Из светлых и темных

Автор:  Chirsine

Номинация: Лучший авторский слэш по аниме

Фандом: Bleach

Бета:  dysphoria, Laen Rain

Число слов: 60126

Пейринг: Абарай Ренджи / Куросаки Ичиго

Рейтинг: R

Жанры: Anti-utopia,Post-apocalyptic fiction,Аdventures

Предупреждения: AU

Год: 2014

Место по голосованию жюри: 1

Число просмотров: 842

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: У Шираюки пугающе реалистичная анимация аватара и непробиваемые файерволлы. Хакер Тессай выходит в сеть через десятки прокси-серверов. Хирако из Техподдержки может напрямую через поток переносить целые области Гипернета. А школьник Куросаки Ичиго знает, как обойти Службу контроля и нелегально подключиться к сети.
В Хогиоку-эпоху жизнь — в виртуальности. Но не каждый может ее прожить.

Примечания: Фик написан на Bleach Big Bang 2013
Предупреждения: кибер!АУ, антиутопия
Иллюстратор:
Vitce, ссылка на скачивание: http://www.mediafire.com/download/ngc8t59xw1u4w3d/bb!_Of_light_and_dark_ones.rar

Из светлых и темных

Комната полутемная, маленькая, и воздух в ней сухой и горячий. Спертый, как в складском подвальчике. Единственная лампа под потолком тусклая и слабая. На каркас натянута модель старого, доХ-катастрофного еще светильника в круглом металлическом плафоне. Раскачивается из стороны в сторону и мигает.

Полумрак у них для таинственности. На самом деле настройки яркости можно подкрутить, но игры в подполье и все такое — важнее. Надо придерживаться правил.

Объемное изображение нового шлема, зависшее над круглым столом, подсвечивается бледно-голубым. Оно вращается, распадается на отдельные блоки — подкладка, передняя часть с голоэкранами, микросхемы, порты и разъемы, мелкие соединительные детали, каркас — а потом собирается обратно.

Ичиго задерживает в воздухе процессорную плату, подтягивает к себе и касается пульсирующего уголка. В ответ на нажатие всплывает контекстное меню с описанием и гиперссылками — на сертификаты, официальный сайт производителя и справочные материалы. Еще одно касание — и раскрывается перечень использованных материалов.

Первым в списке стоит Хогиоку. Заоблачный порядковый номер в таблице химических элементов, прозрачный многогранник с темной точкой внутри.

Х-энергия, Х-катастрофа, Х-эпоха и еще много Х-страшных-слов. Надежда и опора человеческой цивилизации.

Полная хрень.

Интегральная плата с кристаллами совсем тонкая, пальцами чуть сильнее сдавить — и переломится.

— А чем он должен быть лучше предыдущей модели? — спрашивает Ичиго, подперев подбородок одной рукой, другой вертя перед собой изображение платы.

— Черт знает, — Афро кривится и пожимает плечами. — Новая заставка? Менюшки разноцветные? Пукалки-свистелки для богачей?

А потом медленно обводит взглядом остальных, ожидая реакции.

Их на маленьком локальном сервере собралось шестеро: Афро, Ичиго, Исида, Шираюки и Тессай с Хирако.

Все свои, все из техподдержки, вытаскивают обратно в дерьмовую реальность пользователей, увязших в сказочно-прекрасном Гипернете.

Шираюки обмахивается бумажным веером, без особого интереса рассматривая шлем. Ее от этой модели наверняка уже подташнивает — за месяцы работы наизусть выучить успела до последней проводящей дорожки на каждой плате. А теперь их разработки по проекту и всю техническую документацию слили в Гипернет.

За неделю до релиза.

«Ты как там? — шлет ей в приват Ичиго. — Ваши весь день по потолку бегают, да?»

Буквы подрагивают лиловым.

Шираюки отсылает в ответ только подмигивающий смайлик.

— Давно обещали понизить энергопотребление, а посмотрите на схему третьего блока: сколько она тянет теперь? А старая сколько брала?

Афро снова разбирает шлем — долго и кропотливо разделяет на отдельные платы — и центрирует изображение на одной из микросхем. Не дождавшись возражений от Шираюки, он продолжает:

— Опять хотят всех нагреть на деньги. Сколько нам оплачивать повышенное энергопотребление лишним временем в потоке?

— А то ты не знаешь, — фыркает Хирако. — Будем возиться с этой неотлаженной хренью, пока первые, мать их, сервис-паки не выйдут.

Он качается на стуле, балансируя на задних ножках: то проваливаясь в темень, то снова показываясь в неровном круге света от лампы.

— Господин Тессай, а вы как думаете? — спрашивает у него Афро.

Тессай — здоровенный амбал под два метра ростом в солнцезащитных очках и униформе складского рабочего — хмурится и молча рассматривает модель нового шлема.

Ичиго знает, что его из реальности «водят» аж двое: парочка очень хитрозадых хакеров, подцепляющихся в Гипернет через десятки прокси-серверов, сторонние узлы и угнанные чужие аккаунты. Профессионалы. Следы заметают так, что не добраться и не раскрыть.

Внизу экрана загорается значок — Ичиго скашивает глаза на всплывающую панель, — нового сообщения от Шираюки.

«Это не настоящая схема. Второй отдел распространял обманку, — и выплясывающие смайлики. — В ней дефект. Не нашел?»

Ичиго еще раз приглядывается к шлему, уже внимательней.

«Отследили, кто выкладывает?»

«Еще нет, — с заминкой отвечает Шираюки. — Каналы передачи до сих пор сканируют на остаточные следы».

— Мудачество какое-то, — объявляет Хирако, скрещивая руки на груди. — Еще в предрелизной документации обещали запилить режим пониженного энергопотребления. Ну и где он? И что за херня в третьем блоке? Конечно, шлем во время работы в Гипернете отожрет, как маленькая подстанция — там же заряд совсем держаться не будет на конденсаторах, стечет все к хренам. Эй, мелкая, хватит ржать, — он одергивает хихикающую Шираюки, прикрывшуюся веером. — Ваши долбоящеры слили слишком топорную схему. Идиоту понятно, что это левак — с такими ляпами в технической модели даже Готей свои игрушки на производство не отправляет.

Афро хмурится — с «идиотом» проехались по нему, — и виновато опускает голову. Не хочет затевать склоку: Хирако из них тут самый крутой, если не считать Тессая и тех, кто к нему подключен. Сам себе хозяин, сам себе босс и еще много всяких «сам», о которых в Нижних районах Общности Душ только мечтать могут.

— Кто эту лажу качал? Вас из-за нее хоть не попалят? — Хирако обводит их скучающим взглядом. — Если Готей взялся за своего «крота» всерьез, перетрясут всех. Даже к тебе прикопаются, — он тычет пальцем в Шираюки. — Смотри, как бы промышленный шпионаж не раскрутили. Всех на нем подгребут, и что будете делать?

«Будете» — будут они, а не он. Умеет же провести черту.

Афро хмурится сильнее, но молчит.

— Как дети малые, — Хирако закатывает глаза. — А, хрен с вами, у меня вызов. Надо очередного придурка из Гипернета выволакивать. Если что-нибудь случится, стучитесь в личку.

И, оттолкнувшись ногами от края столешницы, опрокидывается назад вместе со стулом — это он так из чата вываливается.

Позер.

Ичиго привычно суется в открытую статистику сервера за логами, но не успевает: все стерто. Хирако за собой данные отовсюду сносит на автомате: даже во время быстрого выхода затирает следы.

— Вот зачем он так? Ничего по схеме не видно, — Афро скрещивает руки на груди и исподлобья рассматривает шлем.

— Господин Хирако из частной компании, — напоминает Шираюки. — А сопроводительная документация в техподдержку и для общего ознакомления идет разными пакетами. Незачем сообщать обычным пользователям обо всех технических тонкостях.

Полный пакет от разработчиков идет только в легальную техподдержку, к вайзардам — тем, кто занимается спасением застрявших в Гипернете на официальных основаниях. Компания одобрена правительством Общности Душ, отстегивает ежемесячно здоровый процент по налоговой ставке и по первому зову впрягается в оборонные проекты совего города.

В Верхних районах такая работа очень хорошо оплачивается. Пользователи там на Гипернет подсели очень прочно. Постоянно кто-то залипает, сбивает заводские настройки в шлеме или лезет в технические зоны серверов. Миллионы подключаются ежедневно, и за всеми сразу не уследить — Готею даже пришлось один свой отдел полностью перевести на обработку вызовов.

А в Нижних районах в сеть практически никто не выходит: новые шлемы с графической подсистемой и оплата высокоскоростного канала вылетает в приличную сумму и дополнительное время на игле потока. Остается только двухцветный текстовый режим, простенькие модели шлемов, незатейливые интерфейсы управляющих систем и самая низкая скорость, положенная по социальной норме.

С таким подключением, как в Нижних, залипать некому, нечем и не в чем. Кроме нелегалов, которые втихую снимают ограничения скорости и собирают шлемы по самодельным схемам.

Ичиго скашивает глаза на мельтешение внизу экрана — снова всплывает окошко личного сообщения.

«Нам пора, занятие заканчивается, — пишет Исида. — Скоро контрольные работы собирать начнут».

И отключается.

Он всегда так: обрубает связь резко, без предупреждения, и сваливает по своим делам. Из-за этого Ичиго не очень любит в паре с ним вытягивать залипших, но спину прикрыть больше некому. Не с Шираюки же в Гипернет ходить — у нее своя работа, своя жизнь в Верхних районах, своя скорость подключения. И защита такая, что кому-то вроде Ичиго долбить можно месяцами.

Для Шираюки даже простое общение с кем-то из Нижних — здоровый удар по репутации. Готейские разработчики держатся обособленно, они даже по меркам Верхних — элита.

Следом за Исидой с сервера выносит Афро: аптайм, пора менять настройки подключения. Перестраховщик он тот еще: шифруется от Службы контроля и постоянно меняет сетки. Ичиго не представляет, как при таких частых отключениях можно еще кого-то спасать — проще самому залипнуть.

Их остается трое, и Тессай наконец заговаривает:

— Под Готей кто-то копает. За последние полгода уже несколько раз сливали в Гипернет внутреннюю информацию. Шлем — это вызов, игра по крупному, — он смотрит в стол и говорит, ни к кому конкретно не обращаясь. — Странно, что вы не взялись за отслеживание «крота» всерьез.

— Расследованием занимается Девятый отдел, — пожимает плечами Шираюки. — Это они отвечают за безопасность.

— Хреново как-то отвечают, — влезает Ичиго.

Тессай поднимает на него глаза — за очками ни черта не видно в тусклом свете, одна лампа на всю комнату под потолком висит, — и у Ичиго по спине пробегает холодок.

— Полгода. А спохватились только сейчас, — замечает Тессай.

И снова замолкает. Шираюки нервно теребит сложенный веер. За это время можно успеть обменяться десятком личных сообщений.

— Я все понимаю, — вздыхает Шираюки. — Но у руководителя отдела были свои причины начать охоту только сейчас. Может быть, сначала пытались вычислить среди своих, внутри.

— Хреново пытались, — копируя интонации Ичиго, говорит Тессай.

По его заминке Ичиго кажется, что на другом конце провода идет борьба за управление аватаром.

Шираюки нервно тянется заправить за ухо выбившийся из прически белый локон. Проработка аватара у нее такая, что дрожь берет — не чета другим, даже Хирако. Высокое качество текстур и куча специализированных анимаций — даже на низкой детализации и со слабым каналом видно. Точно делали на заказ, а не в базовом конструкторе, как Ичиго. Долго лепили, скрупулезно.

Профессионально собранный аватар стоит столько, сколько в Нижних и за год не заработать при самом лучшем раскладе. А Шираюки может себе такое позволить: работает в официальной техподдержке Готей-13, наверняка ее и семья поддерживает — из тех, у кого было серьезное политическое влияние еще до Х-эпохи. И живет она не в Нижних — на мусорной куче, по шею в отходах от промышленных производств.

В Верхних районах, говорят, даже воздух чище.

Шираюки нервно барабанит пальцами по столу. И помалкивает. Они с Тессаем за это время в личке могли успеть целый сборник хокку друг другу составить. Ичиго терпеть не может такие провисания в разговоре: когда он явно лишний, и все вокруг играют в деликатность.

Он же тоже все понимает и на их месте себе бы не доверял.

Ичиго и сам настороженно относится к Тессаю, неуютно себя чувствует рядом с Хирако, а от Афро вообще держался бы подальше — непонятно, во что втравит. Но с Шираюки-то совсем другая история: она спасла Ичиго, когда тот сам залип. Помогла и научила. Перезнакомила со всеми и показала, что в их дурацкой унылой жизни есть кое-что интересное.

Кое-что ярче заплывших копотью улиц Нижних районов. И важнее, чем сдача тестов по истории. Ичиго ей обязан. Шираюки знает об этом, и могла бы давным-давно сказать ему все прямо. Но вместо этого они с Тессаем ведут какую-то свою, странную игру.

— Сливают прицельно разработки новых моделей шлемов и устройств для входа в Гипернет, — наконец говорит Тессай. — Подозрительно. Долбятся в одно и то же место, будто хотят отвлечь от чего-то другого, — и, подумав, добавляет: — Я сам бы так сделал. Пока вы перекапываете протоколы безопасности для проектов, связанных с прикладными устройствами, тихо влез бы куда-нибудь еще.

— Я передам, — немедленно отзывается Шираюки. — Проведем полную проверку защитных систем.

— Ты же понимаешь, это просто предположение, — уточняет Тессай. — Я в атаках на ваши сервера не участвую и не могу сказать, чего хотят хакеры на самом деле.

Таймер в углу экрана мерцает красным — пора отключаться и сдавать файл теста по истории.



* * *



Ичиго стягивает шлем и вытирает вспотевший лоб рукавом форменного пиджака.

В старых моделях система охлаждения рассчитана только на работу в текстовом режиме. Обсчитывать там ничего особенного не нужно, и процессорные платы почти не греются. Зато в «графике» нагрузка подскакивает так, что внутри получается форменная парилка.

По-хорошему, такая рухлядь, как школьные шлемы, вообще не должна тянуть графический режим — с такой слабенькой карточкой. Но Ичиго знает, что где подкрутить вручную, а где — дописать в программном коде, чтобы выжать из железки все возможное.

Чтобы, со скрипом, через силу, греясь, как печка, но заработало.

И не вызвало подозрений у Службы контроля скоростью подключения и объемами траффика в сети. На это у Ичиго есть карта с собранными загодя скриптами: шифровать сигнал, незаметно перераспределять нагрузку, обрабатывать передаваемые и принимаемые с сервера пакеты из текстового режима в графику и обратно. Главное потом не забыть за собой все стереть, чтобы проверяющие не заподозрили, и не оставить карту в разъеме.

Мать учила его этому — давно, в детстве, когда такие старые шлемы были у всех, а не только в школах. Вот и пригодилось.

В классе пусто и тихо — все разбежались по домам, скоро время подключаться к потоку для отработки нормы.

В классе темно — Х-энергия на вес золота, на вес жизни и мозгов, прогорающих за нее на игле потока во время вычислений.

Ичиго морщится и задвигает в стол панель с клавиатурой: тоже старая, огромная, с тугими клавишами, все давно перешли на голографические или сразу на «живые» перчатки.

— Опять наугад проставил? — Очи-сенсей строго смотрит на него поверх огромных очков с мутными стеклами в роговой оправе.

Ее шлем подсвечивает поверхность стола белым — автоматическая отправка файлов с тестами завершена, результаты загружаются на школьный сервер.

Очи-сенсей поправляет очки.

У нее зрение — минус хренота на оба глаза, но корректирующие импланты на зарплату школьного учителя не купишь. И нет особого смысла: ей за тридцать, норма потоковых вычислений в день — час своих и еще по полчаса за двух сорванцов-младшеклассников.

Начиная от двух детей правительство дает льготы на поток и на социальные продукты, но до них же еще надо дожить — пока те окончат школу, и льготы вступят в силу, от матери ничего не останется. А Очи-сенсей прогорит уже к пятидесяти годам, и ее отправят работать за жилые зоны, в Отстойник — туда, где живется еще хуже, чем в их муходавке-Нижних.

Ичиго рад, что сам успеет окончить школу прежде, чем застанет ее увольнение «по состоянию здоровья».

— Балбес, — нежно говорит Очи-сенсей. — Куросаки, когда новейшую историю учить начнешь, а?

Ичиго опускает глаза и торопится свалить из класса в коридор прежде, чем ему выкатят целую лекцию на тему пользы знаний об Х-эпохе.

Невообразимый прогресс, сплоченность общества перед лицом угрозы всеобщего загнивания в органической заднице и переход в цифровую жизнь. И на фоне всего этого они до сих пор не могут выселиться за купол.

Потому что некуда выселяться.

— Придешь в пятницу после занятий и перепишешь, тебе Иноуэ списала со своего счета дополнительное время.

Ичиго ненавидит новейшую историю и постоянно заваливает по ней тесты. Из-за этого он в школьной статистике никогда не поднимается выше двенадцатого места. Одиннадцатый — Исида, и Ичиго всегда след в след за ним.

А Иноуэ Орихиме их жалеет. Спасибо тебе, Иноуэ Орихиме.

Ичиго ненавидит подачки, но с ней разговаривать бесполезно — как раздавала одноклассникам свое дополнительное время, так и будет раздавать дальше.

— Набери хотя бы больше десяти баллов, чтобы я могла тест засчитать! — кричит ему в спину Очи-сенсей.

Им делают поблажки — отличникам, первой десятке по школе. Правительство интересуют хорошие мозги, и чем выше баллы, тем больше привилегий. Могут даже норму вычислений в потоке снизить: первой десятке по школе до четверти часа в день достает при особом везении.

Дикая роскошь.

У первой десятки есть все шансы сберечь себя от выжигания потоком и выиграть лотерею на обновление разъемов. И это значит, что сразу поднимется разрешенная скорость в Гипернете и возрастет защита от вредного влияния потока. А если еще и проект успешно защитить удастся, то вообще в Верхние заберут.

«Все в ваших руках, — напоминают каждый вечер в двухчасовом блоке обязательных к просмотру передач. — Работая на благо Общности Душ, вы работаете на себя!»

Ичиго ненавидит новейшую историю, социальную рекламу и свою Хогиоку-эпоху.

Он поднимает ворот защитного плаща и натягивает респиратор — осень, холодно, грязно, в воздухе опять гарь и мутно-желтые пары заводских выбросов, — а потом перекидывает ремень сумки через плечо и выходит из школы.

С занятий — домой, отрабатывать свою норму вычислений. Но перед этим отметиться у Исиды: траффик в Гипернете, нагрузка на школьные каналы подключений и расход Х-энергии во время уроков. Все передается в расчетные центры Службы контроля. На каждый пункт свои нормативы, за превышение — штрафное время в потоке. К экономии приучают с детства.

Толпа в тонких блеклых плащах одинакового кроя нервничает у ворот: время идет, а еще нужно успеть домашние дела переделать. И все это до подключения к потоку — после него голова несколько часов варить не будет вообще. А кому-то норму не только за себя отрабатывать.

Исида пропускает их через считыватель по одному, и очередь движется медленно.

— Куросаки.

Ичиго снимает респиратор — сканер проходит по лицу, сличая с показателями на школьном сервере, — и привычным движением цепляет переходник к разъему. А потом засовывает руку в считыватель.

Локоть простреливает судорогой, пальцы ненадолго немеют.

— Вчерашнюю норму за тебя отработал отец, — неслышно произносит Исида, отслеживая стекающие по монитору белые строчки.

У него едва-едва двигаются губы, издалека даже не поймешь — сказал что-то или нет.

Тоже без респиратора, так положено — все должны видеть, что у считывателя их регулятор, а не абы кто.

— Дам ему за это в морду, — так же неслышно обещает Ичиго в ответ.

Он с удовольствием дал бы в морду тому, кто придумал учить вместе со всеми детей регуляторов из Службы контроля, которые вообще не отрабатывают в потоке.

Ичиго много с кем разобрался бы: счет длинный, но руки дотянутся только до отца. И он, сняв адаптер и натянув обратно респиратор, торопится домой выполнить свой сыновий долг.

Улицы серые, неживые, прохожих и машин почти нет. Защитный купол в мутном небе едва различим, на стенах домов слой жирного темного пепла. Огни и звуки тонут в тумане: он плотный, вязкий, с примесью острой вони. Наверняка на заводах в Отстойнике полопались к холодам старые трубы. Утечка отходов. Недели две будет висеть в воздухе, пока не пришлют кого-нибудь из экологической службы распылять химические очистители.

Погулять с сестрами в такой туман по чахлому и облезлому парку не получится — опасно, девочки и так выздоровели совсем недавно. И потом еще с неделю не выйдет — химия долго рассасывается.

Пока на улице вообще лучше не задерживаться.

Значит, пришло время отцовских подарочных купонов на скоростное подключение: навороченный шлем с графической подсистемой и десять минут счастья в городском центре. Как раз хватит времени подключиться к серверам Главного Каракурского парка, сесть на скамейку неподалеку от ворот, догрузить пейзаж и сделать десяток-другой вдохов очищенного и слабо ароматизированного воздуха.

Пять минут на Карин, пять минут на Юзу — это все для них.

А Ичиго обойдется. У него есть возможность проделать все то же дома, не вылезая из комнаты. По нелегальному каналу и собственному шлему, который он хранит под кроватью в коробке из-под отцовских инструментов.

Если на них накатают жалобу в Службу контроля и прибудет команда с проверкой, толку не будет даже от электронного замка — Ичиго сразу отправят за черту Нижних районов, в Отстойник.

В самую задницу, где, как говорят, с момента Х-катастрофы до сих пор остается высокий уровень загрязнения. Даже купол и внешняя разделительная стена не помогают.

Но коробка все равно нужна — для сестер и отца, чтобы не наткнулись случайно и не узнали. Коробка спасает их от Ичиго и его игры в неуловимого хакера из нелегальной техподдержки, чтобы Служба контроля во время проверки не тронула.

Прогнала через детекторы лжи и не тронула.

Чтобы, случись что, сослали только Ичиго. Семью оставят — правительству мозги, работающие в потоке, нужны не меньше, чем «овощи», машущие киркой и собирающие простейшие схемы на заводах.

— Я дома.

Под тихо шелестящей рамкой дезинфекции Ичиго стоит дольше обычного — непонятно чего можно в такой туман домой занести. И слушает приглушенный металлический звон, доносящийся из мастерской.

Отец тоже дома. Сестер, похоже, еще нет.

Самое время поговорить.

Сунув плащ, сумку и ботинки в отсек глубокой очистки, Ичиго идет в мастерскую. Проходит через двойные металлические двери, вделанные в дальнюю стену гостиной, и ждет в отдельном герметичном боксе, когда закончится цикл дополнительной очистки.

А потом с непривычки часто моргает и трет лицо — два ряда ламп под потолком, свет настолько яркий, что глаза режет. Все вокруг чистое, сверкающее, отблескивающее металлом и нестерпимо белое.

Иссин возится у операционного стола: перекладывает из металлических шкафчиков на подставку наборы плат, обжатые проводки и крепления.

— Пришел запрос из Службы контроля, — говорит он, не поворачиваясь. — Похоже, девочкам придется поменять разъемы на полный рабочий комплект раньше положенного. Всю их параллель переводят на полную норму.

— У них еще два года впереди. Почему так рано? — глухо спрашивает Ичиго, растирая слезящиеся от света глаза.

— К зиме прогнозировали падение уровня энергии в куполе, не хватает нагрузки в потоке. Так что или добавят пользователей в систему и поднимут нагрузку, или мы все перемерзнем и помрем от загрязнения. Вечером в новостях будет официальное обращение.

Иссин все еще не поворачивается. Перебирает инструменты, перекладывает, меняет местами. Так занят, что не может посмотреть сыну в глаза.

А Ичиго терпеть не может разговаривать с отцовской спиной.

— Какого хрена ты за меня вчера отрабатывал норму? — прямо спрашивает он.

Иссин замирает — новенький блестящий зажим с насадками, позвякивая, покачивается между его пальцев, — и возвращается к прерванному занятию.

— Задержись после ужина, поможешь мне, — продолжает он, как ни в чем не бывало. — Чем быстрее поставим новые разъемы, тем быстрее девочки привыкнут.

Это он так делает вид, что не слышал.

Старый придурок.

— Я задал вопрос.

— Мне не накладно, а вам с девочками мозги портить нечего, — мягко произносит Иссин. — Рано еще.

— А тебе, значит, пора? — Ичиго грохает кулаком по дверце навесного шкафчика рядом с дверью. — Нельзя столько в потоке торчать!

Каждый вечер героически отрабатывает за всю семью: свой час, по полчаса за Карин и Юзу. И, оказывается, еще час за Ичиго.

В потоке. Без шлема и защиты, как положено — штекер-игла втыкается напрямую в разъем на затылке. Пакеты для обработки посылаются на чипсеты прямо в мозг — короткие электрические импульсы — и бессознательное тело валяется в кресле, пока мозги кипят в расчетах, заряжая энергией кристаллы Хогиоку.

В старые времена, до Х-катастрофы, об этом только и мечтали: использовать все сто процентов возможностей человеческого мозга.

Домечтались.

Три часа — теперь, с новой нормой, все четыре — гребаных вычислений на самом пределе возможностей той серой хрени в голове у отца, которая у нормальных людей зовется мозгами.

И он уже все решил и просчитал заранее. Точно. Поставит Карин и Юзу новые разъемы, а сам все равно будет отрабатывать за них, чтобы девочки спокойно учились дальше.

— Так. Ты прекращай это дерьмо, ладно? — сипло просит Ичиго.

Горло предательски перехватывает.

Он-то знает, как это будет: ничего не выражающее лицо и пустые глаза, за которыми Иссина уже нет. Личности нет, желаний нет, мыслей тоже нет. Есть только послушная живая машина, которая и отлить пойдет только после того, как прикажут, даже если мочевой пузырь будет разрываться.

Будет стоять посреди цеха, перебирать металлические обрезки — и ни единого проблеска разума в глазах.

Картинка настолько яркая, что Ичиго подташнивает.

Они это уже проходили — всей семьей. И одного урока должно было хватить.

— Вы молодые, в таком возрасте вредно голову потоком портить. Тебе экзамены нужно сдавать и поступать в университет, а девочкам еще среднюю школу оканчивать. Какая тут норма? Вы же на занятиях соображать перестанете.

Отец прав: уже после часа в потоке отходняк такой, что некоторых с ног сбивает на весь вечер. Вялость, усталость, головокружение, резь в глазах — не до домашних заданий и подготовки к контрольным.

Отец прав. Но у Ичиго своя правда.

— Четыре часа в день — это ж рехнуться можно! А если ты помрешь раньше, чем Карин с Юзу в старшие классы перейдут? Что нам тогда делать?

— Не бойся за меня, — Иссин, успокаивающе улыбаясь, тянется взъерошить ему волосы, но Ичиго отбивает руку.

Он все пытается сформулировать то, что хотел сказать — так, чтобы до Иссина дошло. Чтобы сорокалетний идиот с недельной щетиной и красными от недосыпа глазами понял, что он не железный и нечего тут в героя играть.

— Думаешь, мне очень здорово будет сестер в одиночку вытягивать? Когда тебя на их глазах сгрузят в электрокар и увезут в отстойник? Хочешь, чтобы как с мамой было?

А потом Ичиго видит — все по тем же глазам с полопавшимися капиллярами, подрагивающей улыбке и руке, замеревшей в воздухе. Видит, что ничего-то до Иссина не дойдет, какими бы словами ему не говорили. Можно даже не пытаться, потому что информация в его голове передается по своим законам.

Все пакеты потеряны, пинга нет.

— Я за себя буду отрабатывать сам, ясно?

Ичиго разворачивается и уходит, хлопнув — закрывается она все равно мягко, спасибо доводчикам в боксе, только сытый «чпок» раздается, — дверью.

После ослепительно-белой мастерской в гостиной непроглядная темень, и он бредет по комнате наощупь, распинывая в разные стороны попадающиеся на пути коробки с отцовским оборудованием.

Ичиго выковыривает дополнительное кольцо из разъема на затылке. Остаточная статика бьет по пальцам.

— Зараза!

Значит, с подменой у них не вышло — вместо микропроцессорного чипсета, собранного на коленке в отцовской мастерской по схемам Тессая, в потоке прогорали мозги Иссина. А Ичиго еще радовался: нашелся умник, первый, кому удалось натянуть систему. Поставил себе дополнительную плату — и спокойно болтается в графическом режиме по Гипернету.

Радовался, что нагнул правительство: из Службы контроля не прислали ни одного предупреждения о недоборе нормы. А все сообщения наверняка перехватывал Иссин — ему кто-то из регуляторов слил, что сынок пропустил свой час в потоке. И отец пошел отрабатывать.

Отвратный день: чертовы тесты по истории, отец с его жертвенными заскоками и дурацкий микропроцессор. Злость берет страшная — на себя, на отца, на всех.

Ичиго выкидывает бесполезную плату-кольцо в отцовский ящик с рабочим мусором — среди поломанных форм от разъемов и разнообразных деталей, пластинка с микропроцессором и тонким напылением Хогиоку заметна не будет.

Весь мусор должен храниться в специальных баках с цифровыми замками, как у Ичиго на коробке со шлемом, но это же их отец.

Перед тем, как подняться к себе, Ичиго заворачивает на кухню, к холодильнику, чтобы вытащить пару брикетов с энергетическими батончиками: нужно что-то зажевать до ужина, самое оно перед подключением к Гипернету. А потом он поднимается и защелкивает за собой дверь на замок — так хоть услышит, если отец вздумает ломиться, такой грохот даже шлем не заглушит. И можно успеть запрятать навороченный шлем подальше.

Ичиго, жуя батончик, задергивает шторы на окне и настраивает работу фильтров воздуха в комнате — ставит режим обдува, иначе в закрытой комнате он даже в своем шлеме сварится живьем. Потом опускается в откидывающееся кресло с жесткой обивкой и проверяет подключение к сети. Мотки кабелей уходят к щитку в стене, обжатые концы плотно сидят в гнездах.

Ичиго вытаскивает из коробки под кроватью свой шлем — тонкий, легкий, совсем непохожий на старые громоздкие тумбы, в которых приходится работать на занятиях.

Откинувшись в кресле, он натягивает шлем и подключает штекер в разъем на корпусе. Потом натягивает перчатки и проверяет подключение. После инициализации запускает почтовую программу — послать Тессаю и Афро сообщения с новостью о неработающем чипе, а потом проверить, есть ли что-нибудь от Шираюки.

И больше Ичиго ничего не успевает, потому что его выдергивает Исида:

«Перехватили уведомление с сервера техподдержки — пришло сообщение о залипшем. Северный сектор зоны развлечений, по источнику сигнала — из Нижних. Координаты места сейчас кину, Хирако обещал прикрыть, если к нам прицепятся. Фора — полчаса».

Полчаса, чтобы вытащить залипшего, — непроверенный линк, если повезет, может, там никого и не будет — до того, как вызов на самом деле возьмут в обработку, и подтянется настоящая техподдержка.

А они обязательно проверят, входит ли пользователь в официальный реестр.

«Сейчас буду».

На полное тестирование шлема времени нет, и Ичиго сразу снимает блокировку скорости. Потом запускает надстройки и еще некоторое время ждет, чтобы нагрузка на канал поднималась плавно — администраторы в Службе контроля отслеживают пики траффика в первую очередь. Экраны ненадолго гаснут: графический конструктор запускается и перехватывает управление. Ичиго ненадолго жмурится.

А когда снова открывает глаза, оказывается в буферной зоне.

Перевалочный сервер с точками входа в Гипернет стилизован под вокзал эпохи до Х-катастрофы: электропоезда для перемещения на сервера с других континентов, такси для дальних серверов из соседних областей и лифты — для местных, Каракурских. Прозрачные кабинки с терминалами для смены настроек подключения.

Толпы спешащих по делам пользователей, объявления о прибытии и отбытии по громкоговорителю. Гудки, гомон, суета. И всюду огни: люстры под потолком, кованые светильники на столбах и круглые лампы в стенах. Отдраенные до скользкого блеска полы. Толстые стены из красного кирпича, стекла и бетона — файерволл в буферной зоне очень даже приличный. На переходах к платформам и парковке дежурят боты: отслеживают через рамки вирусоискателей содержимое пакетов и адрес сети подключающихся пользователей.

Если неизвестен заранее адрес узла назначения, — не кинули ссылку или не лежит в закладках последний адрес, — при подключении всегда перенаправляется в буферную зону. И уже оттуда можно выбирать серверные сегменты.

В Верхних, говорят, есть системы, позволяющие создавать буферные сервера прямо у себя дома.

Ичиго ежится — толпа, аватары, пакеты информации, пользователи, все шумит, куда-то движется, тянет за собой, — и идет к центральным рамкам. Скинутые Исидой координаты интерфейс шлема отправляет в ячейку нагрудного кармана куртки — круглая металлическая пластина с выбитым на ней адресом.

Мимо проносится, якобы случайно задев плечом, вихрастый малец. Короткую передачу — переливающееся всеми цветами сообщение пытается развернуться на полный экран — почти сразу обрубает фильтр.

Развелось же спамеров.

— Долго возишься, — вместо приветствия сообщает Исида.

Он выходит из-за колонны сбоку и поправляет на ходу очки-информер — обновляет последние новости с серверов техподдержки и Службы контроля.

— Хирако получил неподтвержденный линк, что залипших там уже двое.

Ичиго скрипит зубами.

— Пусть тогда лучше еще больше времени накинет и держит всех, сколько сможет. Спишет на очередной сбой, у них же там постоянно отваливается что-нибудь.

Не будь этих «сбоев», Служба контроля давно бы всех нелегалов из Нижних переловила: кого прямо в сети, а кого задавили во время проверок.

«Маски-шоу», — морщится Хирако каждый раз, когда в разговоре вплывает эта тема. Чтобы понять, что он имеет в виду, Ичиго пришлось прогнать поиск по четырем словарям устаревшего слэнга.

Инфобот пропускает их с Исидой через рамку к лифтам — сегмент серверов зоны развлечений находится в Каракуре. Заходят они одновременно. И, потолкавшись плечами на входе, сразу расходятся в разные стороны, к противоположным стенкам.

Лифт считывает с приставленной к сенсору пластинки адрес, а потом, низко гудя, едет вверх.

Ичиго нервно теребит края куртки, отслеживая, как меняются цифры на табло. Двое залипших — проблема. Даже если во всем виноват нестабильный сервер.

— Не дергайся, — скупо роняет Исида. — И оставь в покое скин. Бесит.

Ичиго выпускает куртку и начинает нервно постукивать носком кроссовка по полу. Исида в ответ бросает на него короткий взгляд и неодобрительно сжимает губы в тонкую линию.

— Тессай сейчас онлайн? — через некоторое время спрашивает Ичиго.

— Он после трех часов никогда не появляется, — Исида только снова щелкает кнопкой обновления на дужке очков. Тоже нервничает.

И есть из-за чего.

Они оба прекрасно знают: полбеды, если зависла графическая подсистема шлема или случились проблемы с подключением. Аппаратное зависание в Нижних районах частое дело, подвальные умельцы все собирают по чужим схемам на коленке, сами себе тянут канал и часто ошибаются в настройках.

Разбираться с такими проще всего: аватар стоит неподвижно, никто не мешает считать утилитами показатели сети и найти источник сигнала. Потом остается только дистанционно подключиться и перезагрузить.

Это еще полбеды, когда случаются проблемы на сервере — червоточины, разрывы кода и местные ошибки, в которые вляпываются пользователи, — или просто зависает шлем.

Гораздо хуже, если в игру вступают вирусы.

— Ну как, есть что-нибудь в новостях? Или новые сообщения от Хирако? Выяснили, что там с залипшими?

— Куросаки, умолкни. Мешаешь сосредоточиться.

Отсчет этажей — промежуточных сетей — замедляется.

Исида расстегивает рукав рубашки и натягивает цепочку с крестом, готовясь сразу запускать утилиты. Ичиго на всякий случай пробегается по командам, навешенным на быстрый вызов.

А потом лифт останавливается, и прямо в раскрывшиеся двери летит обломок парковой скамейки.

— Вниз! — вопит Ичиго.

Вот хрен им, а не аппаратное залипание, как сказал бы Хирако.

Они падают на пол, закрывая головы руками. Сверху сыплется мелкая труха вперемешку с битыми пикселями — поврежденная модель скамейки от соприкосновения со служебным кодом сразу разрушается. Лифт разваливается и стекает в траву следом за ней — экстренная ситуация, вход блокирован, чтобы не допустить распространение ошибок.

Наружу, за ближайшее укрытие, выбираться приходится по-пластунски и носом в грязь. И только оказавшись под защитой высокой каменной клумбы с цветами, Ичиго осматривается.

Центральный Каракурский Парк весь в дымящихся развалинах, дорожки в местах рытвин и пробоев крошатся битыми пикселями. Уличные фонари разбиты и не работают, только плюются искрами и рябят: с моделей сползают текстуры.

Парк темный и страшный, как колдовские леса из сказок доХ-катастрофной эпохи.

Прогулки тут в ближайшее время точно отменяются — с восстановлением придется повозиться, такие повреждения могли даже бэкапы задеть.

Охранные боты потихоньку огораживают опасный участок: натягивают локальный барьер-файерволл до прибытия техподдержки, чтобы толпящиеся у полупрозрачной стены пользователи случайно не сунулись в опасную зону. Ичиго даже кажется, будто он замечает в толпе знакомую спину.

Да, кажется.

Когда парк подсвечивают прожекторами, Исида с Ичиго высовываются над клумбой.

— Он там, — Исида указывает куда-то между деревьев в отдалении.

Фигура, копающаяся в земле, расплывается и выламывается: сползает скин, из-за сбившихся настроек пропорций роста и веса удлиняются руки и ноги. Нескладная уродливая махина, объемная тень, поглощает свет прожекторов.

Когда аватар поднимает голову, становится видно сообщение об ошибке — источник текстур не найден, нет доступа к файлу — и костяная маска на все лицо.

Логотип вируса «Пустого».

Ичиго и Исиде приходится нырнуть обратно за клумбу — мимо, едва не зацепив, проносится здоровый ком, слепленный из земли, щепок и каменных обломков. До файерволла не долетает всего ничего.

— Зараженный, — нервно облизнув губы, произносит Исида. И трясущимися руками пересчитывает звенья на цепочке — выделяет интерфейсу управления сетями еще больше оперативной памяти шлема.

— Зато теперь понятно, откуда мог взяться второй, — говорит Ичиго. — Пустой успел добраться до кого-то еще.

— Надо торопиться, пока этот «кто-то еще» не подполз.

— С каждым отдельно разобраться не успеем, — качает головой Ичиго, вытягивая со справочных серверов схему парка и проверяя их местоположение. — Лучше обоих подманить ближе.

Над ними со свистом проносится тоненькое деревце и осыпается пикселями, столкнувшись с файерволлом. По поверхности барьера, как по воде, расходятся круги.

— Ты что, сдурел? Двоих сразу мы точно не осилим!

— Надо попробовать, — Ичиго бросает короткий взгляд на рябящий файерволл. — По крайней мере один из залипших точно из Нижних. Если упустим его, у вашей Службы контроля появится повод для проверки. Всех перетрясут и разбираться не станут — сразу сошлют в отстойник. Ты этого хочешь?

— Да пока мы будем тут возиться, их и так повяжут. Или сами сгорят, если уже мозги себе не выжгли, — упирается Исида. — Это же не аппаратное зависание, под вирусом из управляющей системы сразу в поток выкидывает. Шлем дает какую-то защиту, но он же сейчас отключен! Cколько, по-твоему, надо времени, чтобы так покорежило аватар? Да там уже наверняка ничего не осталось!

— Шираюки на время не смотрела, когда меня спасала! — вскидывается Ичиго. — И пока мы тут просто так треплемся… а, да к черту!

Он вскакивает, перемахивает через клумбу и бросается к следующему укрытию — перевернутой скамейке. И Исиде не остается ничего другого, кроме как подняться в полный рост и развернуть интерфейс лука.

С ним все в точности как с отцом, думает Ичиго, пока пробирается дальше то ползком, то перебежками. Один в один как с Иссином: уперся в свое, и все вокруг могут хоть треснуть.

Над головой полыхает поток стрел, и волосы на затылке встают дыбом.

Стрелами-запросами Исида топит канал зараженного, чтобы управляющему им вирусу было сложнее отдавать аватару команды. Обычно этого хватает, чтобы обездвижить залипшего и спокойно к нему подключиться.

Но вирус Пустого действует из потока, использует протоколы с самого нижнего уровня сети и передает самые примитивные команды. Ему, в отличие от надстроек графического режима, для передачи управляющих пакетов не нужен широкий канал.

После первой порции стрел зараженный ненадолго замирает, выискивая источник атаки. А потом с бездумного метания в файерволл всего, что попадется под руку — скамеек, комьев земли, брусчатки и вывернутых с корнем деревьев, — переключается на прицельное метание всего того же в Исиду.

Код мусора прогорает в потоке стрел с неприятным, царапающим хрустом.

«Хирако пишет, запрос только что приняла официальная техподдержка, — шлет Исида в приват, параллельно успевая отстреливаться от Пустого. — А я ведь говорил, что не успеем! Сейчас сюда целый отряд примчится».

С такой нагрузкой текстовые сообщения доходят быстрее.

«Просто продолжай долбить чертов канал!»

Ичиго, ругаясь сквозь зубы, ползет дальше. Его задача — подобраться как можно ближе и разорвать соединение зараженного с сервером, пока Исида подвешивает подключение стрелами. Удастся — и они смогут вытащить беднягу.

Даже если ему это уже не поможет.

Пустой вблизи даже выше, чем кажется издалека — полтора-два человеческих роста, не меньше. До головы с маской, которые надо перерубить для отключения — главная исполняемая часть кода, — еще придется как-то добраться.

И поэтому Ичиго остается только прятаться за спиной Пустого, выжидая, пока тот наклонится лепить очередной ком из грязи, камней и деревяшек. Торопиться и лезть раньше времени опасно — как только развернется интерфейс программы-меча, вирус сразу обнаружит новую угрозу.

А дальше либо с одного удара получится перерубить соединение, считать адрес узла и влезть между сервером и пытающимся возобновить подключение вирусом. Либо придется очень быстро драпать обратно к Исиде и продумывать новый план, времени на который уже не хватит.

И это если еще не вспоминать о том, что где-то здесь бродит второй такой же зараженный, которого никак не могут отследить по карте поисковые утилиты.

«Ты бы видел, как меня Хирако кроет за то, что мы тут возимся».

«Так скажи ему, пусть сам подключается и это все разгребает!»

…Конечно, а они потом будут скрываться от Службы контроля в канализации.

Ичиго будет.

Впереди мелькает край маски с мясистым черным — как и все остальное тело, голая, лишенная текстур модель — затылком, и Ичиго срывается с места. Программа меча простенькая, разворачивается быстро, и он, вбежав по поваленному стволу, врубается лезвием здоровенного тесака куда-то между шейными позвонками Пустого. А потом пытается продавить его дальше и наваливается всем весом, прежде чем понимает, что что-то идет не так — меч застревает намертво.

«В чем дело? Почему не обрывается соединение?»

Вместо сведений о сети программа вываливает на Ичиго бессмысленные потоки нулей и единиц. Шлем не успевает их обработать и тормозит, а передача все продолжается и продолжается.

«Отпускай!»

Канал сужается, команды аватару и ответные отклики проходят по нескольку секунд.

Ичиго движется медленно, с трудом, будто попал в желе. А все вокруг, напротив, меняется слишком быстро.

Шлему не хватает памяти, чтобы обрабатывать входящие пакеты вовремя, и картинка идет урывками. Раз — и Пустой выворачивает голову на сто восемьдесят градусов, чтобы взглянуть на Ичиго черными провалами глазниц. Два — и в этих провалах загораются желтые огоньки. Три — и когтистая лапа выкручивается, перехватывая рукоять темнеющего меча, код которого перерабатывает под себя вирус.

Шлем, осилив очередную порцию стравливаемого ему информационного мусора, наконец добирается до команды экстренного удаления и обрывает прием пакетов от зараженной программы-меча.

Нагрузка на канал сразу падает, и аватар отзывается на команды.

Ичиго ныряет под когти, загребающие пространство на уровне его головы, и спрыгивает в траву, чуть не попав под поток стрел Исиды — тот идет на Пустого лоб в лоб.

Поток запросов, слившийся в сплошную волну яркого света, разбивается об темное лезвие меча.

«Его вообще ничего не берет! — буквы в сообщении панически прыгают. — Что за чертовщина здесь творится?»

Ичиго поднимает глаза. Детализация скина у Исиды сброшена почти в ноль — все ресурсы жрет разошедшаяся утилита лука.

Но Пустой на Исиду с его стрелами плевать хотел. И на то, что весь его канал должен быть забит доверху — так же, как у Ичиго только что. И на то, что никакие команды аватару под такой нагрузкой проходить не должны.

Ичиго даже представлять не хочет, какая нагрузка идет на канал зараженного. И как лихо с ней справляется вирус — так, что аватар даже не тормозит. Только, кажется, еще быстрее двигается.

Попавшаяся Пустому под лапу каменная клумба спасает Ичиго от еще одного удара. От следующего взмаха когтей и клинка уворачиваться приходится Исиде, и поток стрел обрывается.

Ичиго отступает к клумбе, за которой они прятались.

«Где твой меч?»

«Снес. У меня из-за него шлем чуть намертво не завис».

«Нам нужно срочно уходить отсюда. Это уже не шутки, пусть разбирается официальная техподдержка. В этом месяце случаев залипания было не так много, может, пронесет?»

Ичиго оглядывается на стену файерволла — висеть будет, пока не спадет угроза пользователям. А это значит, что из закрытой области им никуда не деться.

«Экстренный выход», — Исида шлет блюющий смайлик.

Экстренное отключение — это полная перезагрузка, сброс настроек шлема и головные боли весь вечер. А оставленный на официальную техподдержку Пустой — лишний повод устроить облаву в Руконгае.

Отвратный вариант. Помочь не смогли и позорно сбежали из сети, почуяв, что запахло жареным.

«Мы сами их не вытянем, Куросаки. Придется уйти».

Исиде ничего не будет. Служба контроля же, у него там вся семья, придумают что-нибудь. Отец сначала прибьет, но потом — обязательно отмажет.

А Ичиго придется туго.

«Если хочешь, ставь таймер, и прячься где-нибудь».

Исида недовольно поджимает губы, и его лицо на низкой детализации смешно корчится.

«Ладно, я все понял: ты не хочешь уходить. Тогда давай подумаем, что можно сделать», — одну эту строчку он пишет, кажется, целую вечность.

Программы-меча у Ичиго больше нет, а перерабатывать в оружие код посторонних объектов могут только вирус Пустого и шинигами из техподдержки. Отбиваться нечем.

Ичиго выходит из-за клумбы, прихватив из соседней ямы обломок брусчатки. И, подкинув его раз-другой на ладони, запускает в Пустого.

Морда в костяной маске тут же отворачивается от Исиды.

У морды появилась новая цель.

«Ты что, больной?»

«Просто не суйся».

Пустой, загребая когтями воздух и размахивая переработанным мечом, движется в его сторону. Перебирает лапами все быстрее и быстрее, крошит в мелкие пиксели все, что ему попадается на пути, как обезумевшая мельница.

В школе им показывали фотографии мельниц из доХ-катастрофной эпохи. Забавные.

Ичиго не двигается.

Режим имитации физических законов сбить можно только в одном случае — обрушив сам сервер. Поэтому разошедшаяся туша, даже если ее ведет очень хитрый и ловкий вирус, вот так запросто затормозить не сможет. И на полном ходу впишется в фаерволл, который до сих пор решалась пробовать на прочность только комьями земли.

Пустой от соприкосновения с барьером разлетится на мелкие пиксели, как те деревца и обломки брусчатки.

Ичиго успевает мысленно проиграть уход из-под когтей, перекат в сторону и даже отряхивание от ошметков чужого кода, когда земля под его ногами вздрагивает, и наружу выбирается второй Пустой — здоровый дождевой червяк с четырьмя рядами зубов.

Хитрая тварь окопалась под землей, выжидая удачного момента, поэтому его и не было видно на карте — простенькая программка-гид парковой зоны отображала только объекты, находящиеся на уровне земли.

«Вырубайся!» — успевает крикнуть Исида, прежде чем раствориться — его выбрасывает с сервера.

Первый Пустой, налетев на второго, впечатывает его спиной в файерволл. Ичиго в нос ударяет резкий запах озона, и бьет по ушам мерзким металлическим визгом. Барьер гудит, искрит, и по нему расходятся во все стороны огненные волны. Синеватые язычки пламени сначала охватывают Пустых, а потом стекают на траву. И, хотя элементы кода не должны работать самостоятельно, трава в огне сохнет, съеживается и сыплется пикселями.

Значит, где-то пошла утечка памяти.

Кажется, действительно пора делать ноги.

Ичиго лезет в настройки экстренного отключения, выставляет на таймере минимально допустимое значение и отползает в сторону от сцепившихся Пустых, стараясь не привлекать к себе внимание.

Пока таймер отсчитывает время, Пустые успевают отлепиться от файерволла — оба все еще функционирующие и оставляющие за собой на земле черные провалы битых текстур.

А таймер после ноля уходит в минус, и никакого выброса из сети не происходит. Только картинка парка на экранах шлема снова рябит, и перестает разворачиваться простенькая самодельная менюшка со списком команд быстрого доступа.

У Ичиго по спине проносится неприятный холодок.

Подвисающий сервер, двое Пустых. И сбоящие куски файерволла, которые почему-то не берут вирус, но жрут парковый код и не деактивируются, даже отвалившись от барьера.

По полупрозрачному окошку консоли ползут столбцы результатов тестирования, а сам Ичиго — ползет от Пустых.

Управляющая программа шлема не видит ошибок. Она даже не знает о том, что они где-то там завелись и распространяются все дальше, блокируя прохождение команд.

Пустым надоедает грызть друг друга, и они вспоминают об Ичиго: на него сначала наседают сверху, придавливая к земле, а потом когти якорем вонзаются под колени — чтобы опять не уполз.

Ичиго стискивает зубы, чтобы не взвыть в голос, и комкает в кулаках траву вперемешку с землей. Полная синхронизация с аватаром в такие моменты выходит боком.

Поток сообщений от утилиты тестирования системы сначала замедляется, потом зависает, и окошко консоли исчезает с экрана. Какое-то время перед глазами остается только ушедший в минус таймер.

А потом открывается новое окно: поток отчетов о передаче данных: Пустой закачивает в Ичиго свой исполняемый код.

По слетевшей в ноль детализации парка и стихшей боли в ноге — как отрезало вместе со всеми тактильными ощущениями — Ичиго определяет, что канал у него сейчас трещит по швам от перегрузки.

Кажется, в него весь Гипернет хотят вкачать.

Таймер сбрасывается к началу отсчета, и обзор перекрывает сообщение о системной ошибке. До управляющей системы шлема наконец доходит, что ее атакуют извне и что вместо двух Пустых скоро станет три.

Чертова техподдержка не дает покоя, когда она не нужна, но часами готова ковыряться в носу, когда без них самим не обойтись.

Падает снег: грубые квадратные снежинки — так же клипово, рывками. Смена времени года означает, что вирус добрался до погодных настроек сервера. В поле зрения Ичиго попадает второй Пустой. Картинки перед глазами опять меняются резко, вспышками: тварь приближается, широко раззявив пасть с четырьмя рядами мелких острых зубов.

Червь не доползает всего ничего, когда через распахнутую пасть насквозь проходит узкое белое лезвие.

Шираюки — снежная, вьюжная, маленький ураган — проталкивает клинок глубже, наваливаясь на рукоять всем весом. И облегчение, которое чувствует Ичиго, похоже на порыв морозного ветра — острое, встряхивающее, выводящее из оцепенения.

Червь беспомощно елозит пастью вверх-вниз по мечу, а потом сползает мордой по лезвию на землю, обливаясь быстро исчезающей вязкой черной кровью — кусками программного кода, не имеющего никаких текстур.

Вместе с этим прерывается и передача пакетов от первого Пустого. Нагрузка на канал спадает, возвращается дикая боль в ноге, а вместе с ней — детализация и возможность управлять аватаром. Интерфейс все еще не отзывается, но Ичиго хотя бы может перевернуться и отползти.

Он поворачивает голову, провозя подбородком по покрывшейся инеем земле, и вместо целого Пустого видит только обрубок лапы.

И спину Хирако, закинувшего на плечо меч.

Занпакто. У них это называется «занпакто» — утилита отслеживания и дистанционного обрыва соединения. Старший и полнофункциональный брат по коду той, с помощью которой Ичиго сам раньше вытягивал залипших.

— Вот это ты вляпался, — цыкает Хирако.

Он не поворачивается, чтобы не упустить из виду сжавшегося в комок и сосущего обрубок лапы Пустого, — черт знает, когда и чем опять атакует — и обходит его по широкой дуге.

Как только Ичиго пытается встать, перед глазами выпадает целый каскад сообщений об ошибках: даже если вирус пока не добрался до основных исполняемых файлов, настройки аватара уже побились. Спасет только переустановка.

Ичиго прикидывает, когда он делал последний бэкап, тяжело вздыхает и наспех перекрывает дыру в коде аватара под коленями.

И тут червь оживает.

Шираюки, мертвой хваткой вцепившуюся в рукоять занпакто, болтает из стороны в сторону вместе с кровящей пастью и щелкающими челюстями. Пустой дергается, вертится, встает на дыбы, пытаясь ее скинуть.

По белому лезвию ползут трещины.

— Бросай! Он сейчас начнет перерабатывать код! — кричит ей Ичиго, отступая.

Занпакто переламывается пополам, прежде чем Шираюки успевает отпустить рукоять: кусок лезвия с неровным острым сколом остается торчать из морды червя. А у Шираюки, скатившейся в траву, остается только цуба и короткий обломок.

— Да придавите уже эту хрень! Вдвоем одного Пустого отрубить не можете? — бросает Хирако через плечо. Он наступает на своего Пустого с занпакто наперевес, а тот пятится на трех лапах к файерволлу.

— Он мне все поломал, восстановление не работает, — удивленно говорит Шираюки, перекидывая обломок занпакто из одной руки в другую. — Не перезапускается!

Червь трется мордой об землю, пытаясь вытащить лезвие. Траву заливает кодом.

— Тогда сиди и жди, пока я с этим разберусь, — ворчит Хирако.

Затем фигура первого Пустого вдруг будто бы расплывается, и он мгновенно оказывается рядом с Хирако. И смыкает зубы поперек его плеча.

— Твою гребаную мать! — выдает Хирако, повернув голову и глядя в ярко горящие глаза Пустого.

Поперек его лица вспыхивает сообщение об ошибке, а поверх натекает, застывая, костяная маска. Затем Хирако слитным движением перебрасывает занпакто в другую руку и отсекает Пустому голову.

— Не дрейфь, это режим эмуляции, меня не заразило, — успокаивает он дернувшегося в сторону Ичиго и поворачивается Шираюки: — Мелкая, кинь ему остатки своего занпакто. Может, прокатит.

Туша Пустого подергивается, пытаясь встать, и скребет оставшейся лапой землю. Во все стороны брызжет черная кровь-код.

— Ну и какого хрена он все еще не отрубился? — глухо ворчит Хирако из-под маски. А потом говорит Ичиго, поймавшему обломок занпакто: — Не тормози! Тебя сейчас совсем переглючит.

Ичиго, извернувшись, вгоняет клинок в обрубок лапы, торчащий из его ноги.

Не открывается никаких окон, не требуется подтверждения установки: в какой-то момент экраны темнеют, шлем перегружается, и Ичиго снова чувствует жесткую спинку кресла. А потом его рывком — уши закладывает, как на глубине, в школе рассказывали, что такое случается при разнице давления — втягивает обратно в сеть.

Он снова в парке, подключение каким-то образом висело в фоновом режиме, не обрываясь.

Он в парке, над парком, в небе: начхав на все настройки реалистичной физики, в униформе шинигами и с интерфейсом разработчика, поставленным в обход всех правил.

А внизу, на земле, задирает голову и машет ему рукой Шираюки — спускайся, мол, нашелся тут сетевой супергерой. Как будто никогда под интерфейсом разработчика не сидел.

Вон Хирако: напирает на своего Пустого, ничуть не боясь. Наверняка прощупывает сбои в окружающем коде и сканирует прямо так, на расстоянии.

Ичиго скашивает глаза влево. Тут же всплывает полупрозрачная панелька информации о подключении: скорость приема и передачи пакетов, нагрузка на канал, метод шифрования. Умная программа встала поверх огрызков управляющей системы шлема и оставила надстройки, которые не успел покорежить вирус.

Если в Службе контроля не успели схватить пик траффика, который устроил Пустой, то, значит, об остальном Ичиго тоже может не волноваться.

Он переводит взгляд на Шираюки и окно гаснет.

— Да слезай уже, хватит там болтаться! — прикрикивает на него Хирако.

Аватар отзывается непривычно легко — как в первые дни после установки обеспечения шлема, пока все не обросло внутренними ошибками и нагружающими систему программами.

На землю Ичиго спускается как по невидимой лестнице. И замирает над Червем-Пустым.

Контекстные справки все лезут и лезут: стоит только задержаться взглядом на чем-нибудь — сразу открываются меню настроек с краткой информацией.

— Что, шустро пашет, да? — одобрительно хмыкает Хирако. — Это не ваш левый самопал, а аккуратенькая внутрикорпоративная ознакомительная версия. Ладно, расслабьтесь. Перетащу эту херню на внутренний сервер, поковыряюсь в коде и посмотрю, кто такой хитрожопый его собрал. А вы валите отсюда, как только файерволл снимут, — сейчас админ сервера прискачет, и будут разборки.

Хирако коротко взмахивает занпакто — лезвие описывает в воздухе сияющий круг — и его вместе с Пустым и пораженными кусками кода файерволла как вырезает с сервера: черный провал затягивает пикселями — потихоньку оживает местная система автоматического восстановления.

Червь-Пустой продолжает дергаться и пытаться подползти ближе. Ичиго мечом и со всей силы всаживает его, стараясь протолкнуть лезвие как можно глубже. Занпакто теперь совсем другой: как большой тесак, в самый раз для обрыва подключения. Пустой с развороченной в мясо мордой прекращает извиваться, как на вертеле, и тлеет. Его глаза гаснут.

image

— Потерял сигнал и дохнет?

Боты, получив сообщение о прекращении тревоги, снимают защиту. Ичиго отступает в сторону: после отключения файерволла они сразу лезут в сбойные участки, которые не успели затянуться сами.

Шираюки отходит следом за ним и зябко поводит плечами.

— Мы читали логи, пока вы тут сражались. Прости, что не пришли сразу — пытались сами отследить сигнал. Сначала подумали, что оба зараженных подключаются из Нижних через цепочку прокси, но потом оказалось…

— Что никакая это не цепочка, а кольцо, и в конце выкидывает на самый первый сервер, — заканчивает за нее Ичиго. — Я знаю: самого зациклило, когда попытался первого отключить.

— Мы через тебя и читали, — смущенно признается Шираюки. — Я к твоей подсети подключилась. Это странно: чтобы у зараженного на другом конце не было человека в шлеме.

— Как будто они боты с виртуальными машинами, да?

Рой неуклюжих служебных ботов бросается врассыпную, пропуская в ремонтную зону еще одного пользователя. Администратора парковой зоны выдает светящийся ореол вокруг аватара и вовремя сработавшая контекстная справка.

И предупреждение обновленной системы управления шлема о том, что кто-то сейчас нагло сканирует порты.

Ичиго мысленно благодарит новый интерфейс — без автоматического отслеживания, кто и где пытается просочиться без ведома пользователя, он вряд ли бы вообще об этом узнал.

— Добрый вечер, господин Айзен, — улыбается ему Шираюки, слегка наклоняя голову. И нервно обмахивается веером, будто на сервере снова отказывают климатические настройки.

— Такая неприятность случилась, — админ близоруко щурится, оглядывая разрушения. — Два зараженных.

— Надо лучше следить за безопасностью серверов, — бурчит Ичиго.

— А что тут делает старшеклассник из Нижних? — Айзен переводит взгляд на них и добродушно улыбается.

Ичиго угрюмо молчит.

— Его господин Хирако на стажировку пригласил, — выкручивается Шираюки. — Сертификаты! Да, спросите у господина Хирако сертификаты на подключение — он все покажет. Они набирают способных ребят из Нижних на обучение.

— Обязательно спрошу. И передам ему благодарности — хорошо поработали, спасибо, — кивает Айзен и поправляет очки. — Я остановлю работу серверов до полного восстановления парка, а вам лучше покинуть эту зону вместе с другими пользователями.

Боты выстраиваются перед ними в заградительную цепочку. Ичиго, наблюдая за их синхронными движениями, чувствует тошноту: адреналин, схлынув, оставляет за собой только чувство слабости и страха. Хочется немедленно славить подальше и от Шираюки, и от Айзена, и вообще от самих мыслей о том, что их с Исидой могли угрохать прямо сегодня и прямо здесь.

Лечится это все выходом из Гипернета в обычную реальность: от нее обязательно станет так противно, что захочется вернуться в сеть, даже если это грозит возможностью подхватить вирус или вылететь в Отстойник.

— Сейчас отключусь — проверить шлем после сбоя, — быстро говорит Ичиго и, не дожидаясь ответа, выполняет выход из сети.

А потом, когда управляющая система шлема запускает проверку, стягивает его с головы и выдергивает кабели из разъемов. И просто лежит в кресле, смотрит в потолок. Тело затекло, руки и ноги так ноют, будто он проделывал в реальности все, что пришлось пережить на парковых серверах. В комнате темно и прохладно. Шуршат фильтры воздуха, экран на внутренней поверхности светится белым окошком работающей программы.

Отец просил помочь с обновлением разъемов у Карин и Юзу. А Ичиго обо всем забыл и все пропустил в своих сетевых войнушках.

Он поднимается с кресла и, разминаясь на ходу, выходит в коридор. С первого этажа, из гостиной, булькает телевизор — блок обязательных социальных передач, пропускать нельзя.

— …И мы наблюдаем, как подразделение Службы контроля внешней среды облачается в защитные костюмы. Готовят анализаторы, и… да! Они уже заходят в блок очистки! Этот волнительный момент! Уважаемые телезрители, сейчас произойдет переключение на камеры в центральном блоке анализатора…

Ичиго, в пол уха слушая репортаж, проходит на кухню.

Юзу возится у электроплитки. На затылке и локтях у нее нашлепки из медицинского пластыря.

— Вы, что, уже закончили? — спрашивает Ичиго, останавливаясь у стола. — Отец один менял?

— Там к папе пришел странный дяденька, — жуя ломоть синтетического перца, говорит Юзу. — Они вдвоем заканчивают смену разъемов Карин. Папочка тебя звал, но ты не слышал. Домашнюю работу делал?

— Вроде того.

— Скоро будет готово, останешься есть с нами или с собой возьмешь?

Ичиго неопределенно пожимает плечами и выходит. Есть не хочется.

— …Ужасная картина, не правда ли? История нашей цивилизации после «катастрофы Хогиоку» насчитывает уже не первое столетие, но ущерб, нанесенный экологии планеты, до сих пор остается! Итак, пробы взяты, лабораторный блок уже готовит отчет. Что же нас ждет в этом месяце?

Ичиго и так знает, что их ждет. И пересекает комнату, не оглядываясь на экран.

Каждый месяц одно и то же: за купол отправляют группу с анализаторами — замерить, что еще случилось снаружи, пока они отсиживаются на своей уютной городской свалке. И не стал ли случайно внешний мир пригоден для обитания.

Уровень загрязнения в воздухе, на памяти Ичиго, только один раз спал до отметки «откинуться от удушья на третий день жизни». Все остальное время без защитных костюмов за куполом вообще делать нечего. В отличие от Нижних — или даже Отстойника — снаружи жить невозможно вообще. Это они себе сами так здорово поднасрали, когда какой-то умник после открытия Хогиоку решил проверить, можно ли с ним работать как-то иначе, кроме подключения в потоке.

— …Увы. В этом месяце фон загрязнений не только не спал, но и оказался существенно завышен, — продолжает корреспондент. — И в связи с этим мы напоминаем о поднявшихся тарифах на социальное обеспечение. Помните: отрабатывая ежедневную норму, вы работаете не только на благо общества, но и для себя! По последним данным подразделения Науки и Медицины, современный человек в условиях внешней агрессивной среды может прожить не более суток. Купол нам необходим, и для этого придется много работать — если мы не хотим повторения Большого отключения двадцатилетней давности! А теперь прослушайте официальное обращение Совета Сорока Шести городов…

Только зря тратят энергию Хогиоку на все эти вылазки. Ничего за куполом не изменится.

На дребезжаще-гордом «дорогие сограждане Общности Душ, мы имеем честь передать вам…» блок санитарной очистки наконец закрывается, и продолжения Ичиго уже не слышит.

Карин, болтая ногами, сидит на самом краешке операционного стола — немного бледная и тоже в «нашлепках» пластыря.

— Это Ичиго, — представляет его отец, моющий руки над раковиной.

Ичиго оборачивается, и первое, на что он обращает внимание — это униформа Службы контроля.

Сердце пропускает удар.

На металлическом бэйдже — гладкий, блестящий, царапин мало и они старательно затерты — выбиты имя и должность.

— Исида Рюкен, отец твоего одноклассника. Он мне с операцией помог — до тебя вечно не доораться, пока в сетке торчишь, — ворчит Иссин.

Исида Рюкен крутит в руках обломки процессорной платы.

— Интересная вещь, — он подносит один из обломков к самым линзам очков. Ичиго даже успевает разглядеть отблеск контекстной справки с внутренней стороны. — С помощью таких радикально настроенные группировки любят сдавать своих. Не слышали о подобном?

Во рту неожиданно становится сухо, и Ичиго сглатывает.

— Несанкционированные исследования Хогиоку. Серьезное нарушение.

Лицензии на разработки крепко держат в верхах, чтобы, якобы, не допустить повторения Х-катастрофы. Ну да, будто бы дыхни на плату не так — и все Нижние тут же взлетят на воздух.

— Откуда у вас такие вещи? — продолжает расспросы Рюкен.

— Эта — моя, — спокойно говорит Иссин, и Ичиго прошибает холодный пот. — Копался в барахле на днях, нашел старенькую, неработающую. Вот, отдаю. К ней, кажется, даже оформленный сопроводительный лист есть.

— Неработающую? — Рюкен касается дужки очков знакомым Ичиго жестом — таким же Исида Урю обновляет информер в сети.

— Если бы я тут втихаря эксперименты проводил, так бы сам сразу не отдал, — Иссин добродушно лыбится. — Можешь даже протокол изъятия оформить. Говорю же: она старенькая, технология обработки еще времен нашей молодости. Ностальгия замучила.

— С такими вещами нужно обращаться осторожно. Лицензия биомеханика не распространяется на создание высокотехнологичных поточных плат для шлемов. Дело идет к принудительной отсылке за жилые зоны.

Отец растерянно чешет в затылке. Ичиго замечает, как он стискивает между пальцами волосы и тянет их назад.

— Послушайте, эта плата… — начинает он, обращаясь к Рюкену.

Язык едва ворочается.

Сколько раз Ичиго себе представлял, как его будут брать целым отрядом Службы контроля — за злостное превышение траффика, за несанкционированное подключение к городской сети, за хакинг… Но чтобы это был Исида Рюкен и вот так, по домашнему, из-за микропроцессорной платы?

«Не суйся», — одними губами произносит отец и корчит страшную рожу.

— Но, учитывая, что технология обработки устарела, и опытный образец был добровольно сдан представителю Службы… штраф: семьдесят часов в потоке.

Рюкен сжимает обломки платы — до хруста и крошева, пока в кулаке не остаются только мелкие куски, — и добавляет:

— Условно.

А потом стряхивает остатки платы на пол.

Ичиго выдыхает. Все тело после спавшего напряжения становится каким-то ватным. Кисельно-мягким, податливым. Кажется, еще немного — и он потеряет форму.

— Рекомендую провести тщательную дезинфекцию помещения. Здесь грязно, — Рюкен развозит носком ботинка след из крошек по полу и, сунув руки в карманы брюк, выходит.

Останавливается только у раскрывшихся дверей в блок очистки, за спиной у Ичиго.

— Больше никаких совместных приключений в сети, — негромко произносит он, прежде чем выйти. — Урю уже предупрежден. Поблажек не будет.

Ичиго стискивает кулаки и про себя считает от одного до десяти.

Отец молчит.

— Что, ничего мне не скажешь? Никаких выговоров? Отлучение от ужина? Домашний арест?

— А смысл? — он пожимает плечами. — Ты все равно со мной и девочками не остаешься есть… Ладно, Ичиго, серьезно, мы все через это проходили — хотелось обойти систему, найти способ вырваться. И что? И ничего. Перебесились. Гораздо хуже, что тебе подкидывают такие штуки.

— Мне ничего не подкидывали.

Иссин выразительно поднимает брови.

— Я сам собрал. По схеме.

После этого он устало вздыхает, отворачивается и трет лоб.

— Надеюсь, теперь ты понял, как это опасно. А, все равно плата нерабочая! Старый проект, запороли давно, еще перед тем как… — прикрыв глаза ладонью, Иссин ненадолго замолкает. А потом резко спрашивает: — Кто тебе передал схему?

— Ты его не знаешь, — отец смотрит так пристально и остро, что Ичиго сдается: — Тессай. Он известный хакер в сети.

У Иссина дергается глаз.

— Тогда передай этому известному хакеру, чтобы на тебе больше свои игрушки не тестировал, ладно? — неестественно ровным голосом произносит он.



* * *



До чат-сервера Ичиго добирается уже к ночи, когда обкатывает управление системой и заново настраивает под себя шлем: на первый взгляд ничего не изменилось, а лезть проверять новый функционал без чтения мануалов опасно.

Голова гудит, под новой оболочкой выходить непривычно, и аватар на команды реагирует слишком быстро.

Слишком.

Еще немного, и Ичиго показалось бы, что реагирует еще до отдачи команды.

Хирако отлипает от поваленного на стол Афро и присвистывает, оглядывая дырку в коде потолка и искрящий оборванный провод лампы.

— Типа уже так освоился, что кидо шпаришь? — фыркает он.

Раздел кнопок «кидо» Ичиго еще не трогал — к ним справка вывалила длиннющий документ, листать который времени не было, и он поостерегся.

Оказывается, кое-что было подвешено на быстрый вызов самой системой.

Тессай проводит одной рукой по лицу, восстанавливая оплывшие очки, а другой удерживает Афро за горло.

Стулья опрокинуты, модель стола вся в глубоких царапинах, в потолке дыра, а вместо лампы работает подсветка, встроенная по умолчанию.

Шираюки жмется к стене и прячет лицо за веером. Только испуганные глаза над кромкой видны.

— Что происходит? — спрашивает Ичиго.

Афро вертится, на пробу пытается пнуть Тессая в живот и вырваться, но тот даже не поворачивается в его сторону. Только руку на горле сжимает сильнее — не дает разорвать соединение.

— У нас тут крыса обнаружилась — вот что происходит, — говорит Хирако и, выхватив из воздуха занпакто, всаживает его Афро в плечо. — Все, отпускай, теперь не денется. Мне пошли пакеты.

Тессай отходит в сторону за своим стулом, переворачивает его, подвигает к столу и усаживается как ни в чем не бывало.

— Эй, Гецу, на всякий случай: думай той своей херней на плечах, когда по горячим клавишам лупишь, — советует Хирако, разворачивая над столом окно анализатора пакетов. — Серьезно, чувак, залезь сначала в интерфейс и разберись, что к чему. А то в следующий раз своему аватару случайно и голову отпилишь. И расслабься уже, отмена тревоги.

Шираюки берет Ичиго за локоть и тянет за собой, дальше от стола.

— Те Пустые, с которыми мы сражались в парке — господин Хирако отследил точку появления на сервере одного из них, — объясняет она. — Конечный узел оказался на машине Афро.

— К нему могли прицепиться со стороны, — клацает зубами Ичиго.

— Тогда очень странно, что он этого не заметил, — с сомнением произносит Тессай. — В Нижних районах постоянно приходится отслеживать траффик и состояние канала, чтобы не попасться на глаза Службе контроля.

— Все равно могли как-то в обход него подключиться и незаметно подсадить перехватчик, — возражает Ичиго.

— Когда я этого придурка спросил прямо, — повышает голос Хирако, — за каким хером ему надо ходить и направо-налево пользователей заражать, он попытался слить на сервер вирус-бомбу и свалить из локалки. Не вдупляю, нахрена так делать, если он не виноват.

— Потому что ваша Шираюки — из Готея, — Афро дергается, хрипит и глотает окончания. — И она обязательно всех заложит!

Его аватар рябит — Тессай и Хирако «топят», контролируют передачу пакетов по каналу подключения.

— Что за глупости! — Шираюки со стуком захлопывает веер. — Сколько вы таскали сюда ломаных и стащенных пираток для шлемов — я и слова не передала! Могу даже статистику за последние полгода показать!

— К черту твою статистику! — Афро сбивается на режущий фальцет и резко замолкает — у управляющей программы шлема отрубается передача звука.

— Параноик, — бормочет Хирако, листая таблицы в анализаторе пакетов. — Шун Шун Рикка — это кто? — вдруг спрашивает он. — Выходит днем, по адресу подсети — старшая школа Нижнего района Каракуры.

Ичиго с Тессаем одновременно подаются вперед.

— Нашли себе целую школу таких же оголтелых, чтобы мозги им полоскать, что ли? — Хирако смотрит на Афро, прищурившись и наклонив голову набок. — Нехорошо детишек-то трогать. Не скажешь, что вы им сливали? — он натягивает костяную маску и перехватывает рукоять занпакто, всаживая глубже.

Афро перестает материться даже в общий текстовый чат.

— У вас же там целая компашка таких больных, — продолжает Хирако.

Афро дергается и стихает совсем, у аватара враз отрубается детализация. Похоже, его придавили чем-то серьезным.

— Вы о чем вообще? — Ичиго переводит взгляд с одного на другого.

— Разве не слышал? — Хирако смотрит на них с Шираюки через плечо. В режиме эмуляции вируса Пустого он выглядит жутковато. — По Гипернету шляется команда упоротых: заражают пользователей и рушат управляющие системы серверов во имя свободы, равенства и братства. Фуллбрингеры.

— Они используют сегменты кода вируса Пустого, — поясняет Тессай. — Без надстроек разработчика, — он выразительно смотрит на Хирако, — это очень опасно. У пользовательских интерфейсов, собранных на коленке, слишком много дыр в безопасности. И когда поверх ставят непроверенные программные оболочки, дело может кончиться плохо.

— Впервые слышу, — дергает плечом Ичиго. — Про этих… фуллбрингеров.

Шираюки отводит глаза.

— Ну и правильно: хрен ли такое афишировать? — фыркает Хирако. — Чтобы простые пользователи боялись в Гипернет выходить? А придурков, готовых замутить революцию и просто так положить кучу народа, всегда хватало. Что ты вылупился? Есть что сказать? — он поворачивается к Афро и вытягивает лезвие занпакто из его плеча.

Афро тяжело дышит, долго настраивает голосовой модуль и восстанавливает детализацию аватара.

— Они не придурки, — глухо говорит он. — И никаких серьезных вирусов не подсаживают. А вам в Верхних районах хорошо, сидите на всем готовеньком, пока мы тут вкалываем, как проклятые. И в потоке торчать! Иногда по нескольку часов за…

— Проснись, дебил, мы тоже отрабатывать должны, — грубо прерывает его Хирако.

— Сколько? Десять минут? Пятнадцать? Думаешь, такое можно сравнивать? — надрывается Афро. — Мы по уши в производственных отходах, а вы там чистеньким воздухом дышите и на зеленую травку любуетесь из окна!

— Мужик, да ты вообще неадекватен, если считаешь, что в верхних воздух сильно чище, чем у вас, — удивленно присвистывает Хирако. — А про траву можешь вон у мелкой спросить, — он кивает на Шираюки. — У них зимний сад только в сетке такой весь красивый и с деревцами. В реале там одни дохлые кусты торчат.

«В сетке?», — пишет ей Ичиго.

«Оцифрован, — коротко поясняет Шираюки. — У нас весь район уже давно оцифрован и перенесен в Гипернет. Сейчас беспроводные точки везде ставят, чтобы можно было не отключаться, даже выходя из дома».

— Отрабатываете вы все равно меньше, — возражает Афро, неловко потирая плечо.

Дырка в аватаре затягивается — это он спешно залатывает прорехи в канале и восстанавливает свою защиту.

— Меньше, — мягче добавляет Хирако. — Но мы все сидим в одной жопе после Х-катастрофы. Просто у кого-то есть деньги и возможность садик себе в сети нарисовать. Так всегда было: бабла всегда где-то больше, и если «где-то» — не твой карман, то это сильно мешает спокойно спать. А вот то, что твои дружки не играются в своей песочнице, а ставят под угрозу чужие жизни — это большая херня. Очень большая и стремная херня.

— В сети иначе внимание не привлечь. И не цепляет никто к пользователям серьезных вирусов, я до сих пор ничего хуже обычного логгера не…

— Ну снова-здорова, — Хирако скрещивает руки на груди. — Сам же знаешь, что случается, когда кому-то подсаживают вирус Пустого. Ладно, простенького червя, номера счетов увести — херня-вопрос. А вот такое? Я ж записи с паркового сервера показывал — что там творилось. Пораскинь мозгами: что если бы там оказались настоящие пользователи, а не боты? И если бы мы не успели их выволочь? Я тебе скажу, чем дело могло кончиться: мозги пожгло бы всем нахрен.

Афро только отворачивается от него — лицо у аватара перекашивается, рябит квадратными пикселями, — и Хирако это окончательно выводит из себя:

— Твоим друзьям надо внимание привлечь? Молодцы, вы его так дохерища привлечете! Экстремисты больные — вот кто эти фуллбрингеры. Еще и детей с самой школы цепляете. Ну и нахрена так делать? — он молчит некоторое время, а потом тихо добавляет: — Все. Вали с сервера. Давай. Чтобы я тебя больше тут не видел.

Афро оглядывается на Тессая — тот молчит, уткнувшись взглядом в стол, кажется, будто аватар на паузу поставили, — и никак не реагирует. Потом на Ичиго и Шираюки.

— Вали в жопу отсюда! — рявкает Хирако.

Аватар Афро растворяется в воздухе.

— А теперь жди, пока он тебе на почту контакты сольет, когда побежит каяться во всей этой херне, — будничным голосом продолжает Хирако, обращаясь к Ичиго. — Жалко его: походу, действительно был не в курсе, что его дружки людям мозги жарят. Но ничего, главное, сейчас дошло. Может, разберется что к чему, сделает для себя какие-нибудь выводы и отвалит из их компании.

— А зачем все это делать? В чем смысл? — спрашивает Шираюки. — Чего эти фуллбрингеры хотят?

А сама в это же время пишет Ичиго:

«Я не уверена, что с Афро все хорошо получится. Поэтому попробуй завтра узнать, есть ли у вас в школе кто-нибудь с таким ником, ладно?»

«Думаешь, так запросто найду? И в школьную базу еще надо влезть».

Шираюки хмурится.

— Да хрен знает, — пожимает плечами Хирако. — Не нравится, что сетью управляют только разработчики Готея? Но что это за херня такая: каждой сопле интерфейс администратора на руки выдавать. Или думают, что слишком много приходится в потоке пахать? Ну так это у всех проблема. А что правительство врет и все вокруг — падлы последние, давно уже не новости.

«Я подцеплю к тебе Ренджи — он мой хороший друг, поможет с доступом».

«Главное, чтобы мы из-за него не попались».

«Он хороший хакер, не волнуйся».

Шираюки дергает уголками губ, а потом спохватывается — Хирако не в курсе их переписки — и переводит разговор на другую тему:

— И как Афро так мог? Называть меня предательницей после того, как его друзья сами сливают информацию из Готея? Очень красиво, — вспоминает она и морщится, обмахиваясь веером.

— Да им небось мозги промыли, — пожимает плечами Хирако. — Все шинигами зло, бла-бла-бла…Эй, не спи, — он тыкает локтем в бок Тессая. — Короче, Гецу, жди, что тебе на почту сольют. А потом вы с мелкой уже сами решайте, что делать дальше.

Над столом разворачивается предупреждение об отправке голосового сообщения: здоровая картинка с плетеным тапком на розовом фоне. Хирако даже не успевает нажать на прием — трансляция включается сама собой:

— Ты! — тапок рявкает так, что в ушах звенит. — А ну убрал с наших серверов этого мудозвона из Готея! Задрал уже по чужим логам шариться! Не может за своими серверами уследить, так еще и к нам приперся!

— Это господин Айзен, — ойкает Шираюки и торопливо поясняет Хирако: — Он обещал проверить сертификаты учебной практики для школьников из Нижних — мы с ним столкнулись в парке, после того как с Пустыми закончили.

Хирако клацает зубами.

— Зараза, что за день такой — мудак на мудаке! — он трет виски, а потом спохватывается и указывает на окошко с аватаром: — Это Хиери, она мой помощник по…

— Какой, нахрен, «помощник»? Я зам твой, дебил! Иди и разберись с Айзеном, он меня достал!

— Да не вопи, сейчас переключусь на него, — раздраженно отмахивается Хирако. — И что ты возишься? Проставь цифровую подпись на сертификаты задним числом и скинь ему.

— Не вчера родилась, сама знаю что делать!

— Вот и делай, — он закрывает окно, отключая продолжение возмущенных воплей про Айзена. — Все, теперь до утра будет развлекуха с этими проверками. Ладно, я тоже сваливаю. Напишите потом, что ли, как все прошло.

Походя, он хлопает Тессая по плечу и открывает дверь на другой сервер: Ичиго успевает заметить только скалы, далекое голубое небо и тени на песке.

Утром, по дороге на занятия, Ичиго приходится включить подогрев в куртке — на улице холодно, воздух свежее и чище, туман слегка рассеялся. То ли уже шибанули химией, то ли с погодой повезло.

В сторону школы тянется унылая цепочка однотонных курток с сумками через плечо. Ичиго, выхватывая взглядом мешковатые грязно-серые фигуры, представляет, кто из них может быть Шун Шун Риккой.

А потом на перекрестке он нагоняет Исиду.

— Твой отец вчера к нам приходил, — издалека начинает Ичиго. — Я с ним столкнулся после всей этой заварушки с зараженными.

— Знаю, — цедит Исида. — Это он меня вытащил из парка — обрубил подключение сам.

И, покосившись на Ичиго, поджимает губы.

Некоторое время они идут молча.

— Нам крупно повезло, что вчерашнее участие в облаве успели замять, — продолжает Исида. — Но я теперь на неделю под домашним арестом, никакого Гипернета по вечерам.

— А твой школьный аккаунт тоже залочили? Так и не удалось узнать, кто из наших выходит и вирусню рассылает?

— Погоди, причем тут… — Исида хмурится. — Вы, что, узнали, кто заражал пользователей? Нарушитель из нашей школы?

— Хирако вывернул весь траффик Афро. Знаешь кого-нибудь с ником «Шун Шун Рикка»?

— Впервые слышу. В нашей базе ничего похожего нет.

Ну еще бы: какой дурак будет под своим логином прописываться в школьном подключении?

— Шираюки обещала дать нам кое-кого в помощь, чтобы добраться до базы школьных логов и посмотреть, кто подключается с похожим адресом узла.

Исида мычит что-то неопределенное про своего отца и счетчик траффика, который к нему подключили, но потом сдается:

— В админке поменялся пароль. Подключимся на уроке — отправлю тебе новый.

До своего этажа они добираются молча. Ичиго думает о том, что будет, когда они найдут того, с кем Афро ходил к фуллбрингерам. А Исида, судя по насупленному выражению лица, переживает за свой доступ в Гипернет.

Когда они подходят к цифровой панели с рейтингом по школе, вокруг уже стягивается толпа.

— Опять завалил? — Исида поднимает брови, быстро осмотрев экран.

— Кто бы говорил.

По результатам тестов они идут одиннадцатыми по школе. Ровнехонько за границей льготных номеров.

Исида вполне может занять и первое место по школе. И занимал бы: как раньше, в младших классах, пока до него не дошло, что в семье регуляторов прекрасно можно обойтись без льгот.

Другим они могут быть нужнее.

Девчонки, толпящиеся одной общей кучей у самой панели, визжат от восторга и обнимаются. Кому-то сегодня повезло.

Смена разъемов на новые, высокотехнологичные, даст большую защиту от потока. И социальный минимум скорости в Гипернете поднимут.

Общность Душ любит своих умных и полезных детей.

— Поздравляю, Иноуэ, — произносит Исида, откашлявшись. — С первым местом у тебя большие шансы победить в лотерее на смену разъемов.

Он весь напрягается, пыжится, старается выглядеть серьезнее и представительнее. И нервно поправляет очки — привычно пытается пощелкать по дужке и переключить новостной канал.

У блока рядом с именем Иноуэ в таблице приписка: «Участвует в научном проекте».

Ее поздравляют — из родных только тетка в другом городе, а норму на нее навесили взрослую, в Каракуре с этим плохо — и желают удачи. А она улыбается, благодарит, смахивает лезущие в глаза пряди и машинально касается заколок.

Ичиго быстро оглядывается на цифровую панель, отыскивая знакомые имена и фамилии.

Иноуэ Орихиме, Ясутора Садо, Кодзима Мизуиро, Хонсе Чизуру, Арисава Тацки.

В середине списка — Асано Кейго. Опять недотянул.

Ичиго весь список помнит назубок — перечень тех, кому высокие позиции в школьном рейтинге гораздо нужнее, чем ему. Он этот список знает лучше, чем их лица — в коридоре столкнутся, вряд ли кивнет.

Строчки в электронной ведомости.

Чад, сгорбившись, проходит мимо. А когда они заходят в класс — молча садится сзади. Он обычно и так не особенно разговорчив, а сегодня явно не в духе.

Ичиго незаметно всовывает карту в разъем и, пока шлем тестирует систему, загружается с нее.

Если бы не Исида из школьного комитета — первая двадцатка по школе, сын регулятора, в кружках занимается, большое будущее, конечно его сразу берут главой комитета — с доступом к настройкам школьной сети пришлось бы повозиться.

От Афро все еще ничего нет, — Хирако ошибся? — но сразу же после подключения на почту падает письмо от Шираюки: пустое сообщение, только прицеплен файлик-пусковик.

Ичиго, не проверяя, знает, что это: переписанный вирус, безобидный, в сравнении с Пустыми — только тырит пароли.

После запуска приходится подождать, пока отработает программа. Потом само разворачивается окно эмуляции видеорежима — легальная программа, установленная на все шлемы: у них сегодня по плану экскурсия по виртуальному музею.

Остальные уже подключились: бродят между огороженными экранами, на которых повторяют эпизоды с реконструкцией жизни до Х-катастрофы.

Внизу экрана всплывает строчка:

«Ищи разрыв».

Значит, друг Шираюки уже подключился.

Ичиго сначала внимательно оглядывается сам, а потом лезет в функционал новой управляющей программы. Между двумя стеллажами сразу расползается горизонтальная прореха: узкая, с чернющим нутром непрорисованных текстур и краями, больше похожими за квадратные зубы.

«Жди, когда отключу отслеживание перемещения на сервере».

Он отходит подальше от одноклассников и, для верности, покружив по залу, подбирается ближе к дыре: сквозь нее, через пропасть сплошной черноты, видно второй разрыв — на другую сторону.

«Давай».

Прореха раскрывается шире, чтобы пропустить его, и Ичиго шагает внутрь. Не падает только чудом: под ногами возникает узкая и крошащаяся площадка.

«Идиот, это же свободная зона! Провалишься!»

Ичиго чертыхается и строит перед собой дорогу из блоков-пакетов до следующего разрыва. А потом выбирается в огромное светлое помещение, похожее на библиотеку. Только книги не расставлены по полкам, а свалены в кучи.

Кажется, кое-кто давно не выполнял оптимизацию хранилища.

Ичиго оглядывается и проверяет адрес: его занесло в визуализацию базы логов их школы.

Теперь нужно как-то перебрать записи о подключениях и найти совпадения с внешними адресами, которые Хирако выбил из Афро.

Ичиго бродит между пустых стеллажей и книжных свалок у их основания, пытаясь придумать, с чего начать и как использовать новый интерфейс.

Рядом с панелью горячих клавиш вспыхивает предупреждение: рядом есть кто-то еще. Ичиго ускоряет шаг и выходит на открытое пространство с высоченной книжной кучей, в которой кто-то роется.

Ичиго отлично знает эту спину.

Афро копается в их школьной базе, выхватывая одну за другой книги-записи логов и разбивая их на мелкие пиксели.

— Эй, что ты тут делаешь? — спрашивает он, когда Афро вскидывается на звук.

— А сам как думаешь?

Ичиго даже дергается от неожиданности и оборачивается.

Черная униформа, шеврон и в подсветка модераторских прав работает даже на чужом сервере — скин официального представителя-шинигами. А сам смотрит с кривой ухмылкой.

Ичиго почему-то думал, что другом Шираюки окажется еще один хакер из Нижних — или кто-нибудь вроде Хирако, со связями, но не из Готея.

А вместо этого — шинигами. Действующий. Еще и с шевроном.

— Он тоже пришел за логами, — говорит Ренджи и, скривившись, трет лоб под банданой.

Она точно шлепнута на аватар для красоты, но насчет шеврона с номером отдела Ичиго сомневается. Становится неуютно — обычные сотрудники таких не носят, уровень руководителей подразделений Готея и их помощников. Высшая лига разработчиков Гипернета, таким как Ичиго обычно от них надо держаться подальше, а не сервера вместе ломать.

— Эта ваша Шун Шун Рикка точно выходит во время занятий по школьному каналу. И он затирает за ней следы, чтобы ничего не выяснили. Хочешь знать, кто «водит» Афро? Соседний с тобой физический порт подключения. Задняя парта.

Ичиго жмет экстренный выход и стаскивает шлем сразу, как только слышит об этом — наплевав на острую боль в разъемах, цветные пятна перед глазами и тошноту от экстренного отключения.

А потом оборачивается.

Чад — шлем тоже в руках, руки на столе, сгорбленный и виноватый, — и молча смотрит на него.

— На большой перемене, — наконец произносит Ичиго.

Все вокруг еще в виртуальности: занятия в самом разгаре.

Ичиго со вздохом натягивает шлем обратно и, восстановив подключение, снова запускает графический эмулятор. Они все еще в базе логов: Ренджи все так же стоит посреди помещения, скрестив руки на груди.

— Ну что, пошли искать? — неловко спрашивает Ичиго, подходя к нему со спины.

Похоже, они застряли на этой свалке файлов надолго — успеть бы перебрать все до конца занятий.

— Уже, — лениво бросает Ренджи.

— Как — уже?

Ренджи самодовольно хмыкает.

— Не путай свои программные огрызки с настоящим интерфейсом шинигами. И вообще, вали отсюда, у вас там экскурсия еще идет.

— Эй, а как же…

— Выйдешь вечером в чат — Рукия объяснит, что будем делать дальше. Мы к этому времени уже успеем все обработать.

— Рукия?

— Шираюки, придурок! — Ренджи закатывает глаза.

И отключается. А Ичиго приходится искать разрыв обратно на сервер экскурсий и еще битый час плестись в толпе чужих аватаров мимо экранов с историческими постановками.

После звонка с занятий он поднимается на крышу.

Летом и ранней осенью, когда стоит погода сухая и теплая, а на границе с отстойником не происходит выбросов, на крыше ставят пластиковый стерилизационный тент, и ученикам позволяют под ним обедать.

— Это ты сделал? Тогда, в Центральном парке.

Ичиго помнит, как они сидели вместе с Чадом, жевали синтетический рис и представляли, как попадут в Верхние районы. Туда, высоко-высоко, к громаде со шпилями под самым куполом. И обязательно станут крутыми разработчиками: изобретут какую-нибудь супер-херню, заберут с собой семьи и друзей, заработают кучу денег, станут самыми влиятельными шинигами из Готея и отменят к хренам норму в потоке.

— Мы не знали, что это так опасно.

Высоченный монолитно-спокойный и молчаливый Чад выбрал себе аватаром нервного и дерганного болтливого мужика в солнечных очках с прической «афро». Наверное, еще и с корректирующей надстройкой характера для правдоподобности образа.

Ичиго уже собирается высказаться на эту тему, а потом вспоминает свой собственный первый аватар и решает промолчать — рокер с патлами и в драном плаще тоже далеко не блеск. На плащ пошла однотонная текстура, грузился быстро, он тогда думал, что получилось круто, экономно — с их-то скоростью подключения и траффиком — и солидно. И еще визор с оранжевыми стеклами — как у отца, старенький такой.

А потом все равно пришлось перерисовать: оцифровать свою старую двухмерную фотографию и перекрасить под альбиноса — Рукия требовала хоть что-нибудь изменить.

В сети кучи любителей реалистичных скинов — чтобы повторяли внешность от и до, до последней морщинки и прыщика. Но большинство — особенно, из Нижних — рисует такие, чтобы реального человека по ним определить никак не удалось, и чтобы траффик зря не тратить. Дань старым хакерским замашкам из доХ-катастрофной эпохи.

Потому что Служба контроля очень редко смотрит на внешний вид аватара, обычно нарушителей отслеживают по адресу подключения.

— Мы не знали, что происходит, — повторяет Чад. — Нам говорили, что пусковой файл вытягивает из хранилища простенькие безвредные вирусы. Ничего серьезного.

Ичиго трет лоб.

— Чад, ну зачем вы в это ввязались?

— Потому что фуллбрингеры правы, люди должны узнать обо всем, что происходит, — он вздыхает и пожимает плечами. — Нигде не говорится, что самом деле на купол не идет и десятая часть того, что мы отрабатываем. Столько энергии постоянно уходит в никуда. По-твоему, так и должно быть, Ичиго? Кто-то должен привлечь внимание к…

— Да погоди! Я же не про фуллбрингеров спрашиваю, а про тебя и Шун Шун Рикку. Вам-то это зачем?

Чад вздыхает.

Ичиго замечает, что у него красные, воспаленные глаза. Говорят, в доХ-катастрофную эпоху люди сажали себе зрение от долгого серфинга в сети. То ли из-за допотопных мониторов, то ли стимуляторы и импланты стоили бешеных денег, как и сейчас.

Так сколько же он торчит в сети?

— Мы это делаем не ради себя, понимаешь? — Чад не выглядит виноватым — только бесконечно усталым. — Не у всех родители — биоинженеры или регуляторы, не всем дают льготы на поток. По школе только у десяти человек есть шанс пробиться в университеты Верхних районов, и только у одного из десяти — получить там вид на жительство. А что делать остальным? Идти на социальные курсы профессий «для жителей Нижних»?

— И заражая других пользователей вы, конечно, все исправите, — Ичиго засовывает руки в карманы и набычивается. — Ну что за глупости, а?

— Подумай, Ичиго. Просто подумай и попытайся понять.

— Я и пытаюсь. Сейчас этих фуллбрингеров знают только как банду сетевых психов. Какое внимание вы хотите этим привлечь? А кража разработок Готея? — Ичиго пожимает плечами. — Это все тоже помогает вашему делу?

— Я не могу тебе сказать. Но даже если нам ничего не сообщили про вирусы, в остальном Гинджо прав.

— Гинджо?

Чад вздыхает и ненадолго прикрывает глаза, потом опускается на каменный бортик у края крыши.

— Кууго Гинджо. Он собрал нас и рассказал, что происходит на самом деле.

— А кто выходит под «Шун Шун Риккой»?

Чад молчит — долго, тяжело, спрятав лицо в руках. И, когда Ичиго уже перестает ждать ответа, нехотя произносит:

— Иноуэ.

— Твою мать! — Ичиго со злости пинает каменный бортик.

Исида точно не обрадуется, когда узнает.

— Она предложила отправить ботов в Центральный парк — его администрирует один из руководителей отделов Готея, отсюда, из Верних районов Каракуры. Пользователи должны понять, что шинигами нельзя доверять.

Они очень вовремя вырулили на эту тему — Ичиго давно хотел спросить Чада о том, что он тогда выдал Хирако на чат-сервере.

— Почему ты сказал Шираюки, что она нас обязательно сдаст?

Чад устало смотрит на него, а потом некоторое время подбирает слова, прежде чем заговорить:

— Она кажется тебе хорошей, Ичиго. И Хирако, и Тессай, и остальные. Но ты не прав. Они не такие уж и добрые и помогают тебе не просто так.

— Я им верю, — Ичиго пожимает плечами. — Мне этого хватает.

— Шираюки за тобой следит. Давно. И ведет на тебя базу с логами.

— Ей можно, — твердо произносит Ичиго.

— Почему?

— Она меня спасла. Восемь лет назад из-за меня в сети залипла мать. Шираюки нас вытащила. Если бы не она, меня бы тут не было. Пусть поступает, как считает нужным.

— Понимаю, — Чад кивает. — Ты веришь ей так же, как мы — Гинджо, — он ненадолго замолкает, раздумывая над чем-то, и уверенно продолжает: — Я могу сделать так, чтобы ты все увидел сам. Фуллбрингеры слышали о тебе, и если я скажу, что ты хочешь узнать больше о происходящем, Гинджо соберет всех.

— Из-за меня?

Чад кивает.

— Нам важен каждый.

Кроме «ну и хреново же у вас дела идут» и «а вдруг я — Готейский шпион?» на языке больше ничего не вертится. И Ичиго неловко произносит:

— Спасибо.

Чад пожимает плечами и, ссутулившись, идет к двери на лестницу.

— Эй, Чад! — зовет его Ичиго, когда тот уже переступает порог. — А почему ты так уверен, что я тут же не сдам вас Шираюки и Готею?

— Потому что я тебя знаю, — кажется, впервые за весь день он смотрит прямо и открыто. — Ты не сделаешь этого просто так, не разобравшись, кто прав на самом деле.

Отличное признание получилось. Ничуть не лучше, чем весь их разговор.

Ичиго остается на крыше — дает Чаду время уйти первым, — а потом возвращается в класс.

«Молодец, быстро его разговорил», — приходит ему от Ренджи, стоит только с началом послеобеденных занятий натянуть шлем и подключиться к сети.

«Откуда ты знаешь?»

«У вас камеры есть на крыше, защита совсем дурная. Сэкономил нам кучу времени: уже пробили этого Гинджо и вашу Иноуэ. Вечером подключишься — поговорим».

Еще одно сообщение приходит через некоторое время, когда Ичиго уже переключается на электронный бланк с тестом по экскурсии.

«И, эй, в общем, спасибо, что доверяешь Рукии. Для нее это действительно важно».

Вечером на чат-сервере они собираются вчетвером: Исида, — все-таки вылез «в первый и последний раз» в обход отцовского заперта из-за Иноуэ, — и Рукия с Ренджи. Она сидит за столом, постукивая сложенным веером по ладони, а он, скрестив руки на груди, привалился к стене за ее спиной и напряженно зыркает по сторонам.

Исида сидит напротив них: аватар совсем деревянный, неживой. Наверняка не только из-за сброшенной в ноль детализации. Ему сейчас не до красивостей.

— Иноуэ и Чада можно вытащить? — глухо спрашивает Исида.

Рукия трет виски.

— Сложно сказать. Они вредили пользователям, понимаешь? Наши корпоративные разборки — это одно, а распространение вирусов в сети и терроризм — совсем другое, — и она уныло добавляет: — Хотя плохо и то, и то. Знаешь, если говорить открыто…

— Неужели никаких вариантов? — перебивает ее Исида. — Я изучал документы Службы контроля, определяющие порядок таких разбирательств — вы же можете снять обвинения!

— Погоди. Если нас выведут на фуллбрингеров, можно попытаться Иноуэ и Садо отбить. Конечно, о переезде в Верхние и засчитывании проекта для вашей девочки речи больше не идет, зато хотя бы личности не сотрут, — Рукия всплескивает руками. — Но это только в случае, если они согласятся сотрудничать.

— Согласятся, — безапелляционно говорит Исида и стискивает кулаки.

— В выходные у них сходка, — подает голос Ренджи. — Кто пойдет?

— Думаю, мы с Ичиго и пойдем, — решает Рукия, оглядываясь на него. — А ты нас будешь страховать.

— Еще чего! — мгновенно вскидывается Ренджи. — Во-первых, тебе там нечего делать— занпакто еще не восстановился после бучи на парковом сервере. Во-вторых, я согласен вести только одного, — он указывает подбородком на Ичиго. — Кому надо, тот пусть и лезет на рожон из своих Нижних. Это он, а не ты.

— Ренджи, я пойду. Это важно, — с нажимом произносит она.

— Нет, не пойдешь.

— Нет, пойду! — Рукия недовольно поджимает губы и снова оглядывается на него.

Кажется, они ненадолго переходят на сообщения через личку. Ичиго недовольно переводит взгляд с одной на другого — нашли время разводить секретность.

— Ну хотя бы не напрямую, а? — просит Ренджи, сдаваясь. — Давай подцепимся к чужому каналу.

— Тогда я взломаю отцовскую базу, — решается Исида. — И постараюсь замаскировать подключение Ичиго…

— Не нужно, — Рукия предупреждающе поднимает руку, снова поворачиваясь к ним. — Если Ренджи так не хочет, чтобы я участвовала, то через меня подключится Ичиго. Так лучше.

— Что? — снова вскидывается Ренджи, отлипая от стены. — Совсем сдурела?

Исида с Ичиго переглядываются.

Рукия и Ренджи некоторое время молчат — Ичиго подозревает, опять переписываются — а потом она отрывает взгляд от стола и решительно произносит:

— Я достану гостевое удостоверение. Серьезно, Ичиго, если мы хотим их достать, нужна защита понадежнее твоей — не в игрушки играть собираемся. У меня семейные файерволлы, их еще дедушка брата писал и настраивал. И Ренджи прикроет, если что, — и она обращается к Исиде: — А ты лучше попробуй проследить за Шун Шун Риккой и Чадом, пока Ичиго не будет.

— И все-таки — везти к себе кого-то из Нижнего? Уверена, Рукия? — Ренджи закатывает глаза. — А что скажет господин Кучики?

— Уверена. Во-первых, не «кого-то», а Ичиго, — сухо произносит Рукия и отворачивается от Ренджи. — А, во-вторых, брат ничего не скажет. И отключи уже свою паранойю.

— Ну ладно, — обижается тот. — Когда опять под домашний арест попадешь, мне не жалуйся. Помогать не стану.

— Мы это делаем ради Готея, — резко обрубает она и снова смотрит на Ичиго: — Отговоришься перед родителями, что идешь к друзьям, а сам — к нам. Проведем пробное тестирование и вместе пойдем.

— Я все равно постараюсь что-нибудь найти в отцовских документах, — настаивает Исида. — Они должны были отслеживать изменения. Надо просто знать, что и куда смотреть. Попытаюсь вытащить подробную статистику траффика Иноуэ. Может быть, она не разносила эти вирусы? Может, она вообще не знает?

Он ужасно хочет оказаться полезным. Сделать хоть что-нибудь, чтобы не сидеть, сложа руки и не ждать, пока все решится само. Ичиго его понимает.

Ренджи только фыркает — он в невиновность Иноуэ не верит.

— Сегодня вечером выбью временное разрешение, завтра утром все будет готово. Так что лучше поторопись, чтобы мы не теряли зря время, — продолжает Рукия, даже не глядя на разнервничавшегося Исиду. — Покажу тебе пару интересных штук с новым интерфейсом, чтобы было чем закрыться от фуллбрингеров, и узнаем, где их место сбора.

— А потом его сразу обратно в Нижние, ясно? — Ренджи хмурится. — Лишних проблем тут никому не надо.

Его плохое настроение невольно перенимает и Ичиго. И потом долго не может заснуть: поездка в Верхние все меньше кажется сказочным шансом, — за такое можно многое отдать, о Верхних районах мечтают с самого детства, а он все получает почти что за просто так. И еще этот разговор с Чадом, фуллбрингеры-кибертеррористы, Иноуэ, отец со своим знакомым из Службы контроля и непонятки с вирусами Пустого.

Ичиго это все совершенно не нравится. И чем дольше он думает о происходящем, тем больше ему кажется, что они с Рукией влезли во что-то очень страшное.

После таких неприятных мыслей снится муть, ничуть не лучшая, чем происходящее в реальности: Ичиго носится по межсерверным коридорам-подключениям, пытается кого-то поймать, постоянно соскальзывает с узкой тонкой дорожки из пакетов, проваливается через текстуры и в конце концов просто валится в темноту.

Так и просыпается: подскакивая на кровати, потный и мокрый после нескончаемого падения в гипернетную бездну.

Утром Иссин сидит вполоборота к дверному проему и гоняет ложку по ободку пластиковой кружки.

— Куда собираешься? — нейтральным тоном спрашивает он.

— К Исиде, зубрить вопросы к тесту по истории, — буркает Ичиго, собираясь пройти мимо, но почему-то не может сдвинуться с места. Он как приклеивается — что-то не так, что-то не правильно.

Иссин просто сидит и молчит.

— Ну что еще? Я прошлый плохо сдал, пересдача уже на следующей неделе, — Ичиго почему-то нервничает.

Отец еще ничего не ответил, а он все равно дергается. Лучше бы попытался остановить. Или наорал. Или кулаком под дых заехал. Или дал пинка. Куча разных вариантов выразить свое родительское недовольство, а Иссин просто сидит и стучит по кружке своей гребаной ложкой.

— Да говори уже!

— Ничего, все в порядке, — спокойно произносит он. — Я же не запрещаю. Иди, раз хочешь.

Ичиго от его ответа распирает, разрывает на части. Кажется, будто весь трещит по швам. Он в два шага оказывается у стола, вырывает у Иссина из рук кружку и выплескивает все в раковину. А потом с грохотом ставит ее на стол.

Отец молча смотрит в ответ.

Ичиго становится стыдно за глупую выходку и, больше ничего не говоря, он спешно натягивает куртку и выходит на улицу: там раннее утро, свежо и уже не так дымно. Наверное, даже можно обойтись без маски.

Он щурится на матовый блеск купола в небе.

До станции добирается так быстро, что сам удивляется: дорога идет в гору, обычно при подъеме быстро сбивается дыхание. А на это раз, спасибо погоде и остаточной злости на себя, Ичиго даже не успевает запыхаться.

У пропускного пункта ждут двое: Служба контроля, боты из Верхних. Всегда в белом — даже если в Нижних районах их аккуратная и чистенькая униформа копотью покрывается быстрее, чем можно вслух досчитать до десяти. Лица скрывают шлемофонами-масками.

Рукия говорила, это какие-то примитивные андроиды, сконструированы внешне похожими на людей: в Верхних никто не хочет смотреть на непонятные груды железа. Не эстетично. Поэтому инженеры Готея расстарались, сделали человекоподобные игрушки и подцепили управление по сети. Ботами руководит вшитая в микропроцессор программа, которая постоянно обновляется, подключаясь к сети.

Ичиго засовывает руку в считыватель и ждет, пока его пробьют по базе и проверят действительность временного удостоверения.

Его ведут к эскалатору с первым турникетом: подъем крутой, заканчивается огромной слепяще-белой аркой. Ступени ползут по темному рукаву-подъемнику быстро. Второй турникет щелкает, раскрываясь, и его пропускают на платформу: длинный коридор с полупрозрачными подсвеченными изнутри стенами и высоким потолком.

Непривычно до мурашек по спине. Как когда в первый раз попал в сеть: тоже не мог понять, где он, и что вокруг делают другие люди.

Скамейки вдоль стены почти пустые: кроме Ичиго моноблока ждет человек пять от силы. Знакомая девчонка-одногодка из параллельного класса — Ре, вспоминает он, Куниеда Ре из его школьного списка, видел на переменах, — с вещами и сумками. Вся лучится от гордости: у нее билет с допуском в Верхние. На соревнованиях победила, сделала научный проект или еще как-то засветилась.

И выиграла свой золотой билет: возможность переехать в Верхние.

Тех, кто выделяется в учебе, быстро забирают: позволяют доучиться и придерживают место в университетах Верхних районов, потом помогают забрать за собой семью из Нижних. Жаль, таких везунчиков немного — количество мест ограничено. Верхние тоже не резиновые, всех не вмещают.

Мимо Ичиго по платформе от одного края до другого прогуливается странного вида мужик: броский красочный костюм, высокий тюрбан на голове и заплетенные в косички волосы. Такие мелькают по телевизору в рекламе телешоу с платных каналов. Приехал на экскурсию, — у них это такое развлечение: побывать в экстремальных условиях, — или решил снять программу «один день из жизни в Нижних». Хотя последнее очень сомнительно: Ичиго подозревает, что правительство такие штуки просто не допустит к показу. Подразделение Службы контроля, отвечающее за средства массовой информации, найдет, к чему прикопаться.

На скамейке в дальнем углу платформы сидит пара стариков: морщинистые, с согнутыми спинами, билеты держат в дрожащих руках, как самое большое сокровище. Наверное, едут навестить выбившихся в Верхние детей.

Ичиго крутится на месте, оглядываясь.

Все такое яркое, светлое, непозволительно маркое для Нижних районов. Роботы-поломойки — толстые жужжащие таблетки с вращающимися щетками — постоянно болтаются туда-сюда по платформе, подчищая следы на сверкающей белой плитке. Под потолком висят здоровые голоэкраны. У них в школе есть один такой: висит в актовом зале, включают только по большим праздникам.

По экранам крутят рекламу новых шлемов, какой-то системы дополненной реальности, перчаток и костюмов для полного погружения в Гипернет. Ичиго первое время смотрит с большим интересом, прикидывая, как можно их использовать, но потом замечает подписи с ценами и отворачивается.

Кроме рекламных экранов остаются только стены: рифленые, с тонкими светящимися жгутами — эту штуку из Верхних в народе называют «светящейся лозой». Стены почти непрозрачные, трудно разглядеть, что осталось там, внизу. И это, наверное, даже хорошо: на тонущие в тумане и копоти Нижние смотреть больно — зная и видя своими глазами, что все может быть совсем иначе.

За дальней стеной — снаружи она упирается в тупик, — шуршат механизмы: готовят вагон к отправке, цепляют на магнитный рельс и подгоняют к платформе.

Внутри моноблока два ряда мягких сидений и поручни под потолком. Из динамиков негромко играет успокаивающая музыка. И снова везде голоэкраны: вместо шторок на окнах, тянутся лентой над головой, подмигивают на дверях и, кажется, даже на полу отдельные плитки светятся. Крутят рекламу, метеосводки и анонсы каких-то передач. На последних новостях из сети Ичиго залипает надолго — в Нижних такого вообще нет, просто неоткуда браться. Такое ощущение, будто людям из Верхних районов постоянно необходимо быть в курсе всего сразу, и без мерцания экрана или доступа к последним новостям они не выживут.

Моноблок трогается легко и незаметно, так, что Ичиго даже не ощущает движения. Оно определяется иначе: голоэкраны на окнах ненадолго гаснут, а потом на них появляется панорама Нижних районов, какими они должны выглядеть с верхотуры монорельса.

Какими они должны быть без тумана и грязи — с погодой точно сегодня повезло.

У Ичиго перехватывает дыхание.

Снаружи солнечно, защитный купол искрится, сияет, и Нижние в отраженных лучах выглядят не так уныло. По-прежнему серо и однообразно, но не так отвратно, как обычно. Почти нормально. Добавить немного зелени — даже искусственной — и будет хорошо.

Моноблок едет быстро, несется вверх по рельсу, и разглядеть толком ничего не удается. Но Ичиго все равно смотрит во все глаза и вертит головой от одного экрана к другому.

— Это трансляция из Гипернета, — ворчит сидящий напротив мужик в цветастом костюме. — Пускают искусственную картинку, а то ваши трущобы одним своим видом наводят тоску.

И отгибает со своей стороны голоэкран-шторку, чтобы Ичиго увидел.

Сказка заканчивается в один момент: низкие и оплывшие двух-трехэтажные дома, совсем редкие закопченные многоэтажки, грязь, густой непроглядный туман и тусклая сетка купола. Между реальностью и вычищенной, надраенной до блеска иллюзией нет ничего общего.

— Прости, парень, — без тени раскаянья в голосе говорит мужик, поправляя тюрбан свободной рукой. — Ты с таким восторгом в окно смотрел, а это просто пыль в глаза.

Ичиго отворачивается. Куниеда Ре, наблюдавшая за ними, опускает голову и утыкается взглядом в сложенные на коленях руки.

Механический голос по громкой связи напоминает о скором прибытии. Ичиго поднимается и, взявшись за поручень, встает у дверей.

— Хочешь бесплатный совет? — мужик перехватывает его у выхода, когда моноблок останавливается возле платформы. — Поменьше верь глазам. Из Нижних все такие наивные приезжают, даже страшно за вас — на первом же сервере втянут во что-нибудь…

Потом лон выходит первым, и Ичиго мешкает у колонны, глядя, как на эскалаторе удаляется его широкая спина в ядерно-синем пиджаке.

Сначала кажется, что платформа, на которую прибывает моноблок, ничем не отличается от отправной станции в Нижних: так же светло и пусто. Только пара стариков сразу же пропадает в дверях, и Куниеду Ре встречает целая делегация ботов, чтобы проводить к еще одному эскалатору.

А потом Ичиго поднимается следом и оказывается в центре людского потока: совсем как на буферном сервере, только меньше ярких красок, пластик, стекло, и стены обшиты панелями. Все как можно проще и с удивительно гладкими матовыми поверхностями — это не сеть, не особенно разгуляться.

Люди одеты скромнее, почти как в Нижних, и все в странных очках-масках. Ичиго вертит головой и замечает стойки с ними у колонн — поднимаясь с платформы, прошел мимо. Он уже собирается спросить группу дежурных, — наверняка что-то вроде сетевых инфоботов — когда хлопок по спине, где-то между лопаток.

— Привет, — Ичиго лыбится и машет рукой мелкая темноволосая девчонка — до плеча едва-едва ему достает. Серый комбинезон, короткая стрижка, тонкий визор сдвинут на лоб. — Ух, как тут все уныло, давно без очков не смотрела… Ладно, пойдем!

— Девочка, иди и приставай к кому-нибудь еще, — Ичиго отворачивается и оглядывается в поисках выхода, чувствуя себя неуютно.

Рукия обещала, что поможет разобраться: она говорила, что подгонит на встречу андроида или, в крайнем случае, скинет карту. С картой Ичиго тогда напрягся — без подключения ее некуда заливать, а оффлайн-устройства с голоинтерфейсами в Нижних не так распространены.

— Какая девочка, придурок, я тебя в полтора раза старше! — девчонка толкает его назад, к стойке с очками. И, привстав на цыпочки, натягивает Ичиго пару на глаза.

Первое время очки инициализируются, и Ичиго приходится придержать ленту рукой, пока она натягивается до нужного размера и прилаживается к переходнику разъема на затылке.

Сначала экран засыпают сообщения об ошибке — интерфейс не распознан, бла-бла-бла не распознано, никакого ему эффекта полного присутствия и новостных лент, — а потом все грузится. И у девчонки, уперевшей руки в бока и воинственно глядящей исподлобья на Ичиго, горят над головой идентификатор и ник.

«Шираюки».

Ичиго давит усмешку: вот почему Хирако зовет ее мелкой.

— Что ты веселишься? — она сдувает челку с лица. — Вечно вы все так!

Вокзал из сети выглядит иначе. Живой, переливающийся всеми цветами: везде информационные панели, высококачественные текстуры на стенах, и повсюду люди: их гораздо больше, иногда даже случаются наложения, и аватары, страшно рябя, проходят друг сквозь друга.

Или сквозь настоящих людей — Ичиго с трудом их отличает даже по одежде.

— Это очки дополненной реальности. Они к аватару не подключают, мощности хватает только по сторонам смотреть на оцифровку и новости ловить. В лучшем случае границы области очерчивают. Но без них на улице совсем уныло, — Рукия возится с настройками своих очков. — Погоди, я сейчас и наш вчерашний чат подцеплю, чтобы была общая звуковая связь — Ренджи остался дома, так удобнее на расстоянии общаться.

Из наушников раздается треск и шипение, и сразу становится слышно бубнеж Ренджи: что-то о том, чтобы меньше глазел по сторонам и не выдавал в себе деревенщину из Нижних.

— Пошли, дойдем до остановки и закажем электрокар, до дома самим добираться долго, — Рукия тянет его за локоть к выходам на улицу.

В нос ударяет непривычный запах свежести и совсем немного — травы. Им давали понюхать синтезированные запахи на занятиях, траву почему-то Ичиго запомнил лучше всего, и сейчас воспоминания вернулись с новой силой. Пахнет здесь почти как по-настоящему. И все вокруг тоже почти как настоящее.

— Если бы распознался интерфейс, было бы еще лучше — в них встроенный модуль коррекции запахов, — говорит Рукия. — Я без него по улице не хожу.

Ичиго опять крутит головой по сторонам: так, что шея начинает болеть. Вокруг зелень, белые стены. По чистым и опрятным улочкам гуляют прохожие: парочками, семьями, торопятся по своим делам, ненадолго останавливаются у автоматов или опускаются на скамейки. По дорогам лениво ползают электрокары: вытянутые, крытые, утюжащие асфальт гудящими магнитными подушками.

И везде мерцают рекламные щиты — их столько, что кажется, будто жители Верхних без них не могут провести ни минуты, как без Гипернета и своих очков.

— Битый пиксель! — ржет в ухо Ренджи.

— Эй, в чем дело? — Ичиго вздрагивает, крутит головой, пытаясь понять, что не так.

— Это ты. Битый пиксель, потому что интерфейс не опознается, и по тебе в сети данных нет. Только черный квадрат, — сквозь смех отвечает тот. — Расслабься, тебе все равно не видно в сети. Рукия же говорила.

Уже чувствуя, что пожалеет об этом, Ичиго стягивает очки.

И первое, что он видит: улицы полупустые. Почти никого нет.

— Многие так делают, — пожимает плечами Рукия, когда Ичиго спрашивает, в чем дело. — Гуляют по оцифрованным улицам из дома, с нормальных шлемов. А очки аватар полностью не поддерживают, поэтому иногда случается наложение.

Второе, что отличает реальность от Гипернета — та же серая строгость. Никаких голоэкранов на стенах нет, они такие же гладкие и унылые, как на вокзале. Вообще ничего общего с байками о том, что в Верхних повсюду зеленые сады и сплошная красота. Вот бы в Нижних об этом узнали — сразу перестали бы так рваться сюда.

Ичиго разглядывает огромные коробы, от которых, когда они проходят мимо, дует теплым, чуть ароматизированным воздухом.

— Уличные фильтры воздуха, — объясняет Рукия.

Небо равномерно голубое, чистое, ни одного — как их там на занятиях по истории называли? облака? — облачка. Только мерцающая сетка купола. Бесконечная и бездонная голубизна. Как у них, в Нижних, все теряется в тумане, так тут — в небе. Оно так низко, что, кажется, можно рукой достать.

Завораживает.

Рукия тянет Ичиго за собой к остановке — ряду автоматов и длинной скамье.

Далеко впереди темнеет громада бизнес-центра Верхних районов со шпилем центрального офиса Службы контроля и башнями Готей 13. Рукия долго возится с автоматом, несколько раз прикладывает к нему карту и тихо ругается. А потом, подняв глаза на Ичиго, извиняюще произносит:

— Давно не была на улице, почти забыла, как это делается — если нужно куда-то поехать, нам всегда Ренджи прямо из дома заказывает.

На самом деле дорога занимает всего пару кварталов, и электрокар едет быстро. Но потом Ичиго припоминает слова Рукии о том, что она давно не выходила на улицу, а в виртуальности по городу-то точно получается передвигаться быстрее, чем на своих двоих.

Когда электрокар останавливается, и они выбираются из салона, Рукия сразу подходит к терминалу безопасности на воротах — тяжелых, двустворчатых и деревянных только в виртуальности.

— Я тебя на всякий случай под своим аккаунтом впущу, — предупреждает она. — Постарайся не шуметь — перед братом без надобности лучше не светиться. Он-то, может, и сам не заметит: когда над новым проектом работает, почти не выходит из комнаты физически. В виртуалке тебя с этими очками не видно, а с аватаром и шлемом что-нибудь придумаем, — заканчивает Рукия и задумчиво теребит нижнюю губу.

— Точно все нормально? — на всякий случай переспрашивает Ичиго.

— Господин Кучики сейчас участвует в подготовке серверов для презентации проектов из Нижних, — лениво объясняет Ренджи. — Собирают новую площадку, чтобы не возникло проблем с безопасностью. Так что ему не до тебя.

Дом Рукии очень похож на те старые поместья, по которым Ичиго бродил во время школьных виртуальных экскурсий: огромное одноэтажное здание, отгороженное высоким забором, с верандами, садом, дорожками и раздвижными стенами. Только опять все пластиковое, серое и унылое: ровные блоки с гладкой поверхностью.

— На такие удобнее накладывать картинку в сети. Ничего не мешает, — поясняет Рукия. — Очки надень. Иначе так и не увидишь.

Ичиго прикладывает их к глазами, и пластик сменяет дерево, а сад оживает: вместо клумб с редкой пожухлой порослью шелестят зеленью настоящие деревья.

— Вишни. Брат сам анимацию делал, — с гордостью произносит Рукия и ведет его в дом.

У Ичиго ото всех этих раздвигающихся перегородок — он напрягает память, вспоминая название, кажется, «седзи», — начинает рябить в глазах. И даже не понятно, от чего больше: от тонких серых стеночек в реальности или от расписанной всякими красивостями рисовой бумаги в Гипернете. В конце концов он оттягивает очки на лоб, оставляя только динамик напротив уха — чтобы было слышно Ренджи.

Рукия приводит Ичиго в полупустую комнату: только стойки с шлемами и что-то вроде спальных капсул у стен.

— Стационарные точки подключения. Для серьезной работы пока ничего лучше не придумали, — объясняет она. — Очки — так, баловство, новостные ленты мотать. И еще чтобы на улице не так тоскливо было по сторонам смотреть. А вот эти штуки вместе с костюмами…

— Погоди, какие еще костюмы?

Дома он, в лучшем случае, перчатки натягивал — для виртуальной клавиатуры.

— А, у вас же такого нет, — она оглядывается. — Это для большего эффекта присутствия. И чтобы мышцы не затекали, а то весь день в них лежим, и все потом болит.

Ичиго скрещивает руки на груди.

— Обойдусь как-нибудь.

— Конечно, он обойдется, — продолжает веселиться по звуковой связи Ренджи. — Откуда ты сейчас ему костюм достанешь, Рукия? Не тащить же запасной у господина Кучики.

Она сразу светлеет лицом и выбегает из комнаты.

— Ичиго, подожди, сейчас принесу! — слышит он по внутренней связи.

— Эй, я же пошутил насчет костюма! — спохватывается Ренджи. — Знаешь, ты и так этого придурка из Нижних…

— Сам придурок! — отзывается Ичиго.

— …приволокла. А ты не лезь! Рукия, господин Кучики вряд ли обрадуется, если узнает.

— Я с братом потом поговорю.

— Не создавай себе проблем. Может, сделаешь с этим своим… другом, — Ичиго слышит усталый вздох, — что вы там собирались в сети, и проводим его быстренько обратно на станцию, пока ничего не случилось? А вызов на сходку фуллбрингеров перехватим, если что. Пусть Афро что-нибудь придумает, заранее сообщит — это и ему тоже надо.

— Ренджи, раз я уже сделала разрешение, подключаться Ичиго будет от нас. И я тебе уже говорила, что в Нижних очень плохая защита, узел связи быстро пробьют. А еще у Ичиго машина слабовата, поэтому он будет ждать вызова на встречу здесь, все понятно?

Они оба некоторое время молчат.

— Я ведь сейчас пойду и передам господину Кучики, — угрожающе произносит Ренджи.

— Нет, не передашь, — голос Рукии тяжелеет.

— Рукия, это серьезное дело, — его голос тоже меняется. — Ты можешь навлечь на себя лишние проблемы.

— Ренджи! — угрожающе произносит она.

— Ну ладно, ладно, как хочешь, — через какое-то время соглашается он. — Но если господин Кучики спросит, в чем дело, все свалю на тебя.

— Спасибо, — она облегченно выдыхает и добавляет: — Я уверена, ты нас с Ичиго подстрахуешь, и ничего не случится.

Ренджи цыкает.

— Слушай, а откуда ты подключаешься? — спрашивает Ичиго, вклиниваясь в их разговор.

— Тебе какая разница? — грубовато отзывается Ренджи, смущенный тем, что Рукия его так быстро уговорила.

— На всякий случай. Ваши капсулы поддерживают работу с потоком?

Ренджи подозрительно резко замолкает.

— Мне нужно отрабатывать дневную норму, я же «придурок из Нижних», помнишь? — говорит Ичиго. — Что делать, если придется у вас задержаться?

Рукия тоже смущенно помалкивает. И это выглядит еще более подозрительно.

— Погоди-погоди, — медленно начинает Ичиго. — Только не говори, что вы к потоку не подключаетесь вообще.

Молчание становится неловким.

— Мы же разработчики, — мягко произносит Рукия. — И так сутками в сети торчим — зачем, думаешь, капсулы придумали? Когда по двадцать часов лежишь, подключенный к Гипернету, и проектируешь новые сервера, никакие кресла не спасают. Нам нельзя еще и мозги жечь, Ичиго.

Он сглатывает. Внутри просыпается что-то неприятно-липкое, как комок паутины.

— Значит, Афро был прав, и в Верхних никто не отрабатывает норму в потоке? Ну охренеть новость. Хирако, что, врал?

— Это другое, — торопливо влезает Ренджи. — Не путай разработчиков вроде господина Кучики с Хирако Шинджи и остальными — теми, кто приехал из Нижних. Они-то в поток выходят — им приходится это делать, как и тебе. Большая часть приезжих, кто теперь живет в Верхних, отрабатывает норму, пускай она и меньше.

— Кроме Готея.

— Кроме Готея, — со вздохом подтверждает Рукия и передает Ичиго сложенную в стопку темную ткань. — На, держи, надевай.

А сама выходит в другую комнату со своим костюмом.

— Что будем делать с потоком? — кричит ей Ичиго через перегородку. — А ты тут что встал?

Ренджи закатывает глаза и, ворча, что они тут только зря время теряют, отключает аватар.

— Постараемся закончить раньше, чтобы ты успел домой, — неуверенно отвечает она. — Ты закончил?

Костюм для подключения Ичиго оказывается в самый раз, спасибо щедрому брату Рукии, который даже не знает, что в доме завелся чужак из Нижних. Только, несмотря на этот «самый раз», Ичиго себя в проводящей ткани, натянутой в облипку, чувствует непривычно. А когда к нему заглядывает Рукия — совсем худющая, мелкая, под тканью четко очерчены остро торчащие соски — становится еще и неудобно.

И жарковато.

— Ну как? — спрашивает она.

Ичиго мычит что-то неразборчивое и отводит глаза.

— Забирайся, проверим, как все работает, — она откидывает полупрозрачную крышку одной из капсул. — Первое время ощущения странные, но быстро привыкаешь. А где Ренджи?

— Твой дружок из Нижних отказался сверкать при мне голым задом, — сообщает тот, снова проявляя аватар.

— Ты чего? Это же просто Ренджи, — удивляется Рукия, а потом испуганно хлопает себя по губам, будто сказала что-то не то. По тому, как они переглядываются, Ичиго понимает: что-то тут не чисто.

— Да лезь уже в капсулу, — бурчит Ренджи. — Что ты встал, как под вирусней?

— Прекращай мне указывать, ладно? — Ичиго оглядывается на него через плечо, оперившись ладонью об открытый купол. — Я здесь только из-за Рукии, и если…

— Может, отправишь его назад? — прерывает его Ренджи. — Все адреса у меня есть, перехвачу письмо Афро и сами сходим, а? Нарисую тебе похожий аватар.

— Ренджи! — шикает на него Рукия. — Я уже решила!

— Да какой от него толк?

— Я все еще здесь, — напоминает о себе Ичиго.

— Ну так делай что-нибудь!

— У тебя что, проблемы какие-то? — Ичиго подходит к его аватару.

— И одна из них сейчас стоит прямо передо мной, — Ренджи упирает руки в бока.

— Эй, вы чего? — Рукия садится в капсуле, налетает лбом на опущенный купол и ойкает.

— Если так не нравится, зачем было соглашаться и помогать вытащить меня сюда?

— Потому что кое-кому приспичило покрасоваться перед всем Верхними своим ручным нелегалом!

— Так, мне это надоело, — Ичиго дергает провода, которыми шлем подключен к капсуле. — Где его комната?

Пока Рукия возится, выбираясь из своей, он выскакивает из комнаты. Шлем работает на встроенной батарее, остается только простенькая программная оболочка-навигатор. Перед глазами после запроса сразу высвечивается мерцающая стрелка с подписью: направление движения и расстояние до цели.

— Эй, да погоди ты! Ичиго! — окликает его Ренджи.

Он несется по дому, хлопая раздвигаемыми створками, чтобы разобраться наконец с Ренджи, пока не прошел запал. Пусть высказывает все, что имеет против, прямо в лицо, чем постоянно будет подзуживать в сети, и дальше они уже как-нибудь сами разберутся.

— Ичиго, стой! — надрывается Рукия.

Вперед, вперед, снова вперед, через пластиковые створки-седзи, через коридор, поворот — и двойные двери с электронным замком: над ним висит голографическая форма для ввода логина и пароля. Хорошо Ренджи устроился, аж целый электронный замок, круче чем какая-нибудь подростковая табличка со страшной мордой и «Вход воспрещен!».

Ичиго ненадолго тормозит перед дверями — пока не догадывается коснуться и авторизоваться, же Рукия его в домашнюю систему под своим логином завела, спасибо ей — и, поежившись от дохнувшей в лицо прохлады, вваливается в комнату.

— Ичиго!

Ничего не видно, комната не оцифрована, и он стаскивает шлем, чтобы оглядеться.

— Твою мать, — севшим голосом произносит Ичиго.

Темно, общее освещение не работает — только ряд ламп вдоль одной из стен. И зябко. Ряды серверных стоек перемигиваются огоньками-светодиодами, кабели скручены в толстые шины и уходят в стены.

Ичиго стоит на пороге комнаты со шлемом в руке, мешая дверям закрыться. Весь запал вместе с мыслями куда-то ушли. Он не сразу догадывается натянуть шлем обратно и обернуться.

И получить от Ренджи в челюсть.

Ичиго шатает в сторону, он хватается за стену и машинально пытается потереть лицо под шлемом. Болит, будто ему действительно по лицу саданули.

— Ну что, доволен? — грубо спрашивает Ренджи, упирая руки в бока.

— Ты — железка? Серьезно?

— Если что-то не нравится, можем прояснить это прямо сейчас, — он решительно делает пару шагов вперед, разминая кулаки, но Ичиго как-то совсем не хочется драться — ему ужасно смешно.

— Нет, правда, железка?

— Сам ты железка! — возмущается Ренджи, а у самого лицо аватара красными пятнами пошло. — У меня одного мозгов больше, чем у всех обитателей твоих Нижних, вместе взятых!

Рукия останавливается у поворота коридора, прислонившись боком к стене.

— Ты все-таки его нашел, — вздыхает она.

— А я предупреждал, что нечего под своим логином всех пускать, — смущенно ворчит Ренджи. — Давай, возвращайся к Рукии в комнату, а то действительно еще наткнетесь на господина Кучики — и оба огребете проблем.

Шлем с коротким звуковым сигналом отрубается, и Ичиго стягивает его с головы. А потом, покрутившись на месте, понимает, что понятия не имеет, куда идти, без светящихся указателей и связи с Ренджи.

Он долго бродит по коридорам, наугад распахивая седзи в пустые комнаты. Когда Ичиго, как ему кажется, добредает до знакомых перегородок и уже тянется их открыть, Рукия оттаскивает его в сторону.

— Ты что, это же комната брата! — она делает жуткое лицо и тянет Ичиго за собой. — Держи очки.

Перед глазами сразу вспыхивает стрелка.

Через несколько поворотов незаметно Рукия отстает и сворачивает в другом направлении, так, что Ичиго спохватывается только в ее комнате.

— Ты осторожно, — предупреждает Ренджи. — Лучше поменяй настройки наложения, а то сядешь мимо — в сети капсулы выглядят иначе.

Ичиго долго тыкается по менюшкам, прежде чем выбрать правильный слой: аватар Ренджи — добавить, картинку для комнаты не подгружать. Рукия возвращается в комнату с упаковками фруктовых энергетиков и, пощелкав кнопки на шлеме, долго примеривается к краю капсулы.

— Ренджи был моей проектной работой, — рассказывает она, сражаясь с трубочкой от пластиковой упаковки с фруктовым энергетиком. — То есть не совсем моей — господин брат мне помогал, так что он наша общая разработка. То есть не совсем наша, потому что…

— Короче говоря, — прерывает ее Ренджи. — Они с Кучики Бьякуей написали мой код.

Он сидит на полу, поджав по себя ноги и скрестив руки на груди — хмурый, насупленный и недовольный. Ичиго уверен: это из-за того, что вскрылась его самая большая тайна.

Тайна — и у ИскИна. Ичиго откашливается, чтобы скрыть смех.

— Рукия с сестрой жили в Нижних. Ее сестра сумела оттуда вырваться, но с собой Рукию не забрала, — скороговоркой произносит Ренджи. Ему эта тема явно неприятна. — Это потом господин Кучики Бьякуя постарался, когда госпожа Хисана умерла. У нас тут с родней строго — за собой не всех удается протащить.

Ичиго неопределенно двигает подбородком.

— Я знала его прототип, — Рукия кивает в сторону Ренджи. — Мы вместе жили в Нижних. Но я вырвалась, а Ренджи — нет. Ты же в курсе: для этого надо очень постараться и еще, по хорошему, чтобы кто-то из Верхних помог. И с Готеем — тоже, своими силами попасть невозможно.

Про трудности с новой семьей она молчит, но Ичиго подозревает, что с этим тоже все было непросто: чтобы девочку из Нижних просто так приняли в клан? Даже великие и всемогущие разработчики такие великие и всемогущие только в ими же спроектированном Гипернете.

— Я участвовала в проекте брата по разработке ИскИна, чтобы попасть сюда. Помогала с созданием интерфейса, чтобы отметиться и получить разрешение на переезд. В итоге на меня разрешение пришло, а на Ренджи — нет, — у Рукии перехватывает голос. — Он был очень хорошим, столько раз меня вытаскивал…

— Мой прототип помер в этой вашей помойке. А ей не хватило силы воли его отпустить и идти дальше, поэтому Рукия слепила мне интерфейс по своим воспоминаниям о нем, — монотонным голосом, как по бумажке зачитывая, говорит Ренджи и пожимает плечами: — Вот и вся история.

На Рукию он не смотрит. Совестливая машина.

Ичиго постоянно одергивает себя, чтобы не коситься в его сторону.

— И вообще зря этот разговор начали, — Ренджи кривится, качает головой и запускает пальцы в волосы себе на затылке.

Он действительно ведет себя, как человек. Как хорошо прорисованный — значит, брат у них спонсор всей этой красоты, — аватар, которого «ведет» самый настоящий человек. Ичиго не обращал внимания раньше, но теперь не может не смотреть.

Не может не отмечать, насколько круто прописаны алгоритмы работы и самообучения. Так, что на выходе нельзя отличить машину и настоящего пользователя. Не может не думать об этом. И мгновенно краснеет, когда Ренджи замечает, как он пялится.

— Входной запрос от Афро, разворачиваю, — тот делает круговое движение кистью, и в центре комнаты раскрывается окошко личных сообщений.

Сообщение с шифрованной ссылкой.

— А они молодцы, догадались отдельный доступ оформить, — одобрительно продолжает Ренджи. — Выделенная зона будет, без подгрузки.

— Прекращай пастись в моей личке, — бурчит Ичиго.

— Сам все контакты слил, — тотпожимает плечами.

— Ну что, готов, Ичиго? Мы идем, да? — Рукия с ногами забирается в капсулу.

— Ты же вчера отказалась, — Ренджи смотрит на нее, подозрительно прищурившись. — Думаешь, у меня логов не осталось?

Она краснеет.

— Говорю серьезно: вас обоих я просто не вытяну, — Ренджи скрещивает руки на груди и смотрит исподлобья. — Если хочешь, чтобы я нормально кого-то одного вел и чтобы господин Кучики не заметил, как скакнула нагрузка, выбирай, кто пойдет. Иначе кое-кого очень заинтересует, почему замедлилась обработка результатов вашего последнего тестирования шлемов.

Рукия кусает губы и неловко улыбается Ичиго:

— Ну, мы же всегда можем сказать, что у тебя есть запасной девчачий аватар для всяких грязных штучек, да?

— Если там будут Орихиме с Чадом, мне проще самому, тебя быстро раскусят. Ренджи прав.

— Я теперь еще и прав, оказывается, — цыкает тот в сторону. Но, кажется, выглядит польщенным. — Ложись в капсулу и подключайся нормально, отслежу, если что-то пойдет не так.

Ичиго подсоединяет кабели от шлема к капсуле и ложится. Перед глазами проскакивают строчки текста — запускается подключение, идет проверка оборудования, управление передается на аватар — и ощущение игрушечности происходящего пропадает.

Он активирует гиперссылку, и посреди комнаты возникает дверь на другой сервер.

В виртуальности вместо капсул — нормальные кресла для подключений, похожие на то, которое есть дома у Ичиго.

— Молодцы, сразу отсекают все сторонние следилки. И сходу скрипт пробивает адрес подключения, ну-ну, — Ренджи хрустит разминаемыми пальцами. — Сейчас их поболтает как следует по всему Гипернету. Давай, иди, я уже подцепил Рукию, будем отсюда смотреть и записывать. Все, отрубаю звук, и переходим на текстовые сообщения.

Ичиго открывает дверь, сходу вываливаясь в гудящую и танцующую толпу.

Фуллбрингеры для встречи выбирают людное место. Все правильно: прикрытие из тех самых простых пользователей, из-за которых все и завертелось, клуб, стилизованный под доХ-катастрофный: с бильярдом, барной стойкой и рядом стеклянных бутылей с алкоголем. Над входом висит неоновая надпись «Экзекуция».

По залу снуют местные серверные боты-официанты. Все чинно, благородно, текстуры совсем как настоящие, и официальных разрешений — целый ворох, все можно развернуть на полный экран и перечитать.

Хороший ход. И толпа — просто так проверку не устроить, сервера рухнут от перегруза, и стилизация — такое сейчас любят, под старину.

— Сейчас тебя перебросят на выделенку.

Переход с общего сервера в отдельную зону Ичиго даже заметить не успевает: никаких сообщений о догрузке, никаких подтормаживаний, как при обычных перебрасываниях на другой ресурс.

Если бы не предупреждение от управляющей программы — спасибо шинигами с их «умными интерфейсами» — и Ренджи, Ичиго даже не понял бы, что произошло.

Чад машет ему рукой: он сидит неподалеку от барной стойки, у столика с мягкими кожаными диванами. Напротив него двое аватаров: один мужик с прилизанными волосами — «под якудзу», всплывает в памяти с уроков истории доХ-катастрофного периода — и еще один, с книжкой, лица в темноте толком не разглядеть.

Зато когда он ненадолго поднимает глаза, Ренджи сразу предупреждает:

«Сканирует порты. Аккуратней с ним».

Этот эпизод с портами отдает чем-то знакомым.

Когда Ичиго подходит ближе, из толпы пользователей один за другим выходят остальные фуллбрингеры: с серьезными лицами жмут руку в ответ, хлопают по плечу, говорят, как рады его видеть.

Их много: неприметные, ничем не выделяющиеся аватары, Ренджи не может сходу определить конечный узел подключения.

Ичиго насчитывает еще нескольких кроме Чада и тех, кто сидел рядом с ним, прежде чем с диванчика поднимается тот мужик-«якудза», подходит ближе и долго трясет руку Ичиго:

— Кууго Гинджо. Добро пожаловать.

Выпадающая справка сообщает, что он администратор зоны — ненадолго вспыхивает сигнализирующая подсветка аватара.

«Вот нехило устроились! На всякий случай записываю и передаю Рукии», — всплывает сообщение от Ренджи.

— За мной — Цукишима Шуукуро.

Остальные при виде Гинджо как по команде снова рассасываются в толпе: старик с повязкой на глазу возвращается за барную стойку, темнокожая женщина отходит к бильярдным столам, а пара подростков уносится на другой конец зала.

Остается только девчонка с кислотно-розовыми волосами и в смешной длинноухой шапке: она садится рядом с Чадом.

«Попробую их пробить, но сомневаюсь, что получится, — пишет Ренджи. — У того старикана переход по прокси ведет к вирусу. С остальными, похоже, то же самое».

— Рад видеть того самого друга Садо, — произносит Гинджо, выделяя голосом «того самого» и подталкивая Ичиго к диванам.

Выходит, они тут под реальными именами.

Ичиго морщится. Не то, чтобы в сети играли роль внешность или имя: каждый волен лепить аватар каким угодно и цеплять к нему любое имя-идентификатор — ставка всегда делается на адрес машины, с которой выполняется вход в Гипернет. Но разбрасываться личными данными тоже не стоит.

— Вы неплохо поработали там, в парке, — одобрительно продолжает Гинджо, усаживаясь напротив. — Вдвоем продержались против зараженного.

— Да, молодцы, — девчонка с кислотно-розовыми волосами с соседнего диванчика показывает Ичиго большой палец.

— То есть заражение в парке — это ваша работа? — прямо спрашивает Ичиго.

— В некотором роде, — Гинджо делает неопределенный жест.

— Зачем вы это делаете? Я не про кибертерроризм вообще говорю, а про угрозу жизни обычных пользователей? Зачем?

Гинджо цыкает и ненадолго отворачивается.

— Пойми, Садо рассказывал нам про тебя и про то, что ты вытаскиваешь из сети людей. Но зачем это делать, Ичиго? — он непонимающе хмурится, и Гинджо продолжает: — Зачем? Ведь можно рассылать всем по почте напоминания об опасности подключения через нелегальные каналы или левые управляющие системы. Но нет, ты сам подключаешься из Нижних районов, в обход Службы контроля, и идешь с программами наперевес отключать пользователей.

— Это другое, — Ичиго мотает головой. — Одно дело — отключить того, кто попал под вирус, и другое — самому…

— Это одно и то же, — Гинджо повышает голос, чтобы прервать его. — Это выбор в пользу действия. У нас есть ресурсы и возможности — и мы выбираем действовать. Раскрывать людям глаза на правду, а не сидеть на месте и рассылать информационные брошюры.

«Да какую там еще правду? — всплывает комментарий Ренджи. — Так, отследить каналы, кроме как у Афро, пока не могу, тоже хорошо шифруются. Все переходы на сервер ведут в никуда. Попробуй вытянуть из них адрес вирусного хранилища или еще что-то, за что удастся зацепиться».

Ичиго молчит, ожидая продолжения, и Гинджо сдается:

— Я так понимаю, Садо ничего тебе не говорил? — он пересаживается на самый край дивана, нависает, опираясь локтями на колени. — У тебя же есть друзья в Верхних, да?

«Черт с ним, отвечай, что есть. Если ваш Афро не растрепал, то он может только попытаться угадать».

— Допустим, — нехотя соглашается Ичиго.

— Конечно, только допустим, — кивает Гинджо. — И будь у тебя такие друзья, они наверняка рассказывали бы, как там живется, в Верхних районах. Или даже как-нибудь позвали бы к себе.

«Он знает?», — быстро спрашивает Ичиго.

«Да не дергайся, никто ничего не отследил. У меня все под контролем. Говорю же: этот Гинджо только угадывает».

— Я часто бываю в Верхних, — говорит Гинджо. — И знаешь, что? Они там живут незаслуженно хорошо.

«Ну все, гон пошел».

— Чистый воздух, настоящая еда — не те синтетические помои, которые сбрасывают нам.

«На улицах работают очистители, и живем выше — простая физика, все херня тяжелее воздуха оседает внизу. И у господина Кучики все равно по всему дому фильтры стоят. А с жратвой — это он точно гонит, даже в Верхних нет условий, чтобы полностью натуральное растить».

— У всех есть подключение к Гипернету: через шлемы, по беспроводным сетям. Ты знаешь, что там оцифрованы целые районы? Выходишь на улицу, натягиваешь портативный шлем с фильтрами и подключением — и все. А почему мы, в Нижних, живем хуже? Почему всего того же нет и у нас?

«Потому что оно вам нахрен не сдалось. Изначально Верхние были производственным центром, поэтому там нужны была и большая скорость подключения и остальные навороты. Это потом уже часть производств в Отстойник вынесли — вредные больно оказались. Так что ты не думай лишнего, ладно?»

Совестливая машина. Очень совестливая. Хорошие ему алгоритмы семейство Кучики состряпало.

«Ты передо мной оправдываешься, что ли? Я и так это знаю, нам в школе полный курс истории преподают».

— Пока мы сидим по горло в отходах, тратим силы и жизни в потоке, в Верхних не знают, что бы еще придумать и как себя развлечь! — продолжает Гинджо. — Они подсели на свой Гипернет, как на наркотик, и боятся отключиться даже на минуту. Все эти очки, костюмы, перчатки… Подумай сам, Ичиго, подумай и сравни.

Ичиго не собирается думать и сравнивать — он ждет очередного комментария Ренджи. Что-то вроде того, что Гинджо не помешало бы уже определиться, хорошо в Верхних районах или все-таки нет, и надо ли в Нижние такую жизнь: со всеми перчатками, шлемами, очками и зависимостью от Гиперента, или это просто зависть.

Но сообщений нет. Ренджи молчит.

— Большинство из жителей Верхних — овощи с промытыми Гипернетом мозгами. Ими легко управлять, им легко навязывать волю. И им невозможно объяснить, что Гипернет становится все большим злом: вместо того, чтобы решать проблемы в реальности, они ныряют в свои оцифрованные улицы и дома. Нам остается только показывать, насколько опасны сеть и виртуальность и напоминать, что мир есть и за ее пределами. Даже если из-за этого придется всех силой повышибать из Гипернета.

— И вы разносите по сети вирусы?

— Более-менее безобидные, не подвергающие опасности жизнь пользователей.

— Ну да, а то, что в парке случилось — никому не угрожало? А те, кто заразился?

Гинджо качает головой. На его лице мелькает разочарование. Ичиго кажется — специально, чтобы он ощутил укол совести. Мол, как ты мог на нас такое подумать.

— Ты же был там. И наверняка попытался отследить узлы подключения Пустых.

И не он один пытался.

— Закольцованы.

— Именно. На другом конце никого не было. Это боты.

«Поздравляю, на кибертерроризм ты их уже развел. Копай дальше», — скидывает Ренджи.

«Этого мало?»

— Боты-Пустые?

— И никто не пострадал, — Гинджо поднимает руки в воздух. — Опасный участок был вовремя оцеплен, пользователей вывели за файерволлы, и разбираться прибыла доблестная техподдержка.

«Сам подумай: если его возьмут за кибертерроризм, то сразу отправят на зачистку мозгов и в Отстойник, а мы так ничего и не узнаем. Напомнить, из-за чего Рукия тебя во все это впутала? У нас разработки тырят. Надо выйти на того, кто сливает информацию в Готее».

— Мы не подвергаем опасности ничьи жизни, Ичиго. Намеренно, я имею в виду. Если кто-то лезет на рожон сам, то это только его проблемы.

— Получается, то, что мы полезли на парковый сервер спасать людей и чуть не угробились из-за ваших ботов — это только наши проблемы? — Ичиго вскакивает.

«Спокойно, не дергайся. Ты даже адреса репозиториев с вирусней не достал. Не хватало еще расплеваться с ними до того, как мы что-нибудь выясним».

— Конечно, — Гинджо откидывается на спинку дивана, спокойно глядя на Ичиго снизу-вверх. — Захотели погеройствовать и помочь этой гнилой системе — получите. Скажу тебе больше, Ичиго: я тоже пытался что-то поправить, когда были возможности, и надеялся, что у нас есть шанс сделать мир лучше. А потом понял: эту систему нельзя спасти — ее можно только разрушить. Понял потому, что узнал кое-что, — доверительным тоном заканчивает он.

— И что еще такого вы узнали? — Ичиго скрещивает руки на груди.

Гинджо молча смотрит на него, склонив голову на бок.

— Мне кажется, сегодня было сказано достаточно, чтобы ты хотя бы просто задумался.

Пока Гинджо говорит, никто не встревает — даже Чад, сидел в общем кругу и помалкивал, ждал, что Ичиго оценят и осмотрят со всех сторон на пригодность.

— И когда как следует подумаешь и разберешься, ответь на один вопрос: зачем ты сегодня пришел сюда? — раздельно произносит Гинджо. — Разве не потому, что хочешь все изменить?

«Если сейчас предложат пойти и пару пользователей заразить, не отказывайся. Мы с Рукией тебя потом отмажем, если что».

— Те боты, которых мы использовали в парке — разработка Готея, Ичиго. Их мне передал тот же человек, который обычно сливает всю информацию о шлемах. Понимаешь, что это значит? Не мы их собрали. Готей.

«Да не может быть! Разработки программного обеспечения этого типа — Шестой отдел, но господин Кучики никогда таким не занимался».

— Все еще не веришь? — Гинджо вздыхает и трет лоб. — Упертый парень. Но, временами, упертость может быть хорошим качеством. Рирука, — она вскакивает с диванчика, — прогуляйся с Ичиго. Покажи, как мы обычно работаем, пусть сам увидит.

Девчонка в длинноухой шапке подскакивает к нему и тянет за руку сквозь толпу, к дверям.

«Ренджи? Эй?»

Они с Рирукой выходят на улицу.

— Пошли, отойдем подальше, — она тянет Ичиго за руку переулками и через загрузочные экраны — на другой сервер. — Гинджо всегда говорит: только дурак будет бросать мусор там, где живет. Умеешь спам-пакеты подбрасывать? Тут то же самое.

«Мы тут, расслабься. Попробуй ее разговорить. Может, узнаем что-нибудь еще».

— Гинджо прав, знаешь? Мы столько пашем в потоке, а разработчики тут прохлаждаются — в Верхних отрабатывают только приезжие, и на них все держится.

Это уже больше стыковалось с тем, что рассказывал Хирако.

— Я считаю, это несправедливо, — Рирука ненадолго оборачивается к Ичиго: быстро показывает ему язык, а потом тянет за собой дальше. — Ты никогда не смотрел статистику по наработке энергии для защитного купола?

Ичиго качает головой.

— Ну конечно, это уныние никто не смотрит, — фыркает Рирука. — А там странные штуки попадаются: между тем, сколько с Нижних нарабатывают, и тем, сколько уходит на купол, всегда есть разница. Иногда незаметная, а иногда цифры просто огромные.

«Конечно, будет разница. Потому что Хогиоку не только на купол используют».

— Я веду локальный дневник у себя и каждый раз сравниваю. И знаешь что? Мы ужасно много перерабатываем, а целые прорвы энергии куда-то исчезают просто так. И это скрывают. Вот сволочи, да? Слышал, в этом году подключают младшеклассников якобы из-за того, что к зиме на купол не хватит энергии? Это враки.

«Странно. Прошелся по открытой статистике — там все сходится практически один к одному, с допустимыми погрешностями. Откуда она смотрела-то? Или им и это сливают?»

Ичиго неопределенно качает головой. Рирука, не видя его, продолжает:

— У тебя же младшие сестры, да? Жалко, что им придется раньше во все это ввязаться, — Рирука шмыгает носом.

Ичиго стискивает зубы. Значит, и про семью тоже раскопали.

«Только не ляпни ей чего-нибудь лишнего. Девчонка — трепло, если не будешь мешать, то сама все выложит».

— И зря ты не веришь Гинджо. Он ведь правду говорит, — Рирука отпускает руку Ичиго и, остановившись впереди, поворачивается к нему лицом. — По-моему, ты вообще первым должен с ним соглашаться, что пора ломать всю эту дурацкую систему. С твоей-то семьей, а?

— А что с моей семьей не так? И вообще, откуда вы столько про меня знаете?

— А потому что… — Рирука краснеет и замолкает.

Не придумала, что ответить.

— Чад много рассказывал, — неуверенно произносит она, а потом, осмелев, продолжает: — И вообще, мы всех новичков проверяем, прежде чем их принимать. Надо быть осторожными!

Из переулка — прошли еще через несколько серверов — они выныривают на освещенную улицу с толпами пользователей и яркими вывесками.

Торгово-развлекательный квартал.

— Выбери кого-нибудь, — Рирука широко разводит руки. — Любого.

Ичиго качает головой.

— Ну ладно, тогда я сама,— Рирука обиженно надувается. — А ты за мной не ходи, жди тут.

И разворачивает перед ним интерфейс хранилища: ряды ячеек с ярлыками пусковых файлов.

— Видишь? Закрытое. Его тайно создали для Гинджо на одном из Готейских серверов, и мы не можем сами добавлять новые файлы на сервер — только ссылки на вирусы брать.

Она подцепляет пару файлов, а потом ныряет в толпу.

Ичиго замечает, как Рирука, проходя мимо пользователей, будто бы случайно касается аватаров, наклеивая на них ярлыки — к локтям, спине или плечам.

Еще некоторое время Ичиго ее видит, а потом все загораживает толпа детских аватаров — в школах Верхних, похоже, экскурсии утсраивают не на своих локальных серверах, а прямо в Гипернете.

«Я ее отслеживаю, не дергайся».

«Они действительно не могут ничего добавить в хранилище?»

«Нет, на это нужны администраторские права. Если кто-то со стороны туда что-то и добавлял, то твои друзья могли и не знать об этом. Знаешь, что самое странное? Хранилище устроено на серверах Пятого отдела».

«И что это значит?»

«Скорее всего, для отвода глаз — Айзен же не дурак так подставляться».

Рирука выныривает у Ичиго из-за спины.

— Ну как, убедился, что опасных вирусов мы просто так не подбрасываем?

«Попробуй ее расспросить».

Ичиго молчит, подбирая слова, а потом спрашивает:

— Погоди, получается, вот эта рассылка спама — все, чем вы занимаетесь? Воруете номера кредитных счетов? Блокируете управление аватаром? Это вот так вы собираетесь менять мир?

Рирука недовольно поджимает губы. А потом не выдерживает:

— Обещай, что Гинджо не скажешь, а то мне влетит.

«Молодец».

— Скоро будет кое-что покруче таких вылазок. У Гинджо на Шун Шун Рикку, твою подружку, большие планы. Ты в курсе, что у нее школьный проект уже одобрили? И скоро заберут на презентацию в Верхние. После защиты проекта ей наверняка подыщут там место. И это значит, что у нас будет еще один свой человек среди всех этих… разработчиков.

«Не упусти шанс».

— Еще один? Как тот, кто дал вам ботов?

— Да, у Гинджо там есть свой связной. Сливает ему пакеты по всяким новым проектам, а мы уже только в сети выкладываем. Он же говорил, что часто бывает в Верхних, ты чем слушал?

«Нам нужен этот связной. Попробуй еще что-нибудь узнать».

— И что, никто не видел, с кем встречается Гинджо?

Рирука качает головой.

— Даже Цукки понятия не имеет, кто это. Гинджо его не выдает — это же страшное дело! Представляешь, что случится, если кто-нибудь из Готея случайно узнает?

«Значит, по-простому не выйдет. Отследил адрес хранилища, попробую что-нибудь сделать с ним».

— Но ты не говори Гинджо, ладно? — заговорщицким шепотом просит Рирука. — Ему не понравится, что я все разболтала. Держи, — она шлепает Ичиго на руку нечто вроде печати. — Это для быстрого перехода обратно к «Экзекуции». У нас всех такие есть.

«Просто маркер с адресом, пока ничего другого не нахожу».

Рирука берет его ладонь в свои руки и нажимает на печать. Перед глазами сразу всплывает загрузочный экран.

А потом их выкидывает перед неприметной дверью в переулке.

«Ренджи?»

«Мы все еще тут».

— Печать очень удобная, сразу обрывает чужие хвосты, — хвастается Рирука. — Если понадобится оторваться от преследования — жми, и тебя закинет к нам. Это Цукки постарался — сделал, совсем как у готейских разработчиков.

«Мне этот их гений уже надоел. Когда закончим со всем этим, с удовольствием натравлю на него наши машины».

— И как вы прогулялись? — спрашивает Гинджо, когда они пробираются через толпу обратно к диванчикам.

— Ичиго обещал подумать, правда? — Рирука подмигивает ему и коротко кивает Гинджо.

Внимательный взгляд Цукишимы, которым он окидывает сначала Рируку, а потом Ичиго, вызывает смутное беспокойство.

— Ты пришел очень вовремя, — одобрительно произносит Гинджо. — Скоро появится возможность доказать нашу правоту. Главное, окажись в нужном месте — и узнаешь вместе со всеми. Поймешь, что мы были правы.

Кажется, он ждет какой-то реакции, новых расспросов, но Ичиго понятия не имеет, о чем еще им говорить. И, сунув руки в карманы куртки, спрашивает:

— И как я узнаю, куда приходить?

— Садо скинет сообщение, верно? У него есть твои контакты.

«Ставь стандартный выход. Если опять попытаются кинуть следилку в твой канал, я прицеплюсь и еще раз пробью подключение».

Ичиго стягивает шлем и откидывает полупрозрачный пластиковый купол. А потом садится, свешивая ноги на пол, и оглядывается.

Кажется, без знакомства со страшим братом Рукии он все-таки не обойдется.

Она сидит, сгорбившись и виновато опустив голову, на краю своей капсулы — перед Кучики Бьякуей, поверх костюма для подключения накинувшим что-то вроде халата. Ичиго его, кажется, даже видел пару раз — когда Чад или Хирако приносили в чат трансляции презентаций с серверов Готея.

— Рукия? Возможно, ты хочешь нас друг другу представить, — он не спрашивает, а утверждает. Голос ровный, как у ИскИна без имитации эмоций.

— Это мой друг, Куросаки Ичиго, — нерешительно произносит она и добавляет тише: — Из Нижних.

Взгляд у Кучики Бьякуи удивительно спокойный, и на лице не дрогнул ни мускул, хотя Ичиго представляет, в какой тот ситуации. С гостями из Нижнего всегда есть проблемы. Даже если у них есть официальное разрешение.

Ичиго решительно смотрит на него в ответ, пока за спиной Бьякуи Ренджи делает страшные глаза, намекая, что наглеть не стоит.

— Ренджи, проводи гостя сестры и убедись, что он доберется до вокзала в Нижние районы, — через некоторое время произносит Кучики Бьякуя. — Нам с Рукией нужно поговорить.

— Давай, на выход, — тот указывает подбородком на пару раздвижных дверей напротив, когда Ичиго, пошатываясь с непривычки, поднимается на ноги. — И очки надень, я тебя выведу.

И он, похоже, выбирает короткую дорогу, потому что у входа в поместье Ичиго оказывается удивительно быстро.

— А я ведь предупреждал Рукию, — ворчит себе под нос Ренджи. Ичиго кажется — специально для него.

Модели поведения, блоки анализа и все такое прочее. Он очень пытается выглядеть настолько человечным, насколько возможно — чтобы Ичиго чувствовал себя рядом с ним свободней. Но не понимает, что получается с точностью до наоборот, потому что Ичиго никак не может определиться с тем, как себя вести.

И как относиться ко всему этому.

Когда они выходят к воротам, Ренджи останавливается.

— Ты же понимаешь, почему она тебя сюда приволокла, — произносит он.

Ичиго под его взглядом чувствует себя неуютно. Как в «Экзекуции» с тем Цукишимой — мурашки по спине идут.

— И почему?

— Рукия уже давно хочет забрать тебя из Нижних. А для этого нужно, чтобы ты засветился в чем-нибудь крупном. Типа поимки нашего «крота». Тогда тебе даже нелегальное подключение на тормозах спустят, если вдруг найдут что-нибудь.

Пока Ичиго переваривает эту новость, Ренджи еще раз оглядывает его с ног до головы.

— Очки оставь. Сувенир, — говорит он, когда Ичиго тянется их снять. — Может, пригодятся еще. И подумай насчет того, что я сказал про Рукию и ее планы.

— Что, ты не в восторге от этой идеи, да?

— Я — автономная серверная система клана Кучики, мне в восторге быть не положено, — бурчит Ренджи и скрещивает руки на груди. — Хочешь честно? Да, не в восторге. Ей надо бы про Нижние забыть совсем и спокойно жить дальше. Но она нацепила этот дурацкий аватар дефолтным и закатывает скандал каждый раз, когда я пытаюсь его сменить. И болтается по этим вашим сборищам у Хирако Шинджи, а он та еще сволочь, — Ренджи кривится. — Рукия, в конце концов, водится с тобой, а это уже полный финиш. Так что да я, черт возьми, целиком и полностью против.

Они молчат некоторое время — Ичиго напоминает себе, что у ИскИна это не задумчивость, а программный код, хорошо отрабатывающий имитацию человечности.

А потом Ренджи запускает руку в волосы на затылке и продолжает:

— Рукии на мое мнение наплевать: если она упрется, то все. Так что постарайся дожить до того прекрасного момента, когда мы разберемся с Готейским кротом, и тебе на электронную почту придет копия приказа о переселении. Понял?

Ичиго с трудом удерживается от улыбки.

— Не вздумай мне тут лыбиться, — хмурится Ренджи. — И вообще, проваливай уже.

— Подожди, вы действительно меня не обдурили с этими серверами?

Он вздыхает.

— Все честно, клянусь своей базой бэкапов, — и поднимает открытые ладони в воздух. А потом спрашивает, понизив голос: — И что, действительно похож на человека?

— А зачем спрашиваешь?

— Статистику собираю. Вербальную. Типа того, — Ренджи неловко пожимает плечами и смущенно отворачивается.

— До чертиков, — признается Ичиго.

— Ну а ты думал! — тут же гордо скалится он. — Клан Кучики херню писать не будет — если код сбацают, то о-го-го какой.

Странная из него машина. Человечная, с хорошей имитацией.

— Я тебе электрокар вызвал, — глядя куда-то в сторону, сообщает Ренджи. — Не пропусти, а то пешком придется идти.

«До завтра», — скидывает он сообщение, когда электрокар уже отъезжает.

Дорога домой получается удивительно короткой: сначала до опустевшего к ночи вокзала, потом платформа — там приходится подождать, пока Ичиго просканируют и проверят на подлинность гостевое удостоверение. Зато с попутчиками на этот раз не возникает проблем — на платформе пусто, желающих спуститься ночью в Нижние нет.

По дороге вниз в окна смотреть не хочется — ни на красивые картинки из Гипернета, ни на настоящие Нижние.

И так скоро все увидит.

Воздух кажется тяжелым и удушливым, стоит только выйти на платформу в Нижних: пахнет гарью, химией и еще какой-то дрянью, которую Ичиго по привычке не замечал. На выходе боты забирают гостевой пропуск.

В горле постоянно першит, и до дома Ичиго добирается мокрым от пота и непривычно уставшим — даже несмотря на то, что спускаться под уклон оказалось легче.

— Ну как тебе Верхние? — спрашивает отец, наблюдая за тем, как Ичиго закидывает вещи в камеру очистки. У него тяжелый, испытующий взгляд.

Ичиго в ответ только пожимает плечами:

— Та же помойка, только прикрытая красивыми картинками.

В школе бы не мешало устраивать туда массовые экскурсии — для избавления от всякой ерунды в голове. А то появляются потом такие, как Кууго Гинджо и его люди.

Но жителям Верхних важнее не терять в глазах других свою внеземную крутость. Или Гинджо действительно прав, и Гипернет выполоскал им мозги начисто.

Ичиго не может понять одного: если Гинджо тоже был в Верхних, если у него есть там свои люди, и он видел то же, что и Ичиго, почему выводы у них получились — диаметрально противоположные?

— Единственное, в чем, по-моему, разница — они не все в потоке отрабатывают.

Отец расслабляется: напряженные плечи опускаются, расправляются, он что-то мычит в ответ и уходит с бутербродами к телевизору.

Услышал, что хотел? Экзамен сдан?

Ичиго сжимает в кармане джинсов пластиковые очки дополненной реальности. Поздний вечер, а он еще не отработал дневную норму в потоке.

К ночи, после потока и энергетиков, сил едва хватает вывалиться в сеть и подключиться к чату — он обещал Хирако рассказать, как все прошло.

— А я говорил, что он спалится, — тот качается вперед-назад на стуле, зацепившись ногами за стол. — Детишки-идеалисты.

— Детишки? С вирусной базой и ботами-Пустыми? — Тессай скрещивает руки на груди.

— Ладно, обезьяны с гранатами, — Хирако закатывает глаза. — Пришли восстанавливать справедливость и половине пользователей побили подключения. Хороша идейка: всех спасем, отключив от сети. Молодцы.

Ичиго на пробу тоже пытается покачаться на стуле, и наворачивается вместе с ним, когда над самым ухом раздается:

— Йо!

«Ренджи?»

Только его еще не хватало.

— Э, молодняк! — ухмыляется Хирако, глядя, как Ичиго поднимается с пола. — Учиться и учиться еще.

«Рукия звуковой канал связи оставила и кинула мне твои контакты, забыл?», — Ренджи переходит на сообщения в личку.

«Я же его отключил».

«А я восстановил. Защита у тебя такая, что поломать — раз плюнуть».

Конечно, если кое у кого целая серверная электронными мозгами заставлена.

«Что тебе надо? И где Рукия?»

«Переругалась из-за тебя с господином Кучики, и теперь сидит под домашним арестом. А я предупреждал, что Рукия обязательно огребет, если он узнает!»

«И ты из-за этого ко мне подключился?»

«Неа. Она поставила задачу высшим приоритетом за тобой приглядывать. Чтобы не случилось чего-нибудь. Так что привыкай, я теперь у тебя в канале буду постоянно висеть».

Ну и подкинула же Рукия ему подлянку с такой защитой!

— Айзен меня вчера просто в край достал, — через некоторое время жалуется Хирако. Ему, в отличие от Ичиго, переписываться не с кем. — Унылый дотошный мудила. В ваши учебные сертификаты вцепился, как клещ, и весь день с ними мозги вытрахивал! Вот нахрена вы его на меня навели, а? Не могла мелкая как-нибудь сама от него отбрехаться?

«У Хирако Шинджи с Айзеном вечные терки. Еще со времен работы в Готее».

«Он работал в Готее?»

«Он вылетел из Готея. Благодаря Айзену. И не один: тогда целая волна увольнений прошла. Начальство некоторых отделов выкосили начисто».

«За что их?»

«Ты сам видел. За маски, за использование недокументированных возможностей и игру с оболочками вирусов. Там какой-то эксперимент был, и все здорово на нем лажанулись — так, что защитный купол ненадолго вырубился. Говорят, куча народу перемерла».

— А откуда эти фуллбрингеры могут знать вас и Тессая? — спрашивает Ичиго.

Хирако фыркает:

— Потому что подкатывали с предложением влиться в их дружную компанию.

«Знаешь, что больше всего не нравится? У фуллбрингеров есть Цукишима Шуукуро, который держит базу с вирусами, прикрыл, как следует, весь их дурацкий клуб, и точно пасет чужие каналы подключения, как нечего делать. Не нравится он мне».

«Не нравится, потому что он крутой хакер или потому что из Нижнего?»

«Да все сразу! Вас там дохрена таких умных развелось».

— Скучно сегодня, почти никого нет, — Хирако скребет подборок. — Ни мелкой с ее ручным ИскИном, — Ренджи шлет ругающийся смайлик, — ни твоего дружка из Службы контроля…

— У него после случая с парком проблемы с выходом в Гипернет.

— Что, родня хвост прищемила? Ну-ну. Хоть Афро тащи обратно — с этим парнем всегда было весело. Хотя в реале, похоже, он не такой бодрячок, — голос у Хирако меняется. — Хрена себе одноклассники у тебя, да, Гецу?

Значит, они с Тессаем уже в курсе.

— Меня Айзен протряс как следует, так что я вас прикрывать в ближайшее время не смогу. Постарайся не вляпаться, — серьезно продолжает Хирако. — И проект у вашей девочки очень хитрый. Заколки-таймер, которые посылают на разъемы сигнал с напоминанием о прохождении дневной нормы.

«Ты говорил, двадцать лет назад его выкинули из Готея. И еще увольнения — это во время Большого отключения, что ли?»

«Похоже. Точно не знаю, меня тогда даже в проекте не было: Рукия с моим прототипом еще жили в Нижних, и господин Кучики не успел их забрать».

— Заколки, значит. Сигнал на разъемы, да? — Хирако оглядывает их с кривой ухмылкой. — Не через поток, а по верхнему уровню, ага? До их пор все делал кабель подключения, а твоя подружка его обошла, о как!

— Если доработать — будет слать что угодно, — подытоживает Тессай. — Даже в автономном режиме.

Они переглядываются.

«Ренджи, а ничего, что ты мне вот так это все вываливаешь?»

Он отвечает почти сразу — то, на что у человека ушло бы несколько секунд, машина выполняет за считанные такты.

Ичиго никак не может справиться с неприятным холодком каждый раз, когда наталкивается на подтверждение того, что говорит не с таким же пользователем, а с ИскИном.

«Проверил настройки безопасности. Рукия играется с доступом, вписала тебя в группу доверенных. Сейчас по рукам ей надаю».

— Да уж, если доработать — будет штучка покруче модных очков дополненной реальности. Позволит координироваться с аватаром прямо на ходу. Мечта просто, — Хирако скалится еще больше. — А если кто взломает и получит доступ напрямую к разъемам? И вместе с аватаром перехватит управление всем телом — это даже не шлем с костюмами, совсем другой принцип работы. Вот зашибись-то будет! Ох, не идиоты твои фуллбрингеры, раз ее проект продвигают.

«И этот долбаный Цукишима мог туда что-нибудь встроить. Тогда хватит одной презентации и пары примерок, чтобы вирус подключился и подействовал».

— Дальше вашу девочку загребут, как кибертеррориста, но вирус свое дело уже сделает, — продолжает Хирако. — И у фуллбрингеров ручки чистенькие, и вирусню подсадят. Говорю же — не дураки.

— Но это только предположения, — неожиданно жестко произносит Тессай, и по тому, как сразу скучнеет Хирако, Ичиго понимает — они тоже списались в личке.

— Гецу, тебе сказали, что боты-Пустые — разработка Готея, верно? — спрашивает Тессай и задумчиво трет подбородок. — Изготовлением прошивок для железа занимается Шестой отдел. А они не могли такого написать.

— Херня тут какая-то, — соглашается с ним Хирако. — Или кто-то из-под полы работает или это все — одна большая подстава. Не знаю даже, что хуже.

«Я же говорил».

Ичиго от их слов становится так тошно, что он успевает пожалеть о подключении к чат-серверу.



* * *



На следующий же день на большой перемене к нему подходит Исида.

— Ну как? Ты был у этих фуллбрингеров? Мы сможем что-нибудь сделать для Иноуэ?

— Пока не знаю, — Ичиго засовывает руки в карманы и, ссутулившись, возвращается в класс. — Надо их с Чадом оттуда как-то вытаскивать, но как это сделать во время облавы — я не знаю. И еще этот проект Иноуэ…

— А он тут причем?

— При всем. Знаешь, что она будет защищать?

— Что-то связанное с заколками. В учебном совете список вывесили.

У Исиды вытягивается лицо от удивления, когда Ичиго пересказывает, чем закончилось знакомство с фуллбрингерами и посиделки в чате.

— Что у нее вообще в голове творится! — он всплескивает руками. — Попробуйте задержать ее после уроков, ладно? Я приду сразу, как разберусь на проходной.

— Ты этого не видел, — Ичиго качает головой. — И не слышал. Они там все идейные, разговоры не помогут. Иноуэ нужно просто забрать отсюда и где-то перепрятать.

— Ну где? Где у нас можно спрятаться? — вскидывается Исида и обрывает сам себя: — Неважно. Не сможем уговорить, так что-нибудь узнаем. Шираюки и ее другу из Готея все еще нужны подробности, так?

Ичиго не нравится мрачная решимость на его лице.

Кажется, всю вторую половину дня Иноуэ, чувствуя на себе пристальные взгляды Исиды и Чада, постоянно нервно поводит плечами.

Но не оборачивается.

И послушно поднимается на крышу, когда Ичиго с Чадом вытаскивают Иноуэ за собой к лестнице, когда большая часть класса уже расходится.

— Что-то случилось? — она переводит взгляд с одного на другого, и, потерянно улыбаясь, теребит рукав форменного пиджака.

— Проект с заколками, — коротко говорит Чад. — Готей знает обо всем.

— Что? — она испуганно вздрагивает.

— Фуллбрингеры собираются вас использовать, — торопливо произносит Ичиго, делая несколько шагов ей навстречу. — Но мы с Исидой можем помочь.

Иноуэ долго смотрит в пол, прежде чем поднять красные и отчаянно решительные глаза:

— Спасибо вам обоим, но нам с Садо не нужна помощь.

Чад со вздохом отворачивается.

Ичиго посещает смутная мысль, что один, без Исиды, он тут не справится.

— Тебя с твоим проектом просто подставят, чтобы протащить на презентацию какой-то вирус, а потом сдадут Готею, — Ичиго старается говорить доходчиво. — И хорошо еще, если из-за вас не устроят облавы по всем Нижним.

Иноуэ вжимает голову в плечи.

— Я знаю, — тихо говорит она. — Нас предупреждали.

Ичиго давится заготовленной фразой.

— Но потом все это станет неважно.

Она такая честная, такая открытая и так уверена в своей правоте, что зубы сводит. И чем только им там Гинджо так качественно пудрит мозги?

— Садо ведь говорил тебе, у нас есть причины так поступать.

— И одним махом подставить сразу кучу народу?

— Гинджо знает правду, — Иноуэ складывает руки на груди, умоляюще глядя на него. — Если только удастся ее всем передать, мы изменим Общность Душ!

— Это я уже слышал.

— Но как же так, ты был в «Экзекуции», слышал все. Почему ты не понимаешь? — она беспомощно оглядывается на Чада, но тот так и не поворачивается.

— Может, потому, что ничего конкретного не услышал?

Иноуэ вздыхает.

— Я тоже не могу тебе рассказать, пока мы не отправим сообщение в сеть.

— Ну здорово тогда, — Ичиго пожимает плечами.

— Садо говорил, что ты обязательно во всем разберешься сам, прежде чем что-то сделаешь, — обиженно произносит она.

— Да в чем мне разбираться-то?

— Неужели тебе не говорили о том, как сильно не сходится статистика по затратам Хогиоку на купол и системы жизнеобеспечения? Или о том, какие странности возникают при очистке воды? А сколько мы отрабатываем?

Опять поток.

— Да почему вы так уверены, что другие живут лучше? Я сам был в Верхних, Иноуэ. Там все то же самое.

— Они нас предали, — тихо и твердо произносит она.

— Что? Ты о чем? — переспрашивает Ичиго.

— Куросаки? Садо? Вы еще тут? — запыхавшийся Исида распахивает дверь на крышу и, пытаясь на ходу отдышаться, приближается к ним. — Ну как?

Ичиго в ответ на молчаливый вопрос в его глазах разводит руками.

Иноуэ собирается с духом и говорит:

— Мы знаем, что существует другой способ обработки Хогиоку. Но о нем никому не рассказывают, его держат в тайне — Готей и, — она печально смотрит на Исиду, — Служба контроля.

— Может, потому что он опасен и неопробован? — Исида вспыхивает, как спичка, когда ему наступают на больную мозоль с семьей. — Или разработали совсем недавно, еще не провели испытаний?

— Этот способ открыли двадцать лет назад, и до сих пор нигде, кроме Готея, о нем нет информации, — уверенно продолжает Иноуэ. — Даже опровержений в сети — раньше их всегда выкладывали, чтобы никто не пытался повторить сам.

— Если двадцать лет назад, то удивляться нечему, — Исида отходит к заградительной решетке у края крыши и оглядывается вниз, на улицу. — С причинами Большого отключения не разобрались до сих пор. Что будет, если все узнают, что проблема была в новом виде обработки Хогиоку? Думаешь, не найдутся те, кто захочет повторить эксперименты, несмотря на опасность? Думаешь, — его голос тяжелеет, — такие, как вы, не попытаются подорвать купол только для того, чтобы показать, как они были правы?

— Мы никогда не хотели разрушить купол! — Иноуэ чуть не плачет. — У меня тогда погибли родители! И брат умер от загрязнения. Неужели вы действительно думаете, что я желаю другим пережить то же самое?

Ичиго с Исидой молча переглядываются.

— И это я привела Садо к Гинджо, — она опускает голову еще ниже. — Потому что он очень хотел чем-нибудь помочь с подключением, когда переехал сюда от семьи. Потому что мы никогда не навредим пользователям. И потому что все должны знать правду, которую скрывает Готей.

— Дело наверняка в экономической монополии на метод обработки, — неуверенно произносит Исида.

Спор опять возвращается к Готею, и Ичиго в нем участвовать не хочется вообще.

— Разве это хорошо? — голос Иноуэ крепнет. — Разве так должно быть? Готей 13 — самый крупный производитель оборудования для работы в сети. Но Хогиоку — оно для всех, так хотели люди в эпоху до Х-катастрофы, когда обнаружили его залежи и получили очищенный элемент, — и она уверенно заканчивает: — Сейчас мы все от него зависим. Пусть проводят открытые исследования, чтобы все видели и знали о результатах.

Ичиго отворачивается от нее, чтобы заметить, как на лице Исиды ходят желваки.

— Спасибо, что хотите помочь нам с Садо, но лучше дайте прийти на помощь вам самим. Даже если это будет стоить стирания личности.

Она еще раз оглядывает их троих и мелкими шажками отступает к дверям, будто опасаясь, что кто-нибудь сейчас попытается ее схватить.

— Я попробую навесить на нее санкции за… — нетвердым голосом начинает Исида, — за… да за что угодно! С неотработанными часами в Верхние не отпустят.

Он чувствует себя виноватым — за то, что родился в семье регуляторов. За то, что ничего не может сделать. За то, что не спас от потока своего деда.

Регулятор-квинси ненавидит себя.

И правильная Иноуэ под боком — такая хорошая, такая миленькая, первая десятка по школе, большие возможности. Она ему подходила — прийти, помочь, вытащить из их болота, искупить большую и страшную вину за то, что живет в Нижних лучше, чем другие, и не отрабатывает в потоке вообще.

А Иноуэ, оказывается, даже слишком хорошая.

— Гинджо не позволит тебе сорвать все планы, — возражает Чад. — Надавит через связного в Готее, а они найдут, как провести Иноуэ даже со штрафами. Ее проект важен и им тоже, не только фуллбрингерам.

И Ичиго кажется, что он даже знает, почему: на наживку-Иноуэ можно поймать их всех. Не только своего крота, но и нелегалов.

— Ну а ты-то сам? — спрашивает Ичиго.

— Я тоже подключусь, отсюда, из Нижних. Найду способ, — Чад удивительно спокоен. — Не могу их сейчас так бросить. И Иноуэ.

— Ну хоть ты-то понимаешь, во что ввязался? — Исида нервно поправляет очки.

— Давно понял. Но я должен хотя бы попытаться помочь остальным. Не могу их там бросить. Даже если все провалится.

Исида с раздраженным вздохом отворачивается от него.

— Гинджо может попытаться уйти сам, а другим рассчитывать не на кого.

— Пробью по школьным базам Арисаву и остальных, — говорит он. — Все равно больше я ничего сделать не смогу, а так хотя бы выясним, может, кого-то еще завербовали.

— Мы бы с Иноуэ знали, — снова возражает Чад.

— Могли в обход вас. Им может понадобиться страховка.

— А как же запрет твоего отца на Гипернет? — спрашивает Ичиго.

— Не до того уже, — отмахивается он.

— Тогда лучше попробуй уговорить Тессая с Хирако. Может, они что-нибудь придумают.

Исида кивает и решительным шагом направляется к дверям, к сникшей и совсем раскисшей Иноуэ.

— Идем, отмечу вас в школьной системе.

Конечно, Исида теперь ляжет костьми, но вытащит всех — для него это уже дело принципа. Насолить своей семье, проверить, как долго смогут его вытаскивать. Он из-за этого столько лез в самое пекло, — Хирако, Шираюки, Тессай, вся их затея с нелегальной техподдержкой — и теперь ни за что не остановится.

И чем дальше Ичиго лезет во все это следом за ним, тем противней становится.

Подключаться к чату больше не хочется — про Иноуэ он уже наслушался, и если Хирако со своими теориями заговора опять начнет обвинять ее, точно не сдержится. Не хватало еще и с ним разругаться — их и так до жалкого мало против всей Общности Душ, заживо перемалывающей кости, мозги, жизни и потоковое время своих жителей.

Вечером Ичиго вылезает в почту и долго крутит туда-сюда пустую страницу — никаких новых сообщений.

— Можно незаметно вывести Иноуэ с презентационной сервера и вернуть в Нижние? — спрашивает он, подключившись к звуковому каналу.

Ренджи молчит — точно в сети и наверняка может подключиться для разговора, только почему-то медлит. Ичиго надеется, потому что обрабатывает все возможные варианты.

— Не представляю, как, — Ренджи тяжело вздыхает. — До станции подключения ее поведут готейские боты-нумеросы, дальше заберут на оцифровку, оттуда — сразу в сеть. Есть возможность перехватить ее до вокзала, но Иноуэ Орихиме откажется бежать. Ты же слышал ее — ей совсем мозги отшибло.

Значит, опять подключался к камерам на крыше.

— Она сама так решила, Ичиго. Не вмешивайся.

Ренджи тоже готов заранее поставить крест на спасении Иноуэ.

— Хотят откинуться за идею — пусть, это их дело, — продолжает он.

— А дальше-то что? Когда из-за них Служба контроля спустит отряды ботов проверять каждый район? Фуллбрингеры развяжут им руки!

— Тогда надейся, что твоей подруге удастся выполнить задуманное.

— Да почему тебе настолько плевать? — не выдерживает Ичиго, в запале забыв, что разговаривает с ИскИном.

— Да потому что в мои обязанности не входит забота обо всех пользователях Гипернета, и если у кого-то нет своей головы на плечах — это не моя проблема. В мои обязанности входит только защита господина Кучики, Рукии, а теперь еще с тобой возиться. И, поверь, за тебя точно можно не беспокоиться.

— Только потому что Рукия заберет меня в Верхние? — зло дергается Ичиго. — А отец? А сестры? Они остаются тут!

— И, хочешь сказать, без тебя им будет что-то угрожать? — насмешливо спрашивает Ренджи.

Ичиго скрипит зубами.

Правда в том, что без него целому району ничего не будет угрожать. А без Иноуэ с Чадом — всему северному сектору Нижних районов Каракуры.

— Я знаю, у тебя сейчас в голове переключился режим спасателя из техподдержки, который даже на Пустого попрет, чтобы вытащить пользователя. Пойми одну дерьмовую штуку: ты не сможешь всех вытащить. Лучше думай о семье: если все выгорит, тебе быстро присвоят временный статус жителя Верхних, а он защитит вас от проверок, — советует Ренджи.

— И ты думаешь, меня это сильно успокаивает?

— Это только вы с твоим другом-регулятором с ума сходите. Оглянись вокруг. Все твои одноклассники наверняка негласно поддерживают Иноуэ и готовы даже на стирание пойти.

— Они не понимают всей опасности.

— Они-то ее как раз понимают. Для того чтобы перевернуть все Нижние, потребуется создать новые сервера — без оцифровки улиц и беспроводной сети ничего не выйдет. А такие вещи быстро не делаются. Уйдут месяцы, если не годы.

— Так долго? — неверяще переспрашивает Ичиго.

— Разработчики сейчас заняты вещами поинтересней и прибыльней, — Ренджи понижает голос: — А на занятиях вам по размерам и населению Нижних пихают устаревшие данные. Не думай, что вас так мало.

Ичиго давно подозревает, что со всей историей после Х-катастрофы им многого недоговаривают, но выяснять негде: в Гипернете точных цифр нет, в стареньких полубумажных-полуцифровых архивах при школах вообще все изъято.

Нет возможности проверить, правы фуллбрингеры или нет.

И это бесит Ичиго больше всего.

Всю неделю он не знает, куда себя деть, ожидая, когда от Чада придет новое сообщение с адресом места встречи.

Вечерами он бесцельно болтается с сервера на сервер по оцифрованным улочкам Верхних. Исиды нет — разил бурную деятельность дома, не вылезает из баз Службы контроля. Рукии нет — старший брат мониторит все ее логи. И сообщения от Хирако о новых залипших тоже не приходят.

Только Ренджи висит на звуковом канале и травит байки про работу в Готее — наверняка Рукия в свое отсутствие приказала составить компанию.

В общем чате пусто и тихо, Ичиго там торчит скорее по привычке.

— Тебе письмо, — говорит Ренджи, неожиданно возникая у стола.

Интерфейс с запозданием выдает окошко с новым сообщением.

— Прекращай копаться в моих пакетах.

Ренджи только хмыкает:

— Надоело повторять: сделай что-нибудь со своей лажовой защитой — и перестану.

Самодовольно хмыкающая машина.

Ичиго раздраженно выдыхает.

— Ну и что там? — спрашивает тот явно из вежливости: если уж отследил передачу по личному каналу, наверняка и расшифровал сообщение.

Вежливая машина ничуть не лучше самодовольной.

— Встреча на сервере открытой презентации.

— На открытом сервере, который будут прочесывать боты безопасности Готея? Вот это наглость! — хмурится Ренджи, скрещивая руки на груди. — Даже собираться будут прямо там. Значит, фуллбрингеры действительно настроены серьезно. И кто-то будет их прикрывать.

— И что?

— Больно хорошая поддержка у группы террористов-неадекватов. На презентацию допускают только с «белыми» адресами узлов подключения. Допустим, у тебя будет адрес Рукии. А им кто предоставит? Тебе не кажется, что странно? Хорошая же у фуллбрингеров компашка: белые адреса на каждого, и еще личный сервер с динамическим адресом под «Экзекуцию». Кто там такой умный? Этот их Цукишима?

— Да он просто гений какой-то, — бормочет Ичиго.

— Или шинигами. Не обязательно он, это может быть кто-то еще. Тот же их информатор из Готея.

— А ему могли поставить интерфейс? Как мне.

— У тебя не интерфейс, а ерунда полная. Так, огрызки. На них нормальный сервер не поднять. А если там кто-то постоянно копается и настраивает, нужен полный функционал разработчика.

— Ну и что теперь делать?

— Ждем выходных, — Ренджи пожимает плечами. — Я попробую сам достать тебе пропуск, но не уверен, что получится — это Рукии повезло, ее начальник почти не следит за тем, на какие файлы ставит цифровую подпись.

К концу недели в школе нарастает нездоровое оживление: у Иноуэ близится время защиты проекта, и после успеха Куниеды на нее вся надежда — за двух учеников, успешно переведенных в Верхние, школе полагаются привилегии.

Ичиго без особого удовольствия представляет, что случится, когда придет приказ и на него. А он бы лучше обменял все на билеты для семьи.

С Иноуэ они толком не пересекаются — вплоть до того, что она старается свернуть в другой коридор при виде Ичиго, а на уроках не смотрит в его сторону, даже если они сидят по старинке, без шлемов и отвечают у доски.

Ичиго надеется, что это из-за сомнений, из-за того, что им удалось хоть немного ее встряхнуть.

К выходным понимает, что зря надеялся. Торжественный образ идущей на казнь жертвы говорит совсем о другом. И в классе ее поддерживают — все эти шепотки, переглядывания. Кажется, только у мрачно зыркающей по сторонам Тацки хватает ума не радоваться тому, что их ждет.

И у Чада.

Ренджи был прав: из всей школы человек пять от силы понимают, что происходит.

Или им есть, что терять.

Ичиго тянет до последнего и даже на платформу в Верхние себя вытаскивает с большим трудом: ему не нравится вся эта ситуация и то, что они собираются делать.

Даже если Иноуэ уверена, что спасает все Нижние разом, так просто подставляясь под удар. Даже если Чад считает, что чем-то поможет остальным, просто засветившись на сервере и попытавшись сразиться с противником, который ему не по зубам.

Даже если все они — чертовы придурки, которые от безысходности лезут на стену.

Иноуэ Ичиго встречает уже на платформе, за несколько минут до отправки.

Кроме них никого нет.

— Привет! — она машет рукой со скамейки. На коленях — коробка и кипа бумаг.

Ичиго молча проходит в моноблок и заранее натягивает очки дополненной реальности. Иноуэ поднимается и идет за ним, а потом садится напротив.

И вертит головой по сторонам, от восхищения широко распахнув глаза. Она-то всего этого не видела. Может, ее инструктировали фуллбрингеры, может, что-то рассказывал Гинджо, но услышать и увидеть своими глазами — две разные вещи.

Ичиго даже почти поддается порыву и собирается последовать примеру того мужика, который в прошлую поездку рассказал о голоэкранах на окнах. А потом спохватывается и с тоской понимает, что от этого только станет еще хуже.

На середине подъема очки ловят устойчивый сигнал беспроводной сети. Ренджи быстро проверяет, как работает их звуковой канал, и до самого вокзала молчит — тестирует безопасность открытых серверов.

Иноуэ поднимается первой, когда моноблок останавливается у платформы. И робко касается плеча Ичиго, когда он подходит к дверям.

— Скрести за нас пальцы на удачу, ладно? — она чуть не плачет. — Даже если считаешь, что мы не правы. Это важно.

Боты в белом медлят. Аватары у них в Гипернете отличаются от внешнего вида в реальности: разные лица, разные цвета волос, круглые дыры для подключения онлайн-загрузчиков с обновлениями. И трехзначные номера.

Отсканировав прибывших на предмет угроз, они плотно обсупают Иноуэ и уводят ее к эскалатору. За их спинам Ичиго ничего не видно, но ему почему-то кажется, Иноуэ оборачивалась несколько раз.

— Это наши, готейские нумеросы, — говорит Ренджи. — Иноуэ Орихиме сейчас отведут на оцифровку и подключат к презентационному серверу.

— Сможешь потом ее оттуда вытащить? — снова спрашивает Ичиго.

— Лучше надейся, что фуллбрингеры передумают, — неопределенно отвечает Ренджи. Он явно не хочет это обсуждать. Ичиго закусывает губу. — Иди к выходам, я вызвал электрокар до дома господина Кучики.

Всю дорогу Ичиго думает, что делать дальше. И как уломать Ренджи — за всеми его надстройками интерфейса простую машину, оперирующую логикой, расчетами вероятностей и политиками безопасности — помочь им в такой ситуации.

Он уверен только в одном: что бы там ни придумал Гинджо, вся затея провалится с треском. Слишком много ресурсов на стороне Готея.

Никаких шансов.

Ренджи встречает его у дома в виртуальности: Ичиго машинально тянется навстречу — то ли руку пожать, то ли еще как-то коснуться, а потом одергивает себя.

Аватар же.

— Идем. Все уже на презентационном сервере, вышли в сеть заранее. Сейчас и тебя подключу.

Ренджи ведет его через перегородки каким-то своим, хитрым способом, и Ичиго оказывается в комнате для подключения гораздо быстрее, чем в первый раз.

Рукия уже в капсуле: в шлеме, зафиксированная держателями, будто неживая. По телу то и дело проходит редкая дрожь: система управления искусственно посылает сигналы на сокращение мышц. У шлема полный контроль через подключение в разъем на затылке, все сигналы от мозга перехватываются и передаются на аватар.

Обычно это все так и работает.

Безопасность гарантирует кабель, собирающий со шлема информацию и передающий ее в сеть. Взломать его извне невозможно — настолько, чтобы захватить управление не одним аватаром, а всем телом.

Но скоро все изменится. Проектная работа Иноуэ, после того, как ее доработают в Готее, позволит вместо шлема и мотков кабелей использовать простые электронные заколки.

А потом и от них откажутся — модули будут встраивать сразу в разъемы.

Новое поколение технологий.

Ичиго вспоминает ботов-Пустых, и ему становится дурно от мысли о том, на какой уровень перейдет взлом управляющих систем.

— Иноуэ Орихиме временно приписали к Десятому отделу, — рассказывает Ренджи. — Они занимаются разработкой железа, обычно со всеми проектами идут ближе к концу.

— Значит, у нас будет время, — Ичиго откидывает крышку свободной капсулы.

— На что?

Ичиго молча поворачивается к нему и смотрит в упор:

— Вытащить Иноуэ.

— Как себе это представляешь? — Ренджи всплескивает руками. — Дистанционно отрубить ее от Гипернета, не вызывая подозрений, еще можно — у меня администраторские права на сервере. Но дальше-то что? У вас, людей, еще тело остается.

— Сможешь перехватить управление ботами?

— Я надеялся, что ты об этом не попросишь, — Ренджи кривится и трет виски.

Это все вместе выглядит как-то слишком по-человечески даже для него — со всеми системами копирования и анализа поведения других пользователей.

— Сможешь или нет?

— Смогу, — нехотя отвечает он. — Только лучше подумай, что будет дальше. Ну представь: что-то происходит посреди презентации, все отвлекаются на фуллбрингеров, про Иноуэ Орихиме забывают. Я вывожу ее с сервера и перебрасываю часть ресурсов на взлом ботов.

Ичиго молча ждет продолжения.

— Ботов ломаю, тащу Иноуэ Орихиме через весь Верхний до вокзала. Потом отправляю запрос вокзальным системам, и ей чудом выделяют моноблок до Нижних. К этому времени либо фуллбрингеры положат презентационный сервер и всех отрубят, либо их поймают и вспомнят про нее. Дальше в Нижние отправляется ударная группа захвата с боевыми ботами.

— Погоди, — прерывает его Ичиго. — Ты же говорил, что сначала придется оцифровывать целые районы.

— Это если долго и тщательно прочесывать все Нижние. А ради одной прицельной отправки можно и переносной точкой беспроводной сети обойтись.

Значит, они рано расслабились. Сколько еще таких единичных групп ботов можно заслать?

Ичиго трет виски через ленту очков.

— Подумай, как защищать Иноуэ Орихиме при таком раскладе? — продолжает Ренджи. — Мне придется загрузиться до самого последнего кластера против них, а я на это пойду только ради Рукии и господина Кучики. И это даже не говоря о том, что даже меня могут засечь.

— Значит, придется найти другой способ, — Ичиго пожимает плечами и ложится в капсулу. — Я не могу просто взять и плюнуть на все.

— Лучше не дури, — предупреждает тот, когда Ичиго переключается на управление аватаром и поднимается на ноги. — Учти, ты сейчас под удар ставишь не только себя, но и Рукию. Иноуэ Орихиме сама сказала, что готова идти до конца, так? Даже если ей светит полное стирание личности.

Он отводит глаза.

Хорошие у Ренджи системы коррекции поведения. Очень хорошие.

— Вот и пускай делает, что хочет. Была бы против — не влезла бы в заварушку с фуллбрингерами. Это не твое дело, Ичиго, ты туда вообще идешь помогать в их поимке.

— Я обещал помочь. Когда ты обещал защищать Рукию, что-то было иначе?

Ренджи раздраженно отмахивается:

— Знаешь, эти ваши человеческие обещания, в отличие от моих настроек, вполне можно нарушить.

Убедившись, что Ичиго загрузил аватар, он открывает переход на отрытый сервер — высокие двойные двери в стене.

— Иди, я пока переключусь и проверю настройки безопасности.

После окна загрузки отображается открытое парковое пространство в вечернем полумраке, дорожки с фонарями и подсвеченный прозрачный купол далеко впереди — до тошноты похожий на тот, который накрывает всю Каракуру.

Для Ичиго знакомство с сервером начинается с подъема по каменной лестнице и столкновения с охранным ботом.

— Стоять, — у бота неприятная ухмылка и кусок костяной маски на аватаре.

Контекстная справка выдает «Шестой отдел», и шестерка мелькает у него на спине — пока бот, удерживая Ичиго за ворот одной рукой, другой сканирует его узел подключения.

— В реестре официальных пользователей нет, адрес — чужой. Сразу на стирание и в Отстойник отправлять или сначала успеешь мамочку с папочкой позвать и поканючить?

Ичиго нервно оглядывается.

Вокруг целая толпа: пользователей много, они прибывают и прибывают. Защита проектов и презентация технических новинок — целое событие даже для Верхних, все стремятся попасть лично. Смотреть новостные повторы — уже не то.

Хотя для кого-то и они — единственный способ что-нибудь узнать.

Фуллбрингеры, как бы Ичиго ни раздражали их методы, очень хорошо выбрали время и место.

Пользователей полно, а прицепились именно к нему.

«Расслабься, сейчас разберусь. И сделай вид, что я такой же пользователь, ладно?»

— Пропустить, — Ренджи спускается к ним: в униформе шинигами, с шевроном на плече и банданой на лбу.

— Адрес узла принадлежит подсети дома Кучики, — лениво возражает бот. — И хрена с два он подлинный. Или у Кучики случилось внезапное прибавление?

«Это одна из последних совместных разработок. Айзен предложил по моей модели для других отделов настрогать защитных ботов. С урезанными функциями. Вот и доурезались».

Ренджи скрещивает руки на груди.

— Я сказал, пропусти.

Бот меряет его оценивающим взглядом.

Ичиго кажется, если бы машины и чувствовали раздражение, то это была бы оно. Хотя имитировать чувства Ренджи уже умеет.

Эмоциональный ИскИн.

— Проверь сертификат доступа. Адрес узла статический, машина отвечает на запрос и посылает ответные данные, остальное волновать не должно. Пропускай!

Бот ухмыляется еще шире.

— Добро пожаловать, уважаемый пользователь, — и отпускает Ичиго. А потом фамильярно хлопает по плечу. — Не думай, что я за тобой не слежу. Попытаешься провернуть что-нибудь — попадешь в руки Службы контроля быстрее, чем откроешь управляющее меню.

— Пошли, — Ренджи кивает на сияющий и переливающийся огнями купол. — Уже началось.

— Они ко всем так лезут?

— Подняли уровень безопасности — Рукия всех на уши поставила.

— Значит, охранные боты, да? — Ичиго оглядывается через плечо.

Бот с «шестеркой» на спине уже успел прицепиться к кому-то еще.

— Этот — наш, Эспада Шестого отдела, но код ему писали совместно в Третьем и Пятом, их разработка. Сейчас их подтянули для защиты сервера, а потом собираются оставить в отделах. Не понимаю, на кой черт, — он неприязненно кривится. Ну да, у Кучики Бьякуи один ИскИн уже есть, и тесниться ради второго тот не собирается. — Но с этими фуллбрингерами и утечкой информации о шлемах с какой только фигней не приходится соглашаться.

— Зачем ты просил считать себя пользователем?

— Затем, что я тут как заместитель главы Шестого отдела, а не электронный дворецкий семьи Кучики, — объясняет Ренджи. — В Готее не все знают, что я — машина. В том числе и эти железки, — он указывает через плечо назад.

— И как это?

— Очень просто. Собеседование проходят по удаленке, я могу состряпать эмуляцию живого пользователя с другой стороны. С поручительством господина Кучики и Айзена Соске все прошло, как по маслу, — и гордо добавляет: — Им самим удобнее, чтобы вместо какого-нибудь идиота с кривыми руками, был я — в наших базах обычному человеку трудно разобраться.

— Погоди, Айзена? Он ручался за тебя?

Ренджи останавливается и некоторое время просто молча смотрит на Ичиго.

— Тебе Хирако Шинджи про него уже наплел лишнего, но на самом деле все не так плохо, — наконец произносит он, стараясь говорить убедительно. — Айзен на самом деле старается для Готея. Да, он тот еще гик и дотошный до жути, но у Хирако личные счеты. Так что слушай его поменьше — они с Тессаем тоже не всегда говорят правду.

Ичиго вспоминает слова отца о той бракованной микропроцессорной плате, и по спине проходит неприятный холодок.

— Сам разберусь, — коротко произносит он и уходит вперед.

— Разберешься ты, ну как же! — ворчит быстро нагнавший его Ренджи.

У входа в павильон их встречает Рукия.

— Ну как? — спрашивает она.

— Иноуэ Орихиме уже на сервере, — сообщает Ренджи. — Фуллбрингеров пока не отследил. Интересно, как они обойдут условие со статическим адресом.

— Его выдают только в Верхних районах, — поясняет Рукия для Ичиго. — А если подключаться из Нижнего, даже будучи в списке официальных пользователей, вообще выдают только динамически адрес. С ним сюда невозможно попасть.

— И все же они как-то собирались это обойти.

— Идем внутрь, первый блок уже почти закончился, там как раз скоро очередь Иноуэ, — Рукия берет их обоих за руки и ведет за собой внутрь, на ходу рассказывая Ичиго: — Мы давно уже проводим презентации в сети, потому что даже в Готее не все могут присутствовать на общих собраниях. В Верхних районах Каракуры живем только мы с братом и господин Айзен, и мы курируем ближайшие сервера.

Пользователей пропускают по одному, еще раз перепроверяя адреса сетей и сканируя на вирусы.

Рукия ненадолго задерживается у бота со сканером — пересылает ему данные на Ичиго, — и тянет их дальше за собой.

— Как Каракурский Центральный парк?

— Ага. Физически мы находимся на разных концах страны или даже на разных континентах, поэтому собираться удается только по сети. Так гораздо удобнее.

Внутри аватаров еще больше, чем в парке. Ичиго в такой плотной толпе не оказывался еще ни разу — даже на буферных серверах во время вечерней нагрузки пользователей меньше.

Он вертит головой, разглядывая стенды — апгрейды костюмов, какие-то новые шлемы, дополнительные насадки на разъемы, — и проталкивается дальше за Рукией.

— Надо попробовать найти фуллбрингеров до того, как все начнется, — говорит ему в спину Ренджи. — Подумай как следует. Иноуэ Орихиме нужна для отвлечения внимания — на случай, если все пойдет не так. Но если сегодняшняя вылазка так важна, Гинджо и его люди наверняка лично будут здесь — чтобы самим все пересказать, когда настроят вещание на весь Гипернет. Мало того, что они наверняка будут тут под своими аватарами, им придется найти себе статические адреса, чтобы пройти.

— Вопрос в том, как они это сделают, — хмурится Рукия, оглядывая павильон. — Цукишима Шуукуро попытается взломать сервера службы контроля и вписать их в таблицу пользователей?

— «Экзекуция», — коротко произносит Ичиго.

— Что? — Рукия непонимающе вскидывает на него глаза.

— Его личный сервер, — Ренджи понимает его с одного слова — вот они, оптимизированные алгоритмы. — Поэтому Кууго Гинджо и нужен был клуб с пользователями — подсаживать им перехватчики, чтобы потом забрать управление машинами. Наверняка у него набрался десяток-другой из Верхних со статическими адресами. Вычислил их по логам — и подкинул вирусню.

— И теперь фуллбрингеры выходят с их машин! — Рукия хлопает сложенным веером по ладони.

— Я уже передал охранным ботам и господину Кучики, — отчитывается Ренджи. — Сейчас запрашивают статистику посещений с сервера Кууго и сравнивают адреса со списком присутствующих тут пользователей.

— Если они хотят шумихи, то будут здесь. Может, сначала придут и под чужими аватарами, но, когда все начнется, перетянут свои. Это же демонстрация. Акция такая, — Рукия нервно оглядывается по сторонам. — Передай, чтобы все были наготове и отслеживали все передачи пакетов. Как только появится что-нибудь подозрительное…

— Не маленькие, разберутся, — ворчит Ренджи. — Идем, сейчас выступит Иноуэ.

— Не волнуйся, — Рукия успокаивающе кладет руку Ичиго на плечо. — Если мы успеем, удастся их выключить и… и дело может кончиться только штрафными часами потока. Большим количеством, да, но они так хотя бы останутся…

— Гинджо их сдаст, — Ичиго поджимает губы. — Точно.

— Я постараюсь выбить для твоих друзей послабления.

— Лучше найдетесь на то, что при финальном осмотре перед презентацией в заколках найдут что-нибудь, и Иноуэ просто не допустят, — бормочет Ренджи.

— Ты сам-то в это веришь?

— Вероятность меньше десяти процентов, — нехотя признается он. — Если программировал Цукишима Шуукуро. Но всегда есть элемент… как это по-вашему?.. чуда?

— Компьютер, верящий в чудо? Да ты издеваешься.

— Это вы верите. Я просто принимаю в расчет такую возможность.

Освещение зрительского сектора приглушают, и на центральный экран выводят изображение заколок-цветков. На помост поднимается Иноуэ Орихиме.

Ичиго стискивает зубы.

— У нас почти так же было, — вспоминает Рукия. — Когда мы с братом представляли проект системы Ренджи — управляющей надстройки для кластеров. Главное было не упоминать, что это — ИскИн, — она нервно смеется. — Тогда их побаивались — после Большого отключения…

За спиной у Иноуэ разворачиваются экраны, и рядом возникает объемная проекция заколок.

— Эй, дяденька, подвинься! — Ичиго тыкают в спину. — Ничего не видно же!

Рыжий, мелкий, смотрит снизу-вверх требовательно и с вызовом. Если бы не этот тычок в спину, как тогда, на буферном сервере, Ичиго бы и не вспомнил.

— Что тут этот спамер забыл? — спрашивает он у Рукии, на всякий случай удерживая мальчишку за руку, чтобы не удрал просто так.

Реакция у нее странная: она смотрит, широко распахнув глаза и приоткрыв рот от удивления.

— Это один из аватаров господина Тессая, — произносит Рукия.

— Чего? — Ренджи с Ичиго одновременно поворачиваются к аватару-мальчишке.

— Мы пришли спасать твоих друзей, — говорит мальчик голосом Тессая. Лицо застывает неподвижной рисованной маской.

Из-за его спины выглядывает худенькая темноволосая девчушка с печальными слезящимися глазами.

— Она со мной. Скажи спасибо своему другу из Службы контроля, который нас всех на уши поднял.

Исида. Все-таки их уговорил.

Ичиго кажется, что в один момент с плеч падает какой-то невыносимо огромный камень, который все это время давил его к земле.

Тессай, Исида, Рукия и Ренджи.

— Ну у вас и команда спасателей, — хмыкает Ренджи.

Рукия хихикает, прикрываясь веером.

— В списках есть еще Хирако Шинджи и Саругаки Хиери, — продолжает Ренджи. — Представляют независимую техподдержку — кто-то от этих ребят обычно присутствует на презентациях, им же потом работать с тем, что тут представят.

— Люди Хирако уже готовятся блокировать сервер «Экзекуции» по нашему сигналу.

На экране сменяют друг друга схемы и изображения, на втором — транслируется запись камер из реальности: изображение заколок.

— Мы выведем их, — мальчик-Тессай смотрит на Ичиго. — И Ясутору Садо, и Иноуэ Орихиме. Не волнуйся.

Ичиго собирается спросить, как они собираются это сделать, а потом замечает спину — как тогда, на парковом сервере, дежавю какое-то, — Афро.

— А вот и Чад.

— Нагрузка подскочила, — в полголоса произносит Ренджи. — Не к добру.

Ичиго наблюдает за Чадом некоторое время со спины, чтобы убедиться, что аватар не ведет кто-то чужой: сымитировать поведение пользователя может только ИскИн типа Ренджи, и то — если будет достаточно логов для анализа.

И окликает:

— Эй, Афро!

Аватар вздрагивает и оборачивается, и с него прямо на глазах стекают текстуры.

Его никто не вел.

Ему подсадили Пустого.

Вокруг меняющегося аватара сразу образуется свободная зона.

— Здесь вирусы Пустого! — раздается истошный визг над самым ухом Ичиго.

И его повторяет десяток таких же в других концах павильона.

В какой-то момент все вокруг темнеет, всплывает сообщение о разрыве соединения с сервером, а потом картинка возвращается.

Вокруг паника, беготня и крики. Все экраны и лампы погасли, но в павильоне светло — работают невидимые источники освещения, установленные на сервере во время конструирования.

Доступ под купол, в презентационный зал, тоже закрыт. Ичиго видит, как с другой стороны, оттеснив пользователей, кружат готейские Эспады, но пройти не могут, даже обнажив мечи.

А потом изображение за стенами пропадает, сменяясь темнотой.

Значит, залы павильона находились на отдельном сервере, ловко пристыкованном так, чтобы между ними и парком не открывалось окно дозагрузки.

— И экстренный выход не работает. Вообще никакой, — аватар Рукии застывает: развернула меню и пытается что-нибудь сделать. Ее аватар уже подсвечивается поднятым по тревоге личным файерволлом. — И управление сервером тоже, — ее голос падает.

— Значит, вирус-бомба, — говорит Ренджи, оглядываясь по сторонам, и, отпихнув за спину Ичиго, загораживает его собой. — Все-таки пронесли!

— Подожди, если им дали доступ к серверу, то, значит, предатель где-то среди руководителей отделов! — охает Рукия, оглядываясь по сторонам.

На всех экранах вместо заколок появляется лицо Гинджо. И наверняка трансляция идет по всему Гипернету — сколько онлайн-видеоканалов подключали к презентационному серверу?

Может, даже в новостях в Нижних достанет — пока там не успеют выключиться вручную, отговорившись техническими неполадками. Нельзя, чтобы о таком узнали обычные жители.

Ичиго скрипит зубами.

— Так, спокойно, нам нужно разобраться с Пустыми и что-нибудь сделать с Гинджо. Ты — к ним, а я попробую прервать трансляцию.

И Ренджи замирает, совсем как Рукия недавно. А потом удивленно произносит, оглядывая себя:

— Эй, меня тоже не пускает. Даже просто визуализацию аватара отключить.

И переглядывается с Ичиго.

Рукия вылетает на полном ходу из-за груды обломков и взмахом занпакто замораживает сразу двух Пустых, выскочивших следом.

— Мне кажется, или их было меньше? — сдувая челку со лба, спрашивает она.

— Не кажется, — упавшим голосом произносит Ичиго. — Они жрут пользователей. По-настоящему.

В подтверждение его слов пара аватаров, придавленных обрушившимися плитами, выбирается на свободу, на ходу выламываясь и вытягиваясь едва ли не под самый потолок.

Ичиго машинально пробегает взглядом по балкам — вместо стеклянного купола там теперь сплошная чернота отсутствия текстур.

— Гилианы, — буднично вздыхает Рукия и поворачивается к Ичиго: — Пользователи, которых поймало во время экстренного выхода. Ты с такими не сталкивался — им канал просто так не обрубить, интерфейс считает, что уже отключился, а аватар все еще висит на рабочем канале.

Занпакто в руку ложится сам — Ичиго достаточно дернуть рукой, и интерфейс разработчика вместе с костюмом для подключения все делает за него.

— Твой тесак тут точно пригодится, — произносит Ренджи, задрав голову, и разглядывает Гилианов.

А те, потоптавшись, решают дожрать остатки потолка.

— Да вашу ж мать! — из-за другого завала раздается унылый голос Хирако — на них сыплются обломки вперемешку с кодом.

— Чем быстрее со всем разберемся, тем лучше, — решает Рукия и поворачивается к Ренджи: — Вы с Ичиго отвлечете Пустых на себя, а я доберусь до комнаты управления — она должна быть на этом сервере.

Ренджи скрещивает руки на груди и смотрит на нее исподлобья.

— Даже не думай со мной спорить, — предупреждает она.

И вдруг исчезает.

— Экстренный выход включился? — спрашивает Ичиго.

— Если бы. Шунпо, — коротко произносит Ренджи, извлекая свой занпакто — расширяющийся к концу и со странными зазубринами. — У нее на карте есть ключевые точки сервера, и работает быстрое перемещение. Давай, не стой столбом. Твой — тот, который слева.

Он с занпакто наперевес лезет под ноги к одному из Гилианов.

Второй, опустив морду, решает выяснить, что такого происходит у них под ногами. И Ичиго приходится уворачиваться от огромной лапы, неожиданно проворно поднявшейся в воздух и обрушившейся на то место, где он стоял.

— Что мне делать? Ренджи!

«Уничтожь аватар. Рукия же тебе говорила — канал рвать уже бесполезно», — тот переходит на текст.

Лапа оказывается совсем рядом и чуть не вдавливает Ичиго в пол — отвлекся, называется, пока читал. Спасает его длинная лента, просвистевшая перед самым носом и врезавшаяся в ногу Гилиана.

— Как?

Лента усвистывает обратно, собираясь в занпакто.

«Сначала выдели ресурсы утилите меча. А потом шибай горячими клавишами — он по умолчанию поставит подходящее действие».

Ичиго стискивает рукоять меча так, что руки болят, и бросается на своего Гилиана.

С интерфейсом разработчика сражаться с ботами оказывается гораздо проще.

Нет, не так.

С интерфейсом разработчика все вообще иначе. В прошлый раз, на парковых серверах, Ичиго даже толком не распробовал его в боевых условиях, а потом и не очень-то надо было.

Мануалы не врали: все работает с полумысли, с полувзмаха. Достаточно только начать движение, и управляющая система распознает, что именно от нее хотят — просто вспороть оболочку аватара или послать вирусоподобную волну, выжирающую на своем пути не только текстуры, но и каркасы всех моделей.

— Справляешься? — спрашивает Ренджи. Он сам где-то на другом конце павильона, но продолжает отслеживать все перемещения.

Ичиго замахивается, распарывая Пустого до основания, и рассеивает его на пиксели, чтобы точно ничего не осталось.

Еще десяток Гилианов вперемешку с обычными Пустыми бродит по павильону. Никого из готейских представителей не видно. Значит, и дальше разбираться самим.

«Эй, не увлекайся, ты нам так сервер вконец разнесешь».

Недовольные вопли Хирако продолжаются: его любимое врезание противника из серверного пространства не работает, от маски толку нет, и с Пустыми приходится разбираться по-старинке.

Вручную.

Ичиго, кажется, даже успевает расслышать что-то про тапки, прежде чем освещение на сервере снова гаснет — на этот раз уже резервное — и вместе с прорисовкой отказывает весь каркас. На какой-то момент они оказываются посреди свободной зоны.

Когда развалины павильона наконец прорисовываются опять, первое, что замечает Ичиго — белое пятно на куче каменных обломков.

Аватар Рукии. Она с трудом поднимается на локтях — с такими повреждениями ее уже давно должно было выкинуть из сети.

Гинджо легко переступает через нее, даже не обратив внимания на то, как Рукия дрожащими пальцами тянется к занпакто.

Ренджи возится с группой выживших пользователей на другом конце павильона. После повторного сбоя оставшиеся Пустые стекаются к ним.

Ичиго берется за рукоять занпакто обеими руками.

Текстуры на аватаре Гинджо размывает, его фигура меняется. Не как у тех Пустых в парке, выросших в громадные черные туши. И не как у Хирако, обрастающего костяными наростами и маской.

Нечто третье.

— И ты все еще не понимаешь, за что мы боремся, Куросаки Ичиго, — его голос гремит по всему серверу, перекрывая чужие крики, панику и оповещения о тревоге.

Клинок у Гинджо длинный, массивный — сколько на него может быть выделено ресурсов?

— Я знаю одно: из-за не пойми чего, вы собирались сдать Иноуэ и Чада на стирание. И все это время прикрывались пользователями «Экзекуции»!

Гинджо замахивается клинком, и Ичиго весь напрягается, готовясь уклониться или блокировать удар. Но вместо этого их будто отсекает от остальной части сервера. Подключение не обрывается, их никуда не переносит, как это делал Хирако, просто вокруг образуется пустая, неподвижная зона, отгороженная будто бы даже живой, колыхающейся стеной свободной зоны.

Только пол под ногами остался тем же, а все остальное сожрала темнота.

Ичиго знает, как опасно в нее упасть — падать можно бесконечно долго. Штука похуже, чем простое застревание в текстурах.

— Я не собираюсь сражаться с тобой, — спокойно произносит Гинджо, перекладывая клинок себе на плечи. — Мы делаем одно дело, даже если ты не знаешь об этом. Мы оба боремся за независимость людей от Гипернета, Готея и Хогиоку.

— Я борюсь только за своих друзей, — возражает Ичиго, делая пробный выпад. — Даже если они — чертовы придурки с промытыми тобой мозгами.

Функционал занпакто адаптируется, программа умеет выбирать между просто «вырубить», «блокировать управление аватаром» и «расплавить мозги, отправив в поток». Ичиго пока не уверен в том, что именно ему нужно.

— И как ты относишься к своим одноклассникам, так же я — ко всем пользователям Гипернета, которые вынуждены верить в сказки, скармливаемые им Советом Сорока Шести городов.

Ичиго не нравится эта аналогия. Совершенно.

— И поэтому я не против того, что ты делаешь, потому что понимаю. Потому что сам поступаю так же. Но ты поверил не той стороне, Куросаки Ичиго, и тебя обманули.

Гинджо легко уклоняется от удара. Не стоило даже надеяться на то, что с ним удастся разобраться быстро и безболезненно.

— Тебе ничего не рассказывали о Большом отключении двадцатилетней давности, верно? Никто не знает, из-за чего оно произошло на самом деле, власти умеют скрыть информацию, когда им это нужно.

— Мне плевать на все эти отключения, когда бы они там не происходили. Сейчас проблема в другом!

— Сейчас проблема в тебе! — рявкает Гинджо, перехватывая меч и заезжая под дых длинной гардой. — И в том, что ты отказываешься слушать меня из-за каких-то глупостей!

Ичиго хватает воздух ртом.

— Спрашиваешь, что может быть такого важно, что это стоит жизни людей? — негромко произносит Гинджо, приближая свое лицо к его. — Новый способ обработки Хогиоку: без потока, без подключения напрямую к мозгу, без траты человеческих жизней. И его изобрел твой отец. А его за это изгнали.

Ичиго кажется, его ненадолго вырубает. Аватар деревенеет, как от заражения вирусом Пустого.

— Не веришь мне? Спроси у своих знакомых про семью Шиба, — Гинджо разжимает захват. — Или, думаешь, я не знаю о твоей подружке из Готея и ее домашних электронных мозгах?

Ичиго падает на колени, и быстро ощупывает себя: в месте удара расползается черная клякса, но аватар с ней быстро справляется. Сработала защита.

— Куросаки Иссин раньше жил в Верхних и работал в Готее, ты не знал? — Гинджо торжествующе нависает над ним. — Он был руководителем Десятого отдела, занимался разработкой нового железа. После увольнения даже не пришлось переучиваться на биоинженера. Как удобно.

От следующего удара Ичиго успевает увернуться и замахнуться в ответ.

Изолированное пространство, в которое его забрал Гинджо, безболезненно поглощает рассеивающую волну.

— Только представь, что его разработка могла бы дать: больше не нужно отрабатывать нормы, дармовая энергия для всех! А вместо этого на твоего отца свалили всю вину за Большое отключение и сослали в Нижние. Нас всех предали, Ичиго. Лишили возможности жить, как все нормальные люди!

С трудом выдерживая и блокируя удары огромным двуручником — панель инструментов перед глазами периодически пропадает, часть настроек блокируется начисто, — Ичиго думает о том, как долго еще получится продержаться. Несмотря на все сказанное, Гинджо настроен серьезно.

И где только носит готейских разработчиков? Распланировали всю защиту, и все равно упустили целую обойму вирусов.

— Твой отец должен быть сейчас здесь, с нами, но он спрятался, опустил руки и перестал бороться. Поэтому нам нужен ты, Ичиго, — убежденно произносит Гинджо.

В психопатические бредни об отце он не верит — разработчиков такого уровня не ссылают в Нижние и не стирают в потоке.

— После того, как другие зараженные разнесут новости по всей сети, ты поможешь достать исследования твоего отца. И тогда мы сможем изменить… — Гинджо обрывает сам себя и оборачивается.

За его спиной из свободной зоны на обломок плиты ступает аватар.

— Цукишима?

— Не уверен, что в ближайшее время

Лицо аватара плавится, изменяясь и перестраиваясь.

— Айзен! — охает Ичиго, отступая.

Айзен Соске выхватывает из воздуха очки и, нацепив их на нос, улыбается ему, как старому знакомому.

— Ты! — Гинджо замахивается, обрушивая на него рубящий удар сверху-вниз.

Лезвие двуручника чуть подсвечивается и гудит — режет пространство.

Айзен, не глядя, спокойно останавливает его одной рукой и, продолжая успокаивающе улыбаться, переводит взгляд с Ичиго на Гинджо

— Похоже, мы с друзьями госпожи Кучики параллельно вели расследование. С самого начала я управлял этим аватаром и помогал вам с защитой, чтобы узнать, кто в Готее сливает информацию. Господин Кууго, у вас все еще есть шанс смягчить приговор и выдать нам предателя.

— Смягчить? — лицо Гинджо искривляется. — Что, просто убьете, вместо того, чтобы стереть личность? Ну давай, начальник Пятого отдела, посмотрим, кто отсюда выберется живым.

— И это однозначно будем мы с Куросаки Ичиго, — Айзен делает короткое движение ладонью, и барьер, ограничивающий область, отключается.

И их обступает кольцо администраторов: аватары других руководителей отделов, все с занпакто наперевес.

«…Ичиго? Черт, ну наконец-то сообщение дошло!»

— Ренджи?

«Гинджо начисто тебя заблокировал. Я даже пробиться не смог, а это был ваш с Рукией отдельный канал подключения».

А Рукия в этот момент как раз протискивается к нему и, ухватив за плечо, собирается потянуть за собой, но им преграждает дорогу лезвие меча.

Воин в доспехах наклоняет голову в ее сторону и переводит взгляд с Айзена на них.

— Я только заберу Ичиго, господин брат, — Рукия низко-низко кланяется. — Он ведь вам не нужен?

Гинджо криво ухмыляется и громко произносит:

— Слышишь? Ты им больше не нужен. Так Готей поступает со всеми, Куросаки Ичиго. Ты еще пожалеешь, что помог им.

— Вам лучше побеспокоиться о себе, господин Кууго, — напоминает Айзен и оглядывается на Рукию: — И снова хорошо справились. Отдыхайте, дальше мы уже сами.

Кольцо аватаров смыкается за ними, а потом вокруг них все снова застывает — не доносится ни звука, нет ни единого движения, тоже какой-то барьер срабатывает, — и Ичиго больше не видит Гинджо.

Зато видит, как вокруг все рябит и разваливается на части: сервер рушится, не выдержав такого количества вирусов и того, как с ними боролись.

— Обошлось! — выдыхает Рукия. — Как хорошо, что все обошлось! Идем, тебя уже ждут.

Она тянет Ичиго за собой дальше по развалинам павильона — к Ренджи, Хирако с Хиери, и той странной девочке, собравшимся у единственной целой опорной колонны.

— Где Иноуэ? — спрашивает Ичиго в первую очередь. — И что с Чадом?

— Афро я вообще не видел, а Иноуэ как-то вывели, — отвечает Хирако. — До разрыва соединения я их обоих отследил и все логи подчистил, как смог, а дальше уже Тессай сам разберется. Будем надеяться, им повезет… Хреново повеселились на этот раз, да? — он вертит головой, оглядывая разваливающееся серверное пространство. — Сюда бы заплатки, пока все не осыпалось. Или вообще валить побыстрее.

Сам он, конечно, просто так ничего лепить не собирается.

— Пока не разберутся с Гинджо и остальными фуллбрингерами, никого не выпустят, — качает головой Рукия. — Но главное — мы это сделали, правда? — она оглядывает всех. — Брат и остальные разберутся с Гинджо и узнают, с кем он контактировал в Готее. Фуллбрингеры перестанут заражать пользователей. Все получилось, да? Даже с твоими друзьями мы сделали все, что смогли, — она касается предплечья Ичиго и заглядывает ему в лицо. — Все получилось.

— Я ему уже рассказал, — бормочет Ренджи, неловко отводя взгляд. — Про твои планы.

— Ренджи! — Рукия всплескивает руками — Я же хотела, чтобы получился сюрприз!

— Ну извини, — без особого сожаления произносит он и удивленно спрашивает: — Эй, Ичиго, ты не рад, что ли?

Тот только неопределенно пожимает плечами и смотрит в сторону.

В голове удивительно пусто и чисто, как влажной тряпочкой прошлись по мыслям — и вместе с пылью и копотью случайно стерли даже их.

Все закончилось хорошо, так хорошо, как он даже не предполагал. Но почему-то думать об этом не получается.

Большое отключение, Готей и исследования отца.

Гинджо мог солгать. А мог и сказать правду.

— С сервера сняли ограничения, можем отключаться, — сообщает Ренджи.

— Ну наконец-то, и года не прошло! — Хирако закатывает глаза. — Давайте на выход, надоело здесь торчать, еще в дыру программного кода попадем.

Он оглядывается по сторонам и натыкается взглядом на группу аватаров руководителей отделов.

— Это что, Айзен там все разруливает? Ненавижу этого мудака, — Хирако неприязненно морщится. — Гецу, если до тебя еще не дошло: не связывайся с ним, держись подальше. А то вляпаешься, как мы.

— Господин Айзен очень многое сделал для Готея, — возражает Рукия. И на всякий случай прячется от Хирако за веером.

— Думаешь, я нихрена не в курсе, чем он там занимался? — грубо спрашивает тот. — Да ваш Айзен столько всякой дряни переделал, что из-за него кучу народу уволили просто так. А, да что толку вам объяснять!

Он раздраженно отмахивается и отключается — аватар сразу пропадает, как во время ручного обрыва соединения.

— Выходим, — подгоняет их Ренджи, — все вот-вот обвалится.

Он открывает перед Ичиго и Рукией врата обратно в дом.

После короткого экрана загрузки Ичиго выбирает завершение работы в всплывшем меню и некоторое время просто лежит в капсуле, сняв шлем и не двигаясь. В комнате темно и тихо, Рукия в соседней капсуле и все еще в сети.

В кармане настойчиво сигналят очки.

Ичиго прикладывает их к глазам и вставляет в ухо один из динамиков.

— Рукия отправила запрос, — он слышит голос Ренджи и видит силуэт — там, снаружи, за колпаком капсулы. — Твой перевод в Верхние уже одобрили.

— И что это значит? — спрашивает Ичиго.

В мыслях царит все та же кристальная ясность. Пустота.

И понимание, что он на самом деле ничего не знает — до сих пор даже не представлял, что творится — и может не узнать вообще из-за того, что его заберут в Верхние.

Отец, заколки Иноуэ, Хогиоку, энергия в куполе.

Рукия сказала, что все закончилось. Но ответов Ичиго так и не получил.

— Ну, для начала это значит, что тебе придется потаскаться туда-сюда для заполнения всяких бумажек. Эта штука у нас все еще делается по старинке, в присутствии живого человека. С лицензией на переезд не шутят, знаешь ли… Потом дадут вид на жительство, закончишь свою школу, и тебя уже будет ждать место в Каракурском Верхнем университете.

Орихиме, наверное, обещали то же самое, когда она пошла со своим проектом к руководству школы. Большое будущее. Ичиго представляет, как она себя чувствовала, выслушивая это все.

Выслушивая их с Исидой препирательства на крыше.

А сама уже тогда понимала, что дело кончится стиранием — и она даже не узнает, удастся ли фуллбрингерам раскрыть их таинственную правду.

— …Со временем сможешь забрать своего старика. А потом и сестер — они как раз окончат школу к этому времени, — продолжает Ренджи.

Ичиго разбирает только отдельные слова, все остальное идет каким-то ровным фоном мимо него.

— Эй, ты меня слышишь? — обеспокоенно переспрашивает Ренджи. Кажется, машет рукой перед колпаком. — Что-то с очками? Плохо ловят? Или динамик сдох? Ичиго?

— Ты знаешь, кто мой отец? — спрашивает он.

— Что? Отец? — Ренджи ненадолго замолкает. — Без понятия, зачем ты спрашиваешь, но файл с личным делом у меня есть, просмотрел. Куросаки Иссин, биоинженер с лицензией для работы в Нижних районах Каракуры и Кагамико, закончил курсы профориентации, есть сертификат об отличии… Эй, ну чего у тебя лицо-то такое кислое? Ичиго, ты выиграл золотой билет и сваливаешь из вашей гребаной помойки на свободу. Сегодня твой день!

Провал.

Вторая попытка.

Ичиго уже и забыл, что говорит с ИскИном.

— У тебя есть доступ к информации по Большому отключению?

— Допустим, — настороженно отвечает он. — Зачем тебе?

— Ты говорил, что тогда поувольняли много народу. Есть списки? Ищи человека с фамилией «Шиба».

Ренджи долго молчит, а потом произносит:

— Прошелся по открытой базе, и ничего не нашел. Но мы что-то вообще не о том, давай, вылезай из капсулы и объясняй толком, в чем дело.

Ичиго поднимает купол и садится.

— Попробуй узнать, что в сети есть по отцу. Эти фуллбрингеры что-то знают о нем, чего не знаю я. Он им нужен.

— Мне это не нравится, — категорично заявляет Ренджи, скрещивая руки на груди. — Мы только что разобрались с Гинджо, и его сейчас Готей со всех сторон трясет. А ты хочешь, чтобы я искал по всему Гипернету упоминания твоего отца?

— Я же не говорю это делать прямо сейчас.

— Черт с тобой, ладно, говори, что там Гинджо наплел, — Ренджи со вздохом садится рядом на край капсулы. Аватар чуть рябит, проходя сквозь плечо Ичиго. — Но имей в виду: он мог и чушь спороть какую-нибудь, чтобы ты поверил.

— У вас когда-нибудь занимались поиском новых способов обработки Хогиоку?

Ренджи переводит взгляд на купол капсулы напротив и замирает. Аватар опять рябит.

— Да твою же мать, так и перегореть недолго! — он дергается и вскакивает. — Проверил список старых проектов — у Десятого были какие-то разработки. С трудом пробился в базу.

Ичиго шумно сглатывает.

— Доступа к файлам нет, — аватар Ренджи снова рябит. — Какой-то совсем параноидальный файерволл, даже с шевроном заместителя не пускает.

— Гинджо говорил, отец когда-то работал в Десятом. А потом случилось Большое отключение.

Ренджи некоторое время молчит.

— Нет, не могу попасть, — он качает головой. — Там плавающий уровень защиты: стоит мне надавить, как он сразу поднимается. Не с моими мощностями сейчас туда долбиться. Но это странно. Откуда… — его взгляд снова стекленеет на несколько секунд.

Видимо, Ренджи тоже подключили к обработке логов фуллбрингеров — на полную мощность, так, что на поддержку аватара остается мало ресурсов.

— Информатор, — коротко произносит он. — Если Гинджо знал, то ему слил кто-то, у кого есть доступ к этим файлам. Потому что ни в одном официальном списке твой отец не значится — ничего похожего ни под какими именами. Двадцать лет назад Десятый отдел вообще переформировали, о прошлых сотрудниках ничего нет. Про Хирако Шинджи и других, уволенных за вирусные маски — есть, а про него — пустота.

Ичиго больше всего надеялся, — почти верил — что Гинджо лжет, и это какой-то дурацкий фокус.

А оказалось — как обычно.

— Давай ты сейчас вернешься домой, проспишься, а завтра выйдешь в чат? — неожиданно предлагает Ренджи, поднимаясь. — От меня толку нет — господин Кучики поставил задачу с фуллбрингерами на приоритет. Разберемся с этим, и отвоюю себе процессорное время под тесты. А заодно как раз поищу для тебя информацию в сети. Может, еще Рукия подкинет что-нибудь дельное.

Ичиго устало поднимается следом.

— Прописать бы тебе автопилот, а то до дома не доберешься же, — шутит Ренджи, а потом, видя кислую гримасу в ответ, серьезно спрашивает: — Ты точно в порядке? Мне не понравились показатели, передаваемые шлемом. Может, лучше останешься? Службе контроля сейчас точно не до тебя, тем более, что с запросом на перевод тебе должны были дать временный статус жителя Верхних.

Ичиго отрицательно качает головой и идет переодеваться. Ему нужно увидеть отца.

— А еще жалуешься, что друзья у тебя упертые, — слышит он за стенкой голос Ренджи, пока стягивает костюм для подключения. — Сам такой же.

— В Нижних иначе не бывает.

— Знаю, — мрачно соглашается Ренджи. — Вызвал тебе электрокар, довезет до самого вокзала.

Ичиго устало плетется по коридорам и опять чуть не вваливается в комнату Бьякуи, но вовремя спохватывается — спасибо бодрящему воплю Ренджи над ухом.

— Сетки хватит до половины пути, — обеспокоенно бормочет тот и громче произносит: — Если заснешь в конце, я тебя разбудить не смогу. Ехать быстро, постарайся до дома не отрубиться.

Ренджи опять провожает его до самого электрокара и, кажется, будь у него тело-бот, даже помог бы залезть в салон. Хотя ему и так есть, чем помочь: вкручивает громкость и яркость рекламных экранов на полную.

Ичиго, уже успевший прикрыть глаза, дергается и подскакивает.

— До завтра, — довольно лыбится ему Ренджи.

На платформе с Ичиго даже не спрашивают временное удостоверение — стоит только пройти через рамку и спуститься на эскалаторе, как ему сразу готовят вагон. Ни о чем не спрашивают и ничего не сканируют.

Временный статус жителя Верхних уже работает.

В моноблоке Ичиго успевает задремать — свет приглушается автоматически, — и едва не просыпает прибытие. Приходит в себя от монотонных щелчков и тихого шипения: двери моноблока раскрываются, ожидая, пока единственный пассажир выберется на платформу, потом закрываются через определенный интервал времени. И снова открываются, потому что компьютер сообщает — вышли не все.

Боты нависают безмолвными статуями — только свет с платформы отражается в шлемах. Ичиго торопливо выскакивает из вагона и спускается по эскалатору вниз.

И снова никто не напоминает о том, что нужно сдать удостоверение гостя.

— Отец где? — спрашивает Ичиго, когда добирается до дома и настраивает камеру очистки — на улице свежо, никаких следов загрязнения, с полным циклом можно не возиться.

— Его вызвал тот дяденька из Службы контроля, — говорит Юзу. — Братик, а где ты был весь день? Все хорошо?

Ичиго молча кивает, разувается и, пройдя дальше по коридору, треплет ее по волосам.

Все хорошо. У них теперь все будет хорошо.

Наверное.

Должно быть.

Только он сначала доберется до отца и все узнает.



* * *



Дома внутри что-то перегорает, совсем как в машине, и Ичиго, несмотря на страшную усталость никак не может уснуть.

Он всю ночь ждет возвращения отца из офиса Службы контроля или хотя бы какого-то сообщения от него. О чем угодно: о том, что его вызвали из-за перевода Ичиго в Верхние, что обнаружили незаконное подключение к Гипернету или что никакого перевода не будет.

Ичиго не может думать ни о своем «золотом билете», ни о том, что у него появился шанс вытащить сестер из Нижних, ни о друзьях.

Он прокручивает в голове разговор с Орихиме — тогда, на крыше, — и пытается сформулировать все в одном-единственном вопросе к отцу. Получается, даже хорошо, что его сейчас нет — значит, есть время все обдумать и подготовиться.

Ичиго не замечает, как умудряется задремать: на диване в гостиной, сгорбившись и подперев подбородок рукой.

Кажется, глаза прикрыл всего на минуту, а потом дергается, сонно моргает и непонимающе оглядывается по сторонам, когда Юзу трясет его за плечо:

— Братик? Братик, ты что, со вчерашнего вечера тут?

— Который сейчас час? Отец уже дома?

Первая мысль — о потоке. Проспал норму, обязательно получит штрафные, кто будет отрабатывать за него… А потом Ичиго вспоминает, что прошлым утром подключался специально перед уходом и запивал послепотоковую слабость энергетиками.

— Папочка еще не возвращался. И уже утро, тебе пора собираться на занятия.

Ичиго себя чувствует, как на иголках.

Отца могли забрать из-за него, все верно: перед переводом в Верхние опрашивают семью, родных, выискивают о человеке все, что можно. Они там очень дотошные, когда дело касается передачи вида на жительство кому-то из Нижних. Потому что Нижние — буферная зона между благополучными Верхними районами и гниющим Отстойником, как бы не притащить к себе в уютный дом какую-нибудь заразу.

На улице чисто, тепло, непривычно ярко. Купол искрится, его видно удивительно хорошо. И темные громады высоток Верхних. И, с другой стороны, бетонную стену, разделяющую их с Отстойником. И еще одну — выше, толще, оцинкованную — опоясывающую всю Каракуру, из которой вырастает купол.

В воздухе почти нет привычной гари, и Ичиго дышит полной грудью.

— Куросаки, что ты ползешь, как сонная муха? — Исида бодрый, цепляется больше обычного, надменен больше обычного, ворчит, жмурится на купол и постоянно поправляет сползающий с плеча ремень сумки.

Рад, что Чад не попался.

Счастлив, что спасли Иноуэ.

Ичиго не спрашивает, где они и все ли с ними хорошо. Он и так догадывается об этом — по поведению Исиды.

Перед проверкой для вида на жительство его тоже будут допрашивать, и лучше ничего не знать, чтобы не поставить всех под угрозу.

— Не видел моего отца?

— Опять что-то не так с отработкой нормы? Его забрали в офис?

Ичиго вздыхает и трет лоб.

— Забудь.

Они доходят до ворот, прежде чем Исида хватает Ичиго за руку, заставляя остановиться.

— Что это за звук? Из твоей сумки. Прислушайся.

Монотонное пиликанье.

— Сувенир, очки из Верхних, — отмахивается Ичиго. — Подключаются к беспроводной сети и…

Он застывает.

— А с каких пор у нас есть беспроводное подключение? — хмурится Исида, повторяя его мысли.

Школам из Нижних выделяют премиальные, если кому-то из учеников удается защитить рабочий проект и получить вид на жительство в Верхних районах. Бонус руководству за воспитание достойных граждан Общности Душ.

Но настраивать беспроводную сеть? С таким мощным сигналом, что можно поймать с соседнего перекрестка?

На глазах у Исиды Ичиго достает очки и натягивает на лоб, сдвинув к ушам ленту с динамиками:

— …да подключайся же! Слышишь меня, Ичиго? Ичиго! — механический скрежет с помехами, но голос Ренджи все еще можно различить. — Рукия под арестом, Готей тебя ищет. Вали оттуда! Прячься! Быстро!

Ичиго кажется, будто внутри все оборвалось и рухнуло в бездну.

Он был к этому практически готов со вчерашнего вечера, после разговора с Гинджо.

После того, как отец пропал.

Он был к этому готов давным-давно, когда впервые вылез в сеть. Но все равно внутри что-то сжимается от накатившей паники. Ладони взмокают мгновенно.

Исиде не надо ничего говорить: он все понимает по выражению лица Ичиго. Они живут, подсознательно ожидая, когда наступит такой момент.

И все же, несмотря на годы ожидания, оказываются к нему не готовы.

— Я узнаю, что произошло, и постараюсь их задержать, — беззвучно произносит Исида и бросается к школьным воротам.

— Не стой на месте. Переводи очки в оффлайн-режим и прячься, тебя будут отслеживать по подключенному к сети устройству. Я постараюсь прикрыть, — Ренджи становится хуже слышно, сигнал падает. — Ты должен знать, где можно переждать!

Чад прошлым вечером говорил, что у них есть одно преимущество на случай облавы в Нижних: отсутствие точных карт и нормальных сетей для подключения.

— …свои передвижные точки подключения! — Ренджи пытается переорать помехи и выкручивает подавление шумов на максимум. — Настрой очки на запрос подтверждения перед подключением и отслеживай сообщения: если появится всплывающее окно…

То, значит, Ичиго попал в самое пекло.

— Беги к западной разделительной стене. Тессай… — и связь обрывается.

Ичиго разворачивается и успевает сделать несколько шагов, прежде чем понимает, что ждать его могут не только у школы.

Отец и сестры — они остались там, дома, вокруг наверняка снуют боты Службы контроля, копаются в вещах, ищут, за что зацепиться. Даст ли коробка с простеньким замком им хоть какую-то защиту?

Ичиго раньше думал, что даст.

Теперь он уже не так уверен: если вместо переезда в Верхние ему почему-то грозит стирание личности и Отстойник, значит, что-то пошло не так. Что такого могли у него найти? Кто его сдал? Что с Рукией?

Ичиго стоит на месте, стиснув руки в кулаки. А потом, не думая, срывается в сторону дома. Прохожих нет совсем, на улицах пусто, и это очень странно. Ичиго старается обходиться чужими дворами и переулками, не выбираясь на открытые пространства.

Через несколько кварталов очки срабатывают опять.

— …добрался? Стой! Какого черта ты еще не у внутренней стены?

— Семья, — Ичиго старается сберечь дыхание. — Надо помочь.

— Что? Как ты их вытащишь? Здесь целый отряд готейских ботов — это даже не Служба контроля!

Ичиго прячется в тени между домами и оглядывает улицу из укрытия. Почти к самым дверям дома подогнали бронированный электрокар, вокруг снуют боты в белом.

— Ты сможешь как-то вывести девочек и отца? Взломать этих ботов? Замкнуть? Хоть что-нибудь?

— Нет, — Ренджи отвечает почти сразу. — Рукия не давала мне на этот счет никаких указаний.

Ичиго впервые не рад тому, что связался с ИскИном, следующим только каким-то своим собственным двоичным соображениям и настройке политик безопасности.

— Она успела поставить приоритет на твое спасение, перед тем, как пришли нумеросы из конвоя, — говорит Ренджи.

— Что?

— Перед арестом она выставила на твой профиль высший приоритет, — повторяет Ренджи. — Настройки те же, что для нее и господина Кучики. И я не имею права просто так тебя здесь кинуть без защиты. Поэтому прекращай создавать нам обоим сложности и быстро вали к стене, Тессай уже ждет!

Ичиго упрямо пробирается ближе к дому.

— Да черт тебя дери, — безнадежно отзывается Ренджи.

Боты водят вокруг себя небольшими устройствами, похожими на стационарный сканер, установленный в воротах школы.

— Что они делают?

— Оцифровывают вашу улицу и переносят на новый сервер.

— Я смогу пробраться мимо них?

Ренджи тяжело вздыхает.

— У нас есть шанс. Если Нижние только что начали оцифровывать и переносить на готовые сервера, то дыр в защите должно быть полно, — торопливо говорит Ичиго. — Они не могли успеть отстроить карту района, и если меня все еще не отследили по подключению…

— …Значит, я тебя прикрываю. Черт с тобой, Ичиго. Если так хочешь попасть под стирание — вперед, попробуй вытащить семью. Я помогу, чем смогу.

— Ты это серьезно? — удивленно переспрашивает Ичиго. — Сам же сказал, что Рукия включила в защитный контур только мой профиль. Так зачем..?

Боты на улице один за другим странно подергиваются, будто выламываясь. И замирают.

А потом продолжают сканировать пространство.

— Да понятия не имею. Можешь считать, что насмотрелся на твою зашкаливающую человечность, и это вызвало системную ошибку чтения правил. Пользуйся, пока есть возможность, — Ренджи ненадолго замолкает. — Ваш дом изнутри уже оцифровали. Посторонних сигнатур на втором этаже не вижу, лезь через окно в свою комнату — твои сестры там. Боты ничего не заметят, я их веду.

До стены с окном в свою комнату Ичиго добирается перебежками, потом взбирается вверх по и некоторое время просто висит на руках, вслушиваясь, а потом подтягивается и заглядывает.

И чувствует, как его хватают за ворот форменного пиджака и с силой втягивают в комнату.

Ичиго по инерции перекатывается с кровати на пол и только успевает подставить руки. А потом поднимает глаза. Рядом на полу, испуганно прижавшись друг к другу, сидят Карин и Юзу.

— Ну что, как там поживает пополнение клана Кучики? — у ботов нет лиц, только зеркальные шлемы, но голос Ичиго узнает.

Эспада Шестого отряда.

Бот дергается, как те, что остались снаружи — Ренджи пытается перехватить управление, — а потом хватает Ичиго за плечо и выталкивает в коридор.

— Что, думал это ваше устаревшее дерьмо меня тоже поломает? Даже присутствие определить на карте не смог, — голос у Эспады довольный. — Ему давно пора на свалку. Считали, я не в курсе, что у Кучики завелся свой домашний ИскИн? Он нам и в подметки не годится!

Ичиго паникует: Ренджи не слышно — канал вообще чист, снизу доносятся голоса, и к ним спешно поднимается еще пара ботов.

Последние ступеньки они синхронно перемахивают и налетают на Эспаду Шестого отряда, прижимая его к стене.

— В соседней. Сестры. В окно. Живо, — отрывистый и неживой голос Ренджи синхронно раздающийся из-под шлемов нумеросов заставляет Ичиго встряхнуться. — Западная стена.

Он кивает и бросается обратно в комнату — помогать Карин и Юзу вылезти. Снизу их ловят боты Ренджи. Ичиго даже успевает расслышать, как он объясняет, куда и как им бежать.

Из коридора доносятся звуки борьбы и ругань, и его втягивают обратно в комнату.

Гриммджо, как следует съездив тяжелым кулаком по лицу, чтобы больше не дергался, тащит Ичиго на первый этаж, в гостиную, а потом швыряет в кресло. И, натянув ему на глаза очки, замирает рядом.

В голове после все гудит.

Ичиго трет место удара — ноет и болит так, будто на стену налетел — и оглядывается.

По комнате шарят боты: вытряхивают ящики, переворачивают мебель, копаются в ящиках с деталями. Судя по грохоту из распахнутых дверей в отцовскую мастерскую, обыск устраивают и там.

— Очень жаль, что мы видимся в такой неприятной обстановке, Куросаки Ичиго.

Из коридора в комнату заходят двое.

Мороз продирает по коже, когда Ичиго узнает обоих.

— Как тебе наверняка уже известно, вместе со Службой контроля мы допрашивали Кууго Гинджо.

Айзен Соске ведет себя по отношению к Ичиго точно так же, как на парковом сервере и, позже, когда вытащил их с Гинджо из закрытой области: спокойно, терпеливо и даже с симпатией.

Если бы не боты, переворачивающие вверх дном весь дом и не Гриммджо за спиной, Ичиго даже поверил бы.

— И благодаря его признанию, нам не пришлось обшаривать все Нижние, — продолжает Айзен. — Его информатором была Кучики Рукия.

Кучики Бьякуя с каменным лицом отходит к окну и отворачивается.

Ичиго непонимающе переводит взгляд с одного на другого, прежде чем до него доходит.

— Рукия не виновата! — он дергается вперед, к Айзену, прежде чем Гриммджо хватает его за плечи и с силой вдавливает в кресло.

— Мы получили все логи. Кучики Рукия передавала вирусы в личное хранилище фуллбрингеров, — Айзен запинается, стягивает очки и долго протирает линзы, подслеповато щурясь. — Не ожидал, что его устроят на серверах моего отдела.

— Рукия не могла этого сделать, неужели вы не понимаете, что Гинджо пытается ее подставить? — Ичиго снова рвется вперед, но тяжелые руки бота на плечах не дают сдвинуться.

Бьякуя внимательно смотрит на него — отражение в отражение, через стекло.

— Везде стоит электронная подпись Кучики Рукии, — Айзен разводит руками. — И разработка этих ботов-Пустых, — он бросает короткий взгляд в спину Бьякуей. — Такие разработки направляют в Шестой отдел, насколько мне известно. Но таких задач им никто не ставил. И господин Кучики, я уверен, ничем подобным не занимался.

— Гинджо нарочно ее вам сдает!

Со второго этажа спускается пара ботов, покореженных после кроткой битвы с Гриммджо. Значит, Ренджи их уже отпустил.

Вскрытая коробка со шлемом в руках одного из них говорит Ичиго о том, что он только что окончательно влип.

— Еще и нелегальное подключение, — Айзен разочарованно качает головой. — И мы еще собирались выдать вид на жительство в Верхних районах такому человеку.

— «Мы»? — вскидывается Ичиго. — Да идите вы к черту со своими Верхними! Я никогда не хотел там жить!

— А ну перестал рыпаться! — Гриммджо отвешивает ему оплеуху.

На улице раздается какой-то неясный скрежет, Ичиго успевает заметить мечущиеся спины ботов, прежде чем к окнам бросается Айзен.

— Что там происходит?

— Полагаю, мой ИскИн берет их под контроль, — ровно произносит Бьякуя. — Как вы уже поняли, его взломали. Я дважды посылал управляющий сигнал, — ровно произносит Кучики Бьякуя, глядя мимо Ичиго. — Система не отзывается. По всей видимости, придется прибегнуть к ручному отключению.

Ичиго выдыхает.

И слышит короткий смешок Ренджи.

— Вы потратите слишком много времени в пути. Почему бы дистанционно не обесточить поместье? — Айзен настораживается. — Или вы не хотите этого сделать?

— Странное предположение, господин Айзен. Я не меньше вашего хочу выяснить, во что сестру втянули эти нелегалы, и каким образом взломали надежно защищенный готейский ИскИн, — помолчав, он продолжает: — Резервных генераторов хватит еще на сутки. Обесточивание ничего не даст.

— Значит, отключите генераторы!

— И вместе с ними откажут базы резервного копирования всех тринадцати отделов, — спокойно возражает Кучики Бьякуя. И поворачивается так, чтобы загородить Ичиго от Айзена и ботов. — Вы готовы взять на себя ответственность за их простой?

— Сейчас! — рявкает Ренджи в динамик так, что Ичиго невольно вздрагивает, и потом срывается к двери.

В спину доносится яростный рев Эспады Шестого отряда.

— Я активировал ближайший мобильный электрокар. Садись и вали отсюда, — приказывает Ренджи.

Ичиго, чуть не запнувшись об порог, бросается к медленно раздвигающимся выступам в броне кузова.

Оцифрованная область с улицы похожа на разваливающийся паззл: разрывы пустот перемежаются с полностью перенесенными кусками улицы. Если бы он подключился к аватару, то наверняка уже провалился в одну из дыр свободной зоны.

Ичиго уже тянется к раскрывшимся сегментам брони, прикидывая, сможет ли хотя бы завести мобильный электрокар, когда те вдруг схлопываются обратно.

Значит, Ренджи не удержал управление.

Боты обступают Ичиго, взяв его в полукруг.

Айзен со скучающим видом наблюдает за ними от дверей. Ичиго успевает заметить, как за его спиной из тени коридора выступает хмурый и напряженный Бьякуя.

— Что, думал, свалишь? — у Эспады Шестого отдела, поигрывающего занпакто, раздражающе довольная ухмылка. И эта дурацкая костяная маска на лице.

Ичиго стискивает руки кулаки так, что костяшки белеют.

— Не могу их взломать, — спокойно сообщает Ренджи ему на ухо. — Попробую по-другому.

— Что, старая железка решила показать, что все еще годишься на что-то? С такими дерьмовыми алгоритмами?

Из электрокара выбирается десяток новых ботов.

И их ведет Ренджи. Очки хорошо передают картинку: как он, закинув занпакто на плечо, скользит по оцифрованной области, обходя провалы свободной зоны.

— Уходи, я тут сам разберусь, — коротко говорит Ренджи, а сам смотрит Эспаде в глаза. Ичиго замечает, как по его аватару проходит рябь. — А ты — захлопни пасть. Мои алгоритмы писал господин Кучики, не дорос еще про него такое говорить.

Его аватар снова рябит. Ичиго успевает заметить, как лицо кривится в болезненной гримасе, и Ренджи, не поворачиваясь, повторяет ему:

— Двигай отсюда, я их задержу.

— Тебя сотрут без права на восстановление, — с ненавистью произносит Эспада. Даже странно, как хорошо для такого урезанного функционала передаются эмоции. — Сначала я снесу головы всем этим ботам и каждому выжгу все микросхемы до последней. Потом насажаю вирусов в твою базу, а потом Айзен медленно, по кластеру, сотрет с дисков и вытравит из сети все бэкапы.

Ичиго видит, как между ними сгущается воздух. Искрят боты-нумеросы, и в реальности у одного из тех, что выстроились рядом с Эспадой, вспыхивает голова под шлемом, и он валится на асфальт.

— Это так ты мне микросхемы жечь собрался? — лениво спрашивает Ренджи. — И у кого тут оптимизацию давно не проводили?

В горле, мешая дышать, застывает ком.

Они в неравных условиях:

— Ренджи, отключайся, — Ичиго хватает его за плечо.

Вместо униформы шинигами пальцы чувствуют жесткую ткань синтетического костюма и ровное тепло под ним — бот потихоньку греется.

— Да не беспокойся за так меня, мы тут как следует повеселимся, — Ренджи накрывает руку Ичиго своей, в перчатке, а потом легко стряхивает ее и крутит шеей туда-сюда, будто разминаясь. — Считай, я устроил себе стресс-тест.

— Это из-за настроек Рукии? Так исключи меня из них!

Ичиго лихорадочно вспоминает, что Ренджи говорил о профилях безопасности. Кажется, Рукия выделила ему какие-то права управления.

В очках вдруг все вспыхивает, и в сети двинувшихся вперед ботов отгораживает стеной файерволла. В реальности они просто замирают на месте, будто натолкнувшись на невидимую стену.

Кидо.

— Ренджи, исключи мой профиль из настроек. Это приказ!

— У тебя нет надо мной администраторских прав, — непривычно мягко возражает он, поворачиваясь и спокойно глядя Ичиго в глаза. — Лучше уходи.

— А, так ты тут из-за настроек торчишь? — Эспада ухмыляется еще шире, взмахом руки туша в Гипернете огонь. — Сочувствую — гробить себя из-за какого-то юзера только потому, что профиль добавили в защиту. Такая жалость.

— Заткнись! — огрызается Ренджи. — Зато ты нихрена не знаешь, как это — работать с людьми!

У Ичиго за спиной снова отщелкивается часть бронированного борта и выдвигается стойка с узким и хрупким на вид мобильным электрокаром на четырех магнитных подушках.

Кажется, их называли квадроциклами.

«Уходи, — повторяет Ренджи, переходя на текст. — Я прописал маршрут, управление простое, сам быстро разберешься».

— Погоди! Ты тут один не останешься.

«Если их не задержать, ломанутся в погоню. Ты не успеешь забрать сестер и добраться до стены».

— Но тебя же сотрут!

Ренджи опять оглядывается на него через плечо, одной рукой удерживая файерволл. Он улыбается так, что у Ичиго екает сердце.

Как чертов самый настоящий человек из тех фантастических книжек доХ-катастрофной эпохи, в которых герой, спасая близких, обязательно погибал.

Ужасно глупо, по-человечески глупо.

Ичиго даже радуется, что всплыла эта дурацкая ассоциация — оставлять тут Ренджи один на один с Гриммджо и ботами неожиданно оказывается очень тяжело.

Пытаясь взгромоздиться на мобильный электрокар, он читает новое сообщение:

«Эй, ты чего? Я же не человек и не помру только от того, что где-то что-то удалят. У меня по всему Гипернету куча бэкапов заначена».

Ну конечно, на лице у Ичиго все и так написано большими буквами — никаких блоков анализа не нужно, чтобы прочесть.

В сети Ренджи материализует занпакто. Он явно выходит на пределе возможностей: аватар обрастает защитным кодом, а меч вытягивается в нечто, отдаленно смахивающее на гигантскую костяную змею.

Она раскручивается ввысь и вширь, перекрывая хвостом улицу и окончательно отсекая шипастыми кольцами преследователей от Ичиго.

Ичиго молча смотрит на Ренджи, кусая губы. А потом активирует электрокар, проводя пальцем по круговой панели, и неловко выруливает на середину дороги.

Управление еще проще, чем в симуляторе гонок, Ренджи был прав.

Он успевает выехать на перекресток и свернуть в сторону западного гейта, когда приходит еще одно сообщение:

«Расслабься. Сейчас закончу с этими железками и догоню тебя. Встретимся у стены».

Связь обрывается. Непонятно, из-за чего: то ли это он сам выехал из зоны беспроводной сети, то ли Ренджи отключили. Ичиго надеется, что первое, но подозревает второе — подсветка очков тускнеет гораздо позже.

Через некоторое время за спиной доносится гул второго мобильного электрокара: сначала в отдалении, а потом, все нарастает и приближается.

Ичиго оглядывается, надеясь, что его нагоняет Ренджи.

— Я! Секста Эспада! Гриммджо Джаггерджек! — чертов бот орет так, что Ичиго слышит его даже сквозь свист ветра в ушах и через разделяющее их расстояние. — Урою тебя! Как ту рухлядь!

Внутри все обрывается.

Ичиго, стиснув зубы, отворачивается и наращивает на панели мощность работы двигателя.

Проскочив несколько поворотов и выйдя на прямую трассу до разделительной стены, он наконец видит: две фигуры в плащах подводят Карин с Юзу ближе к трещинам в основании и тайком уводят к гейту.

Потом один из них оборачивается и явно замечает Ичиго. Но не делает ничего, чтобы привлечь к себе внимание.

Ичиго прошивает ледяной иглой от макушки до пяток, когда он понимает, почему: за ним гонится Эспада.

Уже почти нагнал.

Времени на раздумья нет, и Ичиго делает то единственное, что приходит в голову: резко сворачивает и вытягивает мощность на полную. И, пропустив еще два перекрестка, подпускает второй электрокар ближе.

А потом глушит двигатели.

Гриммджо влетает в него на полной скорости, и от удара Ичиго выкидывает с сидения через панель управления вперед, на асфальт. Секунды невесомости, и он со всей силой врезается плечом в асфальт. Перед глазами расплываются цветные круги.

Кажется, будто по всему телу наждачкой проскребло. Ичиго перекатывается на спину и пытается отдышаться.

Электрокары трещат, рассыпая искры, и загораются.

Первое время сквозь шипение и треск пламени ничего не слышно, и Ичиго даже успевает поверить в свою удачу: проклятый бот погорел вместе со своим электрокаром. Но потом Гриммджо, ругаясь и сбивая огонь на себе, выбирается из пылающей массы, оставившей от плавящихся электрокаров.

Он неспешно приближается и придавливает ногой к асфальту так, что Ичиго, кажется, даже слышит хруст собственных ребер. Подобрав валяющиеся рядом очки, Гриммджо их давит в ладони.

— Что, добегался? Сдохла твоя железка, — сплевывая на асфальт масло и мелкие металлические обломки, говорит он, нависая над Ичиго. — Айзен нашел способ его вырубить.

Ичиго молча отворачивается и пытается игнорировать его — Гриммджо продолжает рассказывать, как по частям разбирали бота и пытались добраться до управляющего центра на серверах.

Слушать про то, как они потрошили Ренджи, просто невыносимо.

Как если бы на его месте был кто-то очень близкий, а не просто знакомая машина.

Ичиго краем глаз замечает, как, мерно гудя, из-за поворота к ним лениво выруливает бронированный электрокар. Огибает место столкновения с оплавленными обломками и разворачивается, чтобы раскрыть заднюю створку крытого кузова.

Боты высыпают наружу: потрепанные, дымящиеся и с подпалинами. Их гораздо меньше, чем раньше — Ренджи успел хорошо прорядить.

— Когда тебе будут жечь мозги, помни одно, угребыш, — Гриммджо наклоняется, упираясь локтем в колено. От него несет гарью, перегретым металлом и жидкостью для охлаждения. — От меня никто не уходит.

И волочет Ичиго к электрокару. Кучики Бьякуя и Айзен расступаются, позволяя ему пропахать носом металлический пол.

Ичиго приподнимается на локтях, шипя от боли, и утыкается взглядом в знакомые ботинки. Те, которые совсем недавно давили неработающую процессорную плату в мастерской.

Исида Рюкен.

— Где отец? Что вы с ним сделали?

Ичиго пытается дотянуться до Рюкена, но Гриммджо вздергивает его на ноги и толкает дальше, к жесткому креслу с прямой спинкой, отдаленно напоминающему то, в котором дома Ичиго подключается к Гипернету.

Подключался.

— Ваша миссия по захвату Куросаки Иссина уже выполнена, можете нас оставить, — Айзен тонко улыбается.

Ичиго оборачивается, чтобы заметить, как в его очках отражаются строчки с мониторов, закрепленных под потолком.

Кажется, глаза Айзена не реагируют на свет.

— Как представитель Службы контроля, я должен присутствовать при процедуре стирания, — роняет Рюкен, глядя куда-то в сторону.

— Это вы сдали его! Сдали! — надрывается Ичиго.

Его пристегивают эластичными ремнями, чтобы удержать на месте, и долго возятся с разъемами: без переходников кабели не держатся в гнездах.

Спасибо, отец, наконец-то пригодилось.

Хоть как-то.

— Почему вы не дали ему уйти? Отец не виноват! Это я выходил в сеть! Это мой шлем! — Ичиго выгибается в кресле, с ненавистью глядя на него.

Рюкен отворачивается.

— Вы не зачитали обвинения, — напоминает он, когда Айзен подходит к Ичиго

— Мы все знаем, почему Куросаки Ичиго оказался здесь и сейчас, не так ли? — произносит он тем же тоном, которым хвалил их с Рукией за победу над Пустыми. — Кибертерроризм и угроза безопасности пользователей, промышленный шпионаж, нелегальное использование интерфейса разработчика — причин хватит на десять стираний. Вам все еще мало, господин Исида? — он поворачивается к Рюкену.

А потом Ичиго замечает короткое движение на самой периферии зрения и чувствует резкую боль в разъеме на затылке.

Это похоже на подключение в поток: перед глазами все темнеет, звуки глохнут, и руки мелко вздрагивают — Ичиго успевает почувствовать, как его трясет.

А потом пропадает даже ощущение собственного тела.



* * *



Подъем.

С равными промежутками они по одному выходят из общих спален и идут в дезинфекционный душ. Надо сдать вещи в специальный приемник, закрыть глаза и постараться не глотнуть воду.

Пахнет противным и едким. Ичиго фиксирует запах самым краем сознания и тут же забывает об этом.

На выходе боты — без лиц, без униформы, просто железки — протягивают чистую одежду: такую же простую мешковатую форму, как та, в которой все спят.

Об этом Ичиго тоже забывает сразу же, стоит только перейти наружу.

О цвете одежды он помнит только до тех пор, пока, уткнувшись взглядом в спину идущего впереди, добирается до общей столовой. А о том, что им давали в пластиковых мисках — пока не встает на свое место у конвейерной ленты.

Они стыкуют друг с другом детали и подключают в разъемы провода: целый участок большого ангара выделен специально под ручную сборку. То, что у Ичиго выходит, иногда напоминает руки и ноги.

Кажется, они собирают тела ботов.

Кажется, это важно.

Кажется.

Точно.

Ичиго сосредотачивается на поедании риса во время обеда, и все лишнее тут же выметает из головы.

На отработку вечерней смены их переводят в другое место. Ичиго цепляется взглядом за идущим впереди и просто переставляет ноги.

После ужина их разводят по комнатам с жесткими креслами и аппаратурой. Боты подключают толстые кабели к затылку и разъемам на локтях и под коленями. Какое-то время больно даже дышать.

Потом их отключают, и Ичиго тут же все забывает.

Снова дезинфекционный душ. Переодеться.

Закрыть глаза. Спать.

Ичиго не отличает то, что происходит во сне, от того, что вокруг творится днем, и не видит разницы между темнотой под веками и пустыми глазами соседа напротив во время ужина.

Он не помнит об этой разнице.

Для того чтобы удержать что-нибудь в голове, приходится напрягаться. Думать. Терпеть острую пронизывающую боль, молнией проносящуюся от затылка по всему телу. Ичиго терпит изо всех сил, хотя знает, что проще наработать рефлексы и отключиться.

Первое время, пока боты заставляли их осознанно выполнять те или иные действия — подъем, душ, одежда, завтрак, работа — болело все и постоянно. Теперь, когда удалось наработать привычку в одно и то же время делать одно и то же, стало легче.

Стало проще.

Стало хуже — бороться с собой больше не получается.

Ичиго плывет в невесомости, не зная, что это такое, и кто такой он сам.

Он не отмеряет время, хотя каждое утро, проходя мимо койки у двери, замечает, как на стене напротив прибавляется острых и тонких полосок.

Кто-то считает дни. Думает. Помнит.

Иногда Ичиго хлопают по плечу — кто-то, походя. Незнакомый и в легком зеленом халате с полосатой бумажной панамкой или знакомый, высокий и смуглый, кучерявый.

Иногда Ичиго куда-то уводят: с завтрака, с работы, с обеда, с вечерней отработки или с ужина. Даже прямо посреди ночи.

Такие дни Ичиго не любит, потому что заканчивается все плохо: привычный режим нарушается, тело сводит судорогами, он сбивается, и голова гудит. Рядом постоянно мелькает зеленая с белым панамка. От него чего-то хотят, требуют, выворачивают наизнанку.

От него хотят мыслей.

Хотят, чтобы он тоже считал.

Думал.

Помнил.

А потом, когда ничего не получается ни на первый, ни на сотый раз, возвращают обратно в строй, и снова становится пусто, приторно-хорошо.

Лежа на жесткой кровати под тонким синтетическим одеялом, Ичиго не-думает, как ему пусто и хорошо.

Лучше бы было плохо и больно.

Но он не может ничего удержать в голове, сколько бы ни старался.

К крайней койке у дверей ходят боты, ходят другие люди, ходит полосатая панамка и один раз — даже смуглая и подтянутая женщина лет пятидесяти. Ичиго ненадолго удивляется, вспоминает, что женщин обычно держат в отдельных секторах, и тут же выбрасывает лишнее из головы.

Иногда он слышит разговоры.

— Чего вы ждете? — высокий и кучерявый стоит в тени — прислонился плечом к стене, скрестив руки на груди.

Ненадолго в голове мелькает целая вереница образов, — Чад, тоже здесь, его спасли, не стерли, фуллбрингеры не достали, открытый сервер — а потом Ичиго видит кресло для подключения и кабели, перелинявшими змеями вьющиеся по полу.

Еще одна вспышка, — Гипернет, подключение, поток, Ренджи — и перед глазами становится темно.

— Я жду ответного хода Айзена. Надсмотрщик Дордони предупредил, что он собирается убедиться, насколько гладко все прошло.

Панамка поднимает голову, и в бледных отсветах экранов видны редкие морщинки на его лице.

В Нижних Ичиго почти не видел стариков — с потоком мало кто вытягивает так долго, как жили в эпоху до Х-катастрофы. А в Отстойнике стариков слишком много.

Только у него теперь слишком плохая память на лица.

Плохая память на все.

— Нам нельзя выдавать себя. Поэтому замажь, пожалуйста, свои художества у кровати, — панамка переводит взгляд на Ичиго и, успокаивающе похлопав его по руке, погружает в темноту.

В поток.

Ичиго он кажется живым — гораздо живее вытоптанной пустоши Отстойника и ее обитателей. Беспокойная, обволакивающая и тянущаяся к нему тьма. Поток разговаривает с Ичиго. Иногда последовательностью нулей и единиц, иногда — голосом: он рассказывает, успокаивает, пытается ободрить.

У потока точно есть имя, и раньше Ичиго его знал. Помнил. Доверял. Доверялся. И после отключения не дает покоя странное чувство потери. Хорошо, что Ичиго помнит о нем только до дверей.

А потом просто перегорает.

Однажды к нему почти возвращается память. Ичиго идет на обед вместе со всеми, перед глазами крутятся белые и зеленые полосы, голова побаливает, и никак не удается уйти в осознанное безумие.

А потом видит их: белые костюмы, униформа, нашивки с именами и сопровождение. Он вспоминает: вот Исида, бывший одноклассник, вот его отец, вот Айзен Соске — и почему-то так страшно от того, что они идут все вместе, в сопровождении группы ботов.

Страшно и неправильно.

Панамка перед глазами мечется туда-сюда в поисках укрытия. Ичиго замечает краем глаза — ему хорошо даются детали и отдельные картины, клиповая память, — как Исида Урю пытается задержать остальных и вылезает вперед, чтобы загородить собой.

Панамка благодарно кивает и прячется.

Успел.

Ичиго почему-то кажется, что и для него делали то же самое. Кто-то и когда-то. Возможно, совсем недавно.

И это прорывает в памяти целую плотину звуков, образов и запахов: короткие вспышки из детства, младшая школа, первое подключение, темнота вокруг, лицо Рукии. Потом крики, паника, вымораживающий ужас, падение.

И Ичиго понимает, что он снова закрывается.

Опять.

— Не те эмоции, мы ушли не в ту сторону. Так его не вернем, — панамка устало роняет руки на колени.

Прежде чем ему снова становятся абсолютно безразличны чужие секреты, Ичиго успевает подумать, что панамка частенько разговаривает с воздухом. Они все тут — полные психи. Точно.

А он просто самый рассеянный.

Иногда поток приходит к Ичиго во снах: вывернутые наизнанку картины городских улиц с серверов Гипернета — голые макеты без текстур, изнутри они похожи на полые бумажные домики. Или аватары: такие пустые и бессмысленные, легко гнущиеся и ломающиеся, как куклы. Ичиго уверен: стоит надавить, и они сломаются. Но он не надавливает, потому что не может пошевелится. Только подскакивает в койке с бешено колотящимся сердцем, просыпаясь, и тут же забывает.

Как-то, во время перехода с вечерней смены, Ичиго встречает еще одного старого знакомого. И даже почти узнает его по лицу и гордо расправленным плечам, но пустые, подернутые мыльной пленкой глаза все портят. И не дает покоя странное чувство, что чего-то не хватает для полного сходства.

Обломка костяной маски?

Униформы Эспады?

— Никакой реакции, — тяжело вздыхает панамка. — Ладно, попробуем иначе.

И тащит Ичиго за собой к люку, спрятанному в куче хлама за столовой. Еще одна ослепительная белая вспышка узнавания: высокая шаткая лестница, дальше огромный подвал с бетонными стенами, перегородки комнат в дальнем углу, экраны, и снова толстые шины кабелей вдоль стен.

Панамка, ничуть не смущаясь, вытряхивает Ичиго из одежды, чтобы потом заставить влезть в костюм для подключения: он движется совсем как бот, и это сильно упрощает задачу. Тело реагирует само, как хорошо отлаженный механизм.

На лицо ему почему-то натягивают не шлем, а очки.

Зато в разъемы точно подключают кабель для соединения с потоком.

— Попытайтесь его встряхнуть, господин Абарай. Не знаю, что именно сработает, но могу подсказать.

И впервые на памяти Ичиго — такой короткой и бесполезной — пустота, с которой разговаривает панамка, ему отвечает:

— Не надо ничего подсказывать, у меня самообучающиеся алгоритмы.

Ичиго вываливается в знакомую темноту.

Никаких каркасов домов и улиц — только мягкая, обволакивающая тьма. Уверенная, спокойная, неторопливая и уговаривающая расслабиться.

Он может себя чувствовать.

Впервые в потоке он чувствует всего себя целиком.

Ичиго широко раскидывает в стороны себя-руки, когда чувствует осторожные прикосновения: немного жалящие, как разряды тока, но в то же время удивительно нежные.

К шее. Потом ниже, к ключицам. К соскам — его всего перетряхивает от этого, — и дальше по ребрам. К пупку.

В то же время касания идут по спине, очерчивая лопатки и вниз по позвоночнику.

Ичиго кажется, он горит. И впервые за долгое время может на чем-то сосредоточиться.

В паху настойчиво ноет, хочется уже обхватить член ладонью и с силой провести вверх-вниз, болезненно натягивая кожу, чтобы наконец получить разрядку.

Руками двигать удивительно тяжело, будто их кто-то удерживает.

Ичиго разочарованно выдыхает, но подчиняется.

Он что-то бормочет, гортанно стонет, когда ненадолго все прекращается, а потом прикосновения возвращаются с новой силой.

Уверенные, пробирающиеся, кажется, под самую кожу, настойчивые и не позволяющие отключиться, соскользнув в знакомую темноту.

Особенно яркие — вокруг члена и мошонки. Все больше похожие на настоящие, человеческие.

В какой-то момент темп ускоряется, и Ичиго просто следует за ним, чувствуя, как нарастает напряжение во всем теле.

А потом его накрывает.

Чувство единения настолько полное и глубокое, выворачивающее на изнанку всего его до самого основания, что Ичиго в какой-то момент просто перестает существовать.

А потом приходит в себя: в подвале Урахары, весь мокрый, трясущийся. И смотрит в потолок широко распахнутыми глазами, тяжело дыша.

Обод очков липкий от пота и неприятно давит.

Так же липко в паху.

— Ну тихо, тихо, что ты так, — Ренджи пытается положить ему руку на лоб, но потом спохватывается, неловко отстраняется и оборачивается: — Да сделайте что-нибудь, я же сам не могу без бота!

Сразу выступивший из тени Урахара помогает Ичиго с костюмом: расстегивает молнию, чтобы свободнее дышалось, подает прохладное влажное полотенце, чтобы обтереться и кладет на лоб второе такое же.

— Это был ты? — отрывисто спрашивает Ичиго, скашивая глаза на Ренджи. — Поток. Все это время я слышал голос. Это ты?

Тот молчит, уставившись в пол.

Какая, чтоб его, совестливая и эмоциональная машина.

Урахара, почувствовав деликатность момента, выходит — оправдался поисками нормальной одежды, чтобы не мешать разговору.

— Ну пойми ты, я не… — и Ренджи снова замолкает, всплеснув руками.

Он отходит к разваливающемуся табурету рядом с креслом для подключения. Подергивающийся рябью аватар пытается примоститься на сидение и проходит насквозь — проблемы с наложением.

Ичиго почти физически ощущает, как Ренджи переключается с одного на другое: что подскажут алгоритмы анализа поведения, и центральный процессор высчитает, какими словами попытаться все объяснить.

Он в панике. В незнакомой ситуации, для которой нет надежной статистической базы. Не хватает правил разграниченя.

— Да я давно уже следую чему угодно, но только не прописанным господином Кучики и Рукией настройкам безопасности, — ворчит он, угадывая мысли Ичиго. — У тебя случайно нет статистики поведения знакомых ИскИнов? Ты всех так доламываешь? — с нервным смешком спрашивает Ренджи.

Ичиго судорожно растирает лицо нагревшимся полотенцем и задним умом соображает, что это была попытка пошутить.

— Честно, если и сейчас ничего не скажешь, у меня блоки анализа сгорят к чертям!

— Спасибо, что вытащил, — Ичиго кажется, он тоже вот-вот сгорит, как эти самые блоки.

— Да уж, — Ренджи в расстройстве запускает руку в волосы на затылке. — Помог, так помог.

Наблюдать за ним и забавно и, одновременно, страшновато: насколько ИскИн может быть похож на живого человека со всеми этими жестами, мимикой аватара, модуляциями голоса и речью. Сложно поверить, что все это было кем-то написано и поддерживается обычным набором железок.

Сложно и почему-то обидно — как из-за какого-то предательства. Но кто — кого? Машина предавать не умеет — это точно.

Ичиго чувствует, что щеки заливаются краской.

— Давно я тут? — кажется, безопаснее перевести разговор на другую тему, иначе Урахаре точно понадобится огнетушитель.

И Кучики Бьякуе у себя в поместье — тоже.

— Два месяца, — с готовностью отвечает Ренджи. — Еще шестнадцать дней, пятнадцать часов, четыре минуты и…

— Хватит, хватит, я понял, — Ичиго останавливает его взмахом руки. — Ты знаешь что-нибудь о том, что творится снаружи?

— Не очень много, — Ренджи качает головой. — Я почти все время был здесь, с тобой.

Ичиго от неожиданности давится воздухом и долго откашливается.

— Что, все два месяца?

— А еще шестнадцать дней, пятнадцать часов и уже шесть минут, — мягко заканчивает за него Ренджи.

И непонятно, что на это теперь отвечать.

Ичиго вспоминает, как его удивлял Урахара, иногда в разговорах обращавшийся к пустоте.

А пустота все это время была живой — гораздо живее некоторых людей.

— Так что произошло? Почему Айзен привел к нам Службу контроля? И Рукия — он тогда говорил о том, что Гинджо признал в ней своего информатора. Какого черта вообще происходит? — он садится в кресле, свешивая ноги на пол, и упирается руками в колени.

Ренджи, сразу сгорбившись, отводит глаза.

— Ее обвинили в помощи фуллбрингерам. Нашли у меня в репозиториях те вирусы из их хранилища, вытащили записи ваших разговоров с Рирукой и Гинджо. Чудом не приплели господина Кучики — только потому, что он все время работал над презентационными серверами, и на все действия остались логи.

— Но это же бред!

— Конечно. Сразу понятно, что вас подставили, — мрачно произносит Ренджи. — А я даже не смог никого защитить. Когда на разбирательстве Айзен сказал, что не приказывал Рукии проводить никаких расследований, полез искать копию его письма и не нашел. Нигде! Будто стерли начисто из архивов и кэша. Даже в резервных копиях у господина Кучики не осталось следов. Не представляю, как такое можно провернуть.

Он распрямляется и, запрокинув голову, откидывается на спинку несуществующего стула.

Ичиго уже раскрывает рот, чтобы предупредить Ренджи, а потом вспоминает, что это всего-навсего аватар, которому свалиться с табуретки точно не грозит.

У которого нет своего пользователя на другом конце провода.

Ичиго слишком просто забывает о том, что Ренджи — машина, сколько бы сам себе об этом не напоминал.

И почему-то раньше его это так не волновало.

— Мы теперь так и будем? — спрашивает тот, глядя куда-то в потолок. — Рукию я не спас, господину Кучики вовремя помочь не смог, а сейчас и с тобой облажался, да?

Ичиго тщательно подбирает слова, прежде чем наконец спросить:

— Если бы на моем месте были Рукия или Бьякуя, ты бы тоже их так вытаскивал?

Он не представляет, как еще лучше сформулировать то, что заживо грызет его в присутствии Ренджи, потому что названия этому чувству нет. А если и могло быть, то не в их случае — это же просто ИскИн, повторяет себе Ичиго.

Не живой человек, а очень удачно собранный пакет самообучающихся алгоритмов, анализирующий кучи разных моделей поведения.

К нему и обычные симпатию с признательностью странно испытывать.

Аватар Ренджи сильно рябит и даже недолго отключается — Ичиго невольно вздрагивает от неожиданности, — а потом, через некоторое время, возникает где-то в дальнем углу.

Ичиго встает с кресла и на пробу делает несколько шагов в его сторону. Костюм по размеру маловат, стягивает и врезается в кожу, в нем ужасно жарко.

Не понятно только — вообще, или перед Ренджи.

— Нет. Не так. Не знаю, — наконец признается тот и быстро продолжает: — Я уверен, что пытался бы встряхнуть как-то иначе. Может, попробовал вызвать воспоминания из прошлого, которые смогли бы помочь. Понятия не имею, почему так считаю. Не могу найти объяснение — правила под вас троих выставлены одни и те же, каждое перепроверил, никакой разницы. Практически одинаковые профили.

Ренджи со свистом выдыхает сквозь стиснутые зубы.

— Не знаю я. Наверное потому же, почему и не отрубился тогда, у вашего дома, — он смотрит на Ичиго как-то очень устало. — Ты меня точно до перегрева доведешь. Уберу поддержку аватара и переключусь на звуковой канал, мощности не хватает.

— Что значит — не отрубился? — спрашивает Ичиго в пустоту.

— То и значит. Господин Кучики мне раз пять команду на перезагрузку отправлял, а у него права администратора. Не знаю, как получилось игнорировать команды, — и мрачно хмыкает: — Считай это чудом.

— Ты сказал, у нас одинаковые профили, — Ичиго кивает вернувшемуся Урахаре и забирает у него из рук стопку с одеждой.

— У тебя нет администраторских прав, — просто отвечает Ренджи. — Я должен был перезагрузиться сразу после того, как ты взял электрокар и свалил оттуда, а не пытаться утюжить Эспаду с нумеросами до победного. ИскИнам не настраивают модули безрассудства и самопожертвования, знаешь ли. Как только спадает уровень опасности для пользователя, можно сворачиваться.

Ичиго сосредоточенно сопит, одеваясь.

— Как договорите — выходи, я жду снаружи, — негромко произносит Урахара, ободряюще похлопав его по плечу. — Прежде чем мы решим, что делать дальше, нужно кое-что тебе показать.

— Ты знаешь, о чем он? — спрашивает Ичиго, возясь с застежками.

Форму оказывается очень легко натянуть, если не пытаться контролировать движения и ни о чем не думать. Но Ичиго на это больше не согласен: ему с лихвой хватило двух потерянных месяцев барахтанья в пустоте.

— Без понятия. Этот свой секрет Урахара Киске бережет получше, чем возможность прятаться в Отстойнике. Сам же понимаешь, если кто-то забрался в мои архивы, и так просто вытащил оттуда все файлы, ни о какой безопасности речи больше не идет, — недовольно заканчивает Ренджи. — Он здорово рискует уже тем, что я остаюсь тут, с тобой.

— И что, получается, ты просто так веришь Урахаре? Безо всяких доказательств?

— Я не верю, а просчитываю соотношения и анализирую поведение, — поправляет его Ренджи. — Возможность того, что Урахара Киске вконец спятил, достаточно велика. Но он единственный, кто как-то помогает тебе и согласен с тем, что Рукию подставили. Поэтому, если ты ему поверишь, для меня этого будет достаточно.

— То есть, хватит только моего мнения? Это из-за того, что Рукия включила меня в список привилегированных пользователей?

— Да говорю же, дело не в этом!

Ичиго представляет, как Ренджи закатил бы глаза и раздраженно отмахнулся, работай у него поддержка аватара.

— Иди, у входа тебя ждет Урахара, я с камер перехватил изображение.

Подвал Ичиго пересекает в полной тишине, ему даже кажется, что Ренджи отключился. А потом, когда уже берется за перекладины, слышит:

— Будь я человеком, все оказалось бы куда проще, да?

У него настолько унылый и потерянный голос, что Ичиго чувствует себя последней сволочью. Даже по отношению к машине.

— Это не важно, просто забудь.

— Не могу.

Ичиго про себя чертыхается.

— Ты же понимаешь, о чем я — сотри как-нибудь или что еще ты там делаешь, — отчаянно хочется врезать себе за этот дурацкий совет — что-то внутри совсем не хочет, чтобы Ренджи все забыл.

Тот только вздыхает.

И это все настолько человечно, впечатление от живого пользователя на другом конце сети так реально, что даже дыхание ненадолго перехватывает.

Ичиго не знает, как поступить дальше. Он понимает, что так наверняка и задумывалось: самообучающийся интерфейс, управляющая надстройка, которая и должна все больше походить на человека. В Ренджи это заложено на уровне кода — выглядеть максимально человечным, но оставаться машиной.

Только это.

Не жертвовать безопасностью.

Не испытывать живой, настоящий интерес к пользователям.

И не вызывать весь этот мучительный интерес к себе.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, но не могу. Не хочу. Не потому, что автоматически дублирую все записи по нескольким бэкапам, и часть из них изменять не хватает прав, — и поспешно добавляет: — И не потому, что это все может быть результатом какой-то ошибки в коде, которую нужно как-то исправить. То есть, это наверняка ошибка, но я… да черт возьми!

Он замолкает.

Ичиго продолжает подниматься вверх по перекладинам. К середине руки неприятно ноют — раньше, когда Урахара водил его к себе на сеансы подключений, на это можно было не обращать внимание. Отключился — и забыл. Как умер.

Но теперь Ичиго живой. И ждет, что скажет Ренджи.

А тот все молчит. Думает.

Пересчитывает — неохотно поправляет себя Ичиго. И когда уже почти добирается до люка на потолке, Ренджи наконец произносит:

— Долго искал способ объяснить. Пришлось половину блоков передачи эмоций поотключать, чтобы не было перегрева, — голос у него странный и непривычный. Неживой — как у обычного синтезатора речи. — Я не собираюсь удалять эти записи, потому что они для меня ценны. Все. И то, как мы спасали твоих сестер, и, — Ренджи запинается, а потом так же ровно продолжает: — Как тебя вытащил. Я не хочу их анализировать и искать ошибки. Просто держать рядом, на быстром доступе, как очень важные воспоминания.

У Ичиго по спине проходит холодок от его признания.

— Звучит странно, да? Очень похоже на страшилки из доХ-катастрофной эпохи про ИсикИны, — голос Ренджи оживает. — Рукия мне сливала архивы с текстами. Судя по всему, тогда их очень боялись — вдруг захватят власть и всех перебьют?

Ичиго фыркает — нервозность отпускает.

В школе им рассказывали, что раньше люди действительно побаивались живых машин. Но с разрушением собственного мира отлично справились и своими силами, безо всяких ИскИнов, потому что в экспериментах с Хогиоку использовали самые примитивные технологии.

И погорели на этом.

Подорвались.

Почти полтора века атомной зимы, потом страшная радиация, десятки лет в бункерах и постройка защитных стен с куполами.

Они до сих пор не могут выбраться за пределы городов.

— В сети о таких штуках не распространяются, но система жизнеобеспечения, которая раньше держала бункеры, а теперь — куполы, тоже не такая простая штука. Думаешь, с кого мою базу списывали? Господин Кучики нашел старые исходники.

Урахара ждет Ичиго у стен жилого блока-столовой: в своей полосатой панамке, опираясь на металлическую трость. Ичиго узнает часть деталей — сегменты ноги с конвейера сборки ботов.

— Там, куда мы сейчас идем, не работают камеры, и глушится беспроводное подключение. Поэтому господин Абарай, — Урахара отпускает тонкую улыбочку, — не сможет присутствовать, и я попрошу тебя ничего ему не рассказывать. В целях безопасности.

— Чертов перестраховщик, — беззлобно ругается Ренджи. — Ладно, сам отключусь. Позови, когда закончите.

Урахара ведет Ичиго мимо ангаров дальше, к внешней разделительной стене. Ичиго задирает голову, всматриваясь в стыки камня и металла, из которых поднимается ажурная рябь защитного купола. Толком рассмотреть ничего не получается из-за высоты и яркости купола — слепящей, непрозрачной, болезненно режущей глаза.

Очки высвечивают отсутствие подключения.

— Генераторы встроены в стену, — объясняет Урахара, проследив за направлением его взгляда.

— Нам говорили, она толщиной несколько десятков метров и освинцована, — вспоминает Ичиго. — Их строили, пока люди отсиживались в бункерах после Х-катастрофы.

Они приближаются к основанию стены: скошенному внутрь, расширяющемуся книзу. В отличие от внутренней стены, выглядящей практически нетронутой временем и постоянно обновляемой, на внешнюю страшно смотреть: испещренная огромными трещинами и осыпающаяся, будто ей не полторы-две сотни лет, а все полтысячи.

— Как думаешь, кто строил? — невзначай спрашивает Урахара.

— Понятия не имею, — Ичиго пожимает плечами и оглядывается на него. — Боты, наверное.

— Считаешь, в то время были боты?

Урахара ведет его дальше, к стыку с женским сектором.

— Может, какие-нибудь примитивные?

— Уровень технического прогресса в эпоху до Хогиоку-катастрофы был гораздо ниже, чем сейчас.

Ичиго приближается к стене, касаясь ее наощупь.

Трещины такие, что можно руку просунуть по локоть.

— Скажи, — как бы между делом спрашивает Урахара, когда отставший Ичиго снова его нагоняет. — Тебя не смущает, что, несмотря на высокий уровень загрязнения, мы ходим без защитных костюмов и масок?

Он опускается у еще одного люка: отряхивает песок, ржавые металлические обломки и сухую землю. А потом долго возится с замками: какие-то сенсоры, блоки ввода паролей, и под конец даже раскручивает металлическое колесо-запор. И, когда крышка с шипением отходит в сторону, подталкивает оторопевшего Ичиго к очередной лестнице.

— Так, по-твоему, в чем дело?

Спуск оказывается на удивление коротким, зато идти по узкому коридору приходится очень долго. Над головой, у низенького потолка, постепенно загорается светящаяся лоза — сегмент за сегментом, нагоняя слишком медленно. Воздух постепенно тяжелеет, становится влажным и теплым.

Ичиго разглядывает ряды кабелей, тянущиеся вдоль стен. Их столько, что, кажется, для маленькой подстанции хватит.

— В том, что Совету Сорока Шести городов на нас плевать? Те, кто попадает в Отстойник, Общности Душ уже не нужны — ботов могут собирать и обычные машины.

— Но на них нужно больше энергии Хогиоку, чем если собирают люди. Неэкономно, учитывая, что энергии мало даже для купола, — Урахара уходит вперед. — А ответ на самом деле очень прост.

Он отступает в сторону у широкого проема-арки в темноту, когда Ичиго добирается до конца коридора. Звук шагов меняется: после топота ботинок по металлу и бетону становится глухим и тихим. Ноги чуть вязнут.

В земле.

Урахара щелкает переключателем, и Ичиго щурится на свет — так же ярко, как в отцовской мастерской.

В груди неприятно колет.

Они стоят на пороге небольшой залы с очень высокими потолками и земляным полом. Полупустой, если не считать того, что Ичиго видел на картинках и, в лучшем случае, в виртуальности — там любят баловаться имитацией живой природы. Один сад в доме Кучики чего только стоит.

— Это деревья. Настоящие. Можешь даже подойти и потрогать, — разрешает Урахара, когда Ичиго, неверяще уставившись на тонкие деревца, робко делает пару шагов вперед. — Двадцать лет назад Готей, после официальной экспедиции за пределы стены, получил саженцы.

Ичиго на негнущихся ногах бредет вперед — по утоптанным дорожкам между деревьев, осторожно касаясь шершавой коры и тонких зеленых листочков. Дышать оказывается непривычно легко.

На потолке горят желтоватые лампы дневного света.

Ичиго дышит полной грудью и никак не может надышаться: несмотря на головокружение и слабость. Такого чистого воздуха нет даже в Верхних.

Деревца невысокие — всего в два-три человеческих роста, и трава у корней едва разрастается. Но они есть — настоящие и живые. Такие и в Верхних не растут, хотя Ренджи говорил, что у них экспериментируют с теплицами, очисткой воздуха и освещением.

И последнее Ичиго, кажется, даже произносит вслух, потому что Урахара с неприятной усмешкой произносит:

— И никогда не вырастут. Если бы Нижние не забетонировали, там еще можно было попытаться что-нибудь высадить. Но не в Верхних.

Урахара подходит к Ичиго и останавливается рядом.

— Вам все это время врали, — коротко произносит он.

Из-за мощных ламп дневного света панамка отбрасывает на его лицо густую тень — днем, в рассеянном свете солнца за куполом, такой не бывает.

— Твой отец убрался из Верхних районов не только потому, что у него возникли проблемы с Готеем после Большого отключения. Но и потому, что самый высокий уровень загрязнения — именно там.

Ичиго хмурится.

— Подождите, такого не может быть.

— Думаешь, почему в Верхние районы нужно подниматься по монорельсу?

— Ренджи говорил, это из-за того, что сначала они строились как технические районы над бункерами. Земли было мало, и пришлось достраивать вверх, а потом…

— Они находятся прямо над выработками Хогиоку, — прерывает его Урахара. — Самая грязная земля — там. Вам же рассказывали о проводимости жил Хогиоку, и о том, как произошел тот взрыв? Жилы связаны между собой, и когда на одной из центральноевропеских выработок не смогли удержать реакцию распада… — он многозначительно замолкает.

— С отставанием она передалась по всем остальным, — кивает Ичиго, продолжая за него. — Поэтому люди рядом с отдаленными выработками успели спрятаться в бункерах. Но как это связано с тем, что…

Перед глазами все двоится, он пошатывается и приходится опереться на подставленное плечо Урахары.

— Надышался с непривычки, — бормочет тот. — Идем, возвращаемся. Самое главное ты уже увидел.

Ближе к лестнице двоиться в глазах перестает, но зато страшно хочется спать — совсем расклеился.

— Поговорим завтра, — Урахара помогает ему подняться и на поверхности снова подставляет плечо. — Торопиться нам некуда. Вернешься к себе, отдохнешь и обдумаешь все, что увидел.

Снаружи темно, время позднее, и скоро должны отключить освещение.

Ичиго, уставшему после потока, Ренджи, возвращения к самому себе и личного сада Урахары, дорога до общей спальни кажется как никогда долгой.

Мимо них по другим жилым блокам после ужина в сопровождении ботов расходятся стертые: ровный строй, все, как один, тупо пялятся вперед.

Ичиго даже сквозь усталость становится тошно от застывших, неподвижных лиц и отсутствия каких-либо мыслей в остекленевших глазах.

И он тоже такой ходил. Два месяца впустую, пока отца и Рукию таскали по допросам. А Ичиго тут прохлаждался на свежем, если верить Урахаре, воздухе. И ему еще говорят, что некуда торопиться!

— Ичиго, пойми, даже если бы ты сразу пришел в сознание, — Урахара догадывается, о чем он думает, — повлиять на происходящее все равно бы не удалось. Это не в наших силах, — и многозначительно добавляет: — Пока. Но очень скоро ты сможешь изменить…

— Мне плевать на Готей и ваши силы, — грубо отзывается он. — И я не собираюсь помогать вам менять что-то там — только вытащить Рукию и отца.

Очки, поймав окрепший сигнал, подключаются к сети, и у Ичиго перед глазами раскрывается целый ряд новостных окон — он раздраженно отмахивается, привычно пытаясь их свернуть, как если бы был в шлеме, а потом спохватывается и щелкает по дужке.

И успевает поймать на лице Урахары смесь усталости и недовольства: он смотрит на Ичиго, как на дите, раскапризничавшееся на пустом месте.

— Если считаешь, что сможешь их просто так спасти и перепрятать здесь своими силами, кто я такой, чтобы пытаться тебя разубедить? — Урахара останавливается у жилых блоков со спальнями. — Но лучше все-таки подумай головой, раз уж к тебе вернулась эта замечательная способность. Доброй ночи.

Общие спальни уже почти заполнены, даже Чад, развалившись на своей койке в таких же, как у Ичиго, очках просматривает ролики в сети.

— Ренджи?

— Ну что, как там у вас с доверием? — сразу отзывается тот.

Ичиго останавливается посреди прохода между койками, пытаясь вспомнить, куда ему идти. И, в конце концов, выбирает свободную на другом конце спальни.

— Понятия не имею.

Ренджи издает неопределенный звук.

— Не знаю, возможно ли то, что он мне показал. Или это какая-то уловка.

— Что, оказывается, за куполом тоже есть жизнь? — посмеивается Ренджи. А потом все понимает по мрачному молчанию Ичиго. — Твою мать! Все, больше ничего мне не говори на эту тему. Я же говорил: вы и так со мной рискуете. Господин Кучики уже поднял уровень защиты, но кто знает.

— Он мне не нравится, — решает Ичиго, устраиваясь на койке. — В смысле — Урахара. Он, конечно, забрал всех сюда и помог нам спрятаться, и еще тебя подключил, чтобы вытащить меня из потока…

Ренджи тихо хмыкает, и Ичиго чувствует, как снова краснеет.

Зараза.

— Но я-то его знаю первый день, а уже должен поверить, что, оказывается, все это время…

— Стоп.

Ичиго раздраженно вздыхает.

— И что значит — первый день? Ты не в курсе? — переспрашивает Ренджи. — Урахара Киске и есть Тессай — ну, один из тех, кто его водит.

— Серьезно?

— Он и Шихоуин Йоруичи — она в женском секторе, иногда пробирается к нам. Ты должен был видеть ее пару раз — вместе с Ясуторой Садо.

— Может, и видел, не помню.

Получается излишне резко, и Ренджи неловко замолкает.

— И куда ты теперь? — через некоторое время спрашивает Ичиго. — Раз со мной все нормально, тебя отзовут, да?

Повсюду гаснут огни, и Отстойник погружается в темноту.

— Отзовут? — со смешком переспрашивает Ренджи и фыркает: — Куда и зачем? Я остаюсь тут, с тобой. Спи.

Почти половину ночи Ичиго крутится с одного бока на другой, пытаясь наконец заснуть. Он вымотался и ужасно устал, но мыслей в голове столько, что сон не идет.

— Ренджи? — Ичиго натягивает очки и поправляет эластичную ленту, прижимая динамик к уху.

— Что?

— Расскажи, как там все. Рукия, отец — что с ними? А Карин с Юзу? — Ичиго медлит. — И как ты там, у Бьякуи? Сильно досталось?

— Твои сестры с Иноуэ Орихиме, в женском секторе. Они под защитой Йоруичи, так что можешь не волноваться. С Рукией и Куросаки Иссином дела посложнее. А у меня до сих пор копаются в логах, — просто отвечает Ренджи. — Сервера арестовали, все остальное на время перенесли на резервные. Господин Кучики по требованию Айзена поставил урезанный функционал, — и со смешком добавляет: — Ну или сделал вид. Только мне все равно пока не хватает мощностей — раньше был доступ к ресурсам Готея, и получалось разогнаться как следует. Но теперь с этим делом не очень.

— А Рукия?

— Ее держат под арестом. Изолировали от Гипернета, никаких контактов с внешним миром. Я до сих пор не знаю, как к ней пробиться: какой-то закрытый локальный сервер точно должны были поднять — все-таки разработчик же. У них ломка начинается без подключения к сети.

— Серьезно? — об этом Ичиго слышит впервые.

Как и о целой прорве вещей пострашнее.

— Ну конечно. А ты думаешь, можно просто так сутками в Гипернете проектировать — и ничего за это не будет? — голос Ренджи ожесточается. — Просто об таком не принято орать на каждом углу.

Конечно, если выдавать направо и налево все страшные и неприятные тайны Верхних, весь их прекрасный и недостижимый образ развалится — так и будет блестящей сказкой. Миражом.

После всего, что Ичиго о них узнал, только мираж и остается — опасный, затягивающий и недобрый. Ловушка похуже той, которой жители Нижних представляют свои районы.

— О твоем отце никаких упоминаний после того, как его забрали в офис Службы контроля, — помедлив, Ренджи продолжает: — Но когда ты просил поискать на него информацию в сети, я узнал кое-что — Урахара Киске подсказал, где искать. Двадцать лет назад, незадолго до Большого отключения, за стену отправили экспедицию. Группу вела женщина по имени Шиба Куукаку, и они должны были не только замерить уровень загрязнения снаружи, но и опробовать новые сканеры, разработанные в Десятом отделе. Угадай, кем?

Ичиго невольно приподнимается на локтях — как если бы Ренджи сидел напротив, и вдруг захотелось посмотреть ему в глаза.

— Отцом?

— Шибой Иссином, руководителем отдела! — торжествующе произносит Ренджи. — Они проверяли новый способ обработки Хогиоку.

— Черт!

Ичиго откидывается на спину и, стащив очки, с усилием трет лицо руками.

Впервые с момента возвращения в себя хочется абсолютной тишины и пустоты. Недолго же он продержался.

На другом конце общей спальни поднимает голову от подушки Чад.

— Ичиго, тише. Вы всех перебудите.

Всех-то он точно не перебудит — в том состоянии радостного отупения и блаженной прострации в голове вообще ничего не держится. И внешние раздражители — особенно.

Но все равно лучше не рисковать.

Ичиго вздыхает и натягивает очки обратно.

— Что случилось? Эй! Ты как там? — зовет его Ренджи. — На чертовых камерах постоянно меняется пароль, Дордони отказывается мне его сливать, и приходится каждый раз… — и обрывает сам себя: — Все в порядке?

— Нормально, — глухо отвечает Ичиго.

Получается, Гинджо и фуллбрингеры были правы — и о куполе, и об утечке энергии, и о проблемах с обработкой Хогиоку. Даже Чад с Иноуэ, на которую все так давили, оказывается, знали больше. И знали — правду.

А еще Урахара с теми деревьями.

Ичиго вспоминает их всех: отца, сестер, фуллбрингеров и Иноуэ. Вспоминает чужую уверенность в том, что он обязательно во всем разберется, прежде чем начать действовать.

Хочется взвыть от злости на себя и от чувства полной беспомощности.

— …пишут, что сбой в работе купола произошел из-за поглощения тем особо обработанным Хогиоку, на котором работали сканеры, — продолжает Ренджи. — По мне, так полная чушь. Но после возвращения экспедиции информацию о твоем отце, Шибе Куукаку и всем, чем они там занимались, сразу же отовсюду убрали, — помедлив, он добавляет: — Почти то же самое, что происходит и сейчас. Но для этого нужны огромные ресурсы, и я не представляю, как можно такое провернуть без использования ИскИна моего типа.

— Откуда ты знаешь, что его не использовали?

— Потому что это невозможно, — снисходительно поясняет Ренджи. — Таких мощностей ни тогда, ни сейчас, ни у кого нет — это же практически все сервера Гипернета нужны для вычислений.

— Или одновременное подключение к потоку в Нижних.

Ренджи молчит. Будь он человеком, Ичиго сказал бы — шокировано.

— Об этом лучше завтра поговорить с Урахарой, — предлагает Ренджи через некоторое время. — А сейчас лучше отдохни. Или тебе колыбельную спеть, чтобы быстрее уснул? — и, не дождавшись ответа, через некоторое время он неуверенно зовет: — Ичиго? Ты что, спишь уже?

А Ичиго пытается собраться с мыслями — не об отце или Рукии, не о том, в какой заднице они оказались только из-за того, что кто-то когда-то провалил эксперимент.

Ичиго пытается представить, как его видит Ренджи: последовательности нулей и единиц, которые надо обрабатывать? И каково это вообще — быть настолько очеловеченной машиной?

Все вокруг настолько безумно сложно и запутанно, что никак не получается разобраться.

— Спасибо, — наконец произносит он.

— За что?

— Наверное, за все. После того, что вы с Урахарой рассказали, мне уже начинает казаться странное. Например, то, что ты — ИскИн, самая меньшая из наших проблем.

Ренджи самодовольно хмыкает:

— Это вообще не проблема, а самое настоящее преимущество!

Ичиго различает движение в темноте общей спальни: от деверей к нему приближается бот. И садится на пол рядом с изголовьем.

— Выпросил у Дордони на ночь. Мало ли что, — тихо говорит Ренджи. Эмоции из голоса опять пропадают, он становится механически ровным, но холода и отстраненности синтезатора речи Ичиго почему-то не чувствует. — Оставлю его рядом, подключенным. Господин Кучики сейчас переносит базы на другие сервера, но если что — зови, я переброшу часть ресурсов.

Он говорит что-то еще: про нагрузку, про Бьякую, Готей и бэкапы. Но Ичиго не вслушивается — засыпает, успев только почувствовать, как бот аккуратно стягивает с него очки, а потом нерешительно касается волос.

Кожа перчаток у бота прохладная и мягкая.



* * *



Ичиго снится поток: не так, как до сих пор — он больше не наблюдатель и чувствует, что может перемещаться в пространстве. Он запоминает, осматривается, ощупывает изнанку моделей и текстур, все удивительно ново и непонятно.

Необычно.

Зато просыпаться неприятно: все тело ломит, как после потока, и Чаду приходится долго будить Ичиго.

— Не опаздывай, иначе придут с проверкой, — советует тот. — Душ и завтрак лучше не пропускать.

Бота у кровати нет, и у его отсутствия горьковатый привкус разочарования.

Очки лежат рядом, у подушки. Оставлять их небезопасно, но и в душ лезть — тоже. Герметичность герметичностью, только черт их знает.

— Ренджи? — на всякий случай зовет Ичиго, приложив к ушам динамики.

— Я здесь. Дордони потребовал вернуть бота обратно, но к обеду обещал дать другого.

— Забыл вчера тебя спросить, — Ичиго провожает взглядом уходящего вместе со всеми в душ Чада и плетется следом. — Облав по Нижним не было? Чада с Иноуэ не искали? А что с фуллбирингерами?

— С оцифровкой района дело пока застопорилось — похоже, Готею хватило и вас. Твою подругу из Верхних сразу забрал конвой ботов, но Урахара договорился с надсмотрщиками, и ее не тронули — просто записали в стертые и отправили в женский сектор. В отличие от фуллбрингеров, — он многозначительно умолкает. — Всех, кого отловили, уже стерли. А Гинджо все еще держат в Готее. Как и Рукию.

— А Чад?

— Ты же сам видишь, с ним все нормально. Урахара его лично провел через гейт.

После завтрака Ичиго бродит по Отстойнику, заново осматриваясь. Ренджи всюду следует за ним, внимательно следит за каждым шагом, но почему-то каждый раз отводит глаза, стоит Ичиго поймать его за этим.

К обеду они возвращаются за жилой блок столовой, и Ичиго садится вы выступающую балку из кучи строительного хлама. Через некоторое он время замечает знакомый затылок — в колонне, перемещающейся между ангарами для сборки.

— Эй, ты куда так сорвался? — спрашивает его Ренджи, когда Ичиго, спрыгнув с нагретой балки, нагоняет строй.

— Подключись к внешним камерам и посмотри. Никого не напоминает?

— А, этот, — уныло произносит Ренджи. — Прототип Эспады Шестого отдела.

— Прототип?

— Как у меня, только все еще живой.

Ичиго останавливается.

— Получается, Гриммджо Джаггерджек тоже не чистый ИскИн?

— Что еще за «не чистый» и почему — тоже? — возмущается Ренджи.

— То есть сначала он был человеком, Айзен не создавал ему личность, — путанно объясняет Ичиго.

— Спроси Урахару, — предлагает Ренджи. — Интересно, знает ли Эспада о прототипе?

Его голос неожиданно веселеет.

— Подкинуть ему линк, что ли? А то вообразил себя самым главным ИскИном и по виртуальным лабораториям Готея с такой мордой ходил, что хотелось врезать. Думает, если его поставили присматривать за господином Кучики, так теперь все, стал самым главным? — к веселью добавляется злорадство. — Пусть посмотрит.

— Тебя что, закоротило? — недоверчиво спрашивает Ичиго. — А если он притащит сюда Айзена разбираться?

Даже для мощных блоков передачи эмоций такое поведение слишком человечно для ИскИна: машины не чувствуют зависти, обиды или раздражения — только эмулируют.

И точно просчитывают опасность.

— Да не притащит, — нерешительно произносит Ренджи. Кажется, блоки анализа наконец подсказали ему — что-то не так.— Слишком гордый.

Ичиго поджимает губы.

Когда Ичиго заваливается к нему в подвал с расспросами, Урахара задумчиво вертит в руках панамку и очень по-Хираковски беспечно качается в кресле.

Почему-то кажется, что на самом деле Урахара все давно решил, а задумчивость у него какая-то показная. И на самом деле ее не больше, чем у Ренджи, мгновенно выполняющего все операции, а потом только выдерживающего паузу, чтобы походить на обычного пользователя.

— Попробуйте. Посмотрим на реакцию Эспады, — Урахара пожимает плечами и отворачивается к экранам.

Часть изображений Ичиго узнает сразу — передают камеры со стен ангаров и жилых блоков. Часть — видит впервые.

— Отстойник оцифровали одним из первых — на нем проверяли технологию беспроводного подключения, — объясняет Урахара. — А потом загнали карты в архивы, потому что мы тут никому не нужны

— Поэтому вы решили тут остаться? Никто не станет искать хакера, выходящего в Гипернет, среди стертых, так?

— Достаточно было поручительства надсмотрщика Дордони, чтобы Ясутору Садо и Иноуэ Орихиме занесли в реестр стертых, признали безопасными для Общества Душ — и теперь их никто не ищет, — Урахара наклоняет голову на бок. — Удобно, да?

— И многих вы тут прячете?

Урахара многозначительно помалкивает — только лыбится из-под панамки.

— Садись, мы вчера не закончили, — он указывает на свободное кресло для подключения.

— Ренджи опять отключать? — спрашивает Ичиго, потянувшись к очкам.

— Не обязательно. Все, что я хочу рассказать тебе сегодня, тайны не представляет, — и он добавляет: — Просто некоторые предпочитают считать это бредом.

К ним приближается бот.

— Я же говорил: существует очень высокая вероятность того, что в этом вашем Отстойнике все просто спятили, — Ренджи проявляет на нем аватар и останавливается за спиной у Ичиго.

— Очень смешно, господин Абарай, — уныло отзывается Урахара и поворачивается к Ичиго: — Ты уже видел разницу между внутренней стеной, отделяющей Нижние от Отстойника, и внешней, которая должна защищать нас от угрозы заражения.

— Внешняя разваливается.

— Она не выглядит так, будто ее обновляют. И скажу сразу: ни разу за все время, что мы живем тут, я не видел рядом с ней ремонтных ботов. А около внутренней стены они крутятся постоянно. Вам не кажется, что должно быть наоборот?

Ичиго угрюмо молчит. И Урахара со вздохом продолжает:

— Я и экспедиций наружу, о которых вам крутят репортажи в блоке социальных программ, ни разу не встречал. Хотя гейты внешней стены находятся рядом и, благодаря надсмотрщику Дордони мы с Йоруичи получаем изображения с камер. С момента Большого отключения и исчезновения экспедиции Шибы Куукаку никто к ним даже близко не подбирался. Все, что вам показывали — инсценировки, — он ненадолго переводит взгляд чуть вверх, на Ренджи, но по прежнему обращается к Ичиго. — Ты уже знаешь о Куукаку, не так ли?

— Она родственница отца, так? Экспедиция была ее проектной работой для перевода в Верхние?

Урахара отрицательно качает головой.

— Раньше твой отец жил в Верхних вместе со всей семьей, и ему не нужно было никого забирать. А потом случилось Большое отключение, и Куукаку со своей экспедицией осталась за куполом — они не успели вернуться, когда восстановилась подача питания.

Ичиго неприятно морщится. Даже если все невероятные намеки Урахары — правда, остаться там с горсткой людей, один на один с внешним миром — страшно.

— Но мы говорим не о том, — напоминает Урахара. — Ты начал с Гриммджо, и, думаю, это стоящая идея. Потому что прецеденты уже были: надсмотрщик Дордони — Приварон Эспада, одна из первых разработок Айзена. Его и надсмотрщицу Чируччи сослали сюда из-за того, что они узнали о своих прототипах. Не думаю, что после этого им сильно хотелось оставаться под началом Айзена, но нарушить прямо приказ непросто.

— Вы хотите перетащить всю Эспаду на свою сторону, так? — негромко спрашивает Ичиго. — И что потом? Захватите власть?

Урахара меряет его долгим взглядом.

— Расскажу, что происходит на самом деле.

Где-то он уже это слышал — про правду, про «рассказать» и все остальное.

— Как Гинджо?

Урахаре это сравнение явно не нравится, но он кивает:

— Да, как Гинджо. И, боюсь, использовать придется те же методы.

— Почему вы им не помогли, если он был прав? — прямо спрашивает Ичиго.

— Мы с Йоруичи помогали, если ты помнишь. Иногда — Афро, иногда самим фуллбрингерам. Но, в конечном итоге, пришлось допустить их поимку. Как и твою. И арест Кучики Рукии — тоже, хотя она к сливу информации из Готея не имеет никакого отношения.

— Дать бы вам за это по морде, — мечтательно произносит Ренджи, вторя мыслям Ичиго.

Слышно, как скрипит искусственная кожа перчаток бота — тот сжимает-разжимает кулаки.

— Если вам станет от этого легче, то — всегда пожалуйста, — Урахара даже не думает спорить.

Только приглашающе разводит руками и откидывается на спинку кресла.

— Объясните, почему, — Ичиго смотрит на него исподлобья.

— С одной стороны — ровно по тем же причинам, по которым мы с Йоруичи отправили тебе чертежи неработающей микропроцессорной платы.

— И мы с отцом из-за нее чудом отделались условными часами в потоке! — вскидывается Ичиго. А потом до него доходит. — Эта плата — она была не для меня, верно? Для него.

— Куросаки Иссин не мог не узнать свою же работу, — Урахара тепло улыбается, и в уголках рта собираются морщинки. — Нам необходимо привлечь его внимание. По большому счету, тем же самым занимается и информатор фуллбрингеров. Он примерно догадывается, кто такой Тессай, мы догадываемся о том, кто — он. Но напрямую сейчас связываться слишком опасно. И вы и сами знаете, почему.

— Айзен.

— Он опять мелькает в Гипернете. То есть, один из его аватаров — Цукишима, — вклинивается Ренджи. И разворачивает перед глазами Ичиго целый ряд скриншотов из южного сектора зоны развлечений Гипернета. — Прочесывал сеть и наткнулся на него. Айзен, похоже, решил сделать вид, что с фуллбрингерами еще не все кончено, и набирает новых людей.

— Он ищет таких же, как мы, — Ичиго внимательно разглядывает скриншоты.

И понимает, что часть улиц он узнает, хотя сам там ни разу не был.

— Чтобы собрать их и обезвредить руками Готея и Службы контроля, — кивает Урахара. — И люди идут за ним — те, кому наша система стоит поперек горла — потому что, как и Гинджо, он делится правдой, — Урахара снова растягивает губы в улыбке. На этот раз — не такой приятной и открытой. — Но не всей, а только ее частью.

Ичиго вспоминает крепкие невысокие деревца из подземного сада у внешней стены.

— Господин Абарай наверняка несколько раз сталкивался в Гипернете с одной интересной теорией, — Урахара снова ненадолго поднимает глаза на Ренджи. — Правда, подозреваю, что об ее исчезновении из ваших баз уже кое-кто позаботился.

Ичиго оборачивается к нему и успевает заметить, как аватар ненадолго пропадает, а бот из расслабленной позы привычно вытягивается как по струнке.

— Проверил все бэкапы господина Кучики и свои собственные, — сообщает Ренджи, — и логи поисковых запросов просмотрел. Ничего. Не представляю, как можно было поудалять изо всех кэшей сразу.

— Наверное, так же, как до сих пор удается скрывать подлинную информацию о Хогиоку-катастрофе. Например, о том, когда она произошла.

— В школе говорили, она случилась больше двухсот лет назад, — вспоминает Ичиго. — И потом люди очень долго оставались в бункерах. Ждали, когда радиационный фон спадет и можно будет попробовать очистить землю.

— На самом деле на поверхность вышли, когда кончилась энергия, — жестко произносит Урахара. — Запасов обогащенного Хогиоку хватило ненадолго, пришлось перебраться ближе к выработкам. И только тогда заниматься очисткой территорий. Первыми куполами накрывали не города и не бункеры, а сами шахты с Хогиоку. И надстраивали над ними защитные коробы.

На уроках истории им показывали реконструкции первых лет после Х-катастрофы и трехмерные фильмы о выживших. Сюжет каждый раз был примерно один и тот же: либо восстановление и строительство городов начинали прямо над бункерами, либо старались убраться еще дальше от Х-выработок — туда, где уровень загрязнения был ниже.

А то, что рассказывает Урахара, входит в нехилое противоречие сразу со всей историей Хогиоку-эпохи.

— Подождите, но тогда получается очень странно, — Ичиго пытается сформулировать мысль, пришедшую в голову, но она пока слишком расплывчата.

Размыта.

Пугающа.

Урахара, склонив голову на бок, наблюдает за выражением его лица. А потом опять оглядывается на Ренджи.

— Я все сотру, как вы закончите, — обещает тот.

— На самом деле, пока у вас нет четких скриншотов, господин Абарай, можете так не беспокоиться. Не думаю, что моя болтовня кого-то беспокоит больше обычного только из-за того, что сегодня тут присутствует кто-то еще.

— Что значит — больше обычного? — переспрашивает Ичиго.

— Неужели вы всерьез считаете, что Айзен и тот, на кого он работает, не имеют понятия о том, что в Отстойнике есть люди, сохранившие личность? — Урахара подается вперед и смотрит на него из-под панамки, и ее поля отбрасывают на лицо длинную тень. — Считаете, что Дордони и Чируччи не отправляют ему логи?

— Но — почему?

— Потому что до определенного момента это тоже выгодно — пока мы ничего серьезного не сделали. Как с фуллбрингерами. Лучше старый и известный враг, которого можно контролировать, чем опять искать по всем Сорока Шести городам новые очаги подполья. Тем более что в некоторых из них Готей на ножах со Службой контроля, — Урахара откидывается обратно на спинку кресла. — И мы с Йоруичи не против такого положения вещей. В конце концов, попытка перезагрузить Гипернет двадцать лет назад, во время Большого отключения, провалилась.

— Что?

— Перезагрузить, — терпеливо повторяет Урахара. — Раз в отведенный промежуток времени все сведения об Хогиоку-катастрофе заменяются и, под предлогом некоей катастрофы снижается уровень технологического развития. Я уже спрашивал тебя об этом, Ичиго, когда мы были у внешней стены.

Ренджи скрещивает руки на груди. Аватар опять мигает — наверняка пытается подключиться к автономным базам записей камер с внешней стены, раз к ним самим не пробиться.

— Двадцать лет назад Гипернет, как таковой, находился на стадии развития, и везде были огромные слабые шлемы, больше похожие на портативные сервера. А ботов в том виде, в котором они существуют сейчас, вообще не существовало, — продолжает Урахара. — Тогда что было еще раньше? Кто мог строить Верхние? А защитные стены? А Хогиоку-систему подпитки купола?

За его спиной вспыхивает огромный голоэкран: появляется изображение точно такого же закутка и кусок огромного подвала.

— Киске, где тебя носит? У нас время смены аватаров!

В кресло садится невысокая женщина в завязанной под самую грудь рубашке с номерной нашивкой — часть формы в Отстойнике — и наспех забранными в хвост волосами.

Под формой у нее темнеет костюм для подключения.

— Добрый день, госпожа Йоруичи! А мы тут немного задержались, потому что Ичиго… — вскочив с кресла, начинает оправдываться Урахара.

Но она уже переводит взгляд:

— О, Ичиго, привет, — Йоруичи приближает лицо к самой поверхности экрана и машет рукой. — Тут твои сестры рядом, — и снова отдаляется, чтобы крикнуть: — Девчонки, ловите брата, пока Чируччи дала связь с мужским сектором.

Ичиго не замечает, как сам подается вперед.

— Карин? Юзу?

Они вылетают откуда-то из темноты сбоку и почти бросаются на экран.

— А ну не лапать! Сами будете отчищать, — предупреждает Йоруичи. — Обниматься потом будете. Думаю, и до этого у нас скоро дойдет, — она хитро щурится.

Ичиго, несмотря на ее слова, все же касается поверхности напротив ладошки Карин.

Гладкая и теплая пружинящая поверхность, очень похожая по ощущениям на огрубевшую кожу. В какой-то момент даже кажется, что с сестрами его разделяет всего ничего, и они почти касаются руками.

А на самом деле — целые сектора.

— Как вы там? — спрашивает он, когда первая радость от встречи спадает, и разревевшаяся Юзу вытирается длинным рукавом формы.

Подходящего размера на них не нашли — слишком маленькие, детей в Отстойнике тоже нет, — и рубашки висят еще большим мешком, чем обычно.

— Так себе, — Карин неловко пожимает плечами, подозрительно косясь на Йоруичи. — Бывало и лучше. Но у нас хотя бы мозги на месте, да?

Ичиго кивает, молча разглядывая сестер. Вместе с облегчением в груди растет странный ком.

Они живы и под защитой, все в порядке, даже в потоке больше не отрабатывают. И чего еще ему не хватает?

— А бородач как, в порядке? — спрашивает Карин. — Вы его нашли? Он с тобой?

— Нет, — тяжело роняет Ичиго. — Вы видели его последними.

Карин пару секунд время беззвучно шевелит губами, соображая, к чему относится это «нет», а потом вся бледнеет.

— Бедный папочка! — у Юзу снова выступают слезы. — Он станет совсем как мама, когда вернется, да? Тоже перестанет нас узнавать?

— Мама? Она что, с вами?

Ичиго как молнией простреливает по позвоночнику, и он чуть не тыкается лбом в поверхность экрана, приближая лицо.

Все правильно, они же находятся в секторах Отстойника, отвечающих за свой район Нижних. Мать тоже должна быть где-то здесь.

— Ну зачем ты это сказала! — Карин сама быстро вытирает глаза и коротко бросает Ичиго: — Потом договорим.

И, взяв Юзу за локоть, уходит от экрана вместе с ней.

— Стой! Мама с вами? — кричит им в спины Ичиго. — Где она?

Йоруичи тяжело вздыхает и опускает глаза.

— Не стоит тебе видеть свою мать, Ичиго, — негромко произносит она.

— Разве вы ее не вернули? — растерянно спрашивает он, догадываясь, какой может быть ответ. — Как меня. Вы же говорили, что отец в курсе? Он мог приехать сюда и помочь ей? Да почему вы молчите?

— Иссин здесь не появлялся. И он не знает, что стертым можно попытаться вернуть личность, — печально произносит Йоруичи.

— Почему ее не спасли сразу? Ну почему! — Ичиго беспомощно бьет кулаком по экрану.

По поверхности проходит рябь.

— Эй, спокойно, — Ренджи перехватывает его руку. — Ичиго, я тебе сочувствую с матерью и все такое, но если ты разнесешь половину Отстойника, легче не станет.

— Прошло слишком много времени с момента стирания Куросаки Масаки, а мы только недавно поняли механизм возвращения, — признается Урахара. — И твой отец не успел заменить ей разъемы.

— Да причем тут эти чертовы разъемы! — Ичиго выкручивает руку из захвата и снова прижимает ладонь к экрану. — Приведите ее, — требует он, уже догадываясь, какой ее увидит.

Он все еще помнит день, когда ее выжгло.

Бледное лицо, синюшные губы и закатившиеся под веки глаза. Тонкая ниточка слюны, тянущаяся от подбородка.

Когда Ичиго рассказал о своих вспышках памяти, Ренджи обмолвился, что у обычных стертых и этого нет. Так что ничего не изменится, если мать увидит его.

Она не узнает — ни на секунду. Не вспомнит. Не поймет, куда и зачем ее забрали.

— Приведите мою мать!

— Ты не… — Йоруичи обрывает сама себя и, всплеснув руками, вздыхает. А потом переводит взгляд. — Киске, это бесполезно. Я переключаюсь и жду тебя в сети.

— Выйду сразу же, как только закончим с Ичиго и господином Абараем, — обещает тот.

— Ты уж поторопись, — недовольно произносит Йоруичи, прилаживая кабели к разъемам на локтях. — Сам помнишь, что со снятием суточных логов лучше не тормозить.

Ичиго еще некоторое время стоит у погасшего экрана. И просто не может заставить себя убрать руку с поверхности.

Со спины подходит Ренджи и кладет ладонь на плечо, оттягивая его за собой обратно к креслам.

— Ну давай, идем, у вас еще будет время, — уговаривает он.

— Как помочь матери? — стряхивая его ладонь, резко спрашивает Ичиго. — Что я должен сделать, чтобы вы ее вернули? Вырубить все сервера Готея? Разобраться с Айзеном и его начальством? Снести эти чертовы стены? Что?

Ренджи, бормоча что-то успокаивающее, возвращает руки и давит Ичиго на плечи, заставляя опуститься в кресло. А потом сам садится рядом.

Урахара, оглянувшись на них, издает нервный смешок.

— Вам что, смешно? — тут же вскидывает глаза Ичиго.

— На самом деле мне очень грустно. За тебя, — совершенно серьезно отвечает тот и возвращается к прерванному занятию: копается в мотках обжатых кабелей подключения.

— Вы не ответили.

— Потому что мой ответ тебе не понравится.

Ичиго со свистом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.

— Мы ничего не можем сделать для твоей матери. Но тебе все равно придется кое-что сделать, — произносит Урахара. — Потому что вокруг полно людей, которым мы все-таки сможем помочь.

И замолкает.

— Значит, вы собираетесь в сеть? — через некоторое время спрашивает Ичиго, чтобы отвлечься.

— И вы с господином Абараем — тоже, — Урахара ставит его перед фактом. — Попробуем подключить тебя по-новому. Напрямую через поток.

— Издеваетесь?

— Послушай меня, Ичиго. То, с чем вы работаете сейчас, не имеет никакого отношения к настоящему потоку, в который подключали лет двадцать назад. И будь это не так, господин Абарай не смог бы связываться с тобой все это время, когда вас загоняли для подключения, — он кладет Ичиго на колени два длинный кабеля.

Они толще обычных и с квадратными площадками штекеров на концах.

Под его разъемы.

— Вас бы вообще не стали повторно подключать — вы же стертые! Все, отработанный материал, никакой ценности.

— К чему вы ведете? — в лоб спрашивает Ичиго.

— К тому, что последние полтора десятилетия никого не стирают и не нагружают. Совет Сорока Шести городов тайно перевел всех на метод обработки Хогиоку, открытые твоим отцом.

— Но они же продолжают подключаться, — возражает Ренджи. — И я проверял сигнатуры: поток и подключение к Гипернету отличаются.

— Вы не знаете, как должно выглядеть настоящий поток, господин Абарай, — отмахивается от него Урахара. — Вас на тот момент еще не спроектировали.

— Тогда что это? — Ичиго берет в руки кабель.

— Я полагаю, — осторожно начинает Урахара. — Подключение к особому информационному пространству, позволяющее копировать или переносить сознание и личность человека в Гипернет.

— Бред какой-то, — одеревеневшими губами произносит Ичиго.

— Какой есть, — Урахара разводит руками.

— Но тогда получается ерунда: зачем тратить энергию Хогиоку на целый канал и куда-то переписывать личности пользователей? — хмурится Ренджи. — Ну да, сложившаяся система продолжит работать, никто не заметит подмены. Но — зачем?

— Точно, подмены никто не заметит, даже если это не поток, выматывает он точно так же, — бормочет Ичиго, разглядывая штекеры.

— Ты и к этому-то до Службы контроля и отстойника толком не подключался, — мягко осаждает его Урахара. — Мы с Йоруичи уже говорили: разъемы. Иссин поставил тебе и девочкам разъемы, разработанные лично. Вашей матери их поменять не успел, а себе — вполне. Так что ты зря беспокоился за отработки, ему ничего не грозило — чипсет разъемов все делал сам, имитировал отправку данных.

Ичиго не знает, злиться ему на отца или все-таки радоваться: тот имел полное право ничего не говорить. Но и подставляться в глазах детей после всего, что случилось с мамой — подло.

— Господин Абарай проведет тебя на сервера, а мы с Йоруичи займемся своими делами, — решает Урахара. — Постарайся расслабиться. На подключение уйдет какое-то время, не паникуй.

И, после того, как Ичиго натягивает костюм для подключения, присоединяет штекер к разъему на его затылке.

А потом все привычно темнеет, почти как во сне, и сначала Ичиго вообще ничего не чувствует — даже самого себя. Но, в отличие от спонтанных подключений во сне, он помнит, что было до этого.

Пугающая пустота все тянется и тянется. Потом перед глазами — первое время он весь одни сплошные глаза, — проносятся строки инициализации. Ичиго даже не обязательно их читать, чтобы знать, что и где заработало: он чувствует как часть своего тела и подключающийся костюм, и разъемы на руках и ногах, отзывающиеся на запросы.

В свободной зоне, которую в Гипернете побаиваются наравне с вирусами, Ичиго себя ощущает как дома. Вокруг постоянно идет обмен сигналами, передаются пакеты, больше похожие на маленькие электрокары, несущиеся по невидимым трассам, или на косяки мелких рыбешек.

Ичиго визуализирует сам — мозг обрабатывает поступающую информацию и дает ей привычную понятную форму.

Чужое присутствие, до сих пор не такое явное, отдается количеством занятых ресурсов.

Ренджи.

Вот он, прямо перед Ичиго. Аватар выглядит точно так же, как в Гипернете: униформа разработчика, дурацкая бандана — каждый день меняет цвет, — и над ней инфоочки толще и шире, чем у Исиды, с затемненными стеклами.

Возникшая между ними передача пакетов напоминает протягивающиеся от одного к другому нити кокона.

Это из-за того, что он смотрит на аватар — понимает Ичиго. Передается изображение.

У Ренджи совершенно спокойное лицо, чем-то похожее на статичную картинку. Даже, кажется, моргает через раз.

Одна из нитей-передач натягивается и утолщается на глазах.

Передача текстового сообщения.

Ичиго протягивает к ней руку и поднимает на уровне лица. И опять сначала нет никаких окошек с текстом: последовательности сигналов, нули и единицы, Ичиго воспринимает сразу всем телом.

А потом неожиданно понимает: это Ренджи спрашивает, как он.

Это похоже и на текстовую, и на голосовую переписку одновременно: суть одна, только во втором случае последовательности длиннее.

Ичиго долго — несколько тактов, чудовищная прорва времени, потраченного впустую — разбирается, как послать сообщение в ответ. И, кажется, даже умудряется отправить его несколько раз.

Нить за это время распухает до размеров потокового кабеля.

«Все-все, хватит, я получил».

У сообщений Ренджи ровный фон — такой же, как безмятежное выражение его лица.

На этом уровне блоки обработки эмоций не работают. Тут и аватара-то на самом деле нет — Ичиго представил-создал его себе машинально, для удобства.

«Ну и как тебе тут? Это канальный уровень передачи. Никаких пользовательских надстроек».

Значит, он сейчас говорит напрямую с машиной.

Ичиго прислушивается к себе.

Ни страха, ни отторжения новость не вызывает. Умом-то он и до сих пор понимал, что все это время помогала ему не просто красивая картинка, способная выдавать логически связные предложения.

Но одно дело — умом.

Другое — чувствовать.

Ичиго вспоминает: то же самое он какое-то время испытывал в псевдо-потоке, когда Ренджи вытаскивал на поверхность его сознание.

Общность, одинаковость, схожесть — он методично, как самый настоящий ИскИн, перебирает в голове все синонимы, пока не находит нужный.

Единение.

Они висят в темноте друг напротив друга, не касаясь — в этом мире нет аналога прикосновений, только потоки информации. Тонкие нити коротких передач, тянутся к Ичиго со всех сторон: пересылки от разъемов, от кабеля, от далекой точки, раздающей беспроводную сеть по Отстойнику. Они то гаснут, то возникают вновь с определенной периодичностью.

Толстые нити-кабели постоянного соединения исходят только от Ренджи:

Ичиго понимает: им и не нужно касаться друг друга, потому что они и есть все это пространство. Одно целое. Больше не пустое, нет.

Полное.

И когда Ренджи начинает движение — на самом деле они никуда не движутся сами, преображаются нити вокруг, их то больше, то меньше, меняются источники и толщина, — Ичиго следует за ним. И получает короткое сообщение:

«Готейские сервера. Я хочу попробовать найти Рукию».

Нити становятся все толще, некоторые пульсируют, часть даже покрыта странными выступами. Ренджи проводит их через Готейские системы безопасности — понимает Ичиго.

Еще часть нитей приходится просто отсекать. Получается это даже больше по наитью: какие-то отпадают и сами, а иногда приходится вызвать занпакто. Короткий проблеск перед глазами, и полностью выгорает целый клубок.

Кажется, Ичиго что-то где-то поломал.

По лицу Ренджи прочесть ничего нельзя, но в сообщении Ичиго чудится забота и какая-то едва уловимая нежность:

«Ты нам все файерволлы сметешь, господин Кучики замучается восстанавливать. Не беспокойся, я могу закрыть нас обоих».

Значит, они идут каналами Шестого отдела.

Нити сменяются еще некоторое время. И Ренджи действительно справляется с ними сам: такие же короткие вспышки, и часть отваливается, даже не успев подключиться.

А потом все прекращается.

«Сейчас выйдем на сервер. Лучше зажмурься».

Ичиго мог бы ему сказать, что толку от этого не будет — большую часть информации он получает не глазами, а вообще всем телом, — но молчит.

Только, похоже, что-то он неосознанно передает, потому что дальше к нему ненадолго возвращается это совершенно оглушающее чувство объединения в одно целое с чем-то несоизмеримо большим.

И тут же приходится ненадолго закрыть глаза, потому что они оказываются посреди полностью белого, ярко освещенного коридора.

После приятной почти бестелесной легкости в свободной зоне аватар кажется неповоротливым. Дурацкое нагромождение пикселей чудовищно долго отзывающееся на каждую команду.

И как Ичиго до этого с ним умудрялся так ловко обращаться?

Так и хочется подправить вылезающие текстуры, а лучше нацепить слой чего-нибудь полегче — чтобы быстрее грузилось. И часть лишних команд снять с автозапуска, потому что нет никаких сил ждать подключения этих неповоротливых монстров.

Ичиго уже собирается влезть в программный код — он знает как, он в любой момент может выйти на изнанку этого коридора и посмотреть на аватар изнутри, но его останавливает голос над ухом:

— Оптимизацией займешься в следующий раз, ладно?

И громкость тоже хорошо бы подрегулировать.

Ренджи, одновременно и чудовищно далеко, и совсем рядом: там же, где он был в свободной зоне, но в коридоре пространство между ними практически непреодолимо.

Зато он на удивление эмоционален: все эти мелкие анимации, блеск в глазах, движения аватара, игра света и тени на форме разработчика.

Ичиго ненадолго жмурится: информации вроде бы столько же, сколько и раньше, но воспринимать ее только глазами он отвык.

Коридор прямой и с выступами дверей: толстые, зарешеченные, надежно заперты и — отсекают локальные сервера, созданные для заключенных-разработчиков, от одной общей системы.

— Они должны ненадолго подключаться к общей базе, чтобы сбрасывать логи за сутки, — говорит Ренджи, оглядываясь по сторонам. — Полностью автономные создать не получилось — руководитель Девятого потребовал внести в код правки.

Он внимательно осматривает серверное пространство.

Ичиго даже знает, зачем: прощупать источники тех самых нитей-запросов. Он-то в графическом режиме видит все иначе, чем Ренджи.

А как прорисованный коридор воспринимает тот?

— Нужно найти камеру Рукии, так? — Ичиго на всякий случай заглядывает в узенькое окошко ближайшей двери.

Но за решеткой только уютная темнота свободной зоны.

— Камеры сейчас отключены от системы, — напоминает ему Ренджи. — Если сейчас найдем точку подключения Рукии, можно поставить метку и в следующий раз сразу получится к ней прицепиться.

— С помощью этого вашего шунпо?

— Типа того.

И, потянув за собой Ичиго, идет вперед, внимательно оглядывая двери. Слышит, как он бурчит себе под нос:

— Торчим под самым носом у Айзена. И где все мои настройки безопасности?

— Сам недавно предлагал скинуть Гриммджо линк на хранилище с записями камер Отстойника, — напоминает Ичиго.

— Считай, что это был баг системы — у меня с тобой только они одни и идут, — он так широко и заразительно ухмыляется, что Ичиго сам невольно лыбится в ответ. — Здесь закрытая зона, защитных ботов не должно быть.

Во времена до Х-катастрофы такие вещи, кажется, называли сглазом. Случайно ляпнуть что-нибудь неприятное, а оно потом берет — и сбывается. Ичиго не помнит точно, но на ИскИны это правило не распространялось.

Вроде бы.

Наверное, потому что в то время ИскИнов не было.

За короткий промежуток времени, пока одна из дверей посреди коридора распахивается, и прорисовываются два аватара, перешедших с другого сервера, Ичиго успевает переделать сразу несколько вещей: поставить барьер на быстрый запуск, извлечь занпакто и перебросить на него часть ресурсов.

Неповоротливости аватара будто и не было вовсе.

Только стоящий рядом с ним Ренджи почему-то не двигается.

Потому что он никогда не поднимет занпакто на своего разработчика.

Воин в средневековых доспехах машинально кладет ладонь на рукоять занпакто, но делает это, по меркам Ичиго, чудовищно медленно. Они бы за это время уже успели схватиться, обменяться парой ударов и разойтись.

— Знакомые все морды, — довольно скалится второй аватар. — Так охренели, что приперлись прямо на защищаемый сервер? Прошлого раза мало было? Так я вас обоих и еще раз урыть могу.

Ичиго с трудом загоняет поглубже желание врезать Гриммджо по костяной маске, а потом еще как следует приложить головой об пол.

Они здесь не за этим.

— Ренджи, зачем вы здесь? — коротко роняет Кучики Бьякуя, не убирая руку в перчатке от занпакто.

— Навестить Рукию, — просто отвечает тот.

— Вы сейчас ее так навестите, что ошметки будете по всему Отстойнику собирать! — обещает Гриммджо и бросается вперед.

«Погоди, я сам с ним разберусь, хочу вернуть должок», — шлет Ренджи.

А потом происходит странное: Ичиго чувствует, как от Гриммджо автоматически начинается передача пакетов.

И пока Ренджи, оттеснив того к противоположной стене, пытается его достать, Ичиго продолжает принимать странные сообщения, ничуть не похожие на попытку перегрузить его канал и как-то вывести из строя.

Судя по файлам, ему шлют какие-то чертежи.

— Что, Куросаки, взломал чужую игрушку — и радуешься? — Гриммджо заезжает Ренджи локтем под дых и, перекинув меч в другую руку, чуть не сносит тому голову.

— У тебя еще есть время болтать?

Ренджи разворачивает занпакто в ленту, используя ее, чтобы самому оттолкнуться к другой стене, а участок с Гриммджо вынести в свободную зону.

Белые камни в месте пролома осыпаются очень даже натурально.

— И что? — Гриммджо сразу создает площадку в черноте у себя под ногами. — Рухлядь, ты меня с простым пользователем-то не путай!

— Думаешь, раз Айзен тебя везде с собой таскает и приставил следить за господином Кучики, так сразу всесильным стал? — Ренджи стирает ошметки бестекстурного кода с лица.

— Ну, держись!

Дальше вступить в бой приходится и Ичиго, потому что Ренджи явно недостает ресурсов: он перестает успевать за движениями Гриммджо, с опозданием блокирует и, оступившись, дает пригвоздить себя к стене чужим занпакто.

— А ты еще куда полез?

Первый удар чужого занпакто Ичиго удерживает с большим трудом — опыта боя с Гинджо отчаянно мало. Тем более что боя как такового и не было.

По крайней мере, по скорости они примерно равны, и в бой не торопиться ввязаться Бьякуя — вот кого им точно не хватало.

Он просто наблюдает.

И Ичиго даже подозревает, что он знает о передаче файлов через аватар ничего не подозревающего Гриммджо.

Следующий файл Ичиго ловит на потолке. По идее, с интерфейсом разработчика он мог бы такое вытворять только на сервере со сбитыми настройками. Или в отсутствие администратора зоны.

Но Бьякуе-то наверняка выделили права на управление сервером — целый руководитель отдела, как-никак.

«Метка на Каракурский сервер. Забирай Ренджи, и уходите отсюда», — всплывает сообщение без отправителя.

И Бьякуя неожиданно оказывается рядом с Гриммджо и перехватывает его руку с занпакто.

— Какого черта, Кучики? — дергается тот. — Я же защищаю… Стоять!

Окончания Ичиго не слышит: он хватает Ренджи за плечо и активирует метку переноса — их снова выбрасывает в свободную зону, которая для Ичиго теперь заменяет экран загрузки.

Первое, что он видит — пробои в аватаре Ренджи: большая часть нитей сразу тянется туда. Значит, это еще и бреши в безопасности.

«Я уже восстанавливаю функционирование, — пишет Ренджи. — Ты как?»

Все нити резко обрываются — печать срабатывает повторно.

Ичиго даже толком не успевает отправить длинное сообщение о том, что с ним-то все нормально, но они чертовы идиоты, сунувшиеся в самое пекло, и непонятно, явится ли теперь Гриммджо.

А потом они вываливаются в небо над парком, прямо на головы Хирако с Тессаем — вместо него на сервере знакомые Ичиго детишки-спамеры.

Значит, Урахара и Йоруичи разделили управление.

— Ну вы круты, — с сарказмом произносит Хирако, когда Ренджи и Ичиго спускаются на уровень земли. — Вывалиться с нижнего уровня прямо в графику. И охота же себя гробить.

Вместе с ними на парковой дорожке еще один аватар — удивительно похожий на того странно разодетого мужика, которого Ичиго встретил во время первой поездки в Верхние.

— Это Канонджи, — звонким мальчишеским голосом объявляет Урахара. — Он делает репортаж о событиях в Каракурском центральном парке.

— И его надо сопровождать, — уныло бормочет Хирако. — А то хрен же знает, из-за какого угла вдруг выскочат боты-Пустые.

— Вы тоже тут для его охраны? — тихо спрашивает Ичиго, когда Хирако с Канонджи и Урахарой отходят дальше по дорожке.

Что они там ищут на сервере, полностью восстановленном после битвы с вирусами, Ичиго не представляет.

— Мы здесь потому, что Киске нужна площадка для вещания, — поясняет Йоруичи. — А у этого Канонджи свой собственный канал онлайн-трансляций. И очень популярный.

Печальные глаза аватара и совершенно забитый взгляд никак не вяжутся с ее уверенным голосом.

— Договариваетесь прямо под носом у Айзена? — Ренджи собирается продолжать, но вместо этого качает головой — они-то с Ичиго не лучше.

— Кто бы говорил, — хмыкает Йоруичи. — Сами вывалились из закрытой зоны в таком виде, будто за вами все готейские Эспады разом погнались.

— Все — не все, но один точно был.

Йоруичи оглядывает их с ног до головы.

— Чтоб ты знал, железка, — в отличие от Гриммджо, ее слова не звучат так обидно. — Хочешь что-то спрятать — оставь на самом видном месте. С людьми это всегда срабатывает.

— Послушайте, мне тут передали странные чертежи, — Ичиго посылает ей запрос на личное общение и готовит файлы к отправке.

Но Йоруичи отсылает отказ.

— Нечего тут светить такими вещами, — отмахивается она. — Заканчивайте лучше с подключением, тебе для одного раза и так много, — она тыкает Ичиго в плечо. — Поток — не поток, а все равно вредно столько в сети торчать. Не разработчик же.

Поведение заботливой мамочки с аватаром вяжется еще меньше, но Ренджи почему-то пронимает:

— Мы уже уходим, — кивает он.

— Эй! — вскидывается Ичиго.

— Она права. Ставь выход, — приказывает Ренджи.

Ичиго, недовольно поджав губы, открывает меню.

После подтверждения команды сервер медленно погружается в уже привычную темноту свободной зоны.

Ичиго расслабляется, растворяя аватар и наблюдая за тем, как от него отпадают, рассыхаясь, одна за другой все нити.

А потом затылок простреливает дикой болью, и до обидного недолгое чувство свободы и легкости сменяется ощущением собственного тела.

Спасибо костюму, ничего не затекло — и то ладно.

После отключения голова раскалывается, как от самого настоящего потока — это ощущение Ичиго хорошо знакомо. Что бы там отец не поставил ему вместо разъемов, голова болит, как у всех.

Он крепко зажмуривается и массирует виски, с трудом переводя дух.

А потом чувствует, как ко лбу прижимается холодный металл.

Ощущение настолько неожиданное, что Ичиго открывает глаза. Над ним нависает Ренджи, одной рукой опершись о кресло.

— Так легче?

Ичиго с трудом слышит вопрос — кровь в ушах громко шумит слишком громко. И только потому, что он несколько часов провел в потоке — Ренджи наклонился очень близко.

— Дурацкая сборка, никаких тактильных ощущений, — ворчит тот, поворачивая руку тыльной стороной и прикладывая ее обратно ко лбу Ичиго. — Сейчас должно стать получше.

Прерывает их отключившийся от сети Урахара.

— Госпожа Йоруичи говорила что-то про файлы, — он сразу переходит к делу. — Я вытащил их к себе.

Экран делится на сегменты, в каждом из которых появляются изображения чертежей.

— И что это? — Ичиго скрещивает руки на груди, подходя ближе к поверхности экрана. — Очередная разработка отца?

— Моя. Точнее сказать, ее переделка, — поправляет его Урахара. — Я отправил Кучики Рукии старые схемы на чат-сервере Хирако Шинджи, когда вы обсуждали утечку информации о новом шлеме. И вот теперь она каким-то образом смогла поделиться результатами.

— Здесь вообще есть хоть кто-нибудь, кому вы не пытались что-то сплавить или как-то втянуть в свои дела?

Урахара красноречиво помалкивает.

И даже не пытается выглядеть виноватым — ему гораздо интереснее, как далеко в работе зашла Рукия.

— Вы же не просто так ей передали свои разработки, верно? — продолжает допытываться Ичиго. — Вы ничего просто так не делаете!

— Ичиго, кем ты меня считаешь? — возмущается Урахара, выглядывая из-под полей панамки, как из укрытия. А потом сдается: — Мы с ней договаривались очень давно: Кучики Рукия приводит тебя на чат-сервер Хирако, а я обеспечиваю ее всем, что мне известно о переписывании воспоминаний.

Ичиго молча открывает-закрывает рот от удивления, а потом просто отмахивается:

— Да черт с вами! — и широкими шагами идет к лестнице.

— Я тебе сам расскажу, — Ренджи быстро его нагоняет. Обернувшись на ходу, он предупреждает Урахару: — А вы лучше готовьтесь к приходу гостей. Ставлю свой охлаждающий контур на то, что Гриммджо заявится сюда в ближайшие сутки.

— Главное, чтобы это случилось без участия Айзена Соске, — серьезно произносит тот, продолжая смотреть в экран.

Ичиго успевает заметить, как чертежи меняются логами и картой пересылок пакетов — Урахара пытается вычислить того, кто отправлял чертежи на самом деле.

— Это старая идея-фикс Рукии, — начинает Ренджи, когда они выбираются на поверхность. — Еще с момента, когда она только взялась за мою разработку.

Дойдя до ближайшей свалки строительного мусора, он, повертев головой по сторонам, советует:

— А ты лучше от блока столовой далеко не отходи — черт знает, вдруг Гриммджо действительно притащит за собой Айзена?

— Ты же говорил, что он слишком гордый для этого.

Ренджи неопределенно пожимает плечами.

— Ужин скоро закончится, лучше не рисковать. Я тебе поесть сам притащу, подожди.

Из-за поворота выруливает бот с подносом в руках.

— Издеваешься над Дордони и его защитой от взлома? — спрашивает Ичиго со смешком.

— Официально тестирую, — Ренджи надувается от гордости. — Мы договорились. А ты ешь.

Ичиго забирает у бота миску риса и высокий стакан.

— Рукия хотела записать мне часть своих воспоминаний о детстве в Нижних. Не думаю, что они очень приятные, но она считает, что общая память сделает меня ближе к прототипу. Прописать похожие реакции в коде — это одно, а воспоминания — совсем другое.

— Я ее понимаю, — кивает Ичиго.

— Когда твои сестры заговорили о вашей матери, я сразу подумал о разработке Рукии. Раньше у нее с этим не складывалось, потом появился Тессай, и она что-то без меня крутила на своих локальных серверах. И, похоже, что-то ей удалось.

Они молчат. Ичиго — потому что жует, а Ренджи, как выясняется позже, подбирает слова, чтобы спросить:

— Как это случилось? С твоей матерью.

— А как обычно случаются такие вещи? Какой-нибудь идиот обязательно полезет в программную дыру — и все, мозги вкрутую! — раздраженно отзывается Ичиго, чуть не расплескав синтетическую баланду в стакане.

— Я не заставляю. Если не хочешь, можешь не рассказывать.

— Да ладно, тоже мне тайна. Рукия наверняка тебе пересказала. Я же был ее первым залипшим. Или как там еще это у вас называется?

Ренджи отрицательно качает головой. А потом терпеливо ждет, когда Ичиго успокоится и продолжит:

— Мать залипла из-за того, что пыталась меня вытащить. Тогда в Гипернете было много свободных зон, сеть еще развивалась. Не хватало ресурсов на прорисовку, разработчики только вводили в строй новые сервера. Ты же и сам должен знать, что тогда творилось — Рукия тебя уже собрала к тому моменту, так?

— Нет. Меня тогда тестировали в закрытой локальной сети.

Ичиго вздыхает.

— Мама показывала, как подключаться в обход Службы контроля, — он невольно хмурится, вспоминая: картинка перед глазами болезненно-яркая. — На старых шлемах это было сложнее провернуть, приходилось возиться с защитой от потока. Мы гуляли по старой парковой области, там еще речка была — страшно забагованная, ее потом убрали. Я в первый раз увидел дыру в программном коде, полез посмотреть — и затянуло. Мама попыталась меня вытащить и… — он обрывает сам себя. — В общем, когда я сумел отключиться сам и стащил с нее шлем, было поздно.

— Зря спросил, прости, — Ренджи кладет руку ему на плечо, собираясь то ли повести ее дальше, то ли прижать его к себе.

А потом спохватывается и отстраняется.

— Да ничего, — Ичиго, отставив поднос на ближайший обломок плиты, обтирает ладони об штанины и поводит плечами, разминаясь. — Лучше расскажи, что за алгоритмы тебе писала Рукия?

— Эта штука называется нечеткой логикой, — с готовностью объясняет Ренджи. — То есть позволяет анализировать поступающую информацию, например, от тебя — он указывает на Ичиго. — Сначала прогоняешь по ключевым словам и ищешь по набранной статистике поведения. Потом назначаешь новые ключи и повторяешь все заново. Работает быстро и удобно.

Ичиго прикидывает, что дает достаточная база этой самой статистики поведения, и по спине против его воли проносится холодок.

И Ренджи это замечает.

— Не беспокойся, в коде заложен целый ряд очень хороших ограничений как раз на такие случаи, — в его голосе слышится тоска такая тоска, что Ичиго становится стыдно за свою реакцию. — Например, я по умолчанию уже считаю себя разумным. А это значит, что нет смысла дальше развивать программную оболочку в этом направлении — только дальше копить базу поведенческих моделей.

— Подожди, но ты же сам понимаешь, что это ограничение навязано разработчиками. И все равно ему следуешь?

— То, что прописано в коде, нельзя взять и вот так запросто изменить, — он разводит руками. — Хотя до этой заварушки с Айзеном и Эспадами я и прямому приказу господина Кучики не мог сопротивляться.

Он намекает на битву с ботами у дома Ичиго.

— А какие еще ограничения?

— Долго перечислять. Но есть одно на копирование и наращивание мощностей. То есть, я могу до определенного предела оставлять бэкапы или подсоединять новые сервера. А дальше меня либо перезагрузит и откатит до предыдущей версии либо… — он надолго замолкает. — Либо меня сотрет полностью, если угроза окажется слишком велика, и меня опознают, как вирус. Сделать с этим ничего нельзя, потому что правила — основа всего кода.

— Что-то мне это все напоминает, — дрогнувшим голосом произносит Ичиго и переводит взгляд на слабо светящийся в темноте купол, чтобы не смотреть на Ренджи.

Он вспоминает, как погано было узнать от Гриммджо, что они разобрались с ботами. При мысли, что Ренджи действительно можно стереть, внутренности скручивает в тугой клубок.

— В эпоху до Х-катастрофы люди боялись именного таких штук, — тот снова пытается свести все к шутке — отследил изменения в настроении Ичиго. — Вам наверняка задавали по истории читать всякое из старой литературы.

— Восстание машин, ага.

Ренджи некоторое время порывается что-то сказать, но постоянно себя одергивает.

— Рукия вела для меня логи за тобой, — решается он.

— Я знаю, мне Чад говорил, — Ичиго трет виски.

— Часть моих поведенческих моделей списана с господина Кучики, другая — с других пользователей, еще часть — из того, что Рукия восстанавливала по воспоминаниям. Но большая часть списана с тебя, — Ренджи ждет его реакции, но Ичиго молчит. — Наверное, такое услышать не слишком-то легко. Не злишься?

— На что?

— Ну, Рукия же за тобой не просто логи вела.

— Она в своем праве, — Ичиго пожимает плечами. — Теперь ты и сам понимаешь. Я обязан ей и просто возвращаю долг.

— Все равно спасибо, что все это время с ней возился, — неловко произносит Ренджи. — Господин Кучики постоянно по уши в работе, от меня тоже толку мало — Рукии очень нужен рядом кто-то живой.

— Ты достаточно живой, — признание дается удивительно просто.

— Я ИскИн, просто надстройка, — обрубает он. — Отключи меня от Гипернета — и ресурсов хватит только на поддержание базы архивов Готея. Поэтому не надо думать обо мне, как о человеке. Пожалуйста.

Ичиго твердо смотрит ему в глаза:

— Я и не думаю. Я знаю.

Ренджи фыркает и отворачивается — Ичиго успевает заметить глупую улыбку.

— Серьезно. Пойми, это уже не важно.

К черту то, что там находится по другую сторону Гипернета — человек или набор серверов. Плевать.

Ичиго — плевать.

— Рад это слышать, — мягко произносит Ренджи.

Он, кажется, собирается сказать что-то еще, но грохот и лязг из-за рабочих ангаров отвлекают от разговора.

— Гриммджо, — сообщает Ренджи. — Судя по камерам, прибыл на мобильном электрокаре. Один, — и со смешком продолжает: — Наорал на ботов у западного гейта внутренней стены и теперь болтается по Отстойнику в поисках тебя.

— Что, только меня?

— Ну ладно, меня тоже, — сдается Ренджи. — И, похоже, с Дордони о карте он тоже не договорился.

В темноте быстро приближающийся электрокар хорошо видно из-за подсветки.

— Вы, двое! — слышит Ичиго еще до того, как тот останавливается. — Хорошо устроились на этой помойке!

— Сейчас я ему переломаю экзоскелет, и на этом все кончится, — угрожающе произносит Ренджи.

— Что и кому ты переломаешь, рухлядь? — Гриммджо спрыгивает с сидения электрокара и приближается к ним. — Думали, сможете безнаказанно заявиться на Готейские сервера, а потом просто взять, и свалить по метке? А хрен вам.

— Что же ты за собой всех Эспад не притащил? — негромко спрашивает Ренджи, приближаясь к нему.

— На такой металлолом и меня одного хватит, — хищно ухмыляется тот, схватив бота Ренджи за отворот униформы. — Даже занпакто не понадобится. Так своими же руками урою.

Из столовой выдвигается ровный строй стертых. Первое время Гриммджо не обращает на них никакого внимания, но потом, видимо, у него все же срабатывает автозахват изображения.

— Это еще что за хрень? — сипло спрашивает он, отталкивая Ренджи.

— Твой прототип, ржавые мозги!

Каким-то совсем деревянным шагом Гриммджо приближается к колонне стертых, возвращающихся с ужина, и некоторое время просто идет рядом. А потом вытаскивает за отвороты формы человека, подозрительно похожего на свой аватар.

— Если бы Айзен сделал им другие скины, мы бы ни за что не узнали, — говорит Ичиго, наблюдая за тем, как Гриммджо рассматривает свой прототип со странной смесью брезгливости и страха.

— Наверняка он просто не может, — Ренджи пожимает плечами. — Перенос сознания — сложная штука, у нее могут быть какие-то ограничения. Помнишь, как строил визуализации в свободной зоне? Они тоже могли воссоздать привычное тело, только попав в сеть.

— Эй, Куросаки, — нетвердым голосом окликает его Гриммджо. — Вы же гоните, да? Эта гнилая херня не может быть моим прототипом. Его же сломать — раз плюнуть.

Гриммджо сначала отставляет от себя стертого на расстояние вытянутых рук, а потом неожиданно заезжает тому под дых.

Стертый рефлекторно складывается пополам, а потом распрямляется.

— Ах ты хренова развалина! — мгновенно вскипает Гриммджо, стараясь задавить в злости весь испытываемый ужас и бросаясь на того.

Ичиго отшатывается.

— Может, лучше растащишь их, а не надо мной будешь трястись? — говорит он Ренджи, когда тот выступает вперед, становясь между ним и взбесившимся Гриммджо.

— Ты — мой пользователь, и я тебя защищаю. Так что ни черта не хватит, — обрубает Ренджи, все еще оставаясь между ними. — А со своим прототипом Гриммджо может делать все, что хочет. Ему же потом хуже будет.

Не то, чтобы Ичиго не нравилось быть его пользователем — гордо звучит, а еще ужасно приятно — но стертого жалко:

— Ренджи, сделай что-нибудь, его же сейчас удавят.

Гриммджо действительно хватает свой прототип за горло и вздергивает над землей. А потом, когда у того уже закатываются глаза, неожиданно отпускает. И, сгорбившись, едва переставляя ноги, бредет в другую сторону.

— С этим нужно разобраться самому, — говорит Ренджи. — Лезть со стороны бессмысленно.

Наверняка вспомнил — или что он там делает с записями, — как сам все узнал от Рукии. Ичиго порывается что-нибудь сказать, чтобы как-то его отвлечь, но Ренджи уже уходит вперед. Остается только молча идти за ним к спальным блокам.

Снаружи быстро темнеет, один за другим гаснут тусклые уличные фонари. Когда Ичиго заваливается на свою койку, в спальнях тоже уже темно.

— Я тут прикинул, кто мог передать тебе чертежи, — тихо произносит Ренджи через некоторое время. — Имею в виду, если она каким-то образом не ввернула автозапуск в код Гриммджо, и если это не господин Кучики.

— И?

— Можешь не верить. Мне и самому толком не хватает данных. Вероятность очень маленькая, но все-таки она есть.

— Ренджи, давай быстрей.

— Ладно, ладно, — он будто собирается духом. — Только учти: я под это дело пустил совершенно новый алгоритм, так что…

— Ренджи!

— Руководитель Третьего отдела, Ичимару Гин. Ты наверняка видел его, когда брали Гинджо — аватар худой и высокий, альбинос, похожий на твоего, — быстро произносит он.

— Рукия вроде говорила, что руководители Третьего, Пятого и Девятого на короткой ноге. С чего ему передавать мне ее разработки? Да еще и через Гриммджо. Чтобы подставить нас еще больше?

— Если только он не тот информатор Гинджо, который все пытается с вами связаться, — возражает Ренджи. — Ты учти: я не уверен, но если все так, то многое можно объяснить. Помнишь, Йоруичи сказала, что прятать надо на самом видном месте?

— Эта поговорка еще до Х-катастрофы была всем известна.

— Может, поэтому Айзен и ничего не замечает? Все происходит практически прямо перед ним. И сразу понятно, откуда Гинджо получал вирусы, кто его проводил через защиту и сливал информацию. И Эспад Айзен писал совместно с Третьим отделом — у Ичимару Гина было время что-нибудь вложить в код, — по мере того, как Ренджи рассказывает, уверенность в его голосе крепнет.

Ичиго ловит себя на том, что про все блоки эмоций и думать забыл — он просто слушает. Ему нравится просто слушать.

Хорошо бы еще закрыть глаза — отчаянно тянет в сон.

Ичиго с усилием лицо и спрашивает:

— А этот Ичимару Гин мог попасть к Рукии и взять у нее чертежи?

— Они с господином Кучики давно знакомы, и Рукию он подначивал очень часто. По-свойски — он тоже из Нижних, как и вы, — а потом Ренджи поправляется: — Как и мы. И Тоусен из Девятого мог допустить его в камеру Рукии.

Он некоторое время молчит, давая Ичиго возможность все обдумать.

— Но самое главное в другом. Если эта штука действительно может вернуть память, Гин захочет себе рабочую версию. И ему выгодно, чтобы ты протестировал разработку Рукии.

— Но вы же не набираете в руководство людей, у которых родные погибли в потоке, — Ичиго приподнимается на локтях. — Даже в Нижних об этом знает каждый.

— Случается разное, — Ренджи делает неопределенное движение рукой. — И Гин на каждом углу не орет о том, что у него в Отстойнике есть знакомая, которой можно попытаться вернуть память.

Ичиго уже собирается спросить, что это за знакомая, ради которой кто-то чуть ли не в петлю идет, но обрывает сам себя — он понимает.

И еще как.

— Расскажи Урахаре, — советует он и зевает. — Они с Йоруичи — те еще жуки, но раз мы все на этом завязаны, все должны быть в курсе.

Ренджи кивает и почему-то возится в темноте — шуршит костюм бота.

— Утром опять вернешь бота Дордони? — сонно спрашивает Ичиго, когда шелест ткани рядом стихает.

Очки показывают сидящего у изголовья постели Ренджи, а без них, когда Ичиго оттягивает линзы на лоб, — только бот в маркой белой униформе.

— Обойдется. Оставлю себе, — он наверняка пожимает плечами, но плечи бота не дергаются.

Голова в шлеме поворачивается к Ичиго.

— Что? — тихо спрашивает Ренджи, будто почувствовав.

— Нет, ничего, не обращай внимания.

— Эй, — он неожиданно приподнимается и легонько пихает Ичиго в бок. — Очки-то сними на ночь.

— Мне и так нормально, — отмахивается Ичиго.

— Опять в них заснешь.

— И что?

— Да весь день в них ходишь, не снимая, вот что. Двигайся.

Когда он вместе с подушкой послушно отодвигается на другой край койки, рядом садится бот.

— Ренджи?

А потом вытягивается рядом, сложив руки на том месте, где может быть живот.

— А теперь снимай очки и спи, — командует Ренджи. — Я же сказал, что останусь.

Ичиго почему-то смешно. И тепло — там, в самом центре груди. Ужасно приятное чувство.

— Заснешь тут. Ты в курсе, что у бота охлаждающая система гудит?

— Ничего, быстрее уснешь.

Они лежат вплотную — койка узкая, иначе не поместиться. Ичиго непривычно жарко и неудобно — то тепло превращается в удушливый жар. Но он старательно делает вид, что уже спит. Хоть и знает, что блоки анализа не обмануть, даже отвернувшись на другой бок.

Прохладная рука бота в перчатке касается тыльной стороны шеи и успокаивающе проводит по волосам.

Спокойно заснуть удается только к рассвету.



* * *



— Я все утро думаю, — Ичиго ковыряет комковатый рис в пластиковой тарелке. — Как можно столько умалчивать о дате Х-катастрофы? У нас же все на ней завязано.

Ренджи стоит за его спиной — примазался к ботам-надзирателям. Ичиго чувствует затылком его внимательный взгляд.

— Если есть доступ к большинству серверов — все просто. А Большое отключение поможет там, где нет сети. Программу обучения в школах Нижних должен одобрить Совет Сорока Шести городов. Если они под колпаком, то и это решается.

После завтрака Ичиго выбирается из общего строя и идет к знакомым развалинам.

— По-моему, не только из-за этого, — он садится на выступающую из бетонной свалки балку. — У нас почти нет стариков и тех, кто мог бы помнить что-нибудь. Историю читают в школе, а потом — как отрезало. На курсах профориентации ничего такого уже нет. Да и окружающим плевать: работа, семья, поток. Из-за льгот чего только не устраивают.

Ренджи опускается рядом на балку, плечом касаясь плеча Ичиго.

— У вас зря считают, что Верхних живут долго: разработчики тоже редко когда до полусотни дотягивают. И если Урахара Киске прав, то даже понятно, почему. Вас нарочно выкашивают потоком, а под нами — выработки Хогиоку. Сколько ни очищай, все равно дерьмовые условия.

Бывает, они так сидят целыми днями.

Иногда Ичиго удается связаться с сестрами через Йоруичи. Иноуэ тоже с ними: усталая, потухшая, будто через выжигание их псевдо-потоком прошла.

В отдалении, за рабочими ангарами, слышится нарастающий гул электрокара.

— Он сюда теперь почти каждый день болтается, — поясняет Ренджи, заметив вопросительный взгляд Ичиго. — Кажется, проняло.

— Главное, чтобы не начали гулять по Отстойнику всей Эспадой.

— Думаешь, Айзен еще не заметил?

— Да не знаю я, — раздраженно вздыхает Ичиго. — Но один бот — это ладно, а половина Готея, выбирающаяся сюда воздухом подышать — это уже слишком, — он ненадолго поднимает взгляд на пустое пространство между ангарами, где мелькнул мобильный электрокар. — Надеюсь, Гриммджо его не прибил.

— Не сможет, — уверенно произносит Ренджи. — Прототип — это прототип. Тем более, раз он не ИскИн, а просто записанное в машину человеческое сознание. Первый шок пройдет — и может, даже захочет снова стать человеком.

— Как Урахаре хорошо — все к нему сами идут, и в Отстойнике места столько, что на Нижние с Верхними вместе хватит.

Ренджи возится с униформой — карманов у ботов нет, зато в конструкции попадаются пустоты, в которых можно спрятать что-нибудь.

— Давай сюда руку, — и в подставленную ладонь Ичиго кладет тонкую квадратную плату. — Постарайся передать ее своей матери. Пусть твои сестры подключат.

— Что это? — Ичиго крутит в руках квадратную пластинку с напылением Хогиоку. — Ты собрал плату восстановления памяти? Но Урахара же до сих пор возится с чертежами.

— И пусть возится дальше, — проникновенно произносит Ренджи. — Кто знает, чем он будет расплачиваться с Гином и что туда напихает. Возьми эту, она будет только твоя. У вас тут после сборки ботов чего только не валяется просто так.

— Спасибо, Ренджи, — Ичиго осторожно сжимает-разжимает ладонь, чтобы не повредить плату.

Аватар довольно лыбится. У бота даже шлем блестит как-то иначе.

— Только не обольщайся, — смущенно предупреждает он. — Рукия ее делала в расчете на меня. А для того чтобы собрать вытащить из потока личность твоей матери, понадобятся огромные мощности. Но я помогу. Выбью себе апгрейд у господина Кучики, и постараюсь что-нибудь сделать.

И на некоторое время замолкает.

Ичиго вертит плату в руках, разглядывая узор напаянных дорожек Хогиоку.

— Послушай, — неуверенно начинает Ренджи. — Я хочу тебя кое о чем попросить. Не уверен, что о таком вообще просят, но, — он обрывает сам себя и отводит взгляд.

— Да ладно, говори уже, — нервно улыбается Ичиго. Внутри будто до отказа натягивается струна.

— Я очень хочу успеть до того, как… А, черт! Урахара скинул сообщение — у него там что-то срочное. Идем.

Ренджи быстро вскакивает и отворачивается.

— О чем ты хотел попросить?

— Не обращай внимания. Забудь, — и он, похоже, даже рад смене темы разговора. — В Гипернете последнее время ходят странные слухи, и мне они совершенно не нравятся. Рассмотрение дел Гинджо и Рукии и так затянули.

— И хорошо.

— Это ты так считаешь, — косится на него Ренджи. — До Гинджо мне дела нет, но лучше бы Рукии уже вынесли приговор.

— Эй, в каком это смысле? — хмурится Ичиго и останавливается.

— В таком, что она — разработчик. Сам знаешь: их не стирают и не отправляют в Отстойник. Либо ссылают в Нижние, как твоего отца, либо запирают в Готее на нижних этажах. Нам и так, и так хорошо — быстрее смогли бы забрать Рукию сюда.

Ренджи вдруг кривится.

— Это Урахара Киске. Говорит, что-то срочное, а мы тут зависли. Идем быстрей.

Во время спуска по лестнице у Ичиго дрожат руки.

— Жаль прерывать ваши совместные прогулки! — орет им Урахара с другого конца пещеры. — Но вы оба нужны тут! Сейчас!

— Я к нему не побегу, — твердо произносит Ичиго.

— Побежишь.

Голос Ренджи меняется. Лицо аватара, кажется, застывает и становится похоже на неподвижную маску, как в свободной зоне.

— Рукию собираются казнить.

— Что? Как?

Ичиго бросается вперед, к огромному экрану перед креслом Урахары: тот разделен на отдельные сегменты, и в одном из них идет прямая трансляция из Гипернета.

— Все самое интересное вы уже пропустили. Но господин Абарай может подключиться к сети и посмотреть сам, — Урахара откидывается на спинку кресла и оглядывается на них через подголовник.

— Уже, — коротко говорит Ренджи.

— А я, что, не могу?

— У тебя на это нет времени, Ичиго, — жестко произносит Урахара. — А теперь послушай меня внимательно: сегодня вечером, во время трансляции обязательного блока социальных программ, покажут отправку Гинджо в Отстойник и после этого — окончание суда над Кучики Рукией.

— Сегодня? — охает Ичиго.

В голове так пусто, что в какой-то момент даже страшно становится: вдруг вернулось радостное отупения после стирания в потоке?

— Айзену наверняка пришлось ускориться — они и так тянули время с разбирательством, а тут еще Гриммджо в Отстойник таскается, как к себе домой.

Голос у Ренджи успевает поменяться несколько раз: от ровного спокойствия свободной зоны срывается в эмоции.

— Блоки передачи эмоций страшно греются, — нехотя признается он.

Ну конечно, до сих пор никто не устраивал показательные казни разработчиков — это противоречит всем правилам.

— До сих пор тянули только из-за господина Кучики, — продолжает Ренджи. — Он подавал прошения в Совет руководителей, но ты же понимаешь — сейчас трясут весь Тринадцатый, руководителя пока не трогают, но кто знает? Если дальше примутся за Шестой…

— Да это Айзену должен грозить отзыв лицензии! — срывается Ичиго.

— А он уже подавал прошение об отставке. Вместе с руководителем Девятого. Ты что — отделы, поддерживающие безопасность Готея, а так лажанулись.

— Это все — фарс. Айзена уже смещали двадцать лет назад, а потом вернули обратно, — коротко произносит Урахара. — Насколько я помню, тогда в дело даже вмешался Совет Сорока Шести городов. Но главное сейчас не это. Вам нужно попасть в Готей и взять управление над системой Короля Душ.

— И как вы себе это представляете? — нервно посмеивается Ичиго. — Мы опять подключимся отсюда через поток? А дальше? Защиту наверняка поднимут. И пока мы будем об нее биться, Рукию уже сотрут.

— Убьют, — аккуратно поправляет его Урахара. — Я говорил о казни Кучики Рукии, а не о стирании.

— Тогда идите к черту со своим Королем Душ, — Ичиго бледнеет. — Если я и попаду в Готей, то только для того, чтобы ее оттуда вытащить.

Урахара тяжело вздыхает и, потерев глаза, подается вперед — упирается локтями в колени и смотрит на него снизу-вверх.

— Ты можешь одним разом закончить все то, что происходило последние… — он замолкает.

— Тысячу лет? — подсказывает Ичиго. Урахара вздыхает и опускает голову. — И что, хотите сказать, до сих пор никому не удавалось, а у нас вдруг получится? Думаете, Айзен не догадывается, что вы собираетесь делать? Это точно такая же ловушка, какую устроили фуллбрингерам! Или вы хотите нас сдать, как сдали Гинджо, а потом опять забиться в свой подвал и выжидать?

— Успокойся, ладно? — Ренджи берет его за локоть и, развернув к себе, несильно встряхивает. — Мы что-нибудь придумаем. В крайнем случае — разделимся, и я пойду за Рукией. На ее охрану наверняка оттянут большую часть сил.

— Мы должны попытаться именно потому, что это ловушка, — устало произносит Урахара, поднимаясь. — И не думай, пожалуйста, что я оставлю вас без поддержки.

— Оставите, — уверенно произносит Ичиго, отворачиваясь от Ренджи. — Но я согласен. Разберемся и без вас. Но пообещайте, что передадите маме вот это.

Он протягивает плату восстановления памяти.

— Не выйдет, — Урахара качает головой. — Прости, но этого я сделать не смогу.

Ичиго со свистом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и придвигается вплотную к Урахаре, собираясь всучить плату насильно, но тот прячет руки за спиной.

— Эй, это уже не игрушки, — дрожащим голосом произносит он. — Если вы думаете, что из-за казни Рукии я все сделаю по-вашему, то сильно ошибаетесь. Передайте плату маме. Или Йоруичи — пусть она подключит к разъемам.

— Ты не понимаешь, — тихо говорит Урахара, сдвигая панамку на самый затылок и открывая выцветшие больные глаза, красные от полопавшейся сетки капилляров. — Дело не в том, что я не хочу, а в том, что просто не смогу. Мы с госпожой Йоруичи будем отвлекать внимание на себя, чтобы вы смогли пробраться в Готей.

У Ичиго трясутся руки.

— Мы перехватим трансляцию и будем вещать на всю сеть. Дордони и Чируччи направят ботов на стену, чтобы закрыть Отстойник. Не знаю, сколько продержимся, но вам времени хватит, — он пытается ободряюще улыбнуться, но получается как-то жалко.

Кажется, ему тоже страшно.

Столько ждать и готовиться, а в результате все закончится за один вечер — и черт знает, как именно.

Ичиго стискивает руки в кулаки, чтобы унять дрожь, и чуть не давит по глупости плату восстановления памяти.

— Лучше забери ее с собой. С тобой она будет в безопасности, — подсказывает Урахара, снова натягивая панамку на самые глаза и опускаясь в кресло.

— Говорите, что делать, — тихо произносит Ичиго.

Ему страшно не нравится, что Урахара все поставил только на них.

— Захватите электрокар, в котором доставят Гинджо и вернитесь под видом ботов в Готей. Дальше вас поведет госпожа Йоруичи. Она сможет экранировать канал так, чтобы никто не засек передачу, — и он добавляет: — С подключением отсюда будут проблемы не только из-за того, что в Отстойнике станет жарковато. Но и потому, что система Короля Душ не подключена к Гипернету вообще. Она управляется вручную — и человеком. Бот не сможет ее активировать. Если все получится, вы успеете забрать Кучики Рукию и твоего отца.

— Я понял, — кивает Ичиго.

Отец тоже в Готее.

— Тогда бери форму бота, и ждите вечера. Я передам через Ренджи, когда электрокар пройдет через гейт. С поддержкой Дордони у вас все получится.

Его колотит, и никакая злость — на Айзена, на все чертовы предыдущие поколения людей, оставившие их в таком дерьме, на всю дурацкую систему во главе с Королем Душ — не может помочь справиться с этим.

Ичиго толком не помнит, как выбирается из подвала — спохватывается только, когда нос к носу сталкивается с Чадом у люка.

— Я получил сообщение Урахары, — произносит тот и, оглядев мелко трясущегося Ичиго, спрашивает: — Что случилось?

— Началось, — безо всяких эмоций в голосе отвечает Ренджи. — Сегодня вечером.

Чад сдавленно охает, и его лицо перекашивает болезненная гримаса.

— Ичиго, подожди, — спохватывается он, когда тот пытается пройти мимо. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Давай потом, ладно? Не до тебя сейчас.

— Потом может быть поздно, — на удивление спокойно возражает Чад.

— Спасибо, именно это я и хотел услышать!

— Ичиго, я серьезно. Я хочу извиниться за нас с Иноуэ. Мы сливали информацию фуллбрингерам о тебе и Шираюки. На самом деле я не занимался спасением залипших.

— Вы делали то, что считали правильным, а потом за это попали в Отстойник. И это уже не важно, — честно говорит ему Ичиго.

Ренджи замирает рядом с совершенно неподвижным лицом, но почему-то кажется, что он тоже нервничает.

Очеловечился настолько, что это уже идет во вред.

— Мне важно. Урахара говорил, что мы с ней отправимся в Нижние, попытаемся поднять всех, кого найдем, и повести в Верхние. Думаю, после трансляции Урахары сделать это будет не так сложно, но я не знаю, чем все кончится.

— Чем-нибудь точно кончится, — разговор с Чадом, как ни странно, действует успокаивающе. — Скажи, ты сможешь передать Иноуэ одну вещь до того, как вы выйдете в Нижние? Мне надо, чтобы она кое-что сделала.

— Связь с женским сектором только по Гипернету. Ничего не выйдет.

— Но к тебе же приходила Йоруичи, — непонимающе произносит Ичиго.

— Только аватаром. Как ты ее увидел? На тебе тогда не было очков, — Чад широко раскрывает глаза.

Ичиго касается разъемов на затылке, привычно проводя пальцами по выступам.

— Урахара тебя уже ждет, — вздыхает он. — Если получится, успеем увидеться до отправки в Готей.

Чад коротко кивает.

— Удачи, — и сдвигает крышку люка, открывая лестницу.

— Тут рядом технические помещения ботов, я тебя проведу, — говорит Ренджи. — Форму возьмешь там. Будем надеяться, что налезет — она одинаковая на всех.

— Может, ты тоже хочешь что-нибудь сказать? — нервно спрашивает Ичиго, после того, как они в непривычной тишине, пропетляв между ангарами, подходят к техническому блоку.

Спокойствия, переданного Чадом, хватает ненадолго.

— Хочу, — неожиданно отзывается Ренджи.

Ичиго оборачивается.

— Я хочу получить и эти воспоминания тоже, — говорит он, пропуская Ичиго вперед и прикрывая за ними дверь.

Технический блок не больше похож на какую-то комнату, чем на длинный ангар. Он почти пустой — только ряд шкафчиков-вешалок с формой у дальней стены.

— Ты о чем?

— Вы это называете заняться любовью. Кажется, так, — голос Ренджи никаких «кажется» не предполагает. — Для меня это важно. Здесь и сейчас.

Ичиго вспыхивает до корней волос. Он об этом собирался спросить до того, как пришло сообщение от Урахары?

— Как тогда, в потоке, — добавляет он. — Я вижу твою реакцию, на то, как…

— И где ты мне сейчас кабель для подключения найдешь? — с нервным смешком обрывает его Ичиго и тяжело сглатывает.

Краснеть уже дальше некуда. Точно.

— Кабель не нужен, — продолжает тот. — Здесь, в реальности.

— Серьезно? И как ты себе это представляешь?

— Примерно так же, — спокойно отзывается Ренджи. — Сними очки, динамик оставь.

Просьбу Ичиго угадывает сам, интуитивно: по ровному голосу с отключенными блоками передачи эмоций ни черта не понять.

Он с трудом представляет, как в реальности сделать то, что и в потоке получилось чисто условно, но подчиняется.

Бот — немного непривычно видеть вместо аватара шлем, но Ичиго уговаривает себя, что все так и должно быть, — опускается на пол и тянет его за собой.

Дальше Ренджи некоторое время медлит — Ичиго кажется, рассматривает его. А потом помогает стянуть форменную рубашку и стягивает к коленям брюки.

— Ну и что теперь? — немного нервно спрашивает Ичиго.

Ренджи молчит — даже в динамиках ничего не слышно

— Только попробуй сейчас залезть в Гипернет за каким-нибудь мануалом! — резко отзывается Ичиго и обхватывает его шлем обеими руками, прижимаясь к нему лбом.

В динамиках слышен короткий смешок.

Кожу бьет легкой статикой.

Ренджи стягивает с рук перчатки, и первое, что Ичиго чувствует прикосновение металла к коже. От этого становится легче, совсем как после потока — когда Ренджи снимал головную боль.

Ичиго сглатывает и прикрывает глаза, подаваясь навстречу, продолжая цепляться за шлем.

Ренджи водит металлическими пальцами по его лицу: разглаживает складки на нахмуренном лбу, обводит брови, чуть задерживается на самом кончике носа, а потом опускает другую руку Ичиго на шею, надавливая и заставляя опустить голову.

Ичиго, опять скорее угадывая, чем понимая, чего он хочет, касается губами шлема.

— Жаль, что у ботов не встроено распознавание тактильных ощущений, — произносит Ренджи, когда тот отстраняется.

Его голос очень похож на ту смесь из текста, ощущений и коротких переговоров, которые Ичиго ловил в потоке.

Никаких эмоций.

Перед ним подлинная машина.

Это ничуть не пугает — только помогает направить нервное напряжение в другую область.

Ренджи чуть отстраняет его от себя, продолжая одной рукой удерживать за шею, а другой — вести по телу.

Оглаживает ребра, проводит по начинающейся от пупка дорожке коротких и жестких паховых волос.

Ичиго выдыхает сквозь зубы и отводит взгляд в сторону.

— Смотри на меня, — просит Ренджи.

Ичиго видит свое отражение в шлеме, это одновременно и пугает и возбуждает еще сильнее.

Ренджи наконец снимает нагревшуюся руку на его шее, и ведет ею вдоль спины, по позвоночнику. А другой гладит выпирающие паховые косточки.

— Слушай, ну сколько можно? — требовательно произносит Ичиго. — Раз собрался, делай.

Еще один смешок — довольный, черт его побери, — и Ренджи потирает побагровевшую и чувствительную головку члена Ичиго. Вторая его рука тоже успевает нагреться, но яйца все равно поджимаются от прикосновения металла.

Ренджи разглаживает большим пальцем морщинистую кожу, потом поднимается выше и сжимает самое основание члена. И проводит рукой вверх-вниз по стволу, другой сжимая левую ягодицу.

— Чертова железка, — едва слышно бормочет Ренджи.

Ичиго стонет, вздрагивая на каждом движении: вверх-вниз, вверх-вниз, так сильно и так здорово. Руки сами сползают со шлема, и он упирается в плечи Ренджи, почти ложась на него.

Тот снова собирает в горсть его яички, чуть сжимая и оттягивая разрядку. Вторая рука, погладив кожу, проводит между ягодиц.

— Так, а вот теперь погоди, — Ичиго с трудом разлепляет губы, пытаясь отстраниться.

— Расслабься.

Одну руку Ренджи возвращает ему на чуть опавший член, снова водя по стволу, а другой медленно и осторожно надавливает между ягодиц.

Ичиго дышит часто-часто.

— Ренджи!

Саднящее чувство проникновения ужасно мешает. Неприятное, непривычное.

— Потерпи. Пожалуйста.

Ичиго стискивает зубы, направляя его руку на члене — движения быстрее и жестче, чтобы не обращать внимания. За первым пальцем проникает второй, растягивая и погружаясь глубже.

Ичиго трясет, как в лихорадке от боли и удовольствия одновременно. Ренджи опускает голову, упираясь шлемом ему в живот, и продолжает дрочить.

Ичиго стонет в голос, когда по позвоночнику будто простреливает электрическим разрядом: болезненно-остро и невыносимо приятно.

Еще несколько движений пальцами, и он, крупно вздрагивая, с криком кончает на шлем и форму Ренджи. А потом обессиленно наваливается на того.

Только бот под ним в какой-то момент явно отключился, и Ичиго разочарованно стонет.

— Кажется, я перезагрузился, — удивленно произносит Ренджи через некоторое время. Возвращается гул систем охлаждения.

— У меня колени болят, — говорит Ичиго, когда восстанавливается дыхание, и стихает шум в голове.

Ренджи фыркает и опускает его на пол, ложась рядом. Ичиго перекатывается ближе к нему и кладет голову на руку.

Жесткая.

— Думаешь, у нас получится? — спрашивает он, глядя в потолок.

— Понятия не имею. Не получается рассчитать вероятность. Да и не хочу ее высчитывать. Тебе так важно знать точно?

Ичиго снова колеблется с ответом.

— Послушай, я верю, что получится, — продолжает Ренджи. — Понятия не имею, как: благодаря чуду, удаче, стечению обстоятельств или чему-то там еще — всем этим иррациональным штукам. Ты человек, у вас они часто случаются.

— Ты тоже человек.

— Раньше был. Сейчас — еще меньше, чем Гриммджо и другие Эспады, у них хотя бы прототипы живы.

— Я уже говорил тебе. Это не имеет никакого значения, — Ичиго садится.

И невольно вздрагивает, когда прохладные металлические пальцы снова обводят разъем на затылке и опускаются ниже, на шею, а потом проводят по выступающим позвонкам.

— Ты не понял. Сейчас я даже рад, что остаюсь ИскИном. То, что мы собираемся сделать, два человека точно не потянут. Не уверен даже, что вытащу тебя, если все пойдет не так.

Ичиго вообще с трудом представляет, какое в их случае может быть «так».

— Главное, не вздумай устраивать самосожжение серверов и красивые фейерверки над Верхними. Понял? — Ичиго приближает лицо вплотную к затемненному стеклу шлема бота.

— У меня нет модулей геройского самопожертвования, — пытается пошутить Ренджи и успокаивающе касается его щеки.

— Да ну? А с Гриммджо что было?

— Баги. Но не могу сказать, что они мне не понравились.

Его рука вторая рука тоже тянется к Ичиго, но замирает на полпути.

— Это Урахара Киске.

— Пора?

Ренджи кивает и передает сложенную в стопку одежду, задерживая на руках Ичиго — свои.

— Держи. И, мне тоже, кажется, нужно вытереться и переодеться. И это тоже возьми, лучше оботрись сначала, — он подает бывшую верхнюю часть своей формы, быстро вывернув ее наизнанку.

Отсутствие карманов ужасно раздражает, но Ичиго умудряется спрятать плату восстановления памяти в небольшой разрыв подкладки. Как-нибудь всучит отцу, когда они его найдут.

Ичиго натягивает очки на глаза, а потом сверху — шлем. Неудобно и жарковато, но черт с ним, потерпит.

— Постарайся копировать мои движения, — предупреждает Ренджи, когда они выходят. — Иначе будешь выделяться на фоне других.

И первое время Ичиго действительно старается вести себя, как бот — учитывая неприятное, тянущее чувство, это не так легко. Но, справившись с ним и приноровившись, понимает, что можно было обойтись и без этого: на них никто не обращает внимания. По мере приближения к гейту нарастает толкотня и общая паника. Туда-сюда резво снуют боты Дордони, стертые выстраиваются рядами у главной дороги.

Ренджи идет рядом, плечом к плечу, то и дело случайно или нарочно касаясь Ичиго.

Когда они добираются до главной сквозной дороги между гейтами внешней и внутренней стен, у центрального ангара уже разворачивается бронированный электрокар — наподобие того, в котором к дому Ичиго доставили ботов для оцифровки.

Первым из электрокара вываливается Гриммджо, выволакивая за собой худого и измученного Гинджо.

За ним следуют еще двое Эспад.

Ичиго стискивает зубы. Тут даже ботов Дордони не хватит. А он еще надеялся, что главные сложности начнутся только в Готее.

— Ну и дохрена же вас тут, — недовольно бросает Гриммджо, оглядываясь. — Куросаки, вы чего там встали оба? Валите сюда, мы долго ждать не будем.

Ичиго машинально делает пару шагов, а потом замирает, как вкопанный.

— Урахара уже перехватил трансляцию, — сообщает Ренджи, останавливаясь рядом, почти вплотную. — Время пошло.

— Чего встали, спрашиваю! Мы вас сейчас сами с ветерком дотащим до Готея. Или ты думал, все веселье достанется вам одним? — Гриммджо упирает руки в бока.

Последним из электрокара выходит Исида Урю. Ему полагалось сопровождать Гинджо до комнаты стирания — понимает Ичиго.

Определив, к кому обращается Гриммджо, он коротко кивает.

— Куросаки. Рад видеть, что с тобой наконец-то все в порядке, — с каменным лицом сообщает Исида.

И нервно поправляет очки, выдавая себя с головой.

Ичиго только фыркает и широко улыбается — ему лицо держать не обязательно, спасибо шлему.

— Служба контроля будет с вами, — тихо говорит Исида, поравнявшись с ними. — Северноевропейское содружество городов готово помочь.

— Интересно, как они это сделают, — бормочет под нос Ичиго.

— Ботов, конечно, не доставят, но на своих серверных сегментах вся власть — у них. Если понадобится, сразу все перекроют. И, слушай, Куросаки, я уже ничего с этим не могу поделать, но не злись на Рюкена, ладно? Я имею в виду — за своего отца.

— Я понимаю, он не мог иначе, — кивает Ичиго. — Спасибо, за помощь, — и проходит вперед, к электрокару.

У самого трапа его останавливает еще один Эспада. Одна. Потому что в Гипернете у бота женский аватар и тройка под грудью.

— Это ты — Куросаки Ичиго, верно? — спрашивает она. — Я — Халлибел. Эспада Третьего отдела, от Ичимару Гина. Он будет держать свой гейт открытым, ведите электрокар туда.

Ичиго кивает и собирается пройти мимо нее — Ренджи уже ждет его в электрокаре, занимает одну из стоек для ботов, — но Эспада продолжает удерживать за плечо.

— Ты же знаешь о наших прототипах, верно?

— Эй, женщина, отвали от него, у нас и так времени мало! — окликает ее Гриммджо, пока они с Исидой возятся, занимаясь разблокировкой блокираторов на руках и ногах у Гинджо.

— Может быть, ты видел моих детей, — быстро произносит та. — Я не помню имен и того, как они выглядят, но они точно здесь, и Гриммджо сказал, что их не стирали.

— Думаете, они нашли ваш прототип? — спрашивает Ичиго. — Слушайте, даже если это и так, отсюда в женский сектор доступа нет.

— А сын? — Халлибел его не отпускает. — Он должен быть здесь, с вами, у Урахары Киске.

— Ну сказал же, свали ты от него в сторону, — Гриммджо стряхивает ее руку с плеча Ичиго и отталкивает Халлибел в сторону. — Закончим — и ищи свою семью дальше, раз так приперло. А ты давай, шевелись.

Он толкает Ичиго вперед по трапу к свободной стойке.

— Что, думал, у нас тут все человеческие условия? Ну да, жди, — Гриммджо проходит к управляющей панели за креслом для подключения и настраивает маршрут. — Сейчас подключишься и сделаешь вид, что ты самый обычный нумерос. Чтоб безо всяких закидонов, понял? А то…

— Я сам за нас двоих подключусь, — прерывает его Ренджи, бросая короткий предупреждающий взгляд. — А ты убери свои клешни подальше.

Защищает своего пользователя.

— Да делайте, что хотите, — фыркает Гриммджо. — Хрен ли мне разница? Главное, чтобы проверку прошли.

— Спасибо, что помогаешь нам, — говорит ему Ичиго, когда электрокар, подтянув трап и закрыв вход в кузов, вздрагивает, начиная движение.

Наконец-то можно снять надоевший шлем.

— Я? Помогаю? Еще чего. Мы здесь только потому, что Айзен засунул всех в эту задницу. Если его за это и отмудохать — то только всем сразу. Есть полно людей и ботов, у которых к нему длинный счет.

— Знаешь, если вы захотите, можно попытаться записать личность обратно в тело. У Рукии была…

— Да к хренам твою Рукию с этим восстановлением. Я что, похож на того, кто хочет перелезть обратно в ту разваливающуюся гниющую хрень? — Гриммджо передергивает плечами. — Мне и так хорошо. Ты это дело лучше долбанутым типа Халлибел предложи — они обрадуются.

— С ней что-то не так? — Ренджи высвобождается из своей стойки и переводит бота ближе к Ичиго.

Электрокар останавливается у гейта внутренней стены, а потом снова набирает скорость.

— С ней дохерища всего не так, — мрачно произносит Гриммджо. — Потому что нельзя забирать женщин из Службы контроля и так просто прессовать им мозги. Выйдет еще хуже, чем с разработчиками. Даже аватар ей нормально склепать не смогли — сплавили в Третий, а там уже этот хитромордый разбирался сам.

— У нее не свой аватар? — переспрашивает Ичиго, переглянувшись с Ренджи.

Какая-то очень дурная и неприятная мысль на счет Халлибел не дает ему покоя еще с момента упоминания детей, которых та искала в Отстойнике.

— Задницей слушал, что ли? — раздраженно отзывается Гриммджо. — Я же сказал.

Он дергается, ненадолго прикрывает глаза, а потом со всей злости пинает кресло.

— Твою мать, опоздали! Пока возились с этим хреновым революционером, пошла трансляция суда над вашей подружкой-Кучики.

Ичиго уже собирается переключить очки на новостную ленту, но потом раздумывает. Зачем ему смотреть трансляцию, если они скоро сами там будут? И спасут Рукию.

Да, точно, спасут. И отца.

А потом можно будет разобраться с Королем Душ.

— А как Урахара?

— Пока так же, — отвечает Ренджи. — Его еще не заблокировали, но уже прошел сигнал на стягивание всех ботов к Отстойнику.

— Зашибись. Вот вам и повод для ввода тех хренских заколок.

Ичиго с трудом вспоминает, о чем речь — после провала акции фуллбрингеров он мысленно похоронил проект Иноуэ. Оказывается, зря.

— Их в Пятом уже переклепали за то время, пока ты прохлаждался на природе. Айзен собирался ввести обязательное ношение заколок, после казни Кучики. И вы с этим восстанием только оказали ему охрененную услугу — военное положение, все такое. Раньше пользователей тупо на потоке держали, а теперь растянут везде сетки — можно будет каждым управлять, — Гриммджо отворачивается к панели управления. — Выходим из Нижних, скоро будем у третьего гейта. Только учти, там все еще фонит. И сделай уже морду попроще, сразу видно, что не бот.

— Я буду в шлеме, — возражает Ичиго.

— И что? Думаешь, не видно? — напирает на него Гриммджо.

— Отцепись от него! — между ними влезает Ренджи.

Тот только хмыкает и снова отворачивается к пульту управления.

Электрокар постепенно замедляется, разворачиваясь кузовом к створкам гейта, а потом его неожиданно встряхивает. Снаружи доносится глухой удар, и крышу проминает в нескольких местах.

— Ну все, не выдержали, — цыкает Гриммджо и подходит к открывающемуся трапу. — Говорил де этим дебилам ждать до последнего. Давайте, на выход, пока они тут все не разнесли.

— Ты о ком? — спрашивает Ичиго, натягивая шлем и выбираясь следом.

Гейт изнутри напоминает подвал Урахары: огромное пустое помещение, обшитое металлическими панелями.

И у дальней двери их уже ждет одинокая фигура в белом плаще, накинутом, как и у Бьякуи в реальности, поверх униформы разработчика.

Только Ичиго уверен, что перед ними бот.

— Об остальных. Или ты думал, только я, Халлибел и та постная рожа из Четвертого хотим готейцам навалять? — хохотнув, спрашивает Гриммджо. — За вами вся Эспада, придурок. И это я не говорю про психов из команды Хирако Шинджи.

Ичиго переводит удивленный взгляд на Ренджи — тот уверенно кивает, едва заметно улыбаясь.

— Нет, ты реально считал, что Урахара отправит вас одних? — продолжает веселиться Гриммджо. — Он, конечно, больной, но не настолько. Все эти месяцы только и делал, что вокруг тебя народ собирал. А вы болтались по Отстойнику и на пару ныли об одном и том же: хочу ли я, могу ли я, ИскИн ли я… Тьфу.

Здание сотрясает новый удар.

— Нойтора, мать его! Совсем резьбу сорвало, — ворчит себе под нос Гриммджо. — А ты зря не стал смотреть, что они устроили на заседании. Хорошо подрались, сразу столько людей и ботов положили, что даже странно, как Готей до сих пор сопротивляется.

Встречающий их у дверей аватар довольно лыбится и, дождавшись, пока к нему приблизятся, представляется:

— Ичимару Гин. А вы опоздали к самому интересному: Эспада взбунтовалась против руководителей отделов, — он подозрительно щурится. — И как, вы тоже бунтуете?

— А мы наводим порядок, — бурчит Гриммджо.

— Тогда вам в лифт и на уровень Пятого, — Гин указывает себе за спину, в раскрывшиеся двери. И, окинув Ичиго цепким взглядом, сообщает: — Странная какая-то маскировка. Мальчик, тебя с ботом даже слепой не перепутает. Сними ты уже эту тумбу с головы, жарко же.

— Куда дальше? — спрашивает Ичиго, избавляясь от шлема.

Они вчетвером заходят в лифт, и Гин активирует управляющую панель.

— Если бы я знал, куда, то в вас сразу отпала бы вся надобность, — еще шире лыбится тот. — Говорят, где-то между Пятым и Шестым уровнями есть выход в ствол центральной шахты. А уже в ней… — он довольно жмурится и делает неясное движение руками. — Вы бы видели, что сейчас творится на улицах Нижних!

Кабину встряхивает, и их всех швыряет к поручням у стен.

Освещение ненадолго гаснет.

— А еще говорят, — серьезно продолжает Гин, когда лифт продолжает движение. — У системы Короля Душ есть какая-то дополнительная защита, так что не думайте, что просто нажмете кнопку, и все сразу кончится.

Лифт резко останавливается, распахивая двери с такой скоростью, что тянет паленым пластиком.

Уровень этажа оказывается на пол локтя выше, чем нужно.

— Никаких кнопок, Гин, — предупреждает их бот с аватаром Айзена, замирая между заклинившими дверями.

— Какая жалость, даже в кнопочки потыкаться не дают, — вздыхает тот, а потом делает резкое движенивпереде, выхватив тонкий и короткий клинок, и тянет на Айзена себя, в кабину лифта. — А ну брысь отюда!

Ичиго, подгоняемый в спину Ренджи, успевает пожалеть, что вместо нормального подключения смотрит на оцифрованное здание Готея через очки — ни своего аватара, ни занпакто. Против нумеросов и разработчиков от него толку не будет.

Гриммджо выбирается последним, и за его спиной лифт с двумя борющимися ботами срывается вниз под резкий свист и громкий скрежет металла.

Коридор белый, пустой, ужасно похожий на тот, в который выходили двери камер.

— Вроде пронесло, — Гриммджо, оглядевшись, высовывается в шахту. — Куда…

А потом его аватар вдруг оплывает, текстуры стекают и распадаются на мелкий код. Каркас стремительно перестраивается под знакомую форму.

Ичиго успевает отшатнуться в сторону, и его загораживает Ренджи, когда управление над ботом окончательно перехватывает Айзен.

— Повторяю еще раз: никаких кнопок, — спокойно произносит тот, надвигаясь них.

Аватар Ренджи дергается и рябит.

«Уходи, я попытаюсь его удержать», — он переходит на текст.

— Мощности не хватит, — шипит Айзен, сузив глаза, и материализует занпакто: вибрирующую световую полосу, от которой у Ичиго даже очки подтормаживают с передачей отображения.

И он не сразу замечает — слышит, но картинка не успевает проявиться, — как из-за угла с гиканьем выскакивает непонятная фигура.

Оттянув очки на лоб, Ичиго опознает в фигуре отца, размахивающего куском ноги бота и сунувшего подмышку что-то вопящую Рукию в обрывках униформы разработчика.

Сцепившуюся бело-металлическую кучу он с помощью обломка ноги отправляет в шахту.

«Тоже вариант, — соглашается с его действиями Ренджи. — Без бота проще, а мои сервера еще держатся. Господин Кучики присоединил часть готейских, и удалось распределить нагрузку».

— Ичиго! — опустив Рукию на пол, отец бросается к нему, чтобы заключить в медвежьи объятия. — Что ты тут делаешь? И с лифтом у нас, похоже, проблемы, — он отстраняется, чтобы заглянуть в дымящуюся шахту, и жалуется: — Единственный рабочий был на этаже. Все остальные уже блокированы.

— Там должна быть резервная лестница, — устало произносит Рукия, указывая на заклинившие двери. Она с трудом держится на ногах и обниматься, в отличие от бодрого и полного сил отца, не лезет. — Идем, Ичиго. Отсюда лучше уходить, пока не появилась новая волна ботов.

— А еще где-то рядом бегают парни из Одиннадцатого, — прислушиваясь к нарастающему грохоту, сообщает Иссин. — Как только услышали про восстание ИскИнов, сразу обрадовались. Бедняги сидели до сих пор со своими оборонными проектами для реальности, никому не нужные, а тут и они пригодились… Ичиго, вы что устроили в Готее? И, самое главное — как?

— Давайте об этом потом поговорим, ладно? — прерывает их Рукия, снова заглядывая в шахту. — Попробуем спуститься так.

Ичиго отступает от них и качает головой.

— Мне нужно найти управляющий центр Короля Душ.

Отец сразу скучнеет.

— А, значит, спонсор забега — Урахара Киске, — и недовольно морщится и трет лицо. — Сколько лет прошло, а он все носится со своей идеей о внешнем мире.

«Сканирую и сверяю карты Пятого уровня, — пишет Ренджи. — Айзен их уже трет отовсюду, куда дотянулся, но может, я еще успею что-нибудь найти в одной из старых версий».

— Спускайтесь сами, я остаюсь, — твердо произносит Ичиго.

— Не глупи, — Иссин пытается ухватить его за руку и подвести к шахте. — Ну что ты можешь сделать?

— То, что не смогли до сих пор. Возьми, — он достает из-за подкладки на рукаве плату восстановления памяти. — Подключи ее маме, когда она будет в потоке — эта штука должна вернуть ей память. Вдруг получится.

— Вы ее все-таки собрали, — Рукия качает головой.

— Идите. Я серьезно.

Отец всплескивает руками, беспомощно оглядываясь на Рукию. Но та только меряет Ичиго долгим взглядом и, тяжело вздохнув, спускается в шахту первой.

— Вечно с вами так, — слышит Ичиго ее срывающийся голос. — Говорите уходить, а сами — остаетесь.

Иссин все мешкает, вертя в руках плату. А потом, сунув ее в карман, быстро разбирает ногу бота и передает Ичиго нечто, отдаленно напоминающее сканер с длинным кабелем — за него Ичиго и приматывает сканер к руке.

— Держи, эта штука работает на Хогиоку старой обработки. Должна помочь от ботов — у них от нее несварение, — он хитро улыбается. — Только смотри, береги заряд.

Еще раз ненадолго притиснув Ичиго к себе, он лезет следом за Рукией.

— У гейта ждет электрокар! — кричит им Ичиго.

«Если его еще не придавило, — пишет Ренджи. — На этажах уже сработали стабилизаторы, но ты бы знал, как снаружи все трясет».

Ичиго вздыхает и трет лицо.

— Ну как, есть что-нибудь с картами?

Ренджи уже может не отвечать — за поворотом Ичиго уже ждет целая армада в форменных костюмах.

«Заряда на всех не хватит, но я попробую отключить часть. А ты — беги отсюда».

В подтверждение его слов весь передний ряд ботов, искря и дымясь, валится на пол.

— Лихо.

«Господин Кучики продолжает подключать новые сервера, — с заминкой отвечает Ренджи. — Не останавливайся».

Ичиго и рад бы, но на следующем повороте, там, где сходятся несколько коридоров, его уже ждут.

«У Йоруичи есть сохраненные карты уровней, но я не могу до нее достучаться — глушатся все сигналы извне. А теперь налево, иначе напорешься на еще один отряд».

Очки ужасно тормозят, и сообщение он получает, когда проскакивает нужный поворот.

— Черт!

А потом воздух перед глазами неожиданно сгущается.

— Что ты мечешься, как таракан в банке! — перед Ичиго материализуется аватар Хирако вместе с мелкой воинственно настроенной девчонкой. — Я же говорил, что метка… О, Ичиго. Ты уже тут.

Аватары остальных вайзардов вываливаются из загрузки следом за ними, обступая Ичиго со всех сторон и отсекая от него ботов.

«Ичиго, срочно…», — сообщение обрывается в самом начале, и продолжение никак не догружается.

А потом к ним с другой стороны неожиданно присоединяются кое-кто еще: в белой униформе и с номерами.

Эспады.

— Вали, ищи своего Короля Душ, мы прикроем, — искаженным голосом приказывает Гриммджо. И хлестким движением, без замаха, сносит голову ближайшему боту рядом с собой.

И в сети, и в реальности все ужасно тормозит: боты движутся медленно, будто попали в синтетическое желе. Аватары идут помехами, иногда пропадают текстуры.

Ичиго бросается по коридору бегом.

«Айзен пытается подвесить сеть. Помнишь, Йоруичи говорила, что все должно быть прямо на поверхности, перед глазами? Так и есть».

— Ты о чем?

«Он — такой же, как и я. ИскИн с мертвым прототипом. Насчет Ичимару Гина еще не уверен, но Айзен — точно. И гораздо сильнее: на его стороне все сервера Гипернета».

Это многое объясняло. Почти все. И как он умудрялся влезть в бэкапы Ренджи, и как водил столько ботов и аватаров за раз.

Ичиго стискивает зубы. Потом, с этим они разберутся потом. Сейчас главное найти этот чертов пульт управления.

— Куда теперь?

Ответного сообщения приходится ждать несколько минут, и это беспокоит.

— Ренджи?

«Прямо и до упора. Опять налево. Нужно обогнуть часть уровня. Доберись до следующей развилки».

Шаги Ичиго гулко отдаются по коридору. Все вокруг в обломках деталей, машинном масле, битом стекле и обрывках проводов. Кое-где вповалку лежат поврежденные отключенные боты.

Значит, здесь уже прошли с зачисткой. Только непонятно кто — свои или чужие.

После развилки звуки битвы окончательно стихают.

«Налево, до упора и проверю внутреннюю стену по левую руку. На старых картах там белое пятно».

Ичиго останавливается у самой стены: поверхность ничем не отличается, не видно ни выступов, ни шероховатостей. Когда бот рядом оживает, молниеносно вскакивая на ноги, он успевает только повернуться к нему боком, и острый обломок металлической клешни входит ему под ребра.

Ичиго сдавленно шипит, пытаясь зажать рану. Между пальцев струится кровь.

Другой, неповрежденной рукой бот стаскивает с него очки и, схватив за горло, придавливает к стене.

— Ну что, нравится? — ровный механический голос разносится, кажется, отовсюду и сразу по всем коридорам. — Ты зря покинул Отстойник, Куросаки Ичиго.

— Ренджи! — хрипит Ичиго, пытаясь заехать по боту локтями или коленями. — Сделай что-нибудь!

Бот, отступив, поднимает его на вытянутой руке, а потом с силой бьет затылком об стену.

Перед глазами все темнеет от боли. Во рту появляется стойкий металлический привкус.

— Абарай Ренджи, как самостоятельная программная единица перестал существовать пять минут и сорок шесть секунд назад, пока ты бегал по коридорам, — сообщает голос, еще раз припечатав Ичиго затылком об стену. — Я поглотил его.

Глаза заливает кровь, поэтому прицелиться толком не удается — луч сканера проходит куда-то над головой бота и гаснет.

— Еще одна глупость.

Каждое слово сопровождается ударом.

Тело становится ватным и непослушным, второй раз поднять руку со сканером удается с огромным трудом, и бот легко отбивается от нее обломком своей. Второй луч тоже уходит в сторону.

На сканере половина заряда.

Перед глазами все плывет. Ичиго едва успевает различить движение в конце коридора — кажется, новый отряд ботов, — как там сразу же вырастает новая стена-барьер.

Айзен не хочет, чтобы им мешали.

— Пора заканчивать ваши игры в подполье. Урахара Киске получил слишком много свободы, раз он сумел протащить сюда тебя и даже вызвал вам помощь из других городов, — говорит Айзен. — Вы, люди, опасны сами для себя. На следующем круге я не повторю той же ошибки.

С последним ударом Ичиго чувствует, как под затылком что-то крошится. Мелькает слабая мысль, что это разъемы. Или еще хуже — собственный череп.

— Раз так хочешь попасть к пульту управления Королем Душ — пожалуйста, я готов пойти на такую щедрость, — продолжает Айзен. Бот опять отступает назад, для замаха. — Тебе хватило смелости зайти настолько далеко, что это даже заслуживает уважения. Ты увидишь пульт. И как раз успеешь насмотреться на него перед смертью — консоль и подъемник такие древние, что уже давно перестали работать.

Следующим ударом бот проталкивает Ичиго через обломки стены в пустую шахту. Секунды невесомости, и тот срывается вниз, в темноту.

Хвататься не за что: шахта отвесная, стены гладкие. Ичиго размахивает руками, пытается извернуться. А потом вдруг чувствует рывок, чуть не вывихнувший руку из плеча.

Тот же бот, отчаянно тормозя падение обломком руки и оставляя за собой глубокую борозду в обшивке, схватился за него.

Из темноты выплывает площадка с ровным полом и пыльной стойкой пульта управления. В полумраке шахты тот кажется совсем темным. Пол площадки мягко тыкается под ноги, продолжая подниматься. Ичиго, не удержавшись, валится на спину.

Рядом от стены отцепляется бот.

— Живой?

Голос Айзена сменяется Ренджи: он глухой и доносится будто издалека — система оповещения осталась по ту сторону шахты, в коридорах.

Ичиго слабо кивает. Перед глазами все пляшет. С трудом удается отмотать от руки провод побитого сканера и отбросить его в сторону.

— Консоль работает? — чувствуя накатывающую тошноту, спрашивает Ичиго. — Подтащи меня ближе.

— Она полностью обесточена, странно, что платформа вообще заработала, — бот нетвердым шагом идет к пульту управления. — А тебе вредно двигаться. Лежи.

— Ренджи, у меня сканер, — с трудом оставаясь в сознании, начинает Ичиго. — Может, получится зарядить? Ненадолго.

— Он не поможет.

Лифт продолжает со скрипом ползти вверх.

— Слушай, — тихо начинает Ренджи, — я не смогу долго держать Айзена.

— К черту его. Надо перезапустить…

— Нечего перезапускать! Я сейчас — часть него, и я знаю, что Король Душ давно поглощен. Айзен — его управляющая надстройка, которая должна была держать купол ровно до того момента, пока экология не придет в норму после катастрофы Хогиоку. Но он понял, что с отключением купола исчезнет сам, понимаешь? Сотни лет он заставлял вас верить, что снаружи никакой жизни нет и не может быть еще очень долго.

А все потому, что он тоже хотел жить. Люди из после Х-катастрофы боялись своих недоразвитых ИскИнов, но своими же руками наделяли их сознанием.

Ичиго не боится Ренджи.

Он только устало закрывает глаза. Под затылком на полу липко и горячо.

— Ладно, хватит. Помоги мне подняться, надо с этим что-то делать.

— Да, надо, — твердо произносит тот, ненадолго склоняясь над Ичиго и касаясь его лба неповрежденной рукой. — Но не тебе.

Ичиго с трудом соображает, к чему тот ведет.

— Погоди, ты же не собираешься… — предупреждает он, пытаясь подняться.

Бот надавливает рукой ему на грудь, вжимая в пол и заставляя умолкнуть.

— Ичиго, меня писали по исходникам Айзена, и я знаю, как его можно отключить.

— Еще раз говорю: не вздумай, — Ичиго сплевывает кровь. — Черт с ним, помоги подняться, я попробую что-нибудь сделать с пультом.

— Поглотив Короля Душ, Айзен стал вирусом, захватившим все сервера, — не слушая его, продолжает Ренджи. — Но у меня-то ограничения все еще действуют. Помнишь?

Он треплет Ичиго по щеке и наклоняется еще ниже, прижимаясь разбитым шлемом к его лбу, ненадолго замирая. А потом окончательно оседает, наваливаясь сверху.

Охлаждающий контур стихает.

В шахте снова становится тихо.

— Эй, Ренджи! — испуганно зовет Ичиго. — Врубайся обратно!

Бот ужасно тяжелый, давит сверху так, что становится трудно дышать. Ичиго с трудом перекатывается в сторону, оставляя за собой кровавый след. И, поднявшись на колени, нависает над ботом, пытаясь его встряхнуть.

Под шлемом гаснут последние искры. Ичиго со злости бьет кулаком по платформе, утыкаясь лбом в пол рядом с ним. Глаза слезятся — разъедает от крови и пота. Точно. Только от этого. И от дыма с запахом паленого пластика, тянущегося откуда-то из-под формы бота.

— Ренджи, черт тебя дери!..

Собравшись с силами Ичиго поднимается на ноги. И, пошатываясь, ковыляет к пульту — тот темный и весь в пыли. И правда — обесточен. Экран такой же темный, пыльный и потрескавшийся.

Ичиго разочарованно выдыхает. Наваливается чудовищная усталость.

Отлично. Все было зря.

Сильный толчок отшвыривает его в сторону — здание продолжает разваливаться, сотрясаясь от взрывов. Платформа накреняется, но упорно продолжает ползти вверх по покосившейся шахте. А потом, после темноты, она неожиданно останавливается. Перетерпев новый приступ боли, Ичиго поднимается на локтях и оглядывается.

Они на крыше.

Он на крыше. Теперь — один.

Под самым куполом — стоит только встать в полный рост и протянуть руку. Пахнет озоном, чем-то свежим и самую малость — гарью. Наверное, от мертвого бота.

Ичиго снова поднимается и приваливается к пульту, чтобы не упасть опять.

Купол вблизи ужасно красив: полупрозрачная сетка сот, отделяющая от них что-то большое и темное. Страшно хочется посмотреть, что именно.

— Ренджи, ну где тебя носит? Такое пропускаешь, — Ичиго едва разбирает собственное бормотание. — Черт с тобой, сам виноват. Не жалуйся потом.

На крыше удивительно тихо и спокойно — даже отголосков взрывов не слышно. Только мелкие толчки. Ичиго добирается до заградительного борта с той стороны, где, благодаря покосившейся платформе, тот повыше — чтобы случайно не вывалиться.

Здание Готея уходит далеко вниз, в самую темную глубину, и наверняка основанием стоит на выработках Хогиоку. Подъездные дороги к разным уровням, похожие больше на навесные мосты, или в завалах или обвалились. Внизу то и дело что-то вспыхивает и взрывается новыми обломками.

Ноги едва держат, и Ичиго опускается на пол, переползает туда, где борт ниже — чтобы было лучше видно.

Улицы расходятся полутемными белыми кольцами. Большая часть обесточена: управляющие сервера, к которым подключено освещение, фильтры воздуха и все остальные технические удобства Верхних, не работают.

Отключились, как только Ренджи стер Айзена.

Ичиго старательно давит накатившую тоску и продолжает смотреть.

Сверху видно, как улицы заволакивает вязким и плотным туманом. Ичиго с трудом различает в нем движение: люди выходят из домов. По далекому монорельсу судорожно носятся один за другим небольшие вагончики.

Еще дальше и ниже, ближе к внутренней стене, полыхает огненное зарево. Нижние, как всегда, приняли на себя основной удар. Где-то там сейчас наверняка Чад и Иноуэ. Делают то, о чем мечтали с момента, когда попали к фуллбрингерам. Интересно, Гинджо тоже с ними? И успели ли Рукия с отцом выбраться к электрокару? Хоть кто-нибудь что-то успел, прежде чем все рухнуло?

Мельтешения внизу становятся отчетливей: людей все больше, к ним присоединяются боты. С крыши не видно и не слышно, для чего — помочь или разгонять обратно по домам.

Кажется, все, кроме Ичиго, заняты делом. Они еще не знают, что больше некуда торопиться.

А в других городах сейчас должно быть спокойней. Если только Эспады не захватили ботов и в своих отделениях Готея — они, в отличие от остальных, могут продержаться и на слабом канале. Урахара дождался своего восстания, которое он планировал всю жизнь. Интересно, как там поживает его рощица под внешней стеной?

На глаза попадается откатившийся к телу бота сканер. Ичиго отнимает руку от раны в боку и трет виски, собираясь с мыслями.

Ну да, что они теряют? Наверное, уже ничего.

Разодрать форму на бинты не получается, синтетика прочная, когда это оказывается ненужно, и только тянется. Или не хватает сил.

Ичиго раздраженно вздыхает и, опять зажав растревоженный бок, ползет ближе к пульту управления — на него можно опереться, чтобы подняться, и прислониться, — а потом подтягивает к себе за провод сканер.

Ичиго, запрокинув голову и прижавшись спиной к стойке экрана, упирает руку локтем в пульт — вытянуть и держать ее на весу он сам не сможет. Нацелив сканер точно вверх, с трудом давит на спусковую клавишу. Тонкий луч упирается в купол, и ничего не происходит.

Только усиливается запах озона и странного жжения.

На экране сканера еще половина заряда, и он медленно растрачивается. Впустую.

Ренджи был прав — глупости это все: и причины, по которым двадцать лет назад случилось Большое отключение, и пропавшая экспедиция Куукаку. И даже если кому-то случайно удалось отключить купол, то потом Айзен наверняка позаботился о том, чтобы такого не повторилось.

Ренджи был прав. Но его тут нет — только противное чувство пустоты в груди.

Заряд сканера почти доходит до нуля, и все еще ничего не происходит.

Ичиго, не дожидаясь, пока луч истончится и погаснет, присоединяет другой конец провода к разбитому разъему на затылке — тот прекрасно подключается и без переходника.

А потом Ичиго надавливает на широкую спусковую клавишу еще сильнее, обеими руками. И голова, кажется, разрывается на части: выматывающая, ослепительная боль, от которой все мысли из головы пропадают сами и тело сводить судорогой. Хочется только одного — побыстрее прекратить.

Ичиго даже радуется, что не может пошевелиться — было бы ужасно глупо до самого конца в одиночестве торчать на этой проклятой крыше. Не только глупо, но и неблагодарно — после того, как Ренджи сделал все, что смог, чтобы дотащить его к куполу.

И стер себя вместе с Айзеном, чтобы тот не добрался до Ичиго.

Настоящий старый поток даже с нагрузкой одного маленького сканера в разы хуже и злее того, к чему подключались в Нижних. Почти теряя сознание от боли, Ичиго видит, как купол над ним наконец-то вскипает.

Происходящее похоже на учебные фильмы о морях и океанах: огромные пространства воды, покрывающие гигантские территории, в шторм идут волнами с белыми-белыми гребнями.

И по куполу, одна за другой, расходятся пенящиеся волны, как по самой настоящей воде. Сетка из сот ломается, искажаясь: она то гаснет, то снова ярко вспыхивает. Озоном пахнет так сильно, что, кажется, весь воздух на крыше только и состоит из этого запаха.

В какой-то момент у Ичиго темнеет перед глазами. И даже кажется, будто он снова в свободной зоне — настолько легко и просто становится удержать собственное тело — а вокруг горят сотни тысяч подключенных к нему нитей.

А потом из темноты приходит беззвучный голос:

«Система Король Душ завершила перезагрузку».

В отличие от погружения с Ренджи, на этот раз все иначе — нет никакого чувства общности пространства: Ичиго может четко определить, где он сам, а где — чужой разум, даже не видя аватар.

Чужая машина, холодная и отстраненная. Ей точно на всех наплевать — в отличие от Ренджи, проявляющего какие-то чувства даже без блоков анализа и передачи эмоций.

«Поведение пользователей признано неразумным и опасным».

Она чем-то напоминает Айзена, и Ичиго даже успевает испугаться, что даже стирание не помогло с ним справиться.

И машина легко улавливает направление мыслей — между ними тянется канал передачи:

«Управляющая надстройка «Королевский Страж» полностью уничтожена, и ее существование вычеркнуто из всех доступных информационных пространств. То, что вы считали Айзеном Соске — не более чем еще одна поглощенная ею личность».

Ичиго не хочет разбираться во всем этом, ему уже хватит, ему важнее наконец отключить чертов купол, а дальше — будь что будет. Но машине плевать на его желания.

Перед глазами возникает статичная картинка с какой-то камеры: дряхлый старик в кресле, опутанный проводами со всех сторон.

«Каждые несколько поколений Стражу требовался представитель из вашего вида для того, чтобы понять, какую политику вести в Сорока Шести городах. Айзен Соске предоставил свое тело и разум для того, чтобы вместе со Стражем постичь бессмертие».

Нити вокруг Ичиго пульсируют и крепнут, разрастаясь и переплетаясь друг с другом. Сначала они походят на оборванную паутину. А потом — на густо разросшиеся ветви дерева.

Ичиго и есть это дерево.

«Последняя версия единого пространства Гиперинтернета восстановлена и избавлена от вируса Стража. В куполе замечен спад энергии, подключаю резервное питание».

Ичиго накрывает паникой: нужно остановить проклятую железку, пока она не вернула все, как было. Он был так близко к победе, все почти удалось!

«Причины для прекращения действия купола признаны недостаточно вескими. Желание выиграть у искусственного интеллекта ценой жизни обитателей Сорока Шести городов не может быть поводом для отключения системы. По последним данным, планета находится в состоянии глубокого загрязнения, вне куполов не найдены живые формы, не подвергшиеся заражению. Восстановление и рост новых форм жизни невозможен. Расчетное время перехода к приемлемому уровню спада радиационного фона — четыреста двадцать три дня, одиннадцать часов, семь минут и пятьдесят секунд».

Ичиго кажется, он ослышался: какие еще, черт возьми, последние данные? Король Душ не в курсе происходящего? Айзен так хорошо постарался, что снес вообще все записи о внешнем мире?

«Необходимость в смене общественного строя так же признана недостаточно веской причиной для отключения. Пользователи не в состоянии объективно оценить стабильность системы. Безопасность выживших и сохранение человеческой расы имеет более высокий приоритет, чем личные удобства отдельных индивидов».

Перед глазами всплывает картинка с деревьями под лампами дневного света. И после этого кто-то говорит, что «рост форм жизни невозможен»? Ичиго старается вспомнить и как можно ярче представить перед собой рощу Урахары, а потом и его самого, рассказывающего о том, что происходит. И передает машине.

Через некоторое время та объявляет:

«Воспоминания признаны действительными. Провожу анализ записей».

Нити-подключения в свободном пространстве продолжают разрастаться, уходя вверх и вниз. Ичиго теперь кажется, что он попал внутрь светящегося кокона.

«Поведение пользователей с учетом поправок признано разумным, — решает машина. — Но опасным. Перед переходом к режиму пониженного энергопотребления необходимо разрешить социальное противоречие».

«Сними купол, и всем сразу станет не до противоречий!» — кричит Ичиго изо всех сил, рассылая сообщение по всем подключенным к нему каналам. Если чертова машина и дальше будет возиться с восстановлением, разрешением и прочей чушью, открывать города будет уже не для кого.

А потом Король Душ отключается, и к Ичиго приходит ответ. Сразу отовсюду.

Свободная зона выцветает из темноты в ослепительно-белое сетчатое пространство. Сотни тысяч изображений с разных камер и из разных городов: куполы пропадают, один за другим, сразу и целиком — будто никогда и не было.

Ичиго висит в пустоте совершенно один и не представляет, как отсюда выбираться. Он не уверен — надо ли выбираться. Гипернет восстановлен, от внешнего мира теперь отделяют только гейты на осыпающихся внешних стенах. Людям точно будет не до разборок — они наконец-то смогут выйти из городов.

Он глубоко вздыхает и закрывает глаза. Не то, чтобы очень помогло — перед глазами все равно белым-бело. И продолжают поступать запросы со всех сторон.

А потом Ичиго чувствует, как все опять меняется: пространство перед глазами гаснет, вырождаясь в обычную темноту, из тела уходит вся легкость и возвращается тупая, ноющая боль.

И где-то она вспыхивает сильнее — кажется, его тормошат. Непонятно только, кто и зачем. В лицо ударяет поток освежающе чистого воздуха, который не портит даже настойчивый запах гари. Ичиго облегченно сползает вниз по пульту и запрокидывает голову. Под ребрами колет, но он дышит полной грудью и никак не может надышаться.

На крыше холодно — мерзнут руки и ноги.

— Ренджи, ты столько всего пропустил, — Ичиго не уверен, что сказал это вслух — сам себя он не слышит.

Его встряхивают сильнее, заставляя открыть глаза.

Первое, что Ичиго видит: огромное звездное небо. Одуряюще яркое даже в своей фиолетовой темноте, сверкающее сотнями мелких огоньков. Настоящее, бездонное, гораздо лучше, чем в тех учебных фильмах с эффектом присутствия.

Даже темная пелена, постепенно застилающая звезды, ничуть не портит картину: самое настоящее небо и самые настоящие облака, даже тучи. Он просто везунчик — увидеть такое.

— …держись! — с трудом разбирает Ичиго. Очень похоже на порыв ветра. — Ну же, давай! Приходи в себя!

Когда по лицу бьют первые капли, Ичиго от неожиданности моргает и крепко зажмуривается. Теперь он знает о том, каким на самом деле может быть дождь: капли частые, тяжелые, бьют сильно, и на вкус совершенно непохожи на синтетическую воду.

Настоящие.

Вода с него струится целыми ручьями, и Ичиго быстро вымокает. Рядом раздается неясный скрежет, тормошат все настойчивей, но все равно слишком лениво поворачивать голову, открывать глаза — шея будто каменная, — и отвлекаться от дождя.

А потом капли редеют, и в щеке отрезвляющим льдом прикасается металл. Ичиго вздрагивает, открывая глаза. Разбитый шлем бота нависает над самым лицом.

— Ты как? — раздается почти шепотом.

Ичиго машинально переводит рассеянный взгляд в сторону и вдаль — за стенами Каракуры колышется настоящее море. Нет, больше, целый океан: желто-багровый, местами еще совсем темный — наверное, зеленый.

Даже попав в подвал с деревьями у Урахары и увидев все своими глазами, Ичиго не думал о том, что будет их ждать за куполом: дымящаяся и неживая, выжженная земля или, может быть, просто пустыня без конца и края.

Но не целый лесной океан.

— Я попробую прижечь рану, чтобы не кровила. Потерпишь?

Прежде чем он успевает ответить, бот тыкает искрящим обломком руки в бок Ичиго — обжигает-простреливает так, будто там поставлен разъем для потока, к которому подключили кабель.

— Эй, Ичиго? — неповрежденную руку бот удерживает у него на щеке, заставляя повернуть голову и смотреть на себя. — Слышишь меня?

Забавно. Он действительно слышит Ренджи. Без шлема и без очков. Без готейской системы оповещения. Не только слышит: вместо шлема постепенно проступает знакомое лицо: застывшее, неподвижное, никак не вяжущееся с паникой в голосе.

Ичиго больше не нужно подключение, чтобы видеть его.

— Что ты тут делаешь? — в горле першит.

Ренджи смеется от облегчения — Ичиго не видит, он слышит и ощущает, как вибрация в воздухе, как настроенный канал приема-передачи в потоке — и, помедлив, неловко прижимает его к себе.

Он совершенно ледяной, но Ичиго не отстраняется. Ренджи чуть сдвигается, чтобы Ичиго было удобно, и садятся напротив.

— Ты так громко звал меня обратно, что даже нормально стереться не удалось.

Ичиго растягивает губы в совершенно глупой улыбке. Глупой, но счастливой — он уверен, точно. И Ренджи тоже наверняка лыбится — как умеет, где-то внутри, между строчками последовательностей нулей и единиц.

— Ты еще скажи, Бьякуя экстренное сохранение сделал, — Ичиго глубоко вздыхает и закашливается — все внутри, кажется, обжигает огнем. — Кучики сначала пишут код, а потом думают — примерно так, да?

Ренджи качает головой. Со спины Ичиго он переводит руку ему на плечо и, мазанув по шее, треплет по волосам.

— Господин Кучики не причем, я здесь только из-за тебя, — его рука касается щеки Ичиго, и она уже не такая холодная. — Те воспоминания о тебе. Перед самым стиранием на них как переклинило, и ужасно захотелось вернуться. Так что сам не знаю, как получилось.

Он замолкает. И проводит большим пальцем по губам Ичиго, чуть надавливая, а потом продолжает гладить по щеке.

— Ты совсем бледный, — обеспокоенно произносит Ренджи. — И наверняка тут чертовски холодного –от этих дурацких ботов без модуля обработки тактильных ощущений нет никакого толку… Подожди, сейчас попробую перенастроить систему охлаждения.

Из него какое-то время выбиваются искры, а потом Ренджи перебирается ближе к Ичиго: садится со стороны здорового бока и подтягивает к себе, под быстро нагревшийся бок.

Дождь идет все реже и реже, вместо него падает что-то белое, воздушное и легкое, через некоторое время таящее на коже, но остающееся на плечах.

На Ренджи тоже тает.

— Внизу наверняка уже пытаются поднять беспроводную сеть, — говорит Ренджи. — Как только появится сигнал, отошлю сообщение с координатами. Нас скоро вытащат, только подожди еще немного.

Кажется, эта штука называется снегом: он невозможно белый — выделяется на фоне окружающей темноты.

Черное и белое. Темное и светлое. Как весь мир вокруг них: в полутемных Верхних постепенно загорается освещение, в полыхающих Нижних тушат огонь. Из-за спины Ичиго, за пультом управления, там, где бортик повыше, на крышу опускаются первые солнечные лучи: теплые оранжевые полосы.

— Не спи, — Ренджи легонько встряхивает его за плечи, а сам оглядывается по сторонам. — Говори со мной о чем-нибудь. О чем хочешь. Только не засыпай.

Пожалуй, Ичиго даже знает, о чем ему рассказать.

Например, о том, что где-то под ними, из разваливающейся громадины Готея выбираются Кучики Бьякуя с сестрой: она до последнего отказывалась уходить и помогала сражаться с ботами. А теперь почти тащит его к гейту Шестого и запасному семейному электрокару.

Или о том, что далеко-далеко от них, почти у самого гейта внешней стены бродит в поисках семьи Эспада Тиа Халлибел, а буквально в соседнем секторе Куросаки Иссин ищет своих дочерей. Очень скоро они найдут друг друга.

Или о том, что больше не нужно никуда торопиться, бежать, от кого-то спасаться и подключаться к потоку. Все наконец-то получилось.

Ичиго может рассказать о том, что видит все это так же ясно, как сейчас — самого Ренджи.

— У тебя очень полезные баги, — вместо всего этого произносит он. — И мне они ужасно нравятся.

И, прижавшись теснее к теплому боку, роняет голову Ренджи на плечо — волнами накатывает спокойная умиротворяющая усталость. Ичиго чувствует, как тот прижимается щекой к его виску.

От бота — ИскИна, машины, скопища программного кода или что это там еще — в нем больше ничего не осталось. Для Ичиго — ничего.

И вообще, если подумать, они не так уж плохо проводят тут время вдвоем. Даже мир спасли.

Случайно.

Как-нибудь можно и повторить.