Курим, пьем и морально

Автор:  Rank VIII

Номинация: Лучший авторский слэш по компьютерным и видеоиграм

Фандом: Kingdom Hearts

Число слов: 4072

Пейринг: Аксель / Роксас

Рейтинг: R

Предупреждения: AU, Non-con, Нецензурная лексика, Смерть персонажа

Год: 2014

Число просмотров: 225

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: — Аксель. Аксель. Приди ко мне, — горько и озлобленно шепчет Вен, намертво вцепившись обеими руками в рукоять тонкого и длинного ножа. — Приди. Ты обещал.

— Аксель. Аксель. Приди ко мне, — горько и озлобленно шепчет Вен, намертво вцепившись обеими руками в рукоять тонкого и длинного ножа. — Приди. Ты обещал.
Аксель не в состоянии ему ответить, потому что, черт побери, этот самый нож воткнут ему в подреберье, и Аксель не может ни расслабить сведенные мышцы, ни пошевелиться, ни вздохнуть и только мелко дрожит, стараясь не допустить к себе боль, а вместе с ней — он знает точно — смерть. С такими ранами долго не живут. Вот сейчас воздух в легких закончится, и сделать вдох все же придется, и тогда боль вырвется из-под ножа, прошьет сердце, вонзится в мозг — и он умрет. Сейчас. Сейчас-сейчас-сейчас...
— Аксель!
Аксель закричал, уже чувствуя, как тело ломает страшной судорогой, — и проснулся в своей кровати на неприятно липнущих к телу простынях, в объятиях пытавшегося его удержать Вентуса.
— Ну и напугал же ты меня, — с облегчением вздохнул Вентус, утешительно поглаживая его по груди.
Аксель скинул с себя его руки и сел, медленно выдохнул — сердце быстро успокаиваться не желало — растер затекшие от сна плечи и колени, глянул на часы. Яркие красные цифры неприятно резанули по глазам. Четыре пятьдесят две. Ну твою же мать, теперь пока обратно успокоишься и снова заснешь, уже вставать и на работу собираться.
Вен, кажется, ничем не отреагировав на невнимание, сладко зевнул, влез под руку, тепло притерся к боку и потянул за собой на постель, начисто игнорируя все попытки упираться.
— Вот я сейчас обижусь, что ты мне не доверяешь, раз уж про какой-то кошмар рассказать не можешь.
Аксель на такие заявления фыркнул и обиделся сам, и отвернулся к стене, перетянув на себя большую часть одеяла.
— Ладно, — попробовал сменить тактику Вентус. — А знаешь, что насчет кошмаров Фрейд говорил?
— Знать не хочу, что этот старый козел говорил, — огрызнулся Аксель. — Хотя, помнится, у него на все недоеб был объяснением.
— Аксель! — со смехом возмутился Вентус. — Ты же даже его работ не читал. Не на все у него...
— Ну да, а что не объяснял недоеб, то объяснял скрытый гомосексуализм. Поэтому если мне снится, что меня ножом пырнули, то я латентный гей, даром что с тобой сплю. И все, не пытайся больше лезть мне в башку, там темно и убивают, — и замолчал, утрамбовал подушку кулаком, еще немного повозился, устраиваясь поудобнее, и отключился.
Вентус тихонько придвинулся ближе, потерся носом о его плечо, погладил острый выступ лопатки и римскую цифру татуировки на ней — и, прихватив край одеяла над локтем Акселя, медленно потянул на себя. В конце концов, мерзнуть, потому что кое-кто совершенно по-детски обиделся, Вентус не собирался.

В шесть тридцать восемь их разбудил телефонный звонок, и Терра каким-то измученным голосом сообщил, что у них там труп, и лучше им обоим приехать до того, как появится Леон, а Леон уже в дороге. В общем, в спешке пожрать не удалось — и, может, Акселю это ничего, он по утрам вообще никогда есть не может и не хочет, но Вентус после чашки чая с ложкой варенья только оголодал еще сильнее.
Оказаться на месте раньше Леона они не успели, но почему Терра так настаивал на обратном, стало понятно сразу: в маленькой грязной полуподвальной комнатке — из таких, знаете, где вечно обои отсыревают, желтеют, а то и рыжеют и коричневеют, отклеиваются по углам, и никто их обратно приклеивать даже не думает, потому что бесполезно — на полу лежал труп Сейфера Алмази — офицера полиции, напарника инспектора Леонхарта — с проникающим ранением, вероятно, ножевым, в левое подреберье.
— Давно нашли? — спросил Аксель у мрачного как туча Леона.
— Час назад, — хмуро ответил Леон и швырнул Акселю перчатки.
В мистику Аксель не верил, в совпадения тоже, но когда тело, судя по температуре, и трех часов не лежит, а тебе до того примерно в эти же два с чем-то то же самое приснилось, то... Хм. Как к такому относиться, Аксель еще не придумал.
А еще вокруг трупа был очерчен черной краской по линолеуму круг — здоровый такой, с кучей символов-закорючек, только пентаграммы для полноты картинки не хватает и козлиной башки. А, и черных свечей. И, наверно, имени призываемого демона.
Какой-то мудак — Терра, должно быть, а может и Вентус — на противоположном конце комнаты щелкнул фотоаппаратом, и от вспышки обожгло нестерпимой болью глаза и виски, и почему-то именно этот момент память выбрала, чтобы подкинуть невнятное, мутное воспоминание, где было что-то про тринадцать. Просто выползшее из темноты тринадцать, а чего или кого — непонятно. Дальше Аксель, сколько ни пытался, уловить не смог, только голова разболелась сильнее.
— С тобой все в порядке? — обеспокоился Вен.
— Ты лучше к Леонхарту с этими вопросами подкати, — отмахнулся Аксель, растирая виски.
— Он, — Вен замялся, подбирая слова, — очень расстроен, и...
— Расстроен? Вот ты, вроде, психолог, не первый год Леонхарта знаешь, а городишь чушь. У него напарника убили — он не расстроен, он в бешенстве. Сейчас всех построит, а вот этому нашему забавнику-сатанисту за Алмази персонально и без разговоров прострелит черепушку при первой же встрече.
— Давай, ты не будешь людей по себе судить?
— Вот, — сказал Аксель, ткнув в него пальцем. — Вот ты сейчас расстроен. Причем причина та еще: тебя расстраивает, что я, хм-м, скажем так, бессердечный негодяй и склонен к насильственным методам решения проблем. А Леонхарт, заверяю тебя, в бешенстве, и вовсе не потому, что мне так кажется. И на твоем месте я бы посоветовал ему сбагрить это дело мне или Заку. А на его месте я бы дело ни за что не отдал, и забавнику-сатанисту при первой встрече прострелил бы не только черепушку — вообще, знаешь, не факт, что я бы до головы быстро добрался.
— Знал бы ты, в какое бешенство меня приводят эти твои попытки строить из себя большого злого волка, чтобы никто не увидел, как на самом деле тебя легко задеть.
— Ага, — подозрительно легко согласился Аксель и махнул Леону. — Эй, слушай, у тебя нет никого, кто по части оккультизма просветить может?
— Дело я тебе не отдам, — отозвался Леон. — Оно еще двадцатилетней давности, его когда-то Лагуна вел, и у меня все сведения есть. Но если хочешь, спроси у Эдеи.
Легко сказать. Эдею еще поймать нужно. С другой стороны, поговорить с кем-либо из своих воспитанников старая ведьма вряд ли откажется, поэтому уж кого, а у Акселя шанс точно был.

Есть такая легенда — ее как раз за чашкой чая в старом приюте Эдея и рассказала им (Вентус так от Акселя и не отцепился) — про тринадцать демонов: из своего родного мира, пока живы прочие двенадцать, ни один выбраться не может. Более того, если в течение одного дня никто из них не умер, то оживают все убитые ранее. В случае же, когда остался только один, он может покинуть свой мир и перебраться в другой по своему усмотрению.
— Миленько, — прокомментировал Аксель. — Развлекательный аттракцион «Ад строгого режима». За небольшую плату вы получаете бессмертие и бесконечные патроны.
Вентус раздраженно ткнул его локтем в бок.
— Ладно. А наш случай тут каким местом?
— Ваш случай, — вздохнула Эдея. — Он не первый.
— Да, Леон говорил, что еще двадцать лет назад такое же было. Опять какие-то сектанты, не иначе.
— И десять, и двадцать, и пятьдесят, и сто, и двести, и пятьсот. В самом первом упоминании о подобных жертвоприношениях говорится, что их цель — призвать одного из тринадцати.
— Ой. Фигня какая-то получается. Призвать — в смысле, сказать, эй, ты, да, ты, который живой остался, заходи? Или в смысле одного из тех, кто там еще остался, когда победитель доблестно смылся в другие миры?
— Ну, малыш, — усмехнулась Эдея и погладила Акселя по голове. — Откуда же я знаю, что именно там имелось в виду? Не я эти правила придумывала. Но будь осторожнее — за последние двадцать лет все жертвы были исключительно зеленоглазыми, не факт, что в этот раз они тебя не заметят.
— В каком смысле? — удивился Аксель.
— Двадцать лет назад тебя над телом первой жертвы Лагуна нашел. Ты ничего не помнил, кроме своего имени. Врачи сказали, что тебе лет семь-восемь, что с тобой все в порядке, а память может восстановиться сама. Или ты еще и это ухитрился забыть?
Аксель смешно наморщил нос, пытаясь припомнить хоть что-нибудь из детства, но — увы — в памяти по-прежнему было темно и глухо.
— То есть, мне вот не двадцать семь, а двадцать семь-восемь? А через два года я сколько должен считать? Двадцать девять-десять?
Вентус тяжело вздохнул: если Аксель начинал валять дурака — жди дурацких выходок. Например, единоличных следственно-розыскных работ и еще какой-нибудь дури. В данном случае, наверно, чего-то вроде ловли на живца. Из виду мерзавца не выпускать!

Мерзавец, на удивление, вел себя прилично. Попрощался с Эдеей, позволил уволочь себя домой, а не в участок к Леону, выпил таблетку анальгетика и упал на диван в гостиной, заявив, что в спальню не доползет и вообще раздеваться лень.
— Дотащить? — ехидно уточнил Вентус. — Раздеть?
— Валяй, — согласился Аксель, протягивая к нему руку.
Руку Вентус проигнорировал и с дивана Акселя стащил за ноги.
— Покалечил, — сказал Аксель, медленно собирая конечности, чтобы встать. — С тебя причитается.
— Прямо сейчас?
— Нет, — Аксель мотнул головой так, что в шее что-то хрустнуло. — Ой. Нет, прямо сейчас я спать. До послезавтра не буди.
И, что самое удивительное, действительно ушел, постоял под душем и лег спать. Вентус заглядывал в спальню пару раз — пока звонил Леону узнать, что там у него по делу было, что нового сейчас, и не мог бы Леон хоть какие-нибудь материалы скинуть посмотреть, — Аксель во сне был беспокоен, постоянно ворочался, подушки уже скинул обе, в простынях запутался, одеяло в объятия сгреб и ногу на него закинул. Как обычно, в общем. Захочешь рядом лечь — будешь долго место выбирать, куда бы пристроиться. Впрочем, тут Вентус давно определился с правильной тактикой: главное, одеяло вытащить и самому на его место влезть, не разбудив при этом Акселя. Та еще задачка, но и в этот раз, даже засидевшись за полночь над всем, что Леон прислал, Вентус с ней успешно справился. Аксель только болезненно улыбнулся во сне и прижал Вентуса к себе, дважды на вздохе пробормотав что-то, чего тот сначала не понял, но на второй раз разобрал: «Роксас».
— Совсем офигел, — шепотом сказал спящему Вентус. — Я только пять часов в другой комнате просидел, а меня уже чужим именем называют.
Аксель поморщился, но не проснулся. Вентус еще немного полежал, прокручивая в голове материалы дела: в этот раз труп один, и, вероятно, это ненадолго, потому что и десять, и двадцать лет назад трупов было три с интервалом от двух до пяти дней; все жертвы зеленоглазые, как Эдея и говорила, и непременно один из трех к тому же оказывался рыжим, что — Вентус покосился на Акселя — очень напрягало. И еще напрягало, что первая жертва двадцатилетней давности — некто Леа Флинн, двадцати семи лет от роду, родственников нет — выглядел точной копией Акселя. Ну, разве что, без татуировок. А у Акселя — очаровательно хмурящегося ребенка, судя по фотографиям в деле, они были уже тогда. Вот и кем ему приходился этот Леа? Старшим братом? Отцом? Вообще никем?
За этими вопросами Вентус и задремал, чтобы через полтора часа проснуться от грохота в районе ванной. Учитывая, что проснулся он один... Опять там Аксель уронил что-то.
— Аксель, — позвал Вентус, выбираясь из постели.
— Извини, не хотел тебя разбудить, — откликнулся из ванной Аксель.
Что он там в полной темноте делал вообще?
— Опять кошмар приснился? — спросил Вентус и ткнул кнопку выключателя.
И увидел бледного, взлохмаченного, перемазанного в крови Акселя — кровь на лице, на руках, на животе.
— Это из носа, — пояснил он, осторожно проверяя, не течет ли еще. — Полдня в башку давило, теперь, вон, полегчало.
— Не нравится мне это. Сначала кошмары, потом головные боли, потом носовые кровотечения. Ты что, пытаешься в свою голову затолкать объем информации, который в принципе туда не должен поместиться? Сходи к врачу утром, а?
Аксель пожал плечами и принялся смывать кровь.
— И кстати. Кто такой Роксас?
— Понятия не имею, — в раковину сорвалась густая темно-красная капля. — Ну вот, опять. Ты иди, я сейчас, — Аксель полез в шкафчик за бинтом и перекисью.
Ага, прямо сейчас. Нет уж. Не дай бог, навернется тут еще с неожиданной потерей сознания, обусловленной непонятно чем. Но, пока он отрывал и сворачивал бинт, кровь унялась снова сама.
— Ладно, пойдем, — Аксель протянул Вентусу руку. — Подушку только жалко будет, если снова потечет.
Вентус сдернул с крючка большое полотенце и сунул его Акселю в руки. Вместо подушки.

Утром Вентус проснулся один. Аксель в застиранной черной футболке и драных джинсах сидел на кухонном столе между раковиной и плитой, забравшись туда с ногами (где он выкопал черно-белые носки в широкую полоску, Вентус положительно не знал), и хрустел крекерами, пил чай из своей полулитровой кружки, читал распечатки материалов дела, и, кажется, делал вид, что моет посуду. По крайней мере, нож, ложка и разделочная доска в раковине кисли. Зато Вентуса на столе — обеденном, на том Аксель никогда сидеть даже не пытался — ждала чашка салата, те же крекеры и стакан сока.
— Много вычитал? — поинтересовался Вентус, с подозрением заглянув в салат — вполне приличный салат, странно.
— Угу, — сказал Аксель сквозь чай и, сделав глоток из кружки, развил мысль: — Я был милым ребенком. Первый труп при жизни... блин, жесть какая, труп при жизни. Так вот. Первый, который Леа, при жизни был очень. Я бы трахнул.
— Нарцисс-некрофил.
— Про некрофила — злостное вранье. А про все остальное: что, ты бы не трахнул?
— Тебе не кажется странным, что мы выясняем, кто из нас трахнул бы жертву убийства, вместо того, чтобы расследованием заняться?
— Мы занимаемся! Ну, типа того. Кстати-кстати. Ты заметил вчера? — Аксель ткнул пальцем в распечатки. — За двадцать лет все эти круги призыва были одинаковыми, кроме самого первого, там во внешнем ряде закорючки перевернутые есть.
— И? Это нам чем-нибудь может помочь?
— Понятия не имею, но занятный факт. Пробный вариант был, наверно, и это очень печалит. Такое тело на пробники переводить!
— Слушай, по-моему, вчера ночью ты был прав, — сказал Вентус, вяло поковыряв салат и зажевав его крекером.
— Я был прав? В чем? — оживился Аксель и взмахнул обеими руками, чуть не расплескав все содержимое кружки.
— Ага. У тебя недоеб.
Аксель, невпопад глотнув чая, фыркнул, поперхнулся, выплюнул чай обратно в кружку и, постучав себя пару раз кулаком в грудь и глупо хихикнув сквозь кашель, ответил:
— Тогда, если что, все претензии к тебе, не силой же тебя заставлять, хотя идея хорошая, — и, спрыгнув со стола, добавил: — Я к Лагуне. Скажешь Леону, хорошо?
— Эй, ты что, без меня собрался, мерзавец?! — возмутился Вентус, но мерзавец уже влез в расклеивающиеся кеды и хлопнул входной дверью.

Лагуна долго не открывал, чем заставил Акселя изрядно понервничать. В конце концов, старик тоже счастливый — или не очень — обладатель зеленого оттенка глаз. Ну, когда Лагуна дверь все-таки открыл, сразу стало ясно, что все в порядке: во-первых, по наспех натянутым — кажется, на голое тело — домашним штанам и чему-то подозрительно похожему на след от помады на шее, а во-вторых, по паре женских туфель у порога.
— Отмечаешь выход в отставку? — не удержался Аксель.
— Нет, занимаюсь утешением расстроенных юных дев, — беззлобно огрызнулся Лагуна, вытаскивая из кармана пачку сигарет и спички.
— У тебя слово «развращение» как-то странно прозвучало.
— Очень. Чего приперся?
— Тебе Леон не звонил вчера или сегодня?
— Звонил, я в курсе, что у вас там. Ко мне-то ты чего приперся? Все, что я знаю, в материалах есть.
— Хотел узнать твое личное мнение на все это.
— Аксель, — укоризненно начал Лагуна, но Аксель дальше своего имени не услышал — к вискам снова мягко подкатила боль, и он отвлекся на нее, и еще... показалось, что наверху на лестнице кто-то есть.
— Извини, надо идти, я позже позвоню, — поспешно сказал он, втолкнул опешившего Лагуну обратно в квартиру и дверь закрыл. Все бы гости так уходили.
Аксель осторожно шагнул на лестницу наверх — и увидел, действительно увидел, как шарахнулась от него чья-то тень. Вверх, вверх. Аксель бросился за ней, тень, звучно топая тяжелыми ботинками, бросилась убегать. Беги-беги, дальше крыши не убежишь.
Люк на крышу был распахнут, и Аксель, прыгнув и подтянувшись, выбрался наверх. И увидел Вентуса с ножом в руках. С тем самым ножом из кошмара. А вот плаща такого у него Аксель никогда не видел.
— Вен?
— Аксель? — как-то беспомощно, чуть не до слез, удивился Вентус, заметно расслабив плечи. — Это же я, Роксас.
— Кто? — переспросил он, с трудом сдерживая желание схватиться за гудящую голову.
Где-то он уже слышал это имя. А! Вентус вчера спрашивал. Минуточку, Вентус должен быть в участке, а кто тогда сейчас перед ним? Роксас?
— Роксас, — повторил Аксель, и за голову все-таки схватился, и на колени упал, когда в глазах потемнело; из носа тоже снова пошла кровь, и воспоминания, чертовы воспоминания возвращались, будто киноленту ускоренно перематывали — щелкнул последний кадр, и голова прошла. — Ты... ты, мелкий засранец, ты меня убил!
— А что, ты хотел, чтобы вся Организация воскресла, и это никогда не кончилось? — тихо уточнил Роксас, бочком придвигаясь ближе. — Должен же я был как-то из нашего мира выбираться.
— А в символах двадцать лет назад тоже обязательно надо было накосячить?
— Хочешь сказать, круг еще тогда сработал?
— Умница, быстро соображаешь. И благодаря тебе мне пришлось расти из семилетнего. Твою мать. А теперь у меня работа, друзья — просто так не исчезнешь.
— Ты можешь всех убить, — еще более тихо предложил Роксас, осторожно подцепив Акселя под локоть и потянув на себя. — Сжечь. Огонь должен тебя по-прежнему слушаться.
— А давай, я лучше тебя убью, — злобно огрызнулся Аксель. — Никто и не заметит. Вернешься домой, тебе там все рады будут. Особенно Земнас.
Роксас только безмятежно улыбнулся.
— Ты будешь по мне скучать. И когда совсем тронешься от одиночества, призовешь меня.
— Не переживай, у меня есть, кем тебя заменить.
— Уже есть? Здесь? Человек? Аксель, он же просто человек. Ему будет сорок, пятьдесят, шестьдесят — а ты ничуть не изменишься, будешь по-прежнему выглядеть максимум лет на тридцать. И даже когда он умрет, ты не изменишься. И еще много тысяч лет после этого. Что ты будешь делать тогда?
— Я приму к сведению, что ты ревнуешь, — фыркнул Аксель. — Извини, мне пора, — и исчез в черном портале.

Домой Вентус вернулся очень поздно и очень злым: на звонки Аксель не отвечал, Лагуна сказал, что тот к нему заходил, но быстро ушел, и, в общем, Вентус переживал, не случилось бы чего.
Свет в квартире не был включен, но это еще ничего не значило, потому что иногда Аксель мог сидеть и так, поэтому когда в темноте гостиной на диване шевельнулась фигура, Вентус не отреагировал, безмятежно прошлепав на кухню и выудив из холодильника недопитый сок.
— Мог бы и пожрать приготовить.
— Насколько мне известно, — отозвался из темноты голос, который Акселю точно никак не мог принадлежать, — Аксель обычно отвратительно готовит, — и на кухне зажегся свет.
Вентус нервно сглотнул и потянулся за табельным пистолетом — в дверном проеме стояла его точная копия и подравнивала ногти длинным тонким ножом.
— Знаешь, — сказала копия, — оружие против меня тебе не поможет. Убить меня может только кто-нибудь из моего мира.
— Ты кто такой?
— Я? Роксас, приятно познакомиться. А ты ничего. Понятно, почему он с тобой возится. Я бы сам тебя трахнуть не отказался.
Роксас шагнул ближе, Вентус все-таки вытащил пистолет и навел на него:
— Стой, где стоишь.
— Стреляй, — шаг. — Стреляй, не бойся, — еще шаг. — Ну же, как там тебя? Стреляй.
Он выстрелил. Пуля вошла в глазницу и вышла на затылке, но Роксас вместо того, чтобы упасть, только тряхнул головой и прикрыл глаз ладонью, будто соринка попала. И Вентус видел, как между пальцев зияет провал, как течет кровь, выплывают светлые ошметки слизистой и еще черт знает чего, и как вдруг кровотечение остановилось, разорванные ткани начали срастаться, и первым восстановилось глазное яблоко, а затем в нем проклюнулся — будто после укола булавкой — и разросся зрачок, попутно обрастая синей радужкой по краям.
— Еще? — поинтересовался Роксас, отнимая руку от лица, и, в два шага преодолев расстояние до Вентуса, отобрал у него пистолет. — А если нет, то моя очередь развлекаться. Давай-ка в спальню, — и подтолкнул Вентуса его же пистолетом в бок.
— Что? — изумился Вентус.
— Ты что, слышишь плохо? А если будешь хорошим мальчиком, я даже не убью никого больше. Вчера столько проблем было с этим бугаем справиться, ты бы знал. Поэтому я хочу конфетку в утешение.

Аксель вернулся домой под утро и даже не очень злым. То есть, злым, конечно, но не больше, чем обычно. На кого злился, он тоже вряд ли сказать мог. Скорее всего, на Роксаса. Из их мира, значит, он должен был выбираться, ну-ну. Это было гораздо больше двадцати лет назад, а по Акселю он что-то не очень быстро соскучился. Маленькая тварь.
Свет на кухне почему-то не был выключен, Аксель хлебнул сока из забытого на столе пакета, убрал остатки в холодильник, прошел по коридору и толкнул дверь в спальню. Дверь излишне легко распахнулась, и первым, что Аксель увидел, был Вентус на кровати в, гм, коленно-локтевой позе лицом к двери. Вторым — Роксас позади него... Э-э-э, на нем? В нем? Второе точно, первое — зависит от точки зрения.
— Ты так вовремя, — мило мурлыкнул Роксас и за волосы поднял попробовавшего было дернуться Вентуса, заставив посмотреть на медленно закипающего Акселя. — Твой мальчик просто конфетка. Прямо очень.
— Аксель, — почти что всхлипнул Вентус. — Я не... Это не...
— Не то, что он думает? — подхватил Роксас. — А откуда ты знаешь, что он думает, если он молчит как рыба? Но вообще, он сейчас впадет в ярость, потому что я трогаю его вещи — ах, извини, трахаю его мальчика — без разрешения, а он, как всякий мудак, это очень плохо переносит, даже несмотря на то, что со мной он тоже спал. А ты не хочешь, чтобы он присоединился, м? Скажем, ты бы ему отсосал пока что. Или, может, сразу тебя в два ствола трахнули. Или меня — я, знаешь, даже не очень против был бы. Да и он умеет убеждать. Как заломит руку, как мордой в матрас уткнет, и так отымеет, не спрашивая твоего мнения, что просто сразу на все соглашаешься. Или он с тобой так не делал еще? Нет?
— Роксас, — сумрачно сказал Аксель. — Отпусти его, надень штаны и свали.
— Видимо, не делал. Жаль, ты столько упустил. А вот еще идея: как насчет...
— Роксас.
Роксас пожал плечами и продемонстрировал Акселю снятый с предохранителя пистолет.
— Как ты думаешь, что будет с твоим мальчиком, если я ему башку прострелю? А то он мне, знаешь, уже прострелил.
— И, видимо, вышиб последние мозги, если они там еще оставались.
— Может быть. А как ты думаешь, что будет с тобой, если я прострелю башку тебе?
— Вернусь домой. Там мне рады будут. Особенно Саикс.
— О да, это точно, — Роксас снова потянул Вентуса за волосы. — Эй, конфетка, а ты как думаешь, что с ним будет дома? Не знаешь? Ну так я подскажу: его убьют. А потом он через сутки-другие воскреснет, и его снова убьют. И так целую вечность.
Что произошло дальше, Вентус понять не успел — просто над головой пронеслось что-то полыхающее и влепилось Роксасу в лицо. Роксас отшатнулся, защищая глаза рукой, и выронил пистолет на постель. Вентус, когда хватка ослабла, добавил ему пинка и поспешно скатился с кровати. Аксель, небрежно подкидывая на ладони сгусток пламени, подошел и поднял Роксаса за горло.
— Я ведь тебя предупреждал, — печально сказал Аксель.
— Ты без меня и сотни лет не протянешь, — независимо фыркнул Роксас, глядя на него сквозь обожженные ресницы и вспухшие волдырями веки. — А конфетка после этого цирка тебя к себе в ближайшие пятьдесят точно не подпустит.
— Аксель, — едва слышно попросил Вентус. — Оставь его, сдай Леону — и хватит.
— Он сбежит сразу же, если его цепью не приковать. Что-то не припомню, чтобы такое в современных тюрьмах практиковали.
— Все равно это не повод его убивать.
Роксас засмеялся — правда, звучало это как хрип повешенного, но это все равно был смех:
— Кажется, он очень плохо тебя знает, Аксель, о-о-очень плохо.
— Да пошел ты, — хмуро ответил Аксель и отпустил его.
— Ой, какие мы стали благородные, — хохотнул — прохрипел — Роксас, неловко завалившись на бок, и надсадно закашлялся. — Конфетка плохо на тебя влияет.
— А это не твоего ума дело.
— Много сладкого — вредно, — Роксас медленно поднялся и, внезапно вскинув руку, призвал свой нож, и метнул его в Вентуса за мгновение до того, как хоть кто-нибудь из них успел отреагировать.

***

Айза вздрагивает от холода и приходит в себя. Он лежит в каком-то очерченном черной краской кругу и почти не может пошевелиться. Над собой он видит рыжего человека в черном плаще и с ножом в руках. Кажется, человека зовут Аксель и, кажется, они познакомились вчера вечером в баре. Да, точно. Аксель сидел у стойки со стаканом виски и пачкой сигарет, и больше курил, чем пил, и когда раскуривал очередную сигарету, каждый раз блаженно запрокидывал голову, щурил свои неестественно-зеленые глаза и медленно выдыхал дым в потолок, и почему-то Айза не смог удержаться, чтобы не подойти. Но что они делают здесь, и как вообще здесь оказались?
— Все будет хорошо, — улыбается ему Аксель и заносит нож. — Саикс.
И Айза спросил бы его, кто такой Саикс, и при чем здесь вообще он, и что такого он сделал Акселю, и что за круг и странные символы, но тут чертов нож вонзается ему в левое подреберье, и Айза не может ни расслабить сведенные мышцы, ни пошевелиться, ни вздохнуть и только мелко дрожит, стараясь не допустить к себе боль, а вместе с ней — он знает точно — смерть. С такими ранами долго не живут. Вот сейчас воздух в легких закончится, и сделать вдох все же придется, и тогда боль вырвется из-под ножа, прошьет сердце, вонзится в мозг — и он умрет. Сейчас...