Лучший авторский RPS по сериалу Supernatural

Бумажный город

Автор:  kansas25

Номинация: Лучший авторский RPS по сериалу Supernatural

Фандом: RPS (Supernatural)

Бета:  I, Kryssa

Число слов: 28789

Пейринг: Дженсен Эклз | Джаред Падалеки

Рейтинг: NC-17

Жанры: Action,AU_на_удаление,Romance

Предупреждения: OOC

Год: 2014

Место по голосованию жюри: 3

Место по голосованию читателей: 2

Число просмотров: 1556

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Дженсен Эклз, ведущий цикла экономических программ на телевидении, известен тем, что регулярно устраивает громкие разоблачения в своих передачах. Джаред Падалеки – обычный таксист, однажды подвозит знаменитость, не подозревая, с чем ему придется столкнуться, когда их знакомство станет более близким.

Примечания: Арт: green-feline
Написано на Фандомную Битву - 2013

image

Шел дождь. Вода плотными косыми линиями падала с неба и, скручиваясь черно-серыми змейками, стекала по домам и тротуарам. Бумажные стены прогибались под напором секущих струй. Старательно прорисованное полотно дороги размылось, и мутные потоки собирались в серые лужи на разбухшем ватмане.
Джаред бежал по улице. Черно-белой улице, легкими штрихами набросанной на плотной бумаге. Дома вырезанными прямоугольными коробками стояли по бокам. Художник не поскупился – нарисовал окна, двери, арки. На тротуарах, там, где еще не смылся грифель, были видны бордюры и трещины. Проезжая часть ровно заштрихована в асфальтовое покрытие, рассеченное белыми полосами пешеходных переходов.
Улица была пуста. Дождь теплый. Нарисованный город правильный. Жалко, что он смывался тугими струями. Но и радостно. Джаред бежал, почти подпрыгивая, ловя лицом и всем телом торопливые мягкие капли. Уютные влажные стены домов, словно уступая, прогибались под напором воды. Бумажный тротуар пружинил, вдавливаясь и выталкивая бегущего назад. Брызги разлетались из-под ног. Мокрые поверхности слегка бликовали потекшим графитом, превращая черно-белый город в зачарованный мир, с которым вот-вот должно что-то произойти. Сейчас это случится – что-то необыкновенное. Каждый следующий прыжок приближал Джареда к тому, о чем он еще не знал, но уже чувствовал. Будто веселящие пузырьки собирались у самого горла, перехватывая дыхание, и подбрасывали вверх.
Вверх! Толчок в упругую размякшую бумагу – и он летит. Летит?! Скорее, скорее вниз. Он же не может летать. Люди не летают. Ужас. Страх. Восторг.
Джаред продолжал бежать, но один раз испытанное ощущение не отпускало, и хотелось попробовать еще. Только не на такой широкой улице, куда в любой момент может кто-нибудь выйти и увидеть его. Он свернул в переулок, задыхаясь от предвкушения. Здесь так же стояли нарисованные бумажные дома, но не стройными горизонталями и вертикалями центральной улицы, а более затейливые, с треугольными крышами, башенками, балкончиками, лепными карнизами.
Джаред разбежался, оттолкнулся на пробу, вполсилы, и взлетел. По-настоящему. Он передвигал ногами над поверхностью тротуара, создавая видимость ходьбы, но не касался его. Это было упоительное ощущение. Джаред опустился на мокрую бумагу, прошел пару шагов, отчетливо шлепая по воде, восстанавливая дыхание, и оттолкнулся еще раз. Он летел! Невысоко. Стараясь не отрываться далеко от улицы. Но совершенно точно летел. Захотелось подняться выше… только вдруг он напугает случайного прохожего, вдруг его остановят, вдруг не дадут летать? Джаред завернул в арку, во двор, вбежал в подъезд. Быстро перескакивая по хрустящим бумажным ступеням, поднялся на последний этаж. Толкнул наугад одну из дверей и вошел в квартиру. Внутри оказалась большая, просто огромная, как школьный класс, комната. И высокая – в три человеческих роста. Джаред подпрыгнул и сразу достал рукой до потолка, покружил, спустился, еще раз подпрыгнул. Захлебнулся от накатившего ликования. Описал дугу, стремительно приближаясь то к полу, то к потолку. Отталкивался от стен руками, ногами, перелетал пространство комнаты наискосок, взлетал вверх, падал вниз, опять поднимался. Задыхаясь от захлестнувших эмоций, притормозил, но уже хотелось больше и больше. Ему не хватало места. Он летает, а тут преграда.
Потолок, стены – все бумажное. Как он не догадался? Если посильнее подпрыгнуть, то можно легко прорвать потолок и вырваться наружу, в небо. С дождем, с сердитыми серыми тучами, которые он сможет обнимать, кружить их в пьяном счастливом танце, проскальзывать сквозь них, укутываясь влажным туманом, напитываясь их густотой и мягкостью.
Джаред оттолкнулся от пола, разрисованного паркетными брусками, взмыл вверх, сгруппировался, чтобы спиной разорвать бумагу и, разогнувшись в полете, стрелой взлететь сквозь крышу, к облакам, но… плотная бумага потолка спружинила и отбросила его обратно. Джаред, как мячик, отскочил вниз, прорвал собой нарисованный паркет, упал на этаж ниже, потом еще, и еще… Они все рвались и рвались, бумажные полы-потолки, этажи не кончались, тонкие хрустящие перегородки лопались, он падал и падал вниз…


***
Джареда выдернуло из сна и подбросило на кровати. Вот это сон!
Падать было не очень приятно, хоть и не больно – бумага же. В ушах стоял хрустящий звук рвущихся преград. Внутри скребущая пустота: ужас от бесконечного падения и облегчение, что успел проснуться до окончания этого жуткого полета вниз. Но летать… Невероятное ощущение. Джареда до сих пор потряхивало от пережитого восторга. Такие сны он считал хорошими. После таких хотелось жить, дышать, радоваться каждому встречному.
Собираясь, он вспомнил, что сегодня воскресенье и прилетает Эклз. Вот поэтому и сон хороший, и день, вернее, уже скоро ночь.
Дженсен Эклз прилетал раз в неделю, в воскресенье ночью – по понедельникам читал лекции в университете, – а вечером улетал. Джаред ждал его каждое воскресенье, терпеливо встраиваясь в очередь на стоянке свободных такси. Он старался подгадать время, чтобы застать момент, когда тот выйдет из терминала и направится к припаркованным машинам. Эклз летал одним и тем же рейсом из Нью-Йорка. Обычно его встречали, но несколько раз он, никого не дожидаясь, сразу направлялся к стоянке такси.
Таксисты немного завидовали водителю первой машины. У них была примета: если везешь знаменитость – будет тебе удача. А Дженсена Эклза они еще и любили: за его передачи, за уверенную мужскую несуетливость, за умение естественно войти в толпу и так же естественно из нее выйти. Водители такси иногда доставали хуже журналюг – кидались к заезжей знаменитости, благо, что нос к носу сталкивались с каждым, кто прилетал в аэропорт Рейгана, просили автограф, сфотографироваться, передать в телефон привет родным и знакомым. Обычно звездные персоны старались улизнуть от навязчивых поклонников. Но и среди них находились те, кто с улыбкой пожимал протянутые руки, расписывался на подсунутых листочках и позировал в объектив. Эклз был одним из таких.
Джаред случайно оказался в аэропорту во время первого появления Дженсена Эклза в городе.
Тогда он работал в ночную смену. Джаред всегда выбирал ночную. Улицы свободны, нет ослепляющего солнечного света, почти все выезды по вызову: довезти домой из бара, клуба, с вечеринки или, если свободен, езжай в аэропорт, вставай в очередь на стоянке и забирай своего клиента. Иногда такси набиралось много. Тогда водители выходили к терминалу поболтать, рассмотреть прилетевших поближе. А некоторые и перехватить спешащего пассажира – запихать того с вещами в свою машину и под яростные крики остальных таксистов ударить по газам, перескакивая через газон и острые бордюрные камни, – заработать свой цент и, возможно, разбитые фары в следующий приезд в аэропорт.
В ту ночь водители тоже стояли у стеклянных дверей, обсуждая прошедший день – многие из них бывали здесь постоянно, друг друга знали, – когда из гейта вышел он. Отовсюду послышались голоса: «Эклз! Дженсен Эклз!». Один из таксистов рванул к нему, подсовывая парковочный талон для автографа. Эклз улыбнулся, достал ручку и поставил подпись. Тут же подтянулись остальные, загалдели, обступили. Он кивал, улыбался, расписывался, что-то отвечал, шутил – зал периодически заполнялся громким гоготом. Начали вытаскивать телефоны, фотографировать. Эклз сам предложил сняться всем вместе. Водители тут же выстроились в одну линию.
Джаред стоял в стороне и наблюдал за знаменитым ведущим. Он и не думал подходить туда, слишком это нереально – оказаться рядом с таким человеком, услышать вживую его голос, коснуться. Когда первые снимки были сделаны и фотографы поменялись местами, кто-то крикнул: «Падалеки, давай к нам! Давай, Джаред!»
Он замотал головой, попытался вжаться в стену, но все смотрели на него. Эклз тоже смотрел...
- Ну же, Джаред, – приглашающе кивнул он.
Его голос, низкий, чуть хрипловатый, перекрыл все звуки аэропорта, и Джаред на ватных ногах двинулся к группе. Его тут же подхватили и затолкали назад, чтобы не загораживал остальных, потом немного влево, потом прилично вправо. Когда он услышал: «Снимаю!» и поднял голову, то увидел, что стоит за Эклзом. Прямо перед глазами оказалась ровно стриженная макушка и… розовое ухо.
Его толкнули, и он шумно выдохнул в затылок. Эклз обернулся. Джаред испуганно застыл, но тот ободряюще улыбнулся и отвернулся к фотографу. Подбежало еще несколько человек, толкаясь и вытягивая шеи, стараясь попасть в кадр. Джаред пытался сдержать напор, но его припечатало к Эклзу. Втянутый живот не помогал отстраниться, Джаред грудью чувствовал жесткую спину и всеми силами старался ничего не чувствовать бедрами. Вокруг шумели таксисты, сменялись любители пофотографировать, подходили незнакомые люди пожать руку Дженсену Эклзу. Тот поворачивался всем телом, и его мышцы одновременно приходили в движение. Джаред с ужасом осознавал, что ощущает практически каждую. Он старался не дышать и смотреть в бетонную стену напротив, но глаза непроизвольно соскальзывали на розовое ухо и тонкую пульсирующую жилку за ним. А еще было трудно сдерживать дыхание, потому что с каждым вдохом в легкие, в мозг, куда-то в желудок просачивались запахи. Несмотря на окружающую толпу, Джаред совершенно отчетливо чувствовал Эклза, который пах кофе, почему-то свежей травой и немного сном, едва уловимой волнующей смесью расслабленного тела и одежды, в которой спал человек. Все вместе составляло опьяняющий коктейль, и Джаред мелкими глотками втягивал его, постепенно теряя связь с реальностью.
В какой-то момент клубок восторженных поклонников распался. Эклз легко отделился от Джареда и двинулся за своим сопровождающим в сторону темной тонированной машины, таксисты пошли к стоянке. Наконец можно было вдохнуть полной грудью, но на середине этого вдоха Эклз обернулся, задержал на мгновенье взгляд на Джареде и понимающе ухмыльнулся.
После этого фотографирования Джаред несколько дней просыпался с чувством жуткого стыда, представляя, что мог почувствовать Дженсен Эклз, прижатый к его телу. Или мог не почувствовать, но подумать. Джареда захлестывало, душило набегающими мыслями, хотелось запереться и не выходить из дома до скончания веков, потому что казалось, что все встречные знают о его позоре.
Скоро стало понятно, что Эклз теперь будет появляться в их городе регулярно. Он выходил из терминала и уверенно шел к ожидающей его машине, одними глазами улыбаясь узнававшим, пожимая на ходу руки таксистам, которые после первой встречи решили, что с известным ведущим можно запросто, и радовались ему как старому приятелю. Джаред старался незаметно уйти в тень, хотя Эклз проходил мимо, не замечая его. И через несколько выходных Джаред успокоился, перестал шарахаться при появлении телезвезды.
В те дни, когда Эклза не встречали и он шел на стоянку, Джаред с ужасом думал: окажись его очередь, он от волнения забыл бы, что надо делать и как дышать. Особенно если Эклз сядет за спиной – на заднем сидении. Но всегда первым был кто-то другой.
А некоторое время спустя Джаред начал им даже немного завидовать и мечтать, чтобы в тот момент, когда Эклз свернет к стоянке такси, его машина оказалась бы у крайней линии. Но не потому, что ждал от присутствия знаменитости какой-то особой удачи. Он просто хотел, чтобы Дженсен Эклз еще раз оказался так же близко. Чтобы потом ночами изводить себя воспоминаниями о коротком понимающем взгляде, о запахе, о тонкой коже за ухом или еще о чем-то, что он смог бы увидеть или почувствовать, окажись Эклз рядом.

***
Машины на стоянке продвигались медленно. Желающих уехать на такси из аэропорта становилось все меньше. Водители дремали. Рейс Эклза благополучно приземлился два часа назад, но ведущий в зале прибытия так и не появился. Джаред еще на три метра передвинулся вперед.
Он никогда не ловил пассажиров глазами, не искал жадно, не интересовался их костюмами, чемоданами, ботинками – этими традиционными критериями оценки удачного-неудачного клиента. Обычно он просто ждал, когда сзади хлопнет дверь и ему скажут адрес, а до того флегматично рассматривал впереди стоящий автомобиль, в уме калькулируя, во сколько владельцу обойдется ремонт и покраска всех видимых дефектов.
На цифре пятьсот сорок Джаред сбился – в такси, стоявшее перед ним, сел пассажир с удивительно знакомым затылком, откинулся на подголовник и приготовился задремать. Джаред вытянул шею, чтобы увидеть его профиль. Но тот не поворачивался. Джаред заволновался, бросил взгляд на стеклянные двери, где обычно толпился народ, надеясь по реакции встречающих понять, кто это. Стоящие у входа в их сторону не смотрели. Пассажир сидел в той же расслабленной позе, но машина не трогалась с места. Более того, с ней что-то было не так, уже третий раз пробуксовывал и глох двигатель, вокруг стали собираться водители – давать советы, но кроме рычащих звуков и нарастающего гула Джаред ничего разобрать не мог.
Только пульсирующее в голове: сейчас он пересядет…
- Мистер Эклз, не волнуйтесь. Уедете на другой. Эй, Джаред, помоги мистеру Эклзу с багажом. А мы эту развалюху уберем.
Джаред на автомате вышел и забрал из заглохшего такси сумку. Одновременно «тот самый» пассажир подошел к багажнику, кивнул: «Привет!» – вроде не показалось.
Эклз оказался совсем не сонный, очень бодрый и даже неожиданно веселый. Он улыбнулся и по-свойски кивнул Джареду, прошел назад, распахнул дверь и уселся на заднее сидение. Трое водителей подтолкнули застрявший автомобиль и спихнули его в сторону, освободив проезд.
- Ну что, Джаред, покатаемся?
В зеркало смотрели смеющиеся глаза Эклза.
- Куда? – буркнул Джаред.
- Мэллон стрит, двадцать восемь.
Джей кивнул и тронулся с места. Машина и тело взаимодействовали сами по себе: что-то урчало и с шуршанием двигалось, что-то переключало скорости, и что-то крутило руль. А все органы чувств Джареда сейчас полностью переместились на затылок и плечи, остро реагируя на каждый шорох, каждое движение на заднем сидении.
- Не любишь разговаривать?
Вопрос низким вибрирующим тембром прокатился по салону, как будто шею поскребли когтистой мягкой лапой. Джаред дернул плечами, пытаясь сбросить покалывание кожи.
- Не люблю.
- Да я, в общем, тоже не люблю.
Джаред слышал, как сзади передвинулись ноги, покачиваясь и задевая его сидение. Каждый нерв был оголен, и он чувствовал поясницей давление подрагивающего колена. Тело непроизвольно начало выгибаться, стараясь получить больше.
- Зачем слова, когда можно так выразительно обозначить свое присутствие, как ты в прошлый раз.
- В какой прошлый раз? – Джаред так увлекся скрипом заднего сидения и толчками в спину, что не сразу понял, о чем речь.
- Когда мы фотографировались. Или чем ты так настойчиво в меня упирался? – Эклз хохотнул.
Джареду стало жарко и душно, руки прилипли к рулю, а спина покрылась испариной. Хоть открывай окно и бросайся головой в асфальт, но глаза Эклза смотрели в зеркало весело и с вопросом. И тогда захотелось сдвинуться назад, как будто не существовало никакой преграды, упереться спиной в сидящего позади пассажира, почувствовать твердость, подвигаться на ней, сжать руками колени, развезти их в стороны и втиснуться сильнее между ними. Джаред шумно вдохнул, поерзал. Он совершенно забыл про вопрос и подпрыгнул от неожиданности, когда теплое дыхание коснулись шеи. Руль дернулся в сторону.
- Ну-ну, Джаред, зачем так резко? – горячий выдох обжег кожу по краю волос. – Мы же хотим доехать до дома? И даже выпить по чашке кофе. М-м?
Джаред сглотнул, покрываясь мурашками от почти шепота, от горячих выдохов возле уха, от желания, стекающего по позвоночнику в пах, от обещания.
Эклз пальцами на секунду сжал ему плечо и откинулся на сидение. Свет фонарей проезжался светлыми полосами по салону, и Джаред видел в зеркале расслабленно сидящую фигуру, веселые глаза и… неожиданно четко – язык, облизывающий влажные губы.
- Джаред, ты же поможешь мне занести вещи в квартиру?
Тот кивнул, не выпуская из вида отражение в узкой полоске зеркала, краем глаза следя за дорогой, и добавил, боясь, что пассажир не заметил в темноте:
- Да.
Эклз улыбнулся и немного сполз вниз, ощутимо уперевшись в спинку Джаредового сидения. Некоторое время они ехали молча. Эклз прикрыл глаза, но по движению ног, периодически толкающих кресло водителя, и напряженным мышцам на скулах можно было предположить, что тот с нетерпением ждет окончания поездки – так же, как и его водитель.
Неожиданно зазвонил телефон. Эклз нехотя достал его из кармана.
- Да?.. Ну что еще? Два часа ночи, я только прилетел и ужасно хочу спать, – бросил быстрый взгляд на Джареда, подмигнул. – Что, до завтра никак?.. Ну ладно, давай, только покороче.
Эклз отвернулся к окну, кивал, иногда что-то односложно спрашивал. Джаред не прислушивался. Он смотрел на дорогу. Мимо проносились витрины магазинов, рекламные щиты, редкие машины – все как в кино, как будто не с ним. Каждый следующий поворот, каждый светофор приближал его конечному пункту. Внутри все застыло в ожидании. Он даже не мог подумать, что вот так просто… Что сейчас он зайдет в квартиру Дженсена Эклза… Дальше мысли сбивались. Что будет потом, представить не получалось. Можно ли его будет поцеловать после того, как закроется дверь? или в лифте? Джаред опять заерзал на сидении, бросил взгляд назад – Эклз продолжал разговаривать по телефону, что-то резко отвечая, явно сердясь. Надо будет зайти в душ. Или… сначала кофе и о чем-то поговорить для приличия. О чем поговорить? Джареда закоротило на этой мысли. Что он может сказать известному ведущему? Лучше ничего не говорить, пусть сам скажет, если сочтет нужным. Хорошо бы, вообще никаких слов не понадобилось. Лучше всего у Джареда получается молчать…
- …молчать.
- Что? – Эклз оторвался от разговора.
- Что? – Джаред не понял.
- Что ты сказал?
- Ничего, – черт, черт! Джаред готов был головой биться о руль. Опять он договаривал вслух. Этого еще не хватало – Эклз точно решит, что он псих. – Ничего, это я про дорогу.
- А-а, – потянул тот, – понятно, – и опять вернулся к разговору. – Да, слушаю.
Судя по интонации, раздражение Эклза нарастало. Джареду все больше передавалась нервозность пассажира, хоть и совсем другого порядка.
Когда они прибыли на место, Эклз продолжал говорить:
- Нет, я тебе сказал: не делай этого. Нет. Только когда мы изучим вопрос. Подожди, сейчас...
Он достал из кармана двадцатку, сунул ее Джареду и забрал сумку. Сделал шаг в сторону дома, но потом обернулся, прижал телефон к груди.
- Слушай, это… кофе. Давай в другой раз.
Джаред только успел моргнуть, но Эклз уже отвернулся и, открывая дверь подъезда, продолжил: «Мне уже высылали эти материалы, я видел, что они хотят…»

Это был какой-то вселенский облом. Хуже было только в детстве, когда его – новенького, щуплого, с надеждой улыбающегося идиота – будущие одноклассники вытолкали из класса, и он смог войти туда только с учительницей. Именно с этого момента Джаред понял, что друзей у него в школе не будет. А потом уже и сам не хотел. Его условно дружеские отношения дальше рукопожатия не продвигались. Окружающие люди у него вызывали устойчивое раздражение: кто навязчивой показной дружелюбностью, кто убогой простоватой хитростью.
Вот и сейчас мир, как всегда, его поимел. Он в очередной раз убедился, что все ложь, обман, что самую большую глупость совершает он сам – веря, что с ним может что-то случиться: вдруг появятся друзья, серьезные отношения, что на него обратит внимание кто-то, не такой, как все, и… пусть даже просто захочет трахнуть. Но вместо этого вселенная покачала рыжей морковкой перед глазами и быстро отдернула – беги дальше, Джаред, по своему привычному замкнутому кругу. Даже такой малости тебе не полагается, можешь идти домой и мечтать о «прекрасном принце» – известном ведущем Дженсене Эклзе, дрочить в своей пустой, маленькой квартире на обложки журналов и записи без звука.
Джаред колесил по улицам города до самого утра. Он не запомнил ни адресов, ни пассажиров – все как обычно, все нормально, и в этом была своеобразная успокаивающая, извращенная прелесть этого мира, где никогда ничего не меняется.

***
Следующую воскресную ночь он умудрился отработать вдали от аэропорта. А еще через одну из окна наблюдал, как верткий смазливый парень встречал Эклза и услужливо открывал дверь все той же черной тонированной машины. Да и почему нет? Дженсен Эклз – звезда. Его здесь ждут, встречают, высылают машину, предоставляют мальчика. Просто в тот день мальчик был занят, а Эклз хотел, но присмотрелся и расхотел.
Джаред понимал, что накручивает себя, что сам придумывает эту фигню. Но остановиться не мог. Злился. Что поверил и раскис, что непонятно с чего возбудился, стоя за спиной ведущего, что смотрел его дурацкие передачи и даже, как какой-нибудь долбанутый фанат, покупал журналы, где про того писали.

Это началось год назад, когда разгорелся нешуточный скандал с атомной электростанцией в Небраске. Вроде ее не должны были строить из-за каких-то геологических разломов и опасности разрушения горных пород. И жители проголосовали «против», и местные активисты собрали подписи, и федеральное агентство не настаивало, но в какой-то момент ситуация вышла из-под контроля общественности, кто-то надавил на нужные рычаги, предоставил необходимые заключения и доказал, что АЭС штату нужна. И она была построена с колоссальными затратами и, как позже выяснилось, с большим риском для всего окружающего населения в случае запуска даже половины турбин станции.
Как обычно, скандал быстро раздули журналисты, докопались до всех важных и не очень подробностей. В том числе, что первым сообщил об этой станции некий Дженсен Эклз, преподаватель экономики, а также ведущий научно-популярных передач для молодежи.
Эклз оказался не только умным, въедливым, но и привлекательным. Сначала лицо ведущего мелькало в новостях, связанных с АЭС. Потом показали отрывки из его передач: Эклз, закрепленный страховочными тросами, на вершине раскачивающихся недостроенных конструкций; он же, стоящий под порывами ветра на краю огромной дамбы; или в каске под землей, у доменной печи; а еще – расхаживающий по студии в хорошем костюме, на фоне загадочных графиков и диаграмм, разговаривающий с известными экономистами и политиками. Рейтинг его популярности моментально подскочил, все ринулись искать его передачи в сети. Спустя две недели Дженсен Эклз стал национальным героем. Новый цикл смотрела уже гигантская аудитория, после чего его программу перевели на центральный канал. Джаред тоже оказался среди его поклонников.
Еще через три месяца Эклза сменил другой национальный герой, но программы по экономике оказались популярными, и многие их не только смотрели, но и обсуждали с удовольствием. При этом журналы не забывали у Эклза брать интервью и помещать его портреты на обложки. Да и кто их в этом упрекнет, на такое лицо приятно лишний раз посмотреть. Джаред даже видел его изображение на витрине салона красоты и на флаерах магазина ремонтно-строительных инструментов.
Программа Эклза была странная, непонятно на кого рассчитанная. Она состояла из циклов телевизионных очерков о какой-нибудь отрасли промышленности. Первая передача в цикле обычно оказывалась самой интересной, почти как на Дискавери: Эклз лез на эти конструкции, ходил по шахтам и цехам: показывал процесс в процессе. Смотрелось довольно любопытно и немного экстремально. Дженсен, как какой-нибудь первопроходец, решительно шагающий по запретным местам, захватывал зрителя целиком. В следующей передаче рассказывалось об истории производства, немного про современное значение и возможное будущее развитие, слегка заумно, хотя и с любопытными, забавными фактами. Непродуманным было то, что Эклза во второй части почти не показывали – только старые фотографии и кинохронику заводов, карьеров и кондитерских цехов. Ближе к концу мелькали компьютерные проекции каких-то изобретений, которые ни в какое сравнение не шли со спецэффектами в кино или даже в играх, поэтому не особенно впечатляли, хотя объяснялись просто. Последняя передача была сугубо экономическая, не всегда понятная, несмотря на огромные цветные графики в студии, на которые Эклз постоянно указывал, объясняя, откуда и куда что идет. Эта часть Джареду нравилась ничуть не меньше, чем первая. Как раз на экономических программах он отключал звук и смотрел, как Эклз ходил по студии, поднимал и опускал руки, наклонялся и даже приседал, что-то важное показывая зрителям у самого пола. А еще старательно артикулировал все слова, когда камера приближалась – на этом месте Падалеки обычно зависал и приходил в себя, когда Эклз оказывался на улице. В самом конце тот обычно брал интервью у людей, связанных с этим производством. И вот тут иногда, не каждый раз, но с завидной регулярностью, случался незапланированный скандал.
Эклз выискивал какую-нибудь информацию и невзначай сообщал об этом во время завершающего интервью, после чего наступал апокалипсис местного значения: кого-то увольняли, на кого-то подавали в суд, какие-то производства закрывали из-за вредности и других неприятных последствий. Такое событие всегда шумно освещалось прессой. Эклз не давал журналистам скучать. После каждой третьей передачи Падалеки с тревогой ждал, что программу закроют, и он не сможет наслаждаться общением, пусть и через экран телевизора, с таким классным парнем.
Но Эклз, несмотря на растущее число недовольных и пострадавших, прекрасно себя чувствовал, снимал новые циклы – как его пускали владельцы заводов и шахт? – и увеличивал свою популярность не только среди восторженных студенток и домохозяек, но и среди обычных зрителей, таких, как водители такси, которые мало что в экономике понимали, но считали, что Эклз делает нужное дело.
Джаред в течение года следил за красивым, умным и рисковым парнем Дженсеном Эклзом. И в этом не было ничего из того, что можно отнести к эротическим фантазиям. Джаред смотрел на него так же, как, например, на Бреда Питта, или Адама Левина, или на Барака Обаму: симпатичный, неглупый и успешный. Ну, Обама не то чтобы симпатичный, но, по мнению многих, вполне привлекательный. Эклз, определенно, был интереснее, чем Питт, и, на вкус Джареда, очень даже секси. Но безо всяких глупых желаний подрочить на известного ведущего.
Поэтому для него самого стало полной неожиданностью то, что он возбудился, оказавшись за спиной у парня с экрана телевизора. Потому и мучился, представляя, что Эклз мог подумать про него, про его ненормальную реакцию. А потом, когда чувство неловкости немного отпустило, мысли о Дженсене Эклзе продолжали крутиться в голове Джареда. Не о сексе с ним, нет-нет, так далеко его фантазия не заходила, а о том, что Эклз на него определенно действует каким-то особым образом. С удовольствием вспоминал его запах и, черт, это глупо, но с нежностью – розовое ухо, и улыбку, да чего уж там – почти ухмылку, но адресованную именно ему. И конечно, Джареду хотелось еще раз оказаться рядом, может быть, коснуться рукой, когда будет передавать вещи, рассмотреть лицо в зеркале заднего вида во время поездки, обменяться несколькими ничего не значащими фразами и еще раз поймать взгляд, обращенный на него, но не в такой дурацкой ситуации, как во время того фотографирования, а нормальный, как смотрят другие пассажиры и улыбаются, когда расплачиваются и благодарят. Джаред очень надеялся, что Дженсен ничего не почувствовал, а если почувствовал, то забыл.
А тут выясняется, что все он почувствовал и ничего не забыл и даже намекнул, что заинтересован в нем, в Джареде, и фактически пригласил к себе. В тот момент у Джареда что-то сместилось в голове и сорвалось с якоря. Желание накатило с такой силой, что он перестал себя ощущать – он даже не знал, что такое бывает, когда присутствие человека рядом, за спиной, полностью отключает мозг, когда кожей чувствуешь малейшее колебание воздуха, исходящее от него, и каждое такое неприкосновение взвинчивает еще сильнее, хотя казалось, что больше уже некуда. Когда внутри растекаются горячие волны в голову: оглушая и отупляя; в спину, превращая ее в огромную принимающую антенну; в пальцы, отчего кожа на руках сначала немеет, а потом становится болезненно чувствительной, посылая дополнительное возбуждение от каждого прикосновения к рулю.
Секса давно не было, это факт. Но раньше, когда припекало, он, не заморачиваясь, находил себе парня, с которым просто трахался без всяких вспышек и затмений. А сейчас это не работало.
После того как Эклз ушел, Джаред еще долго не мог справиться со своим телом, ставшим будто чужим. Он чувствовал себя сродни оборотню, который вынужден подстраиваться под свою неожиданно возникшую новую сущность, когда все органы вдруг отказываются служить хозяину и выполнять обычные для них функции, зато обретают новые свойства, еще неизвестные и непонятные, но обладающие своей собственной мощной неуправляемой силой.
Джаред был зол. На Эклза: за то, что тот заставил его все это почувствовать, на себя: за то, что тело его предало, и за ту болезненную ломку, которую ему пришлось пережить после, мучительно восстанавливаясь, возвращая все органы и чувства на место.
К следующему прилету Дженсена Эклза Джаред собрался, успокоился и решил, что прятаться не имеет смысла. Вышел к другим водителям и, стараясь вести себя естественно, ждал вместе со всеми Нью-Йоркский рейс. Его машина затерялась где-то в хвосте очереди свободных такси – все-таки во избежание возможной неловкости он выждал, чтобы случайно не оказаться первым на стоянке. Эклз вышел в зал, кивнул приветствующим его таксистам, расписался на листочках поклонникам, мазнул взглядом по толпе, по Джареду в том числе, и отправился к своему сопровождающему.
Вот теперь забыл. В прошлый раз рассмотрел, что за придурок упирался в него своим бугром в штанах, и понял, что ему это не надо. Сравнял с толпой и теперь скользит взглядом, не задерживаясь. Все как обычно. Можно сплясать на площади голышом – Дженсену Эклзу он уже неинтересен.

***
Джаред, как ни странно, не перестал смотреть передачи Эклза. Тот просто разделился в его голове на двух разных людей. Один на экране, за которым было все так же интересно наблюдать: смотреть и слушать. И другой, тот, который регулярно появлялся в городе и своим близким присутствием, возможностью подойти, прикоснуться, и в то же время невозможностью этого, болезненно дергал Джареда. Не из-за того, что тот передумал – это, Джаред мог себе признаться, как раз было логично. А из-за себя, из-за той ломки, которую пережил и повторения которой не хотелось. Даже приближаться к Эклзу – Джареду казалось, что как только он нарушит некий безопасный радиус, то его тут же начнет выкручивать хуже, чем в прошлый раз.
Он почти успокоился, наблюдая с безопасного расстояния за Эклзом, как тот проходил сквозь стеклянные двери и садился то в такси, то во встречающую машину. Но не до конца – что-то тяжелое возникало под ребрами, когда знакомая фигура появлялась в дверях, и отпускало только после того, как машина с ведущим трогалась с места. Джаред надеялся, что это чувство сродни болячке: чешется – значит, заживает, главное – случайно не содрать. И даже получал от этого зуда некоторое мазохистское удовольствие, ради него специально приезжал в аэропорт.
Очередная воскресная ночь не предвещала ничего разрушительного, если только легкое волнение. Взгляд выцепил в толпе уверенную походку. Джаред с любопытством наблюдал, как края брюк равномерно сворачиваются и разворачиваются вокруг щиколоток жестких тренированных ног. Прошло пять минут, он тряхнул головой – гипноз, блин, эти схлопывающиеся брючины. Но Эклз не спешил покидать зал прибытия, а продолжал ходить вдоль стеклянных дверей – немного взвинченно и резко на поворотах – и разговаривать по телефону. Как обычно. Он частенько выходил в город с мобильным в руках и садился в машину, не прекращая болтать.
Джаред отвернулся. И вовремя – ему махали со стоянки, чтобы он не задерживал движение. Сел в машину и проехал вперед. С этого места Эклза он почти не видел. Еще проехал. Перед Джаредом оставалось три автомобиля. Пассажиры не спешили выбирать такси, уезжали на метро, пока не закрылось. Два. Эклз вышел из дверей, продолжая разговаривать. Один. На приглашение водителя махнул рукой, мол, не сейчас. Ни одного. Была смутная надежда, что он еще постоит у стены со своим телефоном, но в голове уже начало стучать: сейчас он сядет в машину! Открылась задняя дверь и тут же захлопнулась.
- Мэллон стрит, двадцать восемь.
Падалеки деревянно кивнул и тронулся по знакомому маршруту.
- Да, хорошо, договорились, – продолжил разговор Эклз. – Вышли мне расписание, когда тот бывает в головном офисе. Конечно, мы его сделаем! Да. Пока.
Эклз с довольной улыбкой откинулся на сидении.
- Ну, привет, Джаред.
Тот поднял глаза на зеркало и скривился. Узнал.
- Что, даже не поздороваешься? – Эклз выразительно поднял бровь.
Джаред уставился вперед, на дорогу. Взгляд постоянно расфокусировался, сползал на зеркало, и что еще хуже – уходил в себя, стараясь переключиться на внутреннюю антенну, способную чувствовать этого пассажира спиной. Джаред старательно собирал себя в жесткий каркас, мысленно проговаривая: красный, зеленый, перестроиться, поворот налево, пропустить аварийку, направо.
- На кофе зайдешь? – Эклз явно дразнил, и Джаред не ответил. – Ладно… нет так нет.
Тот отвернулся к окну, продолжая улыбаться своим мыслям. Больше к Джареду не приставал. У дома протянул двадцатку и бросил:
- Надеюсь, донести багаж до квартиры не слишком невыполнимое пожелание?
Джаред поморщился: багаж? Там всего одна легкая дорожная сумка. Он что, сам ее забрать не может? Но Эклз уже открывал дверь подъезда, и Джареду ничего не оставалось: все для клиентов, особенно для звездных.
Подъем на лифте прошел под гул в ушах и разглядывание царапин на полу. У двери Джаред протянул сумку, но Эклз не взял ее, а схватил его за шею и втянул в квартиру. Прижал к стене, придвинулся, сверля черными зрачками. Джаред видел глаза – близко-близко – и губы. И чувствовал, что хватка у Эклза железная и что сам возбужден еще от машины, но только сейчас это понял, когда Эклз прижался к нему. И что его не просто потряхивает, а уже трясет. Джаред услышал стук падающей на пол сумки и одновременно свой стон. В следующий момент они столкнулись. Целовались грубо, взасос. Затем сплошной гул в ушах и руки везде: под рубашкой, на спине, на ширинке, сминающие колом стоящий член, сдирающие брюки. А потом, что стоит коленями на полу, придавленный лицом к кровати, и Эклз, всем телом прижимаясь к спине, медленно протискивается внутрь. Больно невероятно, блин, что ж такой здоровый-то? Длилось это бесконечно долго, и когда он уже весь туда войдет? Джаред зашипел.
- Тссс… я понял… я не буду спешить… – выцеживая слова сквозь зубы, рвано бормотал Эклз. – Не буду…
Хотелось его пихнуть, чтобы заткнулся с этим своим «не буду» и уже вставил бы до конца, потому что остановиться не было никакой возможности и хотелось так, что впору подвывать.
- Ох, блядь, не могу…
Он только на секунду прижался и сорвался. Трахал как поршень, без остановки, без перерывов на вдохи-выдохи. Джаред даже не пытался зацепиться, его жестко держали за бедра, вгоняя с каждым ударом все глубже и глубже. Он даже вдохнуть до конца не мог, только охал на особенно сильных толчках. А потом услышал стон, горячей волной окатило все внутренности, он рефлекторно сжался и почувствовал, как Эклза вытряхивает с каждой судорогой оргазма, и тогда его накрыло самого. Он не понял, когда Дженсен сжал его член, только все тело ходило ходуном, выплескиваясь с каждым толчком и постепенно прогибаясь под навалившимся телом.
Они заползли на кровать. Джареду казалось, что его задницу разворотило так, что кулак спокойно войдет и так все и останется. Но оргазм был такой, как никогда раньше, и все остальные неприятности казались фигней по сравнению с пережитым ощущением. Даже не имело значения, есть кто-то рядом или нет. Он все еще пребывал в своей нирване.
Отдышавшись, он с трудом встал и пошел в ванну. Эклз лежал, широко раскинув ноги, проводил глазами, когда Джаред начал собирать вещи.
- Повторим как-нибудь?
Страшновато было представить повторение прямо сейчас, но и отказаться от такого предложения невозможно. Пока Джаред раздумывал, что сказать, Эклз приподнялся на локтях, наблюдая за тем, как тот одевается. Видимо, ответ он уже ждать перестал, поэтому добавил:
- Дверь просто захлопни.
Джаред только промычал «угу», но когда вышел из спальни, озираясь и пытаясь понять, где входная дверь, Эклз встал, подошел, кивнул влево, указывая направление. Почти отпустил, но в последний момент схватил за рукав, придержал.
- Может, телефон оставишь? Вдруг мне такси понадобится…
От ощущения его руки на плече Джареда опять начало вести. Он быстро написал в блокноте, валяющемся на столе, несколько цифр и вышел из квартиры, так и не сказав ни слова.
То, что он не мог говорить, Джаред понял, только когда припозднившаяся парочка спросила его, где можно купить выпить в этом районе. Прежде чем ответить, ему пришлось вспомнить, как это делается – напрячь связки, вытолкнуть воздух из легких и выдать несколько хрипящих звуков.

***
Всю неделю Джаред провел, медитируя на телефон. Он ждал звонка, надеялся услышать в трубке низкий хрипловатый голос. Думал, что Эклз может и в самом деле заказать такси, а скорее вовсе не позвонит. Пусть уж хотя бы такси заказал. И так по несколько раз в день. К концу недели он уже и сам не понимал, чего больше хочет: чтобы Эклз позвонил или чтобы не звонил… или чтобы эта нервотрепка вообще никогда не начиналась, чтобы он не знал и не видел Дженсена Эклза. И не касался… Но как только он доходил до этого пункта, от воспоминаний его скручивало и внутри разрасталась такая огромная засасывающая пустота, что казалось, ее ничем не заполнить – как голод, с таким же безумным отчаянием и невозможностью думать ни о чем другом, кроме этого.
К концу недели Джаред почти смирился с мыслью, что звонка не будет. В воскресенье ночью из аэропорта Эклз, как обычно, уехал с вертлявым парнем. Но через час в телефоне высветился незнакомый номер.
- Привет. Работаешь?
- Да, – Падалеки как раз вез пожилую пару, приехавшую в Вашингтон навестить внуков.
- Через сколько сможешь подогнать машину на Мэллон стрит, двадцать восемь? – Джаред по голосу не узнал, но адрес…
- Через полчаса.
- Хорошо. Подъедешь, включи счетчик и поднимайся в квартиру.
- Ладно.
Уже собрался уезжать? Только же прилетел. И в квартиру зачем – вещей много? Почему позвонил Джареду? А этот вертлявый куда делся?
Через полчаса Джаред стоял у двери. Как только она открылась, его втащили в квартиру и тут же начали раздевать. Это сработало. Жесткие поцелуи и выдергивание из рубашки подействовали моментально, он сам кинулся на Эклза, пытаясь наверстать то, что не успел в прошлый раз. Дженсен мешал, лез под одежду, пальцами сдавливал затылок, не давая отстраниться – вдохнуть. Неожиданно остановился, пьяными глазами ловя взгляд.
- Душ?
Джареда трясло, уже подкатило, как будто он всю неделю был на грани, а сейчас – все! Он сейчас кончит, даже если просто начнет снимать джинсы, от одного прикосновения. У него дрожали руки и ноги, он почти с тоской посмотрел на Дженсена:
- Не могу.
Тот на секунду застыл, а потом в одно касание расстегнул молнию, просунул руку и сильно сжал член. Притянул за голову, ловя стоны и трахая рот языком. Когда Джаред перестал выгибаться и стонать, отпустил его, радостно и слегка удивленно глядя на белые густые разводы.
- Ну ты даешь! – провез мокрыми пальцами по животу Джареда, выгнул бровь. – А теперь в душ?
Джаред промычал в ответ. Его размазало после оргазма. Ноги подкашивались, казалось, что он даже до душа не дойдет. Но Дженсен его быстро дотолкал до ванны, стянул по пути оставшуюся одежду. Встал рядом, упираясь членом в бедро и проезжаясь головкой по коже. Провел руками по спине, животу – вроде собрался помыть. Через пять минут «мытья» Джаред со стоном насаживался на скользкие пальцы и выгибался. Он распластался по стене, выгнувшись так, что казалось, сейчас наизнанку вывернется. Оглядывался, дергал бедрами, пытаясь вырваться из рук и получить, наконец, этот член, от одного вида на который сводило все мышцы. Он уже начал подвывать.
- Дженсен!
Тот медленно вытянул пальцы, вытер, не спеша раскатал презерватив. Джаред думал, рехнется. И уже когда практически черной пеленой заволокло глаза – вошел. Въехал сразу, до самого конца, медленно вышел и... Терпеть это было невозможно! Джаред отжался от стены и с силой встретил следующий толчок, съехал назад, еще раз толкнулся до плотного удара, еще, стал насаживаться, задавая ритм, трахая собой Эклза, требуя: еще, еще! Тот, как будто только этого и ждал, с силой начал вбиваться навстречу. Буквально несколько минут, но зато как они орали! Кончили одновременно, вздрагивая и не отпуская друг друга. Как не съехали по мокрому полу? Это было охуенно! Потом стояли рядом, касаясь губами и пальцами под струями воды.
До Джареда вдруг дошло, что у него все это время работал счетчик в машине.
- Там это…
- Ага, – Дженсен улыбался. – Как думаешь, на сколько набежало?
- Не знаю, – Джаред потерял счет времени. – Может, на тридцать?
- Дам пятьдесят, полежишь со мной на оставшиеся?
Джаред даже не обиделся. Дженсен гладил его по спине, возил носом по шее, прижимался. Джаред улыбнулся.
- Можно. Все равно дальше кровати сейчас не дойду.
Дженсен усмехнулся. Они добрели до спальни и упали рядом.

***
Джаред жил от воскресенья до воскресенья.
Дженсен читал лекции в Университете Джорджа Вашингтона, а после этого ехал в офис табачной компании, где его ждали по понедельникам на консультации. Вертлявый парень, который забирал его из аэропорта, был из этой компании, что-то вроде помощника на время пребывания Эклза в столице. Дженсен обычно прилетал ночью в воскресенье, добирался до дома и звонил Джареду.
Машина теперь оставалась припаркованной на одной из соседних улиц. Джаред решил, что не стоит демонстративно оставлять ее у дверей. Зачем привлекать внимание, да и Дженсен не стремился афишировать свою личную жизнь. Во всяком случае, журналисты регулярно задавались вопросом, когда же они смогут увидеть избранницу известного ведущего. Счетчик теперь тоже молчал, Джаред терял этот час, что проводил с Дженсеном, но обычно легко его наверстывал под утро.
Только однажды Дженсен позвонил ему днем среди недели и попросил отвезти в аэропорт, а перед этим заехать в несколько мест. У Джареда закончилась смена, но он сказал, что может взять машину у соседа.
- Отлично. Так еще лучше, – ответил Дженсен и попросил забрать его из кафе недалеко от дома.
Они проехались по странному маршруту. Как будто двигались зигзагами. В одном месте Дженсен зашел в бар, купил пачку сигарет, бросил на заднее сидение, где потом и забыл. В аэропорт они добрались через два часа. Джареду эта поездка показалась пародией на шпионский уход от слежки. Сказал бы сразу, куда надо – он бы его покатал с ветерком, ни одна слежка не догонит. Дженсен, довольный поездкой, сунул ему сто долларов:
- До воскресенья?
Джаред кивнул.
Он так и не стал больше разговаривать. Дженсен уже не смущал его своей популярностью, но обсуждать им было решительно нечего, да и некогда. Встречались на час-полтора, сразу начинали раздеваться. После Джаред не задерживался, а Дженсен не держал. Смотрел, как тот одевается – никаких объятий, поцелуев, слов на прощанье. Джареда это устраивало. Его бы сильно удивило, появись у Дженсена желание поговорить до или после. А так – известному ведущему нужен секс с мужчиной без огласки. В другом городе, с никому неизвестным таксистом один час горячего траха без попыток залезть в душу – идеальное решение проблемы. Для обоих. Секс на полную катушку без обременений.
Его и так потряхивало всю неделю в ожидании. После звонка он старался держаться, пока ехал к месту. А потом срывался на бег и останавливался только у квартиры с колотящимся сердцем. Дверь открывалась, и они с такой скоростью оказывались в постели, что и двух слов не успевали сказать. Иногда Дженсен тормозил, пытался быть заботливым, терпеливым, говорил разную фигню, которая Джареда больше смущала, чем заводила: про их секс, про него, Джареда, что и как хочет, собирается сделать... Джаред был не против: все что угодно, ему по-всякому нравилось, он и сам себя ни в чем не ограничивал. Поэтому не слышал и половины – не хватало сил ждать, когда же это издевательство закончится и он получит то, за чем приехал.
А иногда они вцеплялись друг в друга у порога и уже не двигались с места, трахались прямо у двери, стоя, жестко и яростно. Можно было увидеть в глазок, как на глухие удары оглядываются соседи, проходящие по площадке к своим квартирам. В такие моменты Джаред закусывал губу и старался не произносить ни звука, даже не шипеть от боли. В этом был особый кайф: быстро, грубо, болезненно. А потом шли в душ и там долго, до изнеможения целовались, касаясь, лаская друг друга. После этого Дженсена как будто отпускало: он становился веселым, шутил и подразнивал Джареда.
Джаред не переносил, когда над ним смеялись. Еще с младшей школы, когда, худой и слабый, вспыхивал на каждое слово, вызывающее смех одноклассников, бесился до побелевших губ и ноздрей. Приходилось терпеть, чтобы не ходить постоянно избитым – при любой попытке ответить на него кидалась стая озверевших волчат, которые только этого и ждали. А когда подрос, на любую шутку в свой адрес стал отвечать кулаком в лицо. Его еще продолжали дразнить, но все реже и реже, никому не хотелось попасть под тяжелую руку и ходить со сломанным носом. С тех пор Джаред так и не научился правильно реагировать на шутки.
Только Дженсен этого не знал. И после совершенно изнуряющего секса он, довольный и обессиленный, мог запросто поддразнивать своего любовника. Возможно, для него это было продолжением секса, когда уже нет сил удерживать физически – цеплять словами.
Впервые в жизни Джареда это не обижало. Шутки, стёб, ирония. Он даже что-то отвечал, без накатывающего желания разбить ухмыляющееся лицо. И да, он знал, что немного того – чокнутый. Что иногда разговаривает вслух, когда о чем-то думает, что не может трахаться с открытой дверью, хоть там, в гостиной, никого и нет. Что ему доставляет странное извращенное удовольствие, уходя, захлопывать все полураспахнутые дверцы шкафов и полок в квартире Эклза, которые тот неизменно оставлял открытыми – вроде как метить территорию. Впервые его не пытались спровоцировать на драку, не хотели задеть, не предлагали отправиться в психушку, а улыбались, словно это была забава. Специальная игра для двоих, где один делает глупости, а другой радуется умению первого эти глупости делать.
Дженсен обычно с понимающей улыбкой наблюдал за манипуляциями Джареда. Однажды, выйдя из спальни за водой, Джаред увидел, что половина полочек и ящичков приоткрыты, и пошел их захлопывать, бурча под нос: «Что за манера, оставлять все нараспашку?» Дженсен лежал, фыркал на каждый хлопок, а потом, видя, что не все полки поддаются с первого удара, начал ржать.
- Что? – Джаред допинывал очередную полку.
- Джаред, ты знаешь, что ты псих?
- И что? Тебе это мешает?
- Нет, – засмеялся Дженсен. – Продолжай, мне нравится.
- Ты специально их оставляешь? – Джаред никак не мог захлопнуть последнюю и начал заводиться.
- Ага. Мне нравится смотреть, как ты наводишь тут порядок, – Дженсен нагло улыбался, явно провоцируя.
Джаред зарычал, сорвался с места и кинулся на кровать, подмял под себя Эклза, выкручивая руки и заваливая лицом в подушку. Тот дергался, задыхался, но продолжал смеяться. Неожиданно от этой борьбы Джаред возбудился, прижал сильнее, толкнулся на пробу.
- Я тебя сейчас трахну, и не будет так смешно, – прорычал он на ухо Дженсену.
Тот покрылся мурашками, выгнулся, обернулся, улыбаясь. Вроде приглашал, но продолжал вертеться, хотя руки вырвать и не получалось.
- Ага, давай, только дверь не забудь закрыть.
Джаред обернулся. Чертыхнулся и стал сползать с кровати, придерживая Дженсена одной рукой.
- Иди, закрой, я подожду, – посмеиваясь, добавил тот.
Джаред недоверчиво отпустил, медленно поднялся, оглядываясь, Дженсен не шевелился – ждал. Но как только Джаред закрыл дверь и вернулся, Дженсен подскочил, повалил его, ловко выкрутился, прижимаясь к спине, вроде шутливо повозил членом между ягодиц, вдавливая, проталкиваясь. Джаред дернулся, и они оба замерли. Головка плавно вошла, раздвигая стенки.
- Пусти, – зашипел Джаред.
- Надо было сразу трахать, а не угрожать, – хмыкнул Эклз в затылок.
- Пусти, – повторил сквозь зубы Джаред.
- Я тебя не держу, – Дженсен приподнялся на руках, стараясь не шевелить бедрами.
Джаред лежал как в капкане. Отодвинуться он уже не мог. Но и сдаваться не хотелось. Дженсен наклонил голову, потер носом по макушке, горячо подул. Джаред выдохнул и приподнялся навстречу. Дженсен уже двигался, кусая сквозь волосы, приговаривая:
- Джаред, ты охуенный… Такой красавец, – раскачиваясь в такт словам. – Такой, блин! Ты бы себя видел… Я тебя все время хочу… упаковал бы в багаж и возил за собой… я же уже со стояком в самолете лечу. Считаю минуты…
Джаред хотел возразить, что он ни в один багаж не войдет, но амплитуда нарастала и он уже ничего не соображал, каждое слово слышал как в тумане, только резче встречал, подгонял собой. Господи, каждый следующий оргазм круче предыдущего, этого не может быть! Хочу, хочу. Еще. Чтобы он никогда не выходил, чтобы они срослись и так раскачивались без остановки. Ну, еще же, давай! И их накрыло: одного, потом другого, выжимая остатки сил. Так хорошо! Так до ужаса, до невероятного, мозговыносящего ужаса, хорошо!
Это была сытость до отрыжки, когда от слабости все дрожит и кажется, что уже выжат до последней капли и больше никогда не встанет, но одновременно и голод – постоянное неотпускающее желание. Если Дженсен сейчас каким-то чудом возбудится и войдет – Джаред до колючих мурашек внутри представил это обжигающее прикосновение, – то он будет висеть на этом члене, как на крючке, в полуоргазме, дергаясь, конвульсивно содрогаясь от невозможности кончить, но и не выпуская из себя.
Надо было уходить. Он с трудом встал. Дженсен уже давно не предлагал ему заплатить за простой такси, эту тему закрыли сразу, но и оставаться не предлагал. Только на этот раз вышел из спальни, встал у двери.
- Я не против, если ты хочешь, – сказал он.
- Акт невиданной щедрости, – ухмыльнулся Джаред.
- Не то чтобы… – теплый взгляд сменился довольной улыбкой. – Но это чтобы ты знал.

***
Джаред, наверное, влюбился. Даже не вполне понимая, что это слово означает. У него появилась зависимость, необходимость, потребность. Хотелось Эклза и видеть, и чувствовать постоянно. Просто видеть – не через экран телевизора, а такого – настоящего, пусть и на расстоянии: на улице, в кафе за чашкой кофе, спешащим на работу. И чувствовать. Секса уже было недостаточно. Хотелось прикосновений. Разных: случайных и явных, как незнакомые люди задевают друг друга в лифте или в метро. Он готов был ходить где-то рядом в темных очках, надвинув шапку на глаза, чтобы Дженсен его не узнавал, только для того, чтобы столкнуться с ним плечами или задеть в толпе рукавом, да хоть брючиной. Даже так хотел его касаться. У Джареда развилась удивительная способность чувствовать присутствие Дженсена. Только его, но так остро, что Джаред моментально оглядывался и всегда угадывал, натыкаясь на знакомый взгляд. И что это еще могло быть, как не влюбленность?
Тот единственный день недели, когда Дженсен находился в Вашингтоне, он был постоянно занят. Даже когда они встречались, в квартире, он иногда еще что-то договаривал и отключал телефон, отрезая себя от внешнего мира для них двоих. Но Джареду хотелось, чтобы Дженсен еще как-нибудь попросил повозить его по городу или забрать из аэропорта. Чтобы побыть рядом не только в постели. Он уже решил приехать к университету или к табачной компании и ждать там, а потом поездить, понаблюдать за ним. Узнать про его таинственную жизнь, про съемки передачи, про постоянные телефонные разговоры, посмотреть на людей, с которыми тот общается, и стоит ли Джареду всерьез думать о вертлявом парне на черной тонированной машине.
Но Дженсен его опередил. Позвонил и попросил привезти своих сотрудников из аэропорта к нему на встречу. Джаред поменял смену и ждал их на парковке. Ему было интересно увидеть помощников Дженсена. Тех, которые его не оставляли в покое ни днем, ни ночью. Джаред думал, сколько им должны платить, чтобы они круглые сутки работали на своего шефа? Неустанно что-то выискивая, с кем-то созваниваясь, согласовывая, сообщая «срочную» даже ночью информацию. Дженсен иногда раздражался, но чаще разговаривал с ними так, будто и не предполагал, что те могут спать или заниматься чем-то личным в это неурочное время.
Как Джаред и ожидал: костюмы, портфели. Обычные, в офисно-переговорном стиле помощники: Мелисса, Колтон. А какие еще, если он и Дженсена видел только в костюме или голым? А всякие джинсы, куртки, майки – это как бонус для особых случаев, для широкой публики, для первой передачи очередного цикла.
Мелисса уселась на переднее сидение, а Колтон сзади. Они по пути перебросились парой слов о полете, остальное время молчали. Когда к ним присоединился Дженсен, Джаред постарался не смотреть на него. Но это было непросто. После тех, первых, поездок и одного плутания по городу он Эклза больше не возил, и сам не ожидал, как ему не хватало быстрых взглядов через зеркало.
И, видимо, чем-то себя выдал – им вдруг заинтересовалась Мелисса. Отвернулась от мужчин, переговаривающихся на заднем сидении, внимательно изучила карточку на панели, чуть ли не по буквам прочитав имя, фамилию, и устроила форменный допрос. Как будто Джаред засланный шпион в их сверхсекретную экономическую передачу. Он отвечал односложно: «да», «нет», «возможно». Если бы не Дженсен, он давно бы эту дамочку послал. Но когда прозвучал самый первый вопрос, Джаред поймал в зеркале прищуренные улыбающиеся глаза и понял, что Дженсен хотел, чтобы тот понравился его сотрудникам. И он старался для Дженсена, сдерживал себя и вежливо отвечал. Постепенно это импровизированное интервью ему стало даже нравиться. Пришлось говорить о себе, о школе, о такси, а Дженсен периодически поднимал взгляд, качал головой, улыбался краешками губ, казалось, ему тоже интересна короткая, сдержанная, но все-таки информация о Джареде. А еще он явно получал удовольствие от проскальзывающей пикировки его помощницы и водителя.
Мелисса не отставала – она уже узнала все про работу, город, семейное положение: не женат. Джаред не сказал, что свободен, но Мелисса рассматривала это так. Оборачиваясь назад и отвечая на какой-то вопрос шефа, она протянула руку и начала кокетливо перебирать пальчиками у подголовника водительского сидения. Джаред поймал сразу два взгляда: Колтона – удивленный – и Дженсена… – удивленный, переходящий в недовольный.
- Не могли бы вы убрать руку – обзор закрываете, – попросил Джаред.
Не успел порадоваться неожиданному открытию, как услышал голос Эклза:
- Мелисса, ты сюда приехала работать или с таксистами флиртовать? Дай мне то интервью, прошлого года.
- Так ведь какой красавец – когда еще такого встретишь?
Она улыбнулась Джареду, вытащила из папки файл, передала на заднее сидение и опять попыталась коснуться его волос. Но тот отодвинулся в сторону. Видимо, эти трое между собой привыкли запросто обсуждать личные отношения. Джареду стало неприятно, что Дженсен мог со своими помощниками так же говорить о нем.
- Не в этой жизни, Мел. В другое время, в другом городе, – это вроде была ответная шутка, но прозвучала она, на взгляд Джереда, абсолютно собственнически: не трожь – не твое.
Мелисса не особенно расстроилась. Безопасность их маленьких телевизионных тайн ее явно интересовала больше, чем возможная интрижка с симпатичным таксистом.
Эклз загрузил своих помощников вопросами и обсуждением предстоящей встречи. В какой-то момент он взялся рукой за переднее сидение, коснувшись пальцами волос Джареда. Тот откинулся назад в попытке почувствовать их на коже, но пальцы быстро исчезли. Все равно у Джареда осталось впечатление, что это касание не случайно.
Когда они приехали, Мелисса с Колтоном вышли, а Дженсен задержался, собирая бумаги.
- Ты нас заберешь через два часа? – не отрываясь от бумаг, спросил он.
Джаред кивнул.
- Джей…
Жесткие пальцы впились в шею, болезненно сдавливая мышцы под волосами. Джаред знал, что после такого захвата останутся синяки. Он медленно повернулся, не пытаясь вырваться. Не обсуждает Дженсен его ни с кем.
- Я приеду. И отвезу вас куда нужно.
Дженсен разжал пальцы.
- Хорошо, – он кивнул, облизнулся, задержал взгляд на губах Джареда, и тот понял, что Дженсену сейчас до одурения хочется его поцеловать, также сильно и больно, как только что сжимал шею.
Джаред почувствовал, что может… может сейчас сказать какую угодно глупость, сделать что-нибудь самое ужасное, идиотское, а Дженсен все равно будет хотеть его… поцеловать. И не только.
- Сегодня, – сказал Джаред одними губами, не спрашивая – сообщая.
Дженсен хмыкнул и отодвинулся.
- Смотри-ка, какой стал разговорчивый, – улыбаясь, произнес он. – Через два часа, не забудь, – добавил, вылезая из машины и передавая бумаги Колтону.
Это было «да». Можно было не переспрашивать.
В тот вечер Дженсен не отпускал его больше трех часов, даже сделал кофе и сэндвичи, чего еще ни разу не случалось. Целовал, аккуратно трогал синяки на шее, шепотом извинялся, а потом трахал, как наказывал, и опять зализывал отпечатки своих пальцев, спрашивал, чего бы ему хотелось? Джаред был уверен, что, прояви он хоть немного настойчивости, Дженсен бы не отказал. Но упускать такого ревнивого, взвинченного Дженсена он не собирался – когда еще его помощница приедет и так заведет своего шефа.
Но та вдруг зачастила. Они оба, Мелисса и Колтон, стали появляться регулярно. Дженсен вызывал Джареда отвезти-привезти их. И тот постепенно стал понимать, как они работают над передачей. С кем общаются, где снимают, как готовятся. А еще Джаред узнал, что у Эклза и его команды есть информаторы – самые настоящие, те, что рассказывают секреты производства и бизнеса. Это и журналисты, и специалисты отрасли, и хакеры – все, кого нашли и кого смогли вывести на разговор помощники Дженсена. Люди высокого полета – политики, крупные финансисты – обычно общались только с Эклзом и преимущественно тайно. Джаред никогда их не видел, но Дженсен иногда при нем рассказывал о результатах таких встреч.
Мелисса и Колтон оказались вполне симпатичными. Их не напрягало молчание Джареда, скорее, расслабляло, и они спокойно при нем обсуждали рабочие моменты. Но как по команде замолкали, услышав какую-нибудь фразу Джареда из его запертых в голове мыслей, переглядывались и начинали смеяться. Почему-то на них он так же, как и на Дженсена, не обижался. Каждый раз выходило, будто он осчастливил их еще одним своим словом. Как дети, право: Джаред! о-о, вот ты, оказывается, о чем думаешь, шалун-сердитый-мачо-умник. Мелисса продолжала иногда флиртовать с Джаредом, но всегда без ответа и под напряженными взглядами Колтона и Дженсена.
В последний свой приезд Мелисса и Колтон, ожидая Дженсена около университета, вышли из машины и стояли позади, у багажника. Было жарко. Джаред открыл окно и слышал, как они негромко переговаривались. Сначала о делах, потом о погоде в Нью-Йорке, в Вашингтоне.
- Ты уж хотя бы сегодня к Джареду не приставай, – шутливо вставил Колтон.
- Это еще почему? Мне нравится, как он улыбается, когда я его достаю. Все слышит и молчит. Так и хочется его завалить. Жаль, уезжаем. Отличный экземпляр, – она передернула плечами, провела рукой по узкой юбке и оглянулась на Джареда через заднее стекло.
- Вот только Дженсен не улыбается, когда ты с Джаредом пытаешься флиртовать.
- Да, он какой-то нервный стал, раньше шутил, а теперь дерганый. Или… постой, – Мелисса дернула Колтона за рукав. – Это что ты мне сейчас хотел сказать?
- Ничего.
- Нет, милый, так не пойдет, начал – говори.
- Я ничего не начинал. Это ты начинаешь.
- Подожди, ты хочешь сказать, что наш водитель и Дженсен… Не-е-ет, не может быть, – Мелисса еще раз обернулась на Джареда. – Или… да? Колтон, ты что-то знаешь?
- Да ничего я не знаю. Ну, бред, ладно. Может, Дженсену не нравится, что ты с кем-то заигрываешь?
- Я? С каких это пор? Да он меня в упор не видит. И никого не видит. Ты вспомни последние два года. Помешанный на своих передачах. А вот Джареда он видит – это ты прав.
- Да?
- Да. Точно. Я тоже заметила, что с Джаредом он разговаривает, и это выглядит странно – такой разговор в одни ворота. Очень странно.
Они оба обернулись. Джаред понимал, что они сейчас его рассматривают. У него даже затылок начало покалывать от напряжения. Ему-то казалось, что их связь незаметна для окружающих. Уж он-то очень старался ничем себя не выдать. А оказывается, сотрудники Дженсена знают лучше, чем тот сам себя. И как теперь это отразится на Дженсене, на его работе? У Джареда закрутилось в голове, что Дженсен будет все отрицать, что они, скорее всего, перестанут встречаться. Он стиснул зубы. Это могло произойти уже давно, в любой момент – и вот теперь стало очень близко и реально. И до чертиков больно.
Джаред прикусил щеку изнутри. Не думать, не сейчас. А когда Мелисса и Колтон, увидев приближающегося Дженсена, сели в машину, он уже был в порядке: едем, зеленый, красный, перестроиться, налево, пропустить… нет… извини, брат, не сегодня, не пропустить. Газанул, подрезал и первый выскочил на трассу.
Ночью, после того, как ребята уехали, Джаред сам позвонил Дженсену. Тот сказал, что ждет. Встретил довольный, расслабленный, как будто загостившихся родственников наконец проводил, и теперь они могут никуда не спешить. Джаред не удержался и сразу выложил про разговор у машины. Только Дженсен отмахнулся, мол, ерунда, если Мелисса и Колтон будут знать, ему это никак не помешает. Уже после секса Джареду показалось, что Дженсен собирается предложить ему остаться на ночь, так долго не отпускал. Но тот тянул, ничего не говорил, и Джаред ушел, унося с собой уверенность, что между ними что-то изменилось. Хорошо изменилось, и от этого тревожно.

***
Ночью спускалась прохлада. После дневной жары и сухого томительного удушья. После раскаленных бумажных стен и режущих глаза белых шершавых поверхностей. Ночью, не сразу, но постепенно, легкое движение воздуха разгоняло по городу благодатную мягкую свежесть.
Джаред сидел на подоконнике у распахнутого окна. Казалось, что он завис между небом и землей. Уже давно высыпали звезды и ушла вечерняя синева. Улицы почти опустели, и редкие прохожие где-то там, внизу, в городе, спешили по домам. Смотреть вниз не хотелось, чтобы мелкие движущиеся фигурки не отвлекали от огромного черного бархатного неба.
Он провел рукой по оконной раме – бумажные края потеряли свою дневную раздражающую колючесть. Стены, впитав ночную влажность и сгущающуюся темноту, не давили, а обволакивали. Из окон напротив сквозь закрытые шторы просачивался свет, мягкими пятнами ложась на рисованные дома. И если днем казалось, что все прожарилось, спеклось от жары и острые бумажные выступы можно с хрустом отломить, как сухой крекер, то сейчас, ночью, они приобрели приятную упругость. Хотелось оттолкнуться от них и взлететь. Полетать не спеша, как легкий ночной ветерок, по узким улочкам между домами, касаясь руками выступающих башенок и балконных решеток, словно штакетник на заборе.
Джаред так ярко себе это представил, что руки, ноги – все тело напряглось, приготовившись взлететь, но за мгновение до того, как оторваться, он замер: а вдруг не получится? Ведь когда-то раньше он не летал, а потом полетел – почему, он не знал. С его верхнего этажа рисованная улица казалась очень далекой и темной, почти черной, асфальтовой. Стоило шагнуть за окно, и сразу камнем упадешь в эту пропасть. Но небо манило. И крыши, карнизы. И летать хотелось нестерпимо.
Джаред соскочил с подоконника и побежал из дома – из квартиры, вниз, перескакивая через ступеньки, проезжаясь рукой по бумажным сухим перилам, спрыгивая на лестничную площадку, рискуя провалиться сквозь картонный пол. С каждым шагом, прыжком приближаясь к улице, к свободе, к небу.
Все было так же, как в прошлый раз. Как только он выскочил на темный, заштрихованный тротуар, оттолкнулся – тут же оторвался от земли. Пролетел над самой поверхностью, а потом, уже не сдерживая себя, взмыл ввысь. К самым верхним этажам. То, что он хотел! Вдоль улиц, мимо зашторенных окон, мимо открытых балконов он несся, огибая углы и выскакивая на перекрестки. Боясь испугать случайного прохожего, тормозил и тут же сворачивал в узкий проход, в ближайший переулок. Касался карнизов, прочерчивал рукой по гладким колоннам, задевал ногами покатые крыши. Потом, пережив первый восторг, полетел медленно, заглядывая в окна, подсматривая за ночной жизнью засыпающего города.
В одном из окон Джаред увидел свет, его тянуло туда. После полета по темным улицам резкое светлое пространство комнаты казалось пустым, но в кресле, в глубине, сидел человек. Джаред проскользнул внутрь, и человек поднял голову.
«Дженсен». Он не произнес вслух, но тот как будто услышал, улыбнулся. Джаред взял его за руку, потянул на себя, одновременно отрываясь от пола. Они медленно кружились в воздухе у открытого окна. Джаред видел глаза Дженсена, его тревогу, поиск опоры, попытку вырваться, пошевелить ногами и недоверчивый взгляд – это правда? и спустя мгновенье: Джаред! Мы летаем! – Да.
И они полетели: через окно, на улицу, вдоль домов, опускаясь к тротуарам, пролетая сквозь арки, поднимаясь к башенкам, скользя над крышами, огибая выступающие трубы и антенны. Дженсен задыхался, сжимал руку Джареда, падая вниз, и почти отпускал над ровной поверхностью. А потом они разжали пальцы. И Дженсен завис рядом. На пробу двинулся в одну сторону, потом в другую, рванул в небо. Джаред испугался и взвился за ним, но Дженсен увернулся от столкновения и спикировал вниз.
Ах, так! Джаред догнал, схватил Дженсена, закружил и оттолкнул в стену. Тот отпружинил и, смеясь, полетел вдоль улицы, оглядываясь: давай, догони. Они летали наперегонки, огибая выступы, заворачивая на углах домов, сталкивались, ловили друг друга и тут же отпускали, чтобы погнаться вновь. Дженсен так смеялся, что из окон стали выглядывать, и Джаред затащил его на крышу, приговаривая: «тише-тише», закрывая рот и пытаясь удержать. Дженсен прижался сильнее, обнимая, замер, и они поцеловались. В воздухе. Между черным бархатным, усыпанным сияющими звездами, небом над головой и бумажным рисованным городом, застывшим в темноте под ногами.
Потом они еще летали над домами, вдоль улиц и проспектов, рисуя в воздухе замысловатые фигуры. А когда устали, полетели домой. Распахнутое окно Дженсена, единственное светлое пятно в давно уснувшем городе, как огромный китайский фонарик, притягивало мягким сиянием.
Счастливые и уставшие, они влетели в комнату. Коснулись ногами пола…
И тут у них за спиной раздался скрежет. Они обернулись и увидели, как город начал складываться, сминаться, с хрустом ломаясь бумажными поверхностями. Смотрели на это не в силах пошевелиться, слыша, как треск рвущейся, сминаемой бумаги приближается к ним все ближе и ближе…


***
Джаред подскочил от треска телефона. Виброзвонок, переходящий в стрекочущий звук. Он успел нажать на кнопку до того, как тот перешел в бодрую мелодию.
- Джаред.
- Да, – голос еще не слушался.
- Ты работаешь?
Это был Дженсен. И вопрос обычный, но вот время…
- Нет. Завтра днем, – или уже сегодня? Он не мог рассмотреть в темноте часы, понять, который час.
- Слушай, у меня тут некоторые проблемы. Не мог бы ты меня забрать?
- Что случилось? Давай нашим позвоню – кто ближе, тебя подхватит. За это время успею собраться и подъеду к тебе.
- Нет, не надо ваших. Ты сам сможешь? И, Джаред… такси не бери.
- Ладно, – Джаред уже натягивал штаны. – Я сейчас, уже выхожу. Куда… – Он запутался в рубашке. – Черт! – Просунул голову, руку. – Дженсен, ты там?
- Да, – тот говорил как-то с придыханием.
- Куда ехать?
- К ночному клубу около университета Галлодет. Встань у поворота за клубом через дом. И не звони. Я сам подойду.
- Понял, – Джаред выскочил из квартиры. – Ты как? Может, скорую?
Он давил на звонок квартиры напротив, а сам ждал ответ: что там? За дверью послышались шаги и проклятья; и одновременно с этим обычный Дженсеновский ухмыляющийся голос в телефоне:
- Нет, скорая не нужна. Но аптечка не помешала бы.
Телефон отключился. Открылась дверь.
- Джаред, твою мать! Ты знаешь, который час?!
- Ключи!
- Срочный клиент? Опять.
Джаред кивнул, получил ключи и поскакал по лестнице вниз. Вслед ему донеслось:
- Ты мне будешь должен.
- Как обычно, ты же знаешь, – крикнул он уже с первого этажа.
- И за то, что разбудил, сволочь…
Но он уже выскочил на улицу.
Только припарковавшись недалеко от клуба, Джаред понял, что вдохнул, когда завел машину, а выдохнул только сейчас. Прошло еще три минуты, а Дженсен все не подходил. Джаред, пока ехал, уже передумал все, что можно: что Дженсен устроил скандал в клубе, что он напился, загрузился дурью, что приставал к кому-нибудь, н-даа… или к нему… и случилась драка. Ну, а то, что прячется – понятно, лицо узнаваемое… Господи, да где он? Что там с его узнаваемым лицом? Джаред вертелся во все стороны и уже решил выйти, осмотреться, как открылась задняя дверь, и Дженсен упал на сидение.
- Давай, Джей, быстренько отсюда.
- Домой?
- Нет. Давай куда-нибудь подальше, за город. В отель на трассе или в кемпинг.
Джаред крутил по пустым улицам, удаляясь от центра. Лицо у Дженсена было нормальное… не избитое, не изуродованное. Он кривился на резких поворотах, но не производил впечатления человека, которого нужно срочно везти в больницу.
- У меня только обычная аптечка в машине, может, заехать куда?
- Да не знаю, там царапина вроде. Надеюсь, пластыря хватит.
Джаред кивнул. Они подъезжали в развязке, и он вспомнил про мотель у озер. Он туда как-то рыбаков возил.
- А домик для рыбаков подойдет?
- Давай, главное, чтобы людей поменьше. Снимешь на свое имя? – Дженсен откинулся головой на сидение, прикрыл глаза.
- Да. Там сейчас пусто – не сезон.
Джаред доехал до мотеля ближе к рассвету, как рыбаки и приезжают. Снял домик на двоих.
- Приятель спит, – неопределенно махнул рукой, служащий сонно кивнул.
Дженсен и правда почти уснул, пока они ехали, и еле доплелся до домика. Джаред сгрузил его на диван, а сам пошел за аптечкой. Когда вернулся, стало понятно, что все намного хуже, чем выглядело в машине. Лицо у Дженсена было землистого цвета, сидел он как-то неправильно, завалившись на бок, и дышал тяжело, замирая после каждого вдоха.
Джаред присел и начал аккуратно вытаскивать Дженсена из костюма. С галстуком! Куда же это мы такие деловые – в клуб? Уже сбрасывая пиджак на пол, понял, что тот мокрый. И не просто мокрый, а в крови. Этого еще не хватало. Царапина, блин, как же! А крови, как из поросенка. Джаред злился, расстегивая брюки, сдергивая их с ног и одновременно пытаясь поймать уплывающий взгляд.
- Дженсен, – Джаред шлепнул его по ноге, – не засыпай, помоги мне.
Тот приоткрыл глаза, попытался задиристо улыбнуться.
- И что ты такой настырный? Дались тебе мои брюки.
Джаред постарался бодро кивнуть в ответ:
- Надо же понять, где пластырем заклеивать, – поймал удовлетворенную улыбку и продолжил.
Он стягивал рукава рубашки, пытаясь по пятнам определить, что там и насколько опасно. Дженсен откинулся на диван. Он весь был помятый, в ссадинах и пятнах крови, но где рана – не видно. Джаред бросил одежду и пошел на кухню за водой и полотенцем. Когда вернулся, наткнулся на ироничный взгляд.
- Да все нормально, Джаред. С пикапом слегка столкнулся и всего-то.
Всего?! Ну, да. Ночью по городу бешеные пикапы ездят и на известных ведущих нападают. Джаред мрачно на него посмотрел и начал стирать красные пятна. Руки – целы. Живот, ноги – в порядке.
- Перевернись.
- Что, неужели трахать собрался?
- Да кому твоя помятая задница нужна? Подлечишься, тогда подумаю.
- О-о, хорошо, а то я не подготовился… – Дженсен с трудом перевернулся. – И у меня отличная задница.
- Вижу, – шутник, блин!
А вот это нехорошо. На спине, под ребрами, была открытая рваная рана. Лицо покрылось испариной. Джаред вытер пятна крови вокруг пореза. Только одна, уже легче. Чуть раздвинул края, Дженсен зашипел – неглубокая, но кровь постоянно сочится. Фигово.
- Тут зашивать надо, пластырем не отделаешься.
- Да ладно, заклей, чем есть. А я полежу так – к утру затянется. Мне сейчас нельзя по врачам. А потом зашью все, что нужно.
- Когда потом?
Но Дженсен не отвечал. Подмял под лицо подушку и тяжело в нее выдыхал, пока Джаред промывал края, накладывал повязку. Когда закончил, Джаред бросил все на кухне, забрал ключи и вышел.
- Лежи тут, – бросил, закрывая дверь.
Ему вслед донеслось возмущенное:
- Джаред!
У себя на телевидении командовать будешь.
Недалеко от этого места находился собачий питомник. Джаред туда два раза отвозил сбитых собак. Хозяин, ветеринар, уже, наверное, встал, пока они ехали-раздевались-мылись. Главное поймать, пока не умчался по делам, и взять все необходимое. Джаред созвонился по пути, договорился. Даже объяснять особенно не пришлось. Купил в приютской аптеке все необходимое – «для соседской собаки, хозяин – сам…». Вернулся и приготовился первый раз в жизни зашивать рану. По инструкции.
Дженсен задремал, пока он ездил. Джаред разложил все купленное на столе, в той последовательности, как написано, пошагово: первое, второе, третье… Он никогда никого не зашивал, но был уверен, что справится. Уколы как-то давно делал, когда мать болела, а как швы накладывают – видел. У него получится. Он растолкал Дженсена.
- Давай, рассказывай.
- Что рассказывать? – не понял спросонья Дженсен.
- Про пикап. А я пока зашивать буду.
- Джаред, ты уверен, что это надо делать? Может, так зарастет? – Дженсен пытался отодвинуться от столика, на котором лежали шприцы, бинты, ножницы, кривая игла в пакетике и коробки с ампулами.
- Не зарастет.
Дженсен с легким испугом смотрел на приготовления.
- Выпить хоть дашь?
- Нет. Тут обезболивающее есть. Потом дам, – Джаред взял в руку шприц. – Рассказывай, не спеши. Откуда у пикапа рога, и почему он тебя догонял? – Джаред стащил Дженсену с одного бока трусы и протер кожу салфеткой. – Все рассказывай – шить буду долго. Первый раз, сам понимаешь.
- О-о-о, – Дженсен упал лицом в диванную подушку. – Может, тогда не надо? Бля-адь!!
- Тихо. Ты чего такой нервный? Это просто укол, – Джаред стер выступившую маленькую красную каплю.
Он начал догадываться, почему некоторым нравится играть в доктора. Столько новых впечатлений…
- Сейчас вокруг обколю, чтобы не больно было, а ты начинай, я слушаю.
- Ох, ага, я понял. Садист. Ну, что пикап, ехал… оу!.. и въехал… м-м… Черт! Это же обезболивающее. Почему так больно?!
- Все уже, – Джаред натянул перчатки. – Сейчас подействует. Начало хорошее. Теперь поподробнее. Куда ехал?
- Не знаю, куда! Давай, шей уже! Блин!
Джаред молча шил, а Дженсен матерился. Восемь стежков, по инструкции. Узел фиговый получился. И губу прокусил, когда игла не проталкивалась. Пот падал на спину Дженсену. Джаред вспомнил фильмы про хирургов, которым сестры промокали лоб во время операции. Чтобы он еще когда-нибудь такое делал! Да лучше пусть само зарастает. Пикаповый тореадор хренов! И нафиг подставляться, если потом со своей знаменитой рожей в больницу поехать не может? Что он там в этом клубе забыл?
Джаред прилепил сверху повязку. Ушел на кухню, сделал кофе, достал бутылку, плеснул себе, вернулся в комнату. Дженсен так же лежал на животе.
- Будешь? – Джаред протянул стакан.
Дженсен кивнул, взял стакан и выпил, взгляд был измученный, но теплый. Джаред присел рядом на пол. Ужасно хотелось его поцеловать.
- Давай я тебя в спальню, пока не уехал.
Дженсен кивнул. Джаред помог ему встать и дойти до кровати. Уже когда накрыл одеялом, поставил рядом кофе, не удержался, наклонился и поцеловал. Дженсен ответил. Мягко, устало, но поцеловал в ответ.
- Спасибо, Джей.
Тот присел рядом.
- Я сейчас поеду. Мне замену найти надо. И поесть купить. Могу к тебе заехать, за вещами. Может, позвонить кому, или ты сам?
- Нет, Джаред. Ко мне нельзя. И замену не ищи. Надо, чтобы ты вышел на работу, как обычно. Воды принеси из автомата. И телефон мне купи, я свой там выбросил. Завези, когда сможешь. Я тебе потом все объясню. Ок?
- Значит, не пикап?
- Не спрашивай сейчас, ладно?
Доигрался. Кто бы сомневался? Джаред всегда, и даже когда смотрел первые передачи Дженсена Эклза, понимал – и от этого испытывал еще больший драйв, – что это не просто познавательные программы, а игра по-крупному. Вот и доигрался.
Джаред отработал смену. Днем, хоть и пришлось сделать приличный крюк, заскочил в домик у озер, завез Дженсену телефон и продукты. Тот обрадовался, когда пришел Джаред. Наверное, впервые так – искренне, что ли, без обычного налета безумия в глазах, как во время их ночных воскресных встреч. Лежал, но было видно, что вставал, значит, не так все плохо. Вечером Джаред заехал в молл на трассе, купил джинсы, пару футболок. Не голым же теперь ходить. Костюм в крови он выкинул еще утром.
Вошел, выгрузил сумки. Дженсен что-то готовил на кухне. Выглядел неплохо. И даже очень… блин, ну почему так необратимо на стрессоустойчивую мужскую психику действуют больные люди – не все, сразу надо оговориться, но некоторые. Короче – очень хорошо, даже очень сексуально: в трусах и в футболке Джареда, привезенной днем. Джаред бросил пакеты у входа и понял, что хочет подойти, прижаться к спине, как во время того злополучного фотографирования, и почувствовать запах кофе, свежей травы, Дженсена… но не мог. Стоял и смотрел, как тот медленно повернулся, оперся о кухонный стол, окинул Джареда взглядом с ног до головы, ухмыляясь.
- Ну что, трусы снимать?
- Что? – Джаред сглотнул.
- Я там почитал твои инструкции: сколько уколов в день. Давай, мистер доктор, моя задница в твоем распоряжении. Или ты передумал отрабатывать на мне свои садистские приемчики?
Джаред фыркнул и ушел в ванную. Позер, ему чуть кишки наружу не выпустили, а он шутит.
Джаред устал до чертиков. С середины ночи на ногах, рану зашить, что само по себе стресс, а потом еще и смену отработать. Он быстро поел, наколол Дженсену обе половинки, поменял повязку и отрубился.

***
А утром проснулся не один. Рядом, придавленный его рукой, спал… кто бы мог подумать? Дженсен.
Дженсен Эклз, телевизионная звезда, парень с той стороны экрана, спал рядом. Хотелось его перевернуть, залезть сверху, обхватить руками, ногами и целовать, пока не задохнется, не как звезду, а как лучшего парня, что у Джареда был. А еще смотреть вот так – на его спину, гладить затылок, шею, перебирать пальцами волосы. Ну, что обычно делают люди, когда просыпаются вместе? Вот он все это хотел делать, но сейчас боялся пошевелиться, чтобы не разбудить. Потому что когда еще такое случится, что они проснутся в одной кровати? Если бы не встреча Дженсена с… определенно, не пикапом, н-да… то, может быть, и никогда. Джаред придвинулся ближе и прикоснулся губами к плечу.
Дженсен вздохнул, но не отодвинулся. Мышцы на спине напряглись, видно было, что проснулся и ждет. Джаред наклонился, провел губами на пробу. Дженсен чуть придвинулся, прогибаясь. И Джаред как ненормальный стал целовать плечи, шею, боясь дотронуться руками, потому что знал, что сорвется и начнет прижимать к себе, сминать. Спустился по позвоночнику, коснулся губами поясницы, потом чуть ниже. Дженсен завозился, задышал. Джаред понял, что еще одно движение Дженсена, и он не сможет удержаться, чмокнул места уколов и выскочил в ванную под протестующее мычание.
Господи, не сейчас. Сейчас нельзя. Как подросток сорвался. Джареда не отпустило даже после душа, после того, как кончил. Он вышел и быстро начал одеваться, не глядя на кровать.
- Эй, – Дженсен встал, подошел к Джареду, притянул к себе за шею, поцеловал. – М-м… И что мне прикажешь теперь с этим делать? – поймал руку Джареда, утянул вниз, провел по своему члену, придавливая и заставляя пальцы сжимать.
Джаред отодвинулся, лицо Дженсена расплывалось, желание никуда не делось, никакой душ не помог, и он медленно опустился на колени. Погладил рукой по всей длине через трусы, сглотнул и потянул резинку вниз.
В этот момент в дверь постучали. Джаред с осоловевшими глазами и полным ртом слюны понял, что у него выдергивают из рук и упаковывают в трусы то, что он приготовился затянуть в рот. В дверь постучали еще громче.
- Пусть стучат. Мы спим, – попробовал он удержать Дженсена.
Но тот отодвинулся.
- Это Колтон.
- Кто? – Джаред сглотнул.
- Колтон. Черт, не вовремя. Я его вчера вызвал.
- А как же… – Джаред бросил взгляд на развороченную кровать, взъерошенного Дженсена.
- Да нормально все, не переживай, – Дженсен потрепал по волосам Джареда. – Открой ему, а я в душ. А то он сейчас дверь снесет.
И точно, в этот момент опять забарабанили и снаружи донеслись крики. Джаред поднялся, натянул футболку и пошел открывать. Колтон вытаращил глаза на Джареда, одновременно оценивая степень его одетости и разгрома в домике после возможной бурной ночи. Он явно был растерян, поставил сумки у входа и неловко замялся. Вышел Дженсен и сразу всем нашел занятие. Попросил Джареда сделать кофе, а Колтона – перенести сумки в комнату и вытащить все, что тот привез.
Они сразу начали обсуждать передачу. Колтон привез ноутбук и настраивал его для Дженсена. Как будто ничего не случилось. Как будто никто не располосовал спину Эклза. Как будто Колтон не застал их почти в постели.
Джаред принес кофе. Ему все это не нравилось. И то, что Дженсен опять весь в работе, и что на стене появился костюм в чехле; лежать надо, а он уже куда-то собирается. И что Колтон здесь явно не на пять минут, и что на Дженсена напали, а они сидят, обсуждают последовательность кадров в новой передаче, вместо того чтобы обратиться в полицию, в службу безопасности – должна же у них быть такая? Кто-то должен Дженсена охранять? Не этот же Колтон? Он, конечно, крепкий парень, жилистый, но Джаред его одним ударом свалит, что уж говорить о тех, кто на Дженсена напал. Явно не от любителей подраться он здесь прячется и отправляет Джареда на работу. И, кстати, уже пора уезжать, а еще укол надо сделать. Джаред зашуршал упаковками на столе. Дженсен поднял глаза от экрана.
- А, да. Колтон, извини – у меня тут процедуры.
Он встал, повернулся к Джареду спиной и спустил штаны. Колтон застыл, а потом выскочил на улицу, пробормотав, что скоро вернется.
- И зачем это?
- Что? – Дженсен оторвал взгляд от стола с бумагами.
- Оголять задницу при Колтоне.
- Господи, Джаред, ты что думаешь, он мою задницу не видел?
Тот с силой воткнул иглу.
- П-полегче, – Дженсен зашипел, обернулся. – На съемках, чтобы угольную пыль смыть, отдельные кабинки никто не предоставляет.
Джаред молча прошел к выходу. Дженсен уже сидел за компьютером и, когда тот открыл дверь, бросил:
- Сегодня не приезжай.
Джаред застыл на секунду и вышел, не оглядываясь.
«Не приезжай». Эти слова крутились у Джареда в голове весь день. Он отработал смену, вернулся домой, переоделся, поел. Полчаса побродил по квартире и не выдержал – отправился в домик у озер.
Добираться пришлось на перекладных, машину у соседа брать уже было неудобно, поэтому приехал поздно. В домике горел свет, автомобиль Колтона стоял рядом. Ну и пусть, он все равно войдет. Джаред дернул за ручку, и на него посыпались удочки. Он, чертыхаясь, отбивался от тонких палок, пока Дженсен не открыл дверь.
- Какого черта? – рявкнул Джаред, под ногами что-то хрустнуло, и он прошел внутрь.
- Удочки для рыбалки, – Дженсен удивленно приподнял брови и закрыл за ним.
- Вы что тут, на рыбалку ходили?!
- Не ори. Ты зачем приехал? Я же тебе…
- Укол сделать и перевязку, – перебил Джаред, оглядывая домик.
Колтона не было. В комнате царил хаос. Провода паутиной тянулись в разных направлениях. На полу валялись разодранные упаковки и пленка от техники. На кухне рядом с раковиной стояли грязные чашки, тарелки. Блин, на один день оставил.
Дженсен молча наблюдал, как Джаред убирает посуду, провода, скидывает мусор, закрывает ящики, слушал, как тот с грохотом хлопает дверцами.
- Джаред!
- Что? Сейчас уеду, не волнуйся.
Он злился. Чертовски злился. Он привез Дженсена в этот домик. Они здесь вместе спали. Тут он зашивал Дженсену спину и делал уколы. Здесь было все по-другому. И он почему-то решил, что этот дом, пусть на несколько дней, только для них двоих. А не филиал телестудии, не рабочий кабинет, куда без стука врываются помощники, не предвыборный штаб с «группой поддержки», глядишь, завтра еще и Мелисса приедет и вся съемочная бригада. Черт, он хотел, он думал, он почему-то надеялся, что вот эти несколько дней, пока Дженсен прячется, в этом как раз можно не сомневаться, и заживает его рана, они проведут вместе. Что Джаред будет приезжать сюда, лечить, ухаживать, оберегать Дженсена. Что иногда он будет оставаться здесь ночевать, и, конечно, ему ужасно хотелось заняться с Дженсеном сексом в этом домике у озер, но он был бы рад даже таким прикосновениям, как этим…
- …утром.
Блядь! Джаред напрягся и начал поворачиваться к Дженсену, проверить: услышал? Но так и не повернул голову до конца, отвернулся. Конечно, услышал. Общий дом? Ха! Смешно. У Дженсена Эклза с ним, с каким-то психом-таксистом? Даже с зашитой собачьими иглами спиной Дженсен оставался все тем же крутым парнем, который продолжал делать свою работу. И если надо избушку превратить в штаб, он это сделает. И Джареда терпит, потому что тот ему помог, потому что в тот момент никого другого под рукой не оказалось, только чокнутый водитель, которого он потрахивал раз в неделю. И нечего сюда наезжать, как к себе домой, даже если ты его нашел, этот дом. Эклз мгновенно делал все своим, что бы это ни было.
Дженсен стоял у стола, наблюдая, как Джаред постепенно затихает. Тот хмуро окинул взглядом комнату: порядок. «Зарядку» не выдернул, бумаги Дженсена не выкинул, значит, все нормально. Остались удочки, придется оплачивать поломанные. И направился к двери.
- Пока.
- И укол не сделаешь?
Джаред остановился, завертел головой в поисках ампул, те оказались на том же месте, куда он их сам положил. Вернулся, вздохнул, набрал шприц, Дженсен послушно повернулся. Джаред постарался сделать укол быстро и не задерживать взгляд на открытой части тела. Уже выкидывая ампулы, Джаред, кивая на спину, спросил:
- Болит?
- Немного.
- Надо бы поменять повязку.
- Поменяем. Джаред, – Дженсен подошел и повернул его к себе, – тебе не нужно было приезжать. Понимаешь?
Джаред молчал. Дженсен наклонился, поймал взгляд, вздохнул.
- Послушай… мы неожиданно, – Дженсен потер шею, – …ладно – ожидаемо, раскопали кучу дерьма. И это нормально, учитывая то, чем мы занимаемся. Но эта куча дерьма оказалась дерьмовее предыдущих. Так сложилось, что некая решительно настроенная группа людей очень заинтересована в том, чтобы эта тема никогда не стала общественным достоянием. – Джаред кивнул, это он и так понял. – Поэтому я здесь, а не дома, не в студии, не в университете. Я сейчас очень мешаю этим людям. И они готовы меня заткнуть любым способом.
- Но ты все равно расскажешь, – он даже не спрашивал.
- Это не вопрос выбора. У меня нет других вариантов. Как раз это мой единственный шанс выжить в прямом и в переносном смысле. Не просто слить компромат в интернет, а рассказать в своей передаче. Чтобы был большой «бум»! Тогда появится шанс – и то не сразу, а когда все шестеренки придут в движение, – что передача сохранится, что ее не затрут на дальний кабельный канал по особой «рекомендации» влиятельных людей, что меня не собьют пикапом, не устроят передоз, не пырнут случайно чем-нибудь уличные грабители, – Джаред стиснул зубы, а Дженсен продолжил: – Что тебя не вычислят, не проследят, не принесут твою лохматую голову в обмен на мое молчание. Вот поэтому я не хотел, чтобы ты сюда приезжал. Надо, чтобы для других твоя жизнь выглядела, как обычно. Я же не знаю, как давно за мной следят. Я и так сильно рисковал, когда вызвал тебя ночью. Но больше никому не мог. Понимаешь?
- За мной никто не следил. Я смотрел.
- Догадливый, – усмехнулся Дженсен. – Джаред, ты хотя бы понял, что я тебе сказал? Что, если кому-то станет понятно, что ты со мной связан, за тобой даже следить не будут, тебя просто посадят в бетонный подвал, будут отрезать по куску и высылать мне фотоотчет, пока я не сломаюсь и не откажусь от своих планов, – Дженсен помолчал. – А у меня есть сомнения, что я не сломаюсь…
- Да всем уже и так понятно, что когда-нибудь вас в пустыне закопают за эти передачи, – неожиданно перебил его Джаред.
- О как?! Так ты, оказывается, любитель погорячее? – Дженсен засмеялся.
- Похоже, что ты тоже. Где ваша охрана? Где Колтон, любитель посмотреть на твою задницу?
- Джаред! Ты ревнуешь?!
- Нет. Просто мне хочется свернуть ему шею, когда он здесь. Но пусть хотя бы он. Куда он делся?
- Он поехал за Мелиссой, у нее основные записи и оборудование. Им тоже нельзя сейчас светиться, поселятся где-нибудь неподалеку, пока передачу не выпустим.
- А машина? Он что, не вернется?
- Специально для меня подогнал, если мне понадобится выехать. И да, сегодня не вернется, – Дженсен улыбнулся. – Доволен?
- Нет, – рявкнул Джаред. – Охрана где?
- Вот видишь, как хорошо, что нет охраны, а то бы тебе и им захотелось бы чего-нибудь свернуть.
- Я серьезно. Учитывая опасность, тебе студия обязана предоставить охрану, которая и в клуб с тобой бы пошла, если бы тебе захотелось развеяться.
- Да не был я в клубе.
- А что же ты там делал? – с издевкой спросил Джаред, опять заводясь.
- У меня недалеко от этого места проходила встреча. А когда мы разошлись, на меня напали. Я думал, случайные грабители. Отбился и рванул в клуб, туда, где людей много, охрана опять же, – он усмехнулся, но наткнулся на мрачный взгляд Джареда. – Позвонил тому, с кем встречался, узнать, дошел ли он до машины. Вот он мне и сказал, что ждал чего-то подобного и чтобы я исчез на время, если хочу дожить до выхода передачи в эфир. Все серьезно.
- Так это они тебе спину располосовали?
- Да. Я тогда и не почувствовал. Думал, царапина. У них и ножей-то не было. Какая-то арматура, битые бутылки, я и подумал – пьянь местная.
- Понятно. Но у тебя все равно должна быть охрана. Куда ваша страховая смотрит?
- Слушай, ты чего мне тут целый допрос устроил? Охрана то, страховая это. Должны были дать и дали, но я отказался.
- Это как? – хмыкнул Джаред.
- В ультимативной форме: или я без охраны, или они без передачи. Терпеть не могу, когда по пятам кто-то ходит и что делать указывает.
- Понятно.
- Что ты заладил, понятно-понятно. Что тебе понятно?
- Все. Что касается охраны.
- И что это значит?
- Я работал в службе безопасности, – Джаред переждал первый шок Дженсена и добавил: – Давно.
- Сколько?
Понятно, что и без этого откровения разговор Дженсена вымотал. Он устал, а информация про бывшую работу Джареда была не из тех, которую можно услышать и тут же забыть.
- Два года.
- А потом?
- А потом ушел.
Продолжать Джаред не собирался – не сейчас. Да и у Дженсена уже не осталось сил на дальнейшие расспросы. Но это не значит, что он не спросит потом. Джаред это понимал и надеялся, что такой разговор произойдет как можно позже.
- Тебе пора в постель.
Дженсен усмехнулся.
- Настаиваешь?
- Очень, – Джаред впервые за весь разговор улыбнулся.
- Повязка?
Джаред кивнул.
- Так и знал. Вот встречаешь крутого охранника, он тебя укладывает в постель, но, как выясняется, совсем не за тем, о чем ты думаешь.
- Иди уже.
- Ладно. Пойду душ приму со старой, а потом ты сухую приклеишь.
- Ок.
Джаред оглядел комнату – порядок. Вышел на улицу, собрал поваленные удочки. Кто их сюда притащил? Осмотрелся. Свет горел только в двух домах: администратора и в дальнем, у леса – там вроде парочка поселилась за день до их приезда. Он, еще когда оформлялся, поспрашивал, кто сейчас у озер живет. Похоже, все спокойно. Вернулся в дом. Дженсен был в душе. В спальне все валялось так же, как и утром, – видимо, с тех пор, как он отсюда вышел, больше никто сюда не заходил. Хорошо. Хотя нет, он тут же себя одернул, – плохо, значит, Дженсен так ни разу не прилег за весь день.
- Дженсен, а откуда взялись удочки? – крикнул Джаред, перестилая кровать.
- Колтон принес. Сходил к администратору, взял напрокат. Надо же поддерживать версию, что мы рыбаки, – Дженсен вышел с полотенцем на бедрах, извернулся, пытаясь отодрать повязку на спине.
Джаред сглотнул. Черт.
- Давай я. Ложись.
Когда с повязкой было закончено, Дженсен практически сразу заснул. Джаред накрыл его и лег рядом. Никуда он не собирался уезжать.
«И у меня есть сомнения, что я не сломаюсь…» Только теперь, когда Дженсен уснул, он разрешил себе думать об этой фразе. Сам-то он уже давно сломался. Но что Дженсен будет выбирать между своим делом, подвергая себя и других ребят опасности – а это очевидно: как только он всю информацию сдаст, их точно никто не оставит в покое, – и им, Джаредом. И что Дженсен, возможно, выберет его…
- Джаред, – Дженсен повернулся, положил ему на губы ладонь и сонно пробормотал: – Хватит думать, я все слышу. Спи давай.

***
Джаред проснулся рано и сразу сбежал из постели, чтобы не видеть, не чувствовать, не дышать. Он готовил, когда услышал сзади шаги и зевок. Застыл, настраивая себя повернуться с бодрой улыбкой на лице.
Дженсен подошел, заглянул через плечо, посмотрел на чашки, которые тот старательно передвигал, провел рукой по спине, опустил ниже, сжимая, воткнулся носом в ухо, вдохнул. Судорогой свело тело.
- Привет.
Джаред даже ответить не смог. Он только чувствовал, как Дженсен передвигается назад, как притирается через одежду, горячо и ощутимо.
- Джаред, ты знаешь, м-м… – шепот в шею, – мы теперь трахаться можем только стоя?
Вот это верно. И на спину не уложишь, чтобы не напрягался.
- Тебе еще нельзя, шов разойдется.
- Если нельзя, но очень хочется, то можно, – Дженсен водил лицом по затылку, по шее, шумно вдыхал, забирался руками под футболку, оглаживал бока, живот. – Мы тихо. М-м?
- Может, минет?
- Сдурел, какой еще минет? Он мне вечером сообщает, что был охранником… Тут минетом не отделаешься, – Дженсен просунул руку под резинку трусов, удовлетворенно хмыкнул. – Может, я всю жизнь мечтал трахнуть полицейского, военного, а тут охранник! Да я всю ночь представлял.
- Ты всю ночь спал.
Джаред пытался его остановить, придерживал руки, которые были уже везде, но получалось все хуже и хуже.
- Я во сне представлял. Веришь?
Черт, и как тут его сдерживать, если уже себя сдержать невозможно. Он прижал к себе Дженсена за бедра и повернул голову, ловя губы. До дрожи хотелось его – стоя, сидя, вверх ногами – как угодно.
- Тихо?
- Медленно и тихо, – кивнул Дженсен и потянул джинсы Джареда вниз. – У нас ничего нет.
Джаред хотел развернуться, присесть, чтобы смочить слюной, но Дженсен его не пустил, просунул пальцы в рот. Джаред втянул сразу два, облизывая, прикусывая, захватывая губами, услышал стон Дженсена и заволновался: не рано ли они это затеяли. Но когда мокрые пальцы прочертили влажную дорожку по ягодицам, протиснулись внутрь, задрожал и начал пульсирующе сжиматься на них. Похоже, что до настоящего траха они не дойдут, он и так кончит, на этих пальцах, на шумном дыхании Дженсена, на стонах, которые непонятно чьи. Он уже был на грани только от распирающих толчков костяшками. Но пальцы выскользнули, и на их место по слюне, по растраханному рукой вошла головка. Всего. Слюны не хватало. Дженсен давил, медленно протискиваясь. А Джаред чувствовал не свое раздирающе-болезненное, а почему-то дергающий шов Дженсена – как на себе – и старался расслабиться, чтобы этот шов не разошелся, но получалось плохо. Особенно когда столько ждешь и так хочешь. Блин, как первый… ох! Вечно у них все как первый раз. Он кусал губы и старался себя отвлечь. Вот нафиг приспичило, подождал бы немного… еще… да, давай уже, еще… о-о, наконец... Его прижало, несколько ударов сердца, и потащило обратно. Твою мать! Как наждаком. И еще раз. Джаред терпел. Медленно и тихо, как договаривались. Дженсен не спешил, выворачивал наизнанку, шипел, матерился и любовался. Джаред чувствовал по его сопению, по особым словечкам, что смотрит, что ему это нравится, особенно когда выходил, сука, что он там разглядывает?! И двигался еще медленнее, как же не хватает, черт… как же мало, мало… всегда его мало…
- Мало?!
Дженсен, как будто только этого и ждал, сорвался. Напрочь забыл, о чем они договаривались. В одну секунду «медленно и тихо» сменилось на «быстро, глубоко и громко». Уже ничего не разглядывал, долбил так, что стол двигался, и дергал, насаживая, соскребая изнутри, словно зазубренным лезвием, больно, сладко, до черных мушек в глазах. До невероятного скручивающего обжигающе-болезненного удовольствия. До острых касаний по оголенному нерву, до мучительного спазма и острого желания поймать, утянуть, ускорить. Джаред охал и подвывал, отпихивал назад, подставляясь, но его тут же опять вколачивали, практически притирая к столу. Уже когда почти не осталось сил бороться с этим натиском и Джаред начал сползать вниз, Дженсен отступил, дал отодвинуться… и въехал обратно... Кончал бесконечно, заполняя, вздрагивал, чувствуя оргазм Джареда, опять толкаясь, замирал под сжимающимися мышцами и снова вздрагивал.
Они осели там же, у стола. Шумно дышали. Хотелось здесь забыться ненадолго. Чтобы очнуться через вечность и повторить все снова.
Звонок телефона заставил их пошевелиться. Дженсен нехотя дополз до столика, ответил. Через час здесь будет его команда, осталось время поесть, привести себя и дом в порядок. А у Джареда – уехать, чтобы не ловить понимающе-заинтересованные взгляды помощников Дженсена. А уж это гарантировано, учитывая вчерашнюю встречу с Колтоном и сегодняшнее «мы трахались!», крупными буквами написанное на лице у обоих. Надо хоть презервативы купить для этого «уютного, семейного домика». Ну, и все остальное.
Джаред вернулся во второй половине дня. Перенес сумки из машины: запасся продуктами на неделю для автономного проживания с учетом, что помощников может оказаться больше двух. Вроде он теперь и за командой Дженсена приглядывает, чтобы и с ними ничего не случилось. Про самого Дженсена он уже вчера все понял: что тот так и будет делать вид, что это ерунда, он крутой парень и ему ничего не нужно – сам справится. Вот и пусть справляется, что касается работы, а уж остальным Джаред займется, пока эти умненькие мальчики и девочки не выпустят свою передачу. Ему по большому счету было все равно, в чем заключалась «бомба» и чью спокойную жизнь она нарушит. Главное, что Дженсену не все равно и что его на время надо подстраховать там, где он не видит, не ожидает опасности. А это именно то, что Джаред умел делать. У него еще вчера все в голове всплыло, защелкало, как будто и не уходил из охраны. Как оружие на стрельбище само выскакивает из кобуры и ложится в руку, так и сейчас, все необходимые навыки, знания по первому запросу восстанавливались и одни за другими выстраивались в стройную четкую систему.
Свои вопросы он закрыл. Взял отпуск на работе, домой не заходил. Теперь можно заняться Дженсеном и его командой. Периметр – чисто. В доме только Колтон и Мелисса. Уже легче – всё не разбегающийся в разные стороны отряд бойскаутов на прогулке. Объект охраны – сидит, уткнувшись в компьютер. Порядок. Люди, близкие к объекту охраны: Колтон кивнул, как будто нет ничего естественнее появления Джареда с продуктами во время их работы. Мелисса подняла взгляд, медленно проехалась по Джареду, выхватывая каждую деталь, ухмыльнулась.
- Привет, Джаред, – отвернулась, но любопытство еще не удовлетворила, отпустила ненадолго, как кошка мышку. Тот кивнул и прошел в дом.
Теперь время и пространство. Сколько будут продолжаться эти прятки? Когда у них выйдет ключевая передача? И сколько понадобится времени, чтобы круги по воде разошлись? Если про передачу выяснить легко – достаточно спросить, то про второе, Джаред подозревал, даже Эклз не знал. Ну и самое неприятное – куда и зачем им придется выбираться из домика у озер? И можно ли без этого обойтись. Джаред непроизвольно покосился на стену, на костюм в чехле, вздохнул: не обойдутся. Осталось выяснить куда, зачем и на сколько.
Джаред умел быть незаметным. Может быть, глядя на него, в это трудно поверить, но это так. Он взял бутылку воды и устроился в кресле у стены, наполовину закрытый стеллажом. Колтон и Мелисса потеряли его сразу. Сначала Колтон поискал его взглядом на кухне, в комнате. Не нашел и опять вернулся к работе. Чуть позже Мелисса подняла голову. Джареда не увидела, вытянула шею, надеясь разглядеть его через приоткрытую дверь спальни. Встала, вот что значит женщина: она еще с Джаредом не закончила, и он не может просто так пропасть, не удовлетворив ее любопытство, сделала шаг и тут наткнулась на него. Прошла мимо на кухню, потом обратно, взглядом, походкой давая понять, что заметила, что еще не отпустила и пусть готовится.
Дженсен никого не терял. Он потер шею, потянулся размять плечи и сразу точно посмотрел на Джареда. Этим взглядом он будто говорил: я тебя вижу, я помню, что было утром, я устал и ужасно хочу все бросить и упасть куда-нибудь, а еще лучше вместе упасть, но, пока не доделаю, ни на что такое рассчитывать не приходится, но я рад, что ты здесь. Джаред медленно опустил глаза, подтверждая: все нормально, я буду здесь. И они улыбнулись друг другу. Подобного обмена взглядами без слов у него не случалось со времен работы в команде охраны, а такого диалога, наверное – никогда. Это было как возвращение в то яркое, насыщенное время и одновременно открытие, как что-то новое, получившееся случайно, но идеально, и от этого особенно приятно.
Через два часа Джаред знал многое. Передач будет две, а не три, как обычно. Первая, целиком отснятая и смонтированная, должна выйти уже на следующий день. Дженсен с помощниками как раз выверял секунды, стыковки, переходы от одного сюжета к другому. Как только закончат, они ее скинут по закрытой линии на свой телеканал, чтобы завтра пустить в прайм-тайм. Со второй, той самой, ключевой, еще не все ясно. Первая часть, экономическая, должна была сниматься в студии телеканала, а это как раз с учетом новых обстоятельств и невозможно. Но им обязательно нужна съемка Дженсена с его обзором и графиками за спиной. Где, они и сами еще не знали. Джареда это беспокоило. Кроме того, в заключительной части должны идти традиционные Эклзовские интервью. Одно уже есть, записали раньше, в Далласе. Но оставались еще два. Джаред помнил по предыдущим передачам, что Дженсен их брал на улице, в толпе, на фоне зданий, площадей, подходящих по теме. Если со студией вопрос еще как-то можно решить – заранее проверить помещение, подготовить запасной выход, убрать лишних людей, то с интервью, Джаред понимал, будут проблемы. И у Дженсена, который на улице окажется, как на ладони, и у Джареда, который – хоть и имеет опыт такой работы – не команда обученных профессионалов, и ему, чтобы в одиночку закрывать человека, нужна хотя бы одна надежная стена за спиной.
Ближе к вечеру они закончили монтировать первую передачу.
- Жаль тест-группы нет, – Мелисса поводила плечами от усталости.
- Почему же нет? Есть.
Помощники удивленно посмотрели на Дженсена. Он кивнул на Джареда.
- Джаред?
- Почему нет? – Дженсен улыбнулся. – Он смотрел все наши передачи, и они ему нравятся.
Дженсен этого не знал наверняка, не мог знать. Джаред никогда ему не говорил, что смотрел все выпуски.
- Ты все их видел? – Мелисса была заинтересована.
- А в экономике ты что-нибудь понимаешь? – Колтон оказался более прямолинейным.
Дженсен поднял бровь, довольно улыбаясь и ожидая ответ, вернее, ожидая подтверждения своих слов: угадал?
- Да, смотрел. И нет, не понимаю, – чего врать-то?
Джареду показалось, что он покраснел до корней волос. То, что он не разбирался в экономике, вполне очевидно, и это его никак смутить не могло, но то, что он видел все передачи Дженсена и вынужден был сейчас в этом признаться, оказалось невероятно неловко. Это личное, не для того чтобы обсуждать со всеми, как и сколько он смотрел на Дженсена, со звуком или без, рассматривал глаза, губы, походку, джинсы, обтягивающие бедра, крепкую шею, руки, как слушал его голос, как прокручивал снова. Джаред заерзал под их внимательными взглядами.
Мелисса хлопнула в ладоши: «Отлично. То, что нам нужно». Колтон кивнул: «Пойдет».
- Так я и знал, – радостно добавил Дженсен. – Иди сюда, тестировать на тебе будем.
Дженсен уступил ему место на диване. Все приготовились смотреть на Джареда.
- Что, так и будете на меня так пялиться?
- А да, извини.
Колтон включил запись и ушел на кухню. За ним подтянулись Мелисса и Дженсен. Открывали холодильник, стучали бутылками и стаканами. Джаред постепенно расслабился и стал смотреть на экран.
IT-технологии. Первые компьютеры, первые микросхемы, IBM, Microsoft, Apple. Силиконовая долина. Как начиналось: гаражи и сараи близ Стэнфордского университета. Какие области жизни обслуживает, с какими науками, технологиями пересекается. Эклза показывали мало. Стоял на фоне зданий корпораций, беседовал с сотрудниками или ехал вдоль широких зеленых проспектов. Что-то и так известно, что-то слишком подробно, и Джаред терял мысль. Но общий смысл «информационные технологии присутствуют во всех сферах жизни и являются ключевым сектором экономики страны» был понятен.
И что здесь скандального? Из-за чего стоит нападать на людей? Джаред слушал историю появления компьютерных корпораций, крупнейших сервисов и прокручивал в голове варианты. Кто-то своровал чью-то информацию, вроде Сноудена или Мэннинга, и собирается через Дженсена обнародовать ее?
Пока он смотрел, все трое опять расселись вокруг него. Колтон справа, в самом углу дивана. Мелисса слева. Дженсен притащил стул с кухни и уселся позади, положив руки на диванные подушки, а потом и улегся на них подбородком рядом с Джаредом.
Он нервничал. Когда до Джареда это дошло, он страшно удивился. Это было непривычно и забавно. Сначала грыз ручку у самого уха, и Джаред, когда надоело слушать хруст пластмассы, вытащил ее практически изо рта Дженсена. Через некоторое время он стал отдирать шнурок, пришитый по краю диванной подушки. Джаред поймал его пальцы, положил себе на плечо и прижал ладонью. Дженсен две минуты сидел спокойно, а потом вытянул руку и стал перебирать волосы Джареда от шеи до затылка. Это очень отвлекало от передачи. Джаред покрывался мурашками и пропускал целые куски. Но зато Дженсен успокоился. Повозил, подергал рукой, а потом зарылся пальцами в самой густоте и затих. Как хищник – придавил лапой. Не отпускает, но и не душит, наслаждается возможностью держать. В какие-то моменты он опять начинал двигаться, перехватывал, сжимал волосы, и тогда Джаред давил затылком на руку, и тот останавливался. Так они и досмотрели программу.
- Ну?
Дженсен отодвинулся, и Джаред провел пятерней по волосам, представляя, что там сейчас на голове.
- Что? – не понял он.
- Ну как передача? – Мелисса жадно смотрела ему в глаза.
- Нормально.
- И все? Ты хоть понял, о чем она?
- Да все он понял, – вступился Колтон. – Джаред, ты бы стал смотреть дальше, следующую часть?
- Не знаю. Мне айтишная тема не очень. Ну… и это не так интересно, как на рудниках или в горячих цехах. Да и про Силиконовую долину уже столько раз рассказывали. – У всех троих появилась растерянность на лицах. – Но мне конец передачи понравился. Где Дженсен шлем одевал, про биоинженеров, которые мышам в мозг микрочипы вживляют, и те получают сигналы через компьютер.
- Понятно, – сказал Колтон.
- Да-а… – Мелисса обернулась к Дженсену. – Нафига ты его тискал? У него мозг не в том месте был, пока ты его ощупывал. Он вообще помнит только начало и конец.
Она фыркнула и встала.
- Я не привык смотреть, когда за мной наблюдают, – попытался объяснить Джаред.
- Ага, – продолжала язвить Мелисса. – И трогают.
- И трогают, – согласился он.
Дженсен улыбнулся, провез рукой ему по волосам, потянул. Его почему-то забавляла эта ситуация и совершенно не расстроило то, что Джареда передача не особенно заинтересовала.
- Ладно, – он пожал плечами. – С фокус-группой не получилось.
Джаред понял, что налажал, и, чтобы как-то исправить положение, добавил:
- Вторую часть все равно все смотреть будут. Хотя бы ради того, чтобы узнать, в чем интрига. Смог ли Дженсен Эклз накопать что-нибудь необычное в такой очевидной области?
- Почему очевидной?
- Потому что все пользуются. Все что-то знают. Это же не химическая промышленность, в которой никто ничего не понимает, и не золотые рудники, про которые всегда будут смотреть с интересом, как про приключения.
- И что? Хочется досмотреть даже про такие «очевидные» IT-технологии?
- Мне – нет. Потому что мне теперь придется присматривать за вами. А другие точно захотят.
- Тебе что? – Мелисса ошарашенно посмотрела на него.
Колтон тоже обернулся и перевел взгляд на Дженсена. Тот на мгновенье застыл, а затем кивнул, подтверждая.
- Джаред – мой телохранитель до конца этого проекта.
- Водитель? – Колтон не готов был к такой трансформации.
- Любовник, – Мелисса ухмыльнулась.
- Водитель, охранник, – Дженсен сделал ударение на последнем слове, давая понять, что тема любовников закрыта. – И, видимо, по инструкции вы тоже попадаете под его защиту. Добро пожаловать на наш корабль.
Непонятно, к кому относилась последняя фраза. К Джареду, что его принимают в команду на время проекта, или к помощникам, которые теперь должны слушать еще и телохранителя. Дженсен просто поставил перед фактом своих сотрудников. Джаред не ожидал. Он думал, что придется убеждать Дженсена в необходимости защиты, а тот принял и поверил. Принял то, что Джаред уже все решил и назначил себя их охранником, и поверил в то, что тот знает, что нужно делать, и это не трёп, не бравада, ему можно довериться.
Перед самым отъездом Колтона и Мелиссы из редакции прислали сообщение, что есть договоренность с местным кабельным каналом. Те предоставят свою студию для записи, и завтра в первой половине дня можно подъехать посмотреть. Джаред просто спросил, где и во сколько. Мелисса еще пыталась выяснить у Дженсена, с какого перепуга они должны таскать за собой водителя, о’кей, телохранителя, чтобы согласовать запись в маленькой третьеразрядной студии. Колтон просто пожал плечами: если Дженсен считает, что так нужно, кто он такой, чтобы спорить. Да и ситуация была не из простых, водитель-охранник им не помешает, мало ли что. На том и порешили. Мелисса фыркнула и ушла, не попрощавшись.
Шов разошелся. Тонкая прозрачная пленка, только начавшая подсыхать, треснула с одного края и сочилась сукровицей. «Трахаться нельзя» – это сокровенное знание и попытался донести Джаред до Дженсена, ставшего вечером неожиданно активным. Укол, смена повязки с комментарием, как там, на спине, все это выглядит, никак его не останавливали до тех пор, пока Джаред не пригрозил уйти спать на диван. После чего Дженсен угомонился и лег. Джаред устроился рядом. Господи, да ему тоже хотелось, еще больше, чем утром, чем вчера, чем все разы до этого. Но кто-то ему вбил в голову, что здоровье важнее, и он, несмотря на свое и Дженсена желание, решил держаться до последнего. Это «последнее» могло наступить уже завтра или даже сегодня ночью, благодаря неуемному интересу одного известного ведущего к чужим тайнам. Но даже в этой ситуации, совершенно точно зная, что конец всего может наступить в любой момент, и вопреки своему же давнему правилу – не откладывать на завтра то, от чего можно получить удовольствие сегодня, – он решил, что Дженсену нельзя беспокоить рану, а, следовательно, секс временно отменяется. И уж он за этим проследит. Глупо? Возможно. Но вот так он неправильно устроен, даже сам не рад.

Бумага сминалась. Ближе. Хрустела, ломалась. Наползала острыми краями, сжевывая пространство. Дженсен дергал его за руку: Джаред, Джаред!

- Джаред, проснись! Тебе кошмар приснился.
Джаред вынырнул из сна, который не успел увидеть. Сердце колотилось. Дженсен притянул его в темноте к себе, поцеловал в мокрый висок.
- Тш-ш… Все нормально, – подул на влажные волосы, прижался. – Нельзя-нельзя. Трахнулись бы – сейчас спал бы как убитый.
Джаред улыбнулся, обмяк на плече Дженсена, расслабился и опять уснул.

***
Неожиданно быстро наступило утро, и закрутилось.
Дженсен был недоволен отсутствием секса, отсутствием нормальных рабочих условий, вынужденным сидением в четырех стенах, но после напряженного разговора все-таки пообещал не выходить из дома до приезда Джареда.
Студия Джареду сразу не понравилась: народу много, все снуют в разные стороны, проследить за передвижениями невозможно, управляющая – поклонница Эклза – так счастлива, что тот будет сниматься у нее в студии, что ни на секунду не закрывает рта, с придыханием произнося его имя. Да, она помнит, что об этом никто не должен знать, но при этом каждому встречному сообщает, что у них будет очень важная съемка очень известного ведущего, и заткнуть эту восторженную дамочку не представляется возможным. Колтон осмотрел аппаратуру, съемочный павильон и уехал в Дамфрис, в квартиру, специально арендованную недалеко от нового «офиса» Дженсена, для доработки материалов к следующей передаче. Они договорились, что Джаред завезет туда Мелиссу и заодно осмотрит их жилье на предмет безопасности. Пока та согласовывала с управляющей детали, Джаред обошел все помещение. Чем дальше, тем больше ему это место не нравилось: запасного выхода нет, у входа постоянно толпились сотрудники, курили, болтали – быстро не убежишь. Все на них с интересом поглядывали, как будто еще до приезда знали, для кого студию готовят.
Когда через час они со всеми распрощались и двинулись в сторону квартиры, Джареду показалось, что за ними пару кварталов ехал серый хэтчбек. Он бросил Мелиссе: «держись» и рванул по переулкам. Минут через двадцать плутания по городу, резких поворотов и рывков на светофорах он убедился, что никто их не преследует, и они выехали на окружную. Может, показалось? Джаред на всякий случай позвонил Дженсену, услышал его недовольный голос и успокоился, сказал, что студия ему не понравилась. Мелисса забрала трубку и стала расписывать, как там все замечательно и это то, что им нужно. Но Джаред был уверен, что Дженсен понял его правильно и сейчас думает об альтернативном варианте. Позвонили Колтону, тот не ответил, но Мелисса не удивилась и сказала, что тот обычно работает в наушниках. Оставшуюся часть пути она расспрашивала Джареда, какие из их передач ему больше запомнились.
- Про добычу золота – помнишь? Мы на Аляску ездили снимать. Там так холодно было – ужас! Ноги замерзали в ледяной речке через пять минут, несмотря на термобелье и сапоги с утеплителем. Ребятам хорошо – они виски выпьют и согреются, а я столько пить не могу. Ха! Ты знаешь, что Эклз там постоянно пьяный в кадре был? У него глаза блестят, когда выпьет, а говорит нормально, не отличишь.
Мелисса болтала без остановки – кивки и «угу» Джареда воспринимались как ответная часть диалога. Ей нравилась работа над передачей, как и Дженсену, а Джареду было интересно слушать и хотелось теперь еще раз пересмотреть ту передачу про золото, где пьяные глаза.
- А про кондитерский цех – видел? Мы на него потратили несколько дней. Сначала допуск не могли получить – медицинские справки у всей съемочной группы требовали. Потом Дженсену не понравился цех – сплошные блестящие чаны, ничего не видно, нашли другой, подходящий, все видно – открытые ванны с мешалками, тесто красивыми слоями закручивается, устроились там. Для съемки резко ускорили процесс, и съемочную группу окатило мукой. Представляешь, такие придурки – все в муке, и Эклз с микрофоном белыми ресницами хлопает, – Мелисса покатилась со смеху. – У меня есть пара снимков, я тебе потом покажу…
- Стой, – Джаред притормозил. – Это же машина Колтона?
Они подъехали к дому. Машина стояла у подъезда с разбитым стеклом.
- Да.
Джаред медленно проехал мимо.
- Не оглядывайся. Я сейчас остановлю в конце улицы. Ты сиди, не выходи, а я схожу, посмотрю, что там.
- Я с тобой.
- Сиди здесь, я вернусь, – Джаред сжал руку Мелиссы, и она кивнула, испуганно глядя в глаза. – Квартира какая?
- Пятая. На втором этаже.
- Я вернусь, Мел, не смотри назад. Я быстро.
Она нервно вцепилась в сумку и повернулась к лобовому стеклу. Джаред прошел по улице до подъезда, поднялся наверх. Дверь была закрыта, но изнутри доносились отдельные слова. Не Колтон. Кто-то чужой, возможно, не один. Надо выяснить, где Колтон. Джаред по расположению квартиры понял, что окна кухни должны выходить на торец дома, на крышу пристройки. Он вышел, завернул за дом, подпрыгнул, подтянулся за карниз – заглянул в приоткрытое окно.
- Да, все перерыли. Не было тут никого. Ок, подождем.
Все, что нужно, Джаред услышал. Он тихо спрыгнул, обошел квартал и сел в машину. У Мелиссы костяшки на руках побелели, она как вцепилась в сумку, так ее и не отпускала, пока его не было. Джаред отъехал немного, купил воды в газетном киоске.
- Эй, все нормально, – он открыл бутылку и всунул ее в руки Мелиссы. – Ты же сохраняешь все свои контакты?
Она кивнула. Джаред подтолкнул бутылку к губам. Убедился, что она начала пить. Открыл сумочку, вытащил телефон, отправил его в урну и тут же тронулся с места. Машина дернулась, Мелисса выплеснула на себя воду и очнулась.
- Ты что сделал?! Вернись обратно и вытащи мой телефон! Мне звонить будут. Там все... – во время резких поворотов она замолкала, а потом включалась опять. – Куда мы едем? Куда ты меня везешь? Поворачивай назад! Там записи, оборудование. Там Колтон! Ты что, его бросил?!
Джареду одного взгляда на кухню хватило, чтобы понять, что от оборудования ничего не осталось. Он очень надеялся, что Колтон успел сбежать, возможно, как раз через эту крышу пристройки.
- Мел, тихо. Мы едем к Дженсену. Колтона там не было. В квартире все разбито, чужие люди, кого-то ждут, возможно, нас. Возвращаться нельзя.
Мелисса нервно втянула воздух.
- Джаред, ты же правда охранник?
- Правда.
- У тебя должен быть пистолет. Надо пойти и пристрелить их. В квартире. И нам ничего не будет. Джаред, ну? – он отрицательно покачал головой. – Что – нет? У тебя нет оружия? Что ты за охранник без оружия?! Никакой ты не охранник! Верни меня обратно. У меня там одежда и сумка дорогая… – Мелисса всхлипнула.
- Мел, ну давай, попей водички. Скоро приедем.
Мелисса достала салфетку, нервно растирала мокрые разводы на блузке и промокала глаза, размазывая тушь.
- Джаред, он жив? Колтон? Машина же разбита. Его могли избить, увезти куда-нибудь...
Джаред тоже об этом думал.
- Нет. Он умный. Как услышал, что они в дверь рвутся, так и сбежал через окно.
- А мы? А если бы мы приехали раньше?
- И мы бы сбежали.
Мелисса затихла. Джаред не доехал до рыбацких домиков, остановил у дороги. В груди колотилось. Он прокручивал в голове то, что увидел, услышал, боялся наткнуться в доме на такой же погром. И еще больше боялся не увидеть там Дженсена. Пусть лучше он будет там. Связанный, избитый, какой угодно. Если его там не будет, Джаред даже не знал, где его искать. Мелисса пока не помощник. Он не представлял, кому Дженсен помешал и как далеко готовы зайти эти люди. Так ли верны опасения Эклза по поводу возможности выжить-не выжить. Но, судя по его располосованной спине и по разгрому в специально снятой, никому не известной квартире его помощников, – намерения у этих людей очень серьезные. Подходя к домику, Джаред понял, что у него все мышцы свело от напряжения. Дженсен сидел на диване и стучал по клавишам ноутбука. Уф, отлегло. Джаред вернулся к машине.

Увидев испуганное зареванное лицо Мелиссы, Дженсен тут же сбросил все с дивана, освободил ей место. Налил скотч в стакан, сунул его в дрожащие руки и пропихнул между зубами. Мелисса выпила, задохнулась, попыталась оттолкнуть стакан.
- Да не пью я вашу гадость.
- А ты как лекарство, – Дженсен наклонял стакан, заливая ей в рот. – Давай, детка, я тебе потом самый лучший «Манхэттен» закажу. – Он обернулся к Джареду. – Где?
- В квартире.
- Колтон?
- Его там не было.
- Понятно.
- Он сбежал! – Мелисса между глотками закашлялась. – Мне Джаред сказал.
- Раз Джаред сказал, значит, сбежал, – Дженсен кивнул.
Они уложили Мелиссу, накрыли пледом и вышли на кухню.
- Что там?
- Вас ищут, – Джаред старался быть спокойным. – Похоже, в студии кто-то разболтал. Там такой ажиотаж был – все сотрудники собрались, видимо, думали, ты сам приедешь.
- Значит, студия отменяется.
Джаред кивнул.
- А Колтон?
- Не знаю. Он уехал раньше. Машина с разбитым стеклом стояла у дома. В квартире погром. Может, убежал, а может, увезли до нашего появления.
- Надеюсь, убежал.
Они помолчали.
- Вы как-то связываетесь друг с другом? – Джареду казалось очевидным, что у них должна быть возможность общаться без телефона.
- Через сторонний сайт, – Дженсен забрал ноутбук из комнаты. – Сделали для таких случаев.
Пока открывал, набирал пароли, рассказал, как они в прошлом году снимали большое производство на Среднем Западе и их возили в «мертвый» город первых поселенцев. Пофотографировали там. А потом пришла мысль, что надо бы иметь что-то для связи на всякий случай, вот про эту поездку и вспомнили. Сделали сайт заброшенного города: карта, фото, побродить можно. Там и переписываются через внутреннюю почту.
Наконец, окно открылось. Последняя запись от «одинокого рейнджера», оставленная час назад, гласила: «я в порядке». Они вздохнули с облегчением.
- Будем ждать. А со студией надо что-то делать, – Дженсен начал искать в интернете варианты.
- Может, здесь снимите? Простыню натянем…
- Затейник, – Дженсен усмехнулся. – Школьные спектакли вспомнил? Мы про современные технологии, а снимать будем в рыбацком домике на фоне простыни? Меня не поймут. Надо искать студию с нормальным освещением, с нормальным оборудованием. Графики сами наложим, но съемка должна быть качественная.
- Тебе же нельзя показываться.
- Обойдемся без посторонних, Колтон отличный оператор. Думаю, он скоро до нас доберется, главное – место найти.
У Джареда появилась мысль.
- Есть одна студия. Фото. Вроде с хорошим оборудованием. Хозяин ее сдает для… специфической съемки.
- Порно?
- И это, наверное, тоже. Для частных лиц, личных записей. Оператора предоставляет.
- А если со своим? Что там у него в студии есть? – Дженсен усмехнулся. – На фоне бархатных диванов не пойдет.
- Надо съездить, узнать. Посмотреть вокруг могу, но в аппаратуре не разбираюсь.
- Ладно, будем Колтона ждать.

Ближе к вечеру появился беглец. Голодный, слегка помятый, взвинченный. Его посадили есть. Дженсен не дал ему отдышаться и тут же загрузил работой. Колтон глотал, кивал, комментировал, сказал, что готов поехать с Джаредом посмотреть студию. Проснулась Мелисса, подтянулась к столу. Колтону рассказать даже нечего было: услышал звонок в дверь и сиганул в окно, на всякий случай. А уже с улицы понял, что дверь ломают. Тогда и подался в бега. Аппаратуру жалко. Хорошо, хоть «память» успел выдернуть. Полдня по городу бродил, высматривал, есть ли слежка, а потом сюда поехал, последние миль пять пешком прошел, чтобы подвозивший водитель не понял, куда он направляется. Мелисса аж дышать перестала, пока его слушала. Колтон ей подмигнул.
- Мел, пойдем, что ли, любовное гнездышко снимем по соседству?
- Нафиг ты мне нужен? – ощетинилась, выпустила иголки, значит, пришла в себя, все нормально. Дженсен и Колтон улыбнулись.
- Со мной на одном диване в гостиной спать будешь? Или надеешься, что тебя в спальню позовут? Я всегда подозревал, что ты хочешь в тройничке с Дженсеном поучаствовать.
- Придурок! – Мелисса фыркнула. – Может, они тебя позовут?
- О-о! Тогда ты меня точно должна спасти от этой страшной участи.
- Ладно, – она встала. – Сейчас причешусь.
- Нас даже никто не спросил, кого мы выберем, – Дженсен, смеясь, посмотрел на Джареда.
Джаред не мог привыкнуть к тому, с какой легкостью они говорили о сексе. Его всегда раздражали такие шуточки. Да, так получилось, что помощники Эклза теперь в курсе, но это не значит: приходите все, обсудим подробности, поржем за компанию. Он не любил бессмысленный трёп. Только когда это происходило между ними двумя, всякие словечки и то, как Дженсена несло, что он говорил, это заводило. За закрытыми дверями, а не со всеми вместе. Но почему-то сейчас, после возвращения Колтона, вновь зазвучавших шуток, когда всех отпустило, глядя на смеющегося Дженсена, непроизвольно захотелось улыбнуться и кивнуть.
Вопли и проклятья из ванной прервали его размышления.
- Хоть бы кто сказал! Сволочи! Я выгляжу, как панда! Еще ржете?! Я вам припомню. Эклз, что смешного?! У меня даже одежды нет. Мне что теперь, поехать в молл и купить майку за пять баксов, как некоторые? Ненавижу!
Каждая следующая фраза заглушалась громким мужским смехом, который был прерван появлением Мелиссы из ванной с мрачным обещанием: «вы еще пожалеете».
Чуть позже они арендовали соседний домик. Колтон и Джаред оставили все еще разъяренную Мелиссу Дженсену и уехали смотреть фотостудию.
Джаред не умел договариваться, но оказалось, особого искусства и не потребовалось. Только начал: что таксист, возил сюда клиента и от него узнал, а сейчас другой клиент хотел бы… сняться с подружкой, только без огласки. Хозяин студии – вот что значит профессионал, фотографическая память – Джареда узнал, вспомнил, что тот привозил как-то пассажира. На вопрос, могут ли его клиенты остаться втроем – третий их сам снимать будет, ухмыльнулся, мол, понимаю. Сказал, что готов сдать студию на два-три часа. А Джаред как гарант с ним в кафе напротив посидит. Получалось даже еще лучше – удобное место, все подходы, подъезды просматриваются. Потом они прошли внутрь. Колтон осмотрел камеру, помещение, сказал, что им подойдут голые стены и строгий офисный стиль. Договорились на завтрашний вечер.

Вернулись поздно ночью.
Пока они ездили, первая передача вышла в эфир, уже в сети появились комментарии, ссылки. Кто-то нашел неточности, кто-то был недоволен излишними подробностями, кто-то возмущался, почему сократили – сделали две, а не три программы в цикле, как обычно. Но в основном хвалили и, как и предсказывал Джаред, ждали продолжение.
Утром прилетал Миллер – бывший сотрудник ФАТФ, который давал Дженсену второе интервью. Съемку с ним планировали провести в центре города на фоне какого-нибудь муниципального здания, но теперь боялись его даже из аэропорта вывозить.
- Может, там, в здании аэропорта?
- Нет, там такой шум, мы нормальную запись сделать не сможем. И потом, как только Дженсен встанет посреди толпы, через пять минут кто-нибудь выложит в сети фото: «я и Эклз». И все, мы как мишень. Мы эту запись перекачать не успеем, не то что передачу доснять.
- Джаред, ты же там часто бывал. Может, знаешь тихое место?
- Не помню такого.
Они открыли карту аэропорта и возили по ней мышкой. Внутри никак не получалось, везде люди. Возле входов-выходов машины, встречающие, провожающие. Они увеличили картинку.
- А вот здесь? Джаред, как тебе это?
Он знал этот глухой ангар для въезда грузового транспорта. Там было безлюдно, относительно тихо, закрыто бетонными стенами со всех сторон, а если снимать от ворот, то в кадр попадала надпись «Национальный аэропорт имени Рональда Рейгана». Дженсен хотел, чтобы место интервью было узнаваемым. Насколько помнил Джаред, в ангар с интервалом в двадцать-тридцать минут заезжали фуры. Нужно будет успеть снять интервью в этот короткий промежуток или за два раза, а это уже проблематично.
- Да, можно попробовать.
- Ок.
Колтон с Мелиссой ушли, и они практически сразу отключились – после такого-то дня. Ночью Джареду ничего не снилось.

***
Утро было хорооошшшеее… О-о… м-м-м… Черт, Дженсен. Господи. Рука медленно двигалась вверх-вниз, и поцелуй, не отрываясь, и стоны в рот. Сильнее. О-м-м… о-О! Джаред вздрогнул, прижал, навалился, забыл про зашитую спину… вспомнил, перекатил на себя, просунул руку между ними, по мокрому, по своей сперме, размазывая, жестко вверх-вниз, ловя стоны… Дженнссееен!
Они целовались в губы, в глаза. Обнимались, прижимаясь, вдавливая, покачивая. Еще один поцелуй… Дженсен оторвался, нет… Джаред потянул его на себя, еще один, но тот уже поднимался. Из ванной крикнул, что надо срочно ехать, иначе они опоздают и не успеют перехватить Миллера: уедет в город, и ищи его тогда.
Приподнятое настроение Дженсена передалось всем. Он за несколько дней первый раз выезжал из рыбацкого домика, был полон сил и рвался в бой. В смысле, быстрее добраться до аэропорта и взять интервью со всем присущим ему блеском. А не в тот бой, о котором постоянно думал Джаред.
По пути Дженсен попросил еще раз прогнать ему интервью с аналитиком из Далласа, которое пойдет первым. Джаред слушал вполуха.
- …доля в ВВП страны около восьми процентов, больше, чем любое промышленное производство… треть населения занято на рынке информационных технологий… высокие темпы роста отрасли… невозможность купить акции крупнейших игроков… создание венчурных фондов для поддержания стартапов в IT… консалтинговые компании помогают определиться в выборе доходной инвестиционной группы…
Дженсен говорил, что убрать, что оставить, Мелисса быстро записывала в блокнот. В аэропорт приехали раньше. Джаред отогнал машину на стоянку, ближайшую к грузовому ангару. Обошел все вокруг, отметил про себя, где охранники, где камеры наблюдения, сколько шагов от машины до ангара; как выезжать, он и так знал. Колтон и Мелисса ушли встречать Миллера. Дженсен работал на заднем сидении, а Джаред сидел за рулем. Он не оглядывался, но слышал все звуки: как ноутбук передвинулся по джинсам, как Дженсен ударяет по клавишам, как сдвигает бейсболку на затылок, козырек его явно раздражал, но это вынужденная необходимость – бейсболка и темные очки. Антенна Джареда все еще работала, он улыбнулся. Дженсен поднял голову – почувствовал?
В это время позвонил Колтон и сказал, что они встретили Миллера и идут к грузовому отсеку. Надо было переодеться. Вытащили из багажника костюм, Дженсен снял футболку, бросил ее на заднее сидение. Джаред стоял рядом, следил за людьми, направляющимися от здания аэропорта в их сторону, но взгляд постоянно сползал на раздевающегося Дженсена.
- Джаред, у меня встает, когда ты так на меня смотришь, – Дженсен улыбался.
Не спеша застегивал рубашку, еще без брюк, только в трусах и ботинках. Сам-то не пытался отвернуться, дразнил. Судя по всему, то, что у него встает, не критично для интервью. Старательно заправил рубашку в брюки, застегнул молнию, звякнул ремнем. К сожалению, представление продолжалось недолго – к моменту появления Миллера Дженсен был готов, собран, излучал доброжелательность и хватку профессионального репортера.
Колтон забрал камеру из багажника – маленькую, полупрофессиональную, единственное, что у них осталась. С микрофонами пришлось повозиться. Миллер отнесся спокойно к месту, выбранному для интервью: он с удовольствием сразу улетит обратно, этот город его нисколько не привлекает. Они зашли на площадку перед ангаром, Джаред остался на разделительной линии у дороги. Он оглядывался по сторонам, следил за передвижением людей и машин, частично выхватывая куски беседы Дженсена и Миллера.
Тот еще недавно работал в федеральном агентстве по борьбе с отмыванием денежных средств – самой мощной региональной группе ФАТФ. Подразделение Миллера занималось расследованием набирающего все большие обороты криминального бизнеса – выкачивания денег через заведомо провальные IT проекты. Так называемые венчурные инвестиции уводились через сеть посреднических компаний в оффшорные зоны, а оттуда возвращались чистым кэшем. Претензий со стороны пострадавших инвесторов не возникало. О риске потерять вложения, если высокотехнологичная идея не сможет пробиться на рынке, все знали. Но желание оказаться в числе первых акционеров нового «фейсбука» или «яху» было так велико, что потери, даже значительные, никого не останавливали. Современный Клондайк. Золотая лихорадка.
Сотрудников ФАТФ интересовала не столько схема вывода денег, она как раз была понятна, сколько их дальнейшее движение и кто за этим стоит, уж слишком подозрительно организованно все выглядело. Но как только начала складываться картинка и стало понятно, что это не отдельные операции предприимчивых аферистов, как казалось вначале, что процессом управляют: четко, обдуманно и целенаправленно, – неожиданно урезается финансирование агентства и их подразделение сокращается на две трети. Миллер, как и многие другие квалифицированные специалисты, оказывается на улице. Люди, занимающиеся расследованием махинаций такого уровня и размаха, не склонны верить в случайные совпадения. И теперь бывших сотрудников агентства вдвойне интересует вопрос: кто принял такое решение и почему, кто в этом заинтересован? Кто стоит за масштабным выводом денег из оборота страны? В какой другой, по всей видимости, криминальный, бизнес они попадают после обналичивания?
Джареду и обрывков интервью хватило. Что ж, это действительно интересно и более чем скандально. Дженсен Эклз своих зрителей не разочарует.
Они еще не закончили, а из здания аэропорта вышла группа охранников и решительно направилась в их сторону. Надо бы их задержать, чтобы ребята успели дозаписать интервью. Джаред двинулся навстречу, перехватил на полпути. Нацепив вежливую улыбку таксиста, стал объяснять, что это телевизионное шоу и службы аэропорта никто не снимает, для убедительности добавил, что у группы есть договоренность с руководством. Это их притормозило ровно на две минуты, пока из центральной службы по рации не сообщили, что ничего не знают о такой договоренности. И охранники решительно двинулись к грузовому отсеку, отодвинув Джареда в сторону, – не драться же с ними. Он оглянулся, Мелисса показала ему три пальца – три минуты до конца. Джаред побежал к машине. Охранникам осталось пройти пятьдесят метров. Два пальца – почти подошли. Один. Ноль – колечко из указательного и большого. Интервью закончилось. Джаред подъехал, распахнул двери. Парни из службы безопасности узнали Дженсена, растерялись, потом заулыбались, окружили, засыпали вопросами, но нашелся один, дотошный, попросил разрешение на съемку. Миллер, Колтон и Мелисса уже сели в машину, Дженсен скользнул на переднее сидение, бросил, что перешлет разрешение по факсу, а сейчас: «извините, спешим», и они рванули с места.
Сделали петлю ко входу, высадили Миллера и, обогнув несколько пассажиров с чемоданами, выехали с территории аэропорта.
- Интересно, как скоро будет известно, что Эклз был здесь?
Они неслись к окружной дороге. Колтон пытался перекинуть запись.
- Не могу загрузить интервью, связь прерывается. Джаред, мы можем где-нибудь остановиться?
- Парковка торгового центра устроит?
- Да, отлично.
Джаред миновал две развязки, ушел на другую трассу и выехал к большому торговому центру. Они припарковались недалеко от выезда. Пока Колтон скидывал интервью на студию, Мелисса побежала покупать одежду. На попытку Дженсена остановить ее, заявила, что у нее даже смены трусов нет. Джаред тоже не решился возразить на такой аргумент, хотя ему очень не нравилось, что кого-то придется бросить, если он поймет, что пора уезжать.
Она появилась через полчаса в черном плаще с несколькими пакетами в руках. Бросила их у машины и распахнула плащ. Колтон выронил сумку, которую пытался переставить в багажник. Дженсен хмыкнул. Джаред остолбенел. Под плащом была короткая красная комбинация и черные чулки с широкой кружевной полосой по верху. Мелисса вытащила из одного пакета хлыст, протащила его по руке, согнула и похлопала петлей по ладони.
Дженсен заржал:
- Это что?
- Это, мальчики, – сегодня я ваша госпожа, – Мелисса подпихнула Колтона сложенным хлыстом, чтобы не тормозил.
- Чего? – вещи он убрал, но к Мелиссе приближаться не спешил.
- Чего-чего. Забыл? У нас сегодня съемка в тайном фото-порно-салоне. Должен же кто-то соответствовать имиджу, а то вы такие унылые, хозяин ни за что не поверит. Джаред, дашь свои наручники?
- Нет у меня наручников, – он завел машину.
- Нет? Ну, что это за охранник?! Пистолета у него нет, наручников – нет. Дженсен, неправильного ты охранника нанял.
- Зато ты теперь с хлыстом, кто к нам подойдет?
Колтон сел рядом с Дженсеном. Мелисса устроилась на переднем сидении и радостно обернулась назад.
- Быстро я? Повезло – все необходимое нашла в одном магазине, а когда выходила, увидела секс-шоп, не смогла удержаться – купила костюмчик на твою карточку, – и она, ухмыляясь, бросила ее Дженсену на колени.
- Где ты ее взяла? – Дженсен поймал кредитку.
- Стащила, пока вы собирались. Не будете ржать надо мной в следующий раз.
- Ее же могут отследить, – Колтон только отошел от красной комбинации.
- И отлично, будут знать, что Эклз покупает эротическое белье. Женское, заметьте.
- С хлыстом…
- А что? Скажите спасибо, что не мужские кожаные шорты с молнией на заднице.
- Да чего уж там, прихватила бы и их, – Дженсен давился от смеха.
Мелисса осмотрела Джареда, потом Дженсена.
- Подходящего размера не было.
- Мы бы разрезали в тех местах, где жмет.
Джаред тоже начал улыбаться, но тут Колтон не выдержал.
- Мел, ты точно ненормальная! Нас ищут. Дженсена порезали, угробили всю аппаратуру, мы чудом сбежали – и я, и ты. Если бы не Джаред, еще неизвестно, что бы с тобой сейчас делали. А ты светишь карточку, чтобы так по-дурацки пошутить?
Веселье разом смело. Мелисса растерянно посмотрела на Дженсена. Он положил руку на плечо Джареда.
- Ничего, мы сейчас покатаемся. Через два часа съемка. А завтра последний день. Прорвемся.
Джаред укатал их так, что Мелиссу мутило, когда они вышли из машины около студии. Дженсен в джинсах, в бейсболке, в темных очках, Колтон с костюмом в упаковке через плечо, Мелисса – бледная, но в распахнутом плаще и провокационно покачивающая бедрами. Хозяин студии прилип глазами к белым полоскам кожи между чулками и красным переливающимся краем комбинации. Дженсена он не заметил, по Колтону только мазнул взглядом. Все-таки идея Мелиссы оказалась не так уж и плоха. Джаред заранее нарисовал Колтону, где были спрятаны видеокамеры, чтобы тот заклеил их скотчем. Хозяин, видимо, не отказывал себе в удовольствии полюбоваться на приватные съемки. Следующий час он рассказывал Джареду про разных заказчиков, подтверждая эту догадку, спросил между делом телефончик Мелиссы, но когда понял, что она с клиентом, а не знакомая Джареда, – отстал.
Риск, что Джаред не все камеры заметил, оставался. И то, что хозяин студии позже увидит Дженсена Эклза в обычном деловом костюме, прохаживающегося на фоне пустой стены и вещающего всякую экономическую абракадабру, вместо горячих сцен с девушкой в красном, – тоже. А потом похвалится в сети. Что же их всех туда тянет – выкладывать, что вокруг происходит, каждое знакомое и незнакомое лицо, зачем? Напряжение накапливалось. Джаред кивал, делал вид, что слушает хозяина, пил воду, а сам прокручивал в голове события за день: где что пропустил, что не заметил, как им пережить сегодняшнюю ночь, завтрашнюю съемку? И что потом? Откуда ждать опасность? По всему получалось, что речь идет о правительственных кругах. Кто еще мог сократить финансирование такой организации, как ФАТФ? С одной стороны, наличка – значит, любые криминальные структуры, а с другой – правительство. А это посерьезнее: это федеральные силы, профессионально обученные кадры в любом количестве и качестве. И Джаред против них как младенец. Что делать, как прикрыть Дженсена, Мелиссу, Колтона? Этих двоих он уже тоже не может сбрасывать со счетов. Особенно Мелиссу. После того, как Колтон на нее наорал из-за этого шоу с хлыстом, сжалась, как галчонок, забилась в угол. Так и хотелось прижать, успокоить. Хорошо, Дженсен заставил ее искать что-то в файлах.
То, что Дженсена ищут серьезно, стало понятно после того, как Джаред увидел разгром в квартире, которую снимали ребята. Если нападение около клуба еще можно было рассматривать как случайность и мнительность знакомого, с которым Дженсен встречался, то после квартиры уже просматривалась некая система. Теперь все выглядело серьезно, неприятно и с далеко идущими последствиями. Интересно, как их ищут? При таком размахе могут и кредитки отслеживать, и просматривать уличные видеорегистраторы. Аэропорт, торговый центр – сегодня они знатно засветились. Если их там зафиксировали, то видели машину. Надо от нее избавиться. Джаред не знал, может ли он арендовать другую на свое имя и не привлечь при этом внимания. Его уже каким-то образом связали с Эклзом? Домик у озер тоже: давно они там живут и не рыбачат… надо оттуда уезжать. Сегодня последняя ночь, а завтра после интервью – в другой город, разъехаться всем. Сдвинет ли передача Дженсена механизм, который его защитит, и как скоро? И зачем он вообще в это ввязался? Одно дело – обнародовать данные о махинациях строителей, мелких чиновников, финансистов, а другое дело – федеральные структуры, правительство. Как ему в голову такое пришло?
- Кому?
Джаред вздрогнул.
- Этому, что ли? – хозяин фотостудии кивнул на дом напротив. – Можно подумать, он один такой. Тут, знаешь, какие приезжали? Даже о-очень известные люди. И тоже с красотками, и группами бывало. Частенько спрашивают кого-нибудь симпатичного со стороны. Хорошо платят.
Джаред кивнул, он понял намек, но даже за деньги не смог бы им предоставить эту девушку в красном. Зазвонил телефон – закончили. Он оттеснил хозяина от Мелиссы, к которой тот пытался подойти познакомиться. С Дженсеном оказалось проще – он владельцу фотостудии был неинтересен.
Слушая бурное обсуждение прошедшей съемки, Джаред обогнул несколько кварталов и заехал на многоэтажную парковку. На четвертом этаже он нашел то, что искал. Запыленная серебристая Шевроле Малибу стояла в дальнем углу. Джаред надеялся, что если хозяин без нее обходился последние две недели, то и в ближайшие дни она ему не понадобится. Дженсен и ребята перебрались в машину, не сказав ни слова, молча перенесли вещи и уселись в обычном порядке: Дженсен за спиной, Колтон правее на заднем сидении, Мелисса – рядом. Эта посадка казалась Джареду правильной, так он мог всех отслеживать одновременно. Дженсена он чувствовал спиной. Колтона видел краем глаза, тот и сам мог за себя постоять, уж пару ударов отбить точно сможет, а Мелисса – ее надо держать ближе всех, чтобы вовремя прикрыть, подмять, столкнуть, чтобы до нее быстрее всех дотянуться.
Вечером в домике просматривали интервью с Миллером и запись экономического обзора Дженсена. Колтон с Мелиссой собирали программу по кусочкам, вставляя фоновые схемы и графики, подгоняя их под направляющие взмахи рук и взгляды Дженсена. Практически готовую передачу отправили в студию. На последнее интервью оставалось минут пять-семь. Договорились, что его отправят сразу. Если получится – отредактируют, если нет – студия его пустит целиком.
Выпили за удачно прошедший день и разошлись. Дженсен устал. Поездка его вымотала. Он медленно поворачивал головой, пытаясь стряхнуть напряжение и ломоту. Джареда беспокоила его спина. Целый день в дороге, интервью, съемки. Джареду всегда нравилась пружинящая походка Дженсена, его энергия, выплескивающаяся через экран. Как обычно, камера зафиксировала его бодрость и настойчивость – но это там, для экрана. А сейчас – у глаз собрались морщинки, губы стали мягче, движения медленнее, плечи расслабились. Джаред полез за лекарствами, марлевыми салфетками, пластырем.
- Повязка?
Он кивнул.
После душа Дженсен растянулся на кровати, блаженно охая. Завозился, устраиваясь, подбил руками подушку.
- Давай, мучитель.
Джаред содрал старую, потрогал вокруг, вроде нормально – не воспалилось, но все равно надо бы к врачу. Заклеил, медленно провел пальцами по пластырю, чтобы прилепился, потом вокруг, по коже. Провел руками по спине, на пробу вверх. Дженсен выдохнул. Мышцы были напряжены, и Джаред, начиная от шеи, вниз, вдоль позвоночника разминал, растягивал сжатые узлы. Разминал в масло, до мягкой упругости, до полной расслабленности. Переполз ниже: бедра, икры, ступни – только массаж. Потом опять вверх, медленно, разогревая каждую мышцу, каждый бугорок, аккуратно обходя повязку, к плечам, к колючему стриженому затылку.
Наклонился, прижался губами к шее. Дженсен повернулся, подставляя ухо. Розовое – смешно. Джаред прихватил край, подул. Улыбаясь, Дженсен притянул его за голову, выворачиваясь и ловя губы. Поцелуй получился смазанный. Джаред застонал, боднул Дженсена и отодвинулся назад, целуя плечи. По горячему, размятому, где-то провозя носом, а где-то кусая. Он водил руками по спине, касался губами бледных отпечатков своих пальцев на коже. Исступленно целовал. Последний раз.
Последний раз и есть. Завтра не будет ни этого домика, ни сна в одной постели, ни Дженсена – такого, целиком его. Джаред забылся, полностью ушел в поцелуи, в тело, поддающееся сминающим рукам, последний раз, везде, каждый выступ – губами, каждое углубление – языком. И пальцы там, где губ, языка не хватало, где хотелось почувствовать, услышать протяжное «м-м-м…». Пришел в себя, когда увидел, как Дженсен зашевелился, приподнял бедра, предлагая, ожидая большего. Джаред видел его готовность, и сам хотел. Забыл про повязку, про всякую осторожность, срываясь, проваливаясь в общие стоны.
Дженсен повернулся на бок, совсем не дал подготовить, да Джаред и не мог. Нет, он, конечно, продолжил бы, но Дженсен всунул ему в руку презерватив, и Джаред сразу забыл, что хотел делать это в первый и, возможно, последний раз бесконечно долго. Он подхватил Дженсена за ногу, придвинул к себе и вошел. Уткнулся носом в шею, шумно дышал, кусал, рычал. Двигал бедрами ровно, стараясь сдерживаться, подталкивал, удерживая за живот, прижимая к себе. Дженсен немного напрягался, закрывал лицо, закусывал губу, придерживая руку Джареда, старался попасть в ритм. Откидывал голову, когда Джаред хватал его зубами за ухо, и постепенно расслаблялся, подстраивался. Он идеально подходил Джареду, умещался в руках, прижимался спиной от шеи до самой, блядь, упругой задницы, специально созданной для Джареда. И член, и яйца, которые Джаред трогал, сжимал – все идеально совпадало. Дженсен повернул голову, и они поцеловались, ускоряясь, двигаясь навстречу. Джаред отодвинулся. Встал, дернул на себя, приподнял Дженсена за бедра и вошел до конца, услышал стон, мат, шипение. А потом уже ничего не слышал. Трахал размашисто. Вбивая, вбивая, насаживая на себя. До воя, до безумного животного оргазма. И только постепенно возвращаясь в реальность, почувствовал недовольные толчки навстречу. Просунул руку под живот Дженсену, размазал по головке смазку и быстро стал дрочить, одновременно двигаясь внутри. Почти сразу Дженсен начал вздрагивать, сжимаясь, выплескиваясь, кончая.
Джаред придержал его, чтобы уложить на бок, немного на себя, дал отдышаться. Придвинулся, и они поцеловались. Улыбаясь, касаясь друг друга.
Хорошо, блин, и это не просто хорошо, это потрясающе великолепно.

***
Утром после того, как все вещи загрузили в машину, Джаред зашел еще раз в дом. Дженсен стоял у окна, смотрел на озеро. Они туда так ни разу и не сходили. Обернулся.
- Все?
Джаред кивнул. Приоткрыл дверь, ждал, когда Дженсен выйдет. Тот подошел, надавил, закрывая, поднял руку, залез пятерней в волосы, сдавил, сжал до ломоты, наклонил голову Джареда к себе, прижался лбом, потерся, впиваясь пальцами в затылок. Отпустил, коротко поцеловал и вышел.
- Поехали.
Джаред шумно втянул воздух, провел рукой по волосам, расправил плечи и вышел из дома.
Ночью они долго разговаривали. Дженсен рассказал о последнем госте – помощнике прокурора, Стэнли Раше. Некоторое время назад тому пришлось заниматься очередным венчурным фондом. Раш оказался настойчивым и продвинулся по этому делу слишком далеко. Ему стали угрожать, на прокурора надавили, и дело легло в долгий ящик. Дженсен, готовя свою передачу, пришел к тем же выводам, что и Раш, но без фактической базы. В процессе поиска данных по теме они пересеклись. Самостоятельно помощник прокурора это дело довести до суда не мог, а с помощью Дженсена у него появилась такая возможность. Раш готов был поделиться информацией и предать огласке собранные сведения, но за ним велась слежка. Как раз для этого они тогда встречались у клуба – обсудить детали предстоящего интервью. И место записи – лобби-бар на первом этаже делового центра, – куда сегодня направлялась команда, Стэнли выбрал сам – считая, что там безопаснее.
Кроме этого Дженсен сказал, что на сотрудников студии сейчас оказывают серьезное давление, и он не был уверен, выйдет последняя передача или нет. Акционеры студии разделились на два лагеря: одни не хотели скандала, слишком влиятельные круги затрагивала эта тема, другие активно Дженсена поддерживали. И исход противостояния будет ясен только завтра в момент выхода в эфир.
А еще он добавил, что жалеет, что втянул Джареда в эту историю, потому что сам не знает, чем все закончится. Но эти несколько дней вместе – было здорово. Что, может быть, все зря, но ничего изменить уже нельзя. А еще – что у них офигенно получается трахаться и, если завтра их не прибьют, он бы не отказался продолжить.

На место они прибыли за полчаса. Джаред прошел в здание, обошел холл, цепляя глазами всех сидящих, стоящих, проходящих мимо. Ничего подозрительного. Вернулся к машине. Первым пошел Колтон. Потом Мелисса с Дженсеном, Джаред за ними. В лобби-баре почти не было людей. От дальнего столика им навстречу поднялся молодой крепкий мужчина. Пожал руку Дженсену, Колтону, улыбнулся Мелиссе. Они расположились в креслах, а Джаред отошел, перекрывая подходы к их месту в углу.
Он напряженно следил за любым движением в холле и на улице, за большими стеклянными окнами. Два раза пришлось останавливать официанта, порывавшегося забрать пустые чашки и стаканы. На третий раз Джаред сказал, что если парень еще раз подойдет, то он ему сломает руку и стаканы забирать будет нечем. Больше их не беспокоили. До Джареда фоном доносились голоса Дженсена и помощника прокурора. Раш говорил негромко, но уверенно, с нажимом. Иногда Джаред мог разобрать отдельные слова. Но не прислушивался. То, что за спиной, у столика, он мысленно отрезал как закрытое куполом, и ухо звуки оттуда не воспринимало. Все его внимание было сосредоточено на внешнем круге. Он отчетливо слышал, что происходило на первом этаже, вплоть до звонков на стойке ресепшен, и там, за стеклом, где висел равномерный гул, двигались машины, люди, раздавались редкие гудки и голоса прохожих.
Джаред видел, как ко входу в здание подошли трое. Они стояли рядом, почти не разговаривали и вызывали у Джареда неприятное тревожное чувство. Опасность – грамотная, хорошо обученная, без лишних движений. Он понимал, что Дженсен с Рашем сейчас как мощный магнит. И чем дольше они здесь находятся, тем плотнее притягивают эту опасность. С каждой следующей минутой, проведенной в этом месте, она сгущается, неотвратимо приближается и они становятся все более уязвимыми.
Каждая мышца внутри была напряжена, готовясь к рывку, к драке, к действиям жестким и агрессивным.
Мелисса тронула Джареда за рукав. Уходим. Они двинулись через холл на второй этаж. Те трое одновременно вошли через двери. Все вверх! По лестнице, быстрее! Раш побежал к лифтам, у него был свой план отступления. Остальные по коридору, поворот, еще один. Хорошо, что вчера посмотрели план здания. Вниз, через ресторан, в глухой переулок. Стоп. Джаред вышел. Машина – вот она, десять шагов. Огляделся по сторонам, взгляд вверх. Чисто.
- Бегом! Бегом!
Распахнул дверь, завел мотор. Остальные тоже заскочили в машину. Джаред уже давил на педаль, когда услышал резкий звонкий удар в дверцу. Выстрел. Заорал:
- Легли все!
Он поворачивал руль, одновременно толкая Мелиссу вниз, на дно, ниже сидения. Еще один щелчок. Было ощущение, что острая пика прошила корпус как раз под Джаредом. Еще один. Он переключал скорости, огибал машины и прохожих. Выскочил из переулка на улицу, вошел в поток, перестроился, бросил взгляд назад. Увидел только спины.
- Что?! Задело?
Мелисса подняла голову на уровне рычага. Уместилась под сидением, галка. Глаза у нее были огромные, губы побелевшие, но упрямо сжатые.
- Дженсен! – голос у Джареда сорвался.
- Нормально. Колтон, ты как?
- Тоже нормально. В нас стреляли?
- Да. Головы не поднимать. Лежите там, – Джаред переключился на дорогу.
Минут пятнадцать мотался по улицам, подрезая машины, сворачивая в переулки. Несколько раз ему казалось, что за ними погоня то ли из двух, то ли из трех джипов. Но не успевал рассмотреть, тут же перестраивался и уходил от них.
Колтон, скрючившись внизу, пытался скинуть интервью. Но на такой скорости и в переулках не получалось.
- Джаред, мне надо где-то выйти, постоянная связь нужна.
Тот кивнул. Пересек две сплошные, въехал в китайский квартал и через три поворота остановил у игрового центра.
- Можешь здесь. Потом пройдешь вглубь, там проход есть через ресторан. С той стороны выход к станции метро.
Колтон подхватил ноутбук и выскочил из машины. Джаред выехал на другую улицу.
- Мелисса, я тебя сейчас высажу у центра помощи женщинам, у них есть убежище. Скажешь, парень избивал. Они тебя подержат пару дней без документов.
- Похоже, опять я осталась без одежды, – даже попыталась пошутить, она все еще была бледная, но первый испуг прошел. – Сесть-то можно?
- Давай, – Джаред улыбнулся ей.
Проехал несколько перекрестков, повернул на аллею. Затормозил у дома с аркой, протянул руку к Мелиссе и рванул плащ с блузкой, с треском вырывая куски ткани.
- Джа!.. – Мелисса задохнулась, перехватила оторванный кусок, прижимая к груди, открыла и закрыла рот. – Ненормальный! Блин, хорошо хоть синяков не наставил для достоверности.
Вышла из машины, оглянулась на них и пошла к дому. Джаред следил за ней в зеркало, пока она не скрылась внутри.
- Дженсен, с тобой точно все в порядке?
Тот полулежал на заднем сидении, стараясь не высовывать голову.
- Нормально. Ногой ударился обо что-то, пока по кухне бежали, а так порядок.
- Ходить можешь?
- Да, сейчас отойдет.
В это время раздался грохот, и их дернуло. В бок им въехал черный джип и протаранил через перекресток. Че-ерт! Не уехали. Джаред подал назад, со скрежетом продавливая квадратный капот, потом резко вперед с поворотом и, врезаясь в двигающийся навстречу поток, рванул в другую сторону. Джип за ним.
Джаред уходил от погони, но машин было три, и, как только ему казалось, что он оторвался, на ближайшем перекрестке опять появлялся черный внедорожник. Его оттесняли к складам. Он знал это место. И понимал, что туда лучше не соваться, что там их быстро загонят в угол, но деваться было некуда. Надо будет проскочить через ворота и попробовать проехать внутри к причалу. Он перестал пытаться вырваться из западни и прибавил скорость, направляя машину к терминалу.
- Дженсен, держись!
- Думаешь, проскочим?
- Попробуем.
Между приоткрытыми воротами не очень высоко над землей висела цепь. Но и этого хватило бы, чтобы машина перевернулась. Джаред надеялся, что она от рывка порвется. Набрал максимальную скорость и точно въехал в небольшой приоткрытый проем. Их дернуло, а потом, споткнувшись о разорванные металлические кольца, пронесло вперед. Джаред не знал, где на территории проезд к причалу, но помнил, что река должна проходить по краю складов на северо-западе. И поехал туда, крутя между огромными стеллажами контейнеров. Заехал в тупик, выехал, боковым зрением заметил – джипы проскочили за ним на территорию. Тут же почувствовал сухие щелчки по корпусу. Свернул в очередной проезд между рядами и увидел кромку воды. До нее оставалось два пролета. В этот момент раздался очередной выстрел, и их закрутило. Колесо. Джаред тормозил, но их несло. Ударило боком о железный контейнер, тряхнуло. Они почти одновременно распахнули дверцы и вывалились с другой стороны машины.
- К воде.
По периметру шла металлическая сетка. Они бежали к ней. Дженсен прихрамывал. Сзади слышался визг тормозов.
Джаред свернул к контейнеру, стоящему почти у сетки. Хоть за что-то зацепиться, чтобы забраться наверх. Когда они оказались рядом, стало видно, что прямо за контейнером вырезана приличная дыра в металлическом ограждении. Господи, спасибо тем, кто проделал этот лаз. Сразу за решеткой шла дорожка к причалу. На воде стояли баржи, покачивались катера и лодки. Пока бежали, в голове проносилось: баржа – не вариант, может, спрятаться под пирсом и потом плыть на другой берег? Но додумать он не успел.
- Эй, парень! – крикнул Дженсен. – Твоя лодка? Двадцатку заработать хочешь?
Джаред только сейчас увидел щуплого мальчишку лет четырнадцати, который возился у дальней лодки.
- Отцовая, – поднял голову тот. – А далеко везти? Мне через час вернуться нужно будет.
- Успеешь, – Дженсен на ходу вытаскивал деньги из кармана. – Только отчаливаем очень быстро.
Парень радостно заулыбался.
- Сейчас сделаем.
Запрыгнул в лодку, завел мотор. Джаред и Дженсен перелезли через борт, и лодка тронулась с места. Быстро набрала скорость, парень сунул бумажку в карман, как будто только и ждал, кого бы прокатить с ветерком.
- Давай ты нас вверх по реке минут пятнадцать, а потом вниз еще полчаса – пойдет? – Дженсен вытащил еще двадцать долларов.
Парень кивнул, радуясь ветру, брызгам, приключению, ну и деньгам, конечно.
Джаред посмотрел на причал. Там несколько человек пролезли через сетку и ходили вдоль лодок. Обернулся на Дженсена. Тот тоже смотрел назад.
- Ногу покажешь? – Джаред коснулся колена.
- Отстань, фигня.
Они сделали круг, как договаривались, и парень высадил их у старых мостков ниже по течению. Помахал рукой и отправился назад, к отцу. Они вышли на дорогу, тормознули небольшой фургон и поехали в какой-то богом забытый «…таун», сказав, что им по пути с водителем. Оттуда еще на одной попутке до еще одного затерянного городка. Дженсен прихрамывал все сильнее. Надо было найти место, где передохнуть и ночь переждать.
Чуть дальше по дороге, на краю поселка, оказалась старая, проржавевшая до самого основания заправка. Первоначальный цвет постройки определить не представлялось возможным, краска выгорела и облупилась, и дом приобрел общий с придорожной пылью рыже-серый оттенок. На втором этаже сдавалась комната с двумя такими же ржавыми койками, стоящими друг напротив друга. Обои на стенах давно вытерлись и были покрыты подозрительными подтеками. Но зато в комнате обнаружился работающий телевизор. Правда, такой древний, что цветное изображение давно не показывал.
Снять эту комнату оказалось несложно, пара купюр, и даже документы не потребовались. Дженсен устроился на одной из скрипучих кроватей, закатал брючину – на голени была здоровенная гематома, она прилично опухла и потемнела. Джаред пошел к автоматам, набрал сэндвичей, чипсов, колы. Льда на заправке не оказалось, но зато в морозилке на дне нашелся замороженный бургер.
Дженсен перебирал каналы. Пока они катались на лодке, Колтон прислал смс, что интервью перекинул на студию. Теперь осталось выяснить, выйдет передача или нет. Замороженную булку с котлетой с трудом удалось примотать полотенцем к опухшей ноге. Джаред плюхнулся на другую кровать, та угрожающе заскрипела и провалилась гамаком под его весом. Он забарахтался, пытаясь выбраться из ржавого плена. Дженсен бросил на него взгляд, хмыкнул. И тут канал заработал.
До начала передачи оставалось еще полчаса. Дженсен съел свой сэндвич, чипсы. Бросил пакет в угол комнаты. Туда же полетела бутылка из-под колы. Он нервничал. Кровать под ним скрипела и повизгивала.
- Я бы сейчас закурил, – не выдержал он.
- Ты куришь?
- Нет. Но сейчас бы закурил.
Время тянулось невозможно долго. Джареда раздражал брошенный мусор на полу, но он сидел на кровати, подбив подушку под спину, и ждал. Наконец пошли титры фильма. Реклама. Заставка и… Дженсен Эклз: «Сегодня мы продолжаем цикл: «Информационные технологии. Самая современная и одна из важнейших составляющих экономики нашей страны». Дальше отъехала камера, и он, как обычно, начал двигаться от одной части экрана к другой на фоне графиков и диаграмм. Ничем не хуже студийной записи. Большую часть из того, что он говорил, Джаред уже слышал, когда они готовились к съемке. Реклама. Интересно, все три интервью дадут или урежут что-то. Дженсен тоже напряженно ждал.
Первый – парень из Даллас-Форт-Ворта – Техасской Силиконовой долины, тот, что убеждал: сейчас не нулевые и покупать акции инвестиционных фондов, финансирующих стартапы, совершенно безопасно. Затем Миллер. Даже странно было смотреть на экране на человека, с которым виделся и которому жал руку. Дженсен не считается. Джаред его воспринимал по-другому.
А затем появился Стэнли Раш. Все-таки студия пропустила. Да! Джаред обернулся на Дженсена, тот сиял. Они это сделали!
Раш начал с того, что венчурные инвестиционные фонды не так безопасны, как кажется. Опасность состоит даже не столько в финансовом риске людей, покупающих акции, а в бесконтрольной утечке денег из бюджета страны и, самое отвратительное, – в использовании этих неучтенных средств для лоббирования сомнительных, совершенно необоснованных решений правительства. Он назвал несколько недавно принятых законов и поправок, которые противоречат как конституционному праву граждан, так и экономической безопасности страны, в том числе решение о сокращении финансирования ФАТФ. После чего посыпались имена сенаторов, которые к этому причастны. И главное! – доказательства того, что решения были приняты благодаря прямому финансовому стимулированию этих самых сенаторов. Раш показывал документы, счета, ссылался на записи разговоров, совпадения дат, способы передачи денег, демонстрируя всю цепочку от венчурных IT фондов до конкретных лиц в Сенате и Палате представителей.
Вот это действительно большой скандал. Бомба. Сколько человек и какие структуры он заденет, трудно даже представить. После такого заявления неминуемо долгое и тщательное расследование всех обнародованных фактов. А Дженсен на гребне волны этого скандала. Вот уж точно, не знаешь, вынесет на гладкий песок или разобьет о камни.
После передачи напряжение в комнате отпустило. Дженсен был доволен. Сказал, что Колтон молодец, успел отредактировать интервью. Еще некоторое время они смотрели на черно-белые мелькающие картинки, Эклз окончательно расслабился, покрутился, устраивая ногу, и начал засыпать. Джаред выключил свет. Дверь до конца не закрывалась, ее повело и перекосило, как и все в этом доме. Сколько Джаред ни пытался, она не поддавалась. Жутко скрипела при любой попытке ее сдвинуть или приподнять. Определенно, никто незамеченным в комнату не пройдет, но Джареда эта тонкая щель все равно нервировала.
За окном быстро стемнело, даже почернело. Городскому жителю оказаться ночью в полной темноте, совсем без единого светлого пятнышка – как в один миг ослепнуть. Джаред таращил глаза в черноту, прислушивался к легким шорохам, доносившимся с улицы.
Что сегодня произошло? Передача вышла. Помощник прокурора назвал имена сенаторов, получавших взятки. Через Конгресс проведено несколько довольно спорных законов, которые, если внимательно присмотреться, а тут есть к чему присмотреться, меняют соотношение экономических и политических сил в стране. Даже некая логика прослеживается. И вот здесь становится интересно. А дальше что? Кто является заказчиком? Кто платил сенаторам за «правильное» голосование? Это известно или нет? Кто преследовал Дженсена? Он обычный ведущий, почти репортер. У него же нет этой информации.
Или есть?
Что эта передача рассказала обычному зрителю? Ничего. Есть недобросовестная схема вывода из оборота и обналичивания денег, больших сумм. На что они идут? Не только же на взятки? Есть купленные сенаторы. Принято несколько законов, которые напрямую никого не касаются и сию секунду в жизни рядового гражданина ничего не меняют. К чему эта передача может привести? К нескольким немногочисленным пикетам вездесущих активистов, небольшому оттоку денег из инвестиционных фондов, к пересмотру принятых законов? Такое вообще случается крайне редко – примут поправки к поправкам, и на этом все успокоится.
Если Джаред правильно понимает происходящее, идет война кланов, делящих власть в стране. И кто-то открыл для себя практически безграничные возможности влияния на все сферы жизни.
Что в этой войне делает Эклз? Каким образом он собирается изменить ситуацию? Что за козырь остался у него в рукаве? Складывается такое впечатление, что передача – верхняя часть айсберга. Чем больше обо всем этом думал Джаред, тем отчетливее понимал, что еще ничего не закончилось. И Дженсен очень нужен этим людям. Его же никто не пытался убить. Стреляли по колесам, загоняли, как волка. Он им нужен живым с тем, что у него есть.
Джаред повернулся в сторону соседней кровати – темно, ничего не видно, но слышалось ровное дыхание. Он всегда завидовал людям, способным уснуть в любой, даже стрессовой, ситуации. Хорошо бы, чтоб у Дженсена действительно оказалось что-то еще. И это «что-то» было бы достаточно серьезно и надежно, чтобы сохранить ему жизнь.
День оказался долгий, ночь тоже никак не кончалась. В какой-то момент Джаред начал проваливаться в сон. Тут же выдергивал себя, замирал, чтобы не скрипеть кроватью, слепо смотрел в темноту, слушал звуки, пытался еще раз построить цепочку из мыслей и догадок и опять уплывал в сон.
Шипение. Вспышка. Джаред подскочил. Замахал руками, ногами. Мозг был еще во сне, а тело работало как автомат, рубя невидимого врага. Попадал по чему-то. Боль не чувствовал. Глаза никак не хотели видеть, белая пелена не сходила, горло драло. Укол. Тело стало оседать. Не-ет! Напрягся и замолотил с удвоенной силой. Удары. Шум. Глухой, не разобрать. Вспышка. Укол. Белый свет.

***
Белый свет заливал все вокруг. Куда хватало глаз, простиралось белое небо. Ни солнца, ни облачка – молочная белизна над головой.
Джаред и Дженсен стояли посреди смятого бумажного города. Вокруг осколками огромных скал торчали углы поломанных домов. Острыми краями волнореза смотрели вверх покореженные стены, крыши, разорванные арки и балкончики. Ничего от прекрасного нарисованного черно-белого города не осталось. Сплошные руины. Со всех сторон бесконечное море изуродованной бумаги. Ни улиц, ни перекрестков, ни площадей.
Где все? Как отсюда выбраться, куда идти? Сколько ни оглядывались, вокруг ничего не менялось. Обломки бумажного города до горизонта, белое марево над головой, и они вдвоем посреди этого безвременья.
Даже шагнуть некуда. Дженсен попробовал отодвинуть лежащий рядом кусок стены. Но тот не поддавался, тянул за собой другие огромные листы. Весь город был как единое целое. Смятое, изуродованное, но неподдающееся, не разбирающееся на паззлы. Джаред перелез через выступ и попытался подтянуть лист с другой стороны. Но и оттуда не получилось вытащить. Они взялись вместе – бесполезно. Еще раз осмотрелись вокруг и, не сговариваясь, полезли через завалы.
Бумажные развалины там, где по колено, можно было перешагнуть, но выше, по пояс и даже по грудь, такие нагромождения приходилось перелезать, карабкаясь вверх и скатываясь вниз по наклонным стенам. Хорошо, если бумага оказывалась твердая, как стены домов или вздыбившиеся улицы, но попадались тонкие листы, в них проваливались ноги, руки, прорывая бумагу, царапая кожу даже через одежду.
Джаред и Дженсен шли и шли, карабкались, ползли. Уставали, садились, прислонившись к покатым стенам, отдыхали и двигались дальше. Бесконечный путь в никуда. Но надо было идти, надо было обязательно идти в эту сломанную бумажную даль. Сдирая руки, падая на острые ребра картонных стен, скатываясь по шершавым поверхностям.
Невероятная усталость – единственное, что они чувствовали. Но продолжали двигаться, как замороженные, уже ничего не ощущая, ни на что не реагируя. Идти, идти, только вперед, не останавливаясь.
Это упорное бессмысленное преодоление продолжалось так долго, что они не заметили, когда что-то поменялось. Под ногами между нагромождениями обломков стен появилась бумажная бахрома. Будто великан мелко-мелко нарезал край бумаги и разбросал эти растрепанные полоски тут и там, еще больше затрудняя путь. Джаред и Дженсен на них соскальзывали, обрывали, ругались. Но ее становилось больше, она покрывала небольшие открытые участки, ложась ровными рядами, как бархатный ковер. Затем и вовсе кончился город, все руины остались позади. Бумажная нарезка приятно хрустела под ногами и даже слегка пружинила из-за густоты настриженных полосок.
Теперь они шли по бесконечному полю бумажной травы. Наверное, и она где-то закончится. Но после развалин города, которые приходилось перелезать, прогулка по нарезанной бумаге казалась подарком. Сверху все так же висело белое марево. Хотелось проморгаться, хотелось зацепиться взглядом хоть за что-нибудь. Пусть самое бледное: голубое, желтое, зеленое. Только не слепящая белизна. Джареду стало казаться, что у него от усталости вспыхивают цветные пятна перед глазами. То тут, то там легкие зеленоватые блики. Он внимательно всматривался, убеждая себя, что это только кажется. Но пятен становилось больше, и они выделялись ярче. И в какой-то момент Дженсен и Джаред поняли, что художник, который нарисовал город, раскрасил для них траву. В зеленый – мягкий зеленый цвет. Это было прекрасно.
Хотелось по ней бежать, подпрыгивать, сминать. И они сорвались с места. Бумажные полоски под ногами становились ярче, сочнее, менялись на глазах. Превращались в настоящую траву. Мягкую, с запахом, с блеском. Джаред не выдержал и повалился на шелковистый ковер, Дженсен упал рядом. Непередаваемое ощущение. Легкость, радость, аромат чуть примятой свежей зелени, пропущенные сквозь пальцы гладкие упругие травинки. И небо. Оно вдруг появилось. Голубое, высокое, с белыми облачками на горизонте. Захотелось туда.
Джаред поднялся, сделал несколько шагов и оттолкнулся от земли. Покружил над полем, обернулся и увидел, что Дженсен тоже разбежался и взлетел. Теперь они вдвоем неслись над волнующимся зеленым морем, набирая скорость, вдыхая запахи свежести, яркого летнего дня, напитываясь красками.
Как по заказу, зеленый луг стал обрастать деревьями у горизонта, холмами, тонкими речушками. Захотелось, чтобы закончилась равнина, чтобы обрыв – и взлететь над ним. И там, внизу, все было бы маленькое, а они вдвоем кружили над этой бездной на небывалой высоте.
Трава и поле неожиданно кончились, и прямо под ними образовался огромный каньон. Сразу перехватило дыхание. Еще не поздно, и можно повернуть обратно в долину, где зелень, деревья и лесная тень. Но тело само неслось над пропастью. Туда, где захватывало дух, где от страха и восторга щемило в груди.
Джаред посмотрел на Дженсена, они одновременно засмеялись и понеслись дальше. Быстрее, еще быстрее. Джаред вырвался вперед и несся, не останавливаясь, вдыхая, захлебываясь сумасшедшей скоростью…
В какой-то момент он понял, что насытился полетом и хочет вернуться назад, на поле, в траву. Оглянулся позвать Дженсена, но тот исчез. Джаред крутанулся, ища его глазами. Вверху, внизу, осмотрел кромку поля над обрывом, вглядывался в уступы, темные камни на дне каньона. «Дженсен?» – беззвучно повторял. «Дженсен!» – звал, кричал. Вертелся на месте, не понимал, куда тот пропал, где искать. «Джен…» – голос вдруг сорвался. Пропал. Он открывал рот, а звуки не выходили. Джаред дернулся. Попробовал еще раз. Но голоса не было, словно связали: не вздохнуть, не выдохнуть, не пошевелиться. Неожиданно тело стало свинцовым, силы покинули его, будто крылья сложились, и он стал падать, падать, задыхаясь, теряя высоту, теряя все…


***
Где-то рядом разговаривали люди. Мужчина и женщина. Негромко, но и не шепотом. Если напрячься, то можно разобрать отдельные слова. Но Джареду не хотелось напрягаться. Даже глаза открывать не хотелось. Однако эти двое не уходили и продолжали говорить. Джаред сквозь ресницы попытался рассмотреть их. Сразу полыхнул белый свет, как во сне, и он зажмурился.
- Джаред, – позвал мужской голос.
Образовалась тень, и Джаред приоткрыл глаза.
- Джаред, ты меня узнаешь?
Джаред видел лицо, конечно, он узнает, идиотский вопрос. Но человек не уходил, внимательно смотрел и ждал ответ.
- Доктор Мейнер.
- Хорошо. Как ты себя чувствуешь?
- Нормально.
- Вот и отлично. Сестра… – Мейнер обернулся и стал говорить медсестре, что надо сделать.
Джаред не хотел это слушать. Он закрыл глаза и уплыл в себя. В пустоту… без снов, без воспоминаний, в аморфное апатичное нигде. Голоса удалялись, пропадали, опять возвращались. Ему что-то втыкали в руку, поправляли одеяло. Женщина с приятным голосом что-то говорила, пыталась спросить. Но ему не хотелось ей отвечать. Пусть говорит. Он проваливался, просыпался, иногда открывал глаза. Белый свет уже не так резал. Может, его пригасили, или ночь наступила, или день пасмурный.
- Джаред, – опять голос доктора пытался его расшевелить. – Джаред, ты меня слышишь?
- Да, – он открыл глаза.
- Тебе надо поесть. С тобой все в порядке. Поднимайся, поешь, походи по палате. Не делай как в прошлый раз. Слышишь меня?
- Слышу.
Доктор ждал.
- Не буду как в прошлый раз.
Джаред перевел взгляд в сторону, от лица, от настойчивого, требовательного взгляда. И наткнулся на них. На три рисунка на стене. Мейнер проследил за его взглядом, улыбнулся.
- Узнаешь? Рисунки, которые твой мальчик прислал. Так и висят – никто не снимал.
Еще бы попробовали снять. Джаред сразу сказал, что пальцы переломает тому, кто до них дотронется. Три рисунка. Черно-белая графика незнакомого города. Мальчик нарисовал – тот, которого Джаред чуть не убил – и прислал, когда стал поправляться. Джаред тогда сам почти не вставал, но рисунки так на него подействовали, что он начал представлять себя в этом городе и ему тоже наконец захотелось выздороветь и выйти из этих белых стен. А потом кто-то из психов стащил рисунки у него из тумбочки и бегал по корпусу, показывая их в других палатах. Джаред тогда встал, нашел, вырвал из рук. Когда вернулся к себе, оказалось, что два листа помяты, а на одном еще кто-то зеленую травку пририсовал. Джаред разгладил их, как мог, прикрепил на стену и сказал никому к ним близко не походить. Он медитировал на эти рисунки, чтобы встать, выйти в город, начать хотеть жить… И начал. Но, видимо, так и не вышел.
Память кусками возвращала ему прошлое.
Мальчишка-школьник, в которого попала срикошетившая пуля. Пуля задела позвоночник, и все думали, что он не будет ходить. А когда пошел, он нарисовал Джареду этот город, потому что узнал, что Джаред сам болеет и очень переживает из-за случившегося. Он еще что-то рисовал для Джареда, но это неважно. Джареду достаточно было смотреть на эти три рисунка.
А еще мужчина, которого Джаред охранял. Очень сложный «объект». Команда телохранителей состояла из восьми человек, которые друг друга сменяли круглосуточно, и никогда меньше трех рядом не оставалось. Мужчину пытались застрелить, взорвать, устроить аварию. И все это в тот короткий промежуток времени, пока Джаред находился в его службе безопасности.
Джаред был «первый» – тот, кто идет перед охраняемым объектом. Со своим ростом он мог закрыть практически любого. Да и рисковал он не так сильно, как это обычно представляется. В первого не стреляли. Первый стрелял сам.
Во время четвертого покушения все отработали по стандартной схеме: первый смотрит вперед и вверх – устраняет любую прямую угрозу, боковые контролируют периметр, а замыкающий прикрывает объект охраны. Не учли одного: стрелять начали в тот момент, когда рядом проходили школьники. Дети не взрослые, на землю сразу не падают. Когда раздались выстрелы, часть ребят кинулась к учительнице, часть врассыпную, а часть осталась на месте, задрав голову, пытаясь рассмотреть снайперов или космических пришельцев – кого они там себе представляли?
Стреляли из нескольких точек, а они, охранники, не могли сделать ни одного выстрела в ответ – везде были дети. Все четверо и охраняемый оказались под перекрестным огнем. Одного бокового уложили сразу. Закрывающего и «объект» ранили. Джаред орал как ненормальный, чтобы школьники легли. Но пули летели во все стороны. Дети кричали. Сзади орали в телефон, вызывая скорую, полицию. Джаред приподнялся из-за машины, за которой они пытались укрыться, и выстрелил в ближнего нападающего. Как в замедленной съемке, пуля ударила в стену рядом с головой стрелка, отскочила, звякнув, и практически сразу мальчик, стоящий посреди улицы, упал как подкошенный. Смелый, любопытный, ни в чем не виновный мальчик. Джаред кинулся к нему, прикрыл собой.
Завыли сирены. Перестрелка резко прекратилась. Полицейские оцепили квартал. Машины скорой помощи увезли два трупа: бокового и «объект», двух раненых и мальчика с простреленной спиной. У Джареда не было ни царапинки.
Он пытался узнать о здоровье школьника, но ничего обнадеживающего ему не говорили. Джаред не мог взяться ни за одно дело, ушел из охраны, выбросил оружие, заперся, перестал звонить, отвечать на звонки, общаться. А потом оказался здесь, у доктора Мейнера. И долго, очень долго пребывал в своем белом ослепляющем мире. Но постепенно, рассматривая нарисованный город, начал поправляться. И в какой-то момент думал, что вышел отсюда.
Но нет, получается, не вышел.
Мысли текли медленно и лениво. Значит, у него очередной рецидив? Его опять накачали химической дрянью, и поэтому он лежит, как овощ, и ничего не хочет.
Джаред закрывал глаза, открывал, смотрел на картинки на стене. Его кормили, он глотал. Ставили капельницы. Задавали вопросы: доктор Мейнер, медсестра. Он отвечал.
В какой-то момент он вспомнил: а Дженсен? Дженсен Эклз – ведущий экономических передач. Он откуда? Из жизни или из его снов? Джаред пытался ухватиться в своей голове хотя бы за что-то, что бы ему подтвердило, что Дженсен – это реальность. Нет, полный бред. Такого просто не могло быть. О, как же тяжело жить психам! Они видят картинки на стене и живут в этом нарисованном мире, они смотрят передачи по телевизору и придумывают себе несуществующие отношения с актерами, ведущими, спортсменами. А потом страдают от того, что этих отношений нет и никогда не было. Не верят, убеждают окружающих, что было. Было! Они и сами понимают, что, скорее всего, это бред, но все же надеются, что это не их больное воображение придумало все то, что с ними случилось, а хоть что-то могло быть на самом деле. Пусть хотя бы та часть, когда Джаред в аэропорту вместе с другими таксистами смотрел на прилетающего по воскресеньям Дженсена. Тогда у него есть надежда, что он отсюда выходил и какое-то время жил нормальной жизнью. А Дженсен… уж лучше пусть останется в его фантазиях, которые он спрячет далеко, только для себя.
Джаред постарался запихнуть подальше все «воспоминания» о Дженсене Эклзе. Ему нельзя еще больше сходить с ума. Ему надо вставать, надо есть, надо ходить, как сказал доктор Мейнер, и тогда он выйдет из этого больничного белого мира. В город, обычный, скучный, или в этот – черно-белый, нарисованный…
По всему получалось, что не было нескольких лет реабилитации и он не работал таксистом, не ездил ночью по выходным в аэропорт. Он вообще не покидал больницы! У него просто случались светлые дни и темные дни. А сейчас он выходит из темных дней. Ладно. Пусть. Уже и это неплохо. Значит, у него впереди период хороших дней. Надо просто скорее встать на ноги.
Но как только всплывало лицо Дженсена, вставать не хотелось совсем. Хотелось опять погрузиться в свои грезы, туда, где Дженсен реальный, рядом, и где они были вместе. Спрашивать про Дженсена ни у сестер, ни тем более у Мейнера он не собирался. Джаред представлял последствия такого вопроса и замуровывал саму мысль еще глубже.
Джаред позволял себе уплывать. Проваливаться в вату, в туман. Дженсен там не появлялся, но и другие его фантазии туда не прорывались.
А однажды ночью… он уже научился отличать день и ночь – это хороший признак для человека, находящегося в психиатрической клинике …ночью в своем неспешном блуждании по задворкам сознания он вспомнил, как мать приводила его на прием к психиатру. Ребенка, над которым издевались одноклассники и который в бессильной ярости поколотил тех, кто над ним измывался целый год. Джаред за лето подрос, и обидчикам досталось прилично. Родители пострадавших школьников потребовали, чтобы Джаред прошел обследование, прежде чем его допустят к занятиям.
Может быть, тогда все и началось? Может быть, именно тогда он попал в больницу, а всю остальную жизнь сам себе придумал. Есть же кино, новости, есть чем питать свои фантазии, телевизор у психов еще никто отбирал.
Ведь именно в тот год он решил, что займется спортом и станет военным или рейнджером. В школе много тренировался, потом армейская подготовка. Неожиданная травма, но его взяли в охрану. И там он был лучшим, «первым». Два года: задания все сложнее, «объекты» серьезнее, отличные характеристики. Или этого тоже не было?
Джаред помнил, что доктор, который беседовал с ним маленьким, отлично все понял. Про все его странности, которые он позже старался сдерживать, не показывать, про его редкую особенность разговаривать «про себя» – с собой, про всякие его «можно» и «нельзя», среди которых он жил, успешно между ними лавируя. Джареду казалось, что тот доктор отнесся к его странностям с улыбкой и отправил в школу с пожеланием лучше контролировать свои порывы. Но сейчас, совершенно запутавшись в своих воспоминаниях и фантазиях, он готов был предположить, что так и остался в той чистенькой беленькой клинике. А картинки, ну, что картинки? Может, их нарисовал тот тоненький мальчик, который водил пальцем по стеклу и рассказывал, что умеет рисовать ангела, пока они ждали в коридоре врача.
Джаред от этой мысли развеселился. Он проваливался в воспоминаниях во времени и в пространстве. Как в своем сне – через бумажные этажи. Он так долго и громко смеялся, что прибежала сестра и сделала ему укол. После чего ему стало все все равно и он уснул.

***
Утром, когда Джаред проснулся, пришел Мейнер, придвинул стул и сел у кровати.
- Джаред, куда ты опять себя загоняешь? Нет никаких причин заколачивать себя в ящик. Сейчас все совсем не так, как тогда. В прошлый раз у тебя была серьезная психологическая травма: убили охраняемого, ребенок пострадал. Но ведь выжил и поправился. Он уже, наверное, вырос. Вы с ним общаетесь?
- Да, – Джаред задумался. – Переписываемся иногда.
- Вот. Со школьником твоим все хорошо. Для защиты человека вы сделали все, что могли, и не ваша вина, что не получилось сохранить ему жизнь. По работе к тебе никаких претензий не было. После восстановительного курса ты полностью реабилитировался. Мог бы даже продолжить работать в охране – у тебя нет никаких противопоказаний. Ты прекрасно со всем справляешься. Пошел работать в такси – хорошо. Это твой выбор. Вернулся к своей работе – замечательно. Почему вдруг снова решил уйти в себя? В этот раз все нормально, твой охраняемый жив-здоров. В чем проблема?
- Охраняемый? – Джаред подумал, что ни к какой работе он не возвращался.
- Да. Дженсен Эклз. Во время захвата тебя перегрузили лекарствами. Практически ввели в кому. Пока пытались из нее вывести, он поднял твое дело, выяснил, где ты реабилитировался после того случая, и перевез к нам, надеясь, что мы знаем тебя лучше и справимся быстрее. Три дня прошло. Мозг очистился. Что ты еще себе придумываешь?
- А рисунки?
- А-а, это, – Мейнер засмеялся. – Они тут как талисман. Когда ты в прошлый раз выписался, пациенты решили, что твой рисованный город очень благотворно действует на психику. Того, кто в эту палату с рисунками попадал, считали счастливчиком – значит, быстро выздоровеет. Это не всегда так, но пациенты продолжают в это упорно верить. Мы даже снять их пытались, тут чуть ли не бунт был. Так что твои рисунки – практически символ отделения.
Джаред улыбнулся. До него дошло, что он первый раз улыбается с тех пор, как пришел в себя.
- Значит, с Дженсеном… с Эклзом все в порядке?
- Да. Он тебя сюда переводил и приезжал, пока ты лежал под капельницами. Звонил, спрашивал, когда это отравление закончится, ты ему срочно нужен.
Джаред удивленно вскинул глаза. Нужен? Дженсену? Зачем? Внутри заскреблось щекотное, волнующее. Растекалось по телу горячо. И Джаред понял, что краснеет. Он завозился на кровати. Как глупо, что он тут лежит. И перед Мейнером неудобно – вот так думать о Дженсене. Хорошо, тот не смотрел, делал пометки на планшете.
- Ну что, Джаред? Вставать будем? И нечего мне тут своим диким смехом по ночам сестер пугать. Ты просто обязан теперь поддержать легенду комнаты с волшебными картинками: быстро встать и убраться отсюда как можно скорее. Мы друг друга поняли?
Джаред кивнул.
- Отлично. Поднимайся, после завтрака первый тест.
Да-а, Мейнер совсем не такой добряк, каким иногда казался. Без серьезного просеивания мозгов сквозь их психиатрическое сито никого еще отсюда не выпускали. Но Джаред почему-то был уверен, что пройдет все тесты. Его ночные глюки сейчас казались смешными. Он даже в бреду всерьез не рассматривал версию, что с детства из психушек не вылезал. А вот в то, что после тех событий с перестрелкой так и не вышел, на секунду поверил. И мозг был еще в тумане, и рисунки. Додумались – психа с рецидивом поместить в ту же палату, что и несколько лет назад. Нашли счастливую комнату! Конечно, еще больше свихнешься. Джаред улыбнулся. Ему захотелось домой.

***
- Привет! Ты как?
Джаред уже три дня как выписался. На работу еще не выходил, но наведался в парк, пообещал скоро появиться. Дженсена не искал, не знал, куда звонить да и что сказать. Привет, это я, твой временный охранник, твой временный любовник? Можно, конечно, увидеть его в аэропорту или заехать в квартиру на Мэллон стрит. В Вашингтоне Эклз бывал по понедельникам, а до понедельника еще уйма времени подумать.
Голос Дженсена по телефону оказался неожиданностью. Горло сразу перехватило. Черт! Выдохнул.
- Нормально.
- Отлично. Ты мне нужен.
- Сейчас? – Джаред растерялся.
- Нет, через год! Ты дома?
- Да.
- Не уходи, скоро буду, – и отключился.
Через полчаса раздался звонок в дверь. Дженсен быстро зашел в квартиру, сделал небольшой круг в своей обычной пружинящей манере. Джаред готовился к этому неловкому моменту, когда не знаешь, что сказать.
- Как Меллиса, Колтон?
Дженсен обрадовался вопросу.
- Отлично. Мелисса в приюте продержалась один день. Со своей энергией и абсолютным знанием, что и как надо делать, она через полдня начала «улучшать» порядки и правила убежища, а потом и всего приюта. Устроила мини-революцию, и дирекция ее попросила уехать, что она с удовольствием и сделала. По-моему, они до сих пор в шоке, надо им чек послать, что ли, – Дженсен усмехнулся. – А Колтон решил, что после выхода передачи самое безопасное место – родная студия, и отправился в Нью-Йорк. Там действительно ночью было жарко. Акционеров подняли на ноги. Пытались получить данные, не озвученные в передаче. Не найдя ничего в студии, начали разыскивать меня и Раша. В тот момент, когда мы спали, нас искали уже две команды. Первыми нашли те, кто за нами гонялся, а потом пришли отбивать другие. Драки между ними не случилось. Команды оказались из параллельных структур и через руководство быстро договорились, кому нас отдать. Повезло – отдали вторым. И хорошо, что быстро. Ты уже почти не дышал. Что за гадость они колют людям, да еще лошадиными дозами? Но из первой команды тоже кого-то госпитализировали. Жалко, я не видел, что ты с ними делал, пока тебя не вырубили.
Дженсен улыбался, стоя напротив Джареда. Тот пожал плечами и тоже улыбнулся:
- И я не видел. Они сначала нас ослепили, а потом ворвались, – он замолчал, а потом добавил: – Так все-таки они есть, данные, не озвученные в передаче?
- Я всегда знал, что ты умный парень. Кто же отдаст все сразу?
- И что там было?
- Если начать издалека: основные потребители неучтенных наличных денежных средств в стране – это ФБР и разведывательное управление. А потом уже наркобизнес, мигранты и прочее. Возможно, это не самое распространенное знание, но факт. На что им еще проводить свои операции? Кто в здравом уме официально выделит из бюджета такие средства на шпионаж, внедрение в банды, в наркокартели, в бизнес? Да и внешняя разведка. Содержание оппозиционных группировок различных стран, взятки высшим чиновникам любого государства. Живые деньги – это тот рычаг, который может изменить соотношение сил. Понятно, что у кого он в руках, тот и диктует условия. А тут вдруг такое окно открывается.
Джаред кивнул. Что-то в этом роде он и предполагал.
- И почему ты решил вмешаться? Чем новый рычаг хуже уже существующего?
- Есть такие законы – сохранения. Не изменения, не улучшения, не ускорения. Как десять заповедей – сплошные «не», тоже вроде что-то пытались сохранить. Как выяснилось, я ужасно старомоден. Можно сказать, я сторонник этого самого «сохранения» – баланса. И противник новых рычагов, пытающихся повернуть, перевернуть, подмять под себя мир, в котором я живу.
- Но ведь фактически ты уже оказался у них в руках. Что их заставило отдать тебя другим, тем, кто, по-твоему, сохраняет равновесие сил?
- Прежним тоже рычагов хватает. Надо было просто показать им, с какой стороны приближается шторм.
- Так ты им отдал компромат?
- А у меня его не было.
- Ты же сам сказал про данные, не озвученные в передаче?
- А-а, это… Да, Раш передал мне флешку, но пока ты колесил по городу, уходил от погони, я ее засунул между спинкой и сидением. А после нашего удачного побега на складе машина загорелась, и все сгорело вместе с ней.
Джаред хмыкнул. Пошел на кухню, вытащил бутылку, плеснул на дно стакана. Повернулся к Дженсену.
- Будешь?
- Да.
Он налил и в другой стакан. Они выпили.
- И тебе поверили?
- Обыскали. Даже снимок сделали, не проглотил ли я ее. И поверили. А что им оставалось, если у меня этих данных нет?
Дженсен смотрел серьезно, но глаза – черт, Джаред знал эти глаза – улыбались.
- Нет так нет, – он пожал плечами, и так узнал больше, чем стоило бы.
Оставалось что-то еще. Джаред ждал, ну, говори же: что? С другой стороны, не хотелось спешить, отпускать его так быстро. Как только Дженсен вошел в квартиру, в ней словно вихрь закрутился, разгоняя порядок, размеренность, спокойствие. От этого было тревожно и радостно, хотелось его поймать, прижать, почувствовать. Еще пять минут, и Джаред просто набросится на него.
- Ты зачем приехал?
- Я же сказал: ты мне нужен.
- И что это должно означать?
- Как что? Студия программу заблокировала, пока не увидит охрану у меня за спиной. Самолет сегодня вечером. Собирайся.
- Такого уговора не было.
- Вот для этого я и приехал. Я узнавал, лицензию ты можешь восстановить в любой момент. Твоя кандидатура всех устраивает. У меня программа горит, я и так тебя ждал целую неделю. Объект я не простой, сам знаешь, но у нас есть опыт, и мы сможем договориться, – Дженсен подмигнул. – Только не говори, что не хочешь поездить со мной по стране.
Джаред улыбнулся. Это было не то, что он хотел услышать. Но он не собирался себя обманывать. Те несколько дней, они его как будто вырвали из анабиоза, он за долгое время впервые почувствовал себя живым – что он на месте, делает то, что знает и хорошо умеет. Ему категорически не хотелось повторения с Дженсеном подобной ситуации, с погоней и стрельбой, но внутри как будто закрутились шестеренки, встали в пазы, натянулись цепи, все механизмы запустились, и он как робот включился.
– Куда надо ехать?
- Оклахома. Авиационный завод.
- Понятно.
Джаред поставил стакан. Вытащил из шкафа сумку и стал скидывать туда вещи. Наклонился к ящику. Зацепился взглядом за нижний край брючин Дженсена. Они слегка подрагивали.
- Как нога?
- Сейчас покажу, – Дженсен плюхнулся на кровать и начал расстегивать брюки.
Джаред замер, сглотнул, напряженно следя, как двигаются пальцы на ремне.
- Дверь закрой, – смешок оторвал его от созерцания.
Джаред дернул головой, но потом вспомнил, что никакой двери в спальню у него нет. Все в одной комнате: и кровать, и стол, и диван. А входную он и так закрыл на два замка. Джаред поднял взгляд на Дженсена, тот смеялся.
- Только тебя это веселит, знаешь? – Джаред бросил вещи на полку.
- Ага. Давай, закрывай все двери в своей башке и иди сюда. Буду тебе свои боевые раны показывать, – Дженсен потянул молнию вниз.
- И тебя не напрягает, что я такой странный? – он отпихнул сумку ногой и шагнул к кровати.
- У меня тоже есть странность – не могу держать в себе то, что узнаю, обязательно всем рассказать надо. Ну что, еще будем мериться странностями?

Конец.

image