послушно встает, кланяется и выходит из камбуза.
Он был бы не он, если бы не знал, в какой посуде обычно носят ужин капитану. Юноша хихикает, комкая за пазухой тонкий пергаментный кулек, некогда полный белого порошка, а теперь почти пустой.
Он был бы не он, если бы не попытался вывести его из игры.


- Нагнали! - орет Минхо, вглядываясь в подступающий сумрак. - Черт их раздери, нагнали!
Сынхён глухо рычит и, не смея бросить штурвал, вперивает взгляд в сторону, где они оставили Хвост. Неужели Джиён не успел?

- Нагнали, - ахает Суджу, неверяще смотря на вздымающийся над волнами борт Саламандры. Джиён зло скрипит зубами и оголяет шпагу.
- Будь готова, девочка.

- Нагнали, - удовлетворенно шепчет У Чихо и наспех проглатывает бульон, который ему занес Пио. Теперь дело только за малым. Он выпрямляется, расправляя плечи, и широкими шагами выходит на палубу.
- Отличный день, чтобы умереть, господин Дракон, просто отличный.


31. And a sudden plunge in the sullen swell



- Давай, блять!
- Что? Но… - Джи практически оглох от взрывающихся неподалеку ядер.
- Да дай ты ему по голове! – разносится над вскипевшим океаном голос Сынри. Джиён поворачивается в сторону, из которой слышен звук, и последнее, что он видит, это ошарашенное лицо Тэяна, а последнее что слышит – равнодушное «ага» Суджу.

Он приходит в себя, собирая тело по кускам вокруг раскалывающейся головы, и пытается вспомнить. Вспомнить, что же все-таки произошло там, на Хвосте, и где...
"Где я сейчас?"
Темнота рассеивается, оставляя после себя по-настоящему пугающий полумрак. Прямо перед ним колышатся тяжелые бордовые портьеры с пропыленными золотыми кистями на концах. Джиён поворачивает тяжелую голову на негнущейся шее и пытается двинуть затекшими плечами. Раздается металлический звон, и только тогда он понимает, что прикован. Вокруг мрачно нависает массивная темная мебель. А прямо перед глазами - грубые углы письменного стола. Он в чьем-то доме?
Джи закрывает глаза, пытаясь сфокусироваться не на пилящей затылок боли, а на том, что ему необходимо было вспомнить, чтобы восстановить весь ход событий.


Хвост замирает перед носом имперского судна, словно мангуст перед змеей. Джиён облизывает верхнюю губу, попадая языком по материи маски, и жестом подзывает к себе Суджу.
- Давай, девочка! Твой выход.
Суджу кивает и спрыгивает вниз, придерживая рукой треуголку. Ее тонкий, но властный голос разносится над палубой, словно крики чаек, которых, может статься, Джиёну уже и не удастся увидеть. Он напрягает глаза и пытается рассмотреть на приближающемся корабле хоть кого-нибудь, напоминающего Сынри.
Дохлый номер. Дракон прицокивает и покрепче вцепляется в штурвал, выворачивая его направо. Если удастся увести корабль подальше, то с одной лишь Саламандрой они могут справиться.
Суджу появляется на мостике вместе с Солом, тащащим за собой двух высокородных пленников. Тот, что с печаткой, уже успел прийти в себя.
- Что вы собираетесь с нами сделать? - по глазам видно, что ему страшно, но он из последних сил старается храбриться. Джиён усмехается и кивает в сторону Саламандры.
- Мы - ничего. А вот что с вами собираются сделать ваши соратники, мы и планируем посмотреть.
- От вас и мокрого места не останется, - грозит паренек, сам не очень-то веря в свои слова.
- О, это будет очень грустно, - качает Джи головой, - потому что от вас тогда, к сожалению, тоже.
Проблеск понимания мелькает внутри темной радужки, и Джиён отступает, позволяя Солу привязать эту парочку к мачте. Теперь все - пан или пропал.


Сынри с удовлетворением следит за тем, как изменяется лицо капитана. Убивать его ему не хотелось никогда, Чихо хоть и был занозой в заднице, но все же вызывал восхищение. Наверное, поэтому, когда пришло время выбирать между кульком с порошком и синей склянкой, он все-таки выбрал порошок.
Капитан сгибается пополам, и его лицо ощутимо зеленеет.
"Лихорадка, расстройство желудка, галлюцинации", - монотонный бубнеж продавца с черного рынка Сегмели звучит в ушах, словно давно забытая музыка. Сынри ухмыляется, но тут же стирает с лица всякий намек на иные эмоции кроме крайней сосредоточенности.
Именно поэтому, когда Чихо, тихо охнув, сползает вниз по штурвалу, он поворачивается в его сторону вместе со всеми и вместе со всеми же ошеломленно поднимает брови, стараясь не переиграть. Только никто все равно не смотрит в его сторону.
Мимо Сынри проносится бело-синяя молния. Это кок, даже не скрывая пробивающееся сквозь грудину сердце, бежит к своему капитану.
Сынри отходит на шаг назад, прячась за мачтой.
Теперь его время действовать.


Сынхён цепляется за штурвал, словно за спасительное бревно в потоке, несущем его к водовороту. Все, что есть в нем логичного, кричит о том, что ему следует уводить корабль подальше, а все, что есть в нем живого - умоляет вернуться к Джи. Дэсон стоит рядом и смотреть не может на своего капитана. Ему ли не знать, как рвут на части долг и сердце.
Впрочем, нет, наверное, не знать.
Крепкая загорелая рука ложится на дерево, заставляя Сынхёна стиснуть зубы.
- Если ты не вернешься, Коготь отходит ко мне, усек?
Коршун натянуто усмехается и качает головой, в который раз напоминая своему первому помощнику о том, что он никогда не поймет его до конца.
- Я с командой настолько, насколько это возможно. Не хочу подвергать ребят лишней опасности.
- Ага, - Дэсон даже не пытается сделать вид будто бы все всек. Он хмурится и отходит к борту, внимательно следя за ходом схватки. - Хенсок запаздывает.
- Только на том и держимся, - сквозь зубы цедит Сынхён и принимает решение, - зови Тэмина! Он мастер дальней пальбы.
Коготь заходит на поворот. Саламандра нипочем не сумеет развернуться на той скорости, что уже набрала, а Лорд Хенсок вряд ли вовремя сумеет ответить на залп.
"Я сделаю все, что смогу, чтобы ты остался жив..."


- На абордаж! - никогда команда Имперского судна и подумать не могла о том, что придется услышать подобную команду. Этому не учили ни в кадетском училище, ни в предыдущих плаваниях. Все, что они знают, почерпнуто исключительно из стычек с пиратскими кораблями, но, несмотря на это, они послушно хватаются за ванты. Сынри стоит на мостике, напряженно вглядываясь во вражеский корабль.
- Что с пушками?
- Готовы стрелять в любой момент.
- Отлично... Ох, - он прикладывает трубу к глазу и придает лицу самое скорбное выражение, несмотря на кипящее внутри ликование, - отставить пушки. У них заложники.
- Сэр? - Юквон непонимающе смотрит на него.
- У них сын лорда Нама, и, полагаю, вся остальная команда.
- Вы думаете, они их еще не убили? - Юквон пораженно вскидывает брови, и Сынри качает головой.
- О нет. Дракон хитер и изворотлив. Он не будет уничтожать собственные козыри.
Юквон тихонько чертыхается и убегает к канонирам, а Сынри пошире расставляет ноги, торжественно ухмыляясь.
- На абордаж!


Все как в страшном сюрреалистическом кошмаре. Джиён скрипит зубами, видя, как неуклюжие Имперские солдаты забираются на бортик своего судна.
- Они чокнулись? - пораженно выдает Сол, стоя рядом с ним. Джи пожимает плечами.
- Кто их знает. Приготовиться к бою!
Уставшие пираты все как один хватаются за оружие. Тут не будет второго шанса. Да и первого-то может уже не будет. Джиён заворачивает влево, заходя на вираж. Маневренность - единственное преимущество его корабля при учете недостатка боеприпасов.
- Коготь поворачивает!
Джи вздрагивает и смотрит в сторону сынхёнова корабля.
- Идиот... Почему не уходишь... Мы же договорились.
- Потому что, - Сол кладет руку ему на плечо, чуть стискивая ее, - я бы тоже не ушел.
Джиён морщит лоб и кивает.
- Тогда облегчим ему задачу. Уводим Саламандру в сторону!




Вакуумная глушь кабинета нарушается тихим шорохом шагов. Джиён вскидывает голову, силясь рассмотреть того, кто подходит к нему, и не очень удивляется, когда узнает его лицо.
- Что происходит?
- Ничего, Джиён, - произносит темная фигура голосом Сынри, - уже почти ничего.


32. Ten fathoms deep on the road to hell



Металлические звенья цепей держат Джиёна крепко. Но еще крепче держат слова, которые произнес только что Сынри.
- Сынхёна взяли.
Джи мотает головой и не может поверить в то, что услышал. Он подается вперед и сооружает на лице жалкое подобие улыбки.
- Что?..
- Его взяли. Вместе с Суджу и небольшой частью твоего экипажа. Все, кто тогда кинулся тебя вытаскивать, - голос младшего неумолим. Джиён тихо стонет и отшатывается обратно.
- Где я? И почему... - он выразительно смотрит на свои скованные запястья. Сынри усмехается и отводит взгляд.
- У меня. И даже цел и невредим, это заслуга девицы. Она подменила собой легендарного Дракона. Благо, ходили слухи… А кандалы... Просто, чтобы ты не наделал глупостей. Я и надел-то их только в последние полчаса, когда стало ясно, что ты очнешься.
- Сколько?
- Два дня, - Сынри режет информацию слишком толстыми кусками, не прожевать. Джи поднимает голову, прекрасно зная, что за этим последует. И оно не заставляет себя ждать:
- Казнь сегодня.


Как только первый солдат Империи ступает на борт Хвоста – кончается гармония и начинается хаос. Джиён вытаскивает шпагу из ножен и прищуривает глаза, силясь понять, где кончаются его люди и начинаются противники.
Не помогает.
Где-то неподалеку раздается чей-то крик, а вслед за ним тихий всплеск где-то внизу. Если таинственный летун был ранен, то скоро вокруг будет множество акул. Джиён надеется, что это имперец. Еще он надеется, что ему самому вниз лететь не придется.
За штурвал тут же встает Сухёк. Джиёну нужно вниз, нужно отыскать среди нападающих Сынри и увести его подальше от главного сражения. Он обязан ему жизнью.
Он обязан ему Сынхёном.
Знакомой фигуры нигде не видно. Дракон отмахивается от какого-то вояки шпагой и всматривается в толчею. Неподалеку к своему капитану прорубается Сол. Он кричит что-то и его лицо белеет. Джиён не понимает, что именно тот кричит, да и в любом случае не успел бы понять, потому что в следующую же секунду к горлу сзади прижимается холодное лезвие.
"Черт… - успевает он подумать, прежде чем внезапно перевернуться кверх тормашками и все-таки полететь вниз, - черт..."



- Площадь полна народу… То еще будет зрелище, - холодно вещает Сынри, отодвигая портьеру и болезненно морщась. Джи очень хочется закрыть уши ладонями, но цепи слишком коротки. – Выводят заключенных.
Дракону очень хочется, чтобы это сейчас происходило не с ним. А еще лучше, чтобы этого совсем не происходило.
- Сынхён… - шепчет он одними губами и кусает себе изнутри щеки. Сынри кивает, не очень-то заботясь о том, видит ли Джиён его движения.
- Палач подходит к шеренге. Сильный мужчина, я как-то поднимал его топор, это не для слабаков железяка.
Джи звенит цепями и чувствует, как рот наполняется теплой солоноватой жидкостью.
Щеку он все-таки прокусил.


Вода точно такая же холодная, как и в прошлый раз. Джиён выныривает, отфыркиваясь, и запоздало понимает, что упустил шпагу. Его предполагаемый убийца выныривает вслед за ним, хватая ртом воздух и молотя руками по волнам.
"Он не умеет плавать?" - Дракон ошарашено следит за тем, как голова солдата то исчезает под поверхностью воды, то появляется вновь. Смотреть, как кто-то погибает на твоих глазах – невыносимо. Чертыхнувшись, Джи подплывает к парню и, когда юноша в очередной раз всплывает, хватает его за горло, умещая его в локтевом захвате.
- Не дергайся, - предупреждает его Джиён, не очень-то веря, что тот послушается, - иначе отпущу.
Удивительно, но солдат тут же затихает в его руках, и только поэтому Джиён слышит ощутимый всплеск около борта Саламандры. Он дрейфует, не в силах побороть течение, затягивающее его, то под один то под другой корабль, и только тогда понимает, что солдатик похоже просто отключился. Одновременно с осознанием этого неприятного факта чьи-то руки грубо хватают его за шкирку и вытаскивают наверх, перехватывая его ношу. Он не успевает и выдохнуть, как тяжелый кулак впечатывается в его живот, отправляя на дно шлюпки.
"Так вот что это был за всплеск", - меланхолично думает Квон, разглядывая носки сапог имперцев.



- Нет – шепчет Джиён, опуская голову вниз, - прошу тебя, Сынри, замолчи, умоляю…
- Палач поднимает топор над головой, - неумолимо продолжает юноша, смотря в окошко. Джи чуть слышно всхлипывает и опадает ниже, повисая на удерживающих его цепях. – На нем маска, так положено, ты в курсе?
- Нет… - Джиён прикусывает нижнюю губу и жмурится, словно маленький мальчик. Так, будто это поможет монстрам из-под кровати раствориться в небытие.
- Толпа беснуется, слышишь? – Сынри переводит на него взгляд, почему-то пропитанный отчаянием и бесконечной тоской. Джи вздрагивает, сжимая кулаки, и больше не шевелится, - Лезвие так красиво блестит в лучах полуденного солнца. Просто поэзия. И вот… - Сынри делает паузу, и вместе с ним паузу делает и сердце Джиёна. – Топор опускается, вонзаясь в дерево плахи.
Джи издает неопределенный всхлип и окончательно теряет все силы. Сынри закрывает окно тяжелой портьерой и медленно подходит к нему, присаживаясь рядом на корточки. Джиён не двигается, он похож на большую куклу-марионетку, в раз лишившуюся всех поддерживающих ее нитей. Цепи, идущие от его запястий, только подчеркивают сходство.
- Теперь… Когда его с нами нет, ты согласишься хотя бы выслушать меня? – он осторожно берет Дракона за подбородок и поднимает его лицо вверх. Текущие по его щекам слезы почему-то ошеломляют сильнее всего. Сынри и представить не мог, что тот бесконечно сильный человек, в которого он был влюблен, способен так кого-то оплакивать.
- Я, - шелестит Джи, - верил тебе…
- И я тебя не предал, - кивает Сынри, - смотри, ты жив. Да и голова вроде как при тебе.
Зрачки Джиёна сужаются и расширяются так, словно его бросают из небесных светлых чертогов прямо в темный тартар; голова?
Он до крови закусывает губы и вновь опадает вниз, держась только лишь на одних кандалах.



Сегмельская бухта тихо шуршит волнами где-то внизу, совершенно игнорируя то, что происходит сейчас на лавочке в небольшом парке.
- Знаешь, - в глазах Квона горят гипнотизирующие живые огоньки, - я почему-то подумал, что именно ты поймешь меня лучше всего.
Сынри заинтригованно поднимается ему навстречу, они впервые видятся с…
С того момента, как он дал себе волю, и все, что скажет сейчас Джиён будет без сомнения безумно важно.
- Я… Всегда мечтал о море, - Джи мечтательно окидывает почти влюбленным взглядом бухту, паруса у причала и вальяжно сидящих на парапете чаек. - Впрочем, правильнее будет сказать, что я мечтал о морских сражениях. Я пачками штудировал нужную литературу, тренировался на выдуманных и реальных битвах. Я знаю чертову теорию лучше любого преподавателя кадетской академии, но… - он ненадолго замолкает, позволяя Сынри тихо радоваться, окончательно позабыв настоящую цель своего тут местонахождения. – Только вот это все не то. Ты же понимаешь.
Сынри кивает, разумеется, так оно и есть. В смысле ни бельмеса он, конечно же, не понимает, но Квон говорит так горячо-убедительно, что хочется соглашаться с каждой сказанной им фразой.
- Ты, - продолжает Джи, поворачивая к нему голову, - говорил, что у тебя есть знакомые, разбирающиеся в морском деле, но списанные по профнепригодности и обиженные на Империю?
Сынри снова кивает, так до сих пор и не понимая, в чем именно подвох, а взгляд Квона становится пронзительно-металлическим.
- Можешь передать им одно мое маленькое предложеньице? Спроси, не хотят ли они еще разок выйти в океан и, может быть, неплохо повеселиться.
Юноша сглатывает, когда до него доходит смысл сказанных Джиёном фраз, неужели пиратская лихорадка накрыла и его?
Впрочем, в этом лице нет ни грамма фанатичности или безумия. Только расчет, только воля.
Сынри преклоняется перед этим человеком, и его губы сами произносят:
- Я передам.


Джиён сидит неподвижно, словно неживой. Сынри вздыхает, полностью опускаясь на пол, и прислоняется спиной к креслу.
- Я говорил тебе, спасти я могу только одного. Сам понимаешь, я не мог сделать выбор в его пользу. Я вытащил вас обоих в первый раз ценой собственной репутации, но вы вернулись. Вы знали на что шли и не оставили никому из нас выбора.
Джиён всхлипывает, не поднимая головы. Разумеется, он все это знал, но…
- Прошу, - ладонь Сынри ласково касается его мокрой от слез щеки, - не плачь… Так сильно.
Джи дрожит под его рукой, и это сводит с ума. Ему хотелось бы, чтобы Коршун был простым увлечением. Обычной интрижкой, ни на что не претендующими одноразовыми отношениями. Сынри отдергивает ладонь и смотрит на нее, словно на врага кусая губы.
Ему хотелось, чтобы у него был хотя бы один шанс, но даже когда Сынхён исчез для Дракона, он все равно единолично и полностью занимает его сердце.
Сынри поднимается на ноги и снова подходит к окну, безразлично поднимая портьеру.
- Топор все еще воткнут в плаху.
- Зачем?..
- Я вернусь чуть позже, - обрывает его юноша и быстрым шагом покидает помещение, оставляя Джиёна наедине со своим горем.


33. Yo ho ho and a bottle of rum.



Металл громко бряцает в давящей тишине кабинета. Джи беззвучно плачет, роняя слезы на дорогой паркет. Его выворачивает наизнанку, мешая думать, мешая существовать.
Сынри с другой стороны двери утыкается затылком в такой же мощный, как и все остальное убранство дома, косяк и рукой сжимает рубашку посередине грудной клетки.
Он должен был попытаться. Просто обязан был...
Жаль, что он снова потерпел поражение.
Сынри отлепляется от стены и медленно, словно на эшафот, шагает по лестнице вниз.


- Твою мать! - вырывается у Коршуна, когда он видит рушащегося в океан Джиёна. Как он догадывается, что это именно он? Каким образом успевает отсечь момент падения, будучи так далеко? Если честно, Чхве понятия не имеет, но в одном он уверен наверняка - Джи влип. И влип по крупному.
- Залп! - командует он, и Тэмин со своими парнями послушно чиркают кремнем у пороховых гнезд пушек. На секунду Зевс Громовержец подвигается со своего места, прислушиваясь к грому, с которым железные жерла выплевывают ядра в сторону подходящего корабля.
- Четыре из десяти, - Тэмин хмыкает, прикладывая руку ко лбу козырьком, - блин. Можно было лучше.
- Нельзя было, - Минхо восхищенно смотрит на канонира, и тот неожиданно смущается, опускаясь за шомполом, чтобы это скрыть. - Лучше просто нельзя.
Сынхёну нет дела до того, можно или нельзя лучше. Четыре ядра достигли цели, и он скалится, то и дело переводя взгляд на слипшиеся словно бы в танце суда. С Лорда Хенсока тоже дают залп, но до бортов Когтя не добирается ни один из выстрелов. Тэмин хмыкает, он ни секунды не сомневался именно в таком исходе. А еще он старается не замечать искристый восхищенный взгляд Минхо. Это, черт побери, очень смущает.
Дэсон следит за капитаном, даже не пытаясь больше представлять, какая борьба идет у него внутри. Просто когда сражение заходит слишком далеко, он вздыхает и подходит к нему, ощутимо сжимая плечо друга
- Давай, черт тебя дери.
Сынхён смотрит на него, сведя брови, и словно бы не понимает, о чем толкует его первый помощник. Впрочем, все он прекрасно понимает, потому что, оценив ситуацию, он ухмыляется одной стороной напряженного рта.
- Если приблизится - стреляйте. Не давай ему подойти. И да... Корабль твой, - одним прыжком Коршун оказывается у борта над шлюпками с обнаженным клинком, - пока я не вернусь, разумеется.
Перерубив канаты, он салютует опешившим матросам и улыбающемуся Дэсону. А потом перепрыгивает невысокий парапет и ныряет в темнеющую воду.


Джиён хватает первое, что попадается под руку, и отчаянно посылает его в сторону, откуда пришел удар. Попадается весло, и вполне удачно, потому что солдат, пнувший его в живот, не удерживается на ногах и с громким всплеском падает в океан. Откуда-то сбоку раздается грохот канонады. Джи поднимается на нетвердых ногах и покрепче сжимает свое нежданное оружие. Два других имперца, если не считать пластом лежащего на дне солдатика, медленно придвигаются ближе. Дракон окончательно стягивает с себя мешающую маску, сплевывает и нехорошо прищуривается.
- Убью и даже не замечу.
Удивительно, но даже будучи гораздо больше Джиёна, вояки внезапно покидают шлюпку, самоустраняясь за борт. С Хвоста в воду падает что-то внушительное, оказавшееся по итогу Суджу. Джи помогает девушке забраться в лодку и с замиранием сердца следит за тем, как к ним приближается около трех-четырех шлюпок с Саламандры.
- Какого, девочка? Зачем ты?..
- Молчи, Джиённи, прошло время храбриться, - девушка подмигивает ему и достает саблю из ножен, перекидывая ему короткий кинжал. Лучше так, чем совсем без ничего. Дракон подкидывает кинжал в руке и едва не упускает его в волны.
В первой лодке сидит Сынри.


Внизу его ждут люди, одетые в форму Имперских гвардейцев. Сынри замирает на последних ступенях лестницы и, смаргивая, дергает головой, указывая наверх.
- Можете его забирать.
- Так быстро? - удивляется один из гвардейцев, и Сынри пожимает плечами, ничего больше не говоря. Они переглядываются и проходят мимо него, переступая сразу через несколько ступеней.
Юноша обессилено падает на диван и тянется к нетронутой бутылке вина. То, что он только что сделал, просто необходимо залить алкоголем.


Дэсон подбегает к бортику и смотрит вниз. В чем его капитану никак нельзя было отказать, так это в физической силе. Мощными гребками он набирает невероятную для шлюпки скорость и сейчас уже на полпути к двум кораблям. В пылу сражения вряд ли кто заметит мелкую лодчонку, это беспроигрышно. Первый помощник морщится и подзывает Минхо.
- Передай Тэмину, что цель меняется. Пусть атакует Саламандру, но только в том случае, если на сто процентов будет уверен, что в Хвост не попадет ни одно ядро.
- Есть, - Минхо козыряет, и Дэсон удивленно крякает - видимо его привычки пошли немного дальше в команду, чем он планировал.
Если вспомнить... Как его вообще занесло в пираты? А как занесло Коршуна?
Немного полноватый, с ямочками на щеках, Сынхён казался странной белой вороной в пацаньей компашке юнг-оборвышей. Их всех подобрали в порту неподалеку, только Донук-хён был откуда-то подальше. Но он не любил об этом распространяться, да никому и не было интересно.
Казалось, что над этим толстячком можно безнаказанно издеваться, смеяться и все остальное, что так любят вытворять мальчики, если, разумеется, это проделывают не с ними. Дэсон, сын разорившегося мелкого ростовщика, выгнанный из кадетского корпуса из-за того, что семья оказалась неспособной оплатить его учебу, смотрел на это сквозь пальцы. Если на то пошло, то он и сам был здесь белой вороной со всей своей военной выправкой и привычками. Ему не было дела до какого-то там жирдяя.
Но Сынхён удивил всех неожиданно твердым характером. Несмотря на то, что он явно проигрывал в силе, он ни разу не сдавался, отвечая на каждый удар своим, и Дэсон сам не заметил, как в нем теплым комом начало расти уважение.
Сынхён тоже был оборвышем, как и остальные мальчишки, но чувствовалось в нем что-то... За чем хотелось пойти. Хотелось следовать. Чхве подошел к нему сам, представился и протянул руку. Этот простой жест надломил что-то внутри Дэсона, и, пожимая протянутую пухлую ладошку, он уже наверняка знал, что его судьба отныне связана с этим парнем.
Именно поэтому он встал на его сторону при следующем наезде остальных мальчишек и, помогая ему отбиваться, наконец-то ощутил свою целостность, словно он нашел свое место в жизни.
А сейчас, защищая того, кто сам когда-то выбрал его, Дэсон отдает команду стрелять и щурится, пытаясь понять, как прошла атака.


- Черт, - раздается сверху сдавленный вскрик, и гвардейцы, один за другим сбегают вниз. Сынри удивленно смотрит на них, задирая брови.
- В чем дело?
- Он ушел, - шипит один из мужчин странным высоким голосом, - следовало понять, что эти кандалы не удержат его. Цепи были слишком длинными.
- Как ушел? - Сынри подскакивает на диване, едва не расплескивая вино, - куда?
- Откуда нам знать, - вмешивается второй мужчина и чешет голову под форменной шляпой. Сынри оглядывает гвардейцев и хмурится.
- А где?..
Дополнять не нужно, они все сразу понимают о ком речь.
- Твою ж мать, - выдает тот, что чесался, и чешется снова.
- Так оно и есть, - мрачно соглашается с ним тот, что с высоким голосом, и Сынри, вздохнув, протягивает им бутылку.
- Вина?


Когда вокруг начинают взрываться ядра, Джиён теряет ориентацию в пространстве. Все, что он видит - фигура Сынри с зажатой в руках шпагой. Суджу чертыхается и задвигает Дракона за себя. В их шлюпку заскакивают трое и тут же вываливаются за борт под натиском оружия девушки. Джиёну ли не знать какой разъяренной фурией она может становиться, если зажать ее в угол? Ему ли не знать ее?
Ведь это именно она подарила ему все, что у него есть. Включая и бесценную дружбу с Ёнбэ, которого все знали как Сола. Джи стискивает зубы и выскакивает из-за девичьей спины, как раз успевая отразить летящее в ее сторону лезвие.
Сынри оказывается рядом с ними чересчур быстро, он скрещивает шпагу с оружием Суджу и шипит чуть слышно, едва перебивая грохот взрывов.
- Я уведу. На воду спускаются еще солдаты. Они видели вас.
Суджу взмахивает клинком и опускает его вниз в опасной близости от плеча Сынри. Сол, спускающийся вниз по развернутому в спешке трапу, напряженно замирает на двух третях пути.
- Договорились. Забирай его, и уходите как можно быстрее.
- Возможно, тебе придется...
- Да знаю я, - девушка ногой отталкивает его от себя и едва не налетает на яростно отбивающегося от двух шпаг Джиёна. - Давай, блять!
- Что? Но… - Джи практически оглох от взрывающихся неподалеку ядер.
- Да дай ты ему по голове! – разносится над вскипевшим океаном голос Сынри. Джиён поворачивается в сторону, из которой слышен звук, и последнее, что он видит, это ошарашенное лицо Тэяна, а последнее что слышит – равнодушное «ага» Суджу.



Сынхён успевает увидеть только исчезающую за бортом шлюпки знакомую шляпу. Он выплевывает очередное непечатное и удваивает усилия, несмотря на ноющие мышцы. Когда он подгребает в пространство между кораблями, там остается всего две стоящих фигуры: одна повисшая между небом и водой на борту судна и одна лежащая на дне лодки. Сынхён глухо рычит и подскакивает с места, вытаскивая клинок.
- Хренов Сынри, не так ли?
Юноша вздрагивает и оборачивается, цыкая сквозь зубы. Висящий на трапе Сол переводит ставшие огромными глаза с одного на другого и не двигается с места. Суджу неожиданно валится на скамейку и поднимает руки вверх.
- Я сдаюсь, Коршуна я не ждала.
Сынри поворачивается к нему, держа оружие наготове.
- Зато я ждал. И, кажется, слишком долго.
Не тратя времени на ненужные раскланивания, юноша бросается вперед, перепрыгивая с борта одной лодки на дно другой. Сынхён встречает его яростным ударом клинка, который едва не перерубает одно из весел. Сынри кренится, но в последний момент уходит в глубокий подкат и снова вскакивает на ноги.
- Почему, - грохочет Коршун, делая выпад, - ты вечно оказываешься рядом с ним?!
- Почему, - парирует Сынри, вертясь, словно юла, - тебя рядом с ним вечно нет?!
Сынхён не намерен слушать подобное от какого-то юнца. Его и без того безумно раздражает тот факт, что этот парень знал о Джиёне то, о чем сам он не имел ни малейшего понятия.
Он делает ложный выпад вперед, а потом перебрасывает клинок в левую руку и достает, наконец, до предплечья Сынри. Тот вскрикивает, выпуская оружие из пальцев, и падает на дно лодки.
- Какого тебе от него нужно?! - Сынхён упирается острием клинка ему в кадык и тяжело дышит, едва сдерживая клокочущую изнутри ярость.
- Кто сказал, что от него? - Сынри тоже срывается на крик и подается вперед, начисто игнорируя опасность. На его шее тут же расцветает ярко-алая царапина. - Изначально мне нужен был ты!
- Я? - Коршун ошеломленно замолкает, отступая на шаг назад, но не отводит оружия. Он не доверяет этому человеку, но тон его голоса вынуждает поверить в серьезность его намерений.
- Чхве Сынхён! - выплевывает юнец, и в его устах это звучит, словно ругательство. - Знал бы ты как я ненавижу и тебя, и это имя!
- Да что я тебе сделал? - Чхве непонимающе морщится и вздрагивает, как от оплеухи; он пират и много кому переходил дорогу, но Сынри вряд ли из тех, что будут кровно ненавидеть кого-нибудь из-за ворованного мешка денег или отправленного на дно судна.
- Родился, - парень, наконец, замечает лезвие и отшатывается назад, не сводя горящих глаз с Коршуна, - знаешь каково это - жить в семье, где ты не первенец. И где все разговоры родителей сводятся только к тому, как отыскать своего пропавшего сыночка и отписать ему все причитающееся ему состояние?!
- Да я-то тут причем? - Сынхён уже ничего не понимает, какой первенец, какое состояние? Все, что ему нужно, это забрать Джиёна и уплыть отсюда как можно дальше.
- Да ни причем, старший братик, - Сынри сплевывает в воду, краем глаза замечая, как выпавшие раненые солдаты подбираются к свободным шлюпкам. - Только, блять, они и меня назвали-то как тебя. Ты когда-нибудь ненавидел свое собственное имя? О, не думаю, а я вот да. У меня благодаря тебе ничерта своего нет!
- Зашибись, - только и выдает Коршун, пытаясь не свихнуться. Он сглатывает и картинка в его голове, наконец, собирается в единое целое. Он не мог предугадать подобного хода событий, да и что сказать своему внезапному "родственнику" особо не знает, поэтому просто растерянно повторяет. - Зашибись.
- Они сейчас будут тут, - Сынри, будто не замечая его растерянности, кивает на забирающихся в лодки парней и еще несколько выплывающих из-за борта шлюпок, - хочешь его спасти?
Сынхён мрачно кивает. Если забыть то, что ему сейчас наговорили, то становится понятно, что со всей его сноровкой справиться с такой прорвой солдат даже при помощи Суджу с Солом будет сложно. Он отводит клинок в сторону и неожиданно даже для самого себя протягивает парню руку. Он уже все решил для себя, осталось узнать, что скажет на это Сынри. Парень недоверчиво смотрит на его ладонь и поджимает губы.
- Баш на баш? Мне нахер не нужно никакое состояние, да и родственников я как-то не рвался никогда найти. Спаси его, и можешь обо мне забыть. Никаких братьев, по рукам?
На лице Сынри сменяют друг друга непонимание и шок. А потом он неожиданно закатывается в приступе смеха и хватается за подставленную руку.
- Теперь я понимаю, что он в тебе нашел. Договорились.
Суджу поднимается со скамейки и поправляет треуголку.
- Капитан Красный Дракон к сражению готов.



Джиён, тяжело дыша, забрасывает ногу на карниз, подтягивая себя наверх. На что надеялся этот Сынри, заковывая его в этакую ересь? Тогда на Саламандре кандалы и то были куда весомей, из них бы он нипочем не выбрался...
Наверное.
Площадь внизу полна народа, и взгляд Дракона рыщет по разномастным цветным пятнам, непонятно что силясь отыскать. Ничего не мешает, не застит взор. Слезы высохли сразу же, как пришло понимание.
- Оу, здравствуйте, - раздается сзади, и по затылку как обухом ударяют все воспоминания разом. Джиён боится обернуться, но сам не замечает, как глаза устремляются к собеседнику:
- Мгм, - слабо улыбается он выскочившему, словно чертик из табакерки гвардейцу.
- Мгм, - отзывается тот и широко разводит руки, - ты догадался?
Джиён не настолько силен, как привыкли думать, было очень жестоко так поступать с ним, хотя из-за всех его поступков и глупых игр он, наверное, заслужил подобный розыгрыш. Джиён действительно догадался, но лишь после того, как похоронил всякую надежду внутри себя и едва не выплакал из себя сердце.
- Я же не идиот, - криво усмехается он, пряча нежданно вернувшиеся обратно слезы и делая шаг навстречу гвардейцу, - какая к черту плаха, это же грязные вшивые пираты. Их ждет разве что виселица.
Мужчина крякает и пару раз бьет себя ладонями по бокам, словно бы выбивая пыль.
- Нужно спрятать? - гвардеец следит за ним из тени, отбрасываемой шляпой, и Джи медленно, словно пробираясь сквозь вату, кивает.
- Какая плата?
- Пара историй... - он поднимает голову, открывая лицо, и подтаскивает Дракона к себе, пряча в объятиях. Сынхён жмурится, зарываясь носом в пыльные, но пахнущие так по-родному волосы, - всего лишь пара историй.
- Договорились, - шепчет Джиён, утыкаясь лицом в военный мундир, и наконец-то тоже позволяет себе закрыть глаза, - но Сынри я потом убью.



Эпилог



Забавно, но по окончании слышимых боевых действий все напрочь забывают про привязанного к мачте Ухёна, да и про Дону, впрочем, тоже. В принципе, это все было бы не так страшно, если бы Нам не был уверен, что как только они отплывут подальше от места схватки - он пойдет на корм акулам.
Акул Ухён не любил, но подозревал, что вот они-то как раз против него ничего не имеют.
- Пст, - он толкает задремавшегоДону плечом, - тебе не кажется, что пора бы и честь знать?
Парень кивает, умудряясь по-военному выглядеть даже связанным по рукам и ногам. А потом он делает что-то, чего Нам просто не успевает отследить, и выскальзывает из веревок.
- И, - ошалело хлопает глазами Ухён, - ты мог так сделать с самого начала?!
- Ну да, - Дону явно не понимает, что в этом такого странного, - просто я подумал, что такая замечательная возможность отдохнуть предоставляется не так уж и часто.
Нам закатывает глаза и кивками показывает, что его бы теперь тоже стоило развязать. Потом парни короткими перебежками пробираются вниз, отвязывают последнюю шлюпку и тихо спускаются за борт.
- Удачной дороги, - раздается сверху, и кто-то явно машет им рукой. Дону радостно машет в ответ, нарываясь на сердитое шипение Ухёна.
Уже почти стемнело, потому они могут ориентироваться большей частью только на огни отходящих кораблей.
- Мы же успеем? - шепчет Ухён, налегая на весла. Дону не отвечает, он понятия не имеет, ему еще не приходилось по ночам догонять на шлюпках Имперские суда.
Внезапно из темноты перед их лодкой выплывает еще более темный сгусток, и шлюпка сталкивается с чем-то, жалобно треща.
- Именем Империи! - вещает сгусток голосом Кима Сонгю. - Кто бы вы ни были, я запрещаю использовать оружие против мирного парламентера!
- А почто ночью-то, парламентер, плывете? - Ухён смахивает пот со лба и думает только об одном: «на кой?».
- Да... - Сонгю, видимо, ошарашен не меньше, - так вышло.
Ухён поднимается на ноги, одним широким шагом перебираясь в лодку к брату. Тот сидит там в совершенном одиночестве, сжимая в руках древко флага с белым полотнищем. Неожиданно Нам порывисто ныряет вниз, крепко его обнимая.
- Идиот, - шепчет он. Дону флегматично шелестит веслами, обходя их кругом. Крепкие ладони капитана робко ложатся к парню на спину, заставляя его совершенно не мужественно всхлипнуть и шмыгнуть носом.
- Я не думал, что они решатся на такое, - Сонгю гладит его по голове, как котенка, - прости...
- Угу, - Ухён кивает головой. Столько всего произошло, что ему будет нужно много времени, чтобы прийти в себя. - Можно я сегодня буду спать с тобой?.. Как в детстве?
Сонгю напрягается, это чувствуется даже под слоями одежды, но потом неуверенно кивает, тычась подбородком в шею Нама.
- Надеюсь, ты больше не писаешься.


У Чихо, постанывая, открывает глаза и первое, что он видит - обеспокоенный взгляд кока. Пио склоняется над ним, кусая губы, и тянется рукой к лежащему на его лбу полотенцу.
- Хэй, - хрипло оповещает Чихо о своем пробуждении. Кок вздрагивает, едва не роняя компресс на пол, и невпопад отвечает:
- Доброе утро.
- Доброе, - решает не спорить капитан и оглядывается по сторонам, - что произошло?
- Ты подхватил какую-то редкую тропическую лихорадку, и тебя таращило несколько дней.
Только сейчас Чихо понимает, что под глазами у Пио залегли тяжелые темные синяки, а пол, на котором стоит кровать, не качается.
- Мы на берегу?
- У меня дома, - уточняет Пио, поднимаясь за новым компрессом. Чихо оглядывается по сторонам насколько хватает шеи.
- Не знал, что у тебя есть дом...
- У всех есть дом, капитан, - устало вздыхает кок и шлепает мокрое полотенце ему на лоб, - так уж повелось.
- Спасибо, - вдруг выдает Чихо, неуверенно улыбаясь, - я...
Договорить ему не дают дрожащие мягкие губы, заткнувшие ему рот поцелуем. Пио целуется рвано, резко, заполняя разом все пространство вокруг его тела. Чихо кладет ладонь на его затылок и легонько давит, заставляя склониться чуть пониже, перехватывая инициативу. В конце концов, их первый сознательный поцелуй должен остаться незабываемым. Пио отшатывается от него, тяжело дыша и пряча выступившие на глазах слезы. Он прижимает ладонь к губам и отчаянно мотает головой, словно бы не веря в то, что сделал.
Чихо улыбается, протягивая ему руку и склоняя голову к плечу.
- Стало быть, я могу надеяться на еще один внеплановый массаж?
Пио улыбается сквозь слезы и рушится на колени, пряча лицо в складках одеяла. Чихо гладит его по затылку, зарываясь пальцами в мягкие волосы.
- Конечно, хренов капитан, - приглушенно раздается из одеяла, - сколько угодно массажей.
- Окей, - на лице Чихо появляется хитрая лисья ухмылка, и он заставляет кока выдернуть покрасневшие щеки из недр плотной материи, - тогда как насчет того, чтобы я сделал его тебе?
Глаза Пио округляются.
- Ну, массаж.
Они становятся еще круглее, к ним присоединяется еще и рот.
- Простаты, - пожимает плечами Чихо, даже не пытаясь скрывать мелко подрагивающие от смеха плечи. Пио замирает, как окаченный ледяной водой, и поднимается на ноги с каменным лицом.
- Эй, - капитан пробует подняться, но терпит сокрушительное фиаско, - не сейчас, же... Черт, прости, это все мои шуточки и...
- Массаж, - тихо произносит Пио, разворачиваясь к нему спиной, капитан неожиданно краснеет, да и от красных кончиков ушей стоящего парня только что пар не идет, - так массаж.


- Значит, он твой брат? - Джиён широко раскрытыми глазами смотрит на распахнутое окно и потухшую свечу в банке на подоконнике.
- Формально - да, - признается Сынхён, сокрушенно разводя руками, - но по факту я вроде как отказался от этого родства, и...
- А ты, значит, аристократ? - Джи словно бы не замечает разглагольствований Чхве.
- Ну, вроде того, - хмурится тот, явно не очень довольный расставленными акцентами.
- Ага... - глубокомысленно изрекает Джиён и замолкает.
- А что, - Коршун начинает нервничать, - с этим какая-то проблема? К тому же, - он отводит взгляд, - Черный Коршун на днях, как ты знаешь, погиб в бою, а значит, погиб и Чхве Сынхён, урожденный Ли. Этот прохвост уже и бумаги все выправил, так что...
Джи неожиданно вскидывается, приближаясь к Сынхёну и улыбаясь так, что подгибаются колени. Изящная ладонь скользит по щеке Чхве, спускаясь на шею.
- Тогда, многое становится понятно, милостивый сэр. Похоже, на мне лежит родовое проклятье на имя "Сынхён" и одну определенную семью. Не соблаговолите ли заняться со мной любовью так, как это принято в высшем свете, дабы снять чары?
Сынхён пропускает мимо ушей почти всю фразу, выделяя только "заняться любовью". Он за талию подтаскивает Джиёна к себе, подмигивая ошеломленной Минзи, только что открывшей дверь и теперь не знающей, куда деваться от смущения.
- Продано.


Единственное, что теперь, по окончанию всей этой боевой катавасии, хочется Тэмину, так это чтобы хренов юнга Минхо перестал на него пялиться. Ну и... Дал немного попялиться на себя.
Канонир раздраженно елозит шомполом внутри пушечного ствола и не знает, куда деваться из-под ощущаемого почти физически взгляда. Наконец он не выдерживает.
- Что?
- Что? - озадаченно подпрыгивает Минхо и неожиданно краснеет.
- Что ты смотришь на меня, рожа крокодилья, - отчитывает Тэмин и, видя, как вытягивается лицо юнги, поспешно добавляет, - поговорка такая. Но все-таки, ну чего пялишься?
- Ты мне нравишься, - запросто ляпает Минхо, заставляя канонира вместо пушки сунуть шомпол мимо.
- Ч... Что? - думая, будто ослышался, повторяется Тэмин.
- Ты мне нравишься, - краснея, бурчит Минхо и добавляет, - такие дела.
- На капитана насмотрелся? - осторожно спрашивает канонир, так и не поняв, испугался он или обрадовался.
- Неа, - простодушно отвечает юнга, - на тебя. Поцелуемся?
Тэмин смотрит на него как на идиота, но идиотом ощущает как раз себя. Он столько думал об этом парне и не всегда в невинном ключе, но при этом совершенно точно по-тупому отказываясь поверить в то, что ощущает. А он вот...
- У вас в деревне все так просто решается? - растеряно пытается он отшутиться, но натыкается на совершенно серьезный взгляд.
- Только если абсолютно в чем-то уверен.
Это разбивает все преграды, но Тэмин не намерен падать в объятия первого встречного-поперечного, хоть и с отличной фигурой и притягивающим блеском во взгляде.
- Посмотрим, - многозначительно тянет канонир, поднимаясь и отряхивая брюки, - не сейчас, но... Кто знает.
Минхо подскакивает на ноги и обворожительно улыбается.
- Я буду ждать, - просто говорит он, не подозревая, что именно в этот момент окончательно ломает последний форт и заполучает сердце Тэмина в свое безраздельное властвование. - Я терпеливый.



- Короткий морской путь в... Индию? - Сынхён удивленно закашливается холодным элем. Джи сдвигает на нос очки и вопросительно смотрит на него из-под изящной оправы.
- Ну да... Я уверен, он существует. К тому же, - он снова утыкается в карты, практически водя по ним носом, - если мы найдем его первыми - станем баснословно богаты.
- Вот уж не знал, что ты такой корыстный, - смеется Сынхён, не без удовольствия наблюдая за таким вот озабоченным чем-то Джи. Парень показывает ему язык, руша профессорский образ, и тычет в карту.
- Вот тут, согласно моим исследованиям, должен находиться небольшой островок... Я просто подумал, что на то, - он неожиданно краснеет, отводя взгляд, - чтоб построить там дом и все прочее, нужно будет много денег, и... - Сынхён отставляет кружку и нежно улыбается. Дракон в своем репертуаре, продумал ходы на несколько вперед.
- Еще, - продолжает бурчать Джиён, отвернувшись к разбросанным по столу бумагам, - я все равно хотел кое-что прикупить там, в этой самой Индии.
Сынхён, молча, прижимается губами к выгнутой шее и удовлетворенно отмечает вздрогнувшие плечи.
- Индия?
- Ага...
- Ребятам понравится.