Шинигами Овердрайв

Автор:  Пухоспинка

Номинация: Лучший авторский слэш по аниме

Фандом: Bleach

Число слов: 10486

Пейринг: Зараки Кенпачи / Кучики Бьякуя

Рейтинг: NC-17

Жанры: Action,Romance

Предупреждения: AU

Год: 2014

Число просмотров: 549

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: После атаки Ванденрейха Бьякуя твердо вознамерился вернуть похищенное

Примечания: Фик был написан для конкурса Битва пейрингов на dairy.ru, команда Кучики Бьякуя/Зараки Кенпачи, тема: AU/кроссовер.

Предупреждение: киберпанк!АУ, название — отсылка к роману У. Гибсона «Мона Лиза Овердрайв», у него же позаимствованы некоторые термины.

Глава 1



Настойчивый звон общей тревоги отдавался в височных имплантатах кенсейкана, и торопливые, словно муравьи, служащие расступались перед Бьякуей, освобождая дорогу. Фигуры рядовых шинигами топорщились активированными шикаями, сканируя пространство. Прощупывающий луч прошелся по телу, вызывая дрожь вдоль позвоночника, и Бьякуя мысленно снизил чувствительность. Не сбавляя скорости, он прошел к лифту, и очередь кинулась врассыпную, придерживая исходящие помехами псевдоимпланты. Усиленный слух уловил гневный шепот, Бьякуя повел глазами, сканируя личность нарушителя. На внутреннем визоре высветился индивидуальный код — в досье уже было два мелких нарушения. Начиная с третьего щенок лишится четверти заработной платы. Бьякуя отправил сообщение и отвернулся к подъехавшему лифту, не замечая, как лицо служащего заливает бледность. В лифт Бьякуя шагнул первым и сразу ушел в сторону — следом стремительной молнией ворвался капитан Зараки.

— Когда-нибудь я тебя подловлю, а, Кучики? — осклабился тот, когда двери лифта сомкнулись, а кабина ухнула вниз.

Бьякуя промолчал, подключившись к первому слою внутренней реальности. Пока капитан Зараки считал необходимым держать генератор внутреннего поля на максимально разрешенном уровне, не было нужды беспокоиться о том, что он сможет подкрасться незамеченным.

Лифт затормозил, впуская капитана Кераку и капитана Унохану. Кераку поднял расфокусированый взгляд, добродушно улыбнулся и прикрыл веки. Бьякуя сдержанно кивнул в ответ и подумал, что, пожалуй, не смог бы функционировать постоянно на третьем уровне внутренней реальности. Не смог бы, оставаясь в здравом рассудке.

Прибытие на место отозвалось сухостью в горле и кислотой на языке, лифт выплюнул их в широкий коридор, зловеще перемигивающийся прицелами плазменных сетей. Впрочем, здесь они были, скорее, для видимости — командор Ямамото предпочитал грубой силой маскировать более тонкие методы.



Эти «тонкие методы» ощупывали сейчас входящих направленной волной излучения, и внутренние щиты генерировали ответные коды-отзывы, мелькая в правом верхнем экране визора. Бьякуя шагнул вперед и почувствовал, как отрезается внешняя связь. Комната совещаний не имела точек входа и выхода.

Над личным терминалом подрагивало поле ввода. Бьякуя положил ладони на панель, глядя, как полукругом выстраиваются остальные капитаны, поле облепило запястья, поползло на плечи, обволакивая броню — и отозвалось в затылке яркой вспышкой. Провал на пятый уровень киберпространства был мгновенным.

Бьякуе никогда не нравился интерфейс пятого уровня — программисты — то ли специально, то ли из необходимости — серьезно сэкономили на визуализации, и сейчас Сейрейтей простирался перед капитанами в виде простой кристаллической решетки, битком забитой данными — резервная копия корпорации, ее святая святых.

— Что за срочные вызовы?

Бьякуя поморщился — капитану Зараки, как обычно, не терпелось. Иногда Бьякуя вспоминал, каким образом тот стал шинигами — взломал личный модуль вплоть до пятого уровня и сжег разум. Но в свое время он был уверен, что Кенпачи продержится в Сейрейтее недолго — Совет 46 не любил выскочек и слишком много требовал. Однако Кенпачи умудрился обойти все преграды, точнее, прошибить их собственным лбом, а потом и закрепиться среди элиты шинигами — главных защитников корпорации. Это необъяснимо раздражало Бьякую. Безмозглый хакер из дальних районов Руконгая, таких дремучих, что без «муравьев» туда было соваться бесполезно, ибо тамошняя матрица нуждалась в переоборудовании для нормального функционирования… Бьякуя отметил, что у него участился пульс.

— Уэко Мундо атакован Ванденрейхом, — тяжело произнес Ямамото.

Это было любопытно, но не более того — между тремя корпорациями, контролирующими мир на данный момент, постоянно шла борьба.

— Насколько успешно? — сонный голос капитана Кераку царапнул внутреннее ухо, и Бьякуя поморщился. Ему следовало догадаться, что командор не стал бы упоминать атаку, если бы она не имела последствий.

Ямамото моргнул, и перед ними развернулась карта Уэко Мундо.

— Уничтожены файерволлы на подходе к столице, — на схеме вспыхнули красные контуры. — Пески расплавлены одной атакой, часть данных уничтожена. — По мере того, как Ямамото говорил, красным освещались все новые и новые районы, которые когда-то контролировало Уэко Мундо.

— У них новый вирус? — подала голос Сой Фонг.

Еще одна выскочка.

— В настоящий момент Двенадцатый отряд расшифровывает данные, которые удалось получить во время суматохи. Капитан Куроцучи, у вас есть новости?

Маюри тихо фыркнул и проскрипел:

— Мои люди работают.

— Слишком долго! Ванденрейх был настолько нагл, что посмел угрожать взломом основных баз Сейрейтея.

Бьякуя отрешенно изучал сетевую карту Уэко Мундо. Взломанные базы данных краснели тусклыми обломками. Что-то было не так.

— Командор, — он приблизил один из таких обломков, изучая остатки кода. — Базы были взломаны изнутри или снаружи?

Ямамото помолчал, потом нехотя ответил:

— И то, и другое. Там, где они не могли перехватить управление, они уничтожали маршрутные узлы.

— Люди, которые были подключены к матрице…

— Погибли. Остальные не имеют возможности выйти во внутренний мир.

— Ясно.

Капитан Унохана отозвалась на невысказанное:

— Если угроза прорыва Ванденрейха велика, нужно отключить от матрицы основные центры — начиная с Академии.

— Атака точно будет. Вопрос — куда она будет нацелена. И когда это произойдет. С этого момента объявляется тревога класса Z. Всем шинигами разрешено использовать занпакто в пределах Сейрейтея. Свободны.

Разрешающий доступ скребся в затылке, когда Бьякую выбросило из пятого уровня сначала на второй, а потом и вовсе из внутреннего мира.
Капитан Зараки вылетел из комнаты собраний первым:

— Эгейгей! Повеселимся!

Бьякуя снова поморщился. Идиот.



Если атака начнется раньше, чем люди Маюри взломают код нового вируса Ванденрейха…

Он летел по коридору, расталкивая не успевших увернуться служащих. Неловкий робот-уборщик пискнул и нелепо завертелся на месте, задетый внешним радиополем. Р-р-разболтались.



Сигнал тревоги застал его тестирующим Сенбонзакуру. Корпорация Сейрейтей, берущая начало из дзайбацу, со временем перековалась во что-то, чему сам Бьякуя поостерегся бы дать название. Хотя бы потому, что такие люди вроде Зараки или Сой Фонг давно размыли понятие кланов и клановой верности, поденки тревожного времени. Только угрожающе-черная форма шинигами, наводящая страх на жителей, да личное оружие в форме мечей — все, что напоминало о духе прошлых веков.

После сигнала тревоги Бьякуя моментально провалился на третий уровень. Данные сменялись с бешеной скоростью, настолько большой, что разум был не в состоянии обработать информацию полностью. Ясно было одно — Ванденрейх, как и в случае с Уэко Мундо, атаковал Сейрейтей как из киберпространства, так и со стороны внешних коммуникаций. Проклятье.

Перед глазами вспыхивали и гасли плотные кубы защитной рейши, адские бабочки не справлялись с восстановлением систем, главная матрица поспешно отсекала пораженные участки. Не меньше шестнадцати точек прорыва, и при этом — абсолютно неповрежденные файерволлы. И сейчас их методично и планомерно пробивали изнутри, а сторожевые антивирусы беспомощно метались, не в силах отделить угрозу от защиты. Это означало только одно — Ванденрейх вторгся, физически повредив защитные контуры. Бьякуя скользнул на четвертый уровень и опустил на глаза дополнительный щиток. Реальность перед глазами бросилась врассыпную миллионами разноцветных линий и узлов, где пространство — лишь скопление точек от А до Б. Синхронизация виртуального и внешнего миров медленно тянулась полосой отсчета, внутренний комм сканировал работоспособность систем и активировал импланты — один за другим.

Бьякуя подтвердил команду отряду — отражать атаки изнутри, латать дыры — и ускорился, слыша, как бронированные наплечники задевают углы на поворотах. От многомерных фигур противников растекались клейкие нити вирусов-захватчиков. Защита атаковала вирусы, но внедриться в код не получалось — программы оказались полностью закрыты для входа, работая только на выход и уничтожение данных. Схема атаки стала предельно ясной: сначала проходят боты-разрушители, после чего начнется перенастройка систем на захват. Вспыхивали точки внутренней связи — и гасли мертвыми грудами все еще функционирующего, но бесполезного железа. Реальность впереди ощерилась провалами окон, Бьякуя разбежался, включая двигатели — и спикировал вниз, туда, где сидел оператор, выпустивший на Сейрейтей монстра.

Приземлившись и раскалывая асфальт, Бьякуя просканировал пространство — двадцать трупов лежали вповалку. Из-под лицевого щитка ближайшего было видно искаженное ужасом лицо, на губе запеклась кровь. Ренджи стоял неподалеку, его системы сбоили, лихорадочно рассылая вокруг себя хаотичные волны радиосигналов. Словно его микрочип взбесился.

Внутренний защитный контур полыхнул красным, сигнализируя о вторжении, и Бьякуя запустил сканирование, определяя вирус. Смешно. Он не знал, с кем сталкивался Ванденрейх раньше, но подобного рода помехи не остановят капитана. Комм закончил исследование объекта и сейчас вбрасывал информацию равномерными порциями: толщина брони, скорость, пропускная способность канала, вооружение, количество задействованных программ, объем оперативной памяти. Бьякуя улыбнулся и активировал Сенбонзакуру.

В воздухе взлетели тысячи лепестков нано-ботов, прогрызая броню и укрепляясь внутри захватчика. Сейчас они вносили хаос во внутреннее управление, скачивали данные и размножались, копируя себя и посылая информацию на главный модуль. Дело сделано. Нарушителя можно оставить, его добьет отряд, а сейчас можно было заняться кем-то…

Ответная атака вышибла Бьякую из матрицы. Он слепо взмахнул руками, чувствуя, как управление перехватывает чужой вирус. Он начал стремительно внедряться в комм, искажая сигналы и отсекая Бьякую от управления. Мозг словно взорвался, атакуемый причудливыми образами — мертвая Рукия улыбается ему с портрета, а его тело покрывает шевелящийся ковер из глянцево поблескивающих мух с мохнатыми лапками. Бьякуя приглашающе откидывает это одеяло и зовет Рукию — та кивает, и из пустой глазницы вываливается червь, извиваясь, ползет, превращаясь еще в одну муху.

Бьякуя, задыхаясь, попытался пробиться через помехи. Ему нужно всего лишь активировать банкай — и выйти на шестой уровень. Тогда захватчик окажется бессилен, на шестом уровне сознание отсоединяется от тела, и он сможет… Бьякуя судорожно царапал твердый бетон, оказавшийся почему-то слишком близко от лица. Нужно было сосредоточиться и запустить аварийный комм. Затылок обжигал разъем модуля, в горле скопилась кровь. Когда Бьякуя выдохнул, она заклокотала в горле и хлынула наружу. Перегрузка — истошно верещал внутренний монитор, словно зависая.

Бьякуя активировал резервный комм и послал команду распечатывания личного Искина.

Банкай.

«Долго же ты ждал», — прошелестела Сенбонзакура, складываясь в печальную улыбку на фоне рушащихся массивов данных. — «А поговорить перед смертью?»

Сознание провалилось в черноту шестого уровня и отсоединилось от бесполезного сейчас тела. Кристаллические решетки матриц исчезли, остались только переливающиеся разными цветами завесы радиоволн. Захватчик находился все еще на пятом уровне — в кибернетической матрице. Хорошо. Бьякуя развернул Сенбонзакуру, посылая веером направленный волновой удар. Длинные просканируют противника и отсекут его от собственной матрицы, короткие вызовут колебания в системе, которые ее разрушат в считанные секунды. Где-то рядом нарастала знакомая мощь — похоже, капитан Зараки нашел себе противника по вкусу. Бессмысленная сокрушительная сила — такая яростная, что ему не нужно было проваливаться на шестой уровень — его атаки пробивали с пятого или даже четвертого, стирая противника в пыль.

Сенбозакура расцвела, полыхая серо-стальным свечением, а потом накрыла врага. Собственный крик захлебнулся в силе отдачи, Бьякую замотало, размазывая на нейроны, дрожащие, искаженные волны перетирали его сознание, размалывая в порошок. Последним усилием он швырнул в противника горсть программ-паразитов и, проваливаясь в бессознательную темноту, с облегчением почувствовал, как один из них закрепился у внешнего контура врага. Врага, который оказался автономной системой, не имеющей выхода к собственной матрице, а потому неуязвимого для атак отсечения. Врага, который одним движением переписал в свою память Сенбонзакуру, а потом удалил ее из комма Бьякуи. Это была катастрофа. Это означало, что шестой уровень для него теперь навсегда закрыт. Он перестал быть капитаном.

Глава 2



Бьякуя приходил в себя медленно, словно по частям. Сначала в память подгрузились самые старые воспоминания — смеющиеся отец и мать, почему-то он помнил их только такими, строгий дед, грустная Хисана. Бьякуя снова провалился в сон, а когда очнулся в очередной раз, то воспоминания хлынули потоком, толкаясь, наползая друг на друга, как массив необработанных данных.

Тело плавало в прозрачной густой жидкости. По ней проходила дрожь, отзываясь щекоткой у самого копчика, легкие были забиты, дышалось тяжело.
Сознание потянулось к комму и наткнулось на пустоту.

Его отсоединили от матрицы и удалили из тела все микромодули. Ярость и беспомощность слились в одном всплеске, тревожно распищались сигналы.

Бьякуя с трудом повернул голову — сквозь амортизирующий гель и тонкий пластик восстановительной камеры было видно еще одно тело. Капитана Зараки Бьякуя узнал по импланту-визору, встроенному в глазницу — привет из его далекого руконгайского прошлого. Кем надо быть, чтобы позволить провести над собой такую варварскую операцию? Маюри в свое время пришлось повозиться, чтобы переоборудовать устаревший имплант — удалить старый оказалось невозможно, он был намертво присоединен напрямую к коре головного мозга.

Имплант вдруг мигнул, внутри загорелась красная лампочка. Губы Зараки шевельнулись, и тут же вспыхнул яркий белый свет. Бьякуя почувствовал, как заколыхался гель. Из ложа выдвинулись щупы, на лицо легла маска, и он забился, задыхаясь, выблевывая прозрачную безвкусную жижу.

Первые вдохи отозвались резью в легких, и его еще раз вывернуло. Бьякуя поднял голову — Зараки уже был на ногах, гель маслянисто стекал с него, задерживаясь на покрытой волосами груди и запутываясь в паху. Бьякуя отвел взгляд — зрелище почему-то показалось ему неприличным. И таким же диким, как сам капитан Зараки.

— Кучики, ты гладкий, как девочка, — Зараки рассматривал его с непосредственным любопытством ребенка. — Никогда такого не видел.

Бьякуя пожал плечами и встал. Что за идиот. Прошелся по палате, брезгливо смахивая с себя остатки геля, щекотавшего кожу. Мышцы работали вхолостую — пальцы подрагивали, пытаясь отдать приказ комму развернуть поле и просканировать целостность членов отряда, сознание двоилось, проваливаясь в пустоту, не ощущая эфемерной дрожи первого уровня матрицы, а суженное до обычного поле зрения раздражало и создавало ощущение беспомощности, заставляя резко разворачиваться, чтобы кинуть взгляд за спину.

Вдруг передняя стена провалилась, в палату ворвался Киринджи.

— Так, оклемались? — он меланхолично жевал зубочистку. — Тогда нахер отсюда оба.

Бьякуя чувствовал, как по телу скользят теплые лучи, сканируют каждый сантиметр, ввинчиваются в подбрюшье, тычутся в барабанные перепонки. В ушах зазвенело.

Кенпачи рядом с ним сладко потянулся, похрустел суставами.

— А дальше что? — поинтересовался он.

— А дальше к Шутаре, — все так же меланхолично ответил Киринджи, подключаясь к реанимационному терминалу. — Обвешиваться своим барахлом. Валите, а то сам выкину.



Бьякуя покинул палату первым, с трудом удерживаясь, чтобы не перейти на бег и с трудом же фокусируясь на мигающем указателе на полу. Желание вернуть себе привычную возможность видеть, слышать, чувствовать матрицу было таким сильным, что его едва не начало ломать. Мягкие шаги босых ног Кенпачи отдавались в затылке до тех пор, пока они не остановились перед уехавшей в сторону дверью.

Шутара кинула им:

— Капитан Кучики, зеленый блок, капитан Зараки, синий блок.

Один из ее манипуляторов прошелся по панели входа в матрицу, второй распахнул оба блока, остальные приподнялись над головой сытыми змеями.

Подавив дрожь, Бьякуя прошел в блок сборки перенастройки имплант-оборудования и закрыл глаза. Проваливаясь в беспамятство, он с беспокойством думал о взгляде, которым его сверлил капитан Зараки…



… с этой же мыслью он пришел в себя, а через миг его затопили привычные ощущения. Входящие — анализ состояния отряда. Процент потерь — 70. Процент невосполнимых потерь — 26. Список имен среди невосполнимых потерь, заверен лейтенантом Абараем Ренджи. Справка и анализ состояния Кучики Рукии — стабильно, период восстановления утвержден, запрос на дополнительные микромодуль и импланты — подтвердить. Бьякуя выдохнул, скользнул на второй уровень матрицы, сканируя собственное состояние и включая один за другим обновленные импланты.

Мир ожил, раздвинулся до горизонта, отозвался волной информации, которую Бьякуя бездумно перебирал несколько секунд— температура воздуха, давление, количество шинигами их местоположение, количество подключенных к матрице разумов, количество простейших чипов в головах у служащих Сейрейтея, работы по восстановлению файерволлов, отдача от роботов-чистильщиков, сигналы о вторжении вирусов-пустых… Информация кружилась, заполняла сознание и укладывалась ровными рядами.

Передняя секция блока сборки отъехала, и Бьякуя ступил на пол. Шутара парила над полом, глаза смотрели сквозь Бьякую. Он подтвердил запрос на внешнюю верификацию и замер, пока Шутара не закончит.

Сигнал допуска вспыхнул и растворился в терабайтах информации, завершая тестирование систем. Одновременно с ним упал запрос от Ямамото, мигнул зеленым — не срочно, текущее.

— Три дня на калибровку, потом — тестирование систем.

Шутара отплыла в сторону и скользнула в «гроб»-манипулятор, ощерившийся тонкими щупами — похоже, на очереди следующий объект для ремонта. Бьякуя покосился на второй блок — тот был пуст.

— Капитан Зараки освободился час назад, — голос Шутары звучал приглушенно, — ваши импланты требуют более тонкой и долгой настройки.

Почему-то это прозвучало отнюдь не комплиментом. Бьякуя обрубил доступ к своим системам и вышел за дверь, проигнорировав недовольное ворчание дезориентированной Шутары — что-то про хамоватых мальчишек. С чего она вообще решила, что Бьякую интересует капитан Зараки? Если понадобится, он это может узнать с точностью до первого знака в адресе.

У него были другие заботы. Бьякуя спешил домой, придерживая ножны. Сенбонзакура хлопала по бедру безжизненным куском металлолома.

Кучики билдинг совсем не пострадало. Отмахиваясь от вопросов, Бьякуя заблокировал доступ для домашней электроники и членов семьи. Он в порядке — все, что требовалось знать его клану. Впрочем, он не допускал мысли, что члены его многочисленной семьи не проинформированы о темпах восстановления, сроках и времени появления главы клана.

Тишина рабочего кабинета давила почти физически. Когда-то Бьякуя поставил сюда старинные часы — настоящее дерево, хрупкое стекло — чтобы их непривычное тиканье разрушало тишину этого места. Сейчас часы остановились, показывая без трех минут полдень. Завод кончился, пока он лежал на восстановлении у Киринджи. А никому из домашних не позволено было прикасаться к часам.

Бьякуя подошел к высокому корпусу, провел ладонью по гладкой, шелковистой поверхности. Снял с крючка ключ, вставил в скважину и начал медленно заводить, проворачивая его вокруг своей оси. Механизм внутри дрогнул, щелкнул — и пошел мерным «тик-так, тик-так».

Чтобы перевести стрелки, пришлось открывать стекло. Касаясь пальцами тонких пластинок стали с выбитым узором, Бьякуя чувствовал себя повелителем времени. Если бы можно было так легко отмотать назад.

Закрыв часы и вслушиваясь в привычное тиканье, он успокаивался, приводил дух в равновесие. Сейчас можно было понемногу выпустить из-под контроля эмоции, которые он словно запечатал в себе с момента, как пришел в сознание. Мышцы отозвались неконтролируемой дрожью, он чувствовал, как кривятся в обиде и сожалении губы. Травмы Рукии, поражение Ренджи, гибель четверти отряда — все это складывалось в картину собственной беспомощности, состоящую из черных мазков ошибок и слабостей. Гибель Сенбонзакуры венчала список его неудач, подобрать которому иного слова, чем «позорище», Бьякуя не мог.

Он отстегнул ножны, уселся на пол, скрестив ноги, и положил Сенбонзакуру перед собой. Лезвие — точная копия самурайского меча, такого древнего, что ровно тикающие часы казались по сравнению с ним мальчишкой — тускло поблескивало в свете дневных ламп.

Создавать Сенбонзакуру он начал с тех пор, как себя помнил. Наверное, даже раньше, чем решил стать шинигами. Собственный искусственный интеллект — единственный ключ к шестому уровню виртуальной реальности, подножию, на котором покоится матрица современного мира, возможность за считанные секунды преодолеть миллионы километров расстояния и вынырнуть в любой точке киберпронстранства, совершенное оружие, способное поразить врага изнутри, подрубить основы его существования, отсечь от матрицы и растереть в порошок. Каждый шинигами создает собственный искусственный интеллект всю жизнь — партнера, справочник и произведение искусства. Основанный на банальном симстиме, улучшенный, переписываемый много лет разум, способный к саморазвитию и накрепко связанный с нервной системой своего обладателя.

Сейчас перед Бьякуей лежал футляр, обычный носитель, на который была записана личность Сенбонзакуры. Он все еще обладал огромной разрушительной мощью, способной взламывать целые магистрали и уничтожать самые совершенные атакующие машины. Но эта мощь была теперь ограничена его собственным разумом и скоростью его личных реакций, несравнимых со скоростью обработки данных искусственным интеллектом, а еще она утратила возможность проникновения на шестой, самый последний уровень матрицы. Бьякуя отрешенно посылал запрос за запросом, но получал стандартное и болезненное: «Аппаратное обеспечение в норме, отзыва от системы нет».

Часть его жизни оказалась уничтожена.

Бьякуя взялся за рукоять и сжал пальцы.

— Цвети, Сенбонзакура.

Клинок рассыпался на бесчисленное множество нано-роботов, каждый из которых дублировал часть памяти Сенбонзакуры, каждый из которых был ею самой. Бьякуя начал медленно перебирать один за другим.

Часы мерно тикали, а он проверял лепестки, один за другим. Запрос — отзыв — тестирование, запрос — отзыв — тестирование. Раньше считалось, что похитить Искин невозможно — ни переписать, ни скопировать, — только уничтожить вместе с его владельцем, частью которого он был. А перехватить управление чужим Искином — Бьякуя с трудом себе представлял возможность для этого, даже теоретическую. И сейчас вопрос стоял даже не о фамильной чести клана Кучики, глава которого лишился Искина, достигшего банкая. Речь шла о том, что в руки врага попала уникальная информация, которая послужит ключом для дальнейших вторжений.

Мигнул сигнал-напоминание, и Бьякуя оторвался от проверки: он так и не прочитал сообщение от командора Ямамото. Сливая информацию на внутренний монитор, Бьякуя кривил губы — ему предписывались пять дней на восстановление и сутки на отчет. Пять дней на восстановление.

Бьякуя подтвердил принятие директивы и готовность направить отчет.

Запрос — отзыв… отзыв, отзыв, отзыв, отзыв… Точка нахождения, координаты. Бьякуя ринулся на пятый уровень, закружил, отыскивая слабое эхо сигнала.



Медленно возвращаясь на первый уровень матрицы, Бьякуя улыбался. Пять дней окажутся очень кстати. У него все-таки получилось внедрить внешнюю ищейку-вирус в программу, вырезавшую Сенбонзакуру. А значит, все еще есть шанс если не на возвращение, то на уничтожение Сенбонзакуры. И лучше он это сделает собственными руками. Бьякуя сел за составление отчета и анализ данных, полученных от других участников сражения.

Отключался от общего канала Бьякуя со смешанными мыслями. Четыре похищенных Искина — это была очень плохая новость, хуже не придумаешь. Хорошая новость — выяснилось, как именно осуществлялось вторжение. Автономные бойцы, замаскировавшись, пробились на внутреннюю территорию Сейрейтея и оттуда, изнутри, начали внедряться в матрицу. По большому счету, каждый из вторгшихся представлял собой мини-матрицу со всеми ее возможностями. Как такое было возможно физически, предстояло узнать.

Именно эта автономность позволила им рассыпаться по территории основных кварталов Сейрейтей Инк. и атаковать по заранее разработанному плану.

Впрочем, как именно осуществлялась утечка данных — не его, Бьякуи забота, пусть разбираются Второй и Двенадцатый отряды, прожигавшие взглядами друг друга так, что матрица колебалась. А Бьякуя скопировал все данные и вынырнул из них только тогда, когда убедился — та же самая автономность, сыгравшая на руку захватчикам, оказалась и их серьезным минусом. У них, судя по всему, не было возможно слить сведения об операции в Ванденрейх. Это означало, что сейчас информация находится на одном из носителей на территории, подконтрольной Сейрейтею, и дожидается курьера. Бьякуя снова улыбнулся. Осталось решить, как именно следует добираться до бесценного груза. Заодно обдумать, не является ли это ловушкой. Судя по координатам, технически ловушка с Искином была где-то на территории Дальнего Руконгая — не ближе Шестидесятого района.

Срочный внутренний вызов по капитанской линии отозвался звоном в вискам. Бьякуя принял его, и только потом посмотрел на собеседника.

Многие из шинигами предпочитали оживлять собственный внутренний образ, достраивая черты внешности или детали одежды на свой вкус. Капитан Кераку предпочитал розовое кимоно в крупные цветы, казавшееся Бьякуе женским, командор Ямамото вообще выглядел словно столетний старец — иногда при нем даже посох бывал. Сам Бьякуя предпочитал собственную внешность, только в клановых одеждах.

И только капитан Зараки плевал на дизайн и все, что было с ним связано — его вызов шел напрямую с камеры перед глазами. Никакого воображения.

И сейчас Бьякуя с некоторым раздражением лицезрел налитый кровью глаз, обрамленный короткими жесткими ресницами. Веко пересекал тонкий шрам — не хотелось думать, что это след от первой неудачной операции по вживлению импланта.

— Слышь, самурай недоделанный, — и никакого воспитания, — давай-ка на глубокий канал. Дело есть.

Бьякуя поколебался. Сейчас у него были дела поважнее, однако любопытство вцепилось когтями и не отпускало. Он принял вызов и смотрел, как вокруг них с капитаном Зараки смыкаются стены приватного доступа.



— Я могу уделить вам пять минут, капитан Зараки.

На самом деле Бьякуя думал, что это даже много — для того, чтобы выслушать и обрубить связь, хватит сорока секунд.

— Да мне и минуты хватит.

Бьякуя приподнял бровь, и его электронная копия послушно повторила движение.

— Вот как?

— Когда ты собираешься за своим пакетом?

Молчание затягивалось.

— Эй, Кучики, у тебя правда сейчас такое лицо, или твой самурай решил покончить с жизнью от удивления.

Бьякуя выключил внешнее сопровождение и сейчас он точно знал, на Зараки смотрело его собственное лицо.

— Капитан, что позволяет вам считать…

— Я там был.

Бьякуя снова замолчал, перебирая собственные воспоминания, подгрузил оперативную память за тот день. Действительно.

— Я там был, — хрипловатый голос Зараки звучал почти вкрадчиво, и только чрез мгновенье Бьякуя понял, что тот дрожит от возбуждения. — Твоя ебаная хрустящая на зубах мелочь пролезает повсюду. Ты не мог не внедрить туда червя, ты бы сдох, но сделал это.

Бьякуя перебирал варианты. Он планировал отправиться один и не рассчитывал на сопровождение. Учитывая осведомленность Ванденрейха — вплоть до типов банкаев, оповещать о своем походе кого-либо было безумием.

— Если заметил ты, значит, заметил он, — это его волновало сейчас больше всего.

— Хуйня, я просто знал, куда смотреть. Ячирка там пыталась на него навешать собак, но всех сбросил, ублюдок, и вырубил двигло. Мы его потеряли.

Понятно. Значит, нанобот действительно мог быть не обнаружен. Если лейтенант Кусаджиши вешала на него ищеек-ботов, значит, ему было от чего обороняться и без того.

— К тому же, — небрежно заметил Зараки, — придется передвигаться по Руконгаю, а я его знаю лучше, чем твоя благородная задница.

Бьякуя продолжал размышлять. Прикидывал силу Зараки, рассчитывал график вероятности того, что курьер доберется до пакета с данными первым, в зависимости от времени, которое Бьякуя потратит на поиски. Вдвоем выше вероятность обнаружения, зато до места они доберутся быстрее. Бьякуя прикинул шансы на то, что Зараки — агент Ванденрейха, и принял решение.

Он тяжело посмотрел в немигающую точку глаза.

— Если бы речь не шла о вопросе безопасности Сейрейтея, я бы не стал с вами разговаривать.

— Да брось, Кучики, эту хрень. Просто признайся, что хочешь сам надрать этим козлам задницу, а? — глаз прищурился.

— Подобные желание — для животных вроде вас, капитан. Время отправления — через четыре часа двенадцать минут. Из этой точки, — он сбросил координаты. — Не забудьте взять глушилку.

Бьякуя с наслаждением отключился, вышел из канала и потер лицо. Не совершает ли он ошибку? Впрочем, Зараки был прав, знание Руконгая пригодится. И, возможно, у них двоих получится захватить ловушку для банкаев.

Глава 3



В терминал одной из точек выхода они прибыли одновременно. Лифт выплюнул Бьякую и Зараки навстречу друг другу, и прохожие, включая шинигами низкого ранга, бросились врассыпную. Бьякуя накрыл их обоих стеной кеккая, искаженный внутренний мир отдалился и умолк.

Глушилку — контроллер генератора внутреннего поля — капитан Зараки с собой взял и даже, похоже, использовал. Однако у Бьякуи все равно бежали мурашки вдоль позвоночника, реагируя на близость сдерживаемой силы.

— Контроллер еще на тридцать градусов, — процедил Бьякуя при встрече.

— А? — Зараки смотрел так недоуменно, словно действительно не понимал, о чем идет речь.

Бьякуя только вздохнул.

— Примите маршрут.

Маршрут Бьякуя разрабатывал два часа — остальное время ушло на короткий сон, ужин и тестирование вооружения.

Зараки разрешающе подмигнул красным имплантом и застыл, глядя в пустоту и совершенно непривычно покусывая нижнюю губу — так, будто он был нормальным человеком. Впрочем, это впечатление быстро исчезло.

— Хуйня.

И Бьякуя пришлось сдержаться, чтобы не призвать наглеца к ответу. Это было бы крайне неконструктивно. К тому же, он знал, на что шел. К счету Зараки просто добавится еще один пункт.

— Ваши предложения, капитан?

На внутреннем дисплее развернулась карта. Маршрут вспыхивал ломаной разноцветной линией — от центра Сейрейтея до Шестидесятого района Руконгая. Дальше надо было действовать по обстановке, потому что след вируса размывался, отзываясь эхом от множества подматриц. К тому же, это был этап, на котором ему был нужен капитан Зараки. От этой мысли Бьякуя стиснул зубы.

— Мы пойдем через Дангай, — на окраине Сейрейтея появилась жирная точка.

Бьякуя позволил себе улыбку. Потом еще одну. Потом приглушил видео на внутреннем визоре и снисходительно посмотрел на Кенпачи.

И снова наткнулся на любопытный, изучающий взгляд, от которого стало неуютно. Бьякуе почему-то казалось, что у Кенпачи не могло быть таких молодых глаз. То есть, глаза. Он поджал губы.

— Переход через Дангай возможен только при наличии разрешительных чипов.

Предложение было не лишено смысла — Бьякуя даже попробовал отыскать пару неучтенных «адских бабочек» — пропусков-блокираторов, позволяющих преодолевать защиту Дангая.

Их получали, как правило, чистильщики — шинигами, чья обязанность — уничтожать вирусы-пустые. А контроль был таков, что проще было попытаться создать собственную бабочку. Но на это не было времени.

Зараки презрительно фыркнул.

— Или при знании особенностей маршрута.

Бьякуя смотрел, ожидая объяснений, и Зараки продолжил:

— Все можно купить, в том числе возможность прохода через Дангай.

И тут до Бьякуи дошло:

— Ты пользуешься этим.

— Разумеется, — Кенпачи зубасто ухмыльнулся. — Поэтому план такой, — на карте снова вспыхнула точка, — мы сокращаем пусть здесь и здесь, — кривая линия легла между двумя точками, — выходим здесь. Даже если придется задержаться в точке входа, мы все равно экономим не меньше пятнадцати часов.

Это был аргумент. Но Бьякуе не нравилась идея довериться Зараки. К тому же, совершенно очевидно, что его предложение было незаконным. Бьякуя колебался, рассматривая маршрут.

Наконец, он решился:

— Какова вероятность удачного несанкционированного перехода?

Кенпачи равнодушно пожал плечами:

— Я бываю там раз в пару месяцев, проблем не было. Но люди дохнут, конечно.

Бьякуя уловил мысль — если ты там протянешь ноги, туда и дорога. Он сжал губы.

— Корректировка маршрута принимается. Дальше.

— А дальше все, как ты запланировал, хороший маршрут, — одобрил Зараки.

Бьякуя почувствовал себя польщенным и разозлился.

— Мне понадобится корректировка финальной точки маршрута, — Бьякуя обвел зеленым кусок пространства между Шестидесятым и Семидесятым районом.

Но Зараки только покачал головой:

— Там полно рухляди, древней как запчасти от пентиума. Иногда обваливаются целые сектора матрицы, потому что оборудование не выдерживает. Так что сориентируемся на месте.

— Принято.

— Лады, пошли уже, — Зараки небрежно шевельнул рукой, разрывая полотно кеккая и проходя его насквозь.

Бьякуя с изумлением смотрел в широкую спину и невольно восхищался наглостью. Он полагал нахальным своего лейтенанта, но, видимо, просто раньше близко не сталкивался с мастерами этого дела.

Поправив Сенбоназакуру, закрепленную в ножнах на спине, Бьякуя в последний раз проверил работу внутренних систем и двинулся следом за Зараки к внешнему терминалу.

Толпа обтекала их, словно вода, а очередь волшебным образом расступилась. Бьякуя видел, как у мужчины, оказавшегося слишком близко от Зараки, начал дергаться глаз. Завороженный, он смотрел на сокращения мышц и понимал, что тик вызвал неудачным височным имплантом, который сейчас реагировал на поля сразу двух капитанов. Стоило поторопиться — не хотелось оставлять за собой вереницу разобранных тел. Это было бы крайне неаккуратным началом.

Грохот подъехавшего экспресса прервал его мысли. Толпа позади зашумела, послышалось «чертовы шинигами», впрочем, так далеко, что Бьякуя решил не обращать внимания. Они вошли в экспресс первыми, и тут же оказались зажаты напротив друг друга антиперегрузочными лентами. Люди затекали в вагон сплошным потоком и тут же оказывались в таких же «объятьях». От мелких полей, искрящих от пассажиров, все чесалось, и Бьякуя скользнул на пятый уровень, практически отключаясь от ощущений тела. Перед ним расстилалась решетка матрицы, по которой бежали, мелькая, огни маршрутов. Кенпачи появился напротив через несколько секунд. Он парил в пространстве, удобно усевшись и подогнув ногу, длинная кисть свисала с колена, и Бьякуя задумался, что это — небрежная работа дизайнера или у Зараки действительно такие руки?

Вспышка на внутреннем дисплее показала, что экспресс тронулся — его крошечная точка начала двигаться, ловко лавируя между другими такими же. Мимо медленно текли основные узлы Сейрейтея — хотя Бьякуя знал, что поезд мчится с огромной скоростью, преодолевая сотни километров. Однако это было расстояние, которое он сам, спускаясь на пятый или шестой уровень, преодолевал за несколько секунд — достаточно было знать адрес. Воспоминание о шестом уровне отозвалось помехами на визоре, Зараки понимающе ухмыльнулся, и его оскал напомнил последнюю улыбку Сенбонзакуры. Он вынырнул на первый уровень и посмотрел на Зараки в упор.

— Я не потерплю жалости, — процедил он и пошатнулся — экспресс остановился.

Бьякуя смотрел на черный, глянцево переливающийся терминал, прощупывал поля и чувствовал привкус вседозволенности — как всегда бывало в дальних районах Сейрейтея. Он сканировал терминал и отдавал один за другим приказы своим имплантам. Кенсейкан зажал и наехал на глаза, скрывая половину лица, над плечом поднялась радиопушка. От Кенпачи хлынуло почти неконтролируемое поле, и Бьякуя обернулся — тот снял повязку, прикрывающую обычно глазной имплант. Встроенная лазерная пушка поводила в глубине зрачка красной точкой прицела.

Вышли они первыми, сметая с пути пассажиров — надо было успеть на второй экспресс, а после — на третий. Именно он должен будет привести их туда, откуда начинался путь через Дангай.

Можно знать матрицу как поле для гольфа в собственном поместье — точки входа и выхода, количество торговых баз данных, их площадь и размер кадок с искусственными цветами, знать, откуда просачивается информация и что защищает слабенький лед вокруг кубического нагромождения данных, а что — темный лед, от которого по позвоночнику проходит дрожь. И при этом ни разу не бывать ни в одном из этих мест. Бьякуя шагал за Зараки, сравнивая, сопоставляя реальный мир вокруг с его матричной проекцией. Носовые фильтры улавливали запах дешевого топлива, в ушах, преодолевая легкую защиту, стоял гомон множества голосов, щелканье роботов-нянек и визг вышедших из строя медиа-имплантов. Вторая пересадка выплюнула его в новом мире, и сейчас Бьякуе казалось, что капитан Зараки — единственное, что связывает его с матрицей. На миг он превратился в любопытного ребенка, того самого, который умер в корчах после смерти Хисаны и запретил себе развлечения вроде вылазок в дальние районы Руконгая. Сейчас прошлое наваливалось на него с такой силой, что становилось трудно дышать. А ведь это — всего лишь окраина Сейрейтея. Может быть, стоило побывать здесь раньше. Может быть, стоило посмотреть своим страхам в лицо. Смерть жены от отторжения некачественных имплантов, которыми ее накачали в Руконгае, словно поставила стену между прошлым и настоящим. Бьякуя иногда смотрел на Кенпачи и думал — почему он выжил, а она нет? Почему ему повезло больше? Привычное глухое раздражение на Зараки сменилось какой-то мутной тоской, как бывало всякий раз, когда он сталкивался с чем-то, чему не мог дать объяснения. «Не повезло, — развел руками Киринджи тогда. — Непереносимость плюс невозможность вовремя заменить некачественный имплант». Последний год жизнь в Хисане поддерживали только наноботы в крови, но и они в какой-то момент перестали справляться.

Тогда он выполнил первую и единственную просьбу жены — прочесал, просеял через электронное сито всю матрицу Руконгая и нашел ее сестру, Рукию. Нашел и вычеркнул из своей жизни Руконгай. Только тот продолжал вторгаться в его личное пространство — достижениями Рукии, потом — появлением лейтенанта, сейчас вот — бесцеремонным и шумным капитаном Зараки, который с чего-то решил обратить свое внимание на Бьякую.

Наверное, это было в чем-то символично — вернуться в Руконгай и забрать то, что принадлежит ему. Раз уж Руконгай все-таки отнял у него Хисану.

От тычка в спину уберегла собственная реакция — Зараки стоял и недовольно щурился.

— Не понимаю, как у тебя так получается — вроде нахер уплыл в подпространство, но еще ни разу не удалось подловить.

Святые души, побольше бы терпения.

— Капитан Зараки, ваше поведение… — он попробовал подыскать подходящее слово, — напоминает ясли.

— Ага, — он от души улыбнулся, — я знаю.

И, коснувшись Бьякуи плечом — тот специально не стал уклоняться — пошел вперед, к транспортной ленте, ведущей наружу.

Дальний Сейрейтей встретил их запахом бетона, тусклым солнцем и ветром, раздувающим полы плащей. Об управлении погодой здесь не слышали — слишком дорогое удовольствие. Зараки покосился на него и пробормотал:

— Можно выгнать человека из Готея, но нельзя изгнать Готей из человека…

Бьякуя решил не комментировать — было очевидно, что любой встречный признает в них шинигами, но, в сущности, это не было проблемой. По крайней мере, не настолько большой. Кенпачи стремительно шагал вперед, перепрыгивая через транспортные ленты и тяжело опускаясь среди бросающихся врассыпную людей. Отшвырнул какого-то робота-уборщика, который оказался слишком медлительным, чтобы отреагировать на приближение капитана, и тот закрутился волчком на одном месте, пытаясь снова перевернуться на брюхо.

Бьякуя следил за их передвижением по карте на внутреннем дисплее — судя по ней, оставалось спуститься на четыре уровня, и они окажутся на месте. Ныряя за Зараки на нижний уровень Сейрейтея, Бьякуя отмечал, что тот идет не просто кратчайшим маршрутом, а самым рациональным — словно экономя каждый шаг. Если через Дангай он ходил раз в пару месяцев, то по этому маршруту, очевидно, гораздо чаще.

От безвкусной яркой рекламы бликовал пластик на лице, и Бьякуя скользнул на второй уровень, чтобы отрешиться от помех. По обе стороны лепились литые здания со бойницами окон, стены были усыпаны антеннами — от последних моделей до ржавых допотопных спутников. Ради любопытства Бьякуя попробовал подключиться к одной из них и обнаружил, что она была вполне рабочей. Он перехватил канал, по которому транслировали какой-то боевик — от взрывов и вспышек закололо в висках, и Бьякуя поспешно отключился.

Зараки тем временем нырнул в одну из узких боковых улочек, затем повернул еще раз, выходя к очередному спуску на очередной уровень.

Чем ниже они уходили, тем неряшливее и неухоженнее казался город. И в то же время — просторнее. Дома казались больше, проходы между ними — шире, стали попадаться мастерские, прачечные, точки по подгонке и балансировке имплантов. Бьякуя проверил наличие лицензии — есть. Магазины с продуктовыми концентратами мелькали потускневшими вывесками, женщины и мужчины провожали их настороженными взглядами в тяжелых щитках визоров.

Зараки остановился, и Бьякуя обошел его, вглядываясь в небольшую вывеску с серым козырьком, утыканным антеннами. «У Урахары».

Зараки приложил ладонь к панели рядом с дверью, напоминающей шлюз в барокамере, и отошел в сторону. Тяжелая створка начала медленно открываться, на мостовую перед ними лег неровный круг яркого света.

— Зараки-сан, Кучики-сан, я вас уже заждался.

Бьякуя машинально прошел следом, думая, что Урахара Киске, бывший капитан Двенадцатого отряда, нашел для жизни крайне странное место.

Глава 4



Странное место обрушилось на него помехами, начиная со второго уровня, а Урахара, мягко улыбаясь — ни следа имплантов — качал головой и обмахивался простым деревянным веером. Похожий лежал у самого Бьякуи под стеклом, среди вещей деда. Или уже не лежал? Или был тем же самым? С Урахарой ни в чем нельзя было быть уверенным.

Странное место шумело, отдавалось в ладонях агрессивным «бум-бум-бум», как будто в стену стучали неслышные басы.

Урахара вел их по узкому коридору, а Бьякуя досадовал на собственное любопытство, которое захлестывало с головой. Кабинет оказался тихим и чистым, со стен смотрели пятна голограмм. В одних двигались с неровных пятнах света люди, в других за ровными рядами столов сидели программисты, третьи показывали коридор и прилегающие к зданию улицы.

— Вынужденная предосторожность, Кучики-сан, — мягко и немного виновато улыбнулся Урахара, — здесь у вас есть полный доступ на все шесть уровней, можете убедиться. А вот по моему клубу разрешено бывать только на первом, уж простите, — и он развел руками.

Бьякуя смотрел на скрытые тенью полосатой панамы глаза и сжимал челюсть, чтобы не вспылить. Упоминание шестого уровня выглядело сущей издевкой — Урахара не мог не знать, что Бьякуя потерял такую возможность.

— Слышь, давай к делу, — разорвал воцарившуюся тишину Зараки.

Урахара щелчком сложил веер.

— Думаю, вопрос о стоимости мы поднимать не будем. Вы, Кучики-сан, не заинтересованы в торговле.

Урахара, скорее всего, назовет запредельную сумму, но это Бьякую волновало мало — Сенбонзакура стоила и гораздо большего. Мельком взглянув на сумму электронного счета, Бьякуя акцептовал его и сложил руки за спиной.

Урахара повеселел, заулыбался, потом провел рукой по стене. Из нее выехал поднос, на котором стояли три бокала с пузырящейся жидкостью и две небольшие черные платы. Адские бабочки.

— Угощайтесь, — радушно предложил Урахара и ничуть не смутился, наткнувшись на взгляд Бьякуи. — Отличное шампанское, между прочим. Впрочем, — его голос похолодел, — к делу.

Из пола выехали стулья и ударили под ягодицы, приглашая сесть.

— Чтоб тебя с твоими штучками, — Зараки опустился на сиденье и вытянул длинные ноги.

Бьякуя остался стоять.

Перед глазами вспыхнула мешанина образов, и Бьякуе пришлось перейти на второй уровень, чтобы разобраться в карте внутреннего строения Дангая.

— Удивительная все-таки штука — Дангай, — задумчиво проговорил Урахара, подхватывая с подноса бабочек и вручая их Бьякуе и Зараки, — мне нравится играть с ним в шахматы.

Бьякуя почувствовал, что его правая бровь ползет вверх.

— Я создаю новые коды доступа, а он — взламывает их. Ваша задача — пересечь Дангай быстрее, чем его искусственный интеллект подберет ключ к вашим адским бабочкам. Обычно это у него занимает от пяти до восьми минут.

Бьякуя продолжал смотреть на Урахару сквозь разворачивающуюся на визоре карту.

— Не смотрите так на меня, Кучики-сан, — возмутился Урахара, — вы должны понимать, как сложно иметь дело с искусственным интеллектом! Дангай пока совсем ребенок, и взлом кодов — отличная обучающая игра.

— Ты крут, Урахара, — Кенпачи широко зевнул. — Сколько нам ждать?

Урахара постучал по руке сложенным веером, взгляд его стал туманным, и Бьякуя потянулся, чтобы понять, на каком уровне тот сейчас находится. И отпрянул, когда словно ударился о прозрачную оболочку шестого.

— Через шесть часов, — проговорил Урахара, сделав вид, что не заметил вторжения Бьякуи в личную матрицу. А может, и правда не заметил. Потому что получалось, что Урахара всегда ходит в банкае. Любопытно. От этой мысли по спине поползла дрожь.

— И чего нам тут делать? — проворчал Кенпачи.

Бьякуя, правда, его недовольства не разделял. Шесть часов ожидания «окна» — не так много. Когда они с Зараки прикидывали время пересечения Дангая, закладывались на двадцать четыре часа ожидания, максимальный срок. «Окно» — хитрая особенность, заложенная его архитектором. Только в специальный промежуток времени можно было проходить через Дангай. Причем каждый раз этот промежуток бывал разным. Если «окно» откроется через шесть часов — это очень и очень неплохо.

— Как что? — всплеснул руками Урахара. — Будьте моими дорогими гостями. Все для вас.

— Господи, это сколько же ты содрал с Кучики? — поразился Зараки, и Бьякуя не выдержал, послал по индивидуальному каналу ноту протеста.

Кенпачи широко ухмыльнулся:

— Ладно, ладно, согласен, шесть часов — это нам повезло. Значит, золотой жетон для обоих?

— Значит, — согласно склонил голову Урахара, и из стены выехал еще один поднос.

На нем лежали две ничем не примечательные пластинки.

Урахара небрежно смахнул их к себе в ладонь, а потом метнул обе пластинки с такой скоростью, что Бьякуя не успел среагировать — только почувствовал, как микромодуль въехал в свободный слот на груди. Тестируя собственное состояние, он не замечал никаких изменений, кроме появления крошечного источника излучения.

— Что за шутки, Урахара?

— Расслабься, Кучики, это просто допуск на все уровни отеля.

— Именно, — Урахара уже раскрыл свой веер и сейчас прикрывал им лицо. — Я приглашу вас, Зараки-сан, когда придет время.

— Угу, — Зараки лениво встал и без разворота врезал по стулу, на котором сидел. Подошва тяжелого ботинка едва чиркнула по белоснежной поверхности.
— Почти успел, — довольно проговорил Зараки и пошел прочь.

Бьякуя посмотрел на Урахару. Тот прятался за веером, а глаза улыбались.

— Поздравляю, Зараки-сан, еще немного тренировок — и у вас получится.

Бьякуя отвернулся. Его окружали психи. И хуже того — он начинал считать, что это нормально.



Когда за Бьякуей закрылась дверь, его немедленно выбросило на первый уровень. Коридор все еще подрагивал от басов, было жарко, а еще его окутывали запахи, на которые он не обратил внимание. Анализируя состав, Бьякуя обнаружил смесь синтетических и растительных наркотиков, ароматизаторы, соли и еще что-то, происхождение чего он отказался идентифицировать, отложив результаты подальше.

— Ну, — Зараки его смерил внимательным взглядом, — прогуляемся по «Чертополоху»? Когда еще будет такая возможность, а?

— Я бы предпочел отдохнуть, капитан Зараки.

— А я тебе о чем? Двигай за мной. Отдыхать будем.



Распахнутые двери обрушили на Бьякую поток спертого воздуха, разгоряченных тел, наркотиков, алкоголя и секса. Музыка грохотала, оглушая и отдаваясь басами вдоль позвоночника. Кенпачи врезался в извивающуюся плотную толпу словно ледокол, легко расшвыривая обдолбавшиеся тела. Бьякуя шагнул следом, сметая с пути мелкого робота, и тот заглох, нелепо хрустнув о стену. Стекло визора немедленно запотело, и Бьякуя поднял крышку, рассматривая толпу. Здесь было дешево, вульгарно и горячо. Длинный зал с низким потолком утопал в полутьме, которую прорезали разноцветные лучи.

Бьякуя сделал еще шаг вперед, и дверь за ним захлопнулась, погружая в буйство сумасшедшей вечеринки. Вокруг талии обвились чьи-то руки и тотчас отпрянули, стоило Бьякуе пошевелиться. Высокая фигура Кенпачи давно скрылась из виду среди бушующего месива тел, и Бьякуя двинулся вперед, рассматривая толпу. Здесь причудливо соединялись порок, деньги, нищета и невинность. Дорогие импланты соседствовали с убогими порождениями Руконгая, уродливые шрамы от старых операций маскировались новейшими микромодулями и бриллиантовыми подвесками. Приличные жены и отвязные подруги, та прослойка, которая давно перешагнула Руконгай, но которой все еще не было места в Сейрейтее — они собирались здесь, чтобы отметить новую, удавшуюся жизнь. Наверняка кто-то из них завтра сожжет мозги на очередном рискованном предприятии, а оставшийся ближайший родственник подпишет согласие на эвтаназию безмозглой туши.

Они приходили сюда. Пресыщенные развлечениями, которые им дает матрица, и жадно восполняли жажду физического контакта, пробовали наркотики и пили коктейли, исходящие зелеными, синими и алыми кислотными цветами.

Перед его взглядом всплыло лицо — пустые глаза бессмысленно таращились в никуда. Человек был настолько пьян, что не чувствовал напряжения поля, исходящего от имплантов Бьякуи. Он навалился, неловко ощупывая плечи Бьякуи и глядя на него сверху вниз, а потом сполз на пол, свернувшись ничком. Бьякуя перешагнул через скрюченное тело и слился с толпой. Возможно, через несколько часов этот человек умрет.

Он замер, чувствуя, как вокруг него толкаются, обнимаются, пьют и голосят, перекрикивая музыку. Возможно, он сейчас делает глупость, возможно, он будет жалеть, но… Скорость вывода наркотиков из его организма достаточно велика, чтобы не переживать о последствиях отравления. И он отключил фильтрующий визор, чувствуя, как кожа становится липкой и влажной, а голова — легкой.

Теперь остался единственный экран — на сетчатке глаза, и именно туда послал приглашение Зараки. Бьякуя рассмотрел прямоугольный столик, заставленный подносами.

Шагая сквозь толпу, он постепенно снижал напряжение поля, выворачивая значение до минимума. Почувствовать вкус жизни, пусть даже такой унизительной? Почему нет.

Едва его поле остановилось на минимальной отметке, толпа сразу же прижалась к нему, стиснула, и Бьякуя поспешно убрал наплечные пушки, спрятал внешнюю броню и, проталкиваясь, двинулся по навигатору из внутреннего дисплея.

Кенпачи встретил его привычным оскалом, неожиданно долгим взглядом и приглашающим жестом. Крошечный столик жался к самой стене и терялся в пляшущих тенях. Зараки казался такой же пляшущей тенью, только светящийся прицел импланта оставался на одном месте, придавая этой картинке какое-то подобие натуральности.

Бьякуя скользнул на короткий диванчик, сдвинув Зараки в сторону, и оперся затылком о стену. Здесь работало заглушающее поле, и грохочущая музыка притихла, отодвинулась на задний план, словно между Бьякуей и дикой толпой поставили толстый прозрачный пластик. Тянущиеся вдоль стены столики были заняты, сливаясь в еще одну темную шевелящуюся массу. Глаза почти привыкли к освещению, и Бьякуя мог рассмотреть ближайшую парочку слева. Они переплелись в объятьях так тесно, что было даже непонятно, кто сверху — парень или девушка. Они целовались, елозя под доносящуюся музыку, выгибались в том же темпе, в каком отдавались в пятках грохочущие басы. Бьякуя вытер важные ладони и наклонился, изучая расставленные на столе бутылки.

— Что ты пьешь? — собственный голос казался искаженной копией, записанной на древнем носителе.

— Не пью, — Кенпачи задумчиво рассматривал этикетку.

— Почему? — сознание легко порхало над столом, Бьякуя рассматривал бутылки, отражающие дерганый электрический свет.

— Однажды мне приснилось, что я нажрался и сжег Ячиру в запертом доме. С тех пор не пью, — Кенпачи легко подбросил в руке бутылку. — Ты знаешь, что это месячная зарплата среднего служащего?

Бьякуя пожал плечами. Его не волновали средние служащие. В сущности, его ничто сейчас не волновало.

Кенпачи хмыкнул и со стуком поставил бутылку:

— Меня тоже не ебет.

Пара справа сползла на пол, под самый пол, и сейчас они делали друг другу минет. Или куннилингус — Бьякуя все еще не мог разобрать, какого пола партнеры.

Мир угрожающе кренился вместе с размытым пятном толпы перед глазами, пол покачивался, а Бьякуе было смешно.

— Капитан Зараки, зачем вы пошли со мной?

Лицо Кенпачи оказалось слишком близко, Бьякуя мог рассмотреть каждую морщинку вокруг глаз, каждую линию на тянущемся через все лицо шраме.

Губы шевельнулись, широкий рот расколол лицо надвое:

— Надрать задницу Ванденрейху?

— Ответ отклонен, — шепнул Бьякуя. — Вы могли получить назначение на ответную атаку, а она будет. И скоро.

Пара справа тихо стонала, Бьякуя видел, как зрачки Зараки расширились, а сам он тяжело задышал.

Губы у него оказались жесткими и горячими, а поцелуй напомнил обрыв связи на сверхскоростном маршруте пятого уровня. Рывок — и ты задыхаешься, оглушенный, выброшенный из матрицы, дезориентированный в пространстве, и нужно время, чтобы сознание пришло хотя бы в относительную норму.

Зараки ему времени не дал. Горячее тело навалилось, прижало к стене, выбивая дух, и Бьякуя только глотал воздух, чувствуя, как шершавые ладони гладят бока, словно сдирая кожу. Красная точка глаза гипнотизировала, и Бьякуя разорвал поцелуй, потянулся к веку, закрытому имплантом. Осторожно обвел соединительный шов, спаявший плоть с металлом, и чувствуя его привкус. Кенпачи мелко дрожал, а Бьякуя продолжал вылизывать веко, спускаясь к переносице и переходя на скулу. Жесткие ладони сжимали ребра, и Бьякуя выгибался, подаваясь им навстречу. Тонкая кожа века будто плавилась под языком, а ресницы, короткие, но густые и мягкие, словно у женщины, дрожали. Зараки рывком толкнул стол, послышался звон стекла — сколько зарплат? — да в жопу — мгновенный обмен сообщениями оборвался, когда Зараки вздернул Бьякую за плечи и усадил на себя верхом, вжал в собственный член, и Бьякуя застонал в лицо, чувствуя, как выпуклость трется о его промежность.

— Знаешь, — тихо пробормотал Зараки, расстегивая его пояс и запуская руку в штаны, — мне все хотелось посмотреть, — он потянул их вниз, и Бьякуя начал извиваться, помогая освобождать себя от одежды, — ты сзади такой же гладкий, как и спереди?

Жесткие пальцы проехались между ягодиц, нащупывая задний проход, и Бьякуя выдохнул, когда Зараки остановился.

— Гладкий, — у него было какое-то по-детски удивленное и в то же время восторженное лицо, — ты там гладкий, охренеть.

Палец касался заднего прохода бережно и осторожно, как будто Зараки боялся навредить. Смешно до головокружения. Бьякуя откинул голову и тихо рассмеялся, нащупал плотный шов, щелкнул застежкой, ширинка разошлась, высвобождая затянутый в тонкие трусы член.

Зараки, в отличие от самого Бьякуи, волосы с тела не удалял. Смесь пота и смазки ударила в нос, перебивая запах алкоголя и чужого секса, и Бьякуя вцепился в жесткую влажную поросль, второй рукой высвобождая член. Палец все еще продолжал поглаживать задний проход, но ровно, механически, как будто Зараки забыл, что он делает. Бьякуя заглянул ему в лицо и поймал остекленевший взгляд, провел ладонью по стволу, ловя приглушенный выдох, и вскинулся, когда Зараки сжал ему ягодицу.

— Знаешь, Кучики, я тут подумал…

— Заткнись. Думать тебе надо было раньше, — Бьякую охватила веселая злость.

На кретина напротив, что смотрел на него, как на сливки с момента пробуждения в реанимации, на трижды проклятый Ванденрейх, Урахару с его шестью часами, на собственную безрассудность и неразумность, а главное — на всепожирающее желание, разливающееся по позвоночнику огненными ручьями и толкающее его на какую-то чепуху.

Бьякуя пытался думать две мысли одновременно. Первая — что все это очень плохая идея, вторая — ему на это наплевать. В ушах шумела кровь, член Зараки, такой толстый, что едва умещался в кулаке, скользил вдоль пальцев, а он сам подбрасывал бедра, тесно прижимая Бьякую к себе одной рукой, а второй продолжая его ласкать так бережно, что от этого щипало в глазах.

Зараки кончил, уперевшись лбом ему в плечо и глухо застонав. Сперма текла между пальцев, а Бьякуя выгибался, насаживаясь на палец и кончая следом. Они сидели, уткнувшись друг в друга, пока дыхание не выровнялось.

— Кучики, мать твою, — хрипло пробормотал Зараки.

— Просто заткнись.

Бьякуя рассматривал собственные пальцы, залитые чужой спермой, обмякший член с покрасневшей головкой — и не ощущал ничего, кроме любопытства. Сперма Зараки почему-то пахла яблоками. Бьякуя растопырил пальцы и лизнул. А тот начал осторожно высвобождать руку из штанов, на прощание погладив по ягодицам. Ласка отозвалась легкой дрожью в паху, такой острой, что стало почти больно, и Бьякуя втянул живот, пережидая это ощущение.

Было липко и немного неудобно, хотелось в душ и вздремнуть.

— А ну пошли, — Зараки поставил его на ноги, и пол покачнулся, поведя стены в хороводе.

Бьякуя смотрел, как Зараки заправляет сначала свой член, потом — приводит в порядок самого Бьякую. Хотелось спать.

Глава 5

Бьякуя с трудом помнил, как Зараки отволок его в номер. Как раздевал, прижимая коленом к кровати, а потом затаскивал в душ. Как тряс, заставляя активизировать импланты и запустить программу очистки организма, а потом кинул на кровать, бросив «Спи».

Он вынырнул из сна после сообщения системы о полной проверке организма и очистке от шлаков. Хотелось в туалет, но голова была ясной. Кенпачи спал рядом, зажав между ног подушку. Бьякуя смотрел на его расслабленные кисти и думал, что все-таки у Зараки неплохой дизайнер — по крайней мере виртуальную копию он снимал довольно близко к оригиналу. У Зараки действительно оказались узкие длинные кисти, совсем не похожие на кисти воина. Может быть, в другой жизни он был бы пианистом. Бьякуя хмыкнул и потянулся к вычищенной и выглаженной одежде. До расчетного времени оставалось порядка тридцати минут.



Когда Зараки проснулся, Бьякуя сидел в кресле и смотрел на его задницу. Сначала он говорил себе, что ему просто нужно на чем-то сосредоточиться, но потом пришлось признать, что вид поджарых, покрытых темной порослью ягодиц — это не сказать, чтобы стандартный объект для медитации. Впрочем, капитан Зараки вряд ли обиделся бы.

Он потянулся всем телом, от кончиков пальцев на руках до ступней, затем перевернулся на живот и лишь потом посмотрел на Бьякую из-под растрепавшейся челки. Сейчас была видна вязь шрамов, которую он не заметил в реанимации, и точки разъемов, разбросанных по всему телу. По виду — оружейных разъемов. Бьякуя вспомнил, как кружил языком вокруг импланта на веке и отвернулся. Сейчас такие мысли были неуместны. До открытия Дангая оставалось меньше двадцати минут.

В тот же миг пришел вызов от Урахары.

— Кучики-сан, шлюз готов, адские бабочки активированы, последнюю карту маршрута я отправил — вам и Зараки-сан. Как только будете готовы, спускайтесь. Зараки-сан знает.

— Знаю, знаю, — проворчал Зараки, душераздирающе зевнул и принялся одеваться.

Урахара отключился, взмахнув веером, а Бьякуя энергично прошелся по номеру, разминая мышцы. Он давно был готов. Когда Кенпачи наклонился, одеваясь, Бьякуя рассматривал промежность с покачивающимся членом и думал, что, наверное, его сито не справилось со стимуляторами, которыми Бьякуя умудрился надышаться. Иначе с чего бы эта картина завораживал настолько, что поджимались пальцы на ногах?

Обычно Бьякуя прекрасно представлял, что хорошо, а что плохо, что законно, а что нет. Умел оценивать последствия и планировать свои дальнейшие шаги, если брался за какое-нибудь сомнительное мероприятие. Однако сейчас он не понимал ничего — словно его внутренние оценочные весы дали сбой и колебались в пустоте, припадая то на правую, то на левую чашу. Впрочем, пока есть дело, можно отложить вопрос собственных предпочтений и отношения к случайным связям подальше. Слишком серьезный он поднимал пласт. Бьякуя не готов был задумываться о таких вещах, как постоянство, доверие и страсть. Этому давно не было места в его мире.

— Пошли.

Генератор напряжения поля вокруг Зараки подскочил на несколько десятков градусов, и Бьякуя почувствовал, как вскипает кровь. Из номера они вышли одновременно, разворачивая перед собой отправленную карту Дангая. Бьякуя запоминал маршрут, оценивал ключевые точки и матричные сдвиги, прикидывал, где лучше обойти данные, а где — проскочить насквозь. Он прокладывал маршрут, а Зараки корректировал скупыми точными мазками. И мелькнула мысль — по сути, у них не так уж плохо получается.

К моменту, когда они спустились на второй уровень «Чертополоха», план был готов. Они даже умудрились договориться, кто будет пилотом, а кто — штурманом. Собственно, Бьякуя не возражал против последнего. Он много раз пересекал Дангай, но ни разу не делал этого наперегонки с искусственным интеллектом.

Бьякуя, глядя на раскинувшееся перед ним пространство с расположившимися посреди вратами входа в Дангай — сенкаймонами — подавил совершенно ребяческое желание присвистнуть от восторга. Десятки закрытых скутеров, ремонтная техника, управляющий вратами модуль, высокочастотный терминал — тут было где развернуться.

Зараки же явно привычно направился к одной из машин.



Урахара стоял в стороне, обмахиваясь веером. Сквозняк трепал полы его накидки и пытался сдернуть шляпу — Урахаре даже пришлось ее придержать. Когда Бьякуя скользнул на свое место, микромодули управления мягко въехали в плечевые разъемы. До открытия сенкаймона осталось две минуты. Мягко заурчал атомный двигатель.

Бьякуя скользнул на третий уровень, привычно оценил обстановку. Адская бабочка застывшей тенью был готова пробить лед, окружавший вход в Дангай.
Двадцать секунд. Машина плавно тронулась, набирая скорость.

Десять секунд. Сенкаймон приближался, его створки начали медленно расходиться.

Пять секунд. Мотор взревел, бросая машину вперед, а Бьякуя провалился на пятый уровень, одновременно удерживаясь в реальности.

Бабочки взломали лед, и машина въехала на гладкую трассу гиперпространственного туннеля.

Нагромождение баз данных било по сознанию, и Бьякуя скороговоркой выплевывал маршрут, отклонения от трассы и градус наклона. Пять — десять — двенадцать — налево — направо — снова — снова двенадцать.

Первое нагромождение льда вынырнуло из-за поворота, и Бьякуя выпустил гончих. Защитный контур испарился, позволяя проскочить сквозь лед, внутренние системы верещали от перегрузки и требовали перейти на шестой уровень. Бьякуя глухо бился в пустоту и осаживался, ругаясь сквозь зубы.

Адская бабочка дернулась, заметалась вокруг, теряя пыльцу-данные. Голос Зараки в наушника проскрипел:

— Он начал взлом. Я увеличиваю скорость.

Перегрузка вдавила в сиденье, и Бьякуя понял, что не может удерживать одновременно реальность и пятый уровень. Надо было подниматься на четвертый.

Колючка — защитная стена одного из блоков памяти самого Дангая — выскочила из-за плотного облака мелкой ледяной взвеси. Бьякуя едва успел насадить на нее гончих, отвлекая и проскакивая колючку насквозь.

Бабочка уже потеряла одно крыло, и сейчас бессмысленно кружилась вокруг своей оси.

— Запускаю следующую, — спокойно проговорил Бьякуя, активируя вторую бабочку. Та моментально перехватила управление, и путь, который уже начали загромождать черные льдины, очистился.

В горле пересохло, голова кружилась от постоянного совмещения двух реальностей, а позади нарастал гул — Дангай пришел в движение, нагоняя нарушителей. Вторая адская бабочка вдруг замерла, вскидывая крылья — и разлетелась ошметками байт.

— Твою мать, слишком быстро!

Бьякуя больше не держал маршрут. Сосредоточившись, он отправил назад матричные мины — паразитов, которые взрываются и повреждают любой высокоорганизованный искусственный разум. Впрочем, могло оказаться, что Дангай был для них слишком организованным. Но Бьякуя не собирался его уничтожать — лишь остановить, ибо впереди виднелось пятно выхода из туннеля. Им нужно было продержаться порядка сорока секунд.

По следу мчались ловчие. Бьякуя, сосредоточившись, запутывал следы, разъемы раскалились от перегрузки и кожу нестерпимо жгло. Огромная тень закрыла матрицу, вышвыривая на второй уровень, в виски ударила боль — и в этот момент они вылетели из Дангая.

Гиперпростраственный туннель захлопнулся за ними с тихим звуком, словно сдулся лопнувший шарик.



Бьякуя пришел в себя от небрежной пощечины.

Зараки смотрел на него с дружелюбным интересом, как на необыкновенный экземпляр, с которым непонятно, что делать — то ли убить, то ли оставить и не трогать, пусть лежит.

Быстро протестировав внутренние повреждения, Бьякуя вытер кровь, тряхнул головой и констатировал:

— Перегрузка.

— Я так и подумал.

— Через минуту буду в норме, а пока…

Он провалился сразу на пятый уровень и потянулся к ясно мерцающей на карте точке — внедрившемуся в программу-похитителя червю. Сканируя пространство, он моментально прокладывал оставшийся путь к нужным координатам.

Выплывая на первый уровень и набрасывая на машину маскировку, Бьякуя проговорил:

— Он там. И его пока не забрали. Лови карту.

И только сливая Зараки пакет с данными, Бьякуя вдруг подумал, что для него больше не стоит вопрос доверия. Он думал, что раньше скрыл бы эту информацию. Не потому, что считал бы Зараки предателем, а просто — не его руконгайское это дело, совать свой длинный нос в личные вопросы чести. Как получилось, что Зараки перестал быть просто проводником, а разделил с Бьякуей весь путь — от начала и до конца? Почему Бьякуя ему это позволил?

Потряхивало — от отпустившей, наконец, перегрузки, от мыслей, что шанс, бывший таким призрачным, сейчас обрел очертания, из эфемерного превратился в твердую вероятность. И от этого холодели руки, а к лицу приливала кровь.

— Лучше по воздуху, тут до Шестьдесят пятого района — пара часов лету, а территорию контролируют банды. Им с нами не тягаться.

Бьякуя кивнул и вернулся на пятый, сканируя заработавшие двигатели. Похоже, все было в порядке. Запросил картинку внешнего вида — нагромождение покосившихся зданий и мрачные люди, вооруженные винтовками Гаусса. Их личные матрицы тускло мерцали.

— Иногда я не понимаю, как отсюда пробиваются в ближние районы,— пробормотал Бьякуя.

— Захочешь — небо башкой пробьешь.

Бьякуя смотрел перед собой. Это верно. В свое время он много чего хотел. И много чего добивался. На плечи давила тяжесть пушек, цель все приближалась. Это было слишком просто. А потому — подозрительно. Бьякуя решил не покидать пятый уровень — на всякий случай. И, наверное, только поэтому заметил позади «тень» — бота-маскировщика, предназначенного для скрытия среднекрупных физических объектов. Они не отражались в матрице, полностью глушась присутствием «тени». Которую заметит не всякий шинигами. И даже — не всякий капитан. Быть может, это оказалось тем самым, о чем говорил Зараки — «захочешь — небо башкой пробьешь».

Считывая данные и определяя вектор движения, Бьякуя уже понимал, куда движется «тень» — и это не было совпадением. Он швырнул в Зараки блок данных, чувствуя, как в тот же миг он увеличивает скорость. Еще немного — и Бьякуя не сможет удерживать маскировку, она не предназначена для таких скоростей. Он поколебался — и снял ее совсем. И опять Зараки понял его без слов. Двигатели взревели, бросая машину вперед, «тень» позади вздрогнула — и сразу же метнула поток данных, так быстро, что Бьякуя понял — он не успеет ни перехватить, ни уничтожить. Червь оказался совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, в гуще старых зданий, окруженных колючей проволокой.

Зараки бросил машину вниз, антиперегрузочные поля взвыли, когда они с Бьякуей взрыхлили носом изрытую дорогу перед одним из них. Выпрыгивая из машины и блокируя подходы к ней, Бьякуя лихорадочно прикидывал варианты. Скорость курьера была такова, что у них есть пятнадцать минут на то, чтобы пробиться в здание, отыскать носитель и вернуться к машине.

Включая форсированный режим экипировки, Бьякуя не думал, чем будет расплачиваться. Он чувствовал вывернутое на максимум поле Зараки, которое трещало и сыпало искрами от соприкосновения с полем самого Бьякуи, на лицо наехал, раскрываясь, щиток кенсейкана, активируя обзор в триста шестьдесят градусов, обе наплечные пушки тихо загудели, наводясь на тестовые мишени, а атомные двигатели в сапогах подали ускорение на мышечные импланты. Пятнадцать секунд — и они стартовали. Ржавые решетки домов, редкие фонари, колченогие роботы и вопли жителей слились в один непрекращающийся смазанный гул. Они с Зараки оставляли за собой ровно проложенную просеку из обломков зданий, щебня и пыли, позади мчался курьер, а с запада и востока, пока еще слишком далеко, чтобы представлять угрозу, надвигались новые точки.

На параллельной линии заскрипел зубами Зараки — вариант, о котором думал сам Бьякуя — принять бой — отпадал.

Стена льда выросла из ниоткуда — моментально, опаляя холодным дыханием, заставляя импланты паниковать вхолостую, а собственный комм — метаться в попытках перезагрузки. Бьякуя тормозил, отчаянно бросаясь на недоступную решетку шестого уровня. Это был просто лед, просто система защиты от вторжения, белый, выстроенный наспех, скорее всего — скопированный откуда-то из ближайшей матрицы. Если бы шестой уровень был доступен, не составляло никакого труда преодолеть эту бессмысленную, тянущуюся в обе стороны стену. Просто поднырнуть, проскочить мимо — и все. Шестой уровень был вотчиной тонких материй, радио- и электрических полей. Бьякуя, ощупывал стену в поисках слабого места. Надо было ударить туда, где гончим придется меньше всего взламывать… И уже понимал, что они не успеют. При самых благоприятных подсчетах его гончие прогрызут лед за сорок минут. За это время курьер успеет проскочить, забрать данные и скрыться.

Это была катастрофа. Бьякуя бессильное ударил пучком вирусов-вредителей по белой стене, дрогнувшей от напора.

— Я могу протащить тебя подо льдом, — кинул ему Зараки.

Сейчас он завис в метре от Бьякуи, из-за спины вырывался огонь атомных дюз, делая его фигуру изломанно-гротескной на фоне полуразрушенного Руконгая.

— Для этого нужен доступ на шестой уровень, — скривился Бьякуя, — а у тебя даже нет банкая.

— Что за хрень ты несешь? Я могу проскочить под этим сраным льдом за милую душу.

Бьякуя смотрел на матричное изображение Зараки и прозревал. Он был там. Он говорил, что был там, когда Бьякуя внедрял червя в программу похитителя. Почему ему подумалось, что Зараки видел это со своего пятого, доступного уровня? Почему он такой идиот?

— У тебя есть банкай? Собственный Искин?

Уже роняя пустые слова, Бьякуя понимал — ничерта у Зараки нет. Он сам — ходячий банкай, руконгайское чудовище, отрыжка их сумасшедшего мира.

В руке у Зараки блеснул трод микромодуля. Никогда раньше Бьякуя не чувствовал себя настолько беззащитно. Никогда раньше он не делал того, что собирался сделать сейчас.

Он приглушил двигатели и подплыл к Зараки. Низко наклонил голову, убирая с затылка волосы и обнажая черепной разъем.

Он слышал звук выезжающего из пазов микромодуля. А потом мир померк.

Мигнул. Снова мигнул.

Запершил помехами.

Они были на шестом уровне. Бьякуя из-за плеча Зараки отстраненно смотрел на расстилающуюся перед ним матрицу полей, на зеленоватые глыбы льда. Спустившись на первый уровень, он увидел собственное тело, небрежно перекинутое через плечо. Из затылка вился тонкий провод личного микромодуля Зараки. Мигнула мысль — а ведь наверное он часто им пользуется.

Мир снова потух.

Вспышка.

Мигнул. Бьякуя тяжело поднимался с земли, куда его, без всяких церемоний швырнул Зараки.

Проскочили. Они действительно проскочили лед.

— Чего ты так смотришь? — вдруг смутился Зараки. — Ячирку я так таскаю, любит она потаращиться на этот ваш шестой уровень. Не знаю уж, что находит.

Бьякуя отвернулся, пряча усмешку и поспешно сканируя матрицу.

Ловушка с Сенбонзакурой была в трех метрах. Он навел пушку на толстую стену и дал залп.

Когда осыпалась крошка, им открылась искореженная бронированная комната с сейфом.

— Осторожнее, — потянулся было к нему Зараки, но Бьякуя отмахнулся.

Это был его маленький секрет. Его надежда, что все окажется именно так, как он задумывал. Что червь, попав на место, начнет, как и положено, самовоспроизводиться, взламывая ловушку. Бьякуя послал запрос, наводнив поле вокруг стального ящика собственными ищейками — и активировал программу взлома.

Когда дверь сейфа открылась, обнажая нутро, Бьякуя сгреб микрочипы, надежно запечатывая их в нагрудном отсеке, и упал на колени перед Зараки, снова обнажая разъем.

Тот весело хмыкнул, и сознание снова провалилось на шестой уровень.

Эпилог

Бьякуя сидел в вихре бледных тонких лепестков. Спина опиралась на толстый, узловатый ствол, ветер обдувал лицо.

— Знаешь, — прошелестела Сенбонзакура, складываясь в улыбку Моны Лизы, — ты мог бы сделать меня антропоморфной.

Бьякуя открыл глаза.

— У меня были свои соображения.

— Хм, — ветер затих, опустив покрывало лепестков на траву.

— И когда-то я даже помнил эти соображения… Посмотри, наверняка где-то записано.

Порыв ветра взметнулся, обрушив на Бьякую мелкую пыль, веточки и острые, словно стекло, лепестки.

— Ты это делаешь все время, что я здесь,— Бьякуя стер с лица кровь. — Почему?

Сенбонзакура молчала, дрожа бело-розовым облаком лепестков.

— Мне хочется… с тех пор, как я пришла в себя, мне хочется что-то сделать.

Облако превратилось в торнадо и взрыло землю.

— Просто поплачь, — Бьякуя протянул руку, — иногда это помогает.

Сенбонзакура затихла.

— Это такая бессмысленная штука, когда из глаз выделяются большое количество слез, да?

Бьякуя запрокинул голову и улыбнулся.

— Что-то вроде того.

На лицо упала крупная капля.

Зашумела листва, прогремел гром.

Дождь хлынул стеной, промочив Бьякую насквозь в мгновение ока. Он подставлял лицо струям и слизывал холодную влагу.

— Мне пора, — он поднялся, чувствуя, как одежда облепила тело.

— Опять идешь к нему? — в голосе Сенбонзакуры не было осуждения, только любопытство.

— С капитаном Зараки время летит незаметно, — Бьякуя провел рукой по влажному стволу. Дождь прекратился. — Почти так же незаметно, как с тобой.

— Приходите как-нибудь вместе.

Бьякуя резко обернулся: над сливовой рощей поднималась радуга.

— Обязательно, — ответил он и провалился на первый уровень.

— Обязательно, — проговорил он, глядя на спящего Зараки, и отключился от матрицы.

Это время принадлежало только им.

На щеках все еще чувствовалась влага.