Два кофе, один черный, один с сахаром, пожалуйста

Переводчик:  Fate

Ссылка на оригинал: http://archiveofourown.org/series/16496

Автор оригинала: Linpatootie

Номинация: Лучший перевод

Фандом: Sherlock BBC

Бета:  Фиолетовая Лиса, Melancholy262, _Maya_

Число слов: 12563

Пейринг: Шерлок Холмс / Джон Ватсон

Рейтинг: NC-17

Жанры: Fluff,Humor

Год: 2014

Число просмотров: 1222

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Один из очередных экспериментов Шерлока приводит к тому, что теперь Джону надо переосмыслить всю свою жизнь.

Примечания: Серия из трех фанфиков.

Часть 1. Душить или не душить, вот в чем вопрос

— Ты не будешь со мной спать.

— Почему? Мое желание проверить эту теорию вполне логично, а ты и так живешь со мной.

— Ты. Не. Будешь. Спать. Со мной.

— Но, Джон, — заныл Шерлок, следуя за Джоном по пятам по кухне, будто несчастный ребенок в чересчур шикарном красном халате. Джону хотелось его пнуть. Привычное уже желание. — Неоднократно заявлялось, что люди, спящие не вместе, лучше высыпаются. Не вижу ничего плохо в том, чтобы поспать со мной некоторое время ради, в некотором роде, исследования сна. Полученная информация очень поможет мне в этом деле.

Дело, про которое говорил Шерлок, было совершенно нелепым и не давало ему никаких оснований забираться в постель к Джону. Женщина из Брентфорда обнаружила своего мужа мертвым в гостевой спальне. Они спали в разных комнатах, потому что муж ужасно храпел, и женщина утверждает, что именно сон по отдельности оказался настолько пагубным, что привел к кончине. За два часа Шерлок с легкостью выяснил, что муж был убит соседом, который настолько рассвирепел из-за того, что муж постоянно парковался перед его домом, что забрался ночью через окно и придушил того подушкой. Тем не менее, эта диковинная теория пробудила в Шерлоке любопытство. И, несмотря на то, что женщина оказалась совершенно не права, он углубился в чтение нескольких статей и двух книг про режимы сна, а сейчас, похоже, был твердо намерен самолично собрать эмпирические данные.

— Того, что ты не видишь в этом ничего плохого, уже достаточно, чтобы отказаться. Если этот вопрос уже изучался, то почему бы тебе просто не воспользоваться чужими данными?

Шерлок пришел в такой ужас, словно Джон предложил ему принести в жертву с пяток крольчат. Хотя для такого человека науки, как Шерлок, использование чужих данных было почти равнозначно этому. А еще у Джона было такое подозрение, что Шерлока бы вовсе не привела в ужас идея разделать крольчат.

— Что ты вообще можешь иметь против того, чтобы ненадолго поспать со мной в одной постели? Ты боишься, что пойдут слухи? Стены моей спальни вовсе не прозрачные, Джон, Лондон останется в неведении, никто не узнает.

— Люди уже сплетничают, так что дело не в этом, — угрюмо произнес Джон, протирая кухонный стол. Он так редко пустовал, чтобы его можно было вымыть, что Джон решил не упускать этой возможности.

— Ты боишься, что что-то действительно произойдет? Как интересно.

— Я не... Шерлок. Нет. Просто мне кажется, что с тобой я и так лишен какого-либо личного пространства. Можно мне оставить для себя хотя бы пару часов ночью?

Шерлок недовольно нахмурился и, фыркнув, развернулся, отчего полы халата картинно взлетели. Джон был почти уверен, что Шерлок только ради этого эффекта и носил халат. Он добавлял ему драматичности.


— Всего на одну-две недели, — сказал Шерлок пару часов спустя, когда после звонка Лестрейда они ехали в такси на место преступления. — Две максимум.

— Нет.


— Мы будем ориентироваться на определенное количество часов каждую ночь, скорее всего — стандартные восемь — и посмотрим, скажется ли как-нибудь сон с партнером на результатах, — сказал Шерлок, когда они оба склонились над обезглавленным телом, судя по костюму, стареющего клоуна.

— Нет.


— Уверен, это связано с естественными инстинктами, ведь два человека вероятнее смогут отразить нападение хищника, и потому человек чувствует себя в большей безопасности и спит крепче, — произнес Шерлок, когда они крались по полу¬заброшенному цирку. Запах опилок и старой сладкой ваты щекотал Джону нос.

— Нет.


— Думаю, ложиться в полночь и вставать в восемь будет неплохо и будет сочетаться с твоими сменами в больнице, — произнес Шерлок, пока они прятались за мусорным контейнером, в то время как разъяренный стареющий акробат целился в Лестрейда.

— Твою мать, Шерлок!


— Если гипотеза окажется верной, то тебе это тоже пойдет на пользу, — снова попытался Шерлок этим вечером, пока Джон над старой газетой соскребал с ботинок красную краску. — Ты станешь лучше высыпаться. Это улучшит твою концентрацию.

— Даже не пытайся сделать вид, что предлагаешь это из лучших побуждений, — процедил Джон, проводя отверткой по рифленой подошве. Он чувствовал, что его решимость исчезает так же быстро, как и краска с растоптанной резины. То, что Шерлок мог добиться своего одним лишь настойчивым нытьем, раздражало.

— Это в интересах науки, Джон, — пояснил Шерлок с таким видом, словно одно это оправдывало все. Джон отложил ботинок, отложил отвертку и почувствовал себя наивным идиотом.

— Ладно. Твоя комната, а не моя. Четырнадцать ночей. Если произойдет что-то странное, я отказываюсь.

— Насколько странное?

— Просто странное, Шерлок.

Шерлок больше не настаивал, просто сидел с невообразимо самодовольным видом. Джон искренне надеялся, что сумеет не придушить его подушкой до конца эксперимента.

Первая ночь

Первая ночь прошла настолько обычно, что Джон даже устыдился того, как рьяно он сопротивлялся в самом начале. На самом деле, он даже не знал, чего ожидал. Измотанный дневной схваткой с убийцей-акробатом, он спал как убитый. Впрочем, как и Шерлок — когда Джон проснулся, тот мирно посапывал на приличном расстоянии. Выйдя из ванной, Джон обнаружил, что Шерлок уже проснулся и сел, собрав простыни вокруг своих худых ног. Он яростно писал что-то в своем молескине, и Джон решил не спрашивать о результатах первой ночи.

Вторая ночь

На вторую ночь Джон обнаружил, что Шерлок разговаривает во сне. Из дремы Джона вырвали невнятные обрывки слов, которые потом превратились в почти что связный монолог о чае. Джон зачарованно слушал, несколько настороженный тем фактом, что Шерлок не затыкается даже во сне.

А еще Джон узнал, что Шерлок спит на животе, разметав свои длинные конечности по всей кровати, отчего Джон был неоднократно стукнут. В ответ он бесцеремонно пихнул Шерлока, но тот или действительно не проснулся, или очень правдоподобно это изобразил. В любом случае, Джон решил, что у него есть полное право злиться, и снова начал обдумывать, не придушить ли Шерлока подушкой.

Третья ночь

На третью ночь Джон выяснил, что Шерлок не только разговаривает во сне, но еще и отвечает на вопросы. Это была одна из самых веселых ночей в жизни Джона. Он был настолько доволен, что даже простил Шерлоку внезапный удар по лицу.

Седьмая ночь

Джон поверить не мог, что спал в одной постели с Шерлоком уже целую неделю.

А еще ему пришлось нехотя признать, что последние несколько ночей он спал, как младенец. Шерлок тоже уже привык, что спит не один, и перестал раскидывать руки и ноги, словно морская звезда. Он все еще рассказывал каждую ночь свои удивительные истории, но Джон уже без проблем засыпал под них. Шерлок спросил, хорошо ли Джон высыпается, и Джон понял, что да, отлично, и Шерлок с новыми силами застрочил что-то в своем блокноте, разумеется, в интересах науки. То же самое можно было сказать и про Шерлока, что было поразительно, ведь Джон никогда не думал, что тот способен просто спать восемь часов к ряду семь дней подряд. Хотелось бы верить, что отдых как-то положительно сказался на Шерлоке, но, увы, ничего подобного не произошло.

С другой стороны, Шерлок больше не мог утверждать, что сон замедляет работу его мозга. Осталось только заставить его есть, как нормальный человек, и весь эксперимент можно считать потрясающе успешным.

Девятая ночь

Этой ночью Джону снился особенно странный сон о том, что Шерлок — инопланетное насекомое, скрывающееся под маской необычно привлекательного лондонца, и он заразил Джона каким-то паразитом, который теперь медленно пожирал его изнутри. В результате Джон несколько часов лежал без сна в кровати и подозрительно косился на Шерлока, который сонно бормотал о том, как садовник украл ведро кабачков, и просил не рассказывать об этом горничной.

Одиннадцатая ночь

Когда Джон забрался в кровать и накрылся одеялом, Шерлок все еще сидел, скрестив ноги, и печатал на лэптопе. Была уже почти полночь, и Джон знал, что ровно в двенадцать Шерлок уберет компьютер и ляжет спать. Поразительно, как Шерлок отдавался экспериментам, не обращая внимания на свое обычное желание продолжить работать всю ночь на пролет.

— Ты теперь спишь больше, чем обычно. Готов признать, что тебе это идет на пользу, как и любому другому человеку? — спросил Джон, поудобнее устроившись на мягкой подушке.

— Это не так, — рассеянно ответил Шерлок. Текст на экране отражался в его глазах.

— Но ведь ты спишь, как младенец, каждую ночь.

— Да. Для эксперимента, а не потому, что мне это нужно.

— Так, стой, — Джон подпер голову рукой, приподнявшись. — То есть ты заставляешь себя уснуть, чтобы соответствовать параметрам эксперимента? Хотя на самом деле ты вовсе не устал?

— Именно, — медленно ответил Шерлок, словно разговаривая с умственно отсталым ребенком.

— Это физически невозможно.

Шерлок выключил лэптоп парой кликов и движений по тачпаду и, после того, как экран погас, перевел взгляд на Джона.

— Я контролирую свое тело. Я хочу, чтобы результаты эксперимента были как можно более точными и потому заставляю себя спать восемь часов.

Некоторое время Джон просто смотрел на сидящего Шерлока — долговязого и худого, в надетой шиворот-навыворот майке.

— Я тебя ненавижу, — равнодушно заявил он, перевернулся на другой бок и попытался уснуть.

На это ушло чуть больше часа, хотя Шерлок, похоже, отрубился за десять минут. Джон снова поразмыслил, не придушить ли его подушкой, но в результате уснул под поразительно связный рассказ Шерлока про корову на Трафальгарской площади.

Двенадцатая ночь

— Напомни, сколько это будет продолжаться?

— Минимум четырнадцать ночей. Если результат будет неясен, то больше.

— И что, похоже, что он хоть как-то прояснится?

— Спроси меня еще раз через две ночи.

Тринадцатая ночь

Шерлок видел сны. Джон узнал об этом только после того, как Шерлоку приснился настоящий кошмар: ночное бормотание перестало быть забавным и превратилось что-то, болезненно сжимающее сердце. Шерлок неожиданно начал звать маму, а потом Майкрофта. Наверное, ему снилось что-то из детства. Джон некоторое время наблюдал за ним. Шерлок тихо и жалобно стонал и звал кого-то с все увеличивающимся отчаянием. Джон раздумывал, стоит ли его разбудить, пока не осознал, что понятия не имеет, что делать после этого. Затем он вылез из кровати и зашел в ванную комнату, где, присев на край ванны, дождался, когда кошмар пройдет и Шерлок затихнет. Поутру Джон ничего не сказал, и Шерлок вел себя как обычно. Джон задумался, помнит ли один из самых гениальных людей Лондона свои сны и как часто ему приходилось в детстве звать на помощь того, кто так никогда и не придет.

Четырнадцатая ночь

Наутро после четырнадцатой ночи Шерлок сидел на кровати, разложив вокруг листы, исписанные данными и графиками, и лэптоп, на котором крутилась внушительно выглядящая структурная схема. Джон взял один из листов и попытался разобрать красно-черный график, но у него ничего не вышло — понять, как Шерлоку удалось перевести сон в цифры, было невозможно.

— И как результаты?

— Хм. Джон, ты можешь сказать, что качества твоего сна улучшилось?

— Не уверен. Я и так крепко сплю, вне зависимости от обстоятельств. Я же был солдатом, так что могу уснуть даже стоя, если придется.

Шерлок нахмурился, вертя в руках ручку и пачкая простыни чернилами. Джон за версту почуял, что Шерлок собирается сказать в следующий момент.

— Результаты не позволяют сделать окончательный вывод. Предлагаю увеличить срок до месяца. Большее количество данных должно помочь.

— Ладно.

Шестнадцатая ночь

После ужасно тяжелого дня в больнице крепко спящий Джон случайно пнул Шерлока. Тот растолкал его, чтобы сообщить об этом, после чего моментально уснул. А Джон еще три часа лежал без сна, тихо ненавидя Шерлока и мечтая придушить его подушкой.

Семнадцатая ночь

Джон проснулся в полвосьмого и обнаружил, что Шерлок снимает его на видео. Первой его мыслью было: «Не знал, что у Шерлока есть камера», но потом здравый смысл возобладал и он резко сел, укрываясь одеялом, будто оскорбленная девица.

— Что, черт возьми, ты делаешь?!

— Собираю данные. Для исследования.

— Ну да, ведь снимать спящего меня совсем не странно.

— Ты согласился участвовать.

— Я согласился спать с тобой в одной постели. Это и так большие жертвы с моей стороны.

Шерлок молча продолжил снимать.

— Выключи камеру, Шерлок, я уже проснулся! Боже, ты и до этого снимал меня спящим?

— Да, — невозмутимо ответил Шерлок и выключил камеру. Она была цифровой, небольшой, идеально помещавшейся в ладонях Шерлока, будто было специально для него создана и несомненно содержала часы видео о том, как Джон пускает слюни на подушку.

— Пожалуйста, не делай так больше. Я серьезно, это пугает. Записывай на бумагу все, что хочешь, но не смей снимать меня без моего ведома, — тихо сказал Джон, глядя на камеру.

— Можно я оставлю себе то, что уже отснял?

— Если это видео появится в интернете, я набью тебе морду.

— Договорились.

Двадцатая ночь

Двадцатая ночь, похоже, сильно подпортит результаты исследования. Джон прекрасно это понимал, лежа без сна под грохот осенней грозы, которая бушевала в Лондоне: капли дождя стучали по стеклу, над крышей рокотал гром. Комнату озарила молния, и Джон еда успел досчитать до трех, как раздался новый раскат грома. Где-то неподалеку залаяла собака.

— Идиотизм какой-то, — пожаловался Шерлок, скрещивая руки на укрытой одеялом груди.

— Ничего не поделаешь, это погода. Твой чудесный контроль над телом не дает тебе уснуть в грозу?

— Заткнись, — проворчал Шерлок. Он расправил одеяло и почесал нос. — Тебе-то тоже не спится.

— Я обычно без проблем сплю в грозу, но эта, похоже, решила поселиться на нашей крыше, — Джон всмотрелся в узоры на белоснежном потолке, наверняка несуществующие и нарисованные его невыспавшимся мозгом.

Шерлок молчал еще два последующих раската грома, только упорно чесал нос. Джон начинал дремать, но каждая вспышка молнии светила ему в глаза.

— Возможно, мне придется не засчитать эту ночь в плане отдыха, — задумчиво произнес Шерлок. Джон знал, что тот не столько разговаривает с ним, сколько просто размышляет вслух, чтобы лучше сосредоточиться. — Но она все же важна для окончательных выводов. Лежать без сна в грозу куда как лучше, если ты не один.

Джон повернулся к Шерлоку. Даже сейчас, лежа в кровати, тот сцепил ладони под подбородком. Джон мог разглядеть его силуэт в темной комнате: локти и острые линии, на мгновение подсвеченные яркой вспышкой молнии.

— Ты никогда не лежал с кем-нибудь в своей кровати во время грозы? — спросил Джон, когда в ушах перестало звенеть от грома. Впрочем, ответ и так был яснее ясного.

— Нет, — предсказуемо ответил Шерлок.

Ответ же на второй вопрос Джон очень и очень хочется услышать, потому что это интересовало его уже очень давно, с их первой встречи, хоть он и не хотел в этом признаваться.

— Ты вообще никогда ни с кем не лежал в своей кровати, так ведь?

— Нет, — честно и откровенно ответил Шерлок, будто бы его спросили, любит ли он морковь.

Джон перевернулся на бок и подпер голову ладонью, пережидая гром, прежде чем продолжить.

— А в чужой кровати?

Шерлок посмотрел на него. Его глаза блестели даже в темноте комнаты.

— Джон, ты как-то очень издалека начал спрашивать о моем сексуальном опыте.

Джон хмыкнул и натянул одеяло повыше. Ветер, бьющийся о стены дома, умудрился пробраться внутрь. Впрочем, старые кирпичи никогда не были надежной защитой.

— Ладно, тогда прямым текстом. Ты девственник?

Шерлок слегка улыбнулся, странно довольный прямотой Джона.

— Формально, да. Это так удивительно?

— Удивительно? Нет, я подозревал... то есть, ну это же ты. Я и представить себе не могу, что... не то чтобы я только тем и занимаюсь, что представляю себе такое, но... Это странно, для мужчины в твоем возрасте. Неужели ты никогда не хотел?

Шерлок тоже перевернулся на бок, лицом к Джону, и закинул руку под голову. У Джона было странное ощущение, что ему двенадцать и у них пижамная вечеринка.

— Мне было любопытно, но не настолько, чтобы что-то предпринять. Это такая морока. Могу тебя уверить, что мои теоретические знания по данному аспекту необычайно широки.

— Не сомневаюсь. Просто странно, что ты не доверяешь чужим данным о сне, но спокойно принимаешь чужую информацию о сексе.

Джон не сразу понял, что сказал, а когда понял, было уже поздно. Шерлок странно смотрел на него, чуть приоткрыв рот. Джон не мог определить, обидел он его или зародил в его голове очередную очень, очень плохую идею.

— Забудь, — спешно произнес он. — Можешь делать, что хочешь. Или не делать. Как тебе угодно. Я рад, что ты рассказал мне. Пусть это и прозвучит странно, но мне было любопытно.

— Ты мог бы просто спросить, Джон. Я этого не стыжусь.

— Да, конечно. Ага, — Джон лег на спину, неловко натянув одеяло под самый подбородок. Гроза затихала, и он пытался поймать ускользающие остатки сна. Он чувствовал на себе взгляд Шерлока и изо всех сил старался не думать об этом.

Двадцать вторая ночь

Джону снился кошмар. Ничего нового — пустыня, грязная колея дороги, болезненные стоны истекающего кровью солдата под его руками и пронзительный крик умирающего ребенка. Джон проснулся, как обычно, тяжело дыша и выпутываясь из одеяла, будто оно пыталось его удержать, с холодным потом на лопатках и слезами на глазах.

Шерлок следил за ним, приподнявшись на локтях. Джон посмотрел на него, чувствуя себя застигнутым посреди чего-то личного, а потом соскочил с кровати и направился в ванную. Минут десять он тихо плакал над умывальником до тех пор, пока не перестал чувствовать запах обуглившихся тел и реальность белой кафельной ванной не заменила пески пустыни.

Он вернулся в спальню и в темноте забрался в кровать. Шерлок все еще на него смотрел. Джон пытался мысленно заставить его молчать.

— Ты в порядке?

Вот черт.

— Да, все нормально, — он перевернулся на бок и ухватился за подушку, зажмуриваясь.

— Джон. Я... Я могу чем-нибудь помочь?

Наверное, это был самый честный вопрос, который Шерлок когда либо задавал при Джоне, и осознание этого прошлось по больному. Ему хотелось огрызнуться, но он понял, что Шерлок старается, как может, и нет смысла делать ему за это больно.

— Шерлок, я в порядке. Спи, — безучастно ответил он. Матрас прогнулся, когда Шерлок снова лег.

Засыпая, Джон мог поклясться, что чувствовал тепло зависшей над плечом руки, пальцы, замершие в секунде от прикосновения, которое так и не стало реальностью. Утром он ничего этого не помнил.

Двадцать четвертая ночь

В полпятого Джон проснулся в туалет, а вернувшись, обнаружил, что Шерлок переполз на его сторону кровати, завернувшись в одеяло. Он напоминал гигантское буррито, если, конечно, предположить, что буррито могло похвастаться шикарной шевелюрой. Джон некоторое время в ступоре простоял у кровати, а потом с раздраженным вздохом забрался на сторону Шерлока. Поборовшись некоторое время за одеяло, он все-таки сумел отвоевать себе небольшой кусок и уснул, старательно не думая о еще хранящемся тепле Шерлока и запахе дорого шампуня на подушке.

Утром Шерлок выглядел очень удивленным, но ничего не сказал и вдохновенно застучал по клавиатуре.

Двадцать седьмая ночь

Перед тем, как заснуть, Джон осознал, что опыт Шерлока закончится уже через три дня и что он не знает, что испытывает по это поводу. А потом он осознал, что не знает, что испытывать по поводу того, что он ничего не испытывает. Шерлок рядом бормотал что-то о гусе в Кенте, и Джон замер, сбитый с толку тем, что понятия не имеет, плакать ему или смеяться от абсурдности происходящего.

Двадцать девятая ночь

В предпоследнюю ночь они почти не спали. Наметилось дело, и в результате они провели ночь в погоне за тощим пареньком на скейте, чтобы арестовать его за убийство семнадцатилетней девушки, которое два месяца назад было признано самоубийством. В кровати они оказались в шестом часу, и Джон даже не удосужился раздеться.

Подозрительно бодрый для спавшего всего три часа человека Шерлок все равно разбудил Джона в восемь и принялся жизнерадостно рассказывать, как тот храпит, когда спит не раздевшись, и как поразительно, что они оба так быстро отключились, хотя адреналин все еще бушевал в их венах.

Джона снова подумал, не придушить ли Шерлока подушкой.

Тридцатая ночь

Последняя ночь прошла поразительно скучно. Перед тем, как они оправились спать, Шерлок кричал какую-то программу, потом они с Джоном пожелали друг другу спокойной ночи и уснули. Джон проспал всю ночь, не проснувшись даже когда Шерлок говорил о нем во сне (единственный раз, когда Шерлок говорил о нем во сне, и Джон это пропустил). Они оба проснулись где-то без десяти восемь, и Джон как раз чистил зубы, когда зазвонил будильник. Шерлок быстро его выключил.

Вечером, вернувшись из больницы, Джон обнаружил на кухонном столе отчет.

— Это результаты? — крикнул он в гостиную, откуда раздалось невнятное согласие. — Можно мне прочесть?

— Валяй, — Шерлок прошествовал к входной двери, на ходу обматывая шею шарфом.

— Куда ты?

— В морг. У Молли есть труп человека, свалившегося с крыши на сарай. Она считает, мне стоит взглянуть.

Больше Джон ничего не спрашивал. Заварив себе чаю, он уселся поудобнее с отчетом на коленях. Тот был напечатан. С графиками, диаграммами и бесчисленными сносками. Наверное, Джон ничего из этого не разберет. Он давно понял, что даже годы медицинской работы не могут подготовить к тому, как работает мозг Шерлока Холмса.

«Эксперимент по изучению сна, проведенный с 6 октября по 5 ноября 2010 года Ш. Холмсом и доктором Дж. Х. Ватсоном».

Было странно читать такое официальное обращение в документе, который никто, кроме них с Шерлоком, не увидит. Джон не стал читать отчет полностью, лишь просмотрел неожиданно яркие графики и полные цифр таблицы, которые наверняка были здесь скорее для красоты, чем с какой-то практической целью. Впрочем, оказалось, что Шерлок оставил короткие заметки о каждой ночи. Большинство из них были совершенно скучными и однообразными и описывали, сколько часов он проспал и улучшило ли это как-нибудь его самочувствие. Но некоторые бросились в глаза, зацепив неожиданной личной точкой зрения Шерлока.

«Первый день
Уснул около 0:15. И я, и Дж. спали спокойно, вероятно, из-за физической активности днем. Дж. спит очень тихо. Четырежды за ночь проверял его дыхание, вдруг он умер при мне.

Шестой день
Уснул около 11:55. Обычно Дж. спит, свернувшись на левом боку (спиной ко мне). Когда сон неглубокий, Дж. спит на спине, закинув руку за голову. Я обычно сплю на животе, поджав правую ногу. Не знаю, в какой позе сплю во время неглубокого сна. Возможно, стоит спросить Дж. Теперь он чаще спит, свернувшись, что, вероятно, свидетельствует о более глубоком сне, когда он не один в кровати.

Десятый день
Уснул около 0:06. Купил днем камеру, чтобы снять, как Дж. спит. Поразительно, какой он тихий в фазе быстрого сна. Я начинал считать, сколько он пробудет в этой фазе, но в процессе уснул, что нахожу совершенно неэффективным. Возможно, стоит оставить камеру включенной на ночь, чтобы проанализировать данные позже.

Тринадцатый день
Уснул около 11:58. Снился кошмар. Не похоже, что Дж. заметил. Следует отметить, что в чужом присутствии кошмары все равно снятся.

Четырнадцатый день
Уснул около 0:35. Спал оч. хорошо. Как и Дж. Результаты пока неясны. Предложил увеличить срок опыта с 14 дней до 30. Дж. неожиданно согласился. Чувствую себя оч. отдохнувшим и странно умиротворенным. Не уверен, что мне это нравится.

Семнадцатый день
Уснул около 0:05. Спал оч. хорошо. Как и Дж. Дж. запретил себя снимать. Жаль, его движения и мимика во сне были очень познавательны. Но он позволил оставить отснятый материал, так что у меня есть хотя бы это.

Двадцатый день
По причине грозы результаты этой ночи не пригодны для использования. Зато я узнал, что совместное пережидание грозы вызывает странное чувство единения. Дж. решился побеседовать на личные темы. Я был более чем не против. Поразительно».

Но больше всего Джона удивила двадцать вторая ночь. Там было пусто. Заголовок гласил «Двадцать второй день», но под ним ничего не было. Ни данных, ни наблюдений, просто чистый лист посреди толстого отчета. Джон задумался и с изумлением понял, что в эту ночь ему снился кошмар. Он долго смотрел на пустой лист, догадываясь, что Шерлок не стал ничего писать именно ради него. Чтобы не ухудшать все беспристрастной, равнодушной записью, Шерлок просто оставил страницу пустой. Джон был ему невероятно благодарен за это.

Он отложил отчет и, взяв книгу, сел на диван, но сосредоточиться на чтении так и не удалось, он все ждал прихода Шерлока. Вернувшись, тот принялся воодушевленно рассказывать о печени, истыканной садовыми инструментами, и Джон внимательно его слушал.

Минус первая ночь

Джон спал отвратительно, постоянно прислушиваясь, как Шерлок копошится внизу.

Минус третья ночь

Джон спал отвратительно. Ровно в 3:42 Шерлок начал играть на скрипке. Джон задумался, не придушить ли его подушкой, но сейчас это представлялось намного более проблематичным, учитывая, что Шерлок был внизу, а Джон — наверху, в своей спальне.

Минус седьмая ночь

Джон толком не спал уже неделю. Как и Шерлок, если не считать того утра, когда, спустившись, Джон обнаружил его растянувшимся прямо на столе, с прилипшими ко лбу желтыми стикерами, и не успел Джон протянуть руку, как Шерлок проснулся.

Без четверти двенадцать Джон выключил телевизор прямо посреди телешоу, которое он смотрел, и встал.

— Пошли спать, — вышло слишком громко, чтобы звучать буднично.

Сидящий за столом с лэптопом Шерлок удивленно посмотрел на Джона, но достаточно быстро все понял, что не могло не радовать. Он улыбнулся, чуть приподняв уголок губ, пальцы привычно заскользили по тачпаду, выключая компьютер.

Джон переоделся в пижаму и почистил зубы. Когда он зашел в спальню, Шерлок уже был там, свернувшись на боку, темные волосы черным пятном выглядывали из-под одеяла. Джон выключил свет и залез в кровать.

Он быстро задремал под до смеха нелепый рассказ Шерлока о пчелах, причем говорил Шерлок на полуанглийском, полуфранцузском. Джон спал, как младенец.

Часть 2. Озарение — это просто такой оригинальный способ понять, что ты идиот

Джон спал в кровати Шерлока уже сто одну ночь — он считал. Не то чтобы намеренно, просто каждая ночь сама оставалась в памяти, не давая забыть. Сто один. Если бы ночи были далматинцами, Джон уже мог бы сшить себе прелестную пятнистую шубку, и сравнение было таким же бессмысленным, что и сам счет, но он весь день мысленно повторял эту цифру. Возможно, это становилось навязчивой идеей.

Он даже сделал по этому поводу пост в блоге, написав «101». Единственный комментарий был от Гарри — она оставила вопросительный знак. Шерлок прочитал пост и все понял, о чем самодовольно сообщил, не отрываясь от микроскопа. И это очень взволновало Джона, потому что получалось, что Шерлок тоже считал. И, в таком случае, что бы это значило?

А еще Джон понимал, что все эти дни не спал ни с кем, кроме Шерлока. Он ходил на свидания, но как-то безуспешно. Он даже несколько раз встречался с одной девушкой — миниатюрной рыжей официанткой с роскошной попкой, но Шерлок отпугнул ее уже через неделю, прежде чем Джону пришлось объяснять, что он постоянно спит в кровати своего неугомонного соседа.

Джону нравилось спать рядом с Шерлоком. Нравилось засыпать и просыпаться рядом с ним, и если сначала он просто терпел (беспроигрышная стратегия в битве с любой из причуд Шерлока), то теперь все чаще стал задумываться над происходящим. Те пару ночей, что они провели отдельно за последние несколько месяцев, были бессонными и малоприятными. Засыпать, понимая, что Шерлок спит рядом, было спокойнее. Ну и, конечно, поведение Шерлока не особо помогало во всем разобраться. Он вообще мало спал, но куда как охотнее ложился с Джоном, что не могло не льстить. Даже в те ночи, когда он в очередной раз чем-то увлекался, Джон шел спать в его постель один, а наутро просыпался рядом с Шерлоком, который тихо пробирался к спящему Джону.

Это было слишком по-домашнему, и это волновало Джона своей двусмысленностью, на которую он больше не мог закрывать глаза. Такое чувство, будто они с Шерлоком каким-то немыслимым образом неожиданно для самих себя оказались в отношениях. Более того, Шерлок был пугающе доволен этим, а Джон не знал, что делать. Ему казалось, что он уже стар для таких непонятных ситуаций.

Он лежал на спине, закинув руки за голову, в кровати Шерлока и прислушивался, как тот шумит в ванной. Джон уже выучил наизусть, как Шерлок готовится ко сну. Сначала умывается и моет руки, обычно холодной водой, которая с шумом течет из-под крана по белоснежной раковине. Затем он до нелепого долго чистит зубы, уделяя отдельное внимание каждому зубу (впрочем, сказать по правде, за все время их знакомства Шерлок ни разу не ходил к дантисту). Потом Шерлок расчесывается. Не то чтобы Джон это слышал, он просто знает, что Шерлок проводит расческой по волосам, избавляясь от нанесенного утром геля, помогающего усмирить непослушные вихри. Затем следует тишина, звук смывающейся воды в унитазе, и Шерлок выходит в спальню со странно умиротворенным видом. И от этого вида, который бывает только в такие моменты, когда они наедине, Джону становится не по себе.

— Нам надо поговорить, — произнес Джон в потолок, пока Шерлок укладывался рядом.

— О чем? — отрешенно спросил тот, явно думая о чем-то своем, продолжая мысль, начатую еще в ванной, пока он водил щеткой по зубам.

— Об этом.

Шерлок вздохнул и повернулся на бок, лицом к Джону, засунув руку под подушку.

— Тебе придется уточнить, — в его голосе не было ни капли ехидства. Шерлок был счастлив, вдруг понял Джон. Это нервировало.

— Об этом, Шерлок. Ты. И я. В твоей постели. Уже три месяца.

— И?

Джон не сводил взгляда с потолка, уверенный, что, стоит ему посмотреть на Шерлока, как тут же захочется стукнуть его по голове со словами: «Да поймешь ты, что я пытаюсь сказать, или нет, в конце-то концов, ты, болван!»

— Мы определенно вышли за рамки дружбы, Шерлок. Нам надо об этом поговорить.

Шерлок молчал, с интересом разглядывая его.

— Послушай, это же не нормально. Соседи, которые спят в одной кровати?

— Быть нормальным скучно. Какое это вообще имеет значение?

— Имеет, Шерлок, поверь мне. Просто... Что, если у меня появится девушка?

Шерлок нахмурился.

— Джон, ты что, серьезно думаешь, что я захочу к вам присоединиться?

— Да я не... Боже, надеюсь, что нет. Но я не об этом. Как я смогу это объяснить?

— А зачем?

— Потому что так принято в отношениях, и я совершенно не понимаю, что и думать о том, что плохо сплю без своего соседа рядом.

Ну вот. Он это сказал. Он выдохнул, слова повисли в воздухе, пока Шерлок пытался их понять.

— Ты правда не спишь без меня?

— Сплю, просто мне лучше спится под твою болтовню, — Джон почувствовал себя очень жалким.

— Я не разговариваю во сне, — оторопело произнес Шерлок, и Джону захотелось его стукнуть, потому что, ну честное слово, это совсем не то, о чем он хотел поговорить.

— Нет, разговариваешь и постоянно. Но это нормально. Я просто...

— Джон, я почти все свое детство спал в общежитиях, и никто никогда не упоминал, что я разговариваю во сне. Я бы знал, если...

— Шерлок. Поверь мне. Ты говоришь во сне. Иногда даже отвечаешь на вопросы. Извини, что раскрыл тебе эту тайну, но, пожалуйста, не могли бы мы вернуться к изначальной теме нашего разговора?

Шерлок выглядел шокированным, видимо, гадая, как много из его страшных тайн удалось выведать одноклассникам, пока он спал. Джон почувствовал себя немного виноватым, но это быстро прошло.

— Слушай. Просто... это все, чем бы оно ни было. Нам надо об этом поговорить.

— Я не понимаю.

— Шерлок, прекрати немедленно. Ты не настолько наивен, ты прекрасно знаешь, о чем я, — терпение Джона закончилось, разбившись о стену показательного непонимания. Джону и самому не хотелось поднимать эту тему, но то, что Шерлок ему не помогал, а скорее мешал, злило.

Шерлок смотрел на него. Секунды шли вместе со стрелками часов на тумбочке, а его мозг пытался сформулировать правильные слова. Джон знал, что Шерлоку плохо это дается: люди, отношения, — у него обычно не очень получается, но, черт возьми, это же всего лишь Джон, человек, с котором он безмятежно спал с октября, так почему бы не попытаться?

— Я не понимаю, какое это имеет значение, — в конце концов произнес Шерлок. — Это ты и я, вот и все, что в этом такого, о чем стоит говорить?

Ну разумеется.

— Я не гей, Шерлок, — произнес он сквозь сжатые зубы.

Шерлок взорвался. Только так Джон и мог это описать: Шерлок рывком перевернулся на спину, взмахнул руками, даже стукнул по матрасу ногой.

— Какое это вообще имеет отношение ко всему? — раздосадовано воскликнул он. — Каждый раз, каждый, когда кто-нибудь хотя бы намекает на что-то эдакое, ты достаешь этот аргумент и прикрываешься им, словно щитом, хотя это не играет никакой роли! Да любой в курсе, что ты не гей, Джон! Тебе нравятся женщины, ты истекаешь слюнями, завидев симпатичную девушку, но почему это исключает... почему это значит, что ты не можешь... меня это даже обижает, знаешь ли.

Джон замер. Слова Шерлока задели его совершенно с неожиданной стороны.

— Это, это все, чем бы оно ни было, — продолжил Шерлок, взмахнув рукой между ними. — Почему тебе так нужно от всего этого отказываться всего лишь из-за того, что у меня есть член? Идиотизм какой-то. Меня это злит. Мы спим в одной кровати, я не предлагаю тебе выйти за меня или участвовать в гей-параде.

Джон сел, упершись локтями в колени, и провел руками по лицу. Затем запустил ладони в волосы и так их и оставил, борясь с порывом встать и выйти из комнаты. Шерлок лежал на спине и не сводил с него пылающего взгляда.

— Послушай, это все-таки важно. Я понимаю, что не для тебя, потому что тебе… тебе плевать, что значат такие вещи, но я не такой. И дело не в том, что подумают остальные. Мне тридцать семь лет, и я всегда был уверен, что знаю, кто я. Но ты... и... У всего этого могут быть такие последствия, и я не знаю, что делать с тем, что я единственный, кого это волнует. Наверное, здорово не думать об этом, как ты, просто сворачиваться рядом с кем-нибудь и расслабляться от того, как все замечательно. Но я так не могу. Вот.

Шерлок молчал. Слова Джона заглушили вспышку его ярости, и он просто ждал, пока Джон закончит.

— Мне кажется, — начал Джон, и в горле внезапно пересохло. — Мы оба это понимаем. Что мы… Ну, мы крепко связаны. Даже без... совместного сна. — Он вздохнул. — Просто ночи в одной кровати сделали это настолько очевидным... Происходящее между нами не такое уж... платоническое, как нам хотелось бы думать, и я просто не знаю, готов ли к этому осознанию.

Шерлок все еще молчал, и от этой тишины Джону хотелось выброситься в окно. Он уже не понаслышке знал, что приземление на мусорные баки миссис Хадсон мягким не бывает.

— Давай спать, — пробормотал он, опускаясь на кровать и выключая светильник. Джон лежал, закинув руки за голову, а вокруг царили темнота и тишина. Как бы хорошо ему ни спалось рядом с Шерлоком, эта ночь станет пыткой. Может, было бы лучше выбраться из кровати и бежать в свою спальню, поджав хвост, лишь бы дать им обоим время.

Шерлок пошевелился, повернулся и внезапно накрыл правую руку Джона своей, большой палец скользнул по тыльной стороне ладони. У Джона перехватило дыхание, и он попытался скрыть это за сухим кашлем, но все же сжал руку Шерлока в ответ, просто чтобы дать тому понять, что он почти в порядке.

«Он мне нужен» — подумал он, и это оказалось так непросто, что он закрыл глаза и сосредоточился на приятном прикосновении, на таком странном жесте привязанности. Шерлок рядом с ним почти моментально заснул.

***

— Сто два, — провозгласил Шерлок утром, жуя тост, и проскользнул на кухню вслед за Джоном. Тому невыносимо хотелось вывернуть весь завтрак ему на голову.

— Не надо. Не пытайся меня взбесить, это глупо, — вместо этого произнес он, яростно глядя на свой кофе.

Шерлок ничего не ответил, дожевал тост в два укуса и, подхватив скрипку, принялся наигрывать что-то, в чем Джон отдаленно узнал Вивальди. Джон допил кофе так быстро, что обжег язык, и сбежал из квартиры в магазин.

***

Следующие четыре дня у него не было времени даже вздохнуть, не то что сесть и обдумать происходящее. Объявился серийный убийца, чему Шерлок несказанно обрадовался. Уже было обнаружено три трупа: престарелые мужчины задушены в своих домах, без следов взлома. В итоге Шерлок его выследил — молодой парень с тяжелым психическим расстройством — и собственноручно выбросил из окна первого этажа, к сожалению, последовав за ним. Убийца сломал два ребра, Шерлок отделался синяками и порезами, а колени Джона все еще тряслись от внезапного ужаса, который он испытал, увидев, как Шерлок падает.

Они почти не спали эти дни, что облегчало происходящее. Но потом, после того, как Джон отчитал Шерлока за этот прыжок из окна и то, как сильно это испугало самого Джона, они оба уселись в тишине гостиной. Джон печатал последние события в блог, Шерлок мельтешил, пытаясь попасть антисептиком на глубокий порез на предплечье. Джон предлагал помочь, но Шерлок отказался, потому Джон намеревался заставить того мучиться еще минут десять, а потом сделать все самому.

— Ты спишь со мной сегодня? — нарочито медленно спросил Шерлок, не сводя взгляда со своей руки. Капля антисептика потекла вниз по локтю.

— Если позволишь, — отчеканил Джон, левым указательным пальцем и правым средним печатая о деле в той медленной манере, что, как он знал, бесила Шерлока до невозможности.

— Разумеется, — Шерлок вздохнул, отложил бутылку и, вооружившись салфеткой, принялся вытирать руку. Порез окольцовывал предплечье, и Шерлоку пришлось вывернуть локоть, что достать до него.

У Джона чесались руки, но он молчал. Он дописал предложение, поставил точку. Энтер. Новый абзац. Вздохнул, откинувшись на спинку стула, покрутил головой и с удовольствием хрустнул шеей.

— Итак, — произнес он.

— Итак, — повторил Шерлок, красноречиво вздернув левую бровь.

— Не выделывайся. То, что появилось дело и ты выпал из окна, ничего не значит. Нам все еще нужно... — он не знал, как закончить предложение, что было печально, потому что Шерлок наверняка сделает это за него.

— Нам все еще нужно обсудить, как неуютно тебе от того, что тебе нравится быть со мной? Конечно. Обсуждай.

— Не говори так. Это нечестно.

— Может ты и прав. Я просто устал, — Шерлок вздохнул и встал. — Я подумал, давай ты все же поспишь у себя. Мне нужно побыть одному.

Сказав это, он исчез в своей спальне, бесшумно прикрыв дверь. Джон изумленно смотрел ему в след. Еще и девяти вечера не было, это просто смешно. Но, если не идти следом, чтобы в результате устроить бессмысленную ссору, то Джон даже и не знал, что делать.
Двадцать минут спустя он поднялся по лестнице в свою спальню и, не раздеваясь, лег на кровать, где пролежал без сна еще час, пытаясь привести мысли в порядок. Не помогло.

***

Джон бы очень хотел, чтобы Шерлок не выносил их личные проблемы на место преступления. Но сейчас он именно это делал: надменно ходил по огороженному желтой лентой участку, считая разбросанные по набережной части тела. Позвонил Лестрейд, и Шерлок с радостью кинулся изучать как то, что некогда было человеком, теперь оказалось раскидано чуть ли не на километр по поросшему мхом берегу реки. Шерлок уже громко заявил, что жертвой был белый мужчина, скорее всего водитель автобуса. Как он узнал профессию — Джон ума не мог приложить.

Шерлок его игнорировал, демонстративно отворачиваясь каждый раз, когда проходил мимо. Задумавшись, Джон наступил на что-то мягкое и с отвращением отскочил.

— Осторожно, это толстая кишка, — глумливо объявил Шерлок, ухмыляясь.

— Спасибо, что предупредил, придурок, — пробормотал Джон себе под нос, вытирая ботинок о желтеющую траву.

— Что-то он не в настроении, — произнес стоящий рядом Лестрейд, не вынимая рук из карманов.

— Да, он на меня злится, — наверное, ботинки теперь придется выбросить. Или сжечь.

— А что ты сделал?

— Поверь мне, ты не хочешь этого знать.

Лестрейд больше ничего не спросил: понимал, что если Джон сказал, что он не хочет этого знать, то так оно и есть. Джон раздумывал сказать, как оно есть: «Мы спим в одной постели уже три месяца, и мне кажется, что я непонятно каким образом стал его парнем, и я не знаю, что с этим делать, а он обиделся на мои глупые комплексы». Но это будет слишком для бедняги Лестрейда. Особенно если обсуждать это над останками ни в чем не повинного водителя. Джон сцепил руки за спиной, терпеливо глядя, как Шерлок перепрыгивает через грудную клетку и воодушевленно объясняет что-то Донован.

— Ты мог бы не выносить наши личные проблемы на всеобщее обозрение? — спросил Джон позже, когда они ехали в такси домой.

— Я никому ничего не говорил, — лениво возразил Шерлок, не сводя взгляда с затылка таксиста.

— А тебе и не нужно было. Даже ищейка поняла, что ты на меня сердишься.

— Если не хочешь, чтобы люди знали, что я на тебя сержусь, возможно просто не стоит меня сердить.

— Боже мой, Шерлок! Это глупо. Мы все равно будем иногда ссориться, но это не значит, что тебе надо ходить по Лондону с оскорбленным видом, будто я утащил твое мороженое!

— Мы ссорились раньше. Сейчас все иначе, и я имею полное право злиться на тебя. Не думай, что я могу оставить обиду дома, как старое пальто. Не могу и не собираюсь.
Джон смотрел на Шерлока, который теперь отвернулся к окну. Между ними повисло напряжение, настолько ощутимое, что, как казалось Джону, таксист мог оштрафовать их за это.

— Извини, — машинально произнес Джон. Шерлок недовольно фыркнул. — Шерлок, прекрати. Ты специально меня путаешь. Я пытаюсь во всем разобраться, правда.

— Я просто не понимаю, почему ты так хочешь повесить на это ярлык, — произнес тот в окно, глядя за мелькающими прохожими.

— Потому что это важно. Важно для меня, и, как бы это ни называлось, я тоже в этом участвую, потому имею право голоса. Вот и все, — непокорно заявил Джон. Шерлок мог просто перестать быть таким идиотом и дать ему так необходимое в данный момент личное пространство, за которое сейчас им приходится сражаться.

— То есть тебе будет проще, если мы дадим этому имя?

— Не знаю. Наверное. Надеюсь. Да, — медленно произнес Джон, придя, наконец, к правильному ответу, и почувствовал непередаваемое облегчение. Да.

Шерлок хмыкнул и нахмурился. Джон заволновался — похоже, тот обдумывает то, чему лучше бы разрешиться самому по себе.

Такси остановилось у Бейкер-стрит, и Шерлок вышел из машины, взмахнув полами пальто.

— Оставлю тебя наедине с твоими мыслями, — объявил он, подразумевая, что сам уже знает ответ.

Джон заплатил таксисту и мрачно подумал, не переехать ли ему жить в Кардифф.

***

Этой ночью они спали отдельно. Засыпая, Джон пытался понять, чего именно ему не хватает без Шерлока. Утром он понял, что ответ слишком расплывчатый. Человеческие отношения и человеческая натура, как оказалось, не так уж подходят для вопросов, на которые можно дать однозначный ответ «да» или «нет». В них все двусмысленно… примерно, как в жизни Джона сейчас.

Без Шерлока ему не хватало... Шерлока. Что, в принципе, логично, хотя на самом деле вовсе нет, хотя на самом деле Джон понял, что никогда ни к кому не испытывал ничего подобного, поэтому он нервничал и порезался, когда брился.

***

— Ты бы хотел спать со мной?

Джон чуть не подавился кофе. Они сидели в маленьком ресторанчике через дорогу от магазина животных, за которым следил Шерлок в связи с пропажей редких животных. До этого он объяснял Джону всевозможные способы кражи змей, так что смена темы была более чем неожиданной.

— И я, разумеется, имею в виду не просто сон, мы и так это делаем. Я говорю о сексе, — добавил Шерлок, с потрясающим мастерством сделав все намного хуже.

— Что?!

— Это закономерный вопрос, Джон. У нас своеобразный кризис отношений, что удивительно, учитывая, что у нас нет отношений. Ты уже говорил, что твои чувства не совсем платонические. Предполагаю, это значит, что ты хочешь со мной спать? — бесстрастно произнес Шерлок. Он пытался подойти к этому с научной точки зрения, потому относился отстранено, чтобы сделать все проще для себя и помочь Джону понять, что, черт возьми, вообще между ними происходит. Ему не удалось. Он избегал смотреть Джону в глаза и крутил в пальцах пустые пакетики из-под сахара. Даже великий Шерлок Холмс не смог остаться абсолютно беспристрастным в таком вопросе.

Джон молча смотрел на него, промокая расползающееся по рубашке пятно от теплого кофе.

— Ну, так?

— Боже мой, Шерлок, — пробормотал Джон, оглядываясь. Рядом никого не было, только скучающая официантка без энтузиазма протирала кофе-машину. — Послушай. Это... дело не в этом. Совсем не в этом. Если бы я хотел секса... будь это секс, все было бы намного проще.

Шерлок приподнял бровь.

— Восхитительно.

Джону хотелось его задушить.

— То есть это любовь?

Воцарилось оглушающее молчание. Джон изумленно смотрел, открыв рот, рука с салфеткой замерла возле пятна на рубашке.

— Это так? — надавил Шерлок.

—Ты мне скажи, — наконец нашелся Джон.

Шерлок явно такого не ожидал. Он медленно моргнул и, скомкав пакетики от сахара, недовольно нахмурился. Джон допил остатки кофе, и они сидели в такой неуютной тишине, какой между ними еще никогда не было. На какое-то мгновение Джону показалось, что он еще никогда не был так несчастен.

***

— Да, — внезапно сказал Джон вечером, усевшись в кресло, пока Шерлок возился с микроскопом на кухне.

— Что «да»?

— Просто «да», — Джону не хотелось ничего объяснять. Шерлок либо поймет, либо нет, и, если честно, разницы никакой. Пояснять Джон не станет.

— О. — Все-таки понял. На кухне воцарилась тишина, а потом Шерлок снова вернулся к своим делам, включил горелку Бунзена и завозился со склянками.

Джон сидел в кресле и смотрел в темное небо за окном. Он не стал счастливее с того самого момента в ресторанчике, но наконец-то привел мысли в порядок.

***

Они снова легли спать вместе. Шерлок рассказывал про Венгрию, а Джон смотрел на него, развалившегося на животе, лицом в подушку. Он любит этого мужчину. Это было настолько ясно и очевидно, даже не верилось, что так долго с этим разбирался. Даже та часть его рассудка, которая обычно особо воинственно утверждала, что он не гей, поразительно спокойно приняла эту новость. Он вспомнил Ирэн Адлер и ее слова, с которыми тогда так рьяно не согласился и которые обрели сейчас столько смысла, что Джону хотелось позвонить ей на тот свет и рассказать об этом. Ведь это всего лишь ярлык, одна из составных его «я», которую Шерлок Холмс умудрился в нем проявить. Потому что они подходят друг другу настолько, что вопрос пола и ориентации остался далеко позади, его стоило выбросить из окна и начать с самого начала, чтобы разобраться в том прекрасном чувстве, которое между ними возникло. Джон мог бы уже писать сочинения и стихи об этом, если бы понадобилось.

Вместо этого он просто лежал, смотрел на Шерлока и представлял, каково это — быть с ним. Не-платонически. Наверное, правильнее будет говорить «романтически», хотя это подразумевает смехотворные вещи, потому что это же Шерлок, в конце концов, какая уж тут романтика. Но все же, все же Джон его любит. Он так гордился тем, что смог в этом разобраться и не сойти с ума.
Теперь осталось решить, что со всем этим делать.

***

Шерлок уже два часа неподвижно сидел в кожаном кресле. Он думал. Джон не знал, о чем, но когда было по-другому? Он уже дважды пытался до него достучаться: один раз спросил, хочет ли тот чаю, а во второй раз положил ему на голову скомканный в шар чек из магазина, но никакой реакции не последовало.

Он бы обиделся, если бы эти мгновения тишины не были так прекрасны. Ведь в любой момент Шерлок может вскочить и унестись, ведомый очередной сумасбродной идеей, так что Джон наслаждался покоем. Он сидел в кресле и пил чай, ведь он заслужил это после последних эмоционально напряженных дней.

У Шерлока ушло еще полчаса, чтобы вернуться в действительность. Джон уже давно допил чай и теперь читал старый журнал, обнаруженный под креслом. В квартире было очень уютно, уличные огни искрились на окнах, и Джон был совершенно счастлив.

— Нам надо перестать бродить вокруг да около и назвать все своими именами.

— Что? — Джон почти дочитал статью про подледный лов рыбы на Аляске. Интересная штука, кстати, почти как охота с собаками, думалось Джону.

— Надо решить нашу с тобой проблему. Давай во всем разберемся, — он расцепил руки и взялся за подлокотники. — Ты для меня очень важен.

Джон приподнял брови, отложил журнал и откинулся на кресло.

— Хорошо. Спасибо. Ты тоже очень для меня важен. Мы будем сейчас это обсуждать? Если ты снова заговоришь о сексе, я уйду.

Шерлок раздраженно и почти с отвращением скривился. На какое-то мгновение Джон почувствовал себя оскорбленным. Шерлок встал и закружил по комнате. Джон понятия не имел, зачем он это делает, но это завораживало.

— Мне нравится проводить с тобой время и мне нравится спать с тобой в одной постели. Я знаю, что ты чувствуешь то же самое. И я не настолько наивен, чтобы не понимать, что это не совсем нормальные отношения между двумя взрослыми мужчинами, которые не встречаются.

Джон встал и пошел за Шерлоком, который зачем-то направился на кухню. Шерлок просто стоял там, ничего не делая, видимо, просто освещение здесь было получше. Джон понятия не имел.

— Итак? — сказал Шерлок.

— Что «итак»?

— На прошлой неделе ты пытался поговорить со мной об этом. Вот я и... даю тебе такую возможность.

— Я человек дела, а не слова.

— Забавно, учитывая, что ты ведешь блог.

— Вот не надо мне тут, — довольно произнес Джон.

— Я серьезно. Ты поднял эту тему. Ты хотел обсудить со мной то, что мы вышли за рамки дружбы. Вперед. Можешь выйти еще дальше. Мне даже нравится то, что мы делаем, так что я бы хотел, чтобы мы продолжили.

— Я тебя люблю, — выпалил Джон прежде, чем успел это осознать, но больше всего его изумило не то, что он сказал это вслух, а то, как спокойно он это воспринял. Так просто. Слова прозвучали так буднично, словно он заказывал «два кофе, один черный, один с сахаром, пожалуйста», и Джон понял, что улыбается Шерлоку. Тот, как бы то ни было, таращился на него, будто Джон только что озвучил свой коварный план по убийству Папы Римского.

— Итак? — продолжил Джон. — Ты сам сказал, что надо прекратить ходить вокруг да около. Я прекратил. Ходить.

— Ладно, — Шерлок вздохнул. — Это чуть больше, чем я ожидал.

— А чего ты ожидал?

— Завуалированного признания в сексуальном влечении? Или просто привязанности. А не... этого, — он взмахнул двумя руками, указывая на Джона. Джон все еще был поразительно спокоен. Он ожидал большей паники. Он слышал рассказы людей, которые побывали на грани жизни и смерти и видели тот самый тоннель со светом в конце, в которых описывалось, как они в блаженном спокойствии шли навстречу забвению. Джон же мог только заключить, что у него скоро будет кровоизлияние в мозг из-за такого количества озарений.

— Итак, — продолжил Шерлок. — Хорошо. Очень хорошо. Я тоже.

— Ты тоже?

— Да.

— Ты тоже что?

— Да ладно тебе. Просто. Ты. И я. Не самая отталкивающая идея, как мне кажется.

— Не самая отталкивающая? Серьезно? Чарующая формулировка.

— Ну... да.

Джон прислонился к столу и начал смеяться. Это безумие. Это безумнее всего, через что ему пришлось пройти с Шерлоком, но ведь именно этого он и хотел? Так что все в порядке. Всего лишь еще одно приключение. Шерлок широко и счастливо улыбнулся. Джон обхватил его за шею и поцеловал, и весь мир вокруг них словно перестал существовать.

Часть 3. Крокодилы, людоеды и удивительные волосы Шерлока

В их отношениях до обидного мало изменилось. Они уже жили вместе. Они спали в одной постели. Они следовали друг за другом по пятам и ссорились по поводу того, кто пойдет в магазин и «почему ты опять забыл закрыть зубную пасту». Они уже привыкли к тем моментам, с которыми рано или поздно сталкиваются все пары, и потому переход от «просто друзей» к «ой, мы, кажется, встречаемся» прошел на удивление гладко. Более того, никто из окружающих даже не понял, что произошло. И это было отлично. Джону бы очень не хотелось выставлять их отношения на всеобщее обозрение. Он подумывал рассказать близким, но так пока и не решился: пять раз набирал сообщение Гарри, а потом стирал, потому что все получалось как-то слащаво, избито или излишне сентиментально.

Обо всем знала миссис Хадсон. Джон рассказал ей однажды утром, в четверг, когда сидел у нее на кухне и помогал заполнить налоговую декларацию, поедая заварные пирожные, которыми ее угощал тот мужчина из «Speedy’s». Слова сами сорвались с его губ. «Я люблю его, он тоже меня любит, и все просто замечательно, хотя и немного непривычно». Она посмотрела него, и в ее взгляде читалась смесь: «Долго же до вас доходило» и «Я так за вас рада». Джону очень хотелось верить, что и у остальных будет такая же реакция, когда он наконец найдет в себе силы им рассказать.

— Только поосторожнее с его сердцем, — предупредила миссис Хадсон, когда Джон возвращался в квартиру. — Он делает вид, будто сделан из железа, но мы-то знаем, насколько он хрупок.

Почему-то эти слова запали ему в душу, и весь вечер он не сводил глаз с Шерлока, пока тот не выдержал и не поинтересовался, все ли в порядке у него с лицом.

Однако все оказалось не таким шокирующим, как он ожидал, и это одновременно успокаивало и смущало. (Потому что, как оказалось, у него уже больше года были отношения с мужчиной, спасибо тебе, дорогой мозг, за твою исключительную сообразительность.) Возможно, все дело было в том аспекте отношений, который, как он думал, изменится несколько радикальнее — физическом. Нет, теперь они стали больше друг друга касаться. Шерлок сидел совсем близко, когда они смотрели телевизор, да и вообще — ближе, вот как сейчас, закинув руку или ногу на ближайшую часть тела Джона.

А еще они целовались, но, к сожалению, не так часто, как Джону того хотелось. Рот Шерлока оказался поразительно привлекательным, особенно когда не извергал оскорбления. Он был теплым, мягким, чуть сладковатым (Шерлок кладет много сахара в чай), и Джон никак не мог отделаться от странного чувства гордости за то, что он — единственный, кому удалось зайти так далеко, изучить его так тщательно. Никто больше не знал этого выражения лица Шерлока, когда его хорошенько поцеловать, будто Джону пришла в голову самая блестящая на свете идея, будто Джон и есть эта блестящая идея, воплотившаяся в виде приземистого блоггера. Еще никто этого не видел, и для Джона все происходящее — словно путешествие в таинственный мир, куда не терпится отправиться, пусть даже этот самый мир может кишеть крокодилами и карликовыми людоедами.

Но дальше поцелуев украдкой или прижимающегося Шерлока, пока тот завязывал шнурки или чистил зубы, дело не заходило. И дело не в том, что Шерлок целенаправленно не замечал физической стороны отношений, ему будто это просто не приходило в голову, что было еще хуже.

Шерлок стоял посреди кухни, намазывая масло на тост, пока Джон фантазировал. На самом деле, он часто это делал, и потому чувствовал себя счастливо и в то же время неловко, будто ему снова пятнадцать и он думает, как забраться под юбку своей первой девушке.

— Думаю, нам надо кое-что обсудить, — осторожно начал он.

В конце концов, откровенный разговор, как выяснилось, — лучшая стратегия в общении с Шерлоком.

— Что, опять? Джон, ты уже признался мне в любви, нет нужды повторяться, — Шерлок откусил от тоста.

— Не об этом, ты, придурок. Я о... ну. Сексе.

Шерлок приподнял бровь, не переставая жевать.

— В последний раз, когда я затронул эту тему, ты чуть не захлебнулся кофе.

— Это было тогда, — чуть смущенно произнес Джон. — Теперь все иначе. Я просто подумал, что нам стоит... обсудить все. Мы и так делаем все в неправильном порядке. Сначала мы съехались, потом я стал спать в твоей кровати, а потом я признался тебе в любви еще до первого поцелуя. Все пары проходят через эти стадии, но мы с тобой выбрали какой-то очень странный путь, и я теперь не знаю, на какой стадии ты. А мне неуютно от этого, ты же знаешь.

— Я уже говорил, что мне просто любопытно, — Шерлок слизал крошки с ладони.

— Ты сказал, что тебе было любопытно, но не настолько, чтобы что-то предпринимать самому.

— Это было тогда, — с улыбкой передразнил Шерлок. — Теперь все иначе.
Джон не знал, стукнуть его за это или поцеловать.

— Я согласен попробовать, если ты так хочешь, — продолжил Шерлок.

— О да, это меня так заводит, — мрачно произнес Джон и взял в руки стоящий посреди стола мерный стакан.

— Нет?

— Нет, Шерлок, ни капли.

Шерлок, нахмурившись, внимательно за ним следил, явно не понимая, в чем дело. Джону это нравилось. Приятно осознавать, что тебя не так легко прочесть.

— Но в то же время ты хотел бы? — спросил Шерлок.

Закономерный вопрос. Джон пожал плечами.

— Да, думаю, да. Но все не так просто, правда?

— Неужели?

Джон со вздохом поставил стакан на место.

— Ты, похоже, упустил ту простую деталь, что у нас обоих пенисы. Что ставит перед нами определенную логистическую проблему. Я... не очень сведущ в данном вопросе, как ты уже знаешь. И от этого мне неловко.

Шерлок скривился — он-то явно не считал это проблемой. Наверное, Джону следовало бы занервничать.

— Мы можем разобраться вдвоем, — предложил Шерлок. —Проанализировать практические примеры.

О боже, только этого не хватало.

— Я не уверен...

— Нет, Джон, все правильно. Ты же сам говорил, что глупо не доверять чужим данным по большинству тем, но спокойно полагаться на чужую информацию в плане секса. Если уж я с кем-нибудь и хочу набраться опыта в этом деле, то, разумеется, с тобой.

— Я не хочу, чтобы ты занимался со мной сексом, потому что тебе нужны данные. Я хочу, чтобы ты делал это, потому что тебе нужен я, — вырвалось у Джона.

Шерлок посмотрел на него с искренним удивлением, будто только полный дурак мог предположить, что это взаимоисключающие понятия.

— Послушай. Давай пока оставим все, как есть, ладно? Я рад, что мы все обсудили. То есть, не то чтобы прямо очень рад, но теперь я, по крайней мере, знаю, что ты... ну, открыт для разговора, — Джон чувствовал себя глупо.

Шерлок отпил чай и несколько пугающе улыбнулся, отчего Джону захотелось сбежать куда подальше.

***

Вернувшись домой как-то днем, Джон обнаружил Шерлока сосредоточенно смотрящим гей-порно. Он даже записывал что-то в молескин (это что, диаграмма??), и от вида этой картины у Джона упало все, что могло когда-либо стоять, он даже подумал, не уйти ли ему в монастырь, где провести остатки своей жизни в счастливом отречении от сексуальных утех.

— Что ты... Шерлок, тебе обязательно заниматься этим с открытой дверью? А если бы миссис Хадсон вошла?

— Это исследование, Джон. Я же не мастурбирую здесь.

И на том спасибо. С Джоном бы сердечный приступ приключился, если бы он застал Шерлока за этим. Так что он возблагодарил Бога за маленькие милости и, встав рядом с Шерлоком, опасливо посмотрел на экран.

— Что именно ты изучаешь? Хотя нет, не отвечай, я и так знаю. Но на примере порно? Ты серьезно?

— Джон, тебе тоже следует посмотреть, просто чтобы узнать, какие есть варианты. У этих двух... ой, прости, трех молодых людей явно нет никаких логистических проблем относительно количества задействованных членов.

Шерлок только что сказал «члены». Джон не был уверен, что в состоянии это выдержать.

— Боже мой, Шерлок, я не с Луны свалился, я теоретически знаю, что парни могут делать друг с другом! Я просто... не уверен, с чего начать. И понравится ли мне. Порно, кстати, не самый лучший образец и, господи боже, что он делает с этой насадкой для душа?

Они оба несколько мгновений шокировано смотрели на экран, прежде чем Шерлок со встревоженным выражением лица захлопнул крышку.

— Предлагаю забыть об этом.

— Безумно рад, что ты так считаешь.

***

После великого порно-фиаско-2012 Шерлок не поднимал этот вопрос еще два дня. Джона это устраивало, хотя он-то знал, что долго такая благодать не продлится. Может, оно и к лучшему. Шерлок сидел на полу возле дивана и раскручивал отверткой старый факс. Джон пытался пошутить по поводу ностальгии по девяностым, но Шерлок убийственно на него посмотрел и ехидно произнес что-то по поводу запасных деталей. Джон развалился на диване и смотрел телевизор. Что-то о лисах. Шерлоку нравились лисы, но сейчас он был больше занят факсом, и Джон раздумывал, не переключиться ли ему тайком на другой канал.

— Со сколькими людьми ты спал? — пугающе буднично поинтересовался Шерлок.

Джон отложил пульт. Ну ладно.

— С несколькими. Цифра не такая уж большая, если честно. Но явно больше, чем у тебя, — он стукнул Шерлока по белеющей над воротником шее.

Шерлок не обратил на это внимания, продолжив ковыряться плоскогубцами в факсе.

— Только с женщинами и ни разу с мужчиной, — продолжил Шерлок.

— К чему ты клонишь? — Джон поднял валяющуюся за спиной Шерлока ручку и принялся крутить ее в руках.

— Полагаю, кое-что из того, чем ты занимался с женщинами, применимо и к мужчинам.

Ах вот оно что.

— Я не собираюсь обсуждать это с тобой, — возмутился Джон, потому что ни за что в жизни он не будет перечислять, что из того, чем он занимался с девушками, он бы мог делать с Шерлоком. Лучше уж он пофантазирует. Это даже пойдет на пользу.

— Скучно.

— Разумеется, — Джон покрутил ручку в пальцах, а затем склонился и засунул ее Шерлоку в волосы, где, к вящему восхищению Джона, та и осталась висеть.

— Тебе неуютно от мысли, что ты будешь делать это со мной?

Джон сел и принялся вдохновенно искать, что бы еще засунуть Шерлоку в волосы. Он поднял пластиковую пряжку для кабеля, которую Шерлок до этого вытащил из факса, и мастерски продел ее через локоны, необычайно довольный своей игрой. Шерлок промолчал, то ли терпя в угоду Джону, то ли просто не обращая внимания, слишком увлекшись содержимым факса.

— Дело тут не в «неуютно». Мне с тобой как раз таки очень даже уютно, — за ручкой и кабельной пряжкой последовала чайная ложка. — Но дело же не в этом, так ведь?

Шерлок некоторое время молчал, пока Джон прятал на его макушке скрепку.

— Да, наверное. Ты засовываешь мне что-то в волосы?

— Да.

— Зачем?

— Потому что из них ничего не падает. Это забавно.

Нахмурившись, Шерлок встряхнул головой, отчего все из его волос разлетелось по комнате. Джон, хохоча, завалился на диван, потому что ничего смешнее этого Шерлок еще не делал и вряд ли сделает. Шерлок отложил плоскогубцы, воткнул отвертку в факс и, развернувшись, схватил Джона за плечи и яростно поцеловал. Джон был более чем не против — разговор все равно выходил каким-то идиотским.

***

Одним дождливым днем в среду Джон открыл свой лэптоп и оказался лицом к лицу с бело-фиолетовым сайтом под заголовком «Руководство по гей-сексу». Чуть не подавившись, он захлопнул крышку и позвал Шерлока.

— Что такое? — спросил появившийся в дверях кухни Шерлок. Он даже не удосужился снять защитные очки.

— Что, черт возьми, ты делал на моем компьютере?

— Исследование. Подумал, тебе будет интересно.

— Ты же утверждал, что твои теоретические знания по данному вопросу достаточно глубоки. Зачем тогда брать мой лэптоп?

— Да, теоретически я в этом вопросе достаточно подкован. Но я никогда не изучал его, собираясь скоро перейти к практике.

Перейти к практике. Скоро. Боже, да.

— Исследуй на своем компьютере, — проворчал Джон и, засунув свой лэптоп под диван, вышел из гостиной.

Позже Шерлок спешно унесся из квартиры, пробормотав, что ему нужен домкрат, и тем самым оставив Джона в замешательстве. Наверное, ему стоило внимательнее следить за происходящим, потому что сейчас он явно упустил что-то важное. Затем Джон извлек свой лэптоп из-под дивана и за последующий час внимательно изучил все написанное на этом сайте, а потом еще час бесцельно блуждал по квартире в крайнем возбуждении. Потом вернулся перепачканный в саже Шерлок и остаток вечера Джон провел, ломая голову над тем, как вывести машинное масло с кашемирового шарфа.

***

Наступила пятница. Шерлок не затрагивал ту самую тему уже сорок восемь часов, и Джон постепенно начинал параноить. Было два возможных варианта. Первый: Шерлок все еще изучает всевозможные грязные извращенные фетиши, которые хочет опробовать на Джоне, и потому не скажет ничего, пока не разберется во всем до конца. И второй: Шерлоку уже стало скучно, и он переключился на что-то другое. Оба варианта Джона не особо утраивали.

В квартире было тихо, Джон лежал в постели без сна, но в умиротворении. Лондон шумел за окном: люди расходились по домам из пабов, где-то вдалеке взвыла полицейская сирена. Шерлок наверняка тоже не спит, лежит рядом, размеренно дышит в недвижимую темноту спальни. Шорох простыней — и Джон получил подтверждение своей догадки, когда Шерлок прижался к его спине и обнял тонкой рукой за талию.

— Чего не спишь? — раздался прямо возле уха шепот Шерлока.

— Не спится. Но все в порядке, — лениво ответил Джон, на мгновение закрывая глаза.

Они с Шерлоком лежали, словно ложечки. До этого Джон ни с кем так не лежал, и от осознания этого внутри разлилось приятное тепло.

— О чем ты думаешь? — Шерлок потерся носом о его волосы на затылке, губами почти касаясь шеи, и от этого у Джона перехватило дыхание.

— Не скажу, это слишком неприлично.

Шерлок усмехнулся ему в шею, отчего по спине прошла приятная дрожь.

— А ты? — спросил Джон.

Шерлок некоторое время молчал, теребя губами ворот рубашки Джона.

— Я думаю, что это очень приятно и, кажется, ты идеально совместим со мной. Я думаю, что твоя майка чистая и что, возможно, мне бы хотелось, чтобы ты иногда носил мою одежду. Я думаю о полицейской сирене, которую мы слышали, и о том, что наш сосед четвертый раз за неделю возвращается домой пьяным. Я могу продолжить, если хочешь, но это может затянуться.

— Только у тебя может быть столько мыслей в голове посреди ночи, пока ты прижимаешься к спине своего парня, — заметил Джон, левой ступней продвигая лодыжку Шерлока между своих ног.

— Парня, — повторил Шерлок, смакуя это слово.

— Ага.

— Хорошо.

— Ага.

Ночь обволакивала Бейкер-стрит, и они молча в нее вслушивались. Джон внезапно заметил, что они дышат в унисон. Интересно, Шерлок специально подстроился? Сам Джон просто лежал, в тепле, полувозбужденный (ну ладно, может не только «полу»), они дышали так, словно были единым целым, и на несколько общих ударов сердца весь мир превратился в одно большое «да».

— Шерлок?

— Да?

— В твоем лабиринте мыслей есть место для размышлений по поводу более эротических действий?

— Ты думаешь, эти размышления там уже не обосновались? — поддразнил Шерлок, чуть крепче прижимая Джона к себе.

— Ты этого не упоминал. Ты был очень занят последнюю неделю.

— Сейчас все по-другому. Я имею в виду, когда мы с тобой вот так.

— Это для тебя слишком?

— Нет. Может быть.

Джон вырисовывал пальцами круг на предплечье Шерлока, улыбнувшись про себя, когда волоски на руке встали дыбом.

— Если слишком, то просто скажи, я не буду злиться.

— Не волнуйся. Ты же меня знаешь, я никогда не буду делать то, чего не хочу.

— Но ты хочешь? Это самый важный вопрос. Ты чувствуешь внутри то жгучее желание оказаться с кем-то настолько близко? Со мной?

Шерлок молчал, и Джон уже думал забрать свои слова назад и закончить этот разговор.


— Да, — осторожно ответил Шерлок. — Да, чувствую. Мне кажется, чувствую. Мне любопытно. На самом деле любопытно. И я фантазирую об этом так же, как и ты. Просто... это немного ново.

Вот оно как. Внезапно Шерлок оказался настолько человечен. Убрать его науку и выстроенные стены, убрать проблемы со всеми окружающими, кроме Джона, и все, что останется — это обычный неопытный мужчина, напуганный происходящим. «Он очень хрупкий» — вспомнил Джон слова миссис Хадсон, и все стало настолько просто, что он готов как-нибудь обстоятельно поплакать по этому поводу.

— У нас есть куча времени, сколько тебе угодно. Не хочу, чтобы ты торопился или думал, что я на тебя давлю.

— Я и не думаю. Джон, я не трепетная фиалка.

Джону ни за что в жизни и не рискнул бы предположить что-либо подобное.

— Но ты не против? Подождать? Ты здоровый мужчина, у тебя есть... потребности, — осторожно произнес Шерлок. Эти слова напоминали фарфор, который может разбиться, если Джон неосторожно на них ступит.

— Да, у меня действительно есть потребности, — честно признал он. — А еще у меня есть сердце, и мне и в голову не придет заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь.

— Я хочу, — прошептал Шерлок ему в затылок. — Можно я... пожалуйста.
И в следующее мгновение он забрался рукой Джону в пижамные штаны, и это было совершенно правильно. Даже лучше, чем правильно. Джон ерзал, тяжело дышал, и прижимался к груди Шерлока. Он продержался не очень долго, хотя вряд ли должен был, учитывая всю ситуацию, и с его плеч будто свалился груз, о котором он даже и не подозревал, пока он не исчез.

Потом Шерлок исчез в ванной и провел там гораздо больше времени, как если бы он просто мыл руки. До Джона дошло не сразу, а потом стало мучительно стыдно за то, что он принял предложение, но не догадался оказать ответную услугу. Но прежде, чем он решился встать и что-нибудь предпринять, Шерлок уже вернулся гораздо более расслабленным. Забравшись на кровать, он поцеловал Джона в ухо и снова уютно прижался к его спине, и Джон решил, что готов счастливо остаться маленькой ложечкой до конца своих дней.

— Мне очень понравилось. Спасибо тебе, — неловко произнес Джон.

— Нет, это тебе спасибо, что разрешил, — удовлетворенно сказал Шерлок и в ту же секунду уснул. Он говорил о Джоне во сне, но тот не разобрал, что именно, потому что по определенной причине не очень хорошо понимал португальский. Но было похоже, что Шелок говорил о любви, так что Джон решил наслаждаться низкими интонациями и уснул с мыслью о том, что не так уж плохо, когда тебе дрочит Шерлок Холмс.

***

Весь следующий день Джон напевал себе под нос, с трудом подавляя желание пританцовывать. Шерлок следил за ним взглядом, в котором смешались удовольствие от того, что он сумел доставить кому-то наслаждение, и чувство глубокого самодовольства. Джон думал, что если бы коты поддавались дрессировке, то именно такое выражение морды было бы у них, когда они приносили хозяину тапочки. «Преклонись предо мною и восславь мое величие, ибо я сделал тебе что-то приятное».

Джон напевал, ходя по Теско, напевал даже пока стоял в очереди, напевал по дороге домой и пока раскладывал покупки, и его даже не смутили человеческие легкие, аккуратно выложенные на тарелку в холодильнике (хотя все же стоит обсудить это с Молли, потому что ради сохранения его рассудка и жилого вида квартиры ей пора прекратить раздавать Шерлоку человеческие части тела). И только тогда он заметил звенящую тишину гостиной, в которой не было Шерлока.

— Шерлок! — осторожно позвал Джон.

— В спальне, — раздалось в ответ.

Там он и обнаружился, сидящий скрестив ноги на кровати, в окружении разнокалиберных упаковок презервативов, разноцветных бутылочек со смазкой и пугающим ярко-оранжевым силиконовым предметом, который Джон старательно пытался не замечать. Шерлок читал инструкцию на открытой коробке, несколько презервативов рассыпались по его коленям.

Джон молча смотрел, безуспешно пытаясь прийти в себя от увиденного.

— Мне выйти? — с деланным равнодушием спросил он и развернулся к двери.

— Джон! Вернись.

— Нет.

— Да. Посмотри.

Джон вздохнул и остановился в дверях, проведя ладонью по лбу.

— Что ты делаешь?

— Я сходил в магазин. Там столько всего, восхитительно просто. И владелец мне очень помог.

— Охотно верю, — слабо согласился Джон. Любопытство перевесило, и он взял с кровати бутылку смазки. С вишневым ароматом. Ну надо же, кто бы мог подумать. Боже, однажды фантазии его добьют. Он бросил смазку на покрывало. — Шерлок, нам не понадобится столько всего.

— Не хочу, чтобы нужной нам вещи в решающий момент не оказалось под рукой, — отстраненно ответил Шерлок. Он открыл бутылочку и, принюхавшись, скривился и забросил смазку себе за спину.

— Вижу, у тебя грандиозные планы.

— Почему бы и нет.

Это попало в цель. Джон чувствовал себя одновременно очень неловко и в тоже время он был крайне возбужден. Пару секунд он растерянно стоял, не зная, что делать с руками.

— Ладно,— в итоге он сел на кровать посреди разнообразных пугающих упаковок, тюбиков и бутылочек. — Широкий ассортимент, это даже немного нервирует.

— Хм, там было еще больше. Выбор, как оказалось, бесконечен.

Джон взял упаковку презервативов «Durex» и протянул ее Шерлоку, язвительно приподняв бровь.

— Ребристые для ее удовольствия?

— Ой, заткнись.

— Это подразумевает... вполне определенные действия, — Джон поверить не мог, что говорит это. Если Шерлок начнет использовать латинские выражения для описания процесса, то Джону, возможно, придется сделать ему больно. Немного.

— Разумеется. Но не беспокойся, я с радостью займу пассивную роль, если ты захочешь. Я понимаю, что ты, скорее всего, был воспитан с определенными представлениями о роли мужчины в половом акте, что может вызвать у тебя некоторое неприятие, но меня такие вещи мало волнуют.

О боже.

— Нам надо что-то сделать с этой твоей привычкой, когда ты открываешь рот и из него раздаются звуки, — мрачно произнес Джон.

— Я всего лишь подумал, что будет полезно обсудить все заранее.

— Шерлок, послушай. В сексе все не совсем так. Это не научный проект с заданными параметрами. Лучшее, что можно сделать, — это пустить все на самотек.

— Это меня не очень-то вдохновляет, — заметил Шерлок. Впрочем, Джон был уверен, что тот лукавит. Если кто-нибудь и любил внезапность больше Джона, так это Шерлок.

— Подожди, ты только что дал мне разрешение тебя трахнуть? — до Джона дошло лишь сейчас. Осознание замкнуло часть мозга, которая наверняка ему еще понадобится, но сейчас оказалась абсолютно бесполезной, целиком поглощенной идеей нагнуть Шерлока над первым попавшимся предметом мебели и... ну.

— Нет. Я забираю его назад. Уходи.

— Очаровательно.

Шерлок запустил ему в голову коробку презервативов.

***

В конце концов, как и обычно в таких случаях, все произошло само собой. Несколько дней спустя Джон сидел на краю кровати, а Шерлок вошел, почесывая затылок, а потом на один удар сердца их глаза встретились и все полностью изменилось. Всего лишь очередной вторник внезапно превратился в тот-самый-день, и им даже не надо было ничего говорить друг другу. Шерлок, тонкий, в мягкой хлопковой пижаме, забрался на колени к Джону и медленно поцеловал.

Они спешно раздели друг друга, и Джон потерялся в Шерлоке, в его вкусе, запахе, тепле его кожи. Он трогал и касался губами всюду, куда мог добраться, запоминая места, от прикосновений к которым Шерлок ерзал и запрокидывал голову. Шерлок оказался на удивление громким, он совершенно не сдерживался, и все это был так ново, так восхитительно, что голова шла кругом. Он выцеловывал признания в любви на грудной клетке Шерлока, а тот в свою очередь расписывал трактаты о нежности на бедрах Джона. Джон нашел поэмы в изгибе спины Шерлока, в его коленях, и чуть не растворился в плавных линиях его бедер. Он мог бы делать это вечность, но в то же время кроткий огонек простой, неприкрытой похоти, что теплился внутри, успел за эти недели превратиться в бушующее необузданное пламя, и теперь Джон хотел большего.

Он попытался собраться, прижимаясь лицом к шее Шерлока. Тот гладил его плечо, вырисовывал узоры на спине.

— Хочешь продолжить? — наконец спросил он, удивившись, что вообще нашел в себе силы заговорить.

— Да, — дыхание Шерлока осело на коже. — Да, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Джон.

Его слова пронеслись напрямую к члену Джона. Пару вдохов спустя он оторвался от Шерлока и начал рыться в тумбочке.

— Господи, ты купил тонну смазки, — пробормотал он, шаря рукой среди тюбиков.

— Консультант сказала, что смазки много не бывает, — лениво возразил Шерлок.

— Не думаю, что она имела в виду именно это, — сказал Джон, но это было совершенно не важно. Он просто схватил первую попавшуюся и чуть не получил разрыв сердца, когда обернулся, потому что... господи боже.

Шерлок растянулся на кровати, раздвинув ноги. Он следил за Джоном темным взглядом, его волосы растрепались, а на лице появился румянец. Он был настолько открыт и расслаблен, так самозабвенно доверился и подчинился Джону, что тот готов был расплакаться от того, насколько это было прекрасно, если бы он не был сейчас так болезненно, отчаянно возбужден. Он начал растягивать Шерлока, который воспринимал происходящее с таким искренним, неприкрытым удовольствием, что Джон мог бы делать это часами. В какой-то момент скользкие от смазки пальцы не сумели разорвать упаковку с презервативом, и Шерлок начал нервно хихикать, глядя, как Джон пытается открыть ее зубами.

— Черт возьми, Джон, ты меня убиваешь, — прыснул он, прикрывая глаза ладонью.

Джон тоже засмеялся, раскатывая презерватив по члену, а потом они оба внезапно замолкли и замерли. Затем Джон толкнулся внутрь, и Шерлок смотрел на него широко распахнутыми глазами, почти не дыша.

— Мне остановиться? — с трудом спросил Джон, хотя какая-то первобытная часть в нем ясно давала понять, что лучше бы ему этого не делать, потому что сейчас было так невероятно, безумно хорошо.

Шерлок решительно замотал головой.

— Если ты остановишься, то я тебя убью, — задыхаясь, произнес он. В его голосе слышалось что-то такое, от чего Джон обнял его и притянул ближе.
Шерлок застонал, когда они оба начали двигаться, и кроме этого стона вокруг не осталось ничего. Наверное, Джон что-то бормотал, но он не был уверен, с таким же успехом он мог повторять всю клятву Гиппократа во влажную кожу горла Шерлока. Но если ему и удалось произнести что-то связное, то это наверняка было самое искреннее, самое честное признание в любви, которое когда-либо срывалось с его губ.

Шерлок же, в свою очередь, совершенно раскрепостился. Как только ушла первая паника, он стал увереннее, шумнее и даже обхватил Джона ногами. Несколько толчков и своевременных движений рукой — и Шерлок окончательно растерял последние остатки самоконтроля. Он запрокинул голову и застонал так громко, что Джон заволновался, не вызовет ли миссис Хадсон полицию. Однако вскоре и сам Джон абсолютно забылся, и теперь весь Скотланд-ярд мог ворваться в квартиру, а он бы и не заметил. Наступил момент полного, абсолютного счастья, и Джон подумал, не превратились ли они с Шерлоком в одного человека, сотканного из наслаждения и жара, и в следующую секунду он кончил, и мир вокруг будто взорвался.

Придя в себя, он обнаружил, что лежит на Шерлоке и пытается отдышаться. Шерлок вырисовывал что-то пальцами на его лопатках, наверное, писал на влажной от пота коже ноты для будущей симфонии, которую Джону уже очень хотелось услышать. Джон попытался отодвинуться, но все еще сцепленные за его спиной ноги Шерлока не дали ему этого сделать.

— Шерлок, мне нужно...

— Нет, — воспротивился тот. — Оставайся здесь.

— Шерлок. Если ты не хочешь, чтобы мы потом везли тебя к врачу извлекать застрявший в заднем проходе презерватив, то дай мне отодвинуться.

Это сработало. Шерлок скривился и ослабил хватку. На дрожащих ногах Джон дошел до залитой электрическим светом ванны, где вытерся, отчаянно борясь с головокружением. Он заметил свое отражение — всклокоченные волосы, покрытое красными пятнами лицо, огромные сияющие глаза и широкая улыбка — и, не удержавшись, показал себе два больших пальца.

— Я отказываюсь это комментировать, — произнес зашедший следом Шерлок. Дотянувшись до полотенца, он принялся вытираться. Джон просто стоял и смотрел.

Вряд ли кто-нибудь еще в этом мире мог бы быть так беззастенчиво обнажен, как Шерлок Холмс. Джон видел Шерлока голым до этого: тот частенько расхаживал по дому в одной простыне, а нижнее белье казалось ему, видимо, отвратительно скучной одеждой. Сейчас же все было иначе, как будто с него слетел еще один слой, обнажив намного больше, чем Джону удавалось увидеть до этого. На левом боку у него красовался засос, необычайно яркий на фоне бледной кожи, сам Шерлок яростно стирал с себя остатки спермы, и все равно в этот момент он был самым прекрасным человеком на свете. Сантименты, как сказал бы Шерлок.

Джон дождался, пока он закончит вытираться, и прижал его к себе посреди их залитой светом ванны.

— Ты в порядке? — спросил он в изгиб шеи Шерлока.

— Да.

— Хм-м, — Джон раздумывал, не принять ли им душ: затащить Шерлока под теплые струи воды и детально заняться его кожей.

— Устал, — пробормотал Шерлок, прервав его мысли. Что ж, тогда в кровать. Тоже неплохая идея.

— Да, после секса такое бывает.

Шерлок усмехнулся ему в волосы.

— Я учту, — он отстранился, решительно сжав поясницу Джона, и улыбнулся широко и безумно, как обычно улыбался только Джону. — Тебе удалось лишить меня девственности. Доволен?

Джон усмехнулся в ответ, пытаясь повторить счастливую улыбку Шерлока. Вряд ли успешно, но это не так уж и важно.

— О да. Очень. Безумно.

Шерлок рассмеялся и, взяв Джона за руку, потянул за собой в спальню.

Конец