Лучший авторский RPS по Кей-поп фандому

Не отпускай меня

Автор:  Kwon

Номинация: Лучший авторский RPS по Кей-поп фандому

Фандомы: RPS (EXO K/M), Tasty

Бета:  Shun

Число слов: 19665

Пейринг: Лу Хань (Лухан) / Чжан Исин (Лэй), Ким Чондэ (Чэнь) / Бён Бэкхён

Рейтинг: NC-17

Жанры: AU_на_удаление,Drama,Sci-fi

Предупреждения: AU

Год: 2014

Число просмотров: 395

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: После того как большая часть детей начала рождаться с патологиями, клонирование как надежный источник органов поставили на поток.
«Мы спасаем людей» значится на ярком буклете. Но мало кто знает, что стоит за этими словами.
И точно никто не скажет, что делать, если твой новый бойфренд оказался копией, и ему предстоит скоро умереть. Порой правила приходится придумывать на ходу.

Примечания: смерть второстепенного героя

Ему говорили, что тяжело только вначале, раза два. Потом в восприятии что-то поменяется, и станет проще. А в какой-то момент он вообще перестанет обращать внимание, просто обычные рабочие будни и пара строчек в ежедневном отчете. Так говорили.
Сегодня ушел уже четвертый, но Чондэ не чувствовал, что ему легче, чем в первые три раза. Ему, так же как и тогда, хотелось зашвырнуть что-нибудь в стену, напиться или хотя бы просто закричать от чувства собственной бесполезности.
Чондэ ненавидел эту систему, этот мир, самого себя. Себя – за напускное спокойствие и равнодушие, пока он вводил обезболивающее, пока смотрел в чужие потухающие полные страха и отчаяния глаза. Но как иначе-то?
Бэкхён, наверняка, снова спросит, зачем это все Чондэ нужно, почему он просто не уйдет, раз ему так сложно и тяжело. А Чондэ так же как и раньше только пожмет плечами и произнесет самое глупое оправдание на свете:
– Кто, если не я?
Чондэ с силой массировал виски пальцами, в сотый раз повторяя про себя, что от него ничего не зависело, что вообще ни от кого тут уже ничего не зависело, но помогал такой аутотренинг мало.
– Лучше бы в хирургию пошел, – вздохнул Чондэ и поднялся на ноги.
Он не хотел смотреть на часы и узнавать, сколько времени, не хотел проверять телефон. Бэкхёна он предупредил накануне, а остальные могли и подождать.
Чондэ помнил, как в первый раз действительно напился. Взял отгул на следующий день и пил всю ночь до тех пор, пока его не стошнило. А потом пил снова. И так по кругу. Бэкхён тогда тоже отпросился с работы и весь следующий день пытался привести Чондэ в чувство.
Но самым неприятным оказалось даже не похмелье. А обеспокоенные, растерянные глаза его подопечных, когда он пришел на работу.
– Ты заболел? У тебя что-то случилось? Почему вместо тебя был Кюхён?
Собственно, Кюхён его постоянно и отчитывал, говорил, что Чондэ слишком сближается с ними, не держит дистанцию. Чондэ кивал, говорил, что исправит свое отношение, но на деле даже не собирался ничего менять.
У этих ребят и без того было слишком мало хорошего в жизни, лишить их нормального человеческого общения казалось слишком жестоко.
Чондэ вздрогнул от того, как зазвенел в кармане телефон. Он на автомате поднял трубку, даже не посмотрев на определитель.
– Чондэ, ты где сейчас? Я за тобой приеду, – раздался голос Бэкхёна.
– Не надо, я в Центре. Сейчас уже на парковку иду, скоро буду, – тихо проговорил Чондэ, вдруг поняв, что давно стоит на лестничной клетке и давит на кнопку вызова лифта, хотя тот уже на этаже и стоит с открытыми дверьми.
– Ты уверен, что сможешь машину вести? Учти, если ты попадешь в аварию, тебя могут не собрать обратно. И тут не только твоим подопечным грустно станет, но и мне нового соседа искать. Так что, может, лучше меня подождешь?
– Поздно уже… тебе завтра вставать…
– Завтра выходной! – беспардонно перебил его Бэкхён. – Так, шагом марш вниз и жди меня у главного входа, я уже почти приехал.
Он повесил трубку, а Чондэ наконец зашел в лифт.
На улице одуряюще пахло весной. Самое время, чтобы мечтать, строить безумные планы и влюбляться. Чондэ прикусил губу. У тех, кто остался в здании, в безупречно белых одинаковых комнатах, тоже были мечты. Но ни одной из них не было суждено сбыться.
Чондэ опустился на лавку, закрыл глаза. Слезы не текли, но тягучее чувство вины растекалось в груди. Он никогда не забывал, что жил за чужой счет, что в его груди билось чужое сердце. Его собственное сердце, ущербное и слабое, давно сгнило среди прочих медицинских отходов.
– Чондэ, ты бы хоть пальто надел, – заворчал у него над ухом Бэкхён, и Чондэ вздрогнул – он не слышал звука машины, не заметил, как к нему подошли. – Вставай, поехали домой.

Когда Бэкхён ворвался в его комнату, как маленькое стихийное бедствие, Чондэ уже не спал. Но недовольно застонал, натягивая одеяло на голову, едва Бэкхён раздвинул плотные жалюзи, впуская в комнату солнечный свет.
Это отвратительно солнечное утро с его невозможно голубым небом казалось Чондэ чем-то кощунственным. Не после того, как вчера… Чондэ вцепился в одеяло, не давая его с себя стащить. Он не хотел вставать, не хотел ничего говорить. В идеале он хотел так и пролежать весь день в темной душной комнате.
– Я не дам тебе хандрить! – пропыхтел Бэкхён, настырно стаскивая с Чондэ одеяло. – Вставай! Ким Чондэ! Нас ждет кино, шоппинг и вкусная еда!
– Я не девушка, на меня такие вещи не действуют, – поморщился Чондэ и рванул одеяло на себя, снова накрываясь с головой.
Бэкхён на удивление тут же сдался, и ушел из комнаты. Чондэ слышал, как тот шлепает по полу босыми ногами.
Глубоко вздохнув, Чондэ повернулся спиной к окну. Бэкхёна он знал уже восемь лет, с первого курса университета. И почти все восемь лет они жили вместе – сначала в одной комнате в общежитии, потом, закончив учебу, стали снимать квартиру. И ни разу за все это время Бён Бэкхён не сдавался так быстро.
Чондэ почти задремал, когда вдруг почувствовал, что его пятку обдало ледяной водой. Он заорал с перепугу и отдернул ногу. Следующая струя попала в ухо.
– Бэкхён, хватит! Ты мне кровать намочишь! – Чондэ резко сел и дернулся в сторону Бэкхёна, пытаясь вырвать у того из рук пульверизатор. – Откуда у нас вообще это в доме?
– Купил на распродаже, как раз для таких случаев, – хитро улыбнулся Бэкхён, ловко уворачиваясь, и зарядил водой Чондэ в лицо. – Шагом марш в душ, я и завтрак ждем тебя на кухне.
– Боже мой… взрослые же люди… – вздохнул Чондэ, поднимаясь на ноги. – Ты вообще помнишь, сколько тебе лет?
– Столько же, сколько и тебе, – улыбнулся Бэкхён. – Хочешь в парк аттракционов вместо шоппинга?
Чондэ только рукой махнул и достал из шкафа одежду. Ему было совершенно без разницы, куда его Бэкхён поведет. Чондэ вообще не покидало ощущение, что это такая маленькая месть ему за то, что он не дал Бэкхёну от души пострадать после очередного краха личной жизни. Тогда Чондэ не придумал ничего умнее, чем потащить Бэкхёна в парк кормить оленей. А потом они напились и шарахались по ночному Каннаму, развлекая окружающих песнями и танцами.
Только вот повод для тоски у них несколько несопоставимый.
– Чондэ, прекрати смотреть так будто ты сдался, – нахмурился Бэкхён, едва тот зашел на кухню. – А то я сейчас глядя на тебя тоже сдуюсь, и мы в итоге останемся дома и покроемся плесенью. Я начну нудеть, страдать о своей не сложившейся жизни и изводить тебя мелкими придирками. Оно тебе надо?
– Бэк… все не так просто… – начал Чондэ, но договорить ему не дали.
– Все проще некуда. Ты можешь зациклиться на негативе, на своей беспомощности и быстро съедешь с катушек, тебя уволят и отправят в какой-нибудь санаторий. Тогда ты уже не поможешь никому и ничем, – спокойно и рассудительно проговорил Бэкхён, будто и не он совсем недавно обливал Чондэ водой, чтобы вытащить из кровати. – А если ты дистанцируешься от неизбежного – станет легче тебе и лучше твоему окружению. Думаешь, только я чувствую твое настроение? Ребята тоже начинают нервничать, поверь мне.
– Предлагаешь мне улыбаться и веселиться как ни в чем не бывало? – вздохнул Чондэ, садясь за стол и равнодушно смотря на тарелку с едой.
– Я не запрещаю тебе грустить. Это нормально. Но ты разве не понимаешь, что перегибаешь? Ты зацикливаешься. Чондэ, не забывай, что это работа. Тяжелая, сложная и жестокая. И не забывай, что они…
– Я никогда про это не забываю, – перебил Бэкхёна Чондэ. – Прости… я стараюсь. Но выходит пока не очень.
– Ничего, у тебя для таких случаев есть я, – подмигнул ему Бэкхён и кивнул на тарелку. – Ешь, а то в кино опоздаем.

Больше всего Исин любил ходить в кино один. Когда можно удобно устроиться в кресле, расслабиться и полностью погрузится в происходящее на экране. С друзьями, конечно, тоже неплохо, но слишком шумно, а фильм потом все равно приходилось пересматривать.
Лучше всего – утренние сеансы и ближе к концу проката. Никаких полных залов, шумной молодежи и маленьких детей.
Исин довольно улыбнулся, отдавая билетик, и прошел в почти пустой зал, оглядывая его. Влюбленная парочка на последних рядах, три девчонки у самого прохода, два парня на пару рядов ближе к экрану. Исин сел в кресло. Отдельно его радовало, что никто не сидит рядом с ним, он терпеть не мог, когда посторонние люди оказывались слишком близко.
Трейлеры грядущих показов уже почти закончились, когда в зал зашел еще один человек. Таких Исин не любил особо – сначала опаздывают, а потом мешают всем остальным. Он не сомневался, что этот парень тоже сядет где-нибудь в отдалении, зал большой и пустой.
Но тот, сверившись с билетом в руках, сел на место рядом с Исином. Еще и приветливо улыбнулся в ответ на не слишком довольный взгляд. В принципе, Исин мог бы сам пересесть, но это выглядело бы слишком невежливо.
Мысленно махнув на соседа рукой, Исин уставился на экран. Фильм начался.
И если первые пятнадцать минут все было отлично, то на первой же трогательной сцене, один из парней, сидящих впереди, не сдерживаясь, заржал в голос и пихнул своего соседа. Исин вздрогнул.
Уже к середине фильма он точно знал, что ржущих и комментирующих фильм в голос парней зовут Чондэ и Бэк, что одного из них лечили от хандры походом на драму, а второй не мог в таких условиях насладиться фильмом, и это чудесно, потому что иначе бы он разревелся.
– А я надеялся, что смогу посмотреть фильм, – вздохнул парень, сидящий рядом с Исином. – Даже встал рано специально ради этого.
– Сочувствую. Я хотя бы встаю всегда рано, я привык, – Исин, в общем-то, смирился, что атмосфера и настроение фильма давно убиты, так что не видел причины почему бы не поболтать. Тем более, теперь его раздражение сконцентрировалось на других людях.
– Мы можем объединить усилия и объяснить этим двоим, как надо вести себя в общественном месте, – предложил его сосед, морщась от очередного взрыва хохота.
– Ты серьезно? – Исин выгнул бровь. Он внимательно оглядел парня и покачал головой, настолько субтильным тот выглядел.
– Что ты с таким сомнением на меня смотришь? – улыбнулся он. – Я, между прочим, подразумевал просто поговорить.
– А, думаешь, двоих они услышат быстрее, чем одного? – Исин тоже улыбнулся.
– Конечно. Меня зовут Лухань, кстати.
Исин замялся. Он часто общался с людьми на улице, в транспорте и очередях. Над ним еще из-за этого всегда смеялся Дэрён, говорил, что ни на минуту одного нельзя оставить, тут же с кем-нибудь зацепится языками. Но никогда Исин не называл своего имени и не спрашивал чужое. Не видел в этом ни малейшего смысла.
– Исин. Чжан Исин, – неуверенно ответил он и пожал протянутую руку.
– Исин, а ты не знаешь здесь где-нибудь поблизости место, где можно вкусно и недорого перекусить? А то я так на фильм торопился, что не успел, – вздохнул Лухань с таким скорбным выражением лица, что Исин не сдержал улыбки.
– Знаю, конечно. Я живу тут рядом, так что район отлично изучил. Пойдем, все равно весь кайф от фильма нам обломали.
Он поднялся и пошел к выходу из зала, даже не сомневаясь, что его новый знакомый пойдет за ним.
– Не то чтобы прям самое мое любимое место, но бываю я тут очень часто, – улыбнулся Исин, садясь за столик. А как только они сделали заказ, спросил. – А ты в Сеуле по учебе? Или просто так приехал?
– Так заметно, что я не местный? – улыбнулся Лухань, с интересом осматриваясь.
– Имя у тебя китайское. Да и… не знаю, выбиваешься, что ли из общей массы. Как-то иначе себя ведешь, – пожал плечами Исин. – Например, любой другой не стал бы садиться рядом со мной, а занял место в отдалении.
– Какое место на билете было, такое и занял. А может, просто почувствовал родственную душу, – Лухань засмеялся. – Я тут… м-м-м… пытаюсь устроиться, скажем так. Снимаю квартиру, работаю. Я из Пекина вообще.
– У тебя отличный корейский, – одобрительно кивнул Исин. Он с ужасом вспоминал те времена, когда только учился языку, переехав в Корею с родителями. На самом деле, он до сих пор стеснялся своего корейского, да и родной китайский боялся забыть, так что все его близкие друзья были из Китая. – А чего в кино один пошел?
– Я бы мог сейчас задвинуть о том, что предпочитаю наслаждаться произведениями современного кинематографа в одиночестве, но на самом деле мне просто не с кем. Я недавно здесь, друзьями еще не обзавелся.
Лухань сказал это так просто и без какой-либо грусти, что Исин немного опешил. Для него самым сложным при переезде было как раз вдруг оказаться одному посреди чужой страны, без единого друга. Родители тут не в счет.
– М-м-м… Давай поедим и еще раз на этот фильм сходим? Я все-таки хочу его посмотреть, а сегодня весь день свободен, – сам от себя не ожидая, предложил Исин.
– Мне нравится твоя идея, – кивнул Лухань. – Может, вторая попытка окажется удачной.
Вторая попытка им действительно удалась. В зале не оказалось вообще никого. А потом они долго и со вкусом обсуждали фильм, свои впечатления и мысли, сидя в первой попавшейся забегаловке.
– Знаешь, я просто обязан познакомиться тебя со своими друзьями-идиотами, – заявил Исин, отсмеявшись после очередной шутки Луханя. – Вы отлично поладите. Пойдешь с нами завтра пьянствовать?
– Завтра? – Лухань замялся.
– Не сможешь? – тут же расстроился Исин. – Работаешь, да?
– Нет, не работаю, – замотал головой Лухань и виновато улыбнулся. – Просто я немного растерялся, извини. А где и во сколько?
– Давай номер своего мобильного, завтра днем напишу, – заулыбался было Исин, но тут же нахмурился, глядя на отведенный взгляд Луханя. – Так, подожди. У тебя его нет? Ты здесь нелегально, что ли?
– Ну… – неуверенно протянул Лухань. – Можно и так сказать. Но я никого не убивал и не грабил, честно! Меня просто не должно быть здесь.
Исин думал пару секунд, а потом полез по карманам, пытаясь найти ручку и бумажку. Но нашел только ручку.
– Бумажка есть?
Лухань достал из кармана билеты в кино и протянул их Исину.
– Вот мой номер. Дома телефон-то у тебя должен быть, – усмехнулся он. – Позвони мне после двух часов, скажу, где и во сколько встретимся.
Отдав один из билетов Луханю, Исин вдруг обратил внимание на надпись на оставшемся.
– Место рядом со мной говоришь? – прищурился он, поднимая билетик. – У тебя был другой ряд и другая половина зала.
– Но надо же мне как-то заводить друзей в Сеуле, – невинно улыбнулся Лухань.

– Ты на него запал, – заявил Дэрён, садясь рядом с Исином. Исин вздрогнул, переводя на него вопросительный взгляд.
– Шутишь, что ли? – он нахмурился, смотря на слишком довольную улыбку Дэрёна. – Я с ним только вчера познакомился.
– И что? Когда кому такое мешало? – фыркнул тот. – Спорим, не пройдет и недели, как у вас что-нибудь да закрутится?
– Думаешь? – неуверенно переспросил Исин, прежде чем успел понять, что таким вопросом выдает себя с потрохами.
– То есть спор я выиграл? – засмеялся Дэрён.
– Эй! Мы не на то спорили! – запротестовал Исин. – Да и не спорили даже!
– О чем? – спросил Лухань, подходя к столику и беря в руки бутылку пива. Он улыбался от уха до уха, только что в сухую выиграв у Сорёна партию в дартс и срубив на этом неплохой куш. Близнецы Чон категорически не признавали игру без ставок, считали это скучным.
– Да ну, блин, ерунду всякую предлагает, – махнул рукой Исин и поспешил перевести тему. – Кстати, я же тебе небольшой подарок принес.
Он протянул Луханю мобильный телефон.
– Мой старый номер, аппарат не слишком навороченный, но все лучше, чем ничего.
Лухань смущенно поблагодарил.
На самом деле, Исин только-только смог наконец расслабиться. Он безумно переживал, впишется ли Лухань в его компанию, сможет ли найти общий язык с не самыми простыми в общении людьми. Но Лухань освоился едва ли не мгновенно, вел себя совершенно естественно и расслаблено и, вроде бы, остальным понравился. К тому же, что немаловажно, он совершенно свободно говорил на китайском.
– Мне тут Ифань показал одно место в этом заведении… сказал, что тебе точно понравится, – шепнул Лухань Исину на ухо. – Пойдем?
Исин кивнул. У него мелькнула нехорошая мысль, что Ифань тоже заделался в сводники, но он ее быстро отмел. Не мог же он и в самом деле так откровенно палиться? Мало ли с кем и где он познакомился.
Они поднялись на крышу, и Исин смог только нервно хихикнуть.
– Классно, правда? – улыбнулся Лухань, впрочем, несколько нервно поведя плечами.
Исин подошел к краю крыши, оперся руками на ограждение и вздохнул, запрокидывая голову.
– Не то слово, – наконец ответил он и обернулся. – Чего ты там стоишь? Тут и пиво есть. Не иначе Ифань все спланировал.
Лухань облизал губы и, явно себя пересиливая, двинулся к Исину. Но под удивленным взглядом Исина расправил плечи и улыбнулся.
– Я высоты боюсь. Но это ничего, мне просто главное вниз не смотреть, и все будет хорошо, – он дошел до Исина, развернулся спиной к краю крыши и оперся на ограждение. – Вот так вообще отлично.
– Ну, и зачем мы сюда пришли, если ты высоты боишься? – мягко засмеялся Исин.
– Ифань сказал, что ты любишь такие вещи, поэтому захотелось тебе показать, – повел плечом Лухань. – Вообще, мы сюда Цзытао таскали проветриться, он перепил явно.
– О, это он запросто, – кивнул Исин.
Он хотел сказать что-то еще, рассказать какую-то байку про Цзытао, но Лухань совершенно внезапно развернулся к нему, обхватив рукой за шею и прижался к его губам своими. И тут же настойчиво попытался поцелуй углубить.
Исин сдался сразу же, оправдываясь про себя тем, что я пьян, что у него давно никого не было, что…
– Мы же совсем незнакомы… – шепнул Исин, разрывая поцелуй, но только крепче прижимая к себе Луханя. – Хотя какая, к черту, разница…
– И правда, что… Совершенно никакой, – улыбнулся Лухань. – Это дело исправимое.
Исин долго молчал, смотря поверх плеча Луханя на ночной город, он пытался понять, какого черта делает, пытался сам себя образумить. Но чем дольше он молчал, тем острее ощущал, что уже не отпустит Луханя. Просто не получится.
– Ты же комнату на окраине снимаешь? – вдруг проговорил Исин. – Я один живу, у меня большая двухкомнатная квартира. Переезжай ко мне. Если хочешь…
– Исин, – Лухань улыбнулся, заглядывая ему в глаза. – Мы знакомы второй день, ты знаешь, что я нелегал, что у меня мало денег и так же мало перспектив. Но ты все равно предлагаешь переехать к тебе? Ты сумасшедший?
– Без вариантов, – хмыкнул Исин, не опуская взгляда.
– Ты даже не знаешь, сколько мне лет, – привел очередной аргумент Лухань.
– М-м-м… а сколько? – почти равнодушно спросил Исин. – Мне двадцать три.
– Двадцать четыре, – Лухань напрягся на мгновение, Исин почувствовал это всем телом, заметил отведенный на мгновение взгляд. Но тут же Лухань улыбнулся. – Ладно, в таком случае я согласен, раз вопрос возраста мы прояснили.
– Я теперь Дэрёну должен, – хмыкнул Исин и сам потянулся к Луханю за поцелуем.

Чондэ закинул руки за голову, по диагонали вытягиваясь на кровати Бэкхёна. Сам Бэкхён сидел за столом, уткнувшись в ноутбук.
– Пожалуй, стоит отдать тебе должное, твоя идея сработала, – Чондэ подтянул к себе подушку Бэкхёна и уткнулся в нее лицом.
Ему все еще было грустно, он понимал, что будет скучать, что далеко не сразу перестанет искать имя на двери комнаты, но ему хотя бы больше не хотелось все бросить. После кино, шоппинга и острого приступа обжорства, они упились, сидя в забегаловке около дома, полночи рассуждали о смысле жизни и прочих идиотских вещах. Чондэ, наверное, раз двести, повторил, как его все это бесит, как он хотел бы изменить всю эту дебильную систему. Но, как ни странно, в итоге стало легче.
– А я вообще умница, – кивнул Бэкхён, не поворачиваясь.
Чондэ прищурился. Он не был уверен, что Бэкхён вообще его слышит, тот слишком увлекся чем-то. А подобное Чондэ терпеть не мог.
– Знаешь, мне иногда кажется, что мне стоит в тебя влюбиться, – закинул он удочку.
– Только иногда? – тут же повернулся к нему Бэкхён, наклоняя голову на бок и смотря едва ли не с неодобрением. – И почему до сих пор не влюбился?
– Ну… э-э-э… потому что мы друзья? – неуверенно ответил Чондэ. Подобной молниеносной реакции он не ожидал.
– Одно другому не помеха, – фыркнул Бэкхён. – Наоборот, это-то как раз хорошо для отношений.
– Каких отношений? – насторожился Чондэ и сел. Совершенно серьезное выражение лица Бэкхёна его смущало.
Но тот тут же засмеялся, едва не падая со стула.
– Видел бы ты свое лицо! О-о-о, это прекрасно, просто прекрасно! – хохотал Бэкхён.
– А если бы я, правда, влюбился? Тоже ржал бы? – спросил Чондэ самым потерянным голосом, на который только был способен, и снова лег, обнимая подушку.
– Если бы влюбился, то пришлось бы мне с тобой встречаться, – Бэкхён пожал плечами, захлопнул крышку ноута и прошел к кровати, вытягиваясь в итоге поперек и положив голову на живот Чондэ.
– Ты серьезно? – хмыкнул Чондэ и опустил руку, мягко поглаживая пальцами шею Бэкхёна. Ему всегда нравилось его касаться.
– А, чего бы и нет, собственно? Добрый, заботливый, – Бэкхён начал загибать пальцы. – С перспективной работой, привлекательный, с хорошей фигурой. Живем, опять же, вместе.
– Отношения предполагают еще и секс, – промурлыкал Чондэ, закрыв глаза.
– Ой, беда-беда, – засмеялся Бэкхён. – Думаю, как-нибудь справились бы.
– Знаешь, Бэк, иногда я перестаю понимать, где заканчиваются твои шутки.
– Я, признаться, тоже, – Бэкхён хмыкнул. – Спать прямо так будем?
– Не-е-е, – протянул Чондэ, но даже не пошевелился. – Ты храпишь, а если не храпишь, то сопишь, так что все равно слышно.
– Ты себя слышал? – поморщился Бэкхён. – Хотя, нет, конечно же. Но я как-нибудь запишу, тебя и через стенку слышно. Так что это я не хочу спать с тобой в одной комнате.
Чондэ захохотал.
– А еще говорил про отношения. И вообще, для начала сам в меня влюбись, – Чондэ зевнул и зарылся пальцами в волосы Бэкхёна.
– Может, я уже, ты просто не спрашивал, – тихо фыркнул Бэкхён после паузы. – Ладно, спи. Вставать завтра рано.
– Интересно, когда мне дадут нового подопечного? – вдруг спросил Чондэ.
– Ну, не начинай снова, – застонал Бэкхён. – Не сейчас хотя бы. Я тут лежу, думаю, влюбился я или не влюбился, а ты опять деприть начинаешь. Спи лучше!
Чондэ послушно замолк. Он мог бы и воспротивиться, конечно, но на это не было ни сил, ни желания.
– Ты только как чего надумаешь, сказать не забудь, – тихо и сонно пробормотал он спустя долгую паузу.
Бэкхён не ответил. Судя по тихому сопению, он уже заснул.

– Сегодня Чонин снова приставал ко мне с расспросами на обеде, – сообщил Бэкхён, едва они сели за стол ужинать.
– Кто? – переспросил Чондэ.
– Что, значит, кто? Ким Чонин. Наш университетский друг и стажер у меня в отделе, – фыркнул Бэкхён. – Чондэ, с тобой все нормально? Или ты меня просто не слушаешь?
Расписаться в последнем было равно акту самоубийства. Но Чондэ действительно не слушал. Он вообще весь день был растерянным и несобранным, еще и разбил любимую чашку. При одной мысли о том, что он случайно узнал утром, его пробирала дрожь.
– Я просто не расслышал про кого ты сказал, – примиряюще проговорил Чондэ. – Так чего он приставал-то? Он же университет еще не закончил?
– Не, еще год учиться. Потом, наверное, к нам пойдет, вроде отлично справляется, – Бэкхён задумчиво прикусил кончики палочек для еды. – А приставал на тему того, когда я уже перестану отбрехиваться и признаю, что мы с тобой встречаемся.
– Чего? – Чондэ опешил. – Он нас что, геями считает?
– Почему сразу геями-то? – надул губы Бэкхён.
– Ну, а как еще? Я мужик, ты мужик. А раз встречаемся, получается, геи.
– У тебя на мужиков стоит?
– Нет… – Чондэ несколько опешил. – Но подожди, если, по его мнению, мы с тобой встречаемся, то уж на тебя-то у меня должно стоять. И это меня автоматически сделает геем.
– Да какая разница, – фыркнул Бэкхён и хитро прищурился. – А стоит на меня?
– Бэк, ты снова начинаешь? – засмеялся Чондэ и приступил к своему ужину. Он искренне полагал, что все эти разговоры Бэкхён ведет только для того, чтобы отвлечь его от тоскливых мыслей.
– Я, кстати, понял, что всегда ревновал тебя ко всем твоим бабам, – почти смущенно хмыкнул Бэкхён и тоже начал есть.
– Я знаю. Ничем иным я твое шипение в их адрес объяснить больше не мог, – кивнул Чондэ. – А еще то, что мы часто на выходных вырубаем телефоны и посылаем к черту всех друзей, проводя вместе все время – тоже несколько подозрительно.
– Ты так равнодушно об этом говоришь! – возмутился Бэкхён и бросил палочки на стол. – Чондэ, я тебе сейчас врежу!
– Бей, – снова кивнул Чондэ, но все же отложил палочки. Он видел, что Бэкхён начинает беситься, и ему это нравилось.
– Ты сам напросился! – Бэкхён резко встал и подошел к нему. Чондэ ожидал, что тот сейчас его пнет по ноге или отвесит подзатыльник, или сделает еще что-нибудь глупое, но болезненное.
Вместо этого Бэкхён сел верхом на его колени, лицом к нему, крепко вцепившись в плечи.
– Вот это поворот… – растерялся Чондэ и чисто на автомате положил руки на талию Бэкхёна, на всякий случай придерживая.
– Мне надоело, что все наши общие знакомые уверены, что мы вместе, а я с тобой даже ни разу не целовался, – заявил тот.
– Целовались. Только ты тогда был пьян в сопли. Я просто не был уверен, стоит ли тебе рассказывать, – хихикнул Чондэ.
– Что?! – Бэкхён тут же больно стукнул его по плечу. – Ты воспользовался моей бессознательностью? А еще друг после этого!
Чондэ знал, что теперь Бэкхён будет еще долго орать, возмущаться и нещадно его лупить.
– Бэк… – тихо позвал он, хитро прищуриваясь. – Я могу сказать, что спьяну ты целуешься не очень.
Бэкхён замолк на секунду, и уже набрал в легкие воздуха, чтобы наорать на Чондэ, но тот не стал ждать. Ему действительно было интересно, как Бэкхён целуется на трезвую голову. Свою-то реакцию на него Чондэ знал давно, просто не признавал вслух. Иногда ему приходило в голову, что с этим стоит что-нибудь сделать, но, в общем-то, его вполне устраивало все так как есть. Исключая моменты, когда у Бэкхёна появлялась подружка.
– Ну, что теперь скажешь? – строго спросил Бэкхён, отстраняясь.
– А чего ты так раскраснелся? – улыбнулся Чондэ. – Смутился или так понравилось?
– Чондэ! – Бэкхён снова двинул ему по плечу.
– Хватит меня избивать! – Чондэ не придумал ничего умнее, чем хлопнуть Бэкхёна по бедру. – Короче, я решил. Чтобы очередная тупая курица не разбила твое сердце, ты будешь встречаться со мной.
– Как благородно с твоей стороны, – засмеялся Бэкхён.
Чондэ гордо улыбнулся. Он и думать забыл об утренних новостях и грозящих неприятностях, с ними связанных. Да и не его это была головная боль.

Исин потер глаза пальцами, выдохнул и взял в руки ручку. Он, как обычно, затянул до последнего и писал доклад прямо накануне сдачи. В принципе, не так много ему надо было сделать, но он никак не мог сосредоточиться.
То и дело Исин скашивал взгляд на Луханя, который сидел в кресле и читал где-то откопанный учебник по генетике.
– Ты там хоть что-нибудь понимаешь? – спросил Исин, вздохнув.
– Все понимаю, – отозвался Лухань и перевернул страницу. – Ты доклад-то пиши, не отвлекайся. А то словишь неуд, выставят тебя из института, и будешь как я.
Исин с трудом удержался от того, чтобы показать Луханю язык. Но послушно снова уставился в книгу. Мысли разбегались, Исин раз за разом перечитывал один и тот же абзац, но не понимал ни слова.
Он думал о том, что последний месяц счастлив так, что ему порой хотелось ущипнуть самого себя, лишь бы поверить в реальность происходящего. Исин бы никогда не поверил, что так бывает, если бы ему кто-то рассказал.
Лухань, конечно же, не был идеальным, они пару раз даже успели достаточно серьезно поругаться.
Один раз, когда Исин предложил Луханю устроиться на работу по знакомству. Неплохие деньги, отличные перспективы, и никого не будет волновать, что он из Китая и находится в Корее нелегально. Но Лухань не только не обрадовался, он наоборот как будто разозлился и в категоричной форме заявил, что не согласен. Исин решил, что дело в уязвленной гордости: и живет Лухань у него, и работу он ему нашел.
Но когда он это озвучил, Лухань даже растерялся, обозвал его невнимательным придурком и просто показал свое запястье.
Исин никогда прежде не замечал, что у Луханя нет чипа, который есть у всех людей в мире. Только маленький шрам, как может быть, если чип достать и дать ране зажить естественным путем.
После этого Исин больше не заикался о работе. И то и дело прикусывал себе язык, каждый раз не решаясь спросить, что же с Луханем случилось. Он вообще не знал ничего о том, как его занесло в Сеул, почему и зачем он уехал из Пекина. Лухань охотно рассказывал про детство, про школу, про родителей. Но наглухо уходил в себя, стоило Исину спросить про последние несколько лет. Или про университет, в котором Лухань точно отучился пару курсов. Он не признавал этого открыто, но Исин дураком не был, подобные вещи заметны. Особенно, когда человек разбирается в таких вещах, как генетика.
А еще у Луханя оказалась масса дурацких привычек, которые раздражали Исина. Например, он постоянно убирал куда-то важные документы, ключи, да и просто всякие мелочи. Правда, всегда мог ответить, где и что лежит, в то время как Исин не помнил, где бросил, например, свой студенческий. Но пусть на поиски теперь требовалось в разы меньше времени, все равно раздражало.
С другой стороны, было в Лухане и много такого, что приводило Исина едва ли не в детский восторг.
Исин глупо улыбнулся и уткнулся лицом в стол. Он не хотел писать никакой доклад, не хотел даже думать о нем. Он представлял, как было бы здорово сейчас подойти к Луханю, забрать у него эту дурацкую книжку, сесть на него верхом и…
– Эй! – возмущенно вскрикнул Исин, когда ему в спину врезался запущенный Луханем свернутый в шарик носок. Еще одна дурацкая привычка Луханя – не кидать грязные носки в стирку, а сворачивать их в маленькие тугие комочки и оставлять по всей квартире. Лухань оправдывался тем, что так метит территорию.
– Занимайся, а не спи на столе, – Лухань встал с кресла и, как был в одном носке, пошел в коридор. – Я пойду пока по магазинам, давно надо купить новые кроссовки, так что у тебя часа два-три есть, проведи их с пользой.
Исин тихо заворчал под нос, что они собирались сходить вместе. Но он знал Луханя, знал его интонации и отлично понимал, что сейчас он может говорить и делать что угодно, но результата это не принесет.
– Позвони, как закончишь, если я еще не вернусь, то можно будет сходить куда-нибудь поесть, – крикнул ему из коридора Лухань.
– Да-да, мамочка, – пробормотал Исин и несчастно вздохнул. Он не любил быть дома без Луханя, не любил неуютную тишину, вдруг повисающую в квартире. И с трудом представлял, как жил раньше один, когда поступил в институт, а его родители вернулись в Китай.
Но расчет Луханя оказался верным: Исин закончил доклад буквально за два часа.
– Лухань, я все закончил, ты где? – радостно выпалил Исин в телефонную трубку, едва тот ответил на звонок.
Они договорились встретиться на выходе из метро, но Исин так торопился, что пришел на десять минут раньше условленного срока. Он переминался с ноги на ногу, кусал губу и чувствовал себя очень глупо. Уже месяц, как они встречались, жили вместе, а у Исина все равно дрожали колени как перед их второй встречей, а во рту пересыхало.
Он увидел Луханя, стоящего на другой стороне дороги, и тут же к нему понесся, даже не удивившись, что он там вдруг делает.
– А кроссовки не купил, что ли? – улыбнулся Исин.
– Простите? – Лухань смотрел на него удивленно и непонимающе, как будто видел в первый раз в жизни. – Мы знакомы?
– Лухань, ты чего? – нервно облизнул губы Исин. – Прикалываешься, что ли?
Он отступил на полшага, внимательно смотря на Луханя, решив, что, видимо, обознался. Но это был Лухань. Одежда, вроде, другая, но Исин не был уверен, да и, в конце концов, тот же по магазинам пошел. Но рост, лицо, прическа. Только это все ерунда, говорят, бывают настолько похожие люди. Но шрам под губой не оставлял сомнений – перед ним стоял Лухань. Какой-то другой, который видел его, Исина, первый раз в жизни.
В кармане завибрировал телефон, и Исин вздрогнул. Он отступил еще на полшага, посмотрел на дисплей: «Лухань».
– Простите… я ошибся… – запинаясь, извинился он, пятясь и поднимая трубку.
– А ты где? Я думал ты раньше меня придешь, – проговорил Лухань, Исин чувствовал по голосу, что тот улыбается.
– Я… я сейчас… – пробормотал Исин.
Ноги подкашивались и, кажется, обратно он шел целую вечность.
– Хей, у тебя такой вид, будто ты призрака увидел. Что-то случилось? – все еще улыбаясь спросил Лухань, едва Исин подошел.
– Можно и так сказать, – тихо проговорил Исин. – Я только что видел тебя.
Лухань вздрогнул, тут же нервно скользнув взглядом по людям вокруг.
– Даже не заикайся о том, что я обознался, я не настолько слепой. И это не твой потерянный в детстве брат-близнец. Это был ты. Я готов поклясться, что это был ты, – не глядя на него произнес Исин, чувствуя как дрожит и вот-вот сорвется голос. – Пойдем домой, я думаю, тебе есть, что мне рассказать.
Паззл в голове у Исина медленно складывался.

Чондэ смотрел на лежащую перед ним на столе папку. Гипнотизировал ее взглядом и очень хотел, чтобы она исчезла.
Еще одна папка, еще один подопечный. Еще одна смерть. Не сейчас, а в перспективе, что гораздо страшнее. Необратимая и четко спланированная.
Шумно вдохнув, Чондэ откинулся на спинку стула. Он не торопился открывать папку и изучать личное дело, да он никогда этого и не делал. Так, возраст уточнить. Все что надо, ему расскажут сами. Достаточно и того, что они уже сделали, не хватало еще без спроса лезть в чужую душу.
Чондэ хотелось распахнуть окно, впустить в почти стерильный воздух кабинета запахи улицы и шум машин. Сесть на подоконник и позвонить Бэкхёну. Универсальное лекарство от любой хандры. Когда надо, Бэкхён молчал, когда надо – мог стукнуть или болтать без умолку. Чондэ боялся, что после того, как они перестали быть просто друзьями, что-нибудь изменится к худшему, но они только стали еще ближе друг другу. До такой степени, что иногда, когда Бэкхёна не было рядом, Чондэ казалось, что он разучился дышать. Или, может, ему так казалось из-за работы.
– О, это здорово, что я тебя застал, – без стука зашел к нему в кабинет Чунмён. – Ты представляешь, я у нас теперь, оказывается, козел отпущения.
– В смысле? – Чондэ поднял на него взгляд и отодвинул папку в сторону.
– Новенького дали? – Чунмён заметил его движение и вздохнул. – Через сколько тебе к нему?
– Час у меня еще есть. Так что там у тебя случилось? – Чондэ рад был отвлечься от своих мыслей. Всегда сложно говорить кому-то, что он скоро умрет, к такому не привыкнешь.
– По мне, так первое знакомство, хуже, чем сама дезинтеграция, – покачал головой Чунмён и сел на стул. – Случилось-то? Помнишь, я тебе рассказывал, что один сбежал?
– Я думал, что его уже нашли давно, – удивился Чондэ.
– Какое там, – махнул рукой Чунмён. – Как его найдешь? Чипа у него нет, да и светиться он не будет, не дурак, в конце концов, раз смог выскочить отсюда. Вот меня и обрадовали, что я должен найти его за два месяца.
– Почему за два? – уточнил Чондэ. – Почему не три или четыре? Подожди…
У него нехорошо сдавило в груди, и он замолк, глядя на хмурого Чунмёна.
– Именно, через два месяца у него начнется дезинтеграция. А теперь подумай, что будет, если рядом окажется кто-то еще? Скандал случится такой, что не передать, – Чунмён скривил губы. – Понятное дело, этот вопрос волнует все руководство. А мне чисто по-человечески жалко парня. Я думать не хочу, что он почувствует без лошадиной дозы обезболивающего.
Чондэ передернуло. «Дезинтеграция» – звучит красиво и непонятно, а на деле совсем не красивое зрелище, когда организм распадается на составляющие. В буквальном смысле. Вот вам печень, вот – сердце, вот – почки. Ведро крови прилагается. Никакой лишней работы: ввел обезболивающе со снотворным, дождался, пока все само случится и разложил будущий донорский материал по колбам.
В начале стажировки Чондэ сообщили, что большинство отказывается становиться кураторами после первого знакомства с дезинтеграцией воочию. Он сам видел, как несколько человек стошнило.
– А если ты его не найдешь? – тихо спросил Чондэ.
– Зависит от того, будет скандал или нет. Если будет, то вместе с головами начальства полетит и моя, – Чунмён потер лицо ладонями. – А я вообще не понимаю, что делать и куда бежать. Я куратор, а не сыщик, я другим вещам учился. Ну и что, что я с ним пару месяцев провел в самом начале? Они думают, я сразу пойму, где он и чем занимается? Но нет, полицию привлекать нельзя, будет утечка информации. Вот как хочешь, Чунмён, так и выкручивайся. Может, тоже сбежать?
Чондэ фыркнул.
– У тебя же есть какая-то информация про него? Дай мне копию, я подумаю, вдруг чем смогу помочь, – после паузы проговорил Чондэ и тут же снова фыркнул. – Отвлекся я от невеселых мыслей.
– А ты думал, куда работать шел? – Чунмён встал. – Это тебе не какое-то там НИИ, где все пьют и ничего не делают. Мы…
– …людей спасаем, – закончил за него Чондэ, вспомнив слова из буклета.
«Мы спасаем людей». А какой ценой уже и не важно.

Папка со стола никуда не делась, а время подходило к концу. Через пятнадцать, максимум двадцать минут, его новый подопечный откроет глаза, и Чондэ нужно быть рядом. Большинство спрашивали одно и то же:
– Со мной что-то случилось? Я в больнице?
Некоторые помнили последние минуты, и их вопрос звучал немного иначе:
– Что-то пошло не так, когда вы брали у меня образец ДНК?
И только единицы понимали, что происходит. С ними получалось даже сложнее, нельзя было начать с заранее заготовленного приветствия:
– Здравствуйте. Нет, с вами ничего не случилось, вы абсолютно здоровы. Просто вы – клон.
Дальнейшую реакцию предсказать было нельзя. Кто-то замыкался в себе, кто-то тихо и молча плакал, кто-то кричал, скандалил и отказывался верить. Очень мало кто спрашивал, что их теперь ждет.
Абсолютно все знали, что такое клон и зачем он нужен. Но только те, кто работал в Центре, знали неприятные подробности.
Чондэ читал о том, что когда-то давно, когда создали первого клона, были долгие дебаты об этичности, человечности и справедливости. Были возмущенные, недовольные и просто сочувствующие. Но потом и до них дошло, что человечество просто-напросто вымирает. На двадцать детей с врожденными пороками внутренних органов приходился только один здоровый. И это соотношение становилось только хуже с каждым годом. Клоны оказались последней надеждой. Один клон – пара спасенных жизней как минимум. Органы и кровь расходились как горячие пирожки. Чондэ слышал, что тестировали новые лекарства тоже на клонах.
Короткая, немного болезненная, процедура, когда у оригинала берут образец, немного возни в лаборатории, чтобы внести поправки в код ДНК, и через год готова точная копия. Вплоть до воспоминаний и жизненной позиции.
Сначала боялись бунта, боялись, что клоны не захотят умирать ради кого-то. Но ученые не просто так ели свой хлеб, не просто так колдовали над ДНК. В день двадцатипятилетия каждого клона ждала необратимая дезинтеграция. Так какой смысл бороться, если в итоге только умрешь в муках?
И именно об этом и должен был рассказать Чондэ как куратор. Сообщить что следующие годы, а, может, месяцы, кому как повезет, придется провести в белоснежной комнате с минимумом общения с внешним миром. Ввести в курс дела, следить за здоровьем подопечного, рассказывать новости и помогать не сойти с ума.
Борцы за права человека предпочитали делать вид, что ни о чем не догадываются и ни о чем не знают. Им гораздо интереснее было воевать за права очередных униженных и оскорбленных представителей каких-нибудь меньшинств. В конце концов, и этим борцам нужны печень, сердце и новая роговица.
Порой Чондэ жалел, что ввязался во все это, что устроился работать в Центр, что именно куратором. Но над ним висел долг, который он никогда не сможет выплатить.
Чондэ открыл папку. Дата смерти заставила его скривиться – его новому подопечному оставался всего месяц. С другой стороны, не успеет привязаться слишком сильно. А то, что Чондэ еще не до конца оправился после последней дезинтеграции, никого не волновало. Если уж Чунмёну приходилось искать сбежавшего клона, то чему удивляться?
Это его девятый подопечный, если считать четырех уже умерших. Пока Чондэ не доверяли больше пяти клонов одновременно, боялись, что он не справится.
Чондэ не сомневался, что когда он закончит говорить заготовленные и такие бестолковые по сути слова, ему захочется так же как и в предыдущие восемь раз извиниться. За то, что он обычный человек, что он может уйти в любой момент, и за него ничего еще не решено. Глупее было бы только начать просить прощения.
Потерев пальцами чип на запястье, Чондэ поднялся. Откладывать уже было нельзя, он и без того слишком медлил.
Шаги гулко отдавались по пустому коридору, а когда Чондэ остановился перед нужной дверью, у него как будто заложило уши от мгновенной неестественной тишины. На двери – новая табличка, новый номер. А внутри новый жилец.
Чондэ зашел внутрь, посмотрел на кровать, и ему показалось, что пол уходит из под ног. В груди сдавило давно позабытой болью.
На кровати спал Бэкхён. Его Бэкхён.

– Ты клон… – повторил одними губами Исин и закрыл глаза. Он мало, что знал про клонов, только то, что они долго не живут.
– Ты произносишь это таким тоном, будто говоришь, что я монстр, – скривился Лухань.
Исин вздрогнул.
– Я… нет… просто… – он судорожно втянул воздух в легкие, пытаясь взять себя в руки. – Ты сбежал?
– А сам как думаешь? – раздраженно фыркнул Лухань в ответ. – Что меня отправили погулять на свободе перед тем, как разобрать на запчасти?
– Не огрызайся на меня! – вдруг рявкнул Исин. – Я ни черта не знаю про вас, не знаю, как все это устроено. Только… только про…
Исин запнулся и совсем тихо добавил.
– Про донорство… Я не думал никогда, что вы такие же, как все…
– Что мы чувствуем, думаем, нам бывает холодно, жарко и больно? – скривил губы Лухань. – А чего бы, собственно, и нет? Мы – точная копия оригинала. Как выяснилось, разум и душу тоже можно скопировать. Правда, занимательно?
– Почему ты мне не сказал?.. – шепотом спросил Исин, зажмуриваясь.
– А как бы это выглядело? Как-нибудь с утра заявить тебе: «Знаешь, я на самом деле клон и умру через два месяца»?
– Что?.. – Исин вскинул голову, решив, что ослышался.
– Я умру через два месяца, – повторил Лухань и отошел к окну. Он сказал это так спокойно, что Исина пробила дрожь. – Мое тело так запрограммированно. Пожалуй, это, да отсутствие чипа, вот и все, что нас различает.
– И ты об этом знал? – почти неслышно переспросил Исин, но тут же заговорил громче, уже не сдерживая эмоций. – Ты об этом знал и все равно решил поиграть со мной в любовь? О, как здорово, появился мальчик, с которым можно задорно потрахаться пару месяцев, а потом черт бы с ним!
– Ты сейчас серьезно говоришь? – прищурился Лухань. – То есть, по-твоему, я игрался?
– А как можно всерьез говорить про любовь, зная, что это всего лишь на пару месяцев?! Как ты посмел вообще?! – Исин уже кричал. Его трясло.
– А я виноват, что скоро сдохну?! – заорал на него в ответ Лухань, но тут же сбавил обороты, говоря тихо и зло. – Ты всегда можешь обратиться к оригиналу. Раз ты пришелся по вкусу мне, значит, придешься и ему. И никакой разницы не заметишь, уверяю тебя. Сразу забудешь о монстре в моем лице, будете вы жить долго и счастливо, как нормальные люди.
Исин поджал дрожащие губы.
– Обязательно так и сделаю.
Он пожалел о том, что сказал сразу же. Еще до того, как Лухань успел развернуться и пойти к двери.
– Лухань… Лухань, подожди… Куда ты? – Исин пошел за ним. Он хотел схватить Луханя за руку, остановить. Но отдернул пальцы, едва коснувшись его запястья. В висках стучало. – Лухань, не уходи…
– Ты даже дотронуться до меня не можешь теперь? Противно? – прищурился Лухань.
– Куда ты?.. – снова повторил Исин, обнимая себя руками за плечи.
– Сообщу своему оригиналу, что нашел для него отличного мальчика, – язвительно процедил Лухань. – И, кстати, Лу – это фамилия, зовут его Хань. Запомни.
Едва хлопнула входная дверь, как Исин сполз по стене в коридоре на пол. Ему хотелось кричать.
Он просидел так не меньше часа, а потом вдруг вскочил, рванувшись в комнату за телефоном. Он набрал номер Луханя и, вслушиваясь в длинные гудки, все шептал:
– Ответь… Ответь… Ответь…
– Ну что тебе? – наконец поднял трубку Лухань, наверное, звонок на пятый.
– Я не хочу никакого оригинала… не хочу никого другого… Лухань, вернись, пожалуйста… – захлебываясь словами, шептал Исин. – Вернись… я тебя не отпущу… никогда не отпущу… только вернись…
Резко замолкнув, Исин вслушивался в тяжелое дыхание Луханя, боясь, что тот сейчас просто повесит трубку и выключит телефон.
– Я люблю тебя, Лухань… вернись… – снова проговорил Исин. – Мы что-нибудь придумаем, не бывает так, что выхода нет… Только вернись…
– Вернусь, конечно, – вздохнул Лухань. – У тебя все мои вещи, да и не хочу я снова спать на улице.
Исин прикусил губу, зажмуриваясь.
– Я тебя жду…
Лухань только зашел в квартиру, как Исин чуть не сшиб его с ног, крепко обнимая за плечи и прижимая спиной к двери.
– Никогда… никогда больше не уходи… я наговорил глупостей, прости меня… – шептал он, покрывая короткими, нервными поцелуями лицо Луханя.
– Все нормально… Успокойся… – тихо отозвался Лухань, обнимая Исина за талию, прикрыв глаза.
Исина все еще трясло. Он боялся отпустить Луханя, боялся, что потеряет его уже сейчас. Два месяца – это много, это в два раза дольше, чем они знакомы. Исин не сомневался, что они найдут решение, найдут выход. Он еще не знал как, но уже не сомневался.
– Ну, чего ты?.. – мягко спросил Лухань, поглаживая Исина по спине. – Ты дрожишь…
Исин не ответил, он не знал что ответить, просто прижался к губам Луханя, целуя его так жадно, словно именно от этого поцелуя все зависело. Лухань отозвался мгновенно, реагируя ярко и, как всегда, нетерпеливо. Он оттолкнулся спиной от двери, не отпуская Исина, прижал его к стене, ловко расстегивая его джинсы и запуская ладони под ткань, чтобы легко сжать ягодицы. Исин охнул, сразу же разрывая поцелуй и, разворачиваясь, в руках Луханя, сам избавился от джинсов и белья. Он дрожал все сильнее, пока Лухань искал по карманам презерватив, пока раскатывал его по своему члену. Исин коротко вскрикнул и прикусил губу, закрывая глаза и прижимаясь лбом к стене. От каждого толчка Луханя он всхлипывал и подавался назад бедрами. Ему хотелось, чтобы это длилось вечно, хотелось навсегда остаться в этом моменте, но оргазм прокатился по телу слишком быстро, слишком неожиданно. Исин снова вскрикнул и сразу же почувствовал, как напрягся и коротко охнул Лухань.
Они сидели на полу в коридоре, Исин – положив голову на плечо Луханя.
– Я тебя никогда не отпущу, – снова повторил Исин и взял Луханя за руку, переплетая пальцы.
– Ты думаешь, меня можно спасти? – тихо спросил Лухань, прижимаясь щекой к его макушке. – Мне кажется, что если бы такое было возможно, кто-то уже сделал бы это до нас.
– Ты, правда, считаешь, что нам об этом бы рассказали? – фыркнул Исин. – Да, даже если и так, значит, просто будем первооткрывателями.
– А теперь удиви меня и скажи, что ты знаешь кого-то, кто работает в Центре, и кому мы можем доверять, – вздохнул Лухань. – На коленке код ДНК не исправить.
– Я об этом уже думал… – Исин поморщился и крепче сжал пальцы Луханя. – Надо с близнецами поговорить, они инженеры, или что-то типа того, чипы создают. У них, наверняка, есть знакомые.
– А если нет?
– Значит, спрошу еще кого-нибудь, – повел плечом Исин, а потом выпрямился. – Как ты планировал поступить, если бы я не узнал?
– Я бы бросил тебя за несколько дней до, – прямо ответил Лухань и отвел взгляд. – Лучше, чтобы ты считал меня уродом и ненавидел, чем умереть у тебя на руках, знаешь ли.
– Ты не умрешь, – уперто повторил Исин. – По крайней мере, не в ближайшие пару десятилетий.
Лухань только грустно улыбнулся.

Бэкхён пошевелился, просыпаясь, потер лицо ладонями, а потом приподнялся на локтях. Заметив в дверях Чондэ, он заулыбался, немного растерянно, но совершенно спокойно.
– Чондэ? – хрипло позвал он.
У Чондэ пересохло во рту, а сердце застучало как сумасшедшее. Он уже видел испуганный, наполненный болью и мольбой о помощи взгляд, уже видел расползающуюся кожу и выпирающие из-под нее кости. Слышал противный писк кардиомонитора, когда остановится сердце. Чондэ пошатнулся, делая шаг назад, с трудом выдавил из себя сдавленное:
– Прости…
Он выскочил из комнаты, поняв, что не сможет сказать больше ни слова, не сможет ничего объяснить. Только не Бэкхёну.
Чондэ влетел в кабинет Чунмёна без стука, не обратил даже внимания, чем тот занят.
– Хён… я не могу… ты его увидишь, и все поймешь… пожалуйста… Я не могу… – Чондэ грузно опустился на стул, сдавил пальцами виски, закрывая глаза.
Чунмён смотрел на него непонимающе, медлил, но в итоге кивнул и ушел. Не так много у него было вариантов, почему Чондэ не смог.
Чондэ показалось, что он был один в кабинете не больше пары минут, когда Чунмён вдруг вернулся.
– Я так понимаю, на информацию об оригинале ты даже не посмотрел? – хмуро бросил Чунмён и подошел к нему. – Впредь будешь умнее. Не переживай, я заберу его себе. Да он сам прекрасно понял, почему ты сбежал, стоило мне только заикнуться про клона. Он все помнит. Эй, Чондэ?
Чондэ резко вскинул голову.
– А, да… спасибо…
– Слушай, я догадываюсь, что тебе не по себе должно быть, но… это не настоящий Бэкхён, – покачал головой Чунмён. – Настоящий жив, здоров и на тот свет не собирается. Торчит, поди, в своей лаборатории и проводит опыты на ни в чем неповинных мышках.
Чондэ кивнул, прижимая ладонь к дрожащим губам и отводя взгляд.
– Я словно увидел, как он умирает… – тихо проговорил он после паузы. – Как он мог вообще? Он мне даже ничего не сказал…
– А зачем? – фыркнул Чунмён. – Я бы тоже не сказал, а то ты вон разнервничался сразу же.
Он опустился на корточки и заглянул Чондэ в глаза.
– Иди-ка ты домой, вот что. Я уж как-нибудь за твоими ребятами присмотрю и от руководства тебя отмажу. Только пообещай мне, что не прибьешь Бэкхёна в порыве своей злости, хорошо?
Чондэ кивнул и поднялся на ноги. Сердце все еще билось ненормально быстро.
– Чондэ… вслух пообещай, – не дал ему пройти Чунмён, положив руку на плечо.
– За кого ты меня принимаешь? – хмуро буркнул Чондэ. – Обещаю, обещаю.

Чондэ не включал свет в квартире, не включал ни телевизора, ни планшета. Ему казалось, что ему перекрыли кислород. Не осталось того единственного светлого, за что он так отчаянно цеплялся последний месяц. Не осталось ничего.
Он думал о Бэкхёне и не мог отделаться от ощущения, что чувствует на губах вкус его крови.
Этот новый, ненастоящий Бэкхён, наверняка, его ждал. Понимал, что Чондэ не придет, понимал почему, ни в чем не обвинял, но все равно ждал. Потому что настоящий Бэкхён тоже ждал бы.
Пусть год назад, когда у Бэкхёна брали образец, между ними не было еще ничего выходящего за пределы дружбы, но уже тогда они были друг у друга под кожей. И теперь Чондэ как будто бы предавал это чувство, предавал самого себя и Бэкхёна.
Точная копия, абсолютно идентичная. С теми же мыслями, чувствами и реакциями.
Чондэ зажмурился и с силой впечатал кулак в стену. Но боль не отрезвляла.
Он услышал, как открылась входная дверь, увидел, как вспыхнул в коридоре свет.
– Чондэ? – позвал Бэкхён. – Ты дома?
Чондэ не ответил. Он потирал разбитые костяшки пальцев, смотрел в окно и не понимал, сможет ли простить Бэкхёна.
Зазвенел оставленный на столе телефон, заставив Чондэ вздрогнуть. Надо было выключить звук. В комнату тут же заглянул Бэкхён.
– О, ты дома. А чего не откликаешься и в темноте сидишь? – Бэкхён щелкнул выключателем и тут же нахмурился. – Что-то случилось? Так… дезинтеграции быть не могло, ты бы предупредил… Хм, новенького дали? Хотя нет, обычно ты не такой подавленный. Чондэ? Ты со мной не разговариваешь, что ли? Я что-то сделал?
– Да, – тихо ответил Чондэ и отвернулся обратно к окну. – Сделал. Год назад.
Бэкхён нахмурился.
– Слушай, если ты на меня обиделся и теперь хочешь поругаться, то, окей, давай поругаемся. Только объясни, в чем меня обвиняешь. А то мне и сказать нечего.
– Я не собираюсь с тобой ругаться, – покачал головой Чондэ. Он вдруг подумал, что у оригиналов с клонами есть одно очень большое отличие – клон никогда никого не убил бы. Слишком хорошо они понимали, что такое смерть. – Что тобой двигало, скажи только. Деньги нужны были? Так мог бы у меня попросить.
– Чондэ, о чем ты говоришь? – Бэкхён сел на подлокотник дивана. Он явно пытался вспомнить события годичной давности. А по тому как тихо ойкнул, стало понятно, что, видимо, вспомнил. – Как ты узнал?
– Его… тебя…. Отдали мне, – пожал плечами Чондэ.
– О, Боже… – Бэкхён распахнул глаза и прижал пальцы к губам. – Но… ты ведь можешь отказаться, верно?
– Уже. Я уже тебя предал и бросил. Я просто не смог, – тихо хмыкнул Чондэ.
– Не меня, – Бэкхён встал и подошел к нему, положил ладони на его плечи. – Всего лишь мою копию, подделку.
– Подделка тем и отличается от оригинала, что она хуже. А он – это ты! – Чондэ скинул с плеч руки Бэкхёна. – Так зачем?
– Я не понимаю, почему ты на меня огрызаешься и почему твердишь про предательство, – Бэкхён нахмурился. – Я сделал это, потому что должен был. Я абсолютно здоров, и кому как не тебе знать, что это редкость. Так я спас сколько-то там человек.
– А одного убил, – кивнул Чондэ.
– Если я кого и убил, то самого себя, – поморщился Бэкхён. – Слушай, мне жаль, что так получилось, я не планировал тебе говорить, знал, что ты не поймешь…
– Это ты не понимаешь! – Чондэ со всей силы ударил раскрытой ладонью по подоконнику. – Ты в глаза смерть не видел. Хочешь, свожу, посмотришь? Например, на свою собственную?
– Чондэ…
– Ты весь такой благородный, людей спасаешь, молодец такой! – Чондэ завелся и уже не мог остановиться. – Знаешь, что? Не место мне рядом с тобой. Мои слова вообще пустой звук, как оказалось. «В горе и в радости, в болезни и в здравии», – процитировал Чондэ. – Вот он шанс доказать, что я всегда буду с тобой, что никогда не брошу. А я бросил! Я сбежал, поджав хвост! Потому что у меня не хватит сил это пережить, потому что «пока смерть не разлучит нас»!
Бэкхён напряженно молчал и смотрел на него, с каждым словом все сильнее поджимая губы.
– Чондэ, – совсем тихо проговорил он. – Ты понимаешь, что это – не я? С каждым днем это все больше и больше буду не я. Это как брат-близнец, одинаковый набор ДНК, но на выходе разные люди. Подумай над этим.
Бэкхён ушел из комнаты, выключив по дороге свет.
Чондэ закрыл глаза. Разбитая рука горела огнем, но он даже не пошевелился, чтобы хотя бы приложить лед. Он вдруг понял, что не Бэкхёна он должен прощать, а самого себя.
Он так и заснул в кресле, подперев голову здоровой рукой. А проснулся от боли.
– Прости… Но надо обработать, не то заживать долго будет. Больно, да? – виновато спросил Бэкхён, сидя на полу около кресла и обрабатывая его руку антисептиком, стирая заодно засохшую кровь.
– Терпимо… – Чондэ потер глаза свободной рукой. – Я долго спал?
– Не знаю, я не видел, когда ты заснул, – Бэкхён говорил тихо и как-то отстраненно.
– Прости меня, – выдохнул Чондэ и прикусил губу. Он никогда не умел извиняться и ненавидел это делать.
– За что? За то, что я не подумал о тебе? Так тут мне извиняться надо, – отложив антисептик, Бэкхён намазал ранки заживляющим кремом и заклеил пластырем, а сверху приложил мешочек со льдом. – Сразу надо было, теперь опухоль так просто не сойдет.
– Бэк…
– Чондэ, давай не будем? Я не знаю, что сказать и как вести себя дальше. Очень хочется сделать вид, что ничего не произошло, но не получится же, правда? Ты будешь грызть и изводить себя, а я – себя. Но я не хочу больше ругаться.
Чондэ сполз с кресла на пол, обнял Бэкхёна и устроил его в своих руках. А тот немного повозился, садясь удобнее и возвращая лед на травмированную ладонь Чондэ, после чего вздохнул и уткнулся носом в его шею.
– Мы справимся, – тихо пообещал Чондэ.
Но его сердце разрывалось на части, когда он думал про другого, никому не нужного Бэкхёна, который, наверняка, сейчас мерз под двумя одеялами и никак не мог заснуть.
Чондэ крепче обнял Бэкхёна.

– Исин, я не сомневаюсь, что ты можешь выпить очень много кофе, но, может, все же скажешь, что такого приключилось, что ты сам не свой? – мягко проговорил Сорён. На удивление Исина он приехал один, без Дэрёна. – Если я скажу Дэрёну, что бросил его одного доделывать проект, чтобы просто попить с тобой кофе, он меня уроет.
Исин вздохнул и посмотрел на дно своей чашки, кажется, уже шестой за этот вечер. Он никак не мог собраться с силами, чтобы задать свой вопрос. Ему казалось, что их тут же окружит полиция, его арестуют, а Луханя выследят и свои последние два месяца он проведет в заточении.
– Ты знаешь кого-нибудь, кто работает в Центре? – наконец спросил Исин. – То есть не просто знакомый, а кому действительно доверяешь?
Сорён нахмурился.
– Так, Исин, давай начнем с того, что случилось, а там посмотрим, есть ли у меня знакомые, которые смогут помочь, – и до того, как Исин что-то ответил, Сорён высказал свое предположение. – Это касается Луханя, верно? Просто тебе-то зачем.
Исин медленно кивнул и снова вцепился в свою пустую чашку. Он доверял Сорёну, да и выбора у него особого не было, но все равно, оказалось, очень страшно произносить такие вещи вслух.
– Ему нужна пересадка? – тут же засуетился Сорён. – Ты переживаешь, что из-за того, что он тут нелегально, не получится это сделать или его в итоге депортируют? Так вам не надо ни в какой Центр. У меня есть решение лучше и проще. Отправим вас в Гонконг быстро, дешево и надежно.
– У него нет чипа… – совсем тихо проговорил Исин и ниже опустил голову, пытаясь собраться с духом и договорить.
Сорён в ответ только хмыкнул.
– Вот вообще не проблема. Это ты по адресу пришел, состряпаем с Дэрёном в лучшем виде. Придется, конечно, немного повозиться, надеюсь, вам не к спеху?
– Сорён, – Исин закатил глаза. – Дай мне договорить уже. Иногда мне кажется, что вы с Дэрёном только внешне похожи: из него слова не вытянешь, а тебя не заткнешь.
Сорён засмеялся.
– Компенсируем недостатки друг друга. Ну, так я тебя слушаю и обещаю не перебивать. В чем проблема?
– Лухань… он… – Исин глубоко вдохнул, но все же смог из себя выдавить. – Он клон…
Сорён явственно вздрогнул и отвел взгляд в сторону, осторожно уточняя:
– Когда у него дезинтеграция?
– Что? – непонимающе моргнул Исин. – А, ты про смерть… Через два месяца.
– Плохо, – Сорён скривил губы. – Слишком мало.
Исин прикусил губу и нервно сцепил пальцы.
– Можно, конечно, поднапрячься, но… – Сорён недовольно цокнул языком. – Я не хочу тебя напрасно обнадеживать, понимаешь? Я вечером поговорю с Дэрёном, как он вернется, мы вместе прикинем, получится ли ускориться, просто… не хочется накосячить, черт знает, что может в итоге случится.
– Подожди… то есть вы знаете, как его спасти? – Исин вскинул голову, неверяще глядя на Сорёна.
– Знаем, но за полгода, не за два месяца, – качнул головой Сорён. – Дай мне тайм-аут на два дня, ладно? Мы с тобой свяжемся и скажем, стоит ли вообще пытаться.
Исин прикусил губу, закивав. Ему хотелось улыбаться. Он даже не надеялся, что ему подарят надежду. Он ждал, что Сорён только разведет руками и предложит максимально насладиться этими двумя месяцами.
О том, откуда тот вообще может знать как изменить ДНК клона, Исин даже не задумался.

– Почему они не звонят? – спросил Исин в десятый раз за последний час. Лухань только вздохнул и поцеловал его в висок. Исин завозился, прижался крепче, не сводя напряженного взгляда с телефона.
– Знаешь, мне кажется, это как чайник. Пока на него смотришь – никогда не закипит, – засмеялся вдруг тихо Лухань.
Исин кисло улыбнулся и закрыл глаза, утыкаясь носом Луханю в грудь. Он слышал, как спокойно бьется его сердце, чувствовал, как размеренно он дышит. И даже не скажешь, что внутри бомба с часовым механизмом.
На следующий день после того, как Исин узнал правду, он тут же договорился в институте, что не появится там какое-то время, а Луханя заставил уволиться. Исин считал, что тратить время на что-то кроме друг друга – непозволительная роскошь.
– Знаешь, – сказал тогда тихо и неуверенно Лухань, – мне кажется, что ты не прав. Нельзя нам так замыкаться в своем мирке, не стоит тебе настолько на мне зацикливаться…
– Боишься, что у нас не получится, и не будет третьего месяца? – тут же ощетинился Исин.
– Нет, боюсь, что просто тебе надоем, – улыбнулся Лухань. Но с работы уволился.
Окрыленный после слов Сорёна, Исин до следующего утра был спокоен и весел, шутил, смеялся и даже наворчал на Луханя за какую-то мелочь. Но уже к утру снова накатили тоска и тревога, он снова ходил за Луханем тенью, постоянно его касаясь, и сам чувствовал, что смотрит совершенно больными глазами. Он пытался себя одернуть, понимал, что изводит и себя, и Луханя, не дает тому ни на минуту забыть. Но ничего не мог с собой поделать.
От телефонного звонка Исин едва не откусил себе язык. Он сильнее вжался в Луханя и несчастно застонал:
– Не хочу отвечать… мне страшно… – он вдруг подумал о том, что, может, напрасно так сильно ждал, что ему вполне могут сказать, что ничего не получится. И тогда убивающая его неизвестность покажется ему прекрасной хотя бы потому, что в ней было место надежде.
Лухань взял в руки телефон Исина, посмотрел на дисплей и ответил на звонок:
– Привет. Ага, Лухань. А сам как думаешь? Конечно, я его уже убил и съел, – засмеялся он. – О, серьезно? Ты учти, я не Исин, я давным-давно с этой мыслью свыкся, не надо меня обнадеживать просто так. М-м-м… хорошо, завтра ждем. Передам, да.
Исин задержал дыхание, крепко зажмурившись.
– Расслабься, все почти хорошо, – улыбнулся Лухань и поцеловал его в макушку. – Завтра они за нами заедут, отвезут к какому-то знакомому, которого подключат к делу, а у меня, не иначе как, выкачают литры крови и что-нибудь еще и отпилят на свои анализы и эксперименты. Дэрён говорит, что шанс есть. Но это только, если ты сейчас хоть немного расслабишь хватку и дашь мне вдохнуть.
Исин тут же расслабил руки. Он чувствовал, как в уголках глаз скапливаются слезы, но понимал, что еще рано чувствовать облегчение. Теория и практика слишком часто расходятся.
– Мне кажется, что когда все закончится, и мы со всем справимся, у меня приключится продолжительная истерика, – пробормотал он.
– Если разовая и на пять минут, то разрешаю, – хмыкнул Лухань.
– Эй! Я сказал продолжительная! – возмутился Исин и поднял голову.
– Пять минут – это очень много, поверь мне, – Лухань щелкнул его по носу. – Пошли спать.
Когда Лухань заснул, Исин осторожно выбрался из кровати и ушел в другую комнату. Сначала он долго стоял, прижавшись лбом к оконному стеклу. Его трясло, а внутри все скручивало от страха. Исин понимал, что виновато еще и переутомление, он нормально не спал уже несколько дней. Просто не мог закрыть глаза – сразу снились кошмары.
Он вдруг подумал, что у них с Луханем совсем нет совместных фотографий, и тут же полез по шкафам в поисках полароида, который ему когда-то подарил кто-то из друзей.
– Исин, если ты сейчас же не вернешься в постель, мне придется тащить тебя туда силой, – послышался за спиной недовольный голос Луханя. В пижамных штанах, лохматый и сонный, он выглядел так трогательно, что у Исина сдавило в груди.
– Я искал фотоаппарат… – ответил Исин. Он сам улыбнулся, поняв, какую глупость сказал. И тут же сделал фотографию.
Утром он повесил ее на холодильник, как и еще несколько, совершенно дурацких, над которыми Лухань хохотал и говорил, что людям такое нельзя показывать. Исин и не собирался, ему было достаточно того, что на душе становилось от них тепло и уютно.

Исин смотрел настороженно и, скорее всего, не слишком дружелюбно. По крайней мере, Дэрён неодобрительно покачал головой, поймав один такой взгляд. Но Исина это совершенно не волновало. Он не знал, кто такой Бён Бэкхён, не знал, насколько ему можно доверять.
И пока тот брал у Луханя кровь, проводил стандартный осмотр и проверял рефлексы, Исин готов был в любой момент броситься на защиту, пусть его и отделяло от происходящего ударопрочное стекло.
– Расслабься, Бэкхён отличный парень. Знает свое дело, к тому же проверенный и не такими вещами, – положил ему на плечо руку Сорён. – Ничего он с Луханем не сделает.
– Сорён, ты когда-нибудь был влюблен?
Тот, казалось, растерялся. А после пары секунд раздумий, неуверенно кивнул.
– А вот теперь спроецируй эту ситуацию на себя, – вздохнул Исин. – Ты бы смог быть спокоен?
– Не-а, – тут же признал Сорён. – Но вот ты – успокойся. Ты так зубы сжимаешь, что они скоро крошиться начнут. И зачем ты беззубый Луханю нужен будешь?
Исин не успел ничего ответить, к ним вышли остальные.
– Тут, конечно, нужен более детальный анализ, но на первый взгляд все отлично, – проговорил Бэкхён. – Образец для работы я уже взял, но…
Бэкхён замялся, а у Исина тут же пересохло во рту. Каждую секунду он ждал того, что сейчас ему скажут: «Нет, невозможно».
– Мне нужен образец оригинала, – продолжил Бэкхён. – Лухань сказал, что ты видел его на днях.
Исин кивнул.
– Это хорошо, что он в городе. Чем быстрее вы его ко мне приведете, тем лучше. Я, конечно, попытаюсь достать образец в Центре, там все хранится. Но не могу гарантировать, что получится, а нам надо торопиться, работа предстоит долгая и кропотливая.
В первую секунду Исин испытал облегчение, ему снова не сказали «нет». Но потом он представил, как находит этого чужого Лу Ханя, как объясняет ему, что вот тот делал клона, но клон сбежал, а теперь у них с Исином любовь и его очень надо спасти. Он не был уверен, как сам бы в такой ситуации отреагировал. А с характером Луханя ожидать можно было чего угодно.
– Хорошо, я сейчас же попытаюсь его найти, – кивнул Исин и поднялся. – Сколько у меня времени? Самый максимум.
Бэкхён переглянулся с Дэрёном, неохотно ответил, едва ли не с виной в голосе:
– Максимум неделя. В идеале три дня.
Исин облизал губы и снова кивнул. Чего-то такого он и ждал.

С самого утра Чондэ обратил внимание на то, что Бэкхён непривычно тихий и задумчивый. Он не шутил, не носился по квартире, устраивая Армагеддон, пытаясь собраться. Вместо этого Бэкхён уже десять минут стоял около окна, размешивал в кофе несуществующий сахар и молчал.
– Бэк… – осторожно позвал Чондэ, подошел к нему со спины и положил подбородок на плечо. – Все в порядке?
Чондэ был растерян из-за такого поведения Бэкхёна, чувствовал себя крайне неуютно. Сразу же начал гадать, что мог не так сказать или сделать. После их ссоры, он старался максимально держать себя в руках, не говорить ничего лишнего или резкого, не показывать, что ему тошно до чертиков.
– А? Да нет… ничего… – Бэкхён улыбнулся и повернул голову к Чондэ, поставив кофе на подоконник. – О работе задумался. Кажется, я ближайшие пару месяцев буду очень сильно задерживаться. Прости…
– Важный проект? – у Чондэ отлегло от сердца, он обнял Бэкхёна и крепче прижал к себе.
– Можно и так сказать… – Бэкхён немного помедлил и неуверенно добавил. – Эксперимент по возможности внесения изменений в код ДНК уже взрослого клона. Например, чтобы избежать дезинтеграции.
– Чтобы клон не умирал? – Чондэ выгнул бровь. – Зачем?
Как бы Чондэ не был против всей этой системы, как бы ни хотелось ему порой устроить революцию, он прекрасно понимал одно – человечество будет обречено.
– Чтобы просто это уметь, – Бэкхён легко чмокнул Чондэ в щеку. – У меня, кстати, есть к тебе просьба. Только никому не говори, а то обоим головы не сносить.
Чондэ вздохнул. Он, в общем-то, именно этих слов и ждал. Бэкхён просто не мог никуда не вляпаться и ни во что не ввязаться.
– Валяй, – прикрыл глаза Чондэ.
– Ты можешь попробовать достать мне образец оригинала? У меня есть образец от клона, но только с ним одним я ничего не добьюсь, – улыбнулся Бэкхён. Он говорил так, будто просил купить по дороге домой кофе.
– Ты сейчас так пошутил, я надеюсь? – напрягся Чондэ и выпрямился. – Чем ты там занимаешься? Если это официальное поручение, тебе бы все выделили.
Бэкхён прикусил губу и отвел взгляд.
– Неофициально, значит, все? – Чондэ покачал головой, отходя на пару шагов. – Во что ты влез?
– Я пообещал помочь… – вздохнул Бэкхён. – Значит, не сможешь? Просто тут вопрос срочный…
– Бэк, я чего-то не понимаю. То ты говоришь про гражданский долг, спасение десятков человек, а теперь хочешь все откатить обратно и спасти одного клона? Кого? – нахмурился Чондэ.
– Почему сразу спасти? Просто важно уметь это сделать в случае необходимости, – фыркнул Бэкхён, но глаза выдавали, что он лжет. – А срочно, потому что образец клона долго не продержится.
– И как зовут нужный тебе оригинал? – наклонил голову Чондэ, прищуриваясь.
– Лу Хань. Он сам из Пекина, но клонировали его в Сеуле. Четыре года назад.
– И уже четыре месяца, как его клон сбежал, – жестко продолжил Чондэ. – А еще через два произойдет дезинтеграция. Поэтому и только поэтому вопрос срочный, верно?
Бэкхён прикусил губу.
– Откуда ты знаешь?
– Чунмёну поручили его найти. А я обещался помочь, – повел плечом Чондэ. – Не думал, что все окажется так просто.
– Чондэ… нет… ты его не выдашь Центру… – Бэкхён шумно вдохнул и замотал головой. – Забудь о том, что я вообще говорил…
Чондэ опешил. А потом подошел к нему и осторожно взял пальцами за подбородок.
– Бэк, что с тобой? Ты перестал мне доверять? Ты думаешь, что я вот так просто подпишу ему смертный приговор, когда ты говоришь о том, что его можно спасти? – тихо спросил Чондэ.
– Я… Черт, прости… Просто ты так это сказал, – Бэкхён резко обхватил Чондэ руками и прижался к нему. – Меня последняя неделя настолько из колеи выбила, что я вообще не понимаю, что происходит.
– Ты не ответил. Почему ты хочешь его спасти? – Чондэ положил ладонь на спину Бэкхёна, начал мягко поглаживать.
– Я сначала не хотел, – вздохнул тот. – Шанс мизерный, риск непропорционально огромный. Дэрён меня долго уговаривал, в итоге сошлись на том, что они приедут, я возьму анализы и скажу, что это невозможно. Я думал, близнецы только клона привезут, но с ними еще парень один был. И я не смог отказать, понимаешь? Он так смотрел, я думал, что сейчас меня на части порвет всего лишь за то, что я этому Луханю палец проколол, чтобы кровь взять. Это не просто обычный клон в запертой комнате, о котором никто не знает и не будет тосковать. Это полноценный человек, понимаешь? Его любят, его хотят спасти…
Бэкхён замолк и шумно засопел.
– Я понимаю… – после долгой паузы ответил Чондэ. – Давай договоримся? Я постараюсь достать образец, помогу вообще всем, чем только смогу. Но если у вас вдруг не получится, скажи мне, хорошо? Я не буду возвращать его в Центр, просто помогу умереть безболезненно.
Чондэ закрыл глаза и на секунду допустил мысль, что можно управиться и за месяц, что можно спасти клона Бэкхёна. Он пытался понять, что бы тогда делал: ведь второго Бэкхёна ему не нужно, но и представить его с кем-то другим он просто не мог. Чондэ тоскливо вздохнул. Он обязательно наберется сил и сходит того проведать. Чуть-чуть позже.

– Чунмён, можно тебя на пару слов? – Чондэ поймал Чунмёна на стоянке, желая поговорить без риска быть подслушанными.
Он все утро думал, стоит ли сказать Чунмёну все как есть, насколько можно тому доверять. Но по здравому рассуждению риск оказался слишком велик. В конце концов, для Чунмёна главное, чтобы не разгорелся скандал, а это Чондэ обеспечить сможет.
– Да, что такое? – Чунмён устало улыбнулся. Он явно очень мало спал последнее время.
– Я по поводу твоей просьбы, ну… в поисках, – Чондэ кашлянул. Он не любил врать людям, не любил их использовать. И порой эта черта характера очень мешала жить. – Я тут вот что подумал. Раз он клон, то у него нет чипа, верно? А без чипа что ему делать? Ни работу нормальную не найти, ни уехать куда-то. Значит, можно поискать через тех, кто делает нелегальные чипы.
– Ты знаешь таких людей? – выгнул бровь Чунмён.
– Ну… – Чондэ неопределенно повел плечом. – Я знаю тех, кто их знает… В общем, это к делу не относится. Просто, если ты сможешь дать мне образец оригинала, по нему мне смогут сказать, всплывал этот клон где-то или нет.
– Я не хочу даже думать, сколько это будет стоить, – покачал головой Чунмён. – Информация дорогое удовольствие. И… если тебя засекут? Ты же не просто вылетишь из Центра, тебя посадят.
Чондэ только махнул рукой. Он понимал, что его легенда трещит по швам, что он очень многое упустил из вида.
– Это мои проблемы. Ты просто скажи, сможешь мне дать этот образец или нет? – вздохнул Чондэ.
– Я постараюсь, – неуверенно ответил Чунмён. – Как ты понимаешь, просто так мне его никто не даст. Но… если меня поймают на краже, я хотя бы знаю, чем прикроюсь.
Чунмён невесело засмеялся. А потом вдруг добавил.
– Он про тебя спрашивает.
Чондэ словно прошило током. Он сразу понял, о ком говорит Чунмён.
– Вернее, он спрашивает о тебе и Бэкхёне. Попросил узнать у тебя, начали ли вы встречаться, – Чунмён отвел взгляд и смутился. – Это совершенно не мое дело, но не спросить не мог…
– Начали, – тихо проговорил Чондэ и облизал губы. – У нас все хорошо.
– Я ему передам, – кивнул Чунмён и быстро пошел к зданию.
Чондэ не знал, чего ему хочется больше: засмеяться или закричать.

Найти настоящего Лу Ханя оказалось делом пяти минут. Достаточно было просто открыть телефонный справочник. Но Исин не сомневался, что это единственное, что дастся ему легко.
Он мог бы позвонить, попробовать договориться о встрече. Но Исин не представлял ни что сказать, ни как сказать. Поэтому он решил пойти ва-банк и сразу поговорить лично.
И вот уже два часа, как сидел около дома, в котором, если верить справочнику, жил Хань, и гадал – придет тот или нет. Он мог задержаться на работе, встретиться с друзьями, уехать, в конце концов.
Как оказалось, Хань жил совсем недалеко от Исина, пятнадцать минут пешком. То, что он столкнулся с ним всего однажды, было даже забавно.
Исин то и дело косился на часы, и чем больше проходило времени, тем сильнее он нервничал. Если Хань не появится, он даже не представлял что делать. В голову приходила только всякая ерунда про сыскные агентства.
Знакомую фигуру Исин заметил сразу же. Походка, манера придерживать лямку рюкзака, осанка – все знакомо настолько, что становилось страшно.
– Простите… – Исин перехватил его уже у самого подъезда. – Лу Хань, если я не ошибаюсь?
– Не ошибаетесь, – Хань смерил его задумчивым взглядом. – Мы уже с вами встречались на днях. Вы меня с кем-то перепутали, но назвали по имени.
– Да, все верно… – Исин нервно улыбнулся. – Еще раз извините. Вы… можете уделить мне пару минут?
– Да, конечно, – Хань кивнул, явно заинтересованный. – Пойдемте, тут рядом есть тихое кафе. И, простите, как можно к вам обращаться?
– Исин. Чжан Исин.
– Приятно познакомиться.
Исин нервно кивнул и пошел за Ханем. При всей внешней идентичности, он был совершенно другим. Не только потому, что смотрел на Исина другим взглядом, само ощущение было иным. И если к Луханю сразу захотелось прикоснуться, то с Ханем Исин предпочел бы держать дистанцию, насколько это вообще было возможно. Впрочем, он списывал все на то, в каких обстоятельствах они познакомились.
– Итак, чем могу вам помочь? – спросил Хань, когда им принесли чай.
Исин нервно переплел пальцы и уставился в стол. В голове не осталось ни единого слова из тех, что он заготовил.
– Я… ну… В общем, так получилось, что я косвенным образом с вами знаком. Знаю про ваше детство, про семью и друзей… – Исин прикусил губу, поняв, что не слишком удачно начал, но отступать уже было некуда. – Помните, вы себя клонировали?
Хань нахмурился, постукивая пальцами по столу.
– Помню. Четыре года назад. И мой клон должен вот-вот пойти в дело. Подождите, вы работаете в Центре? Что-то случилось? Вы нашли какое-то заболевание?
– Нет-нет, что вы, – замотал головой Исин. И тут же понял свою ошибку. Ему бы согласиться, сказать, что да, нашли. Что опасаются, как бы и Хань не заболел, и ему нужно сдать анализы, просто чтобы убедиться, что все в порядке. И уже утром у них был бы образец.
– Тогда в чем дело? – Хань немного подался вперед, пытаясь заглянуть Исину в глаза. – Подождите, вы ко мне тогда подошли на улице и что-то спросили про какие-то кроссовки. Клоны просто так разгуливают по городу? Какая-то новая система?
Исин глубоко вдохнул. Ему не нравился Хань, не нравились его интонации и взгляд. Хотелось встать, попрощаться и уйти. А потом сделать вид, что никогда не знакомился с этим человеком.
– Нет… То есть… Понимаете, Лухань, он сбежал… Мы живем вместе… Но он умрет через два месяца… – запинаясь через слово проговорил Исин.
– Конечно, умрет. Он же клон, – Хань отпил из чашки, задумчиво помолчал, не сводя при этом взгляда с Исина. – А что вы хотите от меня? Чтобы я его заменил в вашей жизни?
– Что? – Исин вскинул голову, непонимающе смотря на Ханя. – Нет, конечно. Зачем?
– Тогда чего? – Хань почти не моргал и этим очень сильно нервировал.
– Его можно спасти… но для этого нужен ваш образец ДНК… – Исин снова уставился в стол, не выдерживая взгляда.
Хань молчал, никак не комментируя слова Исина, казалось, он полностью сосредоточен на своем чае.
– Вы… согласитесь?.. Я очень вас прошу… – совсем тихо проговорил Исин.
– Ты его любишь? – прямо спросил Хань, переходя на «ты».
– Да… – Исин резко кивнул, сильнее сжимая переплетенные пальцы.
– Он же всего лишь моя копия, – фыркнул Хань. – А на меня ты даже смотреть боишься. Неужто есть какие-то отличия?
Исин медлил с ответом, взвешивал каждое слово. Он поднял взгляд и тихо проговорил:
– Сложно делать вывод по нескольким минутам общения, но… да, есть. Вы даже говорите по-разному.
Хань засмеялся. Но Исину не только не захотелось улыбнуться в ответ, ему наоборот захотелось втянуть голову в плечи.
– Забавно, забавно, – Хань снова побарабанил пальцами по столу. – То есть ты мне предлагаешь снова отдать образец моей ДНК для того, чтобы ты жил с моим клоном долго и счастливо? Это вообще законно?
– Нет, не законно, – Исин поджал губы. – Чего вы хотите? Мы можем заплатить.
– Может, я просто не хочу, чтобы моя копия вообще существовала? – наклонил голову Хань. – Я на такое не подписывался.
Исин чувствовал, как у него начали подрагивать губы, и он сильнее их сжал. К своему чаю он даже не притронулся, боялся, что просто расплещет всю чашку, едва ее поднимет.
– Хотя… мы могли бы договориться, – продолжил после паузы Хань. – Ты красивый парень, вполне в моем вкусе, неудивительно, что моя копия тебя выбрала. Давай я докажу тебе, что оригинал всегда лучше? Ты и думать забудешь про это недоразумение.
– Что? – Исин опешил.
– Я разве что-то непонятно сказал? Проведи со мной ночь, а утром посмотрим, нужно ли тебе еще будет это чудо генной инженерии.
– Вы с ума сошли? – Исину хотелось выплеснуть в лицо усмехающегося Ханя нетронутый чай.
– Не шуми, – улыбнулся Хань. – Сам подумай, что ты теряешь? Мы же с ним одинаковые, а с ним ты, надо думать, спишь. Но если не хочешь, то, что поделать. Сколько ему там осталось?
Исин зажмурился. Ему не хотелось верить в реальность происходящего.
– Не нервничай ты так, – Хань поднялся из-за стола. – Сегодня у меня в любом случае планы, так что если что надумаешь, приходи завтра к девяти. Буду тебя ждать.
Он подмигнул Исину и ушел из кафе.

– Ты нашел его? Или не нашел? Исин, он тебя послал, да? – Лухань встретил его в коридоре, он явно пытался держать себя в руках, не показывать, что нервничает, но выходило у него не очень.
Исин прошел в квартиру, разулся, и только потом подошел к Луханю, обнял его, буквально вжимаясь лицом в его плечо. Исину не хотелось верить, что Лухань и Хань – это одно и то же, что один получился из другого.
– Он отвратительный, – тихо проговорил Исин. И почувствовал, как резко расслабился Лухань.
– Я боялся, что ты не захочешь возвращаться, – тихо проговорил тот после паузы. – Выбирая из двух одинаковых яблок, нет смысла выбирать то, что висит на дереве, если есть уже сорванное.
– Глупое сравнение, – фыркнул Исин. – И вы не одинаковые. Вы вообще только внешне похожи. Я таких козлов как этот Хань в жизни не встречал.
– Он отказал? – тихо спросил Лухань и повел Исина на кухню.
– Он… обещал подумать до завтра. Мы снова встретимся, и он даст ответ, – уклончиво отозвался Исин.
– Совсем козел, говоришь? – задумчиво переспросил Лухань, после того как усадил Исина за стол и поставил перед ним ужин. – А я не козел? Странно.
– Если бы не внешняя идентичность, я бы и не заподозрил, что вы один человек, – покачал головой Исин. Он старался не думать о том, что сделает завтра. Потерпеть – это не самое страшное, вот смотреть потом в глаза Луханю – вот это будет сложно.
– С другой стороны, ты не знал меня четыре года назад, – пожал плечами Лухань. – Несколько лет в комнате с белыми стенами, отрезанным от мира и только с редкими визитами куратора – кого хочешь изменят. Да и кто знает, что случилось с Ханем за эти годы.
– Не знаю, и знать не хочу, – фыркнул Исин. – Нормальный человек бы даже раздумывать не стал…
– Я бы стал, – перебил его Лухань. – Честное слово, задумался бы. Это не слишком приятная мысль, что на свете есть твоя точная копия, и за нее у тебя пришли просить. Это как подтверждение того, что ты хуже.
Исин прикусил губу, подняв на Луханя взгляд. Его так и подмывало сказать про ультиматум Ханя, доказать, что в данном случае Лухань действительно лучше.
– Не исключаю и того, что попробовал бы доказать, что я, как оригинал, лучше, – задумчиво продолжил Лухань.
Исина как будто ударили под дых. Он отложил палочки в сторону, вцепился пальцами в край стола.
– Разочаровался во мне? – виновато спросил Лухань. – Прости… Я, как видишь, хуже оригинала, он хотя бы просто думает.
Лухань подошел к Исину и опустился перед ним на корточки, положив руки на его колени.
– Прости… Я не хотел тебя расстраивать… Я… – он вздохнул. – Я очень хочу стать лучше ради тебя, я стараюсь… Просто я не самый хороший человек, никогда им не был… Я даже не думал, что так все получится, когда мы только познакомились…
– Ты просто нашел симпатичного тебе мальчика и думал, что ничего не значащие отношения ровно то, чего тебе не хватает? – Исин опустил руку, зарываясь пальцами в волосы Луханя.
– Да… Я же никогда ни с кем до тебя даже не целовался, – тихо фыркнул он. – Я помню все отношения Ханя, но это только воспоминания, я никогда этого не переживал. Мне хотелось попробовать…
– Ты хотя бы когда мне в любви признавался – не врал? – тихо и устало спросил Исин. Он вдруг задумался о том, что вообще делает, на что готов пойти ради этого… даже не человека.
– Не врал, – Лухань поднял голову, уверенно встречаясь с Исином взглядом и поджимая губы. – Я никогда не врал о своих чувствах. Я люблю тебя. И за тебя я готов умереть.
– Вот умирать как раз не надо, – поморщился Исин. Он чертовски устал. Хотелось свернуться на кровати, укрывшись кучей одеял и заснуть. И чтобы когда он проснется, все уже было хорошо. И Лухань не умирал, и не было Ханя и его ультиматума, никто никого не использовал и никто бы не врал.
Лухань встал, а потом вдруг поднял Исина на руки, смешно крякнув.
– Эй, я же тяжелый! – запротестовал Исин, вцепившись в шею Луханя. Но тот только засмеялся и понес его в спальню.
– Прежде всего, ты устал, – Лухань уложил его на кровать, тут же ловко начав раздевать, а когда закончил, укрыл одеялом. – Вот теперь хорошо.
– Ты читаешь мысли? – улыбнулся Исин.
– Я просто достаточно хорошо тебя узнал, – Лухань наклонился и поцеловал его в висок. – Я уберусь на кухне и приду.

Исин глубоко вдохнул, прикрыл на секунду глаза и нажал на кнопку звонка.
Единственное, на что он надеялся – что все будет иначе, не так как было ночью. В конце концов, Хань его не любил, это просто уязвленное эго и ничего больше. А значит, он не будет ни нежным, ни внимательным. Грубость пережить гораздо проще.
– Я не сомневался, что ты придешь, – открыл ему дверь Хань и улыбнулся. Тепло и очень знакомо.
Исин поджал губы и перешагнул порог.
– Это все не делает тебе чести, – проговорил он, разуваясь.
– Осторожней, я все еще могу передумать, и твой ненаглядный клон умрет, – усмехнулся Хань и прошел в квартиру. Исин последовал за ним. Он хотел разделаться со всем как можно быстрее, но поневоле осматривался, оценивал обстановку. Если бы квартиру обставлял Лухань – она выглядела бы именно так.
Исин сел на диван, поморщился, заметив на столике бутылку вина.
– Глупо, ни к чему, и я не люблю красное вино. Даже такое дорогое.
– Слушай, – Хань сел рядом с ним и разлил вино по бокалам. – Я для тебя же стараюсь. Алкоголь помогает расслабиться.
– Не надо для меня стараться, – покачал головой Исин. – Хорошее впечатление производить не за чем, да и поздно. Расслабиться у меня все равно не выйдет. Так что давай просто не будем тянуть.
Хань отпил из бокала, полуприкрыл глаза и тихо спросил:
– Ты ему сказал? О том, куда и для чего пошел.
Исин отрицательно качнул головой и все же взял бокал. Вино оказалось приторно сладким.
– И не говори, – кивнул Хань. – Я не простил бы измену, из каких бы благих побуждений она не была бы совершена. Не думаю, что у него иное мнение. Честно, лучше сдохнуть, чем такое пережить.
Бокал в руках Исина тихонько захрустел, и он быстро поставил его обратно, боясь раздавить.
– Зачем ты это говоришь? Я сделал тебе что-то, чтобы надо мной еще и измываться? – устало спросил Исин.
– И, правда, что, – Хань поставил свой бокал на столик и резко развернулся к Исину, целуя его напористо и жадно. Так же, как почти всегда целовал Лухань.
Исин зажмурился, но поддался. Он вздрогнул, когда Хань запустил руку под его кофту, повел по спине. Одновременно такое знакомое и такое чужое прикосновение. Исин тихо всхлипнул.
– Ты всегда издаешь такие звуки? – прошептал Хань в его губы. – Я завидую своему клону…
Он резко стянул с Исина кофту, опрокинул его на диван. Исина начало трясти от смеси отвращения и возбуждения, злости и отчаяния. Ему хотелось оттолкнуть Ханя, скинуть его с себя, но он понимал, что нельзя, что должен потерпеть. И что Лухань не простит его, если узнает, тоже понимал.
– Извините, что отвлекаю, но я бы хотел поговорить, – послышалось от двери.
Хань зашипел и выругался. Он неохотно приподнялся и поправил на себе футболку.
– Чонин, какого хера ты тут делаешь?
– Пришел ключи отдать? На самом деле, играю в спасителя, – улыбнулся тот и обратил внимание на Исина, который поспешно натягивал кофту. – Ты же Исин, верно? Мне Бэкхён про тебя рассказывал. И я ни разу не сомневался, что этот потащит тебя в постель, хочешь ты того или нет.
– Вот именно! – тут же огрызнулся Хань. – Может, он сам пришел, откуда ты знаешь? Зачем довольствоваться клоном, если можно получить оригинал?
– Именно поэтому у него такое счастливое выражение лица, – Чонин кивнул и фыркнул. – Исин, будь добр, подожди на улице.
– Нет, – тихо, но твердо ответил Исин.
– Как это нет? Ты не хочешь уходить, что ли? – удивился Чонин.
И прежде, чем Хань успел что-то сказать, Исин фыркнул.
– Мне нужен образец его ДНК, и мы с ним договорились.
– А, по этому поводу не переживай, – тут же расслабился Чонин. – Поверь, я смогу уговорить своего много раз бывшего. Подожди внизу, мы явно будем шуметь.
Исин недоверчиво посмотрел сначала на Чонина, потом на Ханя. Задержал взгляд на напряженном лице, на сжатых в кулаки ладонях. Он достаточно знал Луханя, чтобы понять – Хань вот-вот взорвется.
Исин поторопился уйти, шнурки он завязывал уже на улице. Он сел на лавочку, запрокинул голову и уставился на небо. Жаль, в городе совсем не видно звезд.

Чондэ не дал себе времени на раздумья, знал, что в последний момент испугается, развернется перед самой дверью, как делал уже несколько раз.
Он зашел в комнату едва ли не с разбега, неловко замерев в итоге на пороге.
– Привет, – тихо проговорил он.
Бэкхён, второй, ненастоящий, поднял взгляд от книги и улыбнулся.
– Привет… Даже не сомневался, что ты придешь, – он отложил книгу. – Давай сразу договоримся, чтобы тебе было легче, зови меня Байсянь. Так бы меня звали в Китае. Наверное.
– С произношением у тебя что-то не то, – покачал головой Чондэ и прошел наконец к кровати. Он сел в кресло и скованно улыбнулся.
Это оказалось тяжелее, чем он думал. Как ни назови, а Бэкхён все равно оставался Бэкхёном.
– Ты похудел, – ляпнул Чондэ, и только потом понял, что сравнивает его с оригиналом.
– Не, это не я похудел, – Байсянь покачал головой. – Это Бэкхён поправился. Возьми с него обещание, что он перестанет есть во время работы булочки.
– Это поможет?
– На удивление. Он всегда держит слово, которое дал тебе, – улыбнулся Байсянь.
У Чондэ сдавило в груди. Он видел, как тот пытается абстрагироваться, пытается вести себя так, будто он не Бэкхён, будто никогда им не был.
– Можно я кое-что спрошу? – неуверенно спросил Байсянь, едва ли не с виноватой улыбкой.
– Конечно, – кивнул Чондэ.
Он ждал вопроса про их отношения, про что-нибудь еще такое же интимное, о чем не спросишь через Чунмёна.
– Помнишь, я дораму смотрел, про частного детектива и девушку, которую пытались убить?
Чондэ опешил. Он не помнил.
– Ты много, что смотрел… Я редко обращал внимание…
– Зато часто спал у меня на плече, – засмеялся Байсянь, но тут же поморщился. – Прости, не у меня, у Бэкхёна. Так вот, дорама. Я ее не досмотрел. Понятно, что все хорошо, но мне интересно, как они выкрутились.
– Может Чунмён ее сможет тебе достать? Я, правда не помню, прости…
– Да ерунда, – махнул рукой Байсянь и заговорил о еще какой-то ерунде. Умение взбодрить и разговорить Чондэ никуда не делось.
Но чем больше они говорили, тем сильнее Чондэ видел различия. В каких-то мелочах, словах. А может, просто Бэкхён так сильно изменился за прошедший год.
На улице уже совсем стемнело, когда Байсянь проговорил:
– Можно еще одну просьбу перед тем, как ты уйдешь? А то Бэкхён волноваться скоро начнет, где же ты пропал.
Чондэ не стал его переубеждать и пояснять, что Бэкхён сам придет только посреди ночи. Если вообще придет.
– Спой мне…
Чондэ закрыл глаза и шумно вздохнул. Он очень редко пел, последнее время так совсем перестал. А если и пел, то только Бэкхёну. Или, если иногда находило, подпевал в ванной радио, но это совсем не то.
Байсянь ждал, и Чондэ запел. Сначала тихо, неуверенно, так и не открывая глаз. Но очень скоро – громче, сильнее, не сдерживая силы своего голоса. Он пел про зиму, про снег и рождественскую елку, про чудо, которое может случиться только в сочельник. Чондэ пел, и его голос дрожал.
Он замолк резко, оборвав слово посередине, подавившись вдохом. Глаза щипало.
– Спасибо, – тихо проговорил Байсянь, отвернувшись к окну. Бэкхён всегда стыдился своих слез. – Береги его, ладно? Он очень тебя любит.
– Хорошо… – Чондэ кивнул. Ему казалось, что в горло набили песка, слова давались с трудом, даже дышать было сложно.
– А теперь уходи, – Чондэ слышал, как дрогнул голос Байсяня. – И никогда больше не приходи сюда, я не хочу тебя видеть.
Байсянь замолчал, и Чондэ знал, что нет смысла что-то еще говорить и спрашивать, нет смысла извиняться.
Он тихо вышел из комнаты, а потом на улицу. Ему не нравилась эта весна, не нравился теплый воздух, зеленые листья, подсвеченные фонарями и плотная тяжелая взвесь пыльцы в воздухе. Хотелось зимы, снега и замерзающих пальцев.
Хотелось сжать в ладони ладонь Бэкхёна.
Чондэ набрал номер.
– Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети, – механический голос как будто извинялся.

Исина не волновало, что он может пропустить момент, когда Чонин выйдет из подъезда. Его вообще уже мало что волновало. Он неторопливо дошел до ближайшего магазина и замер перед полками с алкоголем. Сочжу – невкусно, и он слишком быстро потеряет над собой контроль. Он хотел расслабиться, а не напиться в сопли. Пиво – дорого и непрактично. В итоге Исин прихватил пару бутылок макколи и вернулся на лавочку.
Он думал о том, что Лухань, наверное, не просто так не рассказывал ему про Чонина. Что, возможно, он все еще его любит. Они мало в чем различались с Ханем, почему вдруг должно было стать исключением это? А Исин просто мальчик, который захотел его вдруг спасти, почему бы не остаться с ним? Все равно Чонина нельзя разделить на двоих. Исин смотрел на небо и упивался жалостью к себе. Просто потому что порой и это нужно.
Когда на лавочку рядом с ним сел Чонин, Исин просто протянул ему бутылку.
– Она пустая, – фыркнул тот и взял еще не открытую.
В углу его рта была заметна запекшаяся кровь, на щеке – припухлость. Не как от пощечины, а как от удара кулаком.
– Вы подрались, – констатировал Исин.
– А потом потрахались, – осклабился Чонин. – Никогда со своим так не делал? Попробуй как-нибудь, не пожалеешь.
Исин поежился.
– Вы давно знакомы? – спросил он и сделал глоток.
– Чуть больше трех лет, – Чонин достал из кармана пачку и закурил. – И за это время вот пятый раз, как начали встречаться.
– Три? Всего три? – Исин не сдержался и захохотал, почувствовав себя невозможно глупым.
– Парень, у тебя истерика, – покачал головой Чонин.
Исин смеялся до тех пор, пока не свело в животе. А потом всхлипнул и сжался, закрывая лицо руками. Он твердил про себя, что просто пьян, что это не слезы.
Чонин терпеливо ждал. А когда Исин успокоился, протянул ему бутылку.
– Сейчас должно полегчать. Иногда Хань – редкостный мудак. Но… – Чонин потрогал кончиком языка ранку в уголке губ. – Не без моей помощи, наверное. Вообще, удивительно тесен этот мир.
Исин вопросительно на него посмотрел.
– У меня стажировка в отделе Бэкхёна, – пояснил Чонин. – Ему нужна помощь в том деле, что ты ему поручил. Ну, он меня и позвал, мы давно знакомы, он знает, что я вас не сдам никому. Прихожу сегодня днем, посмотрел на фотографию на экране, да так чуть мимо стула и не сел. Мы с Ханем как раз неделя как снова расстались. Я, понятное дело, эти отношения не афишировал, так что Бэкхён несколько прифигел от того, что я его знаю. Ну, а я, зная Ханя, надеялся не опоздать.
Чонин немного помолчал, отпил еще из бутылки.
– Он на самом деле хороший. Просто…
– Просто вы друг друга изводите, да? – фыркнул Исин и забрал у Чонина бутылку.
– Не, не изводим, просто никак не можем определиться, кто под кого должен подстраиваться, – улыбнулся Чонин.
– Он бурно реагирует на открытые претензии и обвинения, но если мягко – сам же еще извиняться придет, – покачал головой Исин. Ему вдруг показалось крайне забавным, как они могут обсуждать по сути одного и того же парня, но не испытывать при этом ни капли ревности.
– Мягко – это неинтересно, – хмыкнул Чонин и вздохнул. – Не повезло ему со мной.
Исин задумался. Он никогда не понимал таких отношений, не улавливал, что в них притягивает людей. Его подобное мгновенно выматывало.
– Знаешь что? – Чонин хитро прищурился. – Завязываем пить это бабское пойло и пошли как нормальные мужики выпьем пиво с сочжу. Нам есть что отметить! Тебя я спас от поругания, клона твоего считай спас от смерти, – Хань завтра утром приедет к Бэкхёну – еще и парня своего вернул. Чудо, что за день!
Исин не видел ни единого повода, чтобы отказаться.
Он зашел домой, когда уже начало светать. Пьяный и впервые за долгое время в приподнятом настроении.
Лухань должен был бы уже спать, но не спал. Он сидел на кухне и равнодушно смотрел на Исина, замершего в коридоре. И только теперь Исин понял, что не предупреждал, что задержится.
– Все хорошо, – несмело улыбнулся он, проходя на кухню. – У Ханя завтра возьмут новый образец, он согласился.
Лухань прищурился.
– Спасибо, не надо.
Исин опешил.
– Как это не надо? Лухань, что за глупости ты говоришь?
– Образец был у Бэкхёна еще сегодня днем. Он достал его по своим путям. И если бы ты озадачился тем, чтобы включить телефон, ты бы тоже это знал, – холодно проговорил Лухань.
Исин растерялся, он достал из кармана телефон и с удивлением обнаружил, что тот выключен.
– Разрядился, наверное… – неуверенно предположил он. – Лухань, я не понимаю, ты только из-за этого на меня злишься?
– Ты сейчас всерьез спрашиваешь? – поджал губы Лухань. – Издеваешься, что ли?
– Почему издеваюсь?.. Я, правда, не понимаю, что я сделал…
– Ну да, раз я всего лишь клон, то потрахаться с оригиналом, это даже не измена, – зло выплюнул Лухань. – Хорошо провел время?
– Лухань, – Исин нахмурился. – Я с ним не спал. Как ты вообще мог такое подумать?
Лухань наклонил голову и усмехнулся.
– А то я не знаю самого себя. Еще скажи, что он тебе не предложил подобный бартер.
– Не скажу. Потому что предложил, – Исин скрестил на груди руки. – Но я с ним не спал. Уговорил его Чонин, и пил я потом тоже с Чонином. Чонин, если ты не знаешь, помощник Бэкхёна и парень Ханя.
– И правда, – кивнул Лухань. – Осталось теперь только понять, где и зачем ты раздевался, что на тебе кофта задом наперед. Торопился, когда одевал? Что так? Я бы и еще подождал.
Исин закрыл глаза и выругался в голос.
– Окей, ты меня поймал, – проговорил он холодно. – Я собирался с ним трахаться потому что он поставил мне ультиматум. Или мы переспим, или он не согласится. Именно за этим я сегодня к нему и пошел. Но я с ним не спал. Не успел, если тебе так больше нравится. Потому что пришел Чонин и этот вопрос утряс. А пока он его утрясал – я пил на улице. Потом пошел пить уже вместе с Чонином. Мне нужно было развеяться. Я плохой? Окей, как скажешь. Мне надо было отказаться, потому что, о боже мой, измена это хуже, чем сдохнуть? Так, хватит уже быть эгоистичной скотиной! Ты там ради меня лучше быть хочешь? Вот, вперед! Отличный повод!
– Не ори на меня… – тихо и предостерегающе проговорил Лухань. Исин видел и желваки выступившие на его щеках, и сжатые в кулаки ладони.
– Я хочу орать и буду орать! Я ради тебя решился лечь под человека, от которого меня тошнит, я ради тебя в лепешку расшибаюсь, но нет, все я плохой, все тебе не так! Сам-то меня просто используешь и ничего больше!
Звон пощечины оглушил Исина. Он сначала только услышал звук, больно стало позже.
– Успокоился? – прищурился Лухань, встряхивая рукой. – Перестанешь орать?
– Ты совсем охренел?! – Исин бросился на Луханя, замахиваясь. Но не рассчитал, что Лухань трезв, а сам он пьян.
Лухань ловко его развернул, впечатал спиной в стену. Исин охнул. И от того, как от удара вышибло воздух из легких, и от того, как Лухань впился в его шею. Исин запрокинул голову, запуская пальцы в волосы Луханя, застонал, когда тот прикусил кожу под ухом.
– Точно не спал? – хрипло спросил Лухань, коленом раздвигая ноги Исина.
– Точно… – Исин потянул Луханя за волосы, отстраняя от себя. Но только для того, чтобы сразу же его поцеловать, с жадностью кусая его губы и наслаждаясь недовольным шипением. Лухань сильнее вжал его в стену, приподнимая и принуждая обхватить себя ногами. Исин застонал в поцелуй. А почувствовав, как тут же напрягся Лухань, застонал снова, тихо, протяжно.
Лухань зарычал и опрокинул его на стол, тут же резко сдергивая джинсы. Исин сам развел ноги, снова обхватывая Луханя за бедра и откидываясь на спину.
Он застонал в голос, когда Лухань вошел в него, выгнулся, закрывая глаза. И вцепился пальцами в запястья Луханя, едва тот начал двигаться, резко и сильно. Исин почти захлебывался стонами, а когда Лухань обхватил ладонью его член, выругался в голос.
От оргазма, он, кажется, закричал. Исин не был уверен.
Он глубоко вдохнул, провел чуть подрагивающими ладонями по спине Луханя, который на него навалился.
– Надо же… Чонин не соврал…
– Что? – не понял Лухань, чуть приподнявшись. Он все еще тяжело дышал и смотрел расфокусированным взглядом.
Исин усмехнулся и приподнял голову, коротко целуя его в губы.
– Что я не пожалею.

Чондэ проснулся посреди ночи и не сразу понял, что его разбудил Бэкхён, прижавшийся к его спине.
– Ты холодный, – тихо проговорил Чондэ. – Замерз?..
– И замерз, и устал, – Бэкхён потерся носом о выступающий на шее позвонок Чондэ. – Прости, что разбудил, не хотел…
– Я скучаю… – вздохнул Чондэ.
Они не виделись с Бэкхёном три дня, тот просто не приходил домой, оставаясь спать на работе.
– Я днем заходил к тебе, думал поесть вместе сходим, но у тебя кабинет оказался закрыт, – проворчал Бэкхён.
– Я уволился.
Это оказалось проще, чем он думал. Никаких отработок, уговоров остаться и мифических причин для увольнения. Кураторы вообще часто уходили, не выдерживали. Мало кто создан для подобной работы. Чондэ пожелали удачи, выплатили компенсацию отпуска и выдали рекомендации.
Если что и было сложно, так это прощаться с подопечными. Они, в общем-то, все понимали, и от этого становилось только тяжелее.
Чондэ бы запил, будь это в его духе. Но вместо этого он просто мотался по весеннему Сеулу, выключив телефон, и копался в самом себе. Искал, куда же делся веселый и скорый на острое слово Чондэ.
Бэкхён некоторое время молчал.
– То есть я теперь единственный мужик в доме? Ну, и где мой ужин? – проворчал он.
Чондэ тут же развернулся к нему лицом.
– Эй! Что, значит, единственный?
– Ты теперь играешь роль моей жены, – улыбнулся Бэкхён. – Домашнее хозяйство, стирка, уборка там. Можно еще деток завести и приучить их звать тебя «мама».
Чондэ шлепнул Бэкхёна по бедру, а тот захохотал.
– Вообще, я рад, что ты уволился, – посерьезнел он. – Эта работа тебя убивала.
– Скучно теперь, – вздохнул Чондэ и запустил руку под футболку Бэкхёна, поглаживая его кончиками пальцев по боку. – Знаешь, завязывал бы ты булки на работе хомячить.
Чондэ сказал это крайне озабоченным тоном, еще и ухватил Бэкхёна пальцами за мнимую складку на животе.
– Что?! – Бэкхён тут же вспыхнул и пихнул Чондэ в плечо. – Я не толстый!
– Не толстый, – кивнул Чондэ. – Но булки есть завязывай. Я тут фотки разбирал, о-о-о, какой ты был два года назад. Загляденье!
Бэкхён надул губы и недовольно засопел.
– То-то ты сподобился на что-то только теперь. Чего два года назад тогда тупил?
– Я сподобился? – засмеялся Чондэ. – Не-не-не, Бэк, ты не путай. Это ты сел на меня и начал канючить, чтобы я тебя поцеловал.
– Потому что от тебя никакой инициативы не дождешься! Говорю же, один в доме мужик – Бэкхён надавил на плечо Чондэ, принуждая того откинуться на спину, и сел на него верхом.
Чондэ выгнул бровь, усмехаясь. Бэкхён с важным видом кивнул и уперся ладонями в его живот. Чондэ рывком сел, положив ладони на ягодицы Бэкхёна и прижимая его к себе. Бэкхён пискнул, когда Чондэ опрокинул его на спину, оказываясь в совсем недвусмысленной позе.
– Я, правда, очень скучал… – тихо проговорил Чондэ, целуя Бэкхёна в подбородок.
– Завтра заберу тебя с собой на работу, – Бэкхён обнял его за плечи. И вдруг зевнул. – Ох, прости… Я не помню когда спал больше двух часов подряд…
Чондэ тут же с него поднялся, и едва ли не как куклу, переложил Бэкхёна нормально, головой на подушку.
– Значит, будем спать, – он поцеловал Бэкхёна в скулу и обнял.
– Но…
– Не спорь. А то еще заснешь в самый ответственный момент. А мне потом комплексами мучиться, еще не хватало, – хмыкнул Чондэ.
По правде, ему достаточно было и просто держать Бэкхёна в своих руках. Он прикрыл глаза и улыбнулся. Все предыдущие три дня он, в общем-то, тоже почти не спал.

Когда они сели в машину и Бэкхён, немилосердно зевая, назвал адрес, Чондэ выгнул бровь:
– Не в Центр?
– У меня отпуск, – повел плечом Бэкхён, пытаясь устроиться в кресле как можно удобнее. – Чтобы успеть в срок, надо сделать просто неимоверное количество всего. У Дэрёна есть все наработки, но они рассчитаны на полгода, а этого времени у нас нет. Так что вот, жертвую любовно скопленным отпуском, – Бэкхён еще немного повозился и наконец расслабленно вздохнул. – Слушай, а ты знаешь вообще, как Лухань сбежал?
– Ага, мне Чунмён рассказал. На самом деле, ничего особенного, но не слишком грациозно. Он оглушил своего куратора и аккуратно вырезал у него чип, наклеил его себе на запястье и переоделся. Та еще конспирация, но поздно вечером в Центре никого уже не было. Охрана по камерам не заметила ничего необычного, двери спокойно отреагировали на чип. Когда спохватились, было уже поздно, нашли только чип на земле, в паре метров от выхода на парковку, – Чондэ задумчиво постучал пальцами по рулю. – Камера у него в комнате исправно работала, но кому было интересно на нее смотреть? В итоге куратора отправили куда-то в провинцию, официально – в санаторий, отходить от полученной травмы. Неофициально – в какой-то дурдом в деревне, чтобы не пришло в голову разбалтывать о случившемся, а если бы пришло, то кто ему теперь поверит? Что с охраной стало без понятия, но, учитывая, что тех ребят больше видно не было, не думаю, что что-то хорошее.
Бэкхён задумчиво прикусил губу.
– Сначала его куратором Чунмён был, да?
– Только первый месяц, потом его сменили. Чунмён тогда только-только начинал, неопытный был. А Лухань тот еще экземпляр, категорически отказывался сидеть тихо и спокойно, – Чондэ помолчал и добавил. – Так, по крайней мере, говорил Чунмён.
– Кстати! – вдруг спохватился Бэкхён. – А я тебе говорил, что наш Чонин с оригиналом Луханя очень близко знаком?!
– Нет, не говорил, – Чондэ покосился на Бэкхёна.
– О-о-о, там такая история, такая история! – Бэкхён разве что не захлопал в ладоши, разом избавившись от сонливости. – Когда Хань приехал образец предоставить, у него такой фингал под глазом был! О-о-о, красота! Это Чонин ему оставил. А у самого Чонина на скуле ссадина и губы разбиты. Но при этом оба довольные, хоть и похмельные.
– Бэк, ты старая сплетница, – покачал головой Чондэ. Но при этом тепло улыбнулся. – Еще скажи, что они встречаются и давно знакомы.
– Именно так, – закивал Бэкхён. Но тут же нахмурился. – Иногда Хань торчит у нас в лаборатории… А иногда появляется Лухань… Вот я не уверен, что будет, если они столкнутся?
– А что может быть? Делить им, как я понимаю, нечего, – повел плечом Чондэ, сворачивая на маленькую парковку перед частным домом. – Нам сюда?
– Ага, здесь близнецы живут, – кивнул Бэкхён. – Удивительные ребята. Сами из Китая, но в Корее устроились отлично. Еще и на стороне промышляют, всякими взломами чипов и все такое.
Чондэ хмыкнул и припарковался. Он вспомнил легенду, которую придумал для Чунмёна, чтобы достать образец ДНК Ханя. Не так уж и далек от истины он был.
– Кстати, знаешь, как будет звучать мое имя на китайский лад? – спросил Бэкхён с улыбкой, зажмурив один глаз.
– Знаю, – Чондэ облизал губы и отвел взгляд, – Байсянь.
– Эй, ну так не интересно, – надул губы Бэкхён, вылезая из машины.
Чондэ помедлил буквально пару секунд, собираясь с мыслями и возвращая на лицо улыбку. Он не собирался рассказывать Бэкхёну, что ходил к его клону. Не видел смысла.
Он остановил Бэкхёна перед самой дверью, поймав за талию и на мгновение прижавшись к его спине, шепнул:
– Я тебя люблю…
И сразу же отстранился.
Бэкхён медленно повернулся, очень серьезно на него смотря.
– Ты мне раньше этого не говорил.
– А теперь сказал, – улыбнулся Чондэ, положив ладони на плечи Бэкхёна и разворачивая его обратно лицом к двери. – Пойдем. Тебе пора вершить великие открытия.

Исин сидел верхом на стуле, сложив руки на его спинке и положив сверху подбородок. Он переводил взгляд с Луханя на Ханя и обратно. Сравнивал, оценивал, пытался понять, почему при взгляде на одного в груди становилось тепло, а взгляд на второго не вызывал ничего подобного.
Они с Луханем приехали для каких-то очередных анализов, кажется, из Луханя выкачали уже с десяток литров крови. Зачем приехал Хань, стало понятно, едва Чонин попросил подождать еще минут пятнадцать, пока он закончит. И теперь Лухань и Хань внимательно смотрели друг на друга, столкнувшись впервые в жизни. Они были в другой комнате, Исин видел их сквозь стекло в стене, но не слышал, о чем они говорили. Если говорили вообще.
– Странно как-то, – проговорил тихо Исин. – Вроде одинаковые должны быть, а они – разные.
Сорён тихо хмыкнул.
– А с чего им быть полностью идентичными-то? К тому моменту, когда клон вырастает – проходит год после взятия образца. И они уже с оригиналом существенно отличаются. А чем больше времени, тем сильнее разница.
– Это понятно… – качнул головой Исин. – Но они и внешне разные. У Луханя черты лица острее, не настолько обманчиво детские как у Ханя. И глаза, как будто, чуть уже и длиннее. Или я просто так хочу, чтобы они отличались, вот и ищу всякое?
– Типичные однояйцевые близнецы, – улыбнулся Сорён.
– Как вы с Дэрёном? – Исин повернулся к нему. – Вы-то совсем разные, и внешне, и по характеру. Это сначала можно запутаться, а потом понимаешь просто на что смотреть.
Сорён некоторое время молчал, о чем-то раздумывая.
– Исин, ты никогда не задавался вопросом, откуда мы знаем, как спасти клона и что это вообще возможно? – наконец спросил он.
– Задавался. Но потом мне стало не до того, и я забыл, – Исин выпрямил спину. – А откуда?
– Я не брат-близнец Дэрёна, – Сорён улыбнулся и посмотрел на чип на своем запястье. – Я его клон.
Исин опешил. Он смотрел на Сорёна во все глаза и ждал, что тот сейчас скажет, что это шутка. Они знакомы уже не один год, всего пара месяцев как шумно отмечали двадцатисемилетие близнецов.
– Дэрён клонировался, когда ему едва восемнадцать исполнилось. Только там так получилось, что едва меня сделали, как в пекинском Центре случился пожар, куча жертв, куча потерявшихся клонов. В общем, я не придумал ничего умнее, чем припереться к Дэрёну, ну и… – Сорён развел руками. – В институт мы ходили по очереди, с друзьями встречались тоже. Но это утомительно, к тому же меня не грела мысль, что скоро я умру. Так что мы пару лет бились над геномом совместно с несколькими упоротыми по науке друзьями, и, вуаля, мне двадцать шесть с лишним, а вот он я, стою перед тобой, и все у меня отлично.
Исин только и мог, что тупо моргать.
– Вы поэтому в Сеул приехали? – он спросил единственное, что смог сформулировать. Хотя на самом деле вопросов был миллион.
– Здесь денег больше платят. Ну, и да. Начинать новую жизнь как близнецам стоит все же там, где не натолкнешься на друзей детства, – засмеялся Сорён. – А то неловко выйдет.
– А кто-нибудь еще в курсе?
– В Сеуле – Бэкхён и Чонин, им для работы надо. Теперь еще ты. Ну, допускаю, что Чондэ и Хань могут быть в курсе, не принципиально.
Исин прикусил губу и осторожно спросил:
– Как думаешь, у них получится?
– Должно получиться, – кивнул Сорён и поднял руку, показывая Исину чип. – Весь фокус в этой маленькой штучке. Она не только открывает дорогу в мир, позволяя жить полной жизнью. Именно через чип мы поправили мои гены, убрали лишние, так сказать, детали кода. Чип мы с Дэрёном уже сделали, осталось дождаться заключения наших гениев мысли.
– Все, забирайте, – весело проговорил Бэкхён, открывая дверь и выпуская из комнатки Луханя. Но несмотря на обманчиво веселый тон, Исин видел, что Бэкхён буквально валится с ног от усталости. Мешки у него под глазами залегли похлеще, чем у Цзытао. Бэкхён, не прекращая улыбаться, продолжил, – Жду вас через три дня. Лухань, помни про рекомендации.
Лухань кивнул, поблагодарил и попрощался.
– Через три дня? – переспросил Исин, когда они вышли на улицу. – Еще какие-то анализы?
Он нервничал все сильнее, у них оставался всего месяц.
– Чип поставят. И стану я полноценным человеком, – улыбнулся Лухань. Но Исин видел тревогу в его глазах.

– Исин, успокойся, – вздохнул Чондэ и поймал мечущегося по комнате Исина за запястье, силой усаживая на диван.
Но успокоиться Исин не мог. Против воли в голову лезла всякая гадость. Он прямо-таки слышал виноватый голос Дэрёна, видел прячущего глаза Бэкхёна.
– Они просто-напросто устанавливают этот чертов чип, вот и все, – в который раз начал пояснять Чондэ. – Близнецы это проделывали десятки раз, они знают, что делают. А так долго, потому что процесс ответственный, попробуй все нервные окончания верно соедини.
Исин посмотрел на свою руку, провел пальцами по чипу. Ему всегда казалось, что эта фиговина просто вживлена под кожу, этакий паспорт, который нельзя потерять без увечий.
На деле оказалось, что чип это не только удостоверение личности и джипиэс-навигатор, по которому всегда можно отследить перемещение человека, но, в определенной степени, чип – это продолжение нервной системы. Он настроен на мониторинг всего организма, и если вдруг сбой даст какой-то из внутренних органов, чип сам вызовет «скорую».
– После того, как они его установят, как мы поймем, что все в порядке и получилось? – тихо спросил Исин. В очередной раз.
Чондэ только закатил глаза.
– Так, повторяю в последний раз, – все же заговорил он. – Они ставят чип и сразу начинается его взаимодействие с организмом. Чип запрограммирован на то, чтобы исправить «неправильные» части кода. Процесс этот не быстрый, так что займет чуть меньше четырех недель. Не переживай, мы укладываемся в сроки. Луханя, я думаю, домой отпустим уже завтра, я хочу перестраховаться и сутки понаблюдать, как его тело будет реагировать.
Исин тут же напрягся и попытался снова вскочить с дивана.
– Исин! – Чондэ опять схватил его за руку. – Я ученый, мне интересно, понимаешь? А еще я врач, моя совесть не даст мне спать, если я не буду до конца уверен хоть в чем-то. А такое, знаешь ли, в моей практике в первый раз. Но у близнецов получилось однажды, значит, получится снова. Я бы предложил поставить им это на поток, но не думаю, что услуга будет пользоваться спросом.
Потерев глаза, Исин откинулся на спинку дивана. Ему безумно хотелось заснуть и проснуться уже в середине июня, после этого дня «икс», когда уже можно будет расслабиться и жить дальше так, как жить привык. Лухань бы пошел учиться, нашел бы нормальную работу. С Бэкхёном и Чондэ они, конечно, продолжили бы общаться.
– Слушай, а ты ведь ревнуешь, верно? – вдруг спросил Чондэ. – Луханя к Чонину.
Исин поморщился.
– Если Хань, будучи прототипом, так влюблен, вполне логично, что и Лухань…
– Да бред, – перебил его Чондэ. – Хань же в тебя не влюбился, как сделал это Лухань. К тому же, я много времени провел с Дэрёном и Сорёном, у них вообще вкусы разные. Говорят, ни разу из-за девочки не поссорились. Так что оставь ты эти глупости.
Исин немного помолчал, а потом хмыкнул:
– Посмотрел бы я на тебя в подобной ситуации.
На удивление, Чондэ не ответил тут же шуткой, не засмеялся. Он только отвел взгляд в сторону и прикусил губу.
– Я что-то не так сказал? – виновато спросил Исин.
– Все так… – покачал головой Чондэ. – Ты прав, я бы на твоем месте тоже страшно бесился бы. Еще бы и сцену мог закатить. Сегодня пятнадцатое, да? Значит, вчера…
Исин непонимающе смотрел на Чондэ, на его напряженное лицо. И чувствовал, что не надо ничего спрашивать, что сейчас это будет лишним и неуместным. Не его это дело. Исин только положил руку на плечо Чондэ, слегка сжал пальцы, а тот слабо кивнул в ответ.
Молчание затягивалось, тишина начинала давить на уши, и Исин уже готов был снова начать метаться по комнате, когда наконец к ним вышли близнецы.
– А кто молодцы? Мы молодцы, – довольно пропел Сорён, обнимая Дэрёна за плечо. – Все в лучшем виде организовали, через полчаса пациент проснется и будет готов к свершениям.
Исин подскочил на ноги.
– Можно к нему?
– А почему бы нет? Только с рукой осторожно, ее лучше пока не тормошить, – проговорил Дэрён, пропуская Исина к двери.
– Через полчаса? – проговорил у него за спиной Чондэ. – Хорошо.
Исину не понравилась эта фраза, не понравилась интонация Чондэ. Он понимал, что что-то ему не договаривают.
Он зашел внутрь импровизированной операционной. Кровать, маленький столик с инструментами, сейчас пустой, огромные лампы. Исина прошила дрожь. Он пододвинул к кровати табурет, вцепился в здоровую руку спящего Луханя, сжал его ладонь. То, что Лухань никак не отреагировал, было неправильно и странно, даже во сне он всегда сжимал в ответ руку Исина. Исин наклонился вперед, прижался лбом к его плечу. Он чувствовал размеренное дыхание спящего Луханя, и только это ощущение позволяло хоть немного успокоиться, выровнять собственное дыхание.
Он, видимо, так и заснул, потому что не слышал, как зашел Чондэ, не заметил, как пролетело время.
– Выйдешь на пару минут? – мягко спросил Чондэ, положив руку на плечо Исина.
– Зачем? – тут же ощетинился он и крепче сжал ладонь Луханя.
Чондэ вздохнул и не сдержал улыбки.
– Исин, никто его не обидит, успокойся. Просто… м-м-м… Вживление чипа процесс сложный и первоначально тело реагирует на этот чужеродный предмет достаточно болезненными ощущениями. Мне нужно убедиться, что все двигательные функции и чувствительность не пострадали, это займет пару минут, а потом я введу обезболивающее, и ты сможешь вернуться.
– Я не уйду, – отрицательно качнул головой Исин.
– Да какой смысл… – начал было Чондэ, но в итоге только махнул рукой.
Лухань проснулся со стоном, Исин, которого Чондэ попросил отодвинуться от кровати, сжал кулаки. Он видел по лицу Луханя насколько тому больно, и ему казалось, что Чондэ слишком медлит, чересчур долго возится. Исин кусал губы и терпеливо ждал.
Едва Чондэ ввел обезболивающее, Лухань, которого уже заметно трясло от боли, резко выдохнул и расслабился.
– Лекарство перестанет действовать через пару часов, к тому моменту боль ослабнет, но все равно еще будет беспокоить, – пояснил Чондэ, поправляя проводки и датчики, оплетающие Луханя. – Но необходимо это перетерпеть, чтобы организм иммунизировался к ней, иначе так и придется всю жизнь на лекарствах сидеть. К утру должно все пройти.
Лухань кивнул и прикрыл глаза.
Исин пожалел, что не послушался Чондэ и не вышел. Есть вещи, на которые слишком сложно смотреть. Он вернулся к кровати, снова взял Луханя за руку. Тот почти заснул, но тут сжал его ладонь в ответ.

Чем ближе приближалось шестнадцатое июня, тем нервозней становился Исин. Он шипел по поводу и без, порой зависал, смотря в пространство и ни на что не реагируя. И старался вообще не упускать Луханя из поля зрения.
– Знаешь, меня гораздо больше беспокоит Исин, – проговорил Чондэ, садясь на диван рядом с Бэкхёном. Тот тут же придвинулся ближе, устраивая голову на плече Чондэ и ворчливо предложил:
– Вколи ему уже лошадиную дозу успокоительного. Судя по всем анализам Луханя, у нас получилось, и все будет отлично. Чего он себя изводит?
– Добрый ты у меня, – хмыкнул Чондэ. Но, в принципе, он понимал Бэкхёна. Исин изводил не только самого себя, но и все свое окружение. И разводил панику из-за любого чиха Луханя.
– Я просто боюсь, что чуть позже лечение потребуется уже ему самому, – Бэкхён крепко обнял Чондэ и вздохнул. – Он два месяца на нервах, это ни один организм не простит.
Чондэ задумчиво кивнул. Оставалось два дня. Два дня, а потом все решится.

Вспоминать, как прошло шестнадцатое июня, Чондэ не любил. В его жизни не было более нервного и тяжелого дня. Даже когда он ушел от клона Бэкхёна, было словно легче. Тоскливо до одури, но хотя бы не страшно. Была определенность, уверенность в происходящем.
Но шестнадцатого было иначе, было только тупое ожидание. Испуганный, измученный собственными страхами Исин, напряженно прислушивающийся к самому себе Лухань, Дэрён и Сорён, как никогда прежде одинаковые, с озабоченными, замершими лицами. Бэкхён не отпускал руку Чондэ, кусал губы и то и дело смотрел на часы.
Хань не пришел, и Чондэ его понимал. Он бы тоже не хотел смотреть на собственную смерть.
По бумагам, которые дал Чунмён, дезинтеграция должна была начаться в районе четырех часов дня. Но наступило четыре, потом пять. В семь часов как будто что-то щелкнуло, Бэкхён заулыбался, ему ответил Лухань, близнецы засмеялись, надрывно и нервно. У Исина был такой вид, будто он вот-вот грохнется в обморок.
Они напились тогда так, как никогда прежде. Поздравляли друг друга с победой, но то и дело замолкали, напряженно смотря на Луханя.
Утро семнадцатого числа принесло похмелье и облегчение. Уже точно все хорошо. Исина все же обкололи успокоительными и Лухань увез его домой отсыпаться. Бэкхён невпопад шутил и успокоился только дома, когда Чондэ прижал его к себе, уложив в кровать.
Теперь все будет отлично.

Когда зазвенел телефон, высветив имя Исина, Чондэ рефлекторно посмотрел на календарь. Двадцать первое июня.
– Привет, – с улыбкой проговорил он, но тут же нахмурился, услышав срывающийся голос Исина.
– Чондэ, что-то не так! Лухань говорит, что у него болит все внутри, у него пошла кровь из носа и его трясет! Чондэ, что происходит?!
У Чондэ перехватило дыхание. Даже этих нескольких симптомов было достаточно для точного диагноза – дезинтеграция. Они не справились, отложили ее всего лишь на несколько дней.
– Исин, успокойся, – Чондэ заметался по комнате, собирая все необходимое. – Я сейчас приеду. Пока дай ему самые сильные обезболивающие и успокоительные, какие только есть. Наполни ванну прохладной водой и положи его туда? Хорошо? Исин, ты меня понял?
– Да… да, понял… – пробормотал Исин совсем тихо, он, кажется, догадался, что все это значит.
– Я выезжаю уже, скоро буду! – Чондэ уже почти вылетел из квартиры. – И… выпей и сам успокоительного, ладно?..
Исин просто повесил трубку.
Когда Чондэ надавил на кнопку звонка, он уже знал, что они не смогли ничего. Не выиграли даже пары дней. Просто Чунмён ошибся, перепутал даты, посмотрев не туда и не став перепроверять, не видя в этом смысла.
Исин открыл дверь, и по его лицу Чондэ понял, что все уже совсем плохо.
– Иди на кухню и сиди там, ясно?! – рявкнул он, влетая в квартиру. – Не смей соваться в ванную! Скоро приедет Бэкхён.
За время работы куратором Чондэ усвоил одно – сколько бы раз не происходила дезинтеграция на твоих глазах, привыкнуть к ней нельзя.
Лухань почти потерял сознание от боли, метался в ванной, разбрызгивая воду. Чондэ сжал зубы и полез в сумку за лекарствами. У него дома не было тех, что использовались в Центре, которые позволяли клону умереть без боли, во сне. Но все равно это было лучше, чем ничего.
Он с трудом нашел вену, но Лухань конвульсивно дернул рукой и погнул иглу. Чондэ выругался, попробовал снова, на этот раз удачно. Он сжал ладонь Луханя в своих, зажмурился, чувствуя как жгут глаза подступающие слезы.
– Прости нас… прости, что мы не справились…
Он знал, что будет дальше. Знал, что Лухань будет кричать…

– Чондэ! Чондэ проснись! – Бэкхён тряс его за плечи, смотря перепуганными глазами.
– Что?.. – Чондэ резко сел, хватая ртом воздух. У него дрожали руки и губы.
– Тебе кошмар приснился, – Бэкхён обнял его и прижал к себе, баюкая в своих руках. – Ты так кричал, ужас просто…
Чондэ судорожно вдохнул. Ему хотелось немедленно позвонить Чунмёну, перепроверить все записи, а потом снова проверить все показатели Луханя.
– Что тебе снилось? Если расскажешь, станет легче, – мягко спросил Бэкхён.
– Нет, не хочу вспоминать, – хрипло отозвался Чондэ. – Прости, что разбудил… Спи…
Он лег обратно, принуждая и Бэкхёна лечь. Он понимал, что это просто расшалившиеся нервы, что он вчера встречался с Чунмёном и тот даже словом не обмолвился про Луханя, а значит, вопрос закрыт, и все хорошо.
– Знаешь, – тихо проговорил Бэкхён. – Мне иногда тоже снятся кошмары, и как один про Луханя. Уже два месяца прошло, а все равно еще неспокойно на душе.
– Я думаю, даже через год мы будем волноваться, – вздохнул Чондэ. – Тут уже ничего не поделать.

– Зря вы все-таки отказались ехать на море, – вздохнул Исин, заворачиваясь в плед и уютно устраиваясь на диване. – Это же так классно, встретить рассвет первого дня нового года на море.
– Учитывая, сколько у нас куплено алкоголя, мы бы, во-первых, рассвет все равно проспали бы, а во-вторых, кто-нибудь полез бы купаться, – Лухань сел рядом и обнял Исина за плечи. – К тому же ты вот даже в теплой квартире мерзнешь.
Исин только фыркнул и улыбнулся.
Чондэ и Дэрён на кухне воевали с продуктами, пытаясь организовать съедобный праздничный ужин. И Чондэ то и дело созванивался с мамой, а Бэкхён сразу же лез к трубке, в который раз рассказывая маме Чондэ как сильно ее любит. Что характерно, она отвечала взаимностью.
Сорён проводил ревизию алкоголя, Ифань и Цзытао заканчивали украшать квартиру.
– Эй, вы чего расселись тут? – строго спросил Чонин. – Заняться нечем? Так пошли со мной и Ханем по магазинам, у нас еще куча всего не куплена.
– Не пойдем, – фыркнул Лухань и крепче обнял Исина. – У вас опять синяки на лицах, нам рядом с вами стыдно ходить.
Чонин захохотал.
Когда он ушел, Исин тихо спросил:
– Но до Намсана мы доберемся? Я все же намерен встретить с тобой рассвет.
Лухань улыбнулся и кивнул.