Друг драконов

Автор:  Tiana

Номинация: Лучший авторский слэш по зарубежному фильму/книге/комиксу

Фандом: Dragonriders of Pern

Бета:  Owl 08

Число слов: 12519

Пейринг: ОМП / ОМП

Рейтинг: NC-17

Жанр: Fantasy

Год: 2014

Число просмотров: 571

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: история про юношу, который дракона не запечатлел, но остался в Вейре и влюбился в голубого всадника

Примечания: написано на ФБ-13 для команды Dragonriders of Pern

Джоселин с трудом разогнул спину, сделал шаг назад и полюбовался на результат своего труда. Шов на крыле был почти безупречен. Даже не верилось, что час назад на месте этого затейливого узора, похожего на изящную вышивку, были ошметки плоти, свисавшие с обнажившихся костей.

— Фиалта будет летать, Целитель? — спросил сидевший рядом голубой всадник.

За все время, пока Джоселин трудился над поврежденным крылом, он не произнес ни слова и даже дышать, кажется, старался пореже.

— Если строго соблюдать все предписания, то да, — Джоселин устало вытер пот со лба, — и я не Целитель, а только ученик.

— Я не знаю обычаев вашего цеха, но повидал немало поврежденных крыльев. Не каждый мастер способен на такое.

— Как ее всадник?

— Намного лучше, чем дракон. Несколько небольших ожогов. Достаточно здоров для того, чтобы получить хорошую взбучку.

Джоселин прислушался: мысли зеленой текли лениво и полусонно — действие зелья еще продолжалось.

Хороший день, всего лишь один серьезно раненый дракон. Несколько ожогов, в основном у новичков, вроде всадника пострадавшей зеленой. Джоселин хорошо его помнил — их вместе привезли в Вейр два оборота назад на Запечатление первой кладки Эрианты, младшей королевы Форт Вейра.


Тогда Джоселин был абсолютно уверен, что он-то уж точно уйдет с площадки с драконом, может быть, даже бронзовым.

Его отец был родом из Вейра — так, во всяком случае, ему рассказали. Файр Джоселина был сообразительным и вышколенным, и именно к нему шли все владельцы огненных ящериц в округе, от лорда и до последнего загонщика, если их питомцы заболевали, капризничали и не могли усвоить нужные команды. А еще Джоселин понимал драконов. Они не говорили с ним, но прислушавшись, он мог уловить их эмоции — сыты ли они, устали или наоборот, хотят поплескаться в воде и поиграть...

Запечатление прошло благополучно, но совсем не так, как он ожидал — ни один из новорожденных даже не взглянул в сторону Джоселина.

Когда оставшихся без пары кандидатов уводили с площадки, Джоселин незаметно отстал и свернул в один из боковых проходов. Сопровождавшие их всадники были слишком заняты, утешая девушек, не удостоившихся внимания юной королевы, так что пропажу одного из не пригодившихся мальчишек никто не заметил.

Джоселин прислонился пылающим лбом к холодной каменной стене. От обиды больно сжималось горло и щипало глаза. Вдруг он почувствовал привычную тяжесть на плече, хвост обвился вокруг шеи, а к мокрой щеке прижалась теплая мордочка файра. Джоселин строго-настрого приказал Лаки не показываться в Вейре, пока он не накормит и не успокоит своего новорожденного дракона, чтобы ненароком не испугать. При этом воспоминании с трудом сдерживаемые слезы градом полились по щекам. Лаки расстроено застрекотала, пытаясь заглянуть ему в глаза.

— Тут кто-то есть? — услышал он негромкий старческий голос. — Вижу, твоя золотая наконец-то отыскала хозяина. Она устроила настоящий переполох.

— Извините, мой господин, — Джоселин опустил голову, надеясь, что полумрак скроет следы слез на его щеках.

Возможно, старик был подслеповат, или проявил деликатность, но ничего не сказал по этому поводу.

— Славный у тебя дракончик, — сказал он.

— Ее зовут Лаки. Можете ее погладить, мой господин.

Старик не замедлил воспользоваться приглашением — Лаки с готовностью подставила голову под его морщинистую руку.

— Мне нравятся эти зверюшки, хотя от их много шума и беспорядка. Ты можешь заставить ее сидеть смирно и не совать нос, куда не разрешено?

— Конечно, могу, мой господин.

— Меня зовут Илиан. Мастер Илиан. Имя дракончика я уже знаю, а как зовут тебя?

— Джоселин, — прошептал юноша и снова приуныл. Еще утром он был уверен, что никогда больше не произнесет этого имени. И гадал, как его будут звать — Д’лин, Д’елин?

— Джоселин, — громче повторил он, — меня зовут Джоселин. Я из Озерного холда...был.

— Может, проводишь меня, Джоселин, если у тебя нет других дел, кроме как лить слезы в темном и неуютном коридоре? Я уже стар, долгие шумные пирушки меня утомляют. Предпочитаю тишину своей лаборатории.


Лаборатория мастера Илиана располагалась в небольшой, но уютной пещере с удивительно гладкими и ровными стенами, из чего Джоселин заключил, что они находятся в старой части Вейра, где предки использовали свои диковинные машины для того, чтобы высекать ходы в камне. Он слышал об этом от арфиста в Холде, но воочию видел впервые. Он с благоговением провел пальцами по стене, но его восхищения хватило ненадолго — в лаборатории было еще немало интересных вещиц, которые ему хотелось разглядеть.

С потолка свисали связки сушеных трав, на большом столе выстроились сосуды различной формы и размеров. В небольшой жаровне булькало варево с очень знакомым запахом.

— Готовите желудочный отвар? — поинтересовался Джоселин.

— После сегодняшнего пира у многих поутру вспучит животы. Особенно у небогатых и прижимистых холдеров, для которых праздник — это возможность набить брюхо на неделю вперед.

— Как насчет отвара от похмелья? — рискнул спросить Джоселин.

— Этого у меня в запасе предостаточно. Всадники — крепкие ребята, но и им случается перебрать, особенно после удачного Запечатления или брачного полета. Я храню лекарство вон в той большой бутыли. Кстати, сними-ка ее с полки.

Джоселин поставил бутыль на стол и вопросительно взглянул на Илиана. Тот ободряюще кивнул, и Джоселин, вытащив пробку, осторожно принюхался.

— Добавляете мятный корень? — спросил он.

— Да, чтобы освежить рот и убрать неприятный запах.

— В наших краях мятный корень не растет — слишком суровые зимы. Я добавляю сушеные цветки перечного дерева.

Лаки потянулась носом к открытому горлышку и оглушительно чихнула.

— Мне нужен помощник — такой, который не станет отлынивать от работы и не спутает красноцвет с алоцветом.

Джоселин с трудом сдержал смех. Красноцвет использовали в отварах от кашля, а алоцвет — замечательное средство от поносной хвори. Вот уж и правда, оригинальный способ исцеления — больной будет бояться кашлянуть, чтобы не испачкать штаны.

— Так ты согласен? Вот и хорошо. Завтра я пошлю кого-нибудь из этих молодых бездельников за твоими вещами, а пока посади свою красивую ящерку куда-нибудь повыше, возьми в углу метлу и как следует тут приберись.


Ученичество у мастера Илиана оказалось нелегким испытанием. Он был придирчив, требователен, и любил поворчать, особенно когда его старые, искалеченные артритом суставы начинали ныть к перемене погоды. В такие дни он почти не вставал с кресла, а негнущиеся пальцы с трудом удерживали чашку с горячим кла. Но ум его, несмотря на болезнь и преклонные годы, оставался ясным, и память не подводила.

Мастер Илиан занимал в Вейре должность Целителя драконов, но по сложившейся традиции к нему приходили и всадники, и женщины из Нижних пещер, если случалось что-то посерьезнее, чем обычная простуда или колики.

Первое время мастер доверял Джоселину лишь уборку и простые манипуляции, вроде смешивания готовых ингредиентов, но постепенно задания усложнялись. Джоселин был готов лезть из кожи вон, лишь бы заслужить одобрение мастера. Все свободное время он проводил за свитками и книгами, которыми у мастера был набит целый сундук.

Старание Джоселина не осталось незамеченным — в ворчании старого мастера все чаще звучали одобрительные нотки.

Наконец Джоселин получил своего первого пациента — огромного бронзового дракона с обожженным кончиком крыла. Такие повреждения были хоть и не опасными, но очень болезненными.

Джоселин подошел к дракону, тот покосился на него и, повинуясь приказу всадника, протянул поврежденное крыло. Джоселин прислушался — и у него перехватило дыхание от нахлынувших на него эмоций — боль, беспокойство за своего всадника, досада, что он был так неловок и задел крылом огненную струю другого дракона...

Джоселин, переборов первый испуг, мысленно потянулся к зверю, стараясь успокоить и обещая помощь.

Зверь вздохнул, полузакрыл глаза и прилег на брюхо. Встретив удивленный взгляд бронзового всадника, Джоселин пояснил:

— У целителей есть свои секреты.


Шло время, и Джоселин все лучше понимал драконов. Понемногу он научился успокаивать их и снимать боль. Когда Джоселин впервые попробовал сделать это, то чуть не потерял сознание. Потом он сообразил, что не надо пытаться забрать боль в себя, нужно отвести ее в сторону, словно отодвинуть, и дело пошло на лад.

И всадники, и драконы обладали отличным здоровьем, и, тем не менее, работы Целителю хватало. Драконы и всадники получали ожоги от Нитей, случались вывихи и ушибы, а после очередной Встречи или особенно трудного Падения Джоселин доставал с полки заветную противопохмельную настойку.

Тех, кто потерпел неудачу во время брачного полета, он угощал вином с примесью сонного зелья, хотя большинство всадников находили, с кем утешиться после поражения.

Джоселину понадобилось время, чтобы привыкнуть к свободным нравам Вейра. В холдах неодобрительно смотрели на тех, кто предпочитал свой пол. Мелкому холдеру надо жениться и наплодить ребятишек, чтобы помогали по хозяйству. Наёмный работник стоит денег, а сын или дочь станут работать за стол и еду.

Лорду тоже стоило обзавестись многочисленным потомством, чтобы Конклаву было из кого выбрать преемника, к тому же удачная женитьба приносила деньги или земли.

У всадников не было семей в обычном понимании слова, а детей воспитывали в Нижних пещерах, не делая различий между сыновьями Госпожи Вейра и какой-нибудь девчонки с кухни.

Джоселин понимал, что жизнь всадников сильно отличается от привычного ему уклада, но по-прежнему отводил глаза, когда кто-то из всадников прилюдно обнимал своего друга, как будто это обычное дело, или сажал на колени подружку — в холде или мастерской ни одна приличная девушка не позволяла себе такого.


— Как тут моя девочка?

У вошедшего в вейр молодого всадника рука от локтя и до плеча была обмотана бинтом.

— Почему Фиалтой занимается этот сопляк-недоучка, а не сам Целитель? — капризно спросил всадник.

— Перестань, К’рел, Джоселин прекрасно справился, — пытался вмешаться Б’лор.

— Она вскоре должна взлететь, тебе ли этого не знать, — многозначительно улыбнувшись, сказал К’рел. — А если этот... что-нибудь сделал неправильно? Я не хочу, чтобы первый брачный полет моего дракона был испорчен! Нужно показать ее мастеру Илиану.

— Мастер доверяет Джоселину, К’рел, — строго сказал Б’лор.

Зеленая сонно зашевелилась, просыпаясь, и К’рел, сразу же позабыв про Джоселина и Б’лора, принялся почесывать надбровья дракона, вполголоса бормоча ласковые слова.

— Извини за него. Фиалта скоро поднимется, думаю, это дело нескольких недель. Перед первым полетом многие всадники нервничают. И К’рел тоже, хотя он и не слишком робок в таких делах.

Джоселин отвернулся и стал собирать инструменты. Он до сих пор смущался, когда речь заходила о подобных вещах, и не хотел, чтобы Б’лор это заметил.

— Надеюсь, она полностью восстановится к тому времени, — продолжил Б’лор, который, похоже, не заметил замешательства Джоселина. — Мне бы не хотелось, чтобы говорили, что Шиант догнал ее только потому, что она плохо летала.

* * *

Для Б’лора прошедший день был полон открытий, и главным был даже не явный интерес к нему, который так откровенно продемонстрировал К’рел.

Оказывается, ученик Целителя не только хорош в своем деле, но еще и очень привлекателен. Б’лор удивлялся, почему раньше не замечал этого. Не иначе как потому, что Джоселин целыми днями пропадает в лаборатории старого Илиана или в лазарете, а там Б’лор нечастый гость, здоровье у него железное.

Сегодня, наблюдая за работой Джоселина, зашивавшего крыло зелёной, Б’лор наконец-то смог как следует разглядеть его, не опасаясь смутить — тот настолько ушел в работу, что не замечал ничего вокруг. Б’лор смотрел во все глаза — как Джоселин смахивает пот со лба, как хмурится и кусает губы, как нетерпеливо встряхивает головой, отбрасывая падающие на глаза волосы. Б’лор представил, как запускает в них пальцы — всадники из-за летных шлемов стригутся накоротко, а он так любит, когда у парня волосы подлиннее...

Знать бы еще, кто интересен Джоселину — парни или девушки. Судя по его поведению, ни те, ни другие. Но не зря же К’рел так разозлился, увидев их вместе. Зеленые всадники не хуже своих драконов чуют того, кому интересен свой пол.

Б’лор был из тех, у кого между намерением и его осуществлением проходит немного времени. Когда после ужина Джоселин, как всегда, собирался шмыгнуть к себе, Б’лор поймал его и, не слушая возражений, повел к общему столу.

Арфист уже настраивал гитару, несколько милых девушек из Нижних пещер обносили собравшихся кружками с вином — всадники праздновали еще одно отраженное Падение.

— Ты молодой и симпатичный парень, а ведешь жизнь старика, — сказал Б’лор, усаживая Джоселина на скамью рядом с собой и придвигая ему кружку с вином. — Иногда нужно уметь расслабиться.

И, желая подать хороший пример, сделал солидный глоток.

— Спой-ка нам что-нибудь, Б’лор! — предложил арфист.

— Да, ту песенку про жену холдера, которая не пропускала ни одной ярмарки!

— Или про файра, влюбленного в королеву драконов!

— Нет, лучше про хитрого голубого всадника!

Б’лор не заставил себя долго уговаривать. У него был приятный голос, а слова и мотив были настолько незатейливы, что подпевать мог любой.

В песне рассказывалась история голубого всадника, которому полюбился зеленый, а тот был слишком робок, чтобы ответить на его чувства.

И однажды голубой всадник явился в вейр к зеленому с повязкой на лбу:

И всадник, охая, твердит,
Болит, мол, голова
«Не помогает, — говорит, —
Ни мазь и ни трава.

Терпеть уже совсем не в мочь
От боли слезы лью
И вот уже какую ночь
Я до утра не сплю»

Зеленый стал советовать разные способы лечения, но, по словам голубого, он уже все испробовал, кроме одного.

«Одно лишь средство знаю я
От самых детских лет
Когда-то матушка моя
Открыла мне секрет

Чужим здоровьем не рискуй
И коль беда придет —
Больное место поцелуй
И сразу все пройдет»

Нестройный хор мужских голосов подхватил припев:

Лишь хорошенько поцелуй
Любая хворь пройдет!

Всадник зеленой стал отнекиваться, но голубой его уговорил. Получил поцелуй в лоб и головной боли, как он уверял, словно и не было.

На следующий день голубой снова заявился к зеленому — у него разболелся живот, а лекарство было все то же. Зеленый немного осмелел, да и на фигуру «больного» загляделся, даже спать потом не мог. Поцелуй, конечно же, помог и в этом случае.

А третий вечер голубой вошел в вейр в раскорячку и еще громче стонал и жаловался. А когда зеленый спросил, в чем дело на этот раз, стащил штаны...

Далее следовала пара куплетов, описывавших как зеленый сначала робко, а потом с все большим энтузиазмом лечил больное место, а в конце песни их драконы вместе отправились в брачный полет.


— Хорошая песня... — сказал Джоселин, надеясь, что в полумраке не слишком заметен румянец на его щеках. — Ты сам ее сочинил?

— Нет, но подпишусь под каждым словом. Вовремя подаренный поцелуй творит чудеса.

— Вряд ли поцелуем вылечишь вывихнутое плечо или ожог от Нити. Но легче станет, не спорю.

— Все зависит от того, кто кого целует, — заметил Б’лор и неожиданно предложил: — Прогуляемся завтра куда-нибудь? Падение только через три дня. Можем слетать на Встречу в Айген.

— Вдвоем? — подозрительно спросил Джоселин. — Ты что, зовёшь меня на свидание?

Б’лор широко улыбнулся и кивнул.

— Я думал, вы с К’релом вместе.

— Конечно, нет! — удивился Б’лор. — C чего бы вдруг?

— Ты говорил, что Шиант полетит за Фиалтой.

— И, я уверен, догонит ее. Но после брачного полета я не останусь с ним ни одной лишней минуты. Зачем мне дружок, который не умеет держать свои штаны крепко завязанными, когда рядом другие парни? Не говоря уже о том, что он вредный, капризный и болтает без умолку.

— Как ты можешь звать меня на свидание, когда собираешься переспать с другим?

— Послушай, Джоселин, — мягко сказал Б’лор, — тебе пора уже усвоить кое-что насчет брачных полетов. Это — соревнование, и победитель получает награду. Когда драконы в небе, не так уж и важно, с кем ты оказываешься в постели. Так что, погуляешь со мной?

— Ни за что на свете! — Джоселин решительно отодвинул кружку и встал со скамьи. — И вообще, мне уже пора. У мастера Илиана для меня много поручений на завтра, нужно как следует выспаться.

Направляясь к выходу, Джоселин изо всех сил надеялся, что нетвердая походка не заставит усомниться в искренности его слов.

И наказал себе перед сном обязательно отхлебнуть глоток из заветной бутыли мастера Илиана.

* * *
Благодаря предусмотрительности Джоселина, с утра его не мучило похмелье, зато возникли проблемы поважнее.

— Сегодня в Айгене Встреча, будет большая ярмарка, последняя перед началом холодного сезона, — сказал мастер Илиан. — Вот тебе список ингредиентов и две марки. Травники охотно отдают нам товар задаром, но будет справедливо, если они получат оплату за свой труд — Вейр не обеднеет.

— Вы хотите, чтобы я летел на ярмарку, мастер? — робко спросил Джоселин.

— Не мне же лететь туда, мальчик, с моими-то больными костями! — раздраженно сказал Илиан. — И потом, разве ты сам не хочешь развлечься?

— Хочу, — мрачно сказал Джоселин. В конце концов, он может по-быстрому купить все необходимое и посидеть в уголке, до тех пор, пока кто-нибудь из всадников постарше устанет от ярмарочной суеты и отправится в Вейр.

— Раз так, возьми мешок побольше, надень куртку, да поспеши, нас ждут.


Двор уже почти опустел, но несколько драконов еще ожидали своих всадников: пара бронзовых, коричневый и голубой. Узнав Шианта, Джоселин еще больше помрачнел.

— Доставьте-ка моего ученика на Встречу, ребятки, — сказал мастер Илиан, ответив на все приветствия. — Может, ты, Р’сан?

— Я отвезу его, мастер, — вмешался Б’лор.

— Не надо, я...

— Предпочтешь прокатиться на бронзовом? — поинтересовался Б’лор.

— Я уже летал на бронзовом, когда меня доставили в Вейр, — коротко ответил Джоселин.

— Ты не представляешь, что могут вытворять в воздухе голубые драконы, — оживился Б’лор, искренне приняв фразу Джоселина за согласие.

— Только без фокусов, ладно?

— Я попробую, — неубедительно сказал Б’лор, расплываясь в улыбке.

Устраивая Джоселина на драконьей спине, Б’лор потуже затянул страховочные ремни, так что тот оказался вплотную прижат к широкой груди всадника. Джоселин недовольно поерзал, пытаясь устроиться поудобнее.

— Эй, полегче, — шепнул Б’лор ему в ухо, — я не смогу сосредоточиться на ориентирах, если ты будешь так откровенно тереться об меня.

От возмущения Джоселин растерял все слова, а потом уже стало не до разговоров — Шиант распахнул крылья, оттолкнулся от земли, и они плавно взмыли в небо. От неожиданности Джоселин крепко вцепился в запястья Б’лора.

— Не бойся, ты не упадешь, — прокричал ему в ухо Б’лор.

Джоселин уловил возмущение Шианта — конечно, он не уронит своего друга-целителя, — и постарался мысленно передать ему свою благодарность и полное доверие.

— Сейчас мы войдем в Промежуток, приготовься.

— Как именно? — растерялся Джоселин.

Свой единственный полет в Промежутке он помнил очень смутно, настолько его переполняли эмоции — не каждый день сбывается мечта всей твоей жизни.

— Ты же уже летал, — съязвил Б’лор. — На огромном бронзовом драконе, что тебе полет на каком-то голубом, так, мелочь.

И, сжалившись, добавил:

— Мне помогает один стишок, детская считалочка. Я всегда повторял ее, когда учился прыжкам по ориентирам.

Тут дракон, там дракон,
Прыгнул прочь и вышел вон.

— Ты готов?

Джоселин зажмурился и покрепче вцепился в запястья Б’лора: «Тут дракон...»

На «вышел» он даже с закрытыми глазами понял, что вокруг него солнечный день.


С первой своей задачей — улизнуть от Б’лора — Джоселин справился легко. Самоуверенный всадник думал, что Джоселин побоится затеряться в толпе и будет держаться с ним рядом, позабыв, что Джоселин вырос в холде и бывал на Встречах по нескольку раз в оборот.

Стоило Б’лору начать торговаться с шорником за новый ремень, Джоселин сделал шажок назад, потом другой, третий... Проскользнув между лотками двух толстых торговцев упряжью для скакунов, он поднырнул под прилавок и скрылся с глаз.

Найти ряды с травами и снадобьями можно было одним способом — по запаху. Кроме лекарственных трав торговцы обычно предлагали пряности и специи, которые благоухали на всю ярмарочную площадь.

Две марки, полученные от мастера Илиана, Джоселин предусмотрительно спрятал в поясе. Ярмарки всегда кишели карманниками, какое бы суровое наказание не назначал за воровство местный лорд. И действительно, пару раз Джоселин чувствовал подозрительные движения возле своих карманов.

Он был почти у цели, когда на него налетел здоровенный детина в мятой холщовой рубахе, державший в руке кружку с пивом.

— Куда ты прешь, болван! — рявкнул он.

— Извините, — коротко ответил Джоселин.

Некоторые молодые люди считают, что ярмарка не удалась, если не случилось как следует подраться, но он не относился к их числу. Да и крепким телосложением похвастаться не мог.

— Извините, ну надо же, — хохотнул детина, обращаясь к своим приятелям. — Что мне с твоих извинений? Я из-за тебя пиво разлил, почти полкружки. Плати за ущерб, не то пожалеешь.

— У меня нет денег, — сказал Джоселин. — Да и пива выплеснулось всего ничего.

— Денег нет? — переспросил приятель здоровяка. — А что ты тогда делаешь на ярмарке?

— Сдается мне, что он врет, — сказал третий. — Давайте-ка тряханем его как следует.

Все приятели шагнули к Джоселину, а зачинщик ссоры одним глотком допил пиво и встал за спиной, преграждая путь к бегству. Джоселин оглянулся по сторонам — как назло, ни одного стражника не было поблизости, а стоявшие неподалеку мужчины ожесточенно торговались, заглушая шум громкими голосами. Джоселин заподозрил, что здоровяк и его приятели специально караулили в этом укромном месте какого-нибудь одинокого недотепу вроде него.

Подмога пришла неожиданно — видимо, почувствовав волнение хозяина, Лаки спикировала Джоселину на плечо, по-змеиному изогнула шею и, громко зашипев, захлопала крыльями. Нападающие невольно отступили — пусть файр и невелик, но у него острые когти и зубы. И главное, маленькая королева привлекла к ним внимание — услышав шум, торговавшиеся покупатели обернулись и стали с любопытством разглядывать зверька.

Лаки заметили не только поселяне — проходившие мимо всадники остановились и направились в его сторону. К своему огорчению, Джоселин узнал К’рела, который прогуливался по ярмарке в компании коричневого всадника Т’фола.

— Эй, вы, холдеры! — в голосе К’рела было столько снисходительного презрения, что за одну эту реплику он заслуживал хорошей трепки. Впрочем, он ничем не рисковал — надо быть или отчаянно смелым, или очень глупым, чтобы напасть на всадника.

Бронзовый файр спланировал Т’фолу на плечо и стал разглядывать нападавших — вид у него был такой, как будто он прикидывал, кому первому задать взбучку.

— Уж не вздумали ли они проявить неуважение к человеку из Вейра? — задумчиво спросил Т’фол.

— Мы не знали, — пролепетал любитель пива.

— А должны были, — К’рел смерил говорившего высокомерным взглядом. — От него не воняет коровьим навозом, как от вас.

— Может, сломать им пару костей? — предложил Т’фол.

— Лучше доложить об их поведении лорду, а то пускают на ярмарку всякую шваль.

— А ну пошли отсюда! — рявкнул Т’фол.

Файры метнулись вслед за стремительно убегающими парнями, пронзительно вереща и хлопая крыльями.

— Ищешь на ярмарке развлечений, Джоселин? — спросил К’рел. — Это что, твои бывшие приятели со скотного двора?

— Давайте мы проводим вас, Целитель, — почтительно сказал Т’фол, и К’рел с удивлением покосился на него.

Джоселин тоже удивился, а потом припомнил, как примерно пол-оборота назад коричневый Т’фола страдал от какой-то желудочной хвори. Джоселин вылечил дракона отваром льняного семени, как это делали в их холде с младенцами, слишком часто пачкающими пеленки. Отвара понадобилось целое ведро, но через несколько дней коричневый перестал маяться животом.

— Если вам нужно что-то купить, мы поможем, — продолжил Т’фол.

— Спасибо, я сам справлюсь. И я не Целитель, а всего лишь ученик.

— Вот ты где! — Б’лор выглядел запыхавшимся и слегка раздосадованным. Если бы не переполох, который устроили файры, Джоселину и вправду удалось бы от него ускользнуть.

— Держи, — Б’лор вложил в руку Джоселина крупный оранжевый плод, — оббегал всю ярмарку, пока нашел. Ты обязательно должен попробовать. А что тут произошло, кто-то пытался тебя обидеть?

— Все нормально, — небрежно сказал К’рел. — Я с этим разобрался.

— Ты бы не отпускал Целителя одного, Б’лор, — сказал Т’фол, не обращая внимания на недовольное фырканье К’рела, — тут такая толпа, его того и гляди затолкают.

— Глаз с него не спущу, — пообещал Б’лор, крепко взяв Джоселина за локоть.


В торговом ряду, где продавались травы и пряности, Лаки мигом расчихалась, и Джоселин отправил ее обратно на луг возле ярмарочных шатров, где отдыхали драконы, привезшие всадников и почетных гостей, и целая стая файров. Джоселин был уверен, что в компании Б’лора ему нечего бояться ни воришек, ни хулиганов.

— Что ни говори, торговаться ты умеешь, — с уважением сказал Б’лор, когда они покидали ряд с большим, хоть и не тяжелым мешком, набитым сушеными травами. Б’лор пытался забрать мешок у Джоселина, но тот так возмутился, что Б’лору пришлось отказаться от этой идеи.

— Хочешь, побродим еще по ярмарке? — предложил он. — Будут состязания скакунов и петушиные бои. И говорят, что тут продают неплохое пиво.

Джоселин скривился, вспомнив густой запах перестоявшей браги, которым благоухали его давешние обидчики.

— А если хочешь, найдем деревцо погуще и посидим в холодке.

Джоселин обрадовано кивнул.

Чтобы найти подходящее место, им пришлось довольно далеко отойти от ярмарочной поляны. В конце концов они уселись под большим деревом — резные листья отбрасывали густую тень, а шум людской толпы доносился едва-едва, словно дальний рокот морского прибоя.

Они устроились на куртке Б’лора — места хватило, но сидеть пришлось совсем близко друг к другу, слегка касаясь бедрами и плечами. Первая неловкость прошла быстро — Б’лор болтал и шутил, рассказывал истории, случившиеся на прежних Встречах с ним и его друзьями. Собственноручно очистил странный оранжевый плод и заставил Джоселина съесть — он оказался кисло-сладким и отлично утолял жажду, вот только соком брызгал во все стороны.

Пока Джоселин расправлялся с плодом, Б’лор исподтишка разглядывал его.

На воле юный ученик Целителя выглядел совсем не так, как в Вейре, где он ходил по коридорам, опустив глаза, или тихо сидел в уголке. Оказалось, он умеет азартно торговаться, открыто смеяться шуткам и вдобавок не такой уж пугливый, раз не пустился наутек от трех здоровенных парней. Хотя он и с одним бы не справился. А еще волосы у него светятся на солнце, точь-в-точь как шкурка золотого файра. И пальцы он облизывает так, что у Б’лора сердце ёкает.

«Так и хочется завалить его на траву, заласкать, зацеловать сладкие от сока губы. А он словно почуял что-то, притих. Но не уходит же, сидит и молчит, поглядывает исподтишка. Интересно ему, наверное. И хочется, и колется. А виду старается не подать. Это не К’рел, который, если ему приспичит, на шее повиснет и в штаны залезет без всякого смущения...»

...губы у Джоселина действительно оказались сладкие. И очень послушные. Как будто с девушкой целуешься, и такой же тоненький и гибкий.

«Хочет ведь, а сам не знает, чего. Я-то знаю, но нельзя с ним спешить, чтобы не испугался, не оттолкнул, чтобы сам себе не напридумывал страхов разных, как он умеет, не спрятался снова в свою скорлупу...»

Окончательно разомлев от жары и поцелуев, Джоселин опустил голову на плечо Б’лора и прикрыл глаза...

— Э, да ты совсем засыпаешь. Давай-ка собираться домой. Хватит с тебя впечатлений на сегодня.

* * *
Фиалта радостно ткнула Джоселина носом, так что он едва удержался на ногах, не обращая никакого внимания на заверещавшую от возмущения Лаки.

Зеленая с готовностью продемонстрировала крыло — Джоселин вот уже в который раз удивился, как быстро происходит регенерация у драконов. Если удавалось избежать воспаления, все заживало в считанные дни. Однако Джоселин решил повременить со снятием швов, и его «вышивка» до сих пор украшала крыло зеленой.

— Смотри, Б’лор, как Фиалта красуется, хочет понравиться твоему дракону, — услышал Джоселин у себя за спиной голос К’рела.

По мнению Джоселина, это было чистой воды враньем — до их появления Фиалта грелась на солнышке, привалившись боком к коричневому Виланту Т’фола, а на голубого не обращала никакого внимания.

— Почему бы нам не задержаться тут еще немного, Б’лор? — К’рел выразительно прижался к всаднику, заглядывая в глаза. — Я не прочь прогуляться по ярмарке в хорошей компании. Но если ты занят, найду кого-нибудь еще.

Б’лор неуверенно оглянулся на Джоселина — ему вовсе не хотелось, чтобы юноша обиделся и снова отдалился от него.

Но выпускать К’рела из-под присмотра, когда зеленая со дня на день должна взлететь — верх неосторожности.

— Отвезешь меня, Т’фол? — громко спросил Джоселин, точно почувствовав колебания Б’лора.

— Мы с Вилантом почтем за честь доставить тебя в Вейр, Целитель, — поклонился тот.

Вилант потянулся мордой к Джоселину, смешно пофыркивая от душистого запаха трав из мешка. Джоселин привычно прислушался. Мысли дракона были просты и понятны — его живот не болел после того как он пил невкусное из ведра, он благодарен другу драконов и готов отнести куда угодно.

— Похоже, мои шансы тают, как Нить в ашенотри, — негромко сказал Т’фол Джоселину, поправляя упряжь на своем драконе.

— Почему? Мне показалось, Фиалте больше нравится Вилант, это же имеет значение?

— Не всегда. Обычно все зависит от желаний всадника.

— Всадника? — переспросил Джоселин. — Ты, наверное, хотел сказать — дракона?

— Не у зеленых. Понимаешь, для золотой королевы важно выбрать самого сильного, быстрого и сообразительного бронзового. У них же, как у людей — детишки не только на мать, но и на отца похожи.

Джоселин кивнул — у Мастера Илиана было несколько свитков, посвященных селекции драконов, и он знал их почти наизусть.

— Зеленые летают для удовольствия и им важно разделить эмоции со своим всадником. Такой близости с кем-то, как во время полета, достичь трудно. Только если испытываешь искренние чувства.

Джоселин покосился на своего собеседника — неужели он мог всерьез увлечься таким, как К’рел? Даже по меркам Вейра К’рел был, мягко говоря, непостоянным, да и характер у него премерзкий...

— Мы уйдем в Промежуток почти сразу, — предупредил Т’фол. — Приготовься, Целитель.

Из упрямства Джоселин не хотел вспоминать стишок Б’лора, но тот так и вертелся в голове. Раз дракон, два дракон — это про Шианта и Фиалту. Они будут вместе летать, а значит, Б’лор разделит все удовольствия с К’релом. А Джоселину стоит выкинуть из головы ветреного всадника и вернуться к своим травам и настойкам. И к драконам — они куда более честные и искренние, чем их всадники.

* * *
На следующий день Джоселин снимал швы с крыла Фиалты. На кожистой перепонке остался заметный рубец, но постепенно ветер, вода и песок сгладят его, и через несколько оборотов на крыле не останется и следа. Никто и не вспомнит, что над ужасной раной, чуть не лишившей дракона способности летать, потрудился никому не известный ученик лекаря.

— Что ж, неплохая работа, — заметил К’рел, придирчиво рассматривая крыло. — Это важно, она ведь скоро поднимется, в первый раз...

— Я желаю тебе удачного полета, зеленый всадник.

— Почему бы тебе не отправиться куда-нибудь, например, навестить своих родителей? Кажется, холдеры придают большое значение семейным узам?

— С чего вдруг ты стал так заботлив?

— Твоя кислая физиономия огорчает Б’лора и мешает ему сосредоточиться. Случись другому всаднику догнать Фиалту, Б’лор будет очень огорчен. Он не любит проигрывать, и если ты действительно привязан к нему, то поступишь так, как будет лучше для него. И я даже готов тебе в этом помочь.

* * *
Для начала Джоселин раздобыл на кухне немного еды, потом выбрал мешок покрепче, уложил туда свои припасы, несколько полезных мелочей, одеяло — кто знает, вдруг придется ночевать под открытым небом.

Дело было за малым — получить разрешение мастера и постараться улизнуть из Вейра незаметно для Б’лора.

По всем приметам, мастер Илиан был в хорошем настроении — растирая в ступке толченые ягоды для витаминного отвара, он негромко мурлыкал под нос песенку о королеве файров, которую арфист Вейра привез с последней Встречи.

— Вы не возражаете, мастер, если я отлучусь на несколько дней? — осторожно начал Джоселин. — У меня еще осталось полмарки, и я мог бы закупить недостающие ингредиенты у травников на юге. Меня отвезет кто-нибудь из всадников, следующее Падение еще нескоро.

— Всадники всегда готовы услужить Целителю, — сказал Илиан, с кряхтением подымаясь с табурета. — Особенно голубые. И особенно один из них.

Джоселин пытался возразить, но мастер жестом заставил его замолчать.

— Нет ничего дурного в том, что вы немного побудете вместе. Особенно если ты действительно сможешь привезти нужные мне травы. Но помни — к следующему Падению ты должен быть тут.


— Все-таки собрался домой? — поинтересовался К’рел, увидев мешок на плече Джоселина. — Мы с Фиалтой к твоим услугам.

— Нет, домой я не поеду, — решительно сказал Джоселин. — Отвези меня куда-нибудь подальше от Вейра, где меня не смогут отыскать.

— Как насчет Южного? Т’фол лечился там после ранения, еще до того, как туда сослали Древних. Я знаю одну уютную бухточку...

— Я слышал, на Южном можно запросто попасть под Нити, потому что Древние не хотят...

— Тихо, Джоселин. Не болтай попусту, — К’рел понизил голос и продолжил: — Там, куда я тебя отвезу, можно не опасаться Нитей. Мы с Т’фолом прыгнули в прошлое, примерно за оборот до первого Падения. Для тебя я выберу время на оборот пораньше, чтобы мы случайно не столкнулись. Но если ты боишься, то...

— Я и не думал бояться. Хорошо, Южный так Южный. Главное, держи все в секрете, особенно от... Сам знаешь, от кого.

Джоселин вскарабкался на спину дракона — Фиалта присела и услужливо подставила лапу, так что хоть в этом он не опозорился. Если уж он сбегает, то, по крайней мере, не даст лишнего повода насмехаться.

Лаки уселась на плечо Джоселину, обвив хвостом одно предплечье и вцепившись лапками в другое.

— Файр полетит с тобой? — спросил К’рел, недовольно отодвигая хвост Лаки от своего лица. — Она уже достаточно взрослая, чтобы перемещаться через Промежуток, разве нет? Фиалта может дать ей ориентиры.

Джоселин покачал головой — он не настолько доверял К’релу, чтобы рискнуть по его милости оказаться в одиночестве на чужом материке, отрезанным от остального мира. И на всякий случай приказал Лаки держаться покрепче.

— Ты ведь уже летал в Промежутке, когда тебя везли в Вейр?

— И после тоже — на драконе, который куда больше твоего, — сказал Джоселин, рассчитывая, что К’рел поймет намек.

— Что ж, надеюсь, ты не испачкаешь свои штаны и главное — моего дракона, как это иногда случается с холдерами. Держись за меня крепче и считай до семи.

* * *
Когда он уже готов был запаниковать, горячий воздух ударил в замерзшее лицо. Джоселин открыл глаза и едва смог сдержать крик восторга. Под брюхом дракона расстилалась ярко-голубая водная гладь, впереди виднелась полоса снежно-белого песка, а за ней — зелёный, переливающийся, трепещущий листвой лес.

Лапы дракона мягко коснулись земли.

— Добро пожаловать на Южный материк, Джоселин, — сказал К’рел, отстегивая страховочный ремень.

Спрыгнув на песок, К’рел протянул руку, собираясь помочь Джоселину сойти с дракона, но он предпочел справиться сам. Он перекинул ногу через седло и спрыгнул — вполне удачно, но ноги по щиколотку увязли в горячем песке. Он споткнулся и едва не упал. Спасибо Фиалте, которая ласково подтолкнула его носом, помогая восстановить равновесие.

— Почувствуй всю торжественность момента, Джоселин. Возможно, ты первый за много сотен оборотов северянин, ступивший на эту землю. Точнее, упавший на нее, но это мелочи, верно?

Лаки спорхнула с плеча Джоселина, уселась на большой плоский камень, лежавший на песке, и распахнула крылья навстречу солнечным лучам.

— Что, малышка, тебе нравится на Юге? — спросил К’рел, и Джоселин с удивлением услышал в его голосе теплые нотки.

— Там, за кустами, есть источник с пресной водой, — продолжил К’рел. — В заводи много рыбы, а после отлива можно поживиться моллюсками и крабами, так что голодными вы с Лаки не останетесь. Я вернусь за тобой... через несколько дней?

— Вернись, когда все закончится, не раньше. Если мне понадобится помощь, я пошлю файра. Так что можешь обо мне не беспокоиться.

— Была охота! — рассмеялся К’рел.

Он привычно оперся на подставленную Фиалтой переднюю лапу и одним движением вскочил ей на спину.

— Береги себя, Джоселин.

И в ответ на удивленный взгляд, пояснил:

— Если с тобой что-то случится, первому влетит мне.

Взлетевший дракон сначала превратился в зеленое пятнышко высоко в небе, а потом исчез — и Джоселин остался один, за много миль и оборотов до своего дома.

Горячий песок жег ступни даже через кожаные сапоги. Джоселин ушел в тень, но это не слишком помогло. Он расстегнул полетную куртку, а потом, подумав, снял ее и распустил завязки на рубашке.

— Давай обживаться, Лаки.


Небольшую песчаную бухточку окружал лес, который справа и слева подступал к самой воде. Источник, о котором говорил К’рел, обнаружился в рощице лунных деревьев, ветки которых гнулись от тяжести спелых плодов. Джоселин съел несколько штук и хорошенько напился. И почти сразу почувствовал, как его неудержимо клонит в сон. Не зря всадников предупреждали, что от перемещений во времени накапливается сильная усталость. Что же говорить о простом ученике, летавшем через Промежуток всего несколько раз!

Джоселин вырыл в теплом песке некое подобие ложа для сна, которое застелил привезенным из вейра одеялом — укрываться в такую жару не было необходимости. Устроившись на этой импровизированной постели, он подозвал Лаки, надеясь, что чуткое существо поднимет тревогу, если змея или еще какая-нибудь местная тварь подползет к нему, чтобы отгрызть кусочек, и тут же провалился в сон, прижимая к себе теплое тельце файра.

* * *

Спать в песчаном гнездышке оказалось не очень удобно. Ночью на дне ямки выступила влага и изрядно подмочила одеяло. Казавшийся таким мягким и рыхлым песок уплотнился под тяжестью тела, и лежать на нем стало не многим лучше, чем на камнях. Вдобавок под утро с моря задул холодный бриз.

По всему получалось, что нужно обзавестись каким-нибудь укрытием для ночного сна и на случай плохой погоды. Джоселин ничего не знал об особенностях местного климата, но судя по тому, как буйно разрослась зелень, дожди тут случались регулярно.

Джоселин нарубил веток с ближайших кустов и попытался сложить из них что-то вроде шалаша. Это оказалось нелегким делом — сооружение то и дело заваливалось то на один, то на другой бок. Нарезав свисавших с дерева лиан, он попытался связать верхушки веток, но это мало помогло — теперь будущий дом представлял собой нечто вроде растрёпанного веника, а места внутри хватило бы разве что для Лаки.

Основательно устав, Джоселин решил сделать перерыв и немного подкрепиться и обнаружил еще один неприятный сюрприз — сыр и мясные колобки протухли, а хлеб покрылся подозрительным белым налетом. Не стоило их оставлять в завязанном мешке, да еще и на солнцепеке.

Поразмыслив, Джоселин соскреб плесень ножом, а потом аккуратно нарезал хлеб ломтиками и разложил на большом камне, на котором вчера грелась Лаки.

Строго приказав ей не подпускать к камню змей или птиц, Джоселин вновь принялся за строительство своего нового дома.

После первой неудачи он решил пренебречь внешним видом в пользу удобства и простоты. Он выбрал пару кустов, стоявших вблизи друг от друга на самом краю зарослей, и обмотал их лианами, а между ними понатыкал веток, оставив лишь небольшой лаз. Получилось что-то вроде кривобокой корзины с дыркой в боку, но главную задачу эта конструкция выполнила — у Джоселина была возможность переждать непогоду или спрятаться от солнца и ветра.

Он весь взмок, ладони покрылись мозолями — резать ветки и сгибать лианы оказалось нелегкой работой — и изрядно проголодался.


На пляже его поджидал очередной сюрприз. Оказалось, что пока Джоселин трудился над новым жилищем, Лаки, как и полагается настоящей хозяйке, принимала гостей: трое бронзовых файров сидели рядом с ней на плоском камне и с удовольствием поедали сухари.

Остаться без еды, когда вокруг на сотни длин дракона нет ни одного человеческого поселения — ситуация не из приятых, и все равно Джоселин не мог сдержать смех. Лаки удивительно напоминала ему тетушку Алисию, пригласившую своих подружек на чашку кла со свежеиспеченными пирогами.

Заметив Джоселина, бронзовые мигом вспорхнули с камня и исчезли.

— Разве файры не должны питаться свежим мясом, как драконы? — с упреком спросил он у Лаки. — Обязательно было оставлять меня без хлеба?

Лаки недовольно заверещала — она не дала никому приблизиться к камню, отогнала и змей, и множество других странных существ, которые интересовались хлебом, так что она и ее друзья заслужили награду.

По-своему она была права, и Джоселин со вздохом отправился в рощу за очередной порцией плодов лунного дерева.

* * *
За следующие несколько дней Джоселин успел обгореть, облезть, обрасти новой кожей и снова сгореть. Он оторвал рукава от туники и ножом обкромсал штаны выше колена — теперь он выглядел как бездомный бродяжка, зато одежда не цеплялась за ветки и не намокала, когда ему случалось бродить по мелководью.

Построенная Джоселином хижина понравилась не только ему, но и файрам — в первую же ночь Лаки свернулась клубочком у него под боком, а проснувшись, он обнаружил рядом и ее приятелей-бронзовых. Иногда файры начинали браниться и толкаться, ссорясь из-за удобного места, но Джоселин их не выгонял — под утро становилось прохладно, и согревавшие его с двух сторон горячие тельца были очень кстати.

Бронзовые были дикими, и то, что они не слишком боялись Джоселина, подтвердило его предположение, что людей они до этого не видели. Это было весьма кстати — он быстро научился ценить уединённость этого уютного уголка мира. В отличие от людей, файров в здешних краях было немало — вскоре к Лаки присоединились несколько коричневых и голубых. И ни одной зеленой — это показалось ему странным, ведь в Вейрах королевы драконов никогда не проявляли неприязни к зеленым самкам.

Впрочем, для наблюдений за файрами у Джоселина было не так уж много времени. Оказалось, что даже в таком благоприятном климате налаживание хотя бы подобия нормального быта требует немалых трудов.

Лунные деревья дали хороший урожай, и в первые дни Джоселин приналег на этот деликатес, за что и поплатился жестоким расстройством желудка. Оправившись, Джоселин понял, что организм требует более сытной и, главное, горячей пищи.

Он уже не раз отругал себя за то, что не захватил из вейра котелок. Хорошо хоть взял нож, кремень и леску с крючками. Правда, Джоселин оказался неважным рыболовом: он то дергал леску слишком рано, и рыба срывалась, то наоборот, упускал момент и вытаскивал пустой крючок, с которого уже объели наживку.

Между тем, рыбы в заводи было много — во всяком случае, файры наедались досыта. Они неторопливо парили над водой, и время от времени кто-то из них делал резкий рывок вниз и выныривал из воды с трепещущей рыбкой во рту.

Когда Джоселин окончательно изголодался, в его голову наконец-то пришла простая мысль — попросить о помощи Лаки. Он едва успел развести костер, как стал обладателем трех крупных рыб. Джоселин нанизал их на прутья, обжарил над огнем, после чего съел, обжигая руки и губы, даже забыв посолить.

Топлива для костра у него было в избытке — стоило пройтись по берегу во время отлива, а потом разложить выброшенный волнами плавник на песке, подальше от воды, чтобы просох как следует под жарким южным солнышком. Заодно Джоселин собирал клешнезубов и моллюсков, а также странных существ, похожих на покрытых панцирем многоножек. Он заметил, что файры с удовольствием их поедают, и однажды запек уродца на углях — мясо оказалось жестковатым, но с приятным острым привкусом.

Чтобы сохранить добычу, он выкопал глубокую яму подальше от берега и устроил там импровизированный садок, откуда в любое время мог брать свежих морских тварей для еды.

Обжившись, Джоселин предпринял несколько попыток исследовать окрестности. Перебрался в соседнюю бухточку во время отлива — она оказалась почти точной копией той, в которой он жил.

Затем попытался проникнуть в окружавшие бухту зеленые заросли. Лес рос густо и беспорядочно, растения точно спешили опередить друг друга, отнять у менее удачливого соседа глоток живительного солнечного света. Почва под ногами пружинила, покрытая полуразложившимися останками тех, кто проиграл в этой борьбе. Пахло там не очень приятно — сыростью и прелой травой. Вдобавок заросли кишели различными летающими, ползающими и прыгающими тварями, которые липли к коже, зудели над ухом и норовили попробовать, каков незваный гость на вкус.

Напоследок Джоселин выбрал дерево повыше и потолще, и под взволнованные вопли Лаки забрался почти на самую верхушку. Увидел он то, что и ожидал: с одной стороны до самого горизонта — море, с другой — колышущиеся верхушки деревьев.

Как житель равнин, Джоселин не лишком любил лес. Ему вполне хватало его бухточки, уютной и безопасной. Время точно остановилось для него, и он потерял счет дням, так похожим друг на друга.

Джоселин и сам не осознавал, насколько устал за последний оборот. Падения, одно за одним, израненные тела всадников, ревущие от боли драконы — иногда всего этого слишком много для парня, который едва достиг совершеннолетия.

Было огромным облегчением вдруг оказаться там, где можно не думать о чем-то более важном, чем дрова для костра и ужин. И можно часами смотреть в небо или на бьющиеся о берег волны.

Джоселин понимал, что так не может продолжаться бесконечно. В конце концов ему придется принять решение о том, что дальше делать со своей жизнью. Он подумывал попросить у мастера Илиана письмо в цех Целителей, а после обучения найти место в каком-нибудь маленьком холде, где драконов видят только издалека, высоко в небе. И раз и навсегда выкинуть из головы все свои несбыточные мечты.

Драконы. Такие сильные, бесстрашные — и такие уязвимые. Джоселину будет их не хватать...

А мастер Илиан? Пусть он излишне придирчив и иногда ворчит на Джоселина без всякого повода, но в глубине души привязан к нему. Каково мастеру будет с очередным бестолковым увальнем, который будет раздражать его и, чего доброго, попортит старинные свитки или устроит беспорядок в лаборатории?..

Что если все накопленные мастером знания покинут мир вместе с ним? Страшно подумать, сколько жизней могут оказаться под угрозой, как это было во времена Великого Мора несколько сотен оборотов назад!

Кто знает, может это и есть предназначение Джоселина. А значит, он должен вернуться в Вейр, где ему самое место.

Что до Б’лора, то о нем придется забыть. К некоторым вещам он всегда будет относиться так, как принято в Вейре, а Джоселин никогда не сможет с этим смириться. Но каждый из них таков, какой он есть, и этого не изменишь.

* * *
С каждым днем Джоселин все более склонялся к тому, что в этом времени материк необитаем. Он ни разу не замечал следов какой-либо человеческой деятельности: ни рукотворных предметов среди выброшенного волнами на берег мусора, ни дыма от костров над лесом, ни парусов в море. Единственными обитателями материка были файры и те существа, которые служили им пищей. Первое время Джоселин настороженно вглядывался в лесную чащу, но понаблюдав за поведением файров, успокоился. Зверьки беззаботно устраивались отдыхать прямо на песке или в тени у самого края леса и явно никого не опасались.

Несколько раз Джоселин видел на горизонте морских спутников — дельфинов. Их манёвры чем-то напомнили ему всадников на патрулировании, проверяющих свою территорию. Джоселин предполагал, что однажды будет замечен, и не ошибся.

Стайка подплыла совсем близко к берегу и начала кружить, словно изучая дно бухточки и ее побережье. Файры не обратили на дельфинов никакого внимания и продолжали копаться в водорослях у кромки прибоя.

Раньше Джоселин видел морских спутников только в старой книжке у арфиста в его родном холде и был рад случаю рассмотреть их поближе.

Ни на что особо не надеясь, он прислушался и с удивлением уловил отзвук их мыслей — он имел немного другой оттенок, чем у драконов, но был достаточно понятным, чтобы Джоселин почувствовал в нем беспокойство.

Он подошел к воде, развел руки в сторону и показал пустые ладони — пусть морские жители увидят, что у него нет оружия и он не собирается охотиться на них.

Джоселин попытался сосредоточиться на одном из дельфинов — образы обрели четкость. Беспокойство и вправду было связано с ним, но причиной был не страх, дельфины тревожились — не попал ли он в беду и не нужна ли помощь.

Джоселин постарался раскрыться и послать им ментальный слепок своих ощущений — он спокоен и доволен своей жизнью, с ним все хорошо. Движения дельфинов замедлились, они подплыли ближе. Теперь он ясно ощущал их недоумение — они словно искали что-то на берегу и в воде. Наконец Джоселин сообразил — его считают жертвой кораблекрушения. Образ дракона, который он постарался представить в мельчайших деталях и передать дельфинам, окончательно их успокоил.

В последующие дни Джоселин снова видел стаю морских спутников на горизонте, но близко они больше не подплывали. Возможно, он уж слишком эмоционально изобразил желание побыть одному, и теперь жалел об этом. Он был совсем не против поближе узнать этих существ — у него язык не повернулся бы назвать их животными.

* * *
Именно этим и занимался Джоселин — высматривал, не покажутся ли на горизонте морские спутники, — когда на пляж легла тень, которая двигалась слишком стремительно для облака.

Лаки передала ему ментальный образ дракона, и Джоселин бросился бежать в сторону леса, надеясь, что успеет скрыться прежде, чем будет замечен с высоты. Он был так беспечен все эти дни! Свет от костра со стороны моря виден на многие мили, да и стая файров, которая постоянно кружит над бухточкой, тоже привлекает к ней внимание. А между тем Древние отлично умеют перемещаться во времени.

Джоселин метнулся в заросли — и тут же влетел в колючий куст и взвыл от боли, вдобавок запутавшись в свисавших сверху лианах.

Лаки возникла у него над головой, истошно вереща и причитая.

— Если ты хотел спрятаться, то должен сказать, что никогда не видел более неуклюжей попытки, — услышал он знакомый голос. — Я бы нашел вас, даже если бы не хотел этого.

Джоселин кое-как выпутался из лиан и вышел на берег.

— Что ж, по крайней мере, ты жив, — констатировал Б’лор, вытаскивая из волос Джоселина застрявшую колючую ветку.

— Конечно, жив, — робко ответил Джоселин.

— Во имя Первого Яйца, Джоселин, ты хоть понимаешь, что своим исчезновением переполошил весь Вейр?

— Правда? Я и представить себе не мог...

— И о том, что я буду переживать из-за тебя, ты тоже не подумал, верно? Сначала меня кормили сказками про то, что ты улетел на ярмарку в Лемос за лечебными травами, а потом выяснилось, что мастер Илиан понятия не имеет, где ты, и вдобавок был уверен, что я с тобой. Мы с ним пошли к Н’тону, и он немедленно объявил тебя в розыск. Королевы сообщили в другие Вейры, а арфисты передали в Холды по барабанной связи.

Эрианта сказала, что чувствует тебя, но не знает, где ты, и Шиант твердил то же самое. Тогда Н’тон догадался, что ты с помощью кого-то из драконов переместился во времени. Мы искали в окрестностях твоего холда — никто не думал, что ты можешь отправиться в незнакомое место. Золотые королевы стали расспрашивать драконов...

— Не понимаю, из-за чего они подняли такой шум...

— Потому что все эти люди любят тебя, глупый ты мальчишка! Не говоря уже о драконах! Им не по себе, когда тебя нет рядом.

Джоселин хотел что-то сказать, но у него сжалось горло и подступили к глазам слезы. И он еще смел жаловаться на судьбу! В то время как из-за него, простого ученика, переживает чуть ли не весь Перн!

— Как ты все-таки меня нашел?

— Я был уверен, что К’рел — последний всадник на этой планете, к которому ты бы обратился с просьбой! Хорошо, Шиант догадался припугнуть Фиалту, что с целителем, который вылечил ее крыло, может случиться несчастье, если мы не найдем его немедленно. Видишь, мой дракон куда умнее меня. И вот я здесь: хотел сам отыскать тебя и как следует надрать задницу, чтобы ты не смел больше вот так исчезать.

— Кто догнал Фиалту?

— Полета еще не было.

— Вот как... — задумчиво сказал Джоселин. — Должно быть, ее организм ослаб из-за ранения, и это повлияло на цикл. С молодыми зелеными такое случается. Теперь течка может начаться в любой момент.

И он вопросительно взглянул на Б’лора.

— Даже если и так, на этот раз они обойдутся без меня.

Джоселин прислушался к Шианту. Дракон не был особо огорчен из-за того, что его забрали из Вейра накануне брачного полета зеленой. Ему нравилось место, где они с Б’лором нашли друга драконов, и он был не прочь искупаться, а потом вздремнуть под теплым южным солнышком.

— Почему ты здесь, Б’лор? — прямо спросил Джоселин.

— Думаешь, я могу спокойно сидеть в Вейре, в то время как ты болтаешься неизвестно где, без всякой защиты, кроме твоего бестолкового файра!

Лаки возмущенно застрекотала.

— Это не последний полет на моем веку, а ты у меня один, Джоселин, неужели ты не понимаешь этого своей глупой головой? И вправду стоило бы поколотить тебя как следует.

И противореча собственным словам, обхватил Джоселина обеими руками и крепко прижал к себе.

Тот невольно ойкнул — обожженная кожа на спине была очень чувствительна.

Б’лор отстранил его от себя и внимательно осмотрел.

— Ну у тебя и вид! — воскликнул он. — Хорошо, что мастер Илиан подсказал мне взять для тебя смену одежды. И мазь от ожогов. А на кухне мне собрали еды. Когда узнали, что для тебя, то навалили столько, что мешок чуть по шву не лопнул.

— Надеюсь, там не рыба?

— Мясные колобки, копченое мясо цеппи и немного солонины. И свежевыпеченные лепешки.

— Я могу сначала поесть, а потом уже переодеться и отправиться с тобой обратно? — жалобно спросил Джоселин, сглатывая голодную слюну.

— Куда-то спешишь? — улыбнулся Б’лор.

— Ты же сам сказал, что все волнуются из-за моего исчезновения...

— Ты уже столько времени живешь в Вейре, а мыслишь, как холдер. Мы в десяти оборотах от того момента, когда тебя начали искать. И вернемся ровно тогда, когда будет нужно, даже если проведем тут несколько часов... или даже дней. Я соскучился, не хочу вот так сразу отдавать тебя кому-то.

— Правда? — шепотом спросил Джоселин, и на глаза его снова навернулись слезы.

— Так, давай-ка посмотрим, что в этом мешке, — бодрым голосом сказал Б’лор. — Садись сюда, в тень, и поешь как следует.

— Шиант хочет искупаться, — сказал Джоселин, пытаясь развязать кожаный шнурок на мешке.

— Почему ты не сказал мне, дурья башка? — крикнул Б’лор дракону. — Заныривай, вся бухта в твоем распоряжении. Сейчас я приду и потру тебя как следует.

— Не волнуйся, с этим справятся и без нас.

Потеряв терпение, Джоселин вцепился в шнурок зубами и наконец-то одолел неподатливый узел.

Шиант с шумом вынырнул из воды, и тут же на его спину спикировала золотистая искорка — Лаки. Дракон улегся на мелководье, полузакрыв глаза, а золотая принялась тереть песком драконий гребень.

— Какая старательная, — усмехнулся Б’лор. — Но с такими маленькими лапками ей придется трудиться до утра.

— Подожди, — торопливо проглатывая кусок сочного, восхитительно пахнущего мясного колобка, сказал Джоселин, — скоро у нее появятся помощники.

И послал Лаки мысленный образ стайки файров на драконьей спине.

Как он и предполагал, приятели золотой королевы прятались где-то неподалеку — почти что сразу на зов королевы откликнулись бронзовые. Покружив над драконом, они спикировали ему на спину и начали оттирать шкуру. Шиант довольно рыкнул — так, что добровольные помощники чуть снова не сбежали в Промежуток, но Лаки успокаивающе засвистела, и они продолжили работу. Вскоре к компании присоединилась парочка коричневых, потом голубой. Спина и бока дракона покрылись шевелящейся цветной попонкой из огненных ящериц.

— Видишь, — с набитым ртом пробормотал Джоселин, указывая на Шианта зажатой в руке полуобглоданной костью, — они отлично справятся и без нас.

— Это всё твои файры? — с ужасом просил Б’лор. — Сколько кладок ты запечатлел?

— Ни одной, все эти файры дикие. Но слушаются Лаки — она же золотая. Видишь, больше в стае нет ни одной королевы.

Он хотел было добавить еще что-то, но совершенно неприлично икнул.

— Давай-ка отмоем тебя от мясного жира и переоденем, Джоселин. Я открою бутылочку вина — оно, конечно, не бенденское, но на вкус неплохо. И ты расскажешь мне обо всех твоих приключениях.

У кромки воды Б’лор без всякого стеснения сбросил с себя одежду. В самом деле, от кого тут прятаться, вокруг никого, кроме дракона и файров.

Джоселин изо всех сил старался не пялиться на голубого всадника, и лишь украдкой кидал на него взгляд, выхватывая то одну, то другую деталь: широкий разворот плеч, мускулистую спину, слегка сужавшуюся к талии, темную дорожку волос от пупка вниз... Кое-где на коже виднелись полоски зарубцевавшихся шрамов — следы от ожогов, оставленных Нитями. К таким отметинам Джоселин уже давно привык, они были у всех всадников, по большей части на руках и спине.

— Так и будешь глазеть на меня, Джоселин, или все-таки разденешься? — насмешливо спросил Б’лор.

Джоселин решительно стянул с себя лохмотья, в которые превратилась его одежда — в конце концов, они мало что скрывали. И так вполне очевидно, что ему не тягаться красотою телосложения с всадниками. От возни с травами и отварами мышцы не особо растут, зато, если слишком много времени сидишь за столом, разбирая письмена в старинных свитках, приобретаешь привычку сутулиться и щурить глаза.

Б’лор провел ладонью по плечу Джоселина и, ухватив за локоть, потянул к себе.

— Ты очень красивый, — выдохнул Б’лор. — Обещаю, что больше никогда...

Шиант вышел на берег и, расправив крылья, отряхнулся, обдав их дождём мелких брызг и разрушив этим волшебство момента.

— Иди купайся, — скомандовал Б’лор, сопроводив свои слова звучным шлепком пониже спины, — а потом я обмажу тебя с головы до ног противоожоговым бальзамом мастера Илиана. Кожа станет гладкой и нежной, словно ты новорожденный дракончик.

Опасения, что Б’лор снова станет смущать его, оказались напрасными. Он дал Джоселину поплескаться на мелководье и снова выгнал на берег — а то, мол, снова обгорит, и кожа сползет, как с линяющей змеи.

Шиант снисходительно наблюдал за их купанием — люди очень смешные, нет чтобы как следует натереться песком — тогда и потрескавшаяся шкура поскорее слезет...

Джоселин потряс головой — ну надо же, ему снова кажется, что он по-настоящему читает мысли драконов. Не иначе, он одичал тут в одиночестве. Хорошо, что Б’лор прилетел за ним, а то Джоселин начал бы разговаривать с камнями на пляже, рыбами и волнами.

Он украдкой покосился на Шианта, но тот уже задремал, пригревшись на солнце, в окружении своих новых друзей. Цветная стайка файров облепила его со всех сторон.

Лаки в окружении трех бронзовых, которые в последнее время были с ней неразлучны, устроилась у Шианта на спине. На драконьей шее, пристроив голову между ушами Шианта, расположился голубой файр — почти точная копия его огромного собрата.

— Похоже, он решил, что нашел своего потерянного родственника, — сказал Б’лор.

— Не исключено, что этот малыш никогда раньше не видел дракона. Древние не стремятся исследовать прошлое своих новых владений.

— Значит, тебе в очередной раз повезло, Джоселин. У тебя тут есть место, где можно укрыться от солнца?

— Конечно, — с гордостью ответил Джоселин, — я же не файр, чтобы спать под кустом. У меня есть хижина, я ее сам построил.

— Выглядит симпатично, — сказал Б’лор и осторожно потряс сооружение. — И куда более прочное, чем кажется на первый взгляд. Давай войдем внутрь, после нанесения мази нужно некоторое время побыть в тени, так сказал мастер Илиан.

— Можно подумать, я не знаю, — фыркнул Джоселин.

— Повернись ко мне спиной, — скомандовал Б’лор, открывая горшочек.

Джоселин никогда не думал, что такая простая процедура может быть настолько... мучительной. Он сам делал это много раз и никогда не замечал, чтобы кто-то из всадников проявлял беспокойство — разве что Джоселин по неосторожности нажимал слишком сильно или задевал больное место. Ладони Б’лора касались кожи очень бережно, почти невесомо, тщательно втирая мазь, и все равно с Джоселином творилось что-то странное.

Если бы Б’лор не сказал, что снадобье дал мастер Илиан, он посчитал бы, что произошла ошибка. И это вовсе не безобидная мазь от загара, а какое-то сильнодействующее средство, усиливающее сердцебиение и делающее тело крайне чувствительным к прикосновениям.

— Тебя знобит? — заботливо поинтересовался Б’лор. — Должно быть, ты и вправду перегрелся.

Джоселин хотел было сказать, что с ним все в порядке, но сумел лишь выдавить из себя какой-то странный звук, подозрительно похожий на стон удовольствия.

Б’лор развернул его к себе и ласково шепнул в порозовевшее от смущения ухо:

— Может, ты и меня намажешь? А то я не привык к южному солнцу, как бы плечи не обгорели.

Джоселин был только рад занять руки каким-нибудь привычным делом. Он зачерпнул мазь и неуверенно провел ладонью по предплечью Б’лора. Вскоре он осмелел — а как было не осмелеть, если руки Б’лора ласково оглаживали спину, а сам он на каждое движение отзывался легким довольным вздохом. Потом его ладони сползли на ягодицы и слегка сжали — Джоселин ахнул от неожиданности и подался вперед, прижавшись к всаднику почти вплотную.

Он только тогда заметил свое возбуждение, как и то, что и у Б’лора стоит не хуже. Пока Джоселин пытался сообразить, что его смущает больше, Б’лор поймал их члены в ладонь, и они проскользнули туда, как две песчаные змейки в одну норку, тесно прижавшись боками.

Оказалось, что когда тебя ласкает чужая ладонь, это куда приятнее, чем делать это самому. А целебное масло удобно размазывать, прижавшись телом к телу — и тебе достается, и другому, а налитый кровью член приятно трется о скользкий живот.

Пальцы Б’лора скользнули между ягодиц и, покружив, слегка нажали, и Джоселин немедленно кончил — от испуга, наверное, — прямо на Б’лора, но тот не рассердился, а задвигался быстрее, размазывая сперму по их разгоряченным телам, а потом тесно прижался и тоже брызнул Джоселину на живот, напоследок небольно цапнув зубами за ухо.

Тут Джоселин наконец-то вспомнил, что собирался смутиться, но Б’лор снова его отвлек: зацеловал, затискал, утащил на подстилку из сушеной травы.

— Больше не пропадай, ладно? — сонно пробормотал Б’лор, пристраивая голову Джоселина на свое плечо и на всякий случай крепко обняв обеими руками.

Засыпая, Джоселин неожиданно уловил отголосок эмоций Шианта — они были настолько созвучными его собственным, как будто дракон разделил удовольствие с ним, или даже с ними обоими. Решив поразмыслить над этим странным ощущением завтра, Джоселин со вздохом облегчения провалился в сон.


Проснувшись, Джоселин обнаружил, что он совсем один, а сквозь щели в стенах хижины пробивается довольно яркий свет — судя по всему, после вчерашнего лечебного массажа он разоспался так, что пропустил время завтрака.

Позевывая, Джоселин вылез из хижины.

— Доброе утро, — сказал Б’лор.

На его коже блестели капельки воды — похоже, он уже успел искупаться.

— Твои файры всегда спят в палатке?

— Надо же, сегодня я их и не заметил. Они тебе мешали?

— Всю ночь копошились, переругивались и дрались из-за места на моей спине, и кто-то из них все время пытался слизать с меня мазь. Надеюсь, ты не возьмешь их всех в Вейр, когда придет время вернуться. Кстати, куда они подевались?

— Кормятся, наверное.

Действительно, ни одной огненной ящерицы не было видно поблизости, только Лаки грелась на своем любимом плоском камне.

— Смотри, она как будто светится изнутри, — заметил Б’лор.

— Это от южного солнца. Здесь все кажется ярче.

Он потянулся, каждой клеточкой ощущая солнечный жар, который проникал сквозь его кровь и плоть.

Лаки резко вспорхнула и закружилась над водной гладью, ее движения были нарочито ленивыми, и вдруг она резко нырнула вниз и тут же выпорхнула из воды с зажатой в зубах серебристой рыбкой.

— Ловко, — одобрительно сказал Б’лор. — Значит, это она охотилась для тебя все это время?

Джоселин кивнул, едва понимая, о чем говорит Б’лор — ему мешал странный шум в ушах, в котором он явственно слышал биение собственного сердца. Или не своего — слишком уж часто оно билось...

Его вдруг скрутило от резкой судорожной боли в животе. Не надо было объедаться вчера, но как удержаться, когда столько времени не видел мяса...

При мысли о еде резь стала сильнее, и он понял, что боль вызвало не несварение, а голод. Дикий, первобытный голод, когда ты готов рвать добычу зубами, наброситься и съесть ее, какую угодно — сырую, еще живую...

Почувствовав во рту привкус крови, Джоселин наконец-то сообразил, что происходит.

Вот только... Когда Лаки поднялась в первый раз, он заперся в своей каморке, скорчившись в углу матраса, а не вел себя, как затомившаяся зеленая самка. Он не знал, да и не хотел знать, чей файр догнал Лаки, но наверняка это был бронзовый — яйца были крупными, одно к одному, — а предпочел поскорее позабыть об этом.

На этот раз все было по-другому. Ему не хотелось спрятаться, наоборот, он хотел позвать к себе того, кто утолит его жажду, которую он с трудом мог отделить от инстинктивного желания его королевы сорваться в головокружительный полет и стать добычей победителя.

Губы пересохли, и он то и дело облизывал их, пока не понял, что это только усиливает возбуждение. Соски затвердели и стали болезненно чувствительными, и даже простое прикосновение к ним тонкой ткани туники вызывало щекотное ощущение внизу живота. Джоселин рванул ворот — ему было нестерпимо жарко.

— Нет, пожалуйста, Лаки, не сейчас! — жалобно простонал он, уже понимая, что не в силах остановить неизбежное.

— Тихо, ты пугаешь ее. Если хочешь, я могу уйти...

— Только попробуй, всадник! Я отыщу тебя, где и когда угодно, и убью! Не смей меня бросать!

Он почувствовал, что теплая кровь убитой добычи льется ему в рот, что он готов, полон сил, осталось только взмахнуть крыльями.

Вместе с Лаки он рванулся в небо, почувствовал, как она отрывается от земли и потерял равновесие.

Он бы упал, если бы руки Б’лора бережно, но решительно не подхватили его.

— Я не оставлю тебя, — пообещал он.

* * *
Б’лор проснулся от того, что его мучила жажда. Сначала он не мог понять, где находится: подстилка из сухой травы, плетеные стены, сквозь которые просвечивает закатное солнце, свернувшийся с ним рядом совершено обнаженный Джоселин...

«Как всегда после брачного полета — не сразу понимаешь, на каком ты свете. Хотя это всего лишь файры, а не драконы!.. Точнее, один файр, — поправил себя Б’лор. — Хорошо, что Лаки летала с дикими, случись такое в Вейре...»

Обнимал бы Джоселин с такой же страстью другого всадника? Или все, что было этой ночью, он берег для него, для Б’лора? Он перебирал в памяти всадников Вейра, у которых были бронзовые файры, — и чувствовал, как изнутри поднимается волна бешенства. Опомнился он, когда услышал в голове голос Шианта, взволнованно спрашивавшего, что случилось, и тут же приказал себе успокоиться — Джоселин может проснуться, почувствовав тревогу дракона.

По этой или иной причине, Джоселин заворочался и сладко почмокал во сне слегка припухшими губами — под утро выяснилось, что Джоселин слушал песенку про робкого всадника очень внимательно и запомнил слово в слово, особенно последнюю пару куплетов. И использовал ее по назначению — как подсказку для не слишком опытных, но решительных юношей.

Словно почувствовав взгляд Б’лора, Джоселин открыл глаза — совершенно одурелые, которые постепенно приобретали осмысленное выражение.

Когда он начал шарить вокруг себя рукой — видимо, в поисках одежды или чего-либо еще, чем он мог прикрыться, Б’лор понял, что Джоселин пришел в себя.

— Ты как, в порядке? — заботливо спросил он.

Джоселин торопливо закивал головой и собрался было что-то сказать, но запнулся и покраснел. Наверное, заметил след от своих зубов на плече Б’лора. Чуть кусок мяса не отхватил, когда второй раз кончил — или третий?.. Б’лор поспешил повернуться боком, чтобы не смущать Джоселина, и услышал, как тот сдавлено охнул.

«Ни скорлупы, ни осколков, спина!» — спохватился Б’лор.

Это случилось перед первым разом, он точно помнил — Джоселин вцепился в него, точно боялся, что Б’лор куда-нибудь денется, не доведя дело до конца. И когда желанный конец все-таки наступил, располосовал Б’лору спину не хуже пятнистой дикой кошки.

Кто бы мог подумать, что этот тихоня такой горячий... Без всякого смущения отвечал на его ласки и даже рычал, как рассерженный дракон, когда Б’лор пытался притормозить и поберечь его. При одной мысли об этом у Б’лора сладко заныло в паху.

Он уж точно не отдаст такого парня никому другому. Будет первым и единственным. В конце концов, зачем пить кислятину из чужих стаканов, если его собственный полон до краев сладкого, дурманящего молодого вина. Но для начала стоило разъяснить ситуацию, чтобы этому ненормальному снова не втемяшились в голову какие-нибудь глупости — ищи его потом по всему Перну...

— Не делай вид, что ничего не случилось, — строго сказал он Джоселину.

— Да... — промямлил Джоселин. — Извини... Брачный полет. Мы немного...

— Мы? — переспросил Б’лор. — Скажи, Джоселин, ты видишь где-нибудь поблизости моего файра?

— Нет... — растерянно сказал Джоселин. — Подожди, у тебя разве есть файр?

— Именно поэтому ты его здесь не видишь. Тогда причем здесь брачный полет? Или это ТЫ со мной только из-за этого? — Б’лор грозно сдвинул брови. — И теперь выкинешь меня из своей жизни, как пустую скорлупу?

— Нет, — пролепетал Джоселин, — я давно тебя люб... то есть хотел... ну, и...

— Значит, воспользовался мной и бросил, да, — совсем уж пафосно произнес Б’лор, и Джоселин наконец-то понял, что его подначивают, и рассмеялся.

— Ты же шутишь, да?

— Не совсем, — сказал Б’лор, притягивая Джоселина к себе. — Знаешь, я давно хотел сказать... Что с тобой?

Джоселин замер, точно оцепенел на несколько мгновений, а потом его лицо снова приобрело осмысленное выражение.

— Эрианта зовет меня. Быстрей.

— Ты уверен?

В этот момент Шиант встревожено взревел, а испуганные файры разноцветной стайкой вспорхнули в небо.

Лаки приземлилась на голое плечо Джоселина, царапая его когтями и взволнованно треща.

Б’лор окинул взглядом стоянку — можно не тратить время на уборку, через пару месяцев в таком климате не останется и следов от их пребывания тут.

Когда дракон расправил крылья и оттолкнулся от земли, Джоселин вцепился в руки Б’лора и кинул последний взгляд на свою бухточку. И уже в следующую секунду у него перехватило дух от обжигающего холода Промежутка.

* * *
Джоселин соскочил со спины Шианта, едва тот коснулся лапами песка и сложил крылья.

— Это ты, Джоселин! Как вовремя! — воскликнул Н’тон.

— Я знаю, Эрианта меня позвала.

И не обращая внимания на удивленный возглас Н’тона, поспешил в вейр золотой королевы.

— Я отвечу на все твои вопросы, Н’тон, обещаю, — успокаивающе сказал Б’лор, — а целитель пусть займется драконом, не будем его задерживать.

Заплаканная Огина с причитаниями кинулась навстречу. Джоселин нахмурился — такое поведение всадницы вряд ли идет на пользу больному дракону.

Кое-как успокоив девушку, он выслушал сбивчивый рассказ. Оказалось, что Эрианта повредила ногу во время последнего падения, когда Огина приземлилась на опушке леса, чтобы поговорить с людьми из наземной команды.

Ни для кого в Вейре не было секретом, что Огина тщеславна, и ей приятно восторженное восхищение простых людей ею и ее драконом. Возможно, спускаться вниз не было особой нужды, поэтому она корит себя за случившееся еще сильнее.

К опушке леса, где произошла встреча с наземной командой, дровосеки свозили срубленные деревья. Здесь их очищали от лишних веток и отвозили на лесопилку. Все еще возбужденная после боя, Эрианта не обратила внимания на уколовшую ее щепку, но на следующий день нога распухла, и каждый шаг причинял дракону сильную боль. Осмотревший дракона по просьбе испуганной всадницы Илиан определил, что рана загноилась от инородного предмета внутри, но сам не решился его извлечь.

— Для этого нужны более ловкие пальцы и острые глаза, сказал нам мастер Илиан, — Огина залилась новым потоком слез. — Ты так не вовремя пропал, Джоселин!

— Почему вы не позвали целителя из другого Вейра?

— Это первое, что мы сделали, — сказал вошедший в вейр Н’тон. Сопровождавший его мастер Илиан коротко кивнул Джоселину, давая понять, что главный разговор впереди. Б’лор протянул Джоселину мешок с лекарскими инструментами.

— Пусть согреют воды, — сказал Джоселин, копаясь в мешке. — Так что сказал другой Целитель?

Н’тон пожал плечами.

— Эрианта не позволила ему даже подойти, не говоря уже о том, чтобы взглянуть на рану.

— Ты много пропустил, Джоселин, — c упреком сказал Н’тон. — Среди прочего — брачный полет нашей младшей королевы.

Джоселин понимающе кивнул — когда королева собирается отложить яйца, она становится особенно недоверчивой и никого не подпускает близко.

Вид у золотой был измученный — она поблекла и явно потеряла в весе.

Джоселин приложил ладонь к испуганно вздымавшемуся боку дракона, стараясь передать уверенность в том, что он сможет помочь, и она поправится. Эрианта шумно вздохнула и приподняла голову, с надеждой глядя на человека. Мастер Илиан развел в воде сонный порошок, чтобы успокоить дракона, но Эрианта отвернулась от поднесенного ей ведра. Джоселин уловил в ее настроении капризные упрямые нотки, так напомнившие ему Огину, что он, несмотря на весь трагизм ситуации, чуть не рассмеялся.

— Огина, прикажи своему дракону выпить зелье, — услышал он голос Н’тона, но ответом ему была только очередная порция рыданий.

«Иногда драконов не поймешь, — подумал Джоселин. — Надо же было Эрианте выбрать себе такую всадницу. Хотя возможно, что они отлично ладят именно потому, что похожи как родные сестры»...

Он потянул драконицу за ухо и заставил повернуть морду к себе. Глядя ей в глаза, негромко, но решительно сказал:

— Ты. Должна. Выпить. Это.

Золотая недовольно рыкнула.

— Сейчас, Эрианта, — с нажимом повторил он. — Иначе будет болеть еще сильнее.

Эрианта дернула головой, освобождая ухо, и, наклонив голову, начала неохотно пить.

Джоселин облегченно вздохнул и только сейчас почувствовал, как по спине стекают струйки холодного пота. Он осмелился приказывать золотой королеве! На такую дерзость даже всадник не решился бы, не говоря уже о простом ученике лекаря.

Мастер Илиан не даром носил свое звание, сонное зелье подействовало почти незамедлительно — королева закрыла глаза и медленно осела на брюхо.

Инстинктивно она вытянула больную лапу вперед, чтобы не придавить, и это было как нельзя кстати.

Убедившись, что Эрианта крепко спит — ему совсем не хотелось, чтобы разбуженный дракон с перепугу оттяпал ему полруки своими острыми зубами — Джоселин осмотрел больное место.

Эрианте не повезло — острая и длинная щепка вонзилась ей в лапу, пройдя под углом между плотно прилегающими чешуйками, защищающими тело. Она попыталась выгрызть занозу из лапы, но только загнала ее глубже, а теперь воспаленные и опухшие ткани делали извлечение еще более затруднительным.

Джоселин достал длинный и острый нож и прокалил его над углями заботливо принесённой кем-то жаровни. Дав металлу остыть, он мысленно помянул Первое яйцо и надрезал воспаленную ткань.


Джоселин поднялся и едва не потерял равновесие — ноги затекли так, что он их почти не чувствовал.

— С ней все будет в порядке?

— Надеюсь, что да. Я удалил занозу, почистил и обработал рану. Теперь нужно следить, чтобы она не содрала повязку, когда проснется.

— Я не отойду от нее и на шаг! — воскликнула Огина.

«Мы будем следить за ней», — Джоселин даже почти не удивился, услышав голос Лиота у себя в голове.

— Тебе надо отдохнуть как следует, госпожа, — мягко сказал он Огине, — у тебя будет много хлопот, пока Эрианта выздоровеет. Бронзовые приглядят за королевой, Лиот мне обещал. Они разбудят тебя сразу, как она начнет просыпаться.

На руки полилась струйка свежей воды, Джоселин благодарно кивнул и только потом сообразил, что кувшин в руках у Н’тона, и чуть было не опрокинул тазик. Один из самых влиятельных и уважаемых людей на Перне ухаживает за ним, обычным учеником, слово он почетный гость Вейра! Такое ему и во сне присниться не могло, даже когда он воображал себя командиром боевого крыла.

— Почему ты не сказал, что можешь говорить с драконами? — нахмурившись, спросил Предводитель.

— Потому что я не умею этого, мой господин, — удивленно сказал Джоселин. — Я их не понимаю, а скорее, чувствую. Сегодня они впервые заговорили со мной, используя слова.

— Ты ведь родом откуда-то с Севера?

— Да, я из Озерного холда, это небольшое поселение неподалеку от Руата. Наша семья в родстве с тамошними лордами.

Б’лор и Н’тон переглянулись.

— Ты знаешь, что госпожа Лесса родом из Руата? — спросил Б’лор.

— Кто же на Перне этого не знает! — улыбнулся Джоселин и, чтобы не подумали, что он хвастается, добавил: — Родство очень дальнее — моя матушка и мать госпожи Лессы были, кажется, четвероюродными сестрами... Моя семья — самые обычные мелкие холдеры, и в ней никогда не было лордов.

— Тебя привезли в Вейр на Запечатление? — Н’тон по-прежнему пристально смотрел на Джоселина, точно пытаясь решить сложную задачу. — Почему бы тебе не попытать счастья еще раз? Правда, ты постарше, чем обычно бывают претенденты, но не намного.

— Спасибо, Предводитель, — Джоселин с признательностью наклонил голову, — но я предпочитаю следовать за своей судьбой. Я целитель.

* * *
Праздник в честь Запечатления драконов из кладки Эрианты обещал быть особенно торжественным и пышным.

Болезнь королевы, носившей яйца, тягостно подействовала на обитателей Вейра, но золотая быстро оправилась и отложила две дюжины яиц, среди которых было и королевское, и все вздохнули с облегчением.

Последовавший за этим брачный полет зеленой тоже поднял настроение в Вейре. Фиалту догнал Вилант, что никого особо не удивило, а К’рел задержался в вейре Т’фола сначала на день, потом на неделю... По всему выходило, что эти двое поладили не хуже, чем коричневый и его зеленая подружка.

Благополучное Запечатление должно было поставить точку в этой истории и заставить всадников позабыть о своих тревогах.

Джоселин сидел на почетном месте, на соседней от предводителя скамье, и был изрядно смущен подобным вниманием.

— Мне кажется, или в этот раз на Запечатление приглашено больше народа, чем обычно? — спросил он у Б’лора.

— С тех пор, как Ф’лар завел традицию приглашать в Вейр родню будущих всадников, все мастера и холдеры мечтают увидеть Запечатление своими глазами. С этим немало хлопот, но они только на пользу — сейчас для Перна настали новые времена, и нам всем нужно держаться вместе. Н’тон говорит, что...

Б’лор пустился в многословные рассуждения о будущем Перна, но Джоселин слушал его не очень внимательно — у него было полно других забот: он разглядывал публику и прикидывал, достаточно ли запасено противопохмельной настойки.

Словно желая вознаградить Вейр за все выпавшие на его долю волнения, Запечатление шло как по маслу. Золотая королева, едва выбравшись из яйца, уверенно направилась к одной из девушек, юноши тоже начали уводить с площадки запечатленных драконов, и только один детеныш по-прежнему оставался без пары. Дракончик подходил то к одному, то к другому претенденту, грустно попискивая.

— Что с этой зеленой? — удивился Н’тон. — Почему она никого не выбрала?

— Эрианта говорит, что дракончику не понравился ни один из них, — пояснила Огина.

Н’тон жестом подозвал к себе Б’лора.

— Скажи остальным девушкам, чтобы подошли ближе. Возможно, малышка хочет не всадника, а всадницу.

На этот раз зелёная среагировала еще хуже — если мальчишек она просто обходила стороной, то на девушек зло зашипела и захлопала крыльями, из-за чего они с визгом метнулись в сторону, как стайка испуганных птиц.

А зеленая, жалобно курлыча, продолжала бестолково бродить по площадке.

Джоселин беспокойно привстал — неужели он что-то напутал, когда лечил Эрианту, и навредил дракончику, когда тот был еще в яйце?

Золотая повернула голову, и в голове Джоселина ясно прозвучало:

— Иди, друг драконов. Она ждет.

Джоселин поднялся и стал торопливо пробираться к проходу.

— Ты куда? — удивленно спросил Н’тон.

— Эрианта сказала, что я должен подойти к малышке. Наверное, она больна, поэтому и не может пройти Запечатление.

Н’тон попытался что-то сказать, но Джоселин уже не слышал — раздвинув плечом стоявших у края площадки всадников, он прыгнул на горячий песок и поспешил к зеленой.

Джоселин почему-то был уверен, что дракончик его не тронет — и действительно, при его приближении малышка умолкла и спокойно сложила крылья.

— Не бойся, я тебе помогу, — сказал Джоселин и, протянув руку, погладил зеленую по выпуклому надбровью. Она полузакрыла глаза и негромко курлыкнула.

Шум голосов за спиной у Джоселина разом стих, и установилась подозрительная тишина, но ему некогда было задумываться о причине.

— Не бойся меня! — сказал он, надеясь, что зеленая уловит хотя бы доброжелательную интонацию и откроется, позволив прислушаться к ее эмоциям. — Что у тебя болит, малышка?

Удивительно, но она его поняла и ответила — четко и ясно:

— Живот. Я очень голодна. И не называй меня малышкой, я — Тарита. Ты покормишь меня?

Последняя фраза прозвучала так жалобно, что Джоселин едва сдержал улыбку.

— Сначала ты должна пройти Запечатление, — строго сказал он.

— Д’жос, пойдем отсюда, я есть хочу! — сказала Тарита, вытянув шею и заглядывая ему в глаза. — Теперь ты мой всадник, а значит, должен обо мне позаботиться.

Эрианта слегка подтолкнула его носом — она никак не могла понять, почему эти двое все еще здесь.

Ее хитрый план сработал. Теперь друг драконов перестанет думать о том, чтобы их покинуть. Он останется в Вейре на долгие годы. А если и отлучится куда-то, то сможет быстро прилететь обратно, если она снова поранится или заболеет, ведь у него теперь есть свой дракон. Ее птенец, который принадлежит Вейру, как и зеленый всадник по имени Д’жос.

Довольная собой, королева опустила голову на лапы и закрыла глаза.