Девчонка

Автор:  Ikarushka

Номинация: Лучший авторский слэш по вселенной Гарри Поттера

Фандом: Harry Potter

Число слов: 5519

Пейринг: Регулус Блэк / Сириус Блэк

Рейтинг: NC-17

Жанры: Angst,Drama,Romance

Предупреждения: Cross-dressing, First time, Инцест, Нецензурная лексика

Год: 2014

Число просмотров: 543

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Вальбурга Блэк всегда мечтала о дочери.

Регулус Блэк скидывает тяжелую мантию и остается в маленьком черном платье. Коротковато и не слишком удобно для маршрута с препятствиями, зато с тяжелым медальоном смотрится прекрасно — одновременно трогательно и решительно.

Он картинно расставляет стройные ноги, кладет ладони на бедра, слегка наклоняется и отклячивает зад — подобно одной из девчонок на маггловских плакатах брата.

— Как я выгляжу, Кричер? — спрашивает он у дрожащего эльфа.

— Мастер Регулус выглядит… прекрасно, — по серым щекам Кричера текут слезы, — но мастер Регулус очень устал и должен отправиться домой!

— Домой отправишься ты, — улыбается Регул и словно в шутку грозит домовику пальцем, — и все сделаешь так, как я приказал. А мастер Регулус немного выпьет.

Он выпрямляется, изящным жестом одергивает платье, зачерпывает из чаши фосфоресцирующее зелье и подносит кубок к губам.


Первый кубок

— Очаровательное платьице, не правда ли, заинька? Такое воздушное, шелковистое…

Платья и вправду были мягкими, приятно льнули к телу. Мама расправляла пышные оборки и смеялась. Смеялась, ласково целуя его в подбородок или щекотно потираясь своим носом об его нос.

Он радовался и ее ласкам, и ее смеху. Сколько он помнил, лишь в такие моменты она и выглядела счастливой. Когда снимала мерку и колдовала над тканями, когда подводила его к зеркалу:

— Посмотри, как красиво вышло, ласточка моя.

Кисонька. Ласточка. Мантихорка, если он капризничал. Когда он был совсем крохой, она никогда не называла его по имени. А позже стала звать — Реджи. Он не знал, что для нее значило это "Реджи" — Регина, Реганна?.. Но, скорее всего — не Регулус.

Достаточно рано он понял: вместо него мама хотела дочку. Его это не особенно расстроило. Регулу нравились платья. И он любил маму.

***

Отца же Регул боготворил.

Будучи маленьким, он часто испытывал потребность взобраться к нему на колени и приласкаться — так же, как с мамой. Но очень быстро почувствовал, что отцу это не нравится.

— Хватит, сын, — морщился отец. — Иди, поиграй с братом.

Однажды ранним утром Регул прокрался в отцовский кабинет, крепко прижимая к груди вазу с охапкой белых цветов: тридцать семь бутонов, он сам их сосчитал. Ваза была тяжелой, колючие стебли царапали щеки и цеплялись за ткань ночного платьица — но он слишком торопился, чтобы обращать внимание на такие пустяки. Нужно было оставить подарок прежде, чем папа спустится выпить кофе.

Когда он поставил розы на письменный стол, их лепестки распустились, будто впитав всю любовь и обожание Регула. Очарованный их мерцанием в полутьме, он провел в кабинете куда больше времени, чем собирался.

— Кто здесь?!

Орион стоял в дверях, подслеповато щурясь. Регул кинулся к нему и обнял за бедра. Он хотел сказать "С днем рождения, пап", но отец резко его оттолкнул, и взгляд его был гневным и брезгливым. Ошарашенный, Регул молча уставился в пол.

Через минуту отец потрепал его по макушке и сказал рассеянно и как-то виновато:

— Ну-ну, не реви. Я напугал тебя, сын. Извини. Но ты же прекрасно знаешь, что вам с Сириусом нельзя сюда заходить. Ступай… переоденься к завтраку.

Выходя из кабинета, Регул сквозь шелест бумаг разобрал еле слышное: "Мерлин, да за что мне…". Именно тогда он понял, что отцу он попросту неприятен.

***

Он поделился этим знанием с самым близким человеком, лучшим братом на земле, пробравшись ночью к нему в спальню.

— Папа меня не любит, — всхлипывал он в подушку Сириуса.

А тот гладил его по спине и утешал.

— Просто папа не склонен демонстрировать свои чувства, так дядя Альфард говорит. — Сириус помолчал. — Зато мать тебя обожает. А вот меня — точно ненавидит. Выпорола сегодня из-за какой-то порванной тряпки, у меня и следы остались, хочешь, покажу?

Он быстро спустил пижамные штаны и при свете ночника гордо продемонстрировал Регулу три красные полосы на мягком месте. Регул охнул.

— Вот видишь, — снисходительно сказал Сириус. — А отец тебя даже пальцем не тронул. Так что не хнычь, детка.


Второй кубок

Кричер щелкнул пальцами — все булавки, теперь ненужные, аккуратно выскользнули из швов и уютно поместились в шкатулку.

Мама взяла Регула за руки:

— Ну, помнишь, как я тебя учила? Раз-два-три…

Он кивнул, и они закружили по комнате. Мама напевала, а Кричер отбивал такт ногой. Когда они проплывали мимо высокого зеркала, глазам становилось немного больно от сияния шелка и драгоценных камней.

— Та-ра-ри, раз-два-три, та-та…

— Ай!

Дверь маминой спальни внезапно распахнулась, ударив Регула по голове. Он ухнул на ковер, потирая лоб. На платье закапала кровь, а мама застыла в двух шагах и почему-то не спешила его вылечить и пожалеть.

Episkey, — раздался сверху холодный голос отца, и капать перестало. — Дорогая, я, кажется, просил тебя…

— Ух ты! — Рядом с Регулом опустился на колени Сириус. — Тебя зашибло?

Брат поднес ладонь ко рту и облизал ее. Влажные пальцы Сириуса приятно заскользили по лицу, стирая кровь. Регул закрыл глаза.

***

— Нам нужно поговорить, сын, — отец закурил трубку, и Регул почувствовал дурманящий запах табака, почти такой же приятный, как духи, которыми обрызгивала его мать. — Скажи, тебе нравится… все это?

Отец не уточнил, что именно, но Регул и так понял. И сказал, что нет, ему не нравится быть девочкой — он знал, что отец ждет от него именно такого ответа. А потом попросил не обижать маму.

— Твоя мать… — отец посмотрел на него исподлобья и тут же, отведя взгляд, забарабанил пальцами по столу. — Ты взрослеешь, сын. И пора тебе знать: твоя мама нездорова. Если ты будешь потакать ей, то болезнь будет прогрессировать. Ты понимаешь меня?

Регул не понял слова "прогрессировать" и осторожно спросил:

— Мне нельзя носить платья?

— Да, — облегченно выдохнул отец. — Ступай и переоденься.

***

Регул чуть не сверзился с чердака, где они с Сириусом искали злобных привидений. Мантия его задралась и свесилась вниз, но брат успел ухватить его за кружево нижнего белья.

— Какая, однако, удобная штука, ужаль меня сто мантикор! И почему она на меня ее не цепляет?

Регул вскарабкался наверх и поднялся на ноги, слегка покраснев. А когда Сириус, вдруг прижав его к стене, засунул руку в его белье и начал ощупывать, Регул почувствовал, что у него горит не только лицо, но и уши, и шея.

— Что ты делаешь? — пролепетал он.

— Ничего, — Сириус вытащил руку из его панталон и заговорщически улыбнулся. — Все в порядке.

— Что в порядке?

— Ты в порядке. Просто папа так злится… И я подумал, — Сириус прищурился, — может, если носишь девчоночью одежду, то и вправду становишься девчонкой?

— Нет, — Регул отчаянно замотал головой.

Особой уверенности в своих словах он не испытывал. Он уже почти год не носил платьев, но иногда, наедине с мамой, все-таки примерял их.

— Конечно, нет, — авторитетно заметил Сириус. — Проверено опытным путем. Уж я-то знаю, как там у девчонок.

— Откуда? — благоговейно спросил Регул.

— Из достоверных источников, — небрежно ответил Сириус. — А у тебя там все так же, как у меня, пацан.

Регул посмотрел на него с сомнением и затаенным опасением:

— Ты правда не врешь? Дай и мне потрогать.


Третий кубок

В тот день он получил сову из Хогвартса. Мама отвела его к себе в спальню и, сияя от счастья, дала ему примерить розовое платье с блестящими разноцветными звездами на подоле. Его первое длинное платье.

— Я сама наколдовала каждый шовчик. Это твой праздник, — лихорадочно шептала она. — Никто не может запретить тебе быть самой красивой!

Стоя в этом чудесном платье, теребя кармашек на груди и вспоминая наставления отца и брата, он ответил:

— Я не надену его на праздник, мама. Я должен быть мужчиной и показать тебе хуй.

Когда Сириус пошел в школу и нахватался там незнакомых и, как оказалось, дурных слов, мать стала бить его по губам. Регул знал, что не должен ругаться, ведь девочки так не поступают.

Вчера он впервые нагрубил матери, отказавшись надеть розовое, собственноручно сшитое ей платье. И теперь она сидела на кровати, рыдая и заламывая руки.

— Из-за твоей грубости, Реджи, я не спала всю ночь. Я никогда не слышала от тебя ничего подобного! Это все он, он, несносный, он тебя научил, признайся мне!

Он признался, попросил прощения и поцеловал маму в лоб. И надел очередное платье, "достойное любой принцессы".

***

— Да что же ты творишь, ненормальная сука?! — отец вскинул палочку, и по щеке матери потекла красная струйка. Мама не шелохнулась и не проронила ни звука. — Ты вырядила его в эти тряпки на чертовое семейное сборище! Опомнись, Вальбурга, иначе я сдам тебя в Мунго!

Регул в розовом платье прятался за шкафом. Когда отец, сплюнув, покинул комнату, мать подозвала Регула и присела рядом с ним на корточки. Он увидел близко-близко следы рассекающего заклятья на щеке и ее воспаленные, постепенно влажнеющие глаза.

— Мужчины — отвратительные, грубые животные, Реджи. — сказала она. — Помни об этом. Запомни это как следует.

***

— Такие свавненькие обовочки!

— Эй, симпатяга, скинь мантию, покажи красоту!

— Ты чья такая, киска?

Регул, зажмурившись, жался к стене коридора, а они окружали его — несколько сокурсников и пара старших, которым, видимо, рассказали о произошедшем в спальне.

Его спас Сириус. "Это мой брат, вы, уебки!" — заорал он и, остервенело размахивая палочкой, кинулся на обидчиков. Через пару минут коридор опустел.

— Откуда ты взялся? — Регул шмыгнул носом. Пока на него нападали, он держался, но теперь слезы будто сами собой потекли.

— Шел мимо, — хмуро ответил Сириус. — Пойдем-ка со мной.

Он привел Регула в странную комнату, увешанную носовыми платками и прочим бельем — исключительно мужским, никаких кружев, оборочек и цветочков.

— Выброси все ее дерьмо и набери себе нормальных трусов.

— Что это за комната? — Регул успокоился и изумленно осматривался. — Это магазин?

— Я плачу, — усмехнулся Сириус.

— Ты вовсе не отвратительное животное, — пробормотал Регул, переодеваясь.

— Что? — Брат взглянул на него недоуменно.

— Отец сказал, что мама — ненормальная сука. А она, что все мужчины — грубые скоты. Может быть эти, — Регул неопределенно махнул рукой, имея в виду своих преследователей, — и скоты. А ты нет.

Сириус сначала нахмурился, но потом смутился и зарделся. Было видно, что последние слова брата ему приятны.

— Брось, — сказал он нарочито беззаботно. — Не вешай нос и дай пять. Лично мне плевать, какие шмотки ты носишь, хоть на жопе, хоть поверх.

— А мне плевать на то, что ты гриффиндорец, — серьезно сказал Регул, когда их ладони соприкоснулись.


Четвертый кубок

— Не спишь? Эй! Ну же, Регул!

Регул открыл глаза и увидел у своей кровати брата.

— Давай двигай жопой. Я тут кое-чего принес.

Регул подвинулся, Сириус заполз под одеяло и сел рядом. Протянул ему какую-то бутылку. Регул принюхался.

— Ты что, пьяный? — с восхищением спросил он брата.

— Конечно, нет. Стану я пьянеть от кричерова пойла. — Сириус обдал его винными парами и ухмыльнулся: — Спер у старичка в подвале. А одному пить скучно.

Какое-то время спустя Регул полулежал, облокотившись на подушку и на плечо брата одновременно. Голова сладко кружилась, совсем немного. Волосы Сириуса щекотали лицо, и это тоже было здорово. Тусклый огонек ночника постепенно расплывался перед глазами.

— Регул? — вдруг нарушил молчание Сириус.

— М-м? — пробормотал задремавший было Регул.

— Она до сих пор наряжает тебя в девчоночьи наряды, ведь так? Только не пизди, я знаю.

Регул напрягся и сел в кровати, отстранившись от брата. Сонливость исчезла, точно низзл слизнул.

— Нет. Она… просто дарит мне… всякое. Не просит, чтобы я его носил.

— Но ты носишь, — утвердительно сказал Сириус.

И тут Регула прорвало.

— Ношу. Ну и что? Почему нет?! Ты сам говорил, что это все равно! А она радуется, хотя бы иногда, ей это приятно! И мне то… — Регул запнулся и замолчал.

— Так я и знал.

Сириус вздохнул, но голос его не был разочарованным или презрительным. Голос был… странным. Таким, будто бы Сириус замышлял какую-то шалость, но почему-то сильно при этом волновался.

— Если наша мать сумасшедшая, значит, и я тоже. Потому что мне тоже это нравится. Всегда нравилось. Она меня не заставляла. Мне самому тоже это всегда нравилось, слышишь, — отчаянно, как заведенный, твердил Регул, глотая слезы. — Наверное, я действительно должен был родиться девчонкой. Я и есть девчонка.

Сириус вдруг тоже сел, обнял его за плечи и провел носом где-то за ухом у Регула, словно принюхиваясь. Сказал тихо:

— Вовсе ты не псих. И не девчонка. Это по-другому называется.

От голоса Сириуса и его прерывистого дыхания в животе у Регула все внутренности будто завязались узлом.

— К-как? Как… называется?

Сириус, по-прежнему обнюхивая волосы и шею брата, зашарил рукой по его груди. В темноте раздался нервный смешок:

— Никаких сисек. Ты не девчонка. Рег, да ты просто голубой, как анютины глазки.

— Что?.. — Регул в недоумении обернулся, но больше сказать ничего не успел.

Сначала Сириус просто коснулся губами его губ, потом лизнул их, а потом поднес палец к нижней и слегка оттянул ее. Регул послушно открыл рот, и язык брата проскользнул меж зубов.

Показалось, что он залпом выпил еще один стакан крепленого эльфийского. Головокружение накрыло с новой силой, а вместе с ним — пронизывающий и нестерпимо сладкий стыд. Он вспомнил, что уже чувствовал похожее, давно, в тот день, когда Сириус залез к нему в штаны. Только теперь к стыду прибавилось жгучее, осязаемое возбуждение.

Он никогда не целовался до этого, но инстинкт подсказал ему, что нужно делать, и он сосал, лизал и толкался языком в горячее нёбо. Сириус взял его за руку и нежно, но настойчиво направил к своему паху. Пальцы Регула коснулись влажного, твердого…

— Ой! Когда ты успел снять трусы?

— Да я в одной майке пришел, — глаза Сириуса озорно блеснули в полутьме. — А ты давай, покажи мне свои трусики.

Сириус спустил с него пижамные штаны и поддел пальцем тонкий, нежнейший кусок ткани, натянувшийся на члене.

— Кле-евые, — протянул он мечтательно и снова потянулся к губам Регула, застыв в полудыхании от них. — И цвет на все "П". В чем-чем, а во вкусе ей не откажешь. Красивые. И ты красивый. Ты просто не представляешь, какой ты охуенно красивый сейчас.

Регул не ответил, но благодарно сжал ладонь на члене Сириуса и судорожно задвигал рукой. А Сириус целовал его и медленно, очень бережно — даже не всей пятерней, а тремя пальцами — скользил по золотистому шелку, туда-сюда.


Пятый кубок

— Что это еще за хрен?

Сириус стоял в дверях и криво ухмылялся. Регул опустил палочку, и наполовину приклеенная к стене газетная вырезка тут же свернулась в трубочку. Сириус подошел и неаккуратно расправил ее — лицо Волдеморта уродливо смялось, по подбородку размазался клей.

— Красивый мужик. На отца похож, — небрежно сказал Сириус. — А ты никак влюбился?

По выражению его лица трудно было понять, говорит он всерьез или издевается. Регул покраснел и, захлопнув дверь в комнату, торопливо зашептал:

— Нет, Сириус. Это другое, честно.

Он подошел к брату и прижался к его спине, уткнувшись лицом в шею, на которой проступили некрасивые розовые пятна — верный признак того, что Сириус злится.

Сириус никак не отреагировал на объятие: он внимательно изучал статью под колдографией. Почти беззвучно шевеля губами, он все больше и больше хмурился.

— Восходящая звезда магической социальной философии… Политика разумной нетерпимости… Надежда магического мира… Что за поебень, Регул?!

Он так резко обернулся, что Регул, совсем не настроенный разговаривать о политике, отпрянул.

— Я могу иметь убеждения. Мои. Отличные от твоих, — буркнул он и уселся на кровать. Наугад взял с тумбочки фолиант и демонстративно погрузился в чтение.

Сириус еще некоторое время изучал вырезку. Потом взгромоздился на кровать и оседлал ноги Регула. Регул продолжил читать, и тогда брат со вздохом опустил кудрявую голову прямо на раскрытые страницы. По-собачьи, снизу вверх, взглянул Регулу в глаза — грустно и серьезно.

— Послушай, Рег. Если ты выкинешь эту дурь из головы, я надену твои стринги и дам тебе в жопу.

Регул запальчиво ответил:

— А если нет?

— Тогда в жопу дашь ты.

***

— Может, свет погасить?

— Не надо.

Сириус прервал "массаж" — мокрые пальцы выскользнули из Регула, мазнули по бедру — и лег сверху, свесив голову набок. Поелозил членом по ягодицам Регула и лизнул его в нос.

— Эй, ты что, боишься?

— Ничего я не боюсь, — Регул закрыл глаза.

— Уже не хочешь? — разочарованно прошептал Сириус.

— Хочу. Просто…

Он замялся. Хотел сказать, что все неправильно, что происходящее вовсе не следствие утреннего разговора про Волдеморта, что он сам давно хотел этого и что его убеждения не изменятся, даже если Сириус выебет его тысячу раз.

Но Сириус истолковал его молчание по-своему. Поцеловал в губы, потом в лоб, в веки, и порывисто, невнятно заговорил:

— Рег, Регул. Ты же знаешь… я больно не сделаю. Кто самый охуенный в мире возлюбленный брат?

"Ты" прозвучало из их уст синхронно. Регул улыбнулся, не открывая глаз. Темные лорды и прочая ерунда мигом улетучились из головы.

Сириус, почувствовав, что он расслабился, приподнялся на руках:

— Перевернись.

Регул перевернулся на спину и приподнял ноги. Сириус одной рукой ухватил его за бедро, а другой сдвинул вбок тонкую полоску трусов.

— Может, снять их? — Его голос звучал почти испуганно.

— Не надо. Давай уже.

Почувствовав член в себе, Регул открыл глаза. Лицо Сириуса было напряженным, едва не умоляющим; на лбу выступили капли пота, и Регул слизал их.

— Не больно тебе, не больно? — шептал Сириус, отчаянно проталкиваясь внутрь.

Регул молча кусал его горячий рот.

Только потом он понял, что искусал его в кровь — когда смаковал соленые поцелуи в послеоргазменном кайфе.

— И кому тут больно, — он провел мизинцем по губам брата и улыбнулся.

Сириус усмехнулся в ответ:

— Забей. Оно того стоило. С тобой в сорок тысяч раз лучше, чем с любой девчонкой.

Сладкая дымка эйфории окрасилась горечью.

— Ты спишь с девчонками? — спросил Регул.

Спросил как можно равнодушнее, но чуткого на такие штуки Сириуса обмануть ему не удалось. Брат притянул его к себе, мокро лизнул в ухо и прошептал:

— Я больше не буду.


Шестой кубок

— Оппозиционеры, — отец отшвырнул дневную газету и скривил рот, совсем как Сириус. — Повелись на пустые слова чокнутого полукровного выскочки.

Регул рассматривал гущу в своей чашке, поворачивая ее то так, то эдак. В какой-то момент ему показалось, что он видит череп, из раззявленного рта которого тянется тонкая кофейная струйка.

— Его кровь чище твоей драгоценной скамеечки для ног в кабинете. В отличие от некоторых, свою чистокровность он доказывает делом.

Вальбурга удовлетворенно улыбнулась своему десерту. Отец удивленно и заинтересованно посмотрел на Регула, будто впервые заметив его за обеденным столом.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — спокойно ответил Регул. — Волдеморт — герой, пророк…

— Пройдоха и спекулянт. Чистая кровь — не то, что нужно доказывать. Не то, чем можно бравировать. Она либо есть, либо нет.

— Конечно, — вилка мелко затряслась в руках Регула, — но из-за таких, как ты… равнодушных, закосневших в своем существовании…

Пока он искал подходящее слово (почему-то на ум шло только маггло-сириусовское "мудаков"), отец встал, снял салфетку с груди и небрежно бросил ее на стол.

— О, да. Уж вы-то видите куда дальше, ты и твой Волдеморт. Один цепляет маски, другой бабьи тряпки. Похоже, магическое общество ждет большой маскарад. Кстати, — он обернулся к Вальбурге и указал на сына: — как думаешь, дорогая, ему не пора… замуж?

***

— Останешься здесь — и я тебя знать не хочу, понял?! — В глазах брата плескались злые слезы.

Второй раз Регул видел, как плачет его старший брат. Первый был, когда отца увозили в больницу Святого Мунго. Орион тогда слабо усмехнулся с носилок, левитируемых магом в желтой мантии, и сжал ладонь Сириуса:

— Остаешься за старшего. Смотри, не распускай наших девчонок.

Сириус не смотрел. Он предпочел оказаться подальше от дома и все чаще пропадал у друзей. Возможно, они бы совсем не виделись — если б не ежеутренний секс. Самый сладкий момент суток, когда сквозь ресницы пробивается неяркий свет, а между ягодиц скользит горячий язык — входит трубочкой, а потом распрямляется, растягивая, готовя к соитию.

После завтрака, а чаще до, Сириус сваливал. Потому-то он и не уловил момент, когда мать окончательно "съехала с катушек".

Первую неделю после того, как отца увезли, она ходила привычно тихая и какая-то потерянная. Диковато улыбалась Регулу:

— Он скоро вернется, вот увидишь.

А когда стало понятно, что Орион если и вернется, то очень не "скоро", она стала совсем другой.

***

— Руки! — прикрикнула Вальбурга и постучала ложкой по тарелке.

Сириус и не подумал убрать руку с обтянутого узкой юбкой бедра Регула.

— Ноги! — радостно воскликнул он и, отъехав на стуле, водрузил свои массивные ботинки прямо в фамильное серебро с остатками еды.

Пару минут спустя он корчился под столом от Crucio, а Регул повис на локте у матери:

— Не надо, мама, прошу тебя! Пожалуйста, не надо!

— Больше некому… — задыхаясь, твердила мать, вращая палочкой, — некому за тебя заступаться, гаденыш! Подыхает твой папочка, изверг проклятый. Ненавижу, всегда его ненавидела. С двенадцати лет, с самой помолвки… Cru…

Stupefy!

Регул будто во сне наблюдал, как поднимает палочку, как деревянно падает мать, как поднимается из-под стола дрожащий Сириус.

— Собираем вещи и валим на хер!

Сириус взбежал по лестнице на полпролета, когда Регул спросил:

— Куда?

— Да похуй, куда! — Сириус почти визжал, — К Альфарду. К Поттерам. Я здесь, на хуй, не останусь! Она же сбрендила, просто ебнулась!

Брат убежал наверх, а Регул сел на стул и допил чай, глядя в немигающие глаза матери.

— Извини. Но непростительные запрещены. Ты плохо… плохо ему сделала.

Сириус спустился, подошел к Регулу и сунул ему в ладонь крохотный чемодан.

— Давно хотел опробовать уменьшающие чары. Вроде получилось.

— Я никуда не пойду, — сказал Регул, вертя чемодан между пальцев. — Я остаюсь. Мы не можем уйти. Скоро вернется отец…

— Да не вернется он! — заорал Сириус. — Ты хоть в курсе, что это такое?! Его кровь гниет! Наша хваленая чистая кровь!

Регул молча смотрел, как по лицу брата текут слезы.

— Остаешься… с этой сукой ебнутой, которая для тебя тряпье наколдовывает?! Беспокоишься о том, кто от тебя с детства морду воротит?! Да я один… один я здесь тебя за человека держал! Тебя, а не тряпки твои! И на странные привычки твои мне всегда было плевать! Останешься здесь — и я тебя знать не хочу, понял?!

***

Когда он снял с матери заклятие, она ни словом его не упрекнула. Деловито подошла к старому гобелену с фамильным древом и направила палочку на "почку" с именем "Сириус". А потом с аппетитом съела свой завтрак. Вытирая руки о салфетку, сказала зло, но уже без запала:

— Недоносок. Проклятье плоти моей. Конечно, ты не можешь быть на его стороне, Реджи, и ты никогда не оставишь меня одну. Я знаю, тебя с ним связывали определенные чувства… Но, поверь, некоторые чувства лучше обрубать в зародыше. Сегодня с утра сова принесла новый "Ведьмин досуг", там такое смелое вечернее платье… куда смелее твоего брата. И выкройка есть.

Регул не слушал ее. Он смотрел на тлеющее, расползающееся по гобелену пятно, и ему казалось, что это его сердце пахнет паленым.


Седьмой кубок

— И приятная новость. Сегодня принял метку отпрыск благороднейшего и древнейшего рода… Он очень молод, но я поступился своими принципами… Вы и сами поймете — как тут устоять, — усмехнулся Волдеморт и сдернул с него мантию: — Регулус Блэк!

Сначала они просто в большинстве своем сделали ртами "о" — у немолодой блондинки в углу это вышло наиболее живописно — а потом некоторые начали ухмыляться. В их числе были Бэлла и седой мужчина с квадратной челюстью, подмигнувший ему.

— Те из вас, кто подумал, что это шутка или повод для шуток, неправы, — продолжил Волдеморт, и ухмылки погасли. — Увы, магическое общество до сих пор консервативно в некоторых щекотливых вопросах. Мы положим этому конец.

Регул стоял в белом обтягивающем платье — Лорд трансфигурировал его из мантии минут десять назад — и прятал лицо в складках ткани, имитирующих огромный цветок лилии на плече.

— Регулус смущен. Поверьте, ему стоило немалой решимости выйти к вам в этом прекрасном, но… нетрадиционном для мужчины наряде.

Они с Лордом будто на сцене. В партере зашептались.

— Но Регулусу нечего стесняться. Его желания необычны, но не противоестественны. И он — чистокровный!

Лорд поднял руки вверх, и все присутствующие зааплодировали.

Позже, когда почти все сторонние гости разошлись, а Волдеморт отошел побеседовать с каким-то иностранцем, к Регулу стали подходить те, одним из которых он теперь был.

— Только попробуй к нему подкатить, нетрадиционный ты наш, убью, — оскалилась Бэлла.

— А твой брат, случаем, не носит юбчонки? Передай ему, я бы полюбовался, — хихикнул нетрезвый Снейп.

Старик Долохов, вернувшийся с какого-то задания в приподнятом настроении, ущипнул его за сосок сквозь платье.

Когда и эти начали расходиться, Волдеморт поманил его в свой кабинет.

— Присаживайся. Выпьешь кофе?

— Да, мой Лорд, — пробормотал Регул.

— Напрасно ты так, — вздохнул Волдеморт. — Исполнен показного подобострастия, но затаил обиду. А ведь я и в мыслях не имел тебя обидеть.

— Я жалею, что пришел сюда, — честно сказал Регул. — Не ожидал, что здесь залезут ко мне в мозги и выставят меня на посмешище.

— Больше никто не посмеет смеяться. А ты пойми: ты слишком молод для боевой группы и к тому же слегка неуравновешен; для стратегической группы опять-таки, слишком молод. Так, может, станешь нашим флагом толерантности, а? — Лорд игриво потрепал его по голой коленке.

Регул кивнул.

— Вот и славно. Ты, возможно, удивишься, но я и в самом деле не ханжа.


Восьмой кубок

Регул возвращался с очередного "собрания". Шел на Гриммо — наматывая круги по городу, запутывая след. Нет, он не чувствовал себя в опасности. Бесцельными, безрадостными прогулками, которые вошли у него в привычку, он просто оттягивал неизбежное возвращение в постылый родительский дом.

Он бродил по лондонским улицам под простейшими отвлекающими чарами и вдыхал осенний, пропахший магглами воздух, слушал рокот их зловонных автомобилей.

Один из моторов заглох прямо за его спиной.

— Эй, детка, прокатимся?

Регул вздрогнул, узнав голос. Он обернулся и скинул капюшон.

Сириус сидел на железной штуке кошмарного вида, похожей на помесь тестрала и гигантской стрекозы. В отличие от голоса, вид у него был не слишком бодрый.

— Присаживайся, если не спешишь, — Сириус подвинулся на кожаном сиденье, освобождая место перед собой. — Давно не виделись.

Регул поддернул мантию и оседлал жуткую машину. Брат одной рукой обхватил его за талию, а ногой нажал на какой-то рычаг. Железный тестрал зарычал, дернулся и… взмыл под облака.

Они действительно давно не виделись — с тех пор, как Сириус закончил школу. Впрочем, и в школе в его последний год они разве что "виделись", не перемолвившись и парой слов.

За год с лишним Сириус еще больше вытянулся, раздался в плечах, отпустил волосы, начал курить маггловские сигареты, носить кожаные куртки и обтягивающие, чуть не лопающиеся на ляжках брюки, раздобыл где-то летающий мотоцикл, вступил в организацию под названием "Орден Феникса" и тридцать два раза навестил отца в больнице Святого Мунго.

Регул знал о брате почти все. А что знает о нем Сириус? Может, он выследил Регула и теперь везет на какую-нибудь свалку, чтобы покончить с непутевым братцем-Пожирателем?

Он успел подумать о том, что умереть от рук брата — не самый плохой вариант, как эти самые руки крепко обвили его торс, а шею Регула обожгло горячее дыхание.

— Руль держи, идиот! — закричал Регул.

— Снижаемся!

У маггловского многоквартирного дома на окраине Лондона Сириус щелкнул ключом мотоцикла, а потом наложил на него защитные чары.

— Разная тут публика, — прокомментировал он.

В грязной кабинке лифта Сириус прислонился к стене и, бросив на Регула изучающий взгляд, впервые за вечер улыбнулся.

— Ну ты и вымахал. Ноги от ушей. А я смотрю — отвлекающие чары. Решил на всякий случай проверить. Вижу — ты. И так накатило. Думаю, если сейчас аппарирует или на хуй пошлет, сигану в Темзу вместе с мотоциклом.

Регул промолчал, разглядывая двери лифта и надписи на них.

— Добро пожаловать в холостяцкую берлогу! — Сириус повозился с замочной скважиной и открыл дверь коленом. — Заедает, падла.

Регул осмотрел комнату: большая кровать с мятым бельем, вокруг нее на полу пепельницы с окурками, бутылки из-под маггловской выпивки и недоеденный бутерброд.

— Ты живешь здесь с Поттером?

Сириус нахмурился.

— Вообще-то уже нет. Этот олень женился и теперь вьет гнездышко поуютнее. Откуда ты знаешь, что мы снимали вместе?

— Ниоткуда, — уклончиво сказал Регул.

Он вспомнил досье Сириуса, холод пергаментных страниц под пальцами…

— …молчишь и молчишь. Такой загадочный стал, — Сириус уселся на кровать и открыл две бутылки пива.

— Не знаю, что сказать, — Регул взял протянутую ему бутылку и отхлебнул. — Я тоже соскучился.

Сириус счастливо улыбнулся и похлопал по кровати рядом с собой.

— Тогда скидывай мантию и падай сюда.

Регул присел у него в ногах, но мантию снять не спешил.

— Холодно тут.

— Я согрею, — Сириус ловко подполз сзади, приобнял и, свесив голову через плечо Регула, начал возиться с застежками. Сириус пах потом, табаком и нефтью; от этого запаха тревожно заныло в паху, а от последующих его слов еще сильнее: — И знаешь, я больше не буду вести себя как полный мудак. Давай зароем топор и все прочие колюще-режущие. Ты мой брат, и я тебя люблю, так какого хера…

Расстегнув верх мантии, он замер. А потом рванул за полу — зазвенели, ударяясь о бутылки, посыпавшиеся пуговицы. Сириус соскочил с кровати и встал напротив, рассматривая полудлинное вечернее платье с глубоким вырезом на груди.

— Какого хера… Рег, да посмотри же на меня! — он взял Регула за подбородок, заставив поднять лицо и встретить изумленно-веселый взгляд. — Ты не на свидание собирался, случаем?

Регул вызывающе ухмыльнулся:

— Нет. Просто так… хочется иногда принарядиться. Я хранил тебе верность.

Сириус опустился на колени и, обняв его ноги, уткнулся носом между бедер.

— Если сейчас мы не займемся любовью, во мне что-то взорвется, — пробормотал он глухо, стягивая с Регула чулок.

Регул молча раздвинул ноги и лег на кровать, прямо в мантии. Сириус не стал медлить: задрал платье, расстегнул ширинку на своих брюках и произнес какое-то незнакомое заклинание, от которого намокла тонкая полоска трусов между ягодицами. Навис над Регулом и, вводя палец в его зад, прошептал:

— Серьезно, ты ни с кем не?..

Вместо ответа Регул подался вперед и поцеловал его.

Сириус трахал его недолго, но отчаянно. С закрытыми глазами, как щенок, на ощупь находя губами губы, шею, мочки ушей, облизывая и скуля. Кончив, он упал на Регула и словно вырубился на несколько секунд. А потом взял в руку его член и задвигал рукой — быстро и сильно. Настала очередь Регула закрыть глаза. Когда он уже был готов кончить, ладонь Сириуса задвигалась медленнее, потом еще медленнее и…

— Вот же срань.

Регул приподнял бедра и толкнулся, ничего не соображая. Он все-таки успел кончить — через пару мгновений после того, как ладонь на его члене разжалась.

— Ебаная, ебаная срань.

Когда Регул открыл глаза, Сириус хлестал из бутылки остатки скотча. А потом со всей дури кинул пустую бутылку в стену — голые плечи Регула окатило стеклянным дождем. Тут-то он и сообразил, что мантия напрочь с него сползла.

— Я думал, ты знаешь, — сказал он.

— Хотел тебе отсосать. Хорошо, что не стал. Сейчас бы проблевался.

— Кажется, ты передумал зарывать… что ты там хотел зарыть, — Регул потянулся за палочкой. Починить одежду и уйти, покуда позорно не разрыдался.

— Я думал, что разговариваю с братом, а не с вонючей волдемортовской дыркой.

Регул встал и дрожащей рукой направил палочку на свою мантию.

— Не смей так со мной разговаривать, — он с удивлением уловил в своем голосе истеричные мамины нотки, и от этого стало еще тошнее, — не смей, слышишь. Я тебе не девчонка. Не шлюха и не дырка. Если хочешь знать, там меня уважают. Уважают и доверяют мне, понял, ты?!

Это не было правдой. Комнатных собачек наряжают и умиляются ими, но никому не придет в голову их уважать. Да, он знал многое и собирался узнать еще больше. Но не потому, что ему доверяли — просто его не ставили ни в сикль и поэтому не стеснялись. От собственной бахвальной лжи грудь будто тисками сдавило.

— Не девчонка, говоришь? — Сириус смотрел на него с брезгливым интересом. — А ревешь, как баба.

Глотая слезы, Регул натянул кое-как заштопанную мантию, взял с пола бутылку с пивом и попытался открыть дверь. Та не поддалась.

Сириус за его спиной щелкнул зажигалкой.

— Заедает. Я просто поверить не могу. Утром ваши Прюэттов убили. Помнишь Фаби? Толстая Молл чуть стенку не изгрызла там, на… — Сириус осекся и горько усмехнулся, — неважно, где. Я на нее смотрел и думал о тебе. Что, если бы с тобой что-то случилось. Решил, что поеду на Гриммо, и плевать на мне на ебанутую маменьку. Еду, смотрю — отвлекающие чары. Решил проверить…

Сириус замолчал.

Alohomora! — Регул направил палочку на дверь. Та распахнулась.

— Давай, вали.

Регул обернулся:

— Мама… послезавтра заберет его из Мунго. Сказала, что он хотел бы умереть дома. Ты, наверное, на Гриммо не появишься, поэтому…

Сириус кивнул. Регул вышел на площадку, закрыл за собой дверь и вызвал лифт.

Спускаясь, выжег палочкой на стене кабинки одно короткое слово.

Прощай


И последний

С тех пор, как отца впервые отправили в больницу, тот не провел дома и полугода. В первый раз он вернулся на три с половиной месяца. Усталый, ко всему равнодушный, Орион заперся в своем кабинете, где приказал поставить кровать. Он ничуть не удивился отсутствию Сириуса и ни разу о нем не спросил. Не спускался в столовую, а их с матерью визитов не любил. Регул выведывал новости у Кричера, который таскал отцу зелья, еду и книги.

Потом отцу опять стало хуже. В тот раз, когда его, лежащего на носилках, левитировали к выходу, он не проронил ни слова. Разбирая разбросанные по кабинету бумаги, Регул нашел стопку писем со знакомым почерком и понял: со сбежавшим Сириусом отец все-таки поддерживал связь. И, судя по толщине стопки, куда чаще, чем с младшим сыном, жившим всего на один этаж выше. Письма Регул читать не стал — перевязал лентой и положил в ящик стола.

В следующий раз отец вернулся на два месяца, и к исходу второго перестал узнавать всех, даже Кричера. Его вернули в Мунго, и Регул навещал его по средам и субботам, пользуясь камином в кабинете Слагхорна. Отец не узнавал его, но иногда просил воды или раскурить для него трубку. Табак в палате курить запрещали, но Регул всегда приносил с собой полную табакерку. Он подружился с пожилой сиделкой, и именно она рассказала Регулу, что "второй, высокий и симпатичный", приходит по четвергам.

Сегодня отца привезли насовсем, и Регул долго сидел у его кровати, полсуток или около того. Отец лежал и бессмысленным взглядом рассматривал гобелен на стене. Когда Регул встал и направился к выходу, отец вдруг заговорил:

— Постригся, — голос был глухим и бесстрастным, как у голема, — сделал модную татуировку. А мужчиной так и не стал.

Регул быстро вернулся и отчаянно — ему лучше, лучше! — сжал пальцы отца. Тот слабо улыбнулся, высвободил руку и указал ей на шкаф.

— Опять у тебя глаза на мокром месте, сын. Не реви. Посмотри там, на нижней полке. Тебе заказал. Ступай… переоденься.

Маленькое черное платье и траурная вуалетка — таков был прощальный подарок Ориона Блэка своему сыну.

***

Регул снимает медальон — немного жаль, ведь он так гармонировал с этим платьем — и опускает его в чашу.

Руки дрожат, а внутри словно бушует огонь, и даже улыбаться больно — рот будто выжжен изнутри и снаружи, так же, как кишки. Но он все же улыбается, наблюдая за тем, как смертоносная жидкость снова наполняет кубок.

И Кричеру тоже улыбается, протягивая хоркрукс. Наверное, его улыбка уже и не похожа на улыбку — Кричер отшатывается и сильнее прежнего заходится в рыданиях.

— Ступай. — Он почти шепчет, но голос отскакивает от стен пещеры звонким эхом. Или это в голове шумит? — И знаешь, Кричер… Девчонок напрасно недооценивают.