Даже через тысячу лет

Автор:  Житель палаты

Номинация: Лучший авторский слэш по зарубежному сериалу

Фандом: Supernatural

Бета:  -Wintersnow-

Число слов: 15839

Пейринг: Дин Винчестер / Сэм Винчестер

Рейтинг: NC-17

Жанры: Angst,Romance

Предупреждения: Инцест, Пост-канон

Год: 2014

Число просмотров: 563

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Когда прошло четыреста лет и никто не остался прежним. Когда мир разрушил сам себя, не оставив камня на камне от прежнего строя. Когда государства перестали существовать, а монстры вышли из своих убежищ. Cэм, родившийся вновь, наконец, спустился в Чистилище.

Примечания: Текст написан для SPN Reverse Bang 2014.

image


Все охотники говорят, что света здесь нет. В самом сердце леса живет тьма и не дает разойтись тучам.

Посмотрев вверх, Сэм не увидел неба за деревьями и разочарованно опустил взгляд. В таком густом лесу какой свет. Забрались бы повыше в горы эти любители почесать языками и уже потом вещали о непроходимой тьме здешних мест. Опять сплошные сказки. Поправив лямку рюкзака и нож за поясом, вглядевшись внимательнее себе под ноги, он поплелся дальше. Усталость поселилась уже в каждой клеточке тела, к земле тянула не только ноша, но и собственная голова. Сэму казалось: нагнись он немного вперед, ссутулься, и рухнет тут же срубленным деревом на землю. На землю, где останавливаться-то не стоит, не то что отдыхать.

Перед мысленным взором всплыл разорванный пополам уже полуразложившийся труп, попавшийся ему километров сорок назад, и ногам как-то даже легче стало. Сумерки сгущались, ботинки утопали в густом тумане, а никакого жилья — да хоть завалящей пещеры — видно не было. Может, зря он вышел из города? Черт его дернул потащиться в разлом за богатствами. Колесил бы сейчас по разрушенному в недавних беспорядках Мехико, снял горячую цыпочку за гроши, трахнул и оставил на ближайшей заправке.

Что его дернуло?..

Сэм поднял голову, надеясь, что не оступится за те пару секунд, которые потратит на разглядывание панорамы впереди, а не земляной дороги под ногами.

Вдали виднелись красные точки.

Идти, когда видишь конечную цель, было не в пример легче неопределенного перехода из ниоткуда в никуда. Спасительные огни маячили все ближе и ближе, скрывшись только перед личной встречей. Сэм замер в трехстах метрах от них, попытался по возможности оценить обстановку, но в такой темени, в свете двух факелов… легче было просто достать нож, взять в руки пистолет и быть начеку. Что он и сделал.

Как ни странно, никто не нападал, из приземистого здания, больше всего напоминавшего обыкновенный бар, столь неуместный на пустыре среди лесной чащи, доносилась музыка. Ущипнув себя для проверки, он решил поверить собственным глазам и ушам.

Сэм был здесь впервые. Не за разломом — в него он ходил уже дважды, но скорее в качестве посыльного. Один раз, еще когда ему было пятнадцать, и пять лет назад, на две мили от разлома, по проглядываемой степи, чтобы забрать кровь дракона. Сэм не верил тогда, что драконы вообще есть на свете. Все говорили, что они вымерли. Каждый его наставник утверждал, что нет больше ни одного дракона. Ведь все просто — с тех пор, как нет рыцарей, нет и драконов.

Но в Чистилище можно было найти любую тварь.

Об этом тоже твердили абсолютно все наставники Сэма. Со времен, когда еще двенадцатилетним мальчишкой приполз к проповеднику Джиму, Сэм слушал рассказы о Чистилище. Он и другие ребята днем совершенствовали навыки борьбы, охраняли территорию пастбища, работали, а вечером развешивали уши. С открытыми ртами, замирая от ужаса, кусая губы от волнения и силясь молчать, они слушали про разломы, которые есть чуть ли не в каждом большом, действительно большом, городе. Слушали о Чистилище.

Сэм запоминал каждое слово, не верил ни единому и прятался в библиотеке, чтобы проверить.

Пыльные тома на разных языках его любили. Знание отдавалось в руки настолько охотно, что проповедник Джим быстро выделил его из общей массы мальчишек и стал не только тренировать, но и учить. Советовал книги, отпускал с пастбища раньше и проклял в сердцах, когда Сэм, едва справивший восемнадцатилетие, сказал, что уходит.

Много времени прошло. Он стоял посреди леса, о котором в детстве слушал сказки, и не мог определиться, идти к людям или попробовать найти в себе еще сил и брести уж до Оплота без остановок. Ноги сводило, в желудке урчало, он не был уверен, что достаточно внимателен, чтобы уберечь свою жизнь, и решил рискнуть.

Подбираться медленно и тихо он умел в совершенстве. Хотя толку от его умений в такой глухой тишине? Все равно каждый шорох выдавал с головой. А уж когда запнулся железным мыском своего ботинка о выступающую из земли металлическую балку, то решил не маскироваться. Достав из рюкзака фонарик, он посветил на землю. Массивные железные пруты уходили в разные стороны. Где-то были видны выходящие из земли колья, удерживающие их, и Сэм мог поклясться, что с высоты птичьего полета это все напоминало охранный символ.

Аккуратно переступив через пруты, Сэм пошел к дверям. Таиться ему было уже не от кого.

Строение и правда оказалось баром, все посетители которого обернулись на Сэма, стоило переступить порог.

— Кларенс, ты должен мне два серебряных, — нарушил повисшую тишину голос барменши.

Ее цепкий взгляд все еще выискивал что-то в Сэме, решившем пока не отходить от дверей, но рука уже была протянута к потрепанному мужчине в шляпе напротив.

— Эх, парень-парень, что ты делаешь с моим кошельком, — скорбно посетовал тот, но вытащил из кармана что-то, оказавшееся тремя серебряными пулями. — Мэгги, надеюсь это вернет твою веру в меня.

— Не дождешься, дорогой.

Барменша подмигнула Сэму и, наконец, отвела взгляд. Трое грузных охотников — они просто не могли оказаться кем-то другим — сидевших в самом отдаленном углу, испытующе пялились на него, пока он не уселся за барную стойку. Спиной все еще чувствовались пристальные взгляды, но барменша, Мэгги, интересовала сильнее.

— Каждый охотник желает знать, да, милый? — она подошла к Сэму с бутылкой и стаканом, плеснув в него виски, поставила на стойку и огласила прейскурант. — Первый за мой счет, дальше серебряный за стакан.

— Ничего себе расценочки, — Сэм попытался широко улыбнуться, хотя больше всего хотелось уронить челюсть на пол.

— Ты еще не слышал, сколько стоит койка в этом богом забытом месте. Но ты всегда можешь купить у меня бутылку за пять серебряных или обменять на что-то ценное, и заснуть во-о-н в том уютном уголке. Обещаю охранять твой сон.

Веселая барменша указала пальцем на свободный столик у стены, тряхнула волосами и снова переключила внимание на того, что в шляпе. Кларенс? Знал Сэм одного Кларенса, упокой земля его душу. Хороший был парень, только невнимательный. Как можно попасться в зубы только обращенному вампиру, которого вырубить раз плюнуть, посветив фонариком в глаза…

Барменша что-то прошептала Кларенсу на ухо, и тот расплылся в улыбке. А Сэм решительно отпил виски. Была не была. Людей бояться — за разлом не ходить. Серебряные пули у него с собой были. Шесть обойм и еще в рюкзаке, уж на один стаканчик можно и разориться. К тому же до Оплота должно быть уже недалеко. В Мехико все говорили, что лучшая работа там, лучшие девки там, лучший способ умереть тоже там. Сэм к смерти не спешил, но и не боялся, может, поэтому его и понесло сюда.

— Эй, охотник, чего такой не разговорчивый? — неожиданно подал голос Кларенс.

Сэм про себя уже посчитал, как быстро успеет выместись из бара, если здесь все-таки что-то не чисто. Получалось, что у него даже фора есть, если он правильно понимает причину такой разительной неподвижности мужчины. Ранение, может застарелое, но точно мешает свободно двигаться.

— Не знаю, Кларенс. Может, потому что это не твое дело? — Сэм немного переборщил с грубостью, чувствовал это по возникшему за спиной напряженному молчанию до этого активно перешептывавшихся охотников.

Мэгги присвистнула. Ее каштановые кудряшки разметались по плечам, и Сэм, может быть, нашел бы ее привлекательной, если бы ему сейчас было до того.

— Да ты зубастый! — восхищенно выдала она.

Сэм не спешил отвечать, он наблюдал. Через пару секунд барменша перевела потеплевший взгляд на Кларенса, и вот тогда наступило самое время.

— За разлом другие не ходят, — он улыбнулся максимально доброжелательно.

Барменша сложила руки в замок, а Кларенс рассмеялся.

— Мэг, не будь букой. Ты же знаешь, сюда и правда другие не ходят. Вон, Рой и Уолт еще и упрямые. Говорили же, с такими именами в лесу им жить дня два — не больше. Идиоты. А ведь хорошие ребята!

Кларенс повернулся на стуле грузно, стараясь не двигать ногой. Значит, Сэм не ошибся. Весь бородатый, бледный, мужчина выглядел очень больным, но, судя по всему, удивительно хорошо себя чувствовал, а на лице барменши отчетливо проступило беспокойство.

Но Кларенс не обратил внимания ни на интерес Сэма, ни на инстинктивное движение Мэг к нему, отсалютовал охотникам в углу, получил посыл в невиданные дали и вернулся к своей выпивке счастливым.

— Пиво? Могу и я рассчитывать на такую роскошь?

— Прости, сладкий, не заслужил.

Барменша взялась протирать стойку с таким видом, что задавать дальнейшие вопросы и идиот бы не решился. А вот Кларенс к беседе был расположен. Стоило предложить ему взять бутылку на двоих, как они уже сидели за столиком у стены, предложенным ранее в качестве спального места, и ловили сердитые взгляды.

— Ты не думай, Мэг хорошая девушка.

— Даже не сомневаюсь. Твоя?

— Что “моя”? — удивление Кларенса казалось неподдельным, он даже не понял вопроса, но когда смысл дошел, опустил взгляд, забегал взглядом по полу и еще с добрых пару минут мычал что-то неразборчивое, прежде чем пробормотать хоть что-то внятное. — Нет. Ты что. Мэгги, она здесь одна держит бар. А я мотаюсь в разлом за амулетами, серебром, всяким другим...

— Падальщик? — Сэм спрашивал, не допуская эмоций в голос.

Ему нужны были ответы, а не высказать свое мнение о тех, кто обирает здешние трупы. Работка, конечно, не из безопасных, да и грязная. Они ж и тем, и тем служат. Продают как и то, что сняли с мертвеца, так и его кости, или что там еще можно использовать для ритуалов. Не так много, вроде бы, но все же Сэм слышал истории о том, как после падальщиков трупы даже опознать не удавалось. Не то чтобы он верил в эти истории, но и относиться к ним поверхностно не собирался.

— Нет, — наконец, собравшись, ответил Кларенс, бросил последний тоскливый взгляд в сторону барменши и продолжил: — Просто не могу найти себе места. Весь мир объездил, не поверишь.

Сэм посмотрел с сомнением.

— Ты прав, не верю.

— Ну ладно. Но я был во всех ста шестидесяти девяти государствах Северного Континента. Работал где придется, а потом вляпался. Знаешь, так бывает, не в том месте не в то время прошелся, и все. Думал бежать на Южный Континент через разлом. Зашел в Юте в него, добрался сюда — слышал, что в эти места демоны не суются, не верил, думал уже: сдохну. А они все шли за мной, не знаю уж, на что им я сдался, вот тогда и набрел на эту землю обетованную.

— Обнесенную железом, — поддел Сэм.

— Демонская ловушка.

— Я так и думал.

— Давай, Кларенс. Выболтай первому встречному все-все-все, — недовольная барменша опустила на стол тарелку с чипсами и обратилась уже к Сэму. — А ты его слушай больше. Он ставил на то, что ты демон.

Сэм вскинул брови, разыгрывая удивление, а Кларенс просто пожал плечами.

— Все ошибаются, братишка.

Сэма передернуло.

— Не называй меня так.

Кларенс замялся, и Сэм чертыхнулся про себя. Надо же было заткнуть единственного словоохотливого чудака в этих краях. А он был уверен, что таких, как этот недоделанный ковбой, еще поискать за разломом. Возможно, даже если искать всю жизнь, так и не встретится. Сэм раскинул мозгами и решил, что нет ничего лучше личного примера.

— А я мотаюсь по Северному Континенту последние лет восемь, с тех пор как двадцать стукнуло, но ни разу не ходил за разлом, — Сэм, конечно, врал, но с его лицом можно утверждать многие вещи, и ему поверят. Проверено. — Говорят, из Оплота уходят богатыми. Серебро, золото, драгоценные камни, но, что важнее всего, там можно получить редчайшие ингредиенты, амулеты и книги.

— Только впахивать придется. Таких охотников, как ты, здесь пруд пруди.

— Я не боюсь конкуренции, — заносчиво заметил Сэм.

Именно таким ему сейчас лучше казаться. К самоуверенным идиотам и отношение проще, и рассказывают им не в пример больше. Барменша фыркнула из-за стойки. Он так и знал, что она слушала каждое слово. Вот только Кларенс смотрел на него пронзительным взглядом. Сэм даже успел налюбоваться его синими глазами и внушительной небритостью, пока тот что-то для себя решал.

— Зачем ты здесь? Даже имени своего не назвал, идешь в Оплот, но ничего о нем не знаешь. Что тебя загнало сюда, охотник?

Сэм сглотнул. Вопросы, на которые у него не было ответов, раздражали, но уходить в темноту этого леса? Сэм не настолько не верил в ходящие про него слухи.

— Меня зовут Сэм.

Кларенс на секунду затих, видимо, ожидая дальнейших откровений. Не дождался и залился смехом. Мягким, не злым, даже зубы ему высадить не захотелось. А вот компания охотников в углу напряглась.

— Забавный ты парень, Сэм. Я уж подумал, что как и эти, — Кларенс снова отсалютовал стаканом виски в сторону углового столика, — за сердцем хозяина здешнего леса пришел, а ты просто перекати-поле.

Сэм чувствовал, что пожалеет, но спросил:

— А кто здесь хозяин?

И правда, зря. Охотники любят поговорить. Им добычу не делить, монстров-то здесь полно. Услышав, по всей видимости, магическую фразу для этого места, к ним ближе перебрались Уолт, Рой и их приятель Мангус. Представились и наперебой принялись просвещать, пока барменша не перевернула со скрипом еще один стул, оседлала его верхом и опустила свой стакан на покачнувшийся столик. Конечно же, Сэм ей налил.

— Хозяином леса зовут самого страшного монстра. Говорят, он когда-то был охотником, а кто-то говорит, что демоном. Другие утверждают, будто видели, как он оборачивался зверем и раздирал глотки врагам. Много что говорят, но на самом деле почти никто его не видел. Весь лес его и все, кто по нему бродят, делают это потому, что он разрешил.

— Мэгги, ну ты загнула. Он всего лишь миф, — расплываясь в улыбке, заспорил Кларенс.

Интересно, она правда не видела, как сильно парень на нее запал? Даже Сэм, познакомившийся с ними меньше часа назад, понимал, насколько неестественно поведение Кларенса, которому тоже глаза бы промыть, но это уже не его дело.

— За разломом, среди людей, драконы — тоже миф, а здесь можно найти, — заявил один из охотников после употребленного на халяву стакана бухла, которое здесь называли виски.

— Да ладно заливать, Рой, — вмешался Уолт.

И вот это была удача. Сэм хотел узнать побольше и, по возможности, без откровений со своей стороны.

— А откуда, по-твоему, драконьи лапы на черном рынке? Я слышал, как одну продали за океан в прошлом месяце.

— За океан продают все, они же платят чистым серебром и железом, — возразил Мангус, и Сэм понял, что без его вмешательства начнется увлекательная беседа о рынках сбыта награбленного.

— Значит, и хозяина леса не существует, — отхлебывая из своего стакана, заметил Сэм, и все его собеседники заткнулись.

Даже мурлыкавшая что-то закаменевшему Кларенсу Мэг. Как ни странно, первым возмутился Уолт:

— Ты сюда когда пришел? Сегодня? А бывал раньше?

— Не из Мехико, — честно ответил Сэм.

— Мы с Роем дважды едва ноги уносили. Ругару, вампиры, оборотни, перевертыши и демоны знают какие только еще твари гнали нас к ближайшему разлому. А все из-за того, что мы пришли за сердцем этой твари, что прячется в лесу.

— А вы уверены, что это не были призраки ваших бабушек, пытавшихся уберечь бестолковых внуков от беды? — притворно сюсюкающим тоном поинтересовалась Мэг. — Вы, идиоты, как собрались узнавать своего мифического зверя, когда найдете?

— Так мы тебе и раскрыли все козыри, Мэгги. Ты ж продашь инфу первому встречному.

— Да кто ее купит? Даже если я найду идиота, верящего в хозяина леса, то этому неудачнику, скорее всего, нечем будет даже за виски расплатиться, и он будет молить отвести его обратно к разлому, где тепло и шлюхи.

Сэм медленно откинулся на спинку стула, максимально уходя из радиуса обзора спорщиков, и приготовился слушать. Может быть, это была всего лишь сказка, а может, и перспективная охота. В любом случае, знание — вот истинная сила. Так говорилось в одной из книжек проповедника Джима, и так показывала вся жизнь Сэма. Ни Диего, ни Мигель с Гейлом больше не коптили это небо именно потому, как ему казалось, что пренебрегали знаниями. Воспоминания о всех трех бывших напарниках подпортили настроение и отвлекли, поэтому Сэм спешно выпихнул их из головы, решив помучиться совестью в другой раз, когда это не будет с такой огромной долей вероятности стоить ему жизни.

Мэг уже вовсю тыкала пальцем то в Уолта, то в Роя. В Мангуса она хотела ткнуть кулаком — это с легкостью читалось у нее на лице, — но Кларенс все сглаживал, казалось, одним своим присутствием. Сейчас спорщики не обращали внимания ни на него, ни на Сэма, погрузившись в бой двух теорий: существует хозяин леса или нет, и какова вероятность, что в легенде сам лес очеловечивают и сердцем является некий зарытый среди деревьев артефакт.

Большая часть того, о чем они говорили, сводилась к заунывному перечислению безосновательных сказок. Свой личный приз симпатий Сэм вручил Рою за версию о древнем вампире, потерявшем свою пару. Слишком сопливо для такого бородатого мужика, но много аппетитней мясной истории Мангуса, за которую тот все-таки чуть не огреб от Мэг.

Спустя час бесконечной болтовни Сэм понял, что Рой с Уолтом ничего полезного не выболтают. Они-таки перешли к обсуждению наиболее рыбных мест для сбыта “редкостей”, а Сэм очень уж не любил эту часть охоты и старался не опускаться до нее, если, например, кусок кожи оборотня не был высушен как минимум десятилетием ранее.

Мэг покинула их приятную компанию, только чтобы закрыть дверь. Сэм почти спал, откинувшись на своем стуле, надежно приперев его к стене собой, и приоткрыл только один глаз, чтобы проследить ее передвижения. Девушка ему подмигнула, задвигая засов, а вернувшись за стол с бутылкой виски “со скидкой”, объяснила, что так ей спокойнее, но она прекрасно понимает бесполезность усилий, если заявится настоящий монстр. И спор пошел по-новой. Окружающие дом ловушки из железа, охранные знаки, амулеты. Все-таки охотники очень любят поговорить.

image


Проснулся Сэм резко и разом, пытаясь поймать воздух и не двигаться, пока реальные ощущения не заменят эфемерные из сна. Бок все еще кололо фантомной болью от проникающего в него ножа. Сэм уже с трудом помнил, что ему снилось, лишь обыкновенный нож с длинной рукояткой, входящий прямо в живот. И проснулся-то он именно от ощущения. Мэг что-то чистила за стойкой бара. Она вообще спала? Кларенса нигде не было видно, Уолт с Мангусом дремали, как и он, на своих стульях, а Рой что-то записывал в тетрадь с черной кожаной обложкой.

Пока Сэм не сказал ни слова, мутные воспоминания о сне кружили вокруг манящими образами. Уютный домик в маленьком городке, так похожем на один из тех, что встречались ему на севере, красивая блондинка в постели, готовящая печенье, когда перемещалась на кухню, собака и никакой охоты. Во сне он был вроде бы шерифом, может быть, еще как защищал закон, спасал людей… и был зарезан в темной подворотне.

— Эй, что пишешь? — скидывая с себя остатки сна, спросил Сэм у Роя, и тот сразу же захлопнул свою тетрадь.

— Да так. Ну что, вынес для себя что полезное?

— Да. Сказок здесь еще больше, чем в Мехико, а уж там каждая проститутка готова их рассказывать.

Рой заржал, чем и разбудил Уолта. Мангуса, видимо, так просто было не поднять. Мэг неприязненно шикнула на них, словно не пила всю ночь в их веселой охотничьей компании, а дверь с шумом открылась. Сэм старался не делать лишних движений, а его рука уже лежала на ноже, но напрягся всем телом, чтобы моментально вскочить в случае опасности.

— Мэгги, клянусь, не было бы здесь так тепло, я бы уже давно оглушил тебя и увез отсюда, — просипел ввалившийся в помещение Краренс.

— Не смеши меня, и так голова болит…

Сэм не стал дослушивать, поднялся, поправил одежду, максимально радушно со всеми распрощался, игнорируя вопросы или отвечая односложно, и вымелся из бара с намерением никогда не возвращаться. В спину ему летели пожелания удачи, слышались возобновившиеся споры Уолта и Роя. Бесили.

Только закрыв за собой дверь и выйдя на чуть посвежевший за ночь воздух, Сэм смог отбросить раздражение. Когда это началось? При Гейле, пришедшем с севера Континента, оно уже вовсю жило в Сэме. Парнишка был младше на пять лет, смотрел в рот, прикрывал спину с рвением, достойным лучшего, чем Сэм, человека, и бесил неимоверно. Когда его порвал вервольф, выдирая нежно влюбленное в своего партнера мальчишеское сердце, Сэм поклялся, что больше никаких напарников.

Вервольфа он пристрелил и завязал ходить не только по девочкам, но и по мальчикам. Каждый второй видел в нем спасителя, каждый десятый влюблялся. Ему пока еще не встречалась ни одна настолько же привязчивая девушка, вот он и ограничил рацион.

Странное место навевало воспоминания. Заставляло каждую секунду думать о Мехико и других городах, где он был за разломом, тосковать непереносимо. Сэм не сразу это понял. Шагал от бара в гордом одиночестве, устроив руку на открытой кобуре, всматривался вперед, не забывая оглядываться и шарить взглядом по сторонам, и все никак не мог обдумать свои будущие действия. Мысли сами циклились на тоске по не своему дому.

Бар остался далеко позади, а мысли теперь занимала Хуанита, с которой Сэм познакомился в Мехико. Спас ее сына и переспал с ней в ту же ночь. На утро уходить было потрясающе неловко, он думал, что сгорит со стыда, но нет, даже не задымился. Марко, Карла, Доникка и Альберто смотрели на него, открыв рот, когда он вывалился из ее спальни наутро. Поздоровались и представились, да еще и спросили, как его зовут. Казалось, что у него вообще больше никогда не встанет.

Сэм невесело усмехнулся сам себе, поправил рюкзак на плече и чуть не споткнулся. Странно. Так устал, а ведь здорово выспался для места, где, по слухам, вообще не спят и проснулся не больше часа назад. Под ногами не хрустели даже маленькие опавшие веточки, ничто не издавало лишних звуков. Замерший мир давил на виски, а перед глазами стояло то утро. Что было бы, останься он с Хуанитой? Та любила детей — такая редкость в их время — и была хороша собой. Сэм мог поклясться, что заделал бы ей троих, и ее вид все равно был бы товарным для улиц Мехико. Хотя, будь он с ними, так ей и не пришлось бы больше на них выходить.

Образ плодовитой Хуаниты снова сменился Гейлом. Вспомнился его неловкий флирт. Наверняка неосознанный, но Сэма вполне устраивал этот взгляд снизу вверх, он ответил на симпатию снисходительно. И снова больше плотью, чем душой. А вот Гейл за него жизнь отдал, дурак.

Проповедник Джим. Интересно, он жив? Вспоминает ли Сэма? Проклинает ли? Кто-нибудь на земле вообще помнит его?

На плечи как камни навалились, сердце сдавило тоской, и из самой глубины вырвались сны. Он видел их так давно, как они вообще могли вспомниться сейчас? Ему снился кто-то очень заботливый, с шальной улыбкой и куском пирога. Тогда восемнадцатилетнему Сэму эти сны казались самым эротичным и чувственным, что он видел в жизни, хотя он и не мог запомнить их полностью. Лишь обрывками, лишь ощущениями, маня и издеваясь, они снились ему, пока он не ушел охотиться. Времени на отдых стало мало, а сны приобрели кровавый оттенок.

С чего сейчас?

Легкое движение за правым плечом не насторожило, никак не тревожа инстинкты охотника. Оно повторилось, и через силу и накатившую безысходность Сэм резко развернулся, одновременно выкидывая руку с ножом вперед.

Банши завыла и уже через секунду скрылась из виду, раненная клинком с двойным лезвием, одно из которых было из железа, а второе — из чистого серебра. Так ее не убить, конечно, но спугнуть можно. Не самый смелый и жестокий это монстр. Да и на людей нападает скорее по зову сердца, а не с голоду.

Сэм огляделся и только потом позволил себе тряхнуть головой. Сковавший ее холод и отупение медленно отступали. Беспросветная тоска, пожравшая его сознание, все еще цеплялась за что-то внутри, застилала глаза, тащила к земле. Сэм не заметил, как опустился одним коленом на землю, все еще сжимая в кулаке рукоятку ножа. Звон в ушах, наползающая темнота… м-да, если эта тварь вернется, Сэм станет жертвой собственных принципов. Знал же, что не стоит соваться в Чистилище одному.

Хлопки сначала сливались с общей шумовой завесой, которой его сознание отгородилось от мира, но с каждой секундой становились все отчетливее. Ему хлопали.

— Впечатляет, парень. Прогнал банши, даже сознания не потерял. Впечатляет.

Сэм не сразу понял, что слова, сказанные хриплым от долгого молчания голосом, родом не из его сознания. Попытался вскочить на ноги, но на деле получилось только перекатиться на спину и выставить вперед руку с ножом.

— Интересная штука. Два ножа примостил вплотную и в одну рукоятку? Находчивый какой.

Зрение наконец прояснилось, и сознание перестало ускользать, но весельчака все равно толком не удавалось разглядеть.

— Что ты? — выдавил сквозь тошноту Сэм.

— Находчивый, а, находчивый, тебе не кажется, что будь я гулем или вампиром, то представился бы все равно именем? — незнакомец стоял, привалившись плечом к дереву.

Обычный такой, он говорил обычным голосом, весь в пыли, ботинки в грязи, следы крови на штанине, но у кого здесь их нет. Сэм не спешил ввязываться в разговор. Его была правда, будь он любой другой, отличной от человека, тварью, все равно бы не признался. Ну хоть убивать не спешил.

— Давай. Видишь же, я терпеливо жду, — попытался пошутить Сэм.

— А мне сдается, кого-то банши изрядно помотала. Знаешь же, счастливые воспоминания пролетают перед смертью, но как же короток был ваш совместный путь. Неужели она выбрала самого несчастного человека в этом лесу, чтобы развлечься?

Мужчина не шевелился, только следил цепким взглядом за каждым движением. Серьезно ждал, что Сэм рассыплется в признаниях, смутится и поведет себя как дурак, принимая помощь от незнакомца? Это, конечно, можно, но что-то не хотелось. Не в настроении он был играть раненого оленя.

— Столько волнения о моем прошлом. Что ж не помог?

— Кто я, чтобы мешать судьбе свершиться?

А вот теперь он отлип от дерева и сделал один ленивый шаг вперед к все еще не совладавшему со своим телом Сэму.

— И правда, кто ты? — Сэм предпринял срочную попытку встать, маскируя кряхтение вопросом и отряхиванием грязи с джинсов.

— Всего лишь прохожий. Не напрягайся. Если уж ты банши учуял, то этот лес будет к тебе гостеприимен. Здесь любят сильных.

Красивый какой. Это Сэм заметил, только когда зажавший свое имя незнакомец прошел мимо. Будь он хоть блохастым перевертышем, но красив был неимоверно. И умен. Не задержался рядом с Сэмом дольше, чем тот очухивался. Стоило найти сил, чтобы твердо встать на ноги, как незнакомец без лишних реверансов прошел мимо, не останавливаясь, пока полностью не скрылся за деревьями.

Силы возвращались неохотно. Сэм привалился к дереву, сполз по нему и достал револьвер с серебряными пулями в барабане. Будет отстреливаться, если вернется этот странный малый, или еще кто другой наведается.

Минут десять так и просидел, восстанавливая силы. Неплохо его банши потрепала. Все воспоминания вытянула, к смерти готовила. Воображение споро нарисовало картинку, где полупрозрачная старуха в черном балахоне вцепляется ему в затылок, соскальзывает мертвыми пальцами на горло и душит. Ну что за остроумный призрак. Какого черта она вообще здесь. Ей бы по Новому Орлеану шариться. Говорят, там сейчас вовсю кипит жизнь, энтузиасты пытаются отгрохать свободный от всего сверхъестественного город. Вот навела бы шороху эта внезапная мымра. Плакальщица хренова.

Сэм ударился затылком о ребристую кору. Хреново тут.



Ощущение “хреново” проходило медленно и неохотно. Странная встреча с не то охотником-одиночкой, не то оборотнем, не то еще кем, ускользала из памяти вместе с ним. Даже любопытно не было, только больно. Сердце ломило фантомной мукой, возникшей, пока банши над ним колдовала, но ноги переставлять уже хотелось.

Сэм встал и, не останавливаясь ни на секунду, как бы ни хотелось привалиться к дереву и передохнуть, а может, даже всхлипнуть, брел вперед. Револьвер он убрал, а вот нож перехватил поудобней и засовывать обратно в ножны не собирался, пока не дойдет до Оплота.

Зато оберег разума сработал. Неплохая проверка. Продавать не будет. Кто бы подумал, что кожа какой-то неведомой твари, из которой был сделан пояс, окажется настоящей. Нет, он на это надеялся, отваливая за него приличную сумму, но все же допускал возможность подделки. Все-таки все переработанные под обычные вещи амулеты имеют шанс распрощаться со своими свойствами, если вообще первоначально ими обладали.

Какое-то время сознание спасало только ощущение твердой земли под ногами. Мутно, хотелось есть. Все-таки виски — не самая питательная пища. Скорее, духовная. А когда дорога ощутимо стала подниматься в гору, состояние, наконец, нормализовалось. Сэма уже не мутило, мир вокруг казался достаточно настоящим, а воспоминания не лезли в голову, застревая на входе.

Невезуха. Надо ж было сразу наткнуться на такую гадость, как банши. За ориентирами не следил, дорога, конечно, вряд ли разветвлялась, но и уверенности полной теперь не было.

И дьявол с ним, с этим парнем, неважно, кем там он себя возомнил — не добил и ладно. Хотя у Сэма было, что красть, и это очевидно даже начинающему охотнику, а уж монстру…

Сэм подавил желание прикусить губу и усилием воли расслабил немного руки. Нечего так беситься. И правда, причин нет. Почему апатия сменилась таким нервным напряжением? Чем безымянный путник его задел? Неужто симпатичной мордахой? Сэм ухмыльнулся сам себе, неожиданно легче ступая, словно его не скручивало от голода и только что чуть не убила банши. Внутри разлилось приятное веселье: он ушел от смерти.

Вот. Вот так и нужно, если он хочет выжить в Чистилище.

image


Два одичавших вампира, совершенно не похожих на тех, кого Сэм встречал среди людей, перевертыш, которого было так жалко убивать в образе собаки, оборотень и что-то козлиноподобное, что и классифицировать-то сложно. Все они помогли воспрять духом, немного взбодриться, что оказалось не лишним. К ночи он до Оплота не дошел.

Заблудился, пока отходил от морока банши? Заблудился еще раньше? Да нет же. Вот она, гора перед ним, деревья с красно-коричневыми стволами, так похожие на обычные ели. Дорога. Не поверит он никогда, что города здесь растут как на дрожжах. Даже в сравнительно спокойном Мехико нет да нет, а случаются бунты и без участия монстров. Джерси-сити уже окончательно отошел под контроль вампиров, и туда никто не суется, подторговывая с ними изредка через охотников.

Но это там. В Чистилище Оплот — это Джерси. Только для людей. Здесь не может быть столько дорог, чтобы заблудиться!

Сэм стиснул зубы, давя страх. Нет, ночью, настолько глубоко от разлома, он не выживет. Зрение не настолько хорошее, а приборы ночного виденья не фиксировали и половину даже известных обитающих здесь тварей, что уж говорить про неизвестных.

Сумерки сгущались стремительно, и даже то, что он увеличил скорость и уже не был так осмотрителен в пути, надеясь только на реакцию и верность собственных инстинктов, не давало ему никаких шансов. Оплот нигде не был виден. И вот кто так строит город людей, что до него еще дойти надо попытаться? Много доходит? Статистику кто-нибудь ведет? Сэму резко захотелось бросить что-нибудь в дерево, разбить, разломать. Ослепленный яростью и внезапным страхом смерти, он чуть сам ее и не привлек.

Остановился на краю в самую последнюю секунду.

Ну ни хрена ж себе. Сэм огляделся и для верности отступил на шаг. И правда! “Ровно два дня пути. Доберешься”, как и говорил старый дряхлый Боб, просвещавший его на тему “как добраться до Оплота целиком”. Не обманул.

Сэм вгляделся в открывшееся его взгляду необыкновенное зрелище. Огромный, не меньше мили, а может, и двух в диаметре кратер, неровный по краям, обитым железом. Охранные символы, демонские ловушки, и все это тщательно выполнено в железе. Сложнейшая работа. Разглядеть в подступающей темноте было сложно, казалось, что весь пологий спуск в кратер — сплошное железное полотно.

— Эй! Чего встал? Спускайся!

Сэм посмотрел вниз, различив человека с керосиновой лампой и винтовкой, так удачно направленной на него.

— Как? — он решил особо не спорить, ведь его цель там, внизу. А ежели кто-то сильно дурной откроет огонь, то нужно только скользнуть на землю, откатиться подальше и все. Никто его уже не достанет. Не пулями. Придется карабкаться наверх, а Сэм за это время уже скроется в лесу. Вот уж чего ему не надо.

— Молча! Или вали от ловушек! — мужик кричал пропитым голосом, вызывая странное веселье.

— Я человек, — на всякий случай подняв руки, проорал в ответ Сэм.

— Вот и проверим, — передернув затвор, местный хранитель врат поставил жирную точку в препирательствах. — Только смотри, если ты плотоядный или еще какой, то тебя порвет не твоя кровь. Прямо на кусочки разорвет. От ведьмы подарочек на этих знаках.

— Ясно.

Ведьмы. Сэм ненавидел ведьм. Продажные, еще продажней охотников, вхожих в Нью-Джерси, они скупали у охотников все, с чем те готовы были расстаться. Торговали амулетами, заклинаниями и не гнушались мелкими злодействами. И всегда же себе на уме! Как с ними дело иметь не противно? Не противно, мир сейчас таков, что никому не противно, пока пользу приносит.

Сэм тяжело выдохнул и стал спускаться. Неудобно, в некоторых местах никак не ухватиться, слишком тонкие края, а уж резаться об эту гадость точно не хотелось, кое-где опоры оказывались совсем не милосердны к не самым искушенным в скалолазании путникам.

На твердую землю буквально окопавшегося города он встал спустя пять или десять минут усиленного пыхтения.

— Ну как, проверил?

— Проверил, — отозвался мужик и опустил оружие. — За мной.

— Вы так всех приве…

— Молча за мной.

Фетиш у него, что ли? Неприветливо как. А Сэм не против. Он устал и съел бы чего-нибудь. Интересно, а чем они здесь питаются? Питаются же? Сложно поверить в слухи, будто здесь никто не ест.

Сердитый провожатый почти врос своей нахмуренной кепкой себе же в плечи, скорости не снижал и разговор поддерживать не собирался. Это Сэм у него на затылке отчетливо прочитал.

Ну и ладно. Будет скучно, так он уйдет обратно в Мехико. Перекантуется в баре у Мэг, благо серебро есть. Пока. А там уж, вернувшись на землю, подзаработает охотой на призраков. Платят за нее скудно, но как-то же надо неупокоенных прогонять, поэтому в маленьких городах вечно требуются охотники.

Шли они долго. Сэм успел отметить легкую поддатость стрелка, заполненные людьми, освещаемые кое-где даже электричеством улицы, никто не обращал внимания на их процессию. Видимо, к людям здесь относились с огромным пониманием. Раз дошел — значит, надо. Сэм очень надеялся, что так.

— За работой пришел? — неожиданный вопрос застал Сэма за разглядыванием крепко сколоченных зданий. Одни больше походили на сараи, другие — на полноценные жилища. — Чего молчишь? Вопрос обязательный.

— За работой. Все здесь за работой.

— Не скажи, на западе у нас целый квартал беглых преступников. За ними сюда никто не сунется, а живешь сыто и довольно. Даже страсть к убийству они могут удовлетворять, сколько влезет.

Сэм присвистнул. Ну ни хрена ж, вот про это он как-то ни разу не слышал, хотя можно было бы и догадаться.

— И что? Никого не убивают?

— В основном, сюда доходят только нормальные, в своем уме. А они знают, что за убийство в Оплоте положены пытки и медленная смерть. Сразу как-то легче сделать выбор.

— И как вы их сортируете? Нормальных и ненормальных?

— Не мы. Рейвы. На здоровых им охотиться сложно, а с психами очень уж ловко получается. Они к нам не доходят.

Сэм хмыкнул. Ага. Два дня пути от разлома — санитарная зона. И всех отлавливают. Поверил, как же. Надо быть здесь осторожным. Город явно живет своей жизнью. Они прошли мимо открытой плавильни, дыхнуло жалом, и тут же обдало холодом. Что он здесь делает? На кой черт поперся? Это не его мир, ему ничего здесь не нужно. Ему вообще ничего не нужно.

Мимо прошла крайне заинтересовавшаяся им парочка молоденьких совсем девиц. А эти откуда? Неужели Оплот и правда пристанище для любого? А он-то думал, что это город охотников. Тех, кто живет лишь для того, чтобы уничтожать нечисть.

— Пришли, — объявил его провожатый и уже не ему прокричал. — Эй, Мэнди, открывай! У нас тут новенький.

Из окошка двухэтажного добротно отстроенного здания вывесилась обворожительная блондинка, стряхнувшая с себя всю свою загадочность, весьма витиевато поинтересовавшись, новенький охотник или новенький беглый преступник почтил их вниманием. Сэм части слов не знал, но полагал, что они ругательные и не на известном ему языке.

— Горячая штучка, — не особенно и пуская слюну, прокомментировал Сэм, только для того, чтобы добыть больше информации, прежде чем войдет в этот дом. — И к кому ты меня привел? Главному психотерапевту? Будет определять, мирный я охотник или убийца….

— Все охотники — убийцы, — грубо перебил мужик и практически за шкирку втолкнул его в помещение. Можно возмутиться, но шкурой чуялось — не стоит. — И на Мэнди вообще не смотри. Она с нашим ведьмаком якшается. Не хочешь ослиную голову — не лезь.

Ого. Ведьмак. И тут досужие разговоры в потных барах Мехико не наврали. Ведьмак стоит во главе Оплота. Окружил себя охранными знаками, пройдут только люди… ага… конкуренции боится.

Дверь наконец открыли. Мэнди в длинной серой сорочке смотрелась шикарно, во вкусе главе Оплота не откажешь, но больно уж сквернословна. Она даже войти и подождать их пригласила, перемежая слова ругательствами.

— Что за женщина, — сопровождая слова хриплым смешком, неожиданно поделился спутник.

— Вот как? Мне нельзя, тебе можно?

— Восхищаться со стороны никто никому не запрещает.

— Ну да, — скептически протянул Сэм и заработал сердитый взгляд в свою сторону.

А мужик ему начинал нравиться. Прямой, простой, не без чувства юмора.

Мэнди открыла дверь в прихожую — которую можно было и не рассматривать, поэтому что представляла она из себя квадратную пустую комнату с дверьми в каждой из стен — и шнырнула мимо них. Скрылась минуты на полторы, не больше, снова появилась и вот теперь уже поманила за собой.

Просто — вот как можно было охарактеризовать обстановку дома. Разве что электрические светильники, но теперь, когда подтвердилось наличие ведьмака в Оплоте, можно смело утверждать, что это его штучки.

Крутые лестницы и любительница брани в провожатых, вот что нужно было Сэму, чтобы решиться поработать и уйти отсюда. Не нравился ему Оплот. Совсем.

В просторную светлую комнату со столом, креслами и даже диваном Мэнди их чуть ли не пинком проводила.

— Что-то твоя краля сегодня недовольная, — панибратски обратился провожатый Сэма к приземистому плотному… ведьмаку?

Сэм осмотрел его. Бокал чего-то спиртного и не нравящегося мужчине. Наморщенный нос, легкая печать отвращения ко всему сущему на лице, темные короткие волосы, небритость, глаза… Он смотрел на Сэма, застыв, не меняясь в выражении лица, пронизывая взглядом. Неприятно.

— Что уставился, лосяра? Влюбился? — хриплым мурлыкающим тоном избитого жизнью кота поинтересовался ведьмак.

— Оцениваю, какие у меня шансы против Мэнди.

— Если она сбрендит окончательно, моя постель будет открыта для любого желающего, — ведьмак развел руки в стороны, демонстрируя все добро, что мог предложить, и уже через секунду спросил у провожатого Сэма: — И где же ты взял такое сокровище, Бобби?

— Сам пришел. Со стороны разлома ближайшего.

— Конечно, от него. Кто ж попрется через весь лес, из Мехико удобней, — отчего-то сердито произнес ведьмак и снова обратил свое внимание на Сэма. — Шлюхи, все так же хороши в Мехико, а, Сэм?

— Да, — тихо ответил Сэм, напрягаясь всем телом.

Странно. До одури, до боли, до сумасшествия. Невинная поддевка о росте прозвучала из уст ведьмака дико, но имя, собственное имя, воткнулось Сэму в живот каждой буквой.

— Расслабь ягодицы. Я ведьмак, помнишь же. Уж как тебя звать, разглядел.

На самом деле о ведьмах Сэм знал не много. Недолюбливал их с интенсивностью, периодически переходящей в настоящую ненависть, а в основном избегал. Они же, вроде как, люди, а не монстры.

— Джон, хватит его мариновать. Мне на пост еще надо, Грэг там один может и не управиться.

Джон? Сэма аж передернуло. Серьезно, Джон? Да в жизни не поверит, что этого хитрого ведьмака так звать. Даже если в нем будет плескаться не одна бутылка виски и до отравления останутся секунды, не сможет поверить. Все-таки, глава Оплота такой же скользкий колдунишка, как и все.

— Ладно-ладно, — словно делая огромное одолжение, ведьмак уселся в одно из кресел, но смотрел все равно сверху вниз. — Что привело тебя в наш город, Сэм?

— Говорят, отсюда выходят богатыми.

— И трупами.

— Да, об этом я тоже слышал.

— Значит, ты за богатством? — отхлебнув бухла из своего помпезного бокала и поморщившись от убогости вкуса, хитро спросил Джон.

— Скажем так, бесплатно я работать не буду.

— Понятно. У нас есть дома для охотников. Два этажа, только комнаты, два нужника, если ты меня понимаешь, для тех, кто медленно привыкает или бродит туда-сюда, душевые, амбарные замки. У себя в комнате наставляй ловушек хоть до самых зубов. Если кто вломится и сдохнет — его проблема. Убивать в пределах Оплота нельзя, только самозащита, которую еще доказать придется. Работа поначалу охотничья, тебе понравится. Можно ходить одному, а можно пристроиться в рейд к горе. Там монстров больше, но и идешь не один. Сможешь познакомиться с тем, что здесь водится не в одиночку, но вся добыча наша, тебе за это двадцать серебряных. Вооружение наше.

— А когда один на охоту?

— Половина Оплоту — половина тебе. Распределяешь сам.

— Выгодно, — задумчиво протянул Сэм.

— Вся охота вовсе не между разломом и Оплотом, это вообще капитально зачищенная зона. Обжитая, — хищно произнес ведьмак.


От главы города Сэм вышел хмурым, недовольным. По всему выходило, что в первую охоту лучше рейдом, но “уговори кого-нибудь из охотников взять тебя” звучало-то идиотически, а как это исполнить? Да и правил здесь было не продохнуть. Кто сюда по доброй воле сунулся бы вообще, если не от безысходности? В голову пришла Мэнди. Красотка, каких поискать. Её-то сюда как принесло?

Бобби шел, уложив винтовку на плечо, здоровался с встречающимися то тут, то там людьми, самыми разными. Создавалось впечатление, что здесь не только охотники живут. Женщины, даже дети — они точно не этим здесь промышляли. А их взгляды четко отсекали даже вероятность того, что кто-то тут торговал собой. Интересно.

Вопросы зрели и гнили незаданными. Желание сдержать собственное любопытство перемежалось с необходимостью знать как можно больше. Это же жизненная необходимость. Сэм быстро решился.

— А что с ней… ну, с Мэнди. Ты же сказал, что психи не доходят до Оплота, — как бы невзначай спросил Сэм, разглядывая лавку с оружием.

Все явно притащено из-за разлома. На севере Континента некоторые города живут производством оружия, и это явно оттуда. Сэм отвлекся, разглядывая город, построенный так странно, словно сошел со страниц запиханных у проповедника Джима в самые недра подвала книг. Он уже и не ждал ответа, как Бобби заговорил, даже не поворачиваясь к нему. Тихо. Пришлось внимательно прислушиваться, чтобы не пропустить ни слова.

— Мэнди здесь давно. Ее родители охотниками были. Пришли подработать, да так, чтобы дочери ничто не грозило, пока они на охоте. У них первое время все отлично было, а потом обоих задрала компания перевертышей. Они здорово сбиваются в стаи.

— Только не говори, что девчонка здесь росла в тепличных условиях и даже предположить не могла, что смерть на свете есть.

— Специалист, — Бобби недовольно цокнул языком, но продолжил рассказывать. — Она с ними была. Ее первая охота. Тогда… Мэнди лет шестнадцать исполнилось, у нее на глазах задрали родителей, а с ней развлечься решили. Видел же, красотка. Развлеклись и жить оставили. Юмор у них такой. До Оплота она добралась, а вот выходить уже не собиралась. Двинулась крепко, кто из мужиков хотел о ней позаботиться, не выдерживал. А вот Джон смог. Приручил ее. Она у него и любовница, и прислуга. Зато всегда сыта и ничто ей не грозит. Девчонку, кажись, устраивает.

— Глупость какая. Двинулась из-за изнасилования, — буркнул себе под нос Сэм, уже забыв о Мэнди не один раз.

Его гораздо больше занимало, как устроиться в ближайший рейд к горе, где переночевать и чем набить живот. Да и вообще неплохо бы окопаться. На месяц он здесь останется. Зря, что ли, шел.

Пристальный взгляд Бобби он заметил далеко не сразу.

— Парень, у тебя душа вообще есть? Девчонка жертва.

— Каждый второй, кого я знал в своей жизни — жертва.

Бобби только головой покачал и махнул, чтобы Сэм следовал за ним.

Душа… Есть ли у него душа? Есть, конечно. Бродит где-то, пока он здесь. Собственная мысль показалась ужасно забавной и горькой. Пустота внутри, которую он заполнял охотой, спасением людей, изредка случайными любовниками и любовницами… Может, это из-за отсутствия души? Может, ее он ищет и поэтому уже десять лет не может усидеть на месте?

image


Бараки охотников были не так плохи. Комната ему досталась уютная, с ружьем, которое предыдущий расторопный жилец замечательно пристроил, чтобы стреляло в незваных гостей, наступивших на натянутую леску. Бобби сказал, что кого-то ранило даже, когда вскрывали комнату. Странно, конечно, бараки, по идее, наполнены параноиками в разной стадии разложения личности, а они без металлического допотопного щита входят. Странно, что стреляло только ружье. Он сам, например, еще два арбалета с ядовитыми дротиками пристроит куда-нибудь. И капкан. Его, конечно, поискать еще надо, но что-то подсказывало, что в Оплоте такие вещи продают в большем ассортименте, чем одежду.

Сэм устроился быстро и почти сразу завалился спать, как только проверил кровать на предмет ловушек. В обуви и одежде спать уже давно было привычней, чем раздетым, а уж звуки знатного траха откуда-то со второго этажа строения и вовсе воспринимались как колыбельная. Он и не заметил, как заснул.

Снилась боль. Почему-то Сэм четко осознавал, что уснул на мягкой кровати, но ему снилась боль. Горящая, сжигающая все нутро, острая, убивающая, крадущая из сильных рук, от теплого тела кого-то, кто прижимал его так сильно, так нужно. Звал таким детским смешным “Сэмми”, а он все пытался вздохнуть и сказать, что все в порядке. Но ничего не было в порядке.

Из сна Сэм вынырнул словно из воды, набирая в легкие воздух, давясь и закашливаясь, подрываясь на кровати, с трудом сдерживая рвотные позывы.

— На хер, — падая обратно на пролежанный матрас, со всей злобой на которую был способен, прошипел Сэм, уже через секунду не понимая, на кого так злился.

С полчаса пропялившись в потолок с потайным карманом, который Сэм различил, именно потому что пялился, он решил, что пора вставать. Как минимум для того, чтобы проверить. В кармане оказалась карта местности. Оплот, разлом, крестики, и крестики, и крестики. Предположить, что ими неведомый кто-то обозначал деревья, не позволяла логика. Запихав листок бумаги во внутренний карман куртки, Сэм приступил к детальному изучению комнаты.

Ловушек, как и тайников, больше не обнаружилось, пришлось ставить самому. Простые растяжки, но побольше. По окончании дел в комнате, Сэм отправился изучать бараки, знакомиться с соседями, если кто не спит, а если все спят, так хоть помоется в гордом одиночестве.

Так и вышло: все, даже недавно так громко трахавшаяся парочка, спали. Может, кого и не было, но Сэма это волновало не сильно. Смыв с кожи пот и грязь, он выпихнул из головы остатки дурного сна. Одел чистую одежду, имевшуюся с собой, постирал почти и не испачканную ношеную, развесил ее у себя в комнате, проверил растяжки. Даже прошелся по коридорам всех бараков, так никого и не встретив, но различив зычный храп из-за пары дверей.

Успел все, что нужно и что не нужно, а утро так и не наступило. Вооружившись обычным образом, распихав по всем карманам серебро, пули, все, что можно было носить с собой без ущерба маневренности, он решил, что вполне может пройтись и по городу.

Улицы вымершими не выглядели. Открытые лавочки с сонными, снующими туда-сюда продавцами, пара баров — их Сэм узнал бы с заткнутыми ушами и закрытыми глазами — тоже были открыты. Подумав, он обошел их, стараясь не светиться ни перед теми, кто выползал оттуда, ни перед теми, кто явно стремился к своим личным землям обетованным.

Сэм прошел достаточно, чтобы сделать выводы. Оплот почти полностью состоял из одноэтажных деревянных строений. По улицам нередко ездили запряженные лошадьми повозки, вызывая совершенно необычайные ощущения, словно все-таки попал в одну из книг проповедника Джима. А ведь за разломом с транспортом и бензином все было вполне нормально. Хьюстон и вовсе жил, обеспечивая топливом чуть ли не весь Северный Континент в обмен на еду, серебро, железо. Да в обмен на все. А тут лошади.

Наверное, на лице Сэма читалось что-то такое любопытное, потому что женщина прилично постарше него уставилась осуждающе и разве что головой не качала.

— Эй, парень!

Отлично. Ведь хотел с местными полюбовные отношения иметь, а за рожей не следил. Отлично…

Сэм подошел к ней. Одетая, как и большинство местных, в свободные джинсы, рубашку и жилетку с кучей карманов разной степени продырявленности, она смотрела с прищуром. Симпатичная, но Сэму жрать хотелось много сильнее, чем трахаться, а явный интерес в ее глазах не обнадеживал. Сэм вообще никого не отшивал, старался не замечать, но если уж все так прямо, то кто он, чтобы отказываться от бесплатного краткого удовольствия.

— Да, мэм, — старясь оттолкнуть одним обращением, протянул Сэм. Все-таки есть по-прежнему хотелось, и он планировал найти лавку, торгующую жратвой, а не винтовками. — Я могу вам чем-то помочь?

— Новенький, — расплываясь в улыбке — не хищной, не приторной, просто улыбке — она кивком пригласила его пройти с ней в лавку. — Есть дело.

Да, как Сэму сразу и показалось. Ведьмовская лавка, будь она неладна. Сушеные лапки, тертые травки, веники, чьи-то маринованные глаза в банке, пальцы, кости… да, блядь.

— И какое дело у ведьмы к охотнику? — изо всех сил стараясь скрыть неприязнь, поинтересовался Сэм.

— Самое обыкновенное. Поставщика вербую. Вам насрать, что себе оставлять, а что сдавать в пользу городу. Там распределитель Бобби, он все сваливает в одну повозку, отряжает пятьдесят охотников и отправляет к разлому, а у меня тут свои клиенты уже. Некоторые вещи еще готовить и готовить.

Сэм похлопал глазами от обилия информации и столь неприкрытой жалобы.

— Эм…

— Давай, парень, соглашайся. Я буду платить тебе прямо здесь и сейчас, а если принесешь что-то из моего особого списка, то сможешь выбирать себе любые амулеты, все, что захочешь, для поисковых заклинаний, могу даже попробовать сделать что-то для удачи, но не советую. Дурные заклинания, вечно несут вреда больше, чем пользы.

Длинноволосая, темная, с огромными глазами, тонкими губами и пламенной агитационной речью, которая подействовала бы на Сэма разве что лет пятнадцать назад в самом начале полового созревания, ведьма вызвала как минимум любопытство. Сэм только открыл рот, чтобы отказаться, все-таки с ведьмой якшаться ему было не по душе, как из-за ширмы, увешанной всякой дурно пахнущей травой, потягиваясь, вышел большой лохматый пес.

— Это что? Собака? — неверяще и не следя за собой, позволяя увидеть все свое изумление, спросил Сэм.

— Его зовут Арчи. А меня Элизабет, — женщина протянула руку, но Сэм жать ее не стал.

— Для заклинаний? — холодно спросил он.

— Для души, — жестко ответила Элизабет, и вот теперь Сэм смотрел на нее совсем по-другому.

— Где здесь можно поесть купить? — поинтересовался он, не найдя ничего более нейтрального, чтобы сгладить неявное оскорбление, и женщина тут же расплылась в улыбке.

— Буду кормить и платить, если согласишься стать поставщиком.

А что? Неплохо. Сэм, в общем-то, как раз чего-то такого и хотел. Ходить в рейды с другими охотниками? Нет, это у него больше сил отнимет, чем облегчит работу. Непривычка, паранойя и банальное неумение могут сыграть с ним злую шутку.

— Пойдет.


Элизабет оказалась весьма милой, хотя все равно проигрывала Арчи. Сэм поделился с ним бутербродом, сделанным для него ведьмой, и с удовольствием послушал, чего от него ждут. А ждали от него всего и побольше. Половины монстров Сэм никогда и не видел, хотя слышал, что порадовало, почти так же, как открытый ведьмой секрет — в Чистилище любую тварь можно убить чистым железом или чистым серебром. Любую, кроме хозяина леса.

Он жевал и, как только прозвучало это не то имя, не то звание, больно прикусил язык — так рвался на свободу вопрос.

— Да кто он, ваш хозяин леса?

— О, это самый страшный монстр. Самый свирепый из всех, сильный, безжалостный…

— Да-да, я слышал уже все это. И теорию о том, что сам этот лес очеловечивают, и о том, что это демон, древний и суровый. Что-то там даже говорили про короля ада, но…

— Ад и небо закрыты. Ангелы уже давно поубивали друг друга, а кто не убит, тот спит крепким сном среди людей, — подхватила словоохотливая Элизабет, радуя Сэма все сильнее. Того и гляди вернет веру в человечество. — А вот демоны здесь шныряют. Говорят, они все пытаются выбраться в мир людей, здесь же где-то ходы, но хозяин леса не позволяет. Демоны — единственные существа, которым заказан ход по землям чистилища. Только вот убивает он без разбору не только их.

— А почему есть хочется? Я слышал, что в Чистилище совсем есть перестаешь и… ну, вообще.

Сэм жевал бутерброд с удовольствием и не верил в возможность не хотеть его жевать после двух дней без крошки во рту.

— А здесь и не хочется. Но пока ты среди людей, то ешь как бы по привычке. И наслаждаешься пищей по привычке, и хочешь ее так же. Но можешь и не есть. От этого не ослабеешь и не умрешь. Даже пить не обязательно.

— Но виски все хлещут.

Элизабет засмеялась, как закаркала.

— Странный ты. Виски — он для души.

Сэму стало тепло от ее слов. Все у ведьмы для души. Смешная. Он продолжил жевать, а она продолжила объяснять, что ей нужнее всего и где это можно найти. Приятно было услышать, что кроме работы мясника от него ждали еще и выполнения обязанностей садовника, грибника и землеройки. Платить она собиралась знатно, поэтому Сэм решил не задавать лишних вопросов, пока она не произнесла:

— Ну, и стандартное. Сердце хозяина леса.

На этот раз Сэм чуть не подавился.

— Что?

— Ой, да я не жду. Но вдруг. Новичкам везет. Зарубишь незнакомую тварь — вырезай сердце.

— Да мне большая часть тварей не знакома!

— Это важный элемент многих заклинаний, а происхождение я сама определю.

— Почему всем сдалось его сердце? Что оно даст?

— Никто не знает.

Сэм приподнял бровь и этого хватило, чтобы Элизабет тут же продолжила рассказ:

— Оплот стоит на этой земле уже семьдесят пять лет. Я родилась здесь и за разлом ходила только на мир смотреть. Не смогла там жить. Люди обманывают себя, живут с закрытыми глазами в разрушающемся мире, где не появляется новых душ. Мы все заперты между небом и адом. Но отец меня любил. Он часто говорил мне, что всякая история имеет конец. Как бы давно она ни началась, какой бы бессмертной ни казалась. Как сейчас не звучат сказки давно минувших времен, так и легенда о Хозяине этого леса уйдет в небытие, когда охотник добудет его сердце. Так и мир встряхнется, как бродячий пес, и снова заживет полной жизнью.

— Собаки? — Сэм кивнул в сторону Арчи, безмолвно спрашивая, поэтому ли она такая нетипичная ведьма и любит животину.

Элизабет только улыбнулась и, прежде чем что-то ответить, налила ему виски.

Пили они до рассвета. К ведьме дважды заходили охотники постарше, бросали хмурые взгляды, покупали что-то и валили по своим делам. Сэм чувствовал себя лишним, как часто с ним случалось, и поступил как обычно: поблагодарив ведьму за бутерброд, сказал, что внял ее наставлениям и пошел на охоту, вот только за оружием зайдет.

Когда он вернулся, в бараках уже кипела жизнь, но никто не обратил внимания на нового соседа. Мужчины и женщины не толкали друг друга, предпочитая расходиться по нешироким коридорам, не спуская друг с друга внимательного взгляда. Выходя из своей комнаты с оружием, Сэм так же не вызвал любопытства. Еще бы: аппетитные девицы в распахнутых рубашках и совсем еще юные мальчишки вовсе без рубашек с мачете наперевес и винтовкой за спиной были явно более стоящим зрелищем, чем косматый здоровяк в бесформенной куртке. Умеют же некоторые быть ходячим сексом.

Мысль проскочила взбесившимся мерином, вспоров все недавние воспоминания. Да уж. Встреченный по дороге в Оплот мужчина, хоть и не был так молод, как многие здешние охотники, но точно относился к разряду “ходячий секс”. Сэм поймал себя на рассматривании лиц и готов был выписать самому себе подзатыльник. Наивно как. Даже будь незнакомец охотником, не факт, что он охотник здешний. Но обманывать себя — дело неблагодарное. Вероятность, что встреченный парень — человек была ничтожно мала. Слишком сообща были они все последние лет двести, когда оборотни с вампирами стали выстраивать свои города. Не прошел бы он мимо, будь человеком. Спасибо, что не добил, и это все, что Сэм должен о нем думать.

image


С ума сойти. Шесть часов! Шесть часов бескрайних проверок, расписок, чтения договоров… да его даже фотографировали во всех позах, видимо, на память. А ведь он просто подошел к первому попавшемуся охотнику в бараках и спросил, нужно ли перед кем отчитываться, если собрался на охоту.

Оказалось, нужно. Перед смотрителем бараков, чтобы в комнату Сэма не совались так долго, как он сам определит. Уже смотритель послал его в городской совет, где происходили дальнейшие ужасы. В том числе длительный и крайне монотонный рассказ о распределении добычи и о том, что есть возможности и просто убивать, без разделки.

Сэма даже заинтересовало. Все-таки вырезать сердца и всякое… ну не каждую охоту же. И так противно. Смущало только, что охота такая и не охота вовсе. Просто шляются охотники вокруг Оплота и убивают всякую тварь, встреченную на пути. Работа только ночью, чтобы не поубивали людей, идущих в Оплот с одними только им ведомыми целями. И все бы можно было пережить, вот только работа строго с тремя напарниками. Сэм одного-то в лучшие годы переживал с трудом, а тут трех? Это вряд ли.

Фотографировали его и правда на память. На самом выходе, когда ему уже казалось, что придется выбираться из города через ту же жопу, как он сюда попал. Но оказалось, что есть в одном месте проход прямо. Арка со ступенями, сделанная вся из чистого железа, украшенная символами и знаками. Ни одна нечисть не сможет ее пройти. Да еще такой длины. Какой параноик устроил тройную защиту с повторяющимся набором символов? Сэм его уже уважал.

Фотографирование было обязательным. Как оказалось, по его расписке, фотографии и готовности отдать половину добытого будут определять возможность беспрепятственного входа в город. Сквозь арку, конечно же.

Никак, кроме “окопались”, охарактеризовать местную жизнь не получалось даже про себя. Из арки Сэм вышел в смертельно опасный лес, как на свободу.

Охота по принципу “кого встречу, тот и добыча” была скорее похожа на обычную охоту на животных. Проповедник Джим иногда брал его с собой, но у Сэма получалось плохо, поэтому уже к четырнадцати его оставляли забавляться с книгами. Другое дело монстры — их Сэм убивал так, словно рожден только для этого. Ему нравилось выслеживать, нравилось расставлять капканы на вампиров, захожих в большие города, умудрившиеся до сих пор не верить в монстров всем своим составом. Сэм даже бывал в одном таком.

Осторожно ступая по земле, вытащив револьвер, заряженный серебряными пулями, и пистолет с обычными, Сэм вспоминал Денвер. Там он отточил мастерство, научился стрелять с тех пор с обеих рук так метко, что мог поразить большую часть охотников. Там он узнал, что можно верить, будто монстров не существует. Сэм хмыкнул. О, это была жуткая охота. Вампиры сами и создали церковь Человечества, толкали речи о том, что расколовшийся на много-много частей мир запугивает сам себя, а на самом деле монстров не существует. Жители и правда не покупали никаких охранных амулетов, даже в далеко отстоящих от города фермах по всем стенам не были нарисованы модные в последние столетия охранные рисунки. Они просто верили, что монстров нет, и защищались от грабителей и мародеров, провокаторов из ближайших городов. От нечисти их как раз их собственные вампиры и защищали. Кормились те чисто и без лишних человеческих жертв, хотя и проморгали агрессивно настроенную семейку, всему составу которой не давали покоя лавры Джерси. Их все пытались переубедить, а жертвы тем временем множились. Семья насчитывала вампиров двадцать, которых Сэм вырезал под шумок, и еще лет пять не подъезжал к Денверу ни под каким предлогом.

Сладкие воспоминания. Как легко ему было там. Дышалось, спалось, убивалось — все с легкостью, накрывавшей его не часто. От воспоминаний даже улыбка невольно и несмело выползла на лицо.

— Не умирающим смотришься лучше, — Сэм выстрелил прежде, чем разглядел, кто говорит, ему хватило того, что безошибочно определил, откуда доносились слова.

Мир такой. Первый стреляешь — дольше живешь. Вот только в своего недавнего знакомца Сэм не попал — тот спрятался за деревом. Вот теперь можно и поговорить. Подходить к непростому даже на первый взгляд монстру не стоило.

— Спасибо за комплимент.

— Вежливый охотник, м-м-м, какая редкость.

— И такое бывает, — Сэм встал удобнее. Теперь, с какой бы стороны дерева будущий труп не появился, пули ему было не избежать.

— Бывает, — тихо прошелестело, как из-за дерева.

Сэм и моргнуть не успел, как к его шее оказался приставлен клинок. Что-то. Какая разница? Он чувствовал подступающую смерть.

— Не бойся, охотник, я спешу, — все так же хрипя, шелестя, словно не по-настоящему, произнесли на ухо, и Сэм смог только сглотнуть, ожидая, что его отпустят.

Секунда, другая, а по шее не текла кровь, но и жаркое тело сзади никуда не девалось. Сэм выдохнул сквозь сжатые зубы, теряя терпение, желая действия. Хоть какого-нибудь уже.

— Ты не боишься? — неожиданно последовал еще один вопрос.

— Я даже не знаю, кто ты и чего конкретно мне бояться. Просто, перерезанное горло это закономерный конец для охотника, — честно ответил Сэм, выискивая момент, чтобы врезать локтем под дых своему возможному убийце и при этом не перерезать себе горло его руками.

— Хм, — Сэм почувствовал затылком, как нелюдь скривил губы и качнул головой, как бы соглашаясь: “не поспоришь”, продолжал прижиматься слишком близко и вел себя поразительно беспечно.

Сэм уже три раза мог вывернуться, останавливал лишь инстинкт самосохранения, набатом звеневший в голове “не двигайся”. Он спасал Сэму жизнь не раз и не сотню, заслужив доверие.

— Ну же. Может определишься уже?

Издалека послышался шум. Мерный, вибрирующий, как будто к ним бежала толпа.

— Я отпущу тебя. Сожалею, что времени нет. С таким интересным охотником я бы… поболтал. Выстрелишь мне в спину — найду время подвесить тебя на твоих же кишках.

Слова как под кожу проникали, пробирали, наполняли страхом и непонятной истомой. Ну да, стоит признаться, таких мужчин Сэм любил. Как жаль, что этот — чудовище.

Лезвие исчезло так же быстро, как появилось, как и жар за спиной. Этот жуткий нечеловек обошел его, осмотрел сверху донизу, оценивая, пробуя взглядом, и Сэма бесило, раздражало каждое движение. Хотелось наорать в лицо и вмазать туда же со всей дури. И хотелось сильно, до боли скручивая желанием совершить этот, без сомнения, идиотский поступок. Он прикусил губу.

А монстр в обворожительной шкуре стоял напротив и спешил вовсе не так сильно, как говорил. Звук, дрожь земли, неясное ощущение опасности поднимали у Сэма волосы на загривке, казалось, нужно пригнуться и бежать обратно в Оплот, а оттуда за разлом, в Мехико, а может, и дальше на север, или на юг. Подальше.

Красивое лицо существа — настолько пугающего, что Сэму невольно вспомнились все байки про Хозяина леса, услышанные им за последние дни — исказилось. Сердитая морщинка прорезала лоб, и тут он словно что-то услышал. Сэм не слышал ничего, но за этим гулом и не удивительно.

— Беги, охотник, не то я подумаю, что ты не сильно этого хочешь.

— Я не повернусь к тебе спиной, — не думая, что несет, сказал Сэм, удивляясь собственной поразительной глупости.

Но его не слушали. Монстр сам повернулся спиной и зашагал куда-то прочь. Очень стремительно, но не переходя на бег. Сэм потянулся к револьверу как можно медленней и уже был готов выхватить его и выстрелить, как вылетевший из ниоткуда ворон выбил оружие, а удаляющийся мужчина обернулся и подмигнул.

Сволочь. В голове назойливей зажужжала мысль о хозяине леса, но Сэм отмел ее. Да ну. Сколько тварей на свете, даже если люди выдумали себе еще одну — это не значит, что она сильнее или чем-то отличается. Может, просто одно из старших чудовищ, а может, тварь побезобидней. В любом случае, Сэму он не по зубам, и раз сам не лезет убивать, то есть смысл исключить его из своего охотничьего списка.

Пятиться было неудобно, да и малоэффективно. Сэм пригнулся и, по возможности оглядываясь и тщательно следя, не идет ли за ним кто, пошел на запад. От неудобной скрюченной позы ныла спина, но по-другому нельзя: так хотя бы кустарник прикрывал его побег в этой части леса, пронизанной огромными и широкими, но малочисленными деревьями. Чуть дальше лес снова становился густым, но до него еще дойти надо. И Сэм, пока бежал, пригибался до звездочек в глазах. Ему даже почудилось красное марево в той стороне, куда ушел хозяин леса.

Сэм мысленно фыркнул. Неужели и он туда же. Красивая сказочка, но бесполезная. Сердце, сердце… и что его сердце? Надо приготовить с гарниром и съесть, чтобы… чтобы что?

Погруженный в раздумья и слишком сосредоточенный на деталях вокруг — а ну как какой голодный оборотень встретится на пути, — Сэм застыл как вкопанный, когда заметил на месте, куда собирался поставить ногу, тетрадь.

Как тетрадь он ее распознал только пару секунд спустя, сначала это был просто чуждый этому месту предмет. Распотрошенная, с черной кожаной обложкой, она была вся в грязи и крови. Сэм и не подумал бы брать эту вещь и рассматривать, но на одном из выпавших листов черной ручкой был нарисован он сам. Быстро схватив вещь и запихав ее во внутренний карман куртки, он от души выматерился.

Нет уж. Нахер. Сегодня явно не его день в этом сумасшедшем мире. Охотники-одиночки приходят в Оплот, чтобы разбогатеть? Может быть. Им это удается? Да никогда Сэм в эту чушь больше не поверит. Даже близко этот лес не походил ни на одну густую чащу на земле. Те же монстры, только больше, а также все их вымершие предки, но с ограниченными возможностями? Убивай, потроши, продавай, богатей? Да сюда надо целый отряд с пушками, винтовками, огнеметами и прочей полезной мелочью. А иначе можно и не соваться.

Сэм выпрямился и, соблюдая максимум осторожности, позволяющей не терять скорости, двинулся обратно в Оплот.


image


Как ни странно, но пришел он с добычей. Прямо в грязи, поте и с испачканными в крови волосами, он явился к ведьме, которая не ждала его так скоро, и положил на стол зубы вампира вперемешку с его человеческим комплектом.

Арчи вилял ему хвостом из угла, а Элизабет смотрела огромными глазами то на него, то на зубы, то снова на него.

— Зубы вампира. У тебя в списке были, — чувствуя себя полным дебилом, уточнил Сэм, указывая пальцем на принесенное.

— Ты же знаешь, что кровь вампира и здесь заразна. Первые два часа, но все же.

— Спасибо за напоминание, я как раз шел в душевые.

Вообще-то, он не знал. Сэм развернулся и, чуть не треснувшись головой о притолоку, вышел, поймав в спину “заходи потом за платой”. На улочке, довольно узкой и вечером наполненной людьми, его старались обходить, но особенного внимания не обращали. Просто трезвый расчет, что кровь, покрывающая охотника, вполне может быть заразной, и лучше обойти подальше.

Охранник у арки, где он сдал в пользу города вампирьи ногти вместе с пальцами, тоже не сильно впечатлился, и единственным признаком того, что он заметил, насколько Сэм изгваздался в крови, было то, что все карманы ему пришлось выворачивать самому, как и задирать рубашку и демонстрировать отсутствие потайных отсеков в обуви. Заразной крови касаться не хотел никто.

В переполненных душевых Сэм внезапно начал получать удовольствие от того состояния, в котором до них добрел. Во-первых, из соседних кабинок тут же все рассосались, во-вторых, ему кто-то пожертвовал мыло, и в-третьих, более получаса никто не мешал думать. Обо всем. О событиях дня, о том, как сложно отстирывается вампирская кровь, или почему здесь потеют, если не едят и не испражняются. Что за избирательное выделение? Конечно, почти все поголовно в Оплоте что-то пили. Кто из фляжек, а кто, как Элизабет, из чашечек, но виски вместо чая.


Сняв ловушки и забаррикадировав входную дверь, Сэм улегся на теперь своей кровати, разморенный после долгих водных процедур в довольно теплой воде, и некоторое время пытался уснуть. Мысли быстро свернули в знакомое русло — проклятые ведьмы. Электричество! Магическое электричество, пусть и скудное, одна тусклая лампочка на комнату, но оно есть. Даже улицы им освещают. Насколько помнил Сэм, оно наколдовывается на алтаре, с обязательным приношением. Вроде, даже свежим и мясным.

Не выдержав, он стукнул кулаком по покрывалу. Ну как будто он не знал. Знал, естественно. Все он знал. И то, что в Оплоте так хорошо с оплатой, потому что охотники сами уже почти монстры. Ладно, не знал, догадывался. Валить?

О нет. Краткая встреча с хозяином леса — пока Сэм будет называть эту нечисть так — не запугает его. Вот если завтрашняя плата от ведьмы будет скудной, тогда он испугается. Безденежья, когда не хватает даже на шлюху. Правда, что печально, шлюх в Оплоте не было. Ну, или Сэм не заметил. На этаже выше снова начали задорно трахаться: со стонами, охами, видимо, к кому-то там сверху природа была очень благосклонна, потому что голоса второго парня Сэм не узнал, значит, сегодня был другой. И где только брал… может, спросить?

Решив подрочить под приятные звуки, он успел скользнуть в ширинку рукой, но тут же отдернул. На хрен. В голове уже всплыл образ обернувшегося, чтобы подмигнуть… кого? Не верил Сэм в хозяина леса, как ни пытался. Объемная больно сущность. Может, демон? Вот это вполне может быть. Демоны играют, преследуют собственные цели и… ненавидят людей. По этому было не похоже.

Заляпанная кровью кожаная тетрадь, которую он бросил на пол, здраво рассудив, что сначала здоровый сон, а только потом изучение материала, перевязанная шнуром, манила. И ладно, здорового сна все равно бы не вышло. Кто-то в соседней комнате, видимо, вдохновился примером соседа сверху и с силой впечатал в разделяющую их с Сэмом стену наверняка податливое тело и продолжил с не меньшей страстью.

А Сэм решил изучать находку. Сон все равно в ближайшее время уже не грозил, хотя и хотелось — по привычке. Сэм уж думал, что прежде, чем он перестанет спать здесь, как большинство, пройдет больше времени, и что найдет себе пару для приятного времяпрепровождения, пока отдыхает от охоты. Ну, хотя бы платную пару. Да, было время, когда он искал чувств, но дальше симпатии у него не заходило, а после охоты надо сбросить напряжение, и секс для этого прекрасно подходит.

Но сегодня у него в меню было чтение. Хорошо, что его Сэм любил чуть ли не больше.

Перебравшись на единственный стул в комнате, он устроился за столом со своей кровавой находкой. Внешний осмотр не дал никаких инициалов, но вещь казалась смутно знакомой. Прежде, чем приступать к подробному осмотру, Сэм снова вгляделся в лист с рисунком, из-за которого он и подобрал тетрадь. Он сам, привалившийся к стене и спящий, был изображен с завидным мастерством. Сам Сэм мог разве что человечка из овалов нарисовать.

На еще одной измятой странице, которая валялась в крови и пострадала значительно сильнее, почти все было заляпано, затерто и нечитаемо. Но портрет мужчины с пробирающей до нутра улыбкой был вполне различим.

Да быть не может. Он. Этот гад из леса со стремным чувством юмора и наверняка человекосодержащей диетой.

К изучению тетради Сэм прикипел разом и до утра.

Найти место, откуда вырваны страницы, удалось легко — из конца, — но значило это не много, по крайней мере, так показалось Сэму. Тетрадь уже заканчивалась и на последних страницах рисовать было бы неудобно, вот и вырвал.

Записи, в основном отрывочные, больше походили на мысли и совсем не содержали имен. Под его портретом значилось “опасный”, под портретами Мэг и Кларенса, которые обнаружились посередине тетради, была приписана не характеристика, а скорее памятка: “пистолет с обоймой из серебряных пуль, и Мэгги всегда тебе рада”. Еще множество людей были зарисованы с чуть меньшим мастерством, увеличивающимся с каждым новым рисунком.

Сэм пересматривал тетрадь второй раз, когда наткнулся на портрет Уолта и Мангуса. В отличие от всех остальных, явно зарисованных тайно, эти двое смотрели на художника, в руках у них были карты, улыбчивые лица на страницах, так сильно пропитавшихся кровью, что они склеились. Как там звали их третьего?.. Рой, кажется, Рой. Сэм закрыл тетрадь. Ничего полезного в ней не было. Это лишь все, что осталось от охотника и его друзей. Почему-то сомнений, что это могла быть и не их кровь, не возникало.

image


К ведьме Сэм пошел на утро. Как закончил с дневником, запрятал его зачем-то под кровать, перед этим чуть ли не против воли еще раз всмотревшись в страницу, где был изображен его лесной знакомец. Разобрать можно было только одну надпись “не возвращаться”. Она заканчивала полностью потонувшее в крови своими каракулями предложение, и Сэм мог бы еще весь день размышлять о природе и снова о значении, а потом, может, даже немного о горной речке. Он слышал, здесь есть такая. Но усталость не приходила, как и сон, он перестраивался под это место и не находил покоя. К тому же, ведьма была ему должна и эта прогулка была много лучшим выходом, чем бессмысленное сидение в комнате. Может, даже узнал бы, как здесь живут все остальные.

Когда Сэм вывалился из своей комнаты, в бараках снова было затишье. Может, по утрам всегда так, или пересменка в местах, где эти типы промышляют, а может, еще что. Но перед рассветом он ни разу не видел в бараках особой жизни.

Улица порадовала чуть сильнее. Улыбающиеся парочки и вовсе озадачили. Не место им здесь, вот уж не место. Зато говорили они довольно громко, и Сэм узнал интригующую новость: ведьмак с настолько неподходящим ему именем Джон заболел. Сдержаться и не нагнать сплетничающую парочку девиц стоило недюжинных сил.

Информацией Сэм ожидал поживиться у Элизабет: та с огромным удовольствием рассказывала все и даже больше. Двери магазина были заперты, и висела табличка “Закрыто”. А вот это уже интересно. Неужели его надули? Он притащил ей клыки вампира, а это ценная вещь — не так часто охотнику удается ловко повернуться и ударить, чтобы выбить зубы, пока они выпущены. Можно и из трупа выковырять, но для этого череп разбивать еще придется.

Сэм прислонился к двери, пытаясь разглядеть что-нибудь в щель, но только услышал, как с другой стороны привалился Арчи и заскулил.

— Эй, парень, куда делась твоя хозяйка? — жалея, что не может потрепать пса по макушке, не ожидая никакого ответа, спросил Сэм и вздрогнул, когда дверь распахнулась, а на пороге обнаружился древний как мир старик.

— Охотник, принесший ей зубы? — шепеляво поинтересовался тот, оттискивая Арчи от выхода.

— Да, — подтвердил растерянный Сэм и сделал шаг назад.

— Эли тебе передала, — имя прозвучало неожиданно мягко, хотя весь дед производил скорее неприятное впечатление. Да и брать что-то из его протянутой руки не хотелось. Знал Сэм парочку заклинаний…

Видимо, старик тоже знал. Закатил глаза, отступил в глубь помещения, давая возможность пройти. Четыре увесистые серебряные монеты, простые, без какого-либо оттиска легли на стол. Сэм не спешил забирать достаточно щедрую плату, следя за несчастно слоняющимся по помещению магазинчика псом.

— Где Элизабет? — поинтересовался он, не выдавая беспокойства, потому что это слабость, а слабости в мире охотников — непозволительная роскошь.

— В лес пошла, как и все ведьмы. Неужто не слышал, что глава города заболел, — неожиданно просто и без утайки ответил дед.

— Ведьмы? Сами пошли?

— Нужно что-то особенное и растительное, тут охотника не пошлешь.

— Точно, — без особых эмоций согласился Сэм. — И часто тут так бывает?

Дед оглядел его с любопытством, а Сэм сгреб свою плату и распихал по карманам. Краем глаза он смотрел, за чем будет следить старик. Монеты его не интересовали, как и подумалось сразу, а вот висевший на поясе кольт, кобура с пистолетами под курткой и мелькнувший двойной нож заинтересовали не на шутку.

— Что ты делаешь здесь, охотник? — вопросом на вопрос ответил старик.

— Пришел за платой, конечно, что еще?

— Я пришел сюда, потому что умирал. Мои легкие уже почти не дышали, когда я перешел разлом и нашел Оплот. Здесь мое состояние с тех пор не менялось. По эту сторону разлома мне не умереть от болезни, только насильственная смерть живет в этих лесах. Элизабет — ведьма, родившаяся в Чистилище. Хозяин лавки с оружием зарабатывает здесь, чтобы его дети и внуки могли жить в богатых и мирных регионах там, среди людей. Он обеспечивает даже небольшую роту наемников. Еще десятка два чокнутых мечтателей, как минимум три сотни таких же умиравших, как и я. И еще куча народа с разными причинами. Что здесь делаешь ты?

Сэм посмотрел на старика совершенно новым взглядом. Что-то не казался он простым… кем-то. Интересно, на кого Элизабет могла оставить магазин и собаку?

— Пожалуй, я пойду, — рассудив, что местные психи, это, определенно, не его работа, Сэм попятился и уже через минуту выкатился на улицу с четким намерением валить.

Сходить еще на две-три охоты, заработать денег и валить. Что там самое дорогое было в ее списке? Глаза ругару, кровь гуля, пепел сожженного демона и семя дракона, но без последнего Сэм все же обойдется. Хватит и первых трех вариантов. Все говорят, что демоны бродят по чистилищу, но к людям не выходят. Вот и проверит.

Размяв раздраженно шею, Сэм в очередной раз направился к арке. Люди вокруг находились в веселом возбуждении. Сэм увидел на стенах домов огромные объявления. Надо же, предлагали оплату серебром прямо у разлома за ряд ингредиентов. Электричество кое-где сбоило, даже магическое, лампочками оно мигало так же озорно, как и обычное, со станции, бегущее в мирные дома по проводам.

У арки в этот раз его не проверяли. Офигеть. Неужели сумасшедшая красотка отрезала яйца ведьмаку Джону? Сэм бы тоже отрезал. Его удивительно сильно бесило в главе Оплота всё. Имя, как тот повел себя при первой встрече, как выглядел, как смотрел. Всё. Сэм очень надеялся, что Мэнди таки съехала крышей достаточно для такого поступка.

Но, судя по оплате, все же это нужно было во многом городу. Объявления, которые видел Сэм, везде были разные. Искали курьеров, искали добытчиков, охотников, ведьм, чтобы готовили снадобья на продажу. Все-все-все.

Что вообще происходило в этом сраном Чистилище и почему именно тогда, когда Сэм сюда полез?

Выйдя в шумный лес, Сэм просто застонал. Серьезно? Сколько их тут? Сотни три ж, не меньше. Людей было видно. Можно кружиться на одном месте и обязательно со всех сторон виднелись бы спины, макушки ведьм из-за кустов, стволы ружей из-за деревьев. Да они друг друга так поубивают.

— Человеческие запчасти в ведьмовских заклинаниях — вот, что по-настоящему ценно. Нет-нет, не пугайся.

Сердце Сэма замерло, а потом пустилось вскачь. Рот ему зажимал тот самый, с рисунка Роя, не имевший на него самого времени нелюдь. Откуда он? Каким образом так внезапно появился? Просит не пугаться? Да, как бы поздно. Сэма уже пот пробил. Но он не дурак, орать не будет. Сотни раз монстр мог его убить и даже тогда, когда ворон выбил из рук пистолет. Если Сэм все еще был жив, значит, смысл жизни этого чудовища состоял не в убийстве.

Сильные руки убрались с тела и лица, а сам хозяин леса отступил в сторону и уже через секунду стоял напротив.

— Кто ты? — не узнавая собственного голоса, спросил Сэм.

— Ты знаешь, — оглядываясь по сторонам хищно так, с кровожадным огнем в глазах, ответил нелюдь. — Но если тебе будет проще, можешь звать меня Дин.

Простое имя ударило по барабанным перепонкам звоном и болью. На секунду показалось, что в легкое воткнули нож — так больно было вздохнуть. Дин — имя резало даже мысли — подтолкнул его в спину:

— Ну же. Пойдем.

На негнущихся ногах Сэм сделал шаг, второй, третий… Будь проклято это место, зачем он идет за этим мифическим чудищем?

— Тебя поймают. Они все мечтают вырвать сердце хозяину леса, — осипшим голосом, скорее для себя, пробормотал Сэм.

— Не называй меня так. Для тебя я просто Дин. Не тормози, нам надо уйти дальше, не то схлопочешь шальную пулю.

Сэм пошел быстрее, стал оглядываться машинально и бросать взгляды на спутника. Сумасшествие какое. Может, Мэнди сошла с ума от чего-то подобного? Мысль, что монстры тоже любят потрахаться, завладела на секунду сознанием. Обалдеть, о чем Сэм вообще думал, сопровождая этого Дина в безопасное для него место. Вообще, он никогда не страдал излишней болтливостью, но сейчас… сейчас ему казалось, что молчать — вот что опасно. Рядом был страшный зверь, задерживавший на нем пристальный взгляд, словно пытался узнать и никак не мог. Чтобы разбить ощущение запредельной странности, Сэм заговорил:

— Однажды мне снилось, что я вампир.

— Какие занимательные сны. Расскажешь мне о крови, которую проливал? Которую пил?

— Во сне я страшно мучился одиночеством и сдох от голода в один прекрасный момент, — Сэм не знал, на кой черт рассказывает кошмар, когда-то напугавший его.

Ему было лет десять, он тогда еще не очень хорошо знал, чем живут вампиры, но про то, что без пары они не могут, знали все. Если тебе встретился одинокий вампир — оборачивайся, за спиной, скорее всего, его напарник.

— М-м-м… Охотник, решил меня завести? Не старайся, я и так взвинчен.

— Может, отпустишь меня и пойдешь сбросишь пар?

Нелюдь остановился, Сэм тоже: попытался прочитать хоть что-то по взгляду, а вышло, что они просто таращились друг на друга.

— А я тебя и не держу.

Сэм сравнил бы его голос с отравленным сахаром. Он скрипел и подслащивал сковывающий страх. Но сейчас ничто не сковывало. Только ощущение этого слишком долгого дня убивало, не давало нормально мыслить, толком отвечать за свои слова.

— Ты схватил меня...

— А ты примеряешься, как бы вырезать мне сердце.

Ухмылка, наглый взгляд…

— Да быть не может, чтобы ты был легендой этого леса, — Сэм выпалил то, что обжигало мысли. — Ведешь себя, как… как охотник!

— Пойдем. Скоро ваши найдут трупы и забегают.

— Какие трупы?

— Демонов.

Сэм пошел. Ну, демонов, так демонов. Очень хотелось спать. Нет, глаза у него не слипались, мысли… мысли путались, но совсем не из-за недосыпа. Зачем он брел за тем, кто представился именем, а сущность ему Сэм додумал сам? Просто, зачем? Чтобы уйти от вопросов и хотелось заснуть.

— О… и как? Много трупов.

— Много. Обычно еще больше. При каждой попытке демонов толпой прорваться через лазейку в Чистилище, а уж отсюда к людям, я их всех вырезаю. Уже раза два такое было. Тогда я заканчивал вашими, из Оплота. Осаждал, пока голод не отступал.

— Голод?

— Кровь я не пью, но проливаю. Не думай, что этот голод тише.

— Значит, не охотник, — поникше, сам себе, сказал Сэм.

— Я? Я им был, — легко и беззаботно ответил Дин. — И имя мое из тех давних времен. Только это и помню.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Потому что ты идешь за мной. — Сэм нахмурился, а Дин лениво добавил: — А еще здесь скучно. Один долгий день. Если бы не люди в Оплоте и другие, решившие жить в Чистилище, ночь здесь никогда бы и не наступала. Вечные сумерки.

— Звучит жутко.

— Оно и было. Жутко, скучно, пресно и очень кроваво.

Сэм рот даже открыл от удивления. Что за детское бахвальство? Почему он идет за этим странным монстром? Было о чем спросить себя. Было о чем задуматься. Охотников они уже не встречали, как и ведьм. Никого. Дин не держал его, но остановиться или повернуться и бежать казалось чем-то невозможным. Внутри не было сил для таких поступков.

Хозяин леса… звучит. Сэм окинул взглядом безоружного нелюдя и вдруг понял, что куртка, показавшаяся ему коричневой, окрашена кровью. Дальше разглядывать он не стал. Не потому, что противно, страшно… нет. Просто нельзя сказать, что это было не ожидаемо.

— Дин, — попробовал на вкус имя Сэм и чуть язык не проглотил, опаленный взглядом чудовища.

Действительно чудовища. Почему так горько? Сколько более милых вервольфов-еще пара попыток и вегетарианцев он беспощадно убивал…

— Повтори, — почти шепотом попросил Дин.

— Что?

— Имя повтори. Ты так его произносишь, что хочется тебя порвать.

Сэм навернулся бы от удивления, если бы до сих пор страдал проблемами с координацией в приступе раздраенных чувств. Чего? Порвать? Что-то Сэму казалось, что не о вероятных последствиях слишком страстных любовных игр тот говорил.

— Пожалуй, не буду.

— Не бойся… Хотя ты и не боишься. Я сразу это заметил. Идешь со мной в чащу, в логово монстров, все дальше от людей, и не боишься.

— Я охотник. Это дело моей жизни — ходить к монстрам в берлогу.

Дин лишь пожал плечами, и Сэм хотел уже замолчать. Все равно ничего особенного спрашивать он не собирался. Не любопытствовать же о том, отчего так легко стало идти, хотя они явно поднимались в гору. Не спрашивать. Взгляд прикипел к уродливому шраму на предплечье. Красный, набухший, словно полученный совсем недавно, он складывался в какой-то знак.

— Что это? — спросил Сэм, не долго думая.

К чему? Раз идешь за смертью, то можешь хоть голос сорвать, спрашивая куда.

— Это? — Дин приподнял руку, сам вгляделся в метку и снова пожал плечами. — Это все, что я есть.

— Правда?

— Чистая. Я давно уже не лгу, оставил это демонам.

— И людям, — машинально поправил Сэм, вглядываясь вперед. — Это что, тела?

— Ага. Демоны набиваются в мертвецов — их-то здесь навалом — и таскают к себе в ад, через лазы. Костюмчики набирают.

— О… — и что можно на это сказать? Ничего, вот Сэм и ляпнул то, что его интересовало: — Куда ты меня ведешь?

— Вперед, — без тени насмешки ответил Дин.

— Конечная остановка у этого впереди есть?

— Разлом. Не тот, через который ты пришел. Там призраки толпятся, мне там сложно. Сделать они ничего не могут, но тоску нагоняют одним видом.

Разом в голове всплыло все, что он когда-либо слышал о Чистилище. Странное место, где нет ничего, кроме степей, леса, гор и горных рек. Огромная территория без дня и ночи, испещренная разломами, как ножевыми ранами, где обитают все монстры, когда-либо ходившие по земле. И законопатить бы его, вот только оказалось, что люди могут шляться туда-люда, а монстры — нет. Зато так необходимые в нынешнем мире ингредиенты водятся в ассортименте, многие из них прекрасно заменили человеческие жертвы, а люди монстрам заменили транспорт.

А, вот зачем ему Сэм.

Дин оторвался на три шага вперед. Очень удачно — движение заметит, когда уже поздно будет. Решение пришло молниеносно. Сэм вскинул револьвер, не собираясь слушать ни оправданий, ничего. Он не пустит такого кровожадного зверя к людям. Защитит. Либо ценой жизни хозяина леса, либо своей собственной.

Целиться даже не пришлось особо, только на курок нажимай. Дин обернулся меньше чем за секунду до выстрела, как и рассчитывал Сэм, его красивые зеленые глаза расширились, а губы сложились в идеальную “о”. Пуля вошла прямо в сердце.

Дин пошатнулся слегка, но не упал. Время остановилось и запускаться не собиралось. Так же быстро, как он выстрелил, револьвер вылетел из рук. Дин стоял напротив, близко, разницу в росте скрадывала местность, и получилось, что они смотрели друг другу в глаза. Взгляд Сэма упал на струйку крови, сбежавшую из уголка губ Дина.

— Ну что ж, значит не все в Чистилище можно убить железными или серебряными пулями, — просто произнес Сэм и закрыл глаза. Судя по отсутствию у хозяина леса вооружения и его прозванию, порвут Сэма голыми руками. Видеть он этого не хотел.

Секунды тянулись и тянулись. Все две, на которые Сэм смог сыграть в смирение. Сопротивляться он все же собирался, вот только не знал — чему. Дин стоял и просто смотрел на него. Смотрел, и смотрел, и…

— О да, ты точно затронул мое сердце.

Окровавленными губами Дин коснулся его губ, делясь вкусом.

И вырубил одним ударом.

image


Приходить в себя было не только странно, но и стыдно. Как маленький. Открыл рот и пошел как привязанный за любопытностью и интересностью. Ребенком Сэм иногда так делал, чем ужасно всех пугал. Как-то раз даже пропал на две недели — увязался за кошкой, нашел заброшенный дом и не смог с ним расстаться, пока весь не облазил. Так и сейчас. Стрелять надо было в толпе охотников, а не отойдя от них на безопасное, но не для себя, расстояние.

Кстати, где это они? Сэм огляделся. Все тот же лес. Отлично…

— Очнулся? Ты извини за шишку. Она пройдет через… не знаю. Никого еще в живых не оставлял.

Сэма затошнило, но ничего извергаться не спешило. Шишка и правда имелась, а вот пут не было. Его что, даже не связали?

— И с чего такой почет?

Дин пожал плечами, чем вызвал острое бешенство. Ну чего он все плечами пожимает? Не знает? Чудовище, о котором сложены легенды, попадается так просто Сэму, первый раз пришедшему в Чистилище? Даже дети в такое не поверят.

На пробу шевельнувшись, Сэм как можно незаметнее проверил оружие. Все на месте. Ах да, не о чем беспокоиться, выстрел в сердце Дина не убьет. А, тот же предупреждал: не стрелять в спину… на ум пришла забавная мысль.

— Если собрался меня вешать, то в свою защиту могу сказать, что в спину тебе не стрелял.

Сэм хотел посмеяться. Ну хотя бы последний раз в жизни, если его собрались убивать.

— Ты такой… что в тебе особенного? Я жажду вырвать тебе печень и вскрыть грудную клетку, но не могу и пальцем тронуть. Что в тебе такого?

Сэм вылупился на монстра.

— Откуда мне знать. Может, встречались в прошлой жизни?

Дин до этого мирно сидел — почти, если не считать опасности, окружавшей его чуть ли не физическим кольцом, — а теперь смотрел сердито. Неужели сейчас исполнит угрозу и отправит душу Сэма скитаться по земле?

— Не было у меня прошлой жизни. Я не умирал. Давно уже не умирал.

— А у меня была, почти наверняка.

— И как?

— Кто знает. Никогда не интересовался.

Сэм и правда не интересовался. Не оглядываться стало его жизненным принципом с тех пор, как он себя помнил. Ошибки — пусть, предательство — бывает, счастье — однажды встретится. Как каждый романтик, а Сэм за собой это замечал, он надеялся однажды встретить свое персональное счастье, но заглядывать с помощью медиумов в прошлое своей души, чтобы узнать, где его искать? Нет, он несколько наивен, но не полный же идиот.

— Охотник…

— Сэм.

— О, ты называешь мне свое имя. Что случилось?

— Ты уволок меня демоны знают куда и признался, что жаждешь убить…

— Демоны не знают, — насмешливо поправил Дин.

— Без разницы. Возьмешься меня убивать, так хоть имя будешь знать.

— Сэм, — нелюдь начал пробовать имя на вкус, — Сэм, Сэм-м-м, — то мягко, то звонко, то смакуя, словно откусил кусок, — Сэмми. Мне нравится, Сэмми.

Собственная реакция удивила. Неужели тело окончательно сошло с ума. По-другому Сэм и не смог бы объяснить, почему кинулся на Дина с кулаками. Врезал в челюсть и скулу, прежде, чем они поменялись местами. Чудовищная сила. Нечеловеческая. Дин с легкостью перекатил их обоих, в итоге оказываясь сверху. Придавил к земле, лишая сопротивления и только тогда в мозгу у Сэма посветлело.

— Не называй меня так.

Глаза Дина распахнулись шире от удивления, становясь совершенно огромными, зелеными, уже не злыми.

— Шутишь, что ли? Я могу сделать с тобой столько всего, а ты переживаешь о том, как я тебя зову.

— Хочешь — делай, — зло выплюнул Сэм.

Да что за сумасшествие. Сначала метод съема по-чудовищному, а теперь он хочет звать Сэма именем из его детских снов? Издевается? Если так, то удовольствия ему Сэм не доставит. Быстро сдохнет, разозлив монстра, не даст наиграться. Хотя бы этим плюнет в лицо.

А Дин сидел сверху, оседлав его бедра, смотрел, не отрываясь, и вдруг наклонился. Его рот все еще имел вкус крови, но мягкие губы стоили неудобства. Сладкий, хотя и не особо нежный поцелуй даже толком распробовать не удалось. Дин отстранился.

— И во что я теперь превращусь от твоей крови? — задумчиво спросил Сэм.

— Здесь? Ни во что. Моя кровь — всего лишь моя кровь, — все еще удерживая Сэма сильными руками, Дин уткнулся носом ему в висок. — М-м-м… как же ты пахнешь.

Сэм стукнулся затылком о землю.

— Черт, что ж ты… блядь, если я тебе просто дам, мы сможем снова нормально играть в охотника и добычу?

Дин резко отпрянул, поднялся и дернул Сэма, то ли помогая, то ли заставляя встать. Не похоже было, что он в это столетие хоть кого-то трогал без намерения убить.

— Мне нравится твоя идея. Сбросим пар, взаимный интерес. Не возмущайся, я монстр, но секс нравится и таким, как я.

Сэм возмущаться не собирался. В Чистилище было достаточно странно, чтобы получить предложение секса от приглянувшегося чудовища. Ну почему бы и нет?

— Ну давай…

Сэм не успел договорить, потому что пришлось срочно подставлять руки, чтобы не встретиться мордой со стволом дерева в которое его неслабо толкнул Дин.

— Как же хорошо, что ты сговорчивый, — и не ему вовсе, а в пространство шипел Дин. — Сильный, бесстрашный, так правильно стреляешь. В сердце. Мне еще таких признаний не делали. Все норовили его вырезать.

— Каких признаний? — вообще, Сэм не очень уловил, о чем там у него за спиной вещают.

Был занят. Дин настолько грубо и настойчиво оголял ему филейню часть, насколько пылко, что возбудил одним этим. Ремень толком не расстегнул. Револьвер чуть не отшиб ногу, когда упал, пока Сэм цеплялся за дерево, как за спасательный круг. Болты на штанах вообще не потрудился все расстегнуть, два верхних и ладно, вполне сползает. Стреноженный Сэм всерьез волновался, что ему так и всунут, хотя смутно и желал по-жестче.

— В кармане, блядь! Куда! — Дин уже пропихнул один палец ему в зад, но остановился. Сэм аж выдохнул, когда тот правильно понял и зашарил по его карманам.

Смазка нашлась быстро, а потом снова пришлось шипеть, чтобы вытащил пальцы из задницы, смазал хорошенько свой хуй и совал уже его по назначению. Но Дин только фырчал и пихался, наваливался, за скутанные джинсами бедра подтягивал к себе, отвешивал сомнительные комплименты “шикарной заднице” Сэма.

Вообще, Сэм первый раз пробовал секс с монстром, но это было раза в три нежнее, чем он привык, если не считать навязчивые попытки Дина впечатать его в дерево.

Когда все наконец началось, Сэм едва не выл от перевозбуждения. Ну правда же, его так не обхаживали с тех пор как… да никогда его так не обхаживали. Дин целовал за ухом, терся о задницу, лапал Сэмов член и шептал:

— Хрена, сколько я терял в жажде пролить кровь. Но твоя не прольется. Обещаю.

Сэм хмыкнул, уже собираясь поинтересоваться, откуда такая внезапная влюбленность, но подавился даже смешком, потому что Дин обхватил шею ладонью. Не давил, не душил — как будто просто хотел чувствовать, как Сэм дышит. Второй рукой крепко обхватил поперек живота и вошел.

Горячо, многовато — спасибо, что слазал туда пальцами, хотя бы не так больно, как могло быть. И бешено приятно. Сэм не был любителем пассивной роли, но давать Дину оказалось восхитительно. Тот явно умел то, что делал.

Все не ограничилось механической долбежкой в задницу, нет: Дин двигался, втягивал в поцелуй, выворачивая в немыслимой дуге. Они целовались, и после он шептал в губы такое пошлое сейчас “Сэмми”. Снова напирал, заставляя хвататься за дерево, брал обеими руками за бедра, а когда Сэм уже ждал, что сейчас его выдерут, как и не снилось, тот просто гладил пальцами костяшки, вел пальцами по животу. До потери сознания и, что важнее, убеждений, заставлял желать испытать это еще хотя бы раз.

Изливался Сэм так долго, что и не заметил — спермы не было.

— Особенности места, — промурлыкал со спины неузнаваемый нелюдь.

Сэм подтягивал и поправлял свои джинсы вроде бы и недолго, но, обернувшись, застал Дина лежащим на земле и разглядывающим небо, сквозь редкие просветы в кроне деревьев.

— Останься со мной. Здесь, ты не умрешь, пока не убьют. Я защищу тебя.

Оглядевшись вокруг, Сэм заметил огромное дерево на земле. Если уж его трахнули и милостиво превратились на некоторое время в подобие человека, он будет этим пользоваться.

Сэм сидел на поваленном дереве, подогнув под себя одну ногу, и смотрел на Дина. Пытался смотреть на него как на жестокий дух, как на хозяина этого смертоносного леса, где каждая тварь подумает дважды, прежде чем приблизиться к нему. И видел. А еще он видел Дина. Странного, почти потерявшего себя человека, казавшегося смутно знакомым, но сколько бы он ни думал об этом, точнее вспомнить не мог.

Хотя и думать не хотелось. Казалось, ну что такого? Напрячься немного, и будет ответ. Он и правда плавал на самом виду, но ускользал. Сэм чувствовал, что сам не пытается связать эти ниточки. Голова словно отключалась, не желая этих знаний. Бред. Ну что там могло всплыть? Что они были знакомы? В прошлой жизни Сэма, наверняка. Но зачем ему знать больше? Мало ему тяжести знаний этой жизни? Еще и от прошлых набраться. Нет. Сэм сейчас на самом деле хотел жить одним днем.

— Ого, как тебя размазало от секса, — попытался свернуть с щекотливой темы Сэм. Он знал цену обещаниям монстра и не хотел говорить об этом.

— О да. Я, его обожаю, но мои партнеры не всегда доживают до развязки, — не скрывая излишних подробностей поделился Дин.

— Странно, ты нежнее со мной обошелся, чем я с… со всеми, с кем спал.

Дин закрыл глаза, явно не собираясь отвечать. Следующий вопрос, который не стоило задавать, слетел с губ Сэма сам:

— Что даст людям твое сердце?

Долгие, бесконечные минуты, в которые Сэм не проклинал свой язык, не обдумывал, солгут ли ему — он просто смотрел. Пока была возможность, впитывал образ развалившегося на мертвой земле хозяина леса, которому и задал вопрос. Глаза открыл именно он. Приподнялся на одном локте, взглянул тяжело, опасно и произнес:

— Потому что они верят. Кто-то в избавление от убийств, кто-то в вечную жизнь для всех, а некоторые и вовсе считают, что я — тот гвоздь, которым будущее прибито к прошлому.

— Мне и красивее рассказывали, — не впечатлившись и не скрывая, перебил Сэм.

— Потому что рассказчик верил в свои слова.

— Но на самом деле?

— На самом деле я кровожадный убийца. Мое сердце черное и бьется только потому, что я жажду расправы и гнев мой не утихает.

— Кого же ты так ненавидишь? — уточнил Сэм.

С него истома после хорошего секса уже почти сползла, он потянулся было к оружию, но взгляд зеленых глаз пришпилил к месту, где он сидел.

— Спроси у оборотня, отчего его тянет обернуться в зверя. Мой ответ будет где-то там же.

— Понятно, — Сэм встал, стараясь казаться как можно более естественным. — Знаешь, в Оплоте глава города заболел. Ведьмак, сильный… заболел. Представляешь?

Дин удивленно поднял брови и тоже встал, но подходить не спешил.

— Он открыл лазейку для демонов. Конечно, он заболел, мерзкая рожа. Закрылся в своем городе, окружил себя охранными знаками. Себя спрятал, но и мне дороги нет.

А вот это интересно. Было бы, если бы Сэм собирался остаться здесь, но он уже принял решение, которое не собирался озвучивать. И Сэм мог поклясться, что Дин прекрасно видел руку, тянущуюся к пистолету с обоймой пуль с насеченными на них демонскими ловушками. Сэм видел это во сне и заготавливал на всякий случай. Иногда казалось, что это его хобби — с таким упорством он всегда таскал при себе такую обойму, а ведь нередко отстреливал ее.

И Дин видел, как Сэм выхватил пистолет. Стоял, смотрел без удивления, видел в нем что-то… много больше, чем Сэм был способен понять, а в другую секунду взгляд тух и загорался уже звериной сутью.

Выстрел не гремел, в Чистилище не было таких громких звуков. Грохнул, но как-то скромно.

— Эй, больно же! — Словно Сэм не стрелял в него, а пнул мыском ботинка под столом — таким обиженно-возмущенным был тон Дина.

— Ты удивлен? Я всегда буду делать тебе больно. Я же охотник.

— Упрямый.

— И однажды убью собственными руками.

— Не сможешь.

— Смогу. Если ты пойдешь за мной.

— Устраивает, — Дин попытался сделать шаг, но не смог.

Из раны в области сердца стекала струйка крови, а внутри сидела пуля с ловушкой. Надо же, сработало. А теперь бежать. Пока он докопается до пули. Сэм видел, кожа уже затянулась, потрясая скоростью регенерации. Пока Дин раздерет свою кожу, пока достанет… внутри разлился чудовищный холод и сожаление. Захотелось броситься к Дину и помочь.

Под это желание Сэм и побежал. До разлома, не останавливаясь? Вполне возможно. Убьет какой-нибудь встречный вурдалак — будет обидно, но ожидаемо. Бежать Сэм собирался без оглядки.

Собирался. И сразу же нарушил данное себе обещание. Обернулся на оклик:

— Всегда будешь стрелять мне в сердце?

Дин веселился, пытался двинуться и ковырял рану. Он скоро извлечет пулю, но Сэм будет уже там, среди охотников. Дин будет не так нагл или перебьет всех? А если побежать? Вдруг удастся бежать двое суток без остановки до самого разлома, а оттуда в Денвер. Не верилось, что Дин последует за ним, но этот вопрос… Сэм решил не думать и ответил то, что и так хотело сорваться с языка:

— Всегда.

У него мало времени, но по ленивым струйкам крови, стекающим по груди Дина, было понятно, что фора ему обеспечена. Сколько? Сутки. Может чуть больше.

Сэм вдохнул глубже показавшийся даже посвежевшим воздух и побежал, на самом деле страшась вовсе не поимки.


image


Конец