Di

Автор:  Anna_Stein Лучший авторский слэш по аниме 7102слов

  • Фандом Pet Shop of Horrors
  • Пейринг Веска / Ди-второй
  • Рейтинг PG-13
  • Жанр
  • Описание малоизвестные персонажи из сайд-стори манги Акино Мацури \"Petshop of horrors! Doll - первая часть большого фика.

"Запад есть запад, восток есть восток, не встретиться им никогда. Лишь у подножия престола Божия, в день Страшного Суда"

Первая часть.

История первая.

Doll.

1.


- Жива? Эй! - стриженый светловолосый парень стоял на коленях рядом с помятым автомобилем. - Ты меня слышишь? Ччерт…
Он вскочил, пнул под ребра еще одного участника уличного спектакля, стремительно разыгранного в желтоватом свете фонарей. Еще несколько секунд назад под взглядом подслеповатых окон бегали, матерились и наносили удары несколько человек. Взревывал мощный мотор Ямахи. Сейчас настала относительная тишина.
- Лежать! - рявкнул блондин, снова занося ногу. Для верности. Оборванный молодчик в темной куртке застонал и прикрыл голову руками. Прямое столкновение с мотоциклом вынесет не каждый.
Блондин глянул на скорчившегося в темном салоне водителя - маленького, кудрявого, усатого.
Тот согнулся в три погибели, припал к рулю и отвернулся, делая вид, что совершенно ни при чем.
Парень еще раз выругался сквозь зубы, адреналиновый прилив отхлынул после драки, но в висках еще стучало.
Взбесишься пожалуй, когда видишь, как двое подонков заталкивают в машину слабо сопротивляющуюся девушку. В таких ситуациях всякий нормальный человек действует, потом уже думает.
Он решительно поднял легкое тело пострадавшей, попытался поудобнее устроить на плече откинувшуюся голову. Вымокшие в талой луже длинные пряди липли к рукаву, с них капало. Да что там - текло.
Пригляделся к белевшему в сумерках лицу, учуял слабый сладковатый запах. Врачу несложно определить хлороформ.
Девушка затрепыхалась и попыталась вывернуться. Потом застонала, жалобно, протяжно. Ей было худо, дыхание сбивалось, глаза закатывались.
Черт, черт, черт!
Поймать тонкое птичье запястье, нащупать пульс. Слабо толкнулось в пальцы, запульсировало - быстрее, медленнее, сумасшедший ритм, ни на что не похожий. На задворках сознания обрисовалась паника.
"Встрял, называется, сейчас ведь помрет у меня на руках".
Помощь вызывать категорически не стоило. Уличная драка, неизвестная пострадавшая с отравлением хлороформом.
А две недели назад уже пришлось иметь дело с полицией. Вьетнамский вопрос, будь он неладен.
Снова полузадушенный всхлип, судороги, быстрые прерывистые вздохи.
Машина вдруг дернулась с места и поехала, незакрытая дверь с треснувшим стеклом болталась, как жучиное надкрылье.
По хорошему, до дома оставалась всего пара кварталов. Там и аптечка, и горячая вода, если повезет. Мотоцикл придется бросить, ничего.
Новый всхлип.
Сначала он пошел быстрым шагом, стараясь не трясти. Ускорился. Потом кинулся бегом.


- Ну и надо мне было так влететь!
Неярко освещенная комната не из роскошных, крашеные стены, всюду хирургическая чистота - ни пылинки. От стены до окна - пять быстрых шагов, сделаешь, развернешься, снова обратно.
Один - нечаянный спаситель - так и делает. Коричневая кожаная куртка брошена на спинку стула, торчащие ежиком волосы всклочены, на скуле - длинная подсыхающая царапина, и похоже будет синяк. Грубой вязки свитер с широким горлом, потрепанные джинсы, правая штанина распорота, попачкана темным, прилипла под коленом - но он не замечает.
- Жалеешь?
Другая… - другой! - сидит на кровати, закутавшись в дорогущий шотландский плед. Единственная домашняя вещь в съемной квартире сейчас бесславно погибает - ее содержимое только что вытащили из грязной лужи.
- Стоило проехать мимо, мистер идеальный американец?
Негромкий холодный голос без намека на акцент. А акцент надо бы.
Длинные раскосые глаза, высокие скулы, прямые черные волосы, лентами прилипшие к худым плечам. Веселенькая тартановая расцветка скрывает остальное, но и так все ясно. Сейчас уже с девушкой не перепутаешь.
Пестрые китайские шмотки свалены на полу, все равно пропали.
- Я бы тебя не тащил, - мрачно ответил блондинистый парень, потом отошел к столу, завозился с развороченной аптечкой. - И вообще, это ваши разборки.
- Прости?
- Ди, ты вечно мутишь какие-то свои делишки. Про тебя никто ничего не знает. И я не хочу. На, выпей это.
Угораздило! Половина девок на факультете зашлась бы розовыми слюнями.
Ах, спас прекрасного графа! Повезло тебе, Веска Хоуэлл, он с тобой разговаривал.
Сидит, прекрасный, кривит губы. Постукивает зубами о край стакана. На стеклянной поверхности - следы помады.
Всю дорогу он красится, подпиливает ногти и поливается духами, как девка, да еще разряжается, как китайский божок. Немудрено обознаться в потемках .
- Пей, тебе сказали. Ты крепко траванулся. Я медик, я знаю.
- Не учите меня, мистер Хоуэлл, - манерно опущенные ресницы, презрительная улыбка, плавный поворот головы… очухалась язва китайская! - Я желаю одеться и уехать.
Побелка на скуле смазана и под ней проступает такой же великолепный, как у самого Вески синяк. Идентичный. Одна и та же рука видать приложилась.
- Ну как хочешь.
Пожать плечами, отойти к окну. В стекле в принципе все отражается.
Застывшая улыбка меняется, ускользает, под глазами залегают тени, губы крепко сжимаются.
Рука с идеальной формы ногтями непроизвольно дергается к горлу.
Что сказали бы девочки с факультета, узнав, как долго выворачивало прекрасного графа в аскетичной вескиной ванной.
Ногти, которыми он цепляется за запястье Хоуэлла, чтобы не упасть от слабости, отлакированы и украшены золотыми иероглифами.

- И все-таки мне неудобно.
- Ди, неудобно спать на потолке. Я никому не скажу.
Снова непонятная улыбка, совсем слабая.
- Чтобы расставить точки над "и" - я не жертва. Просто Альберт… увлекся.
Веска прикинул про себя, можно ли так увлечься. Выходило, что нет.
- Они не рассчитали с хлороформом, - сказал он вслух. - В следующий раз посадят в пластиковый мешок и повезут в багажнике. Задохнешься.
- Я не ожидал. Растерялся. Следующего раза не будет.
А он может разговаривать нормально.
Веска видел китайскую язву и раньше - каждый день мельком в коридорах универа, яркий, необычно одетый, всегда в шикарных национальных костюмах - он притягивал взгляд, как стрекоза среди муравьев. Идеально причесан, длинные волосы скреплены шпильками, воротник-стоечка застегнут наглухо, потом ряд нитяных пуговиц, гладкий скользкий шелк до полу - не подступиться.
Иногда поверх китайского платья наброшен накрахмаленный лабораторный халат.
Веска собирался стать медиком, хирургом. Молодой граф Ди приехал год назад вроде как из Гонконга, и слушал курс по биохимии.
Восходящая звезда, так про него говорили.

- Никогда бы не поверил, что Колонутос на такое способен. Чем ты ему насолил?
- Ничем.
- А если честно? Вряд ли ты ему денег задолжал.
- Веска, извини, я хочу помыться.
На третьем заходе к белому другу высокородный китаец как следует обматерил "мистера Хоуэлла" и они перешли на "ты".
- Дойдешь? Или тебе помочь? - не хочет рассказывать, и не надо.
Юноша прикрыл глаза, коротко вздохнул.
- Дойду. С собой не приглашаю. Дай мне что-то переодеть.
Хоуэлл смутился и полез в рассохшийся шкаф. Потасканные джинсы, несколько футболок. Носки.
Граф поднялся с кровати, швырнул попачканный плед рядом с остальной грязной кучей, остался в одних штанах.
Веска глянул украдкой: не по азиатски белокожий, тонкий, от подсохших длинных волос на плечах и спине остались грязные разводы. На этой фифе и они выглядели произведением искусства.
"У меня есть пара мыслей".
Но он не стал их озвучивать.
Ди сгреб чистую футболку, равнодушно переступил через погибшую парчу и вышивки, пошатываясь побрел в ванную. Веска проводил его взглядом, дождался, пока зашумит вода и закурил.
"Я уделал ребят Альберта Колонутоса".
Охота была связываться.
"Они ясдело меня запомнили"
Стрелки дорогого хронометра - подарок отца - подошли к двенадцати. Минутная показывала без двух полночь.
"Альберт псих, всем известно".
В комнате пахло фабричным табаком, мускусом, амброй, водой из лужи.
Ночной ветер с Гудзона сердито тряс стекла.
"Даже если он псих и сын греческого барона, это еще не позволяет совершать любые поступки".
Как раз в это время придурок тупо пялился бы на труп худенького длинноволосого китайца.
Щелкнул замок, дверь приоткрылась.
Веска вздрогнул.
- Где у тебя шампунь? - спросил китаец, выпуская из ванной облако пара.- Я нашел только мыло и крем для бритья.


2.

- Съезжает? - Майкл Кормак недоуменно моргнул. - Я сплю и вижу сон.
Веска спокойно ждал, пока тот отопрет. Спортивная сумка висела через плечо.
Капитан университетской бейсбольной команды похоже недолюбливал надменного соседа.
- Не ужились?
Майкл молча распахнул дверь. Комната делилась ровно пополам - бардак и музейный порядок.
Веска покосился на половину графа. Аккуратно заправленная кровать, безупречная чистота. Как никто не жил. Зато на второй половине комнаты жили за троих. Даже за четверых, если пристально подсчитать пустые пивные банки.
- Записка, - Майкл нервно взъерошил темную шевелюру.
- Майклу запрещается, - вполголоса прочел Хоуэлл на двери, - курить в комнате, бросать на пол огрызки, напиваться так, чтобы его тошнило, расшвыривать носки…
- Я вижу носок под кроватью, - проницательно заметил он.
- И ты туда же! Вот вы точно уживетесь, два маньяка. Привет! Ключ под коврик сунешь.
Веска вздохнул и дочитал список до конца.
- Второй граф Ди обещает: не занимать ванную дольше двух часов. Не обсуждать политические темы. Не комментировать вкусы и воспитание Майкла.
"Надо купить домой хороший шампунь"
Из короткого разговора с Кормаком он уже понял, что Ди не так богат, как кажется.

- Твои платья.
- Чеонгсамы.
- Да. Чайная доска.
- Поставь сюда.
- Ты не станешь делить комнату на половины? Как с Майклом?
- Майкл - невоспитанный идиот.
- Твои драгоценные чашки и коробка с... не знаю чем. Что-то вонючее.
- Это ароматические композиции, Веска. Позволь…
- Два чемодана и спиртовка. Я действовал точно по списку.
- Я до сих пор не уверен, что это хорошая идея.
Веска аккуратно застегнул пустую сумку.
- А я не уверен, что Альберт от тебя так просто отстанет.
- Теперь и я не уверен.
- Прости?
- Неважно, - молодой граф повертел в пальцах глянцевитую чашку: синие галочки чаек и рыбацкие сети на фарфоре с рисинками… осторожно поставил на стол. - Если ты не против, я переоденусь.
Растянутая футболка с портретом улыбающегося Че Гевары смотрелась на нем…забавно.
"Во что я вляпался", - в который раз подумал Веска.
Его гость расстался с футболкой, накинул чеонгсам, привычно прошелся пальцами по застежкам - и маникюр не мешает - превращаясь в неприступную китайскую статуэтку.
"Сейчас он изогнет бровь и скажет: всего доброго, мистер Хоуэлл. Как вы могли подумать, что я нуждаюсь в помощи?"
- Я сделал гренки и заварил чай, - сказал граф.


- Веска! Веска Хоуэлл! - подбежали раскрашенные, как две обезьянки девицы. - Ждут тебя! Долго собираешься.
- Сюзан, Бесс!
Повисли на локтях, потащили в комнату, где гудел проектор и переговаривалась разношерстная молодежь.
Полосатые фуфайки, клешеные джинсы, на многих девушках дешевые китайские куртки - источник моды не вызывает сомнений.
Собрания проходят не часто, кое-кто приходит сюда просто поболтать и пообжиматься.
- Добрый вечер, - сказал Веска.
Кто-то сунул ему открытую банку пива.
- Тема доклада - "Использование напалма и боевых отравляющих веществ во вьетнамском конфликте".
Аудитория притихла.
Первый слайд высветился на белом полотне.
"Отец меня убьет, если узнает, где добыты эти фотки".
Джордж Хоуэлл работал военным врачом.
- Я не буду давать эмоциональных оценок действиям наших войск, - начал он. - Но то, что происходит сейчас так далеко от нашей страны, не должно оставаться в тайне.

- Черрртова дверь, - попробуй попади ключом в замок после такой попойки.
Доклад прошел на ура.
Царап. Царап… Ключ опять мимо скважины.
И травку зря потом курили.
Царап…
- У вас проблемы, мистер Хоуэлл?
Обернуться, недоуменно щурясь. Снежно белое лицо с нарисованными бровями плавает перед глазами. Платье до пола, пламенеет в электрическом свете, извиваются черно-золотые драконы, разевают усатые пасти.
- А ты что здесь… - начал Веска, потом осекся - вспомнил.
- Вы были так добры, - терпеливо произнесли напомаженные губы.
Хоуэлл поморщился - голос вибрировал, звуки искажались, делаясь то непомерно далекими, как из-под воды, то обрушиваясь лавиной.
- Вы были так добры, что пригласили меня пожить в своей комнате, - снежное лицо приблизилось, взмахнули темные ресницы.
Неслышный драконий рев исторгали шитые золотом глотки. Лилась алая, как вишни, ткань.
Щелкнул хвост.
Холодные пальцы вытянули у Вески несговорчивый ключ и поколдовали с замком.
- Добро пожаловать домой, мистер Хоуэлл. Всякое дело воздается - не будь меня здесь, вы бы спали на коврике.
- А тты? Как вышел? - Веска ввалился в комнату, снеся графа с дороги.- Заперто было, эт я пмню…ух ты!
Чайная доска в теплом мерцании бумажного фонаря. Две расписные чашки. Колокольчики духов с иероглифической надписью свешиваются с карниза. Желтые пятна света и струящийся аромат из бронзовой курильницы сливаются воедино.
- Пахнет…нрмально, - Веска потер виски, шею, дернул молнию на куртке. - Этрматическая кмпзиция.
Благожелательное молчание за спиной. Даже драконы притихли.
- Так ты как выбрался? - словно волной вынесло на берег.
- Вылетел в окно.

Потом они пили чай, долго. Звякал фарфор. В отверстия чайной доски стекал кипяток. Веске полегчало. Китайская язва чинно сидела на складном стуле. Волосы убраны в замысловатую прическу. Нос как всегда вздернут.
- Я так понимаю, после доклада состоялся диспут.
- Даа, диспутировали.
- Ясно.
Хоуэлл мощным усилием воли подавил желание оправдаться. Энтузиазм Майкла становился понятен. Граф привык доминировать.
- Я поговорил с Альбертом, - сказал Веска, пресекая дальнейшие упреки.
Рука, методично накладывавшая сахар в зеленый чай - три, четыре, пять ложек! - на мгновение замерла. Потом в графскую чашку отправилась шестая с горкой. Размешать ровными круговыми движениями. Аккуратно положить ложечку на блюдце.
- Могу заметить, что не просил об этом, - граф попробовал получившийся напиток и прикрыл глаза.
Сахарница показывала дно.
- Он подошел ко мне на занятиях, сам.

Сам, да. Попытался зажать в углу аудитории, не замечая гомонящих студентов с папками и тетрадями. Веска зажиматься не пожелал, вышагнул в проход между скамьями. Некоторое время двое смотрели друг на друга - грек с плохо скрытой ненавистью, американец - спокойно.
"Дурацкая рубашка", отстраненно подумал Веска.
Колонутос любил яркие цвета. Сегодня изумрудно зеленая.
- Твой мотоцикл опознали, - напряженный голос, еле заметный акцент.
Веска не хотел разговаривать в толпе и потащил бывшего приятеля в "Хромую Молли".
В "Молли" можно было орать друг на друга во всю глотку. Никто внимания не обратит. Дым, гам, липкие деревянные столы, потемневшие от времени, теснота и толчея.
Ирландский паб, что еще скажешь.
На густой пивной пене медленно расплывался нарисованный трилистник. Хоуэлл внимательно наблюдал за процессом и ждал, пока Альберт заговорит.
Мог позволить себе ожидание. Обдумал ситуацию и принял решение. Исходя из того, что он знал про эту парочку - оба хороши. Хотя в голове не укладывалось, как можно довести себя до такого состояния и начать совершать необдуманные поступки.
Альберт выглядел не просто скверно. Ужасно. Взмокший лоб, прилипшие к вискам темные завитки, в глазах…
Так смотрят одержимые. Человеком или болезнью - не важно
- Чтоб ты знал, это была не моя идея, - тяжело выговорил грек.
- Отравить одного из студентов Олбани? Рад. Ты мне всегда казался более-менее нормальным.
- Все произошло случайно.
- Похоже, Ди не собирается предъявлять претензии. Между нами, Альберт. Не знаю, что вы не поделили, но твои подручные его чуть не убили.
- Зачем ты вообще влез, - Альберт тоскливо посмотрел на стакан в своей руке, - Просили тебя.
- Слушай, Колонутос, - Веска чуть подался вперед, положил ладони на стол. - Парня оглушили наркотиком и совали в машину. У него разбито лицо. Меня полоснули ножом по ноге, так что пришлось накладывать швы. У мотоцикла проколоты колеса. Подумай немного о том, что я чувствую.
- Повторяю еще раз, ты влез не в свое дело, Хоуэлл, - поросшие темными волосками пальцы сжали стакан крепче. Рука мелко дрожала, пена плеснула через край, ляпнулась на нечистый стол. - Это частный вопрос. И меня не интересует, что ты чувствуешь. Ты тупой самодовольный янки. Воображаешь, что во всем разобрался?
Веска тяжело вздохнул, вытряс из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой. Грека корежило от злости, говорить с ним было непросто.
- Альберт, - спокойно сказал он. - Прошлым летом ты пригласил к себе полкурса. Мы купались, отдыхали - было очень приятно. Ди тоже поехал. Из-за него в сущности, все и затевалось. А он на тебя еще тогда плевать хотел. Полагаю, что разобрался.
Пинтовый стакан глухо стукнул о картонную подставку с симпатичной пинап девицей. Вокруг натекла липкая лужа.
- К чему ты клонишь!
- К тому, что не стоит преследовать парня только из-за того, что у него симпатичная мордашка и за него некому вступиться. Если он китаец и…
- Это за куколку то некому вступиться? - истерически выкрикнул Альберт. - Какой же ты идиот, Веска Хоуэлл!
Веска поднял бровь.
- Какой он китаец! Ты приглядывался? - Альберт заговорил быстро, проглатывая слова, словно торопясь вывалить наболевшее. - У него глаза сиреневые! Ты тогда летом не заметил? Вы же черт знает сколько времени шарахались вместе по пещерам.
- У нас были тогда другие заботы, - хмыкнул Хоуэлл, припомнив, как Ди выволок его из-под воды с пустыми баллонами. За руку.
Потом это все как-то забылось. Год не общались, будто и не знакомы. У Вески была своя компания, что за радость - хвостом таскаться за китайским красавчиком.
Но и Альберт хорош… зрачки расширены, как у наркомана, скулы обтянуло, облизывает губы и частит, сбиваясь на греческий акцент все сильнее.
- Я с ним только поговорить хотел… поговорить и все… Хоуэлл, он не китаец, не японец, не азиат вообще. Мозги клинит, когда начинаешь думать, кто он такой. Мы встречаемся… в лаборатории, по делам. Он со мной знаться не хочет...после одной истории.
"Воображаю", подумал Веска, затягиваясь поглубже. Альберт полностью потерял над собой контроль и чуть не плакал. Смотреть на него было тяжело. Хотелось подняться и уйти, но до грека следовало донести некоторую информацию.
- А с животными… с животными в виварии он беседует. Часами. Словно никого больше рядом нет. Мне хоть бы слово сказал.
Неловко слышать по детски обиженные нотки в голосе взрослого парня.
- Слушай, Ди странный, это всем известно, - надо как его успокоить. Бог весть, что натворит в таком состоянии. - И капризный. Жуткий стервец. Но он гений в генетике, ты это знаешь. Дружить с гениями нельзя. Как бы не хотелось.
- Гений… - обреченно пробормотал Колонутос и уронил темноволосую голову на руки.
- Бу-бу-бу, - из под спутанных волос.
Веска решительно отодвинул стул, поднялся.
- Мне очень жаль, что ты довел себя до такого состояния, Альберт, - внушительно сказал он. - Но дело зашло слишком далеко. Если ты продолжишь преследовать Ди, я буду вынужден обратиться в полицию.
- Попробуй, - прошипел Альберт, поднимая покрасневшее лицо. - Куколка тебя не похвалит за такое рвение, мистер идеальный янки. Ей есть, что скрывать. Знаю про нее кое-что, поверь.
- Возможно, - Веска воткнул сигарету в пепельницу. - А я теперь знаю кое-что про тебя. Пока, Альберт. Да, кстати…
Непонимающий затуманенный взгляд.
- Я как врач тебе советую, принимай успокоительное. Ты скверно выглядишь и можешь наделать глупостей. Ты их уже наделал.
Нецензурное ругательство, выплюнутое вслед. Звон стекла. Пара греков, которые Просто Сидят за соседним столиком, вскидываются и впиваются взглядами в Веску.
Черные, непонятные средиземноморские глаза. Черт знает, что от них ждать.
Хоуэлл расправляет плечи и проходит мимо. Те слова, которые он сначала не расслышал…
- Мне кажется, он даже не человек.


- Я пригрозил нашему общему другу полицией, а тот в ответ сказал мне странную вещь, - Веска внимательно посмотрел на Ди.
Китаец спокойно смаковал тягучий сироп, который именовал чаем. Повернул голову, четче очертилась линия гладкой щеки, округлый подбородок. Тонкие черные пряди стекали по спине, как змеи. Покачивались серебряные подвески на стягивающих прическу шпильках.
"Куколка. Прав Альберт. Дорогая восточная кукла. Никогда я его не пойму."
Хоуэлл не мог отделаться от ощущения, что пьет чай в компании эфы или тайпана.
Но эта змеюка холодная вытащила его прошлым летом из моря.
А вчера дрыхла в его кровати, высунув босую ногу из-под одеяла.
Чеонгсам. Косметика на лице. Сложная прическа. В мочке уха горит фиолетовым крохотная аметистовая сережка - в тон глазам.
Почему-то слова грека не давали покоя. Веска поймал себя на том, что исподтишка разглядывает графа. Не пялиться же на него в открытую - он бог знает что подумает. Натерпелся вчера.
Тяжело поддерживать разговор, когда собеседник реагирует исключительно движением бровей и светской улыбкой.
- Если тебе интересно, Альберт считает, что у него есть что-то против тебя, Ди.
Испугается, дрогнет рука, или выдаст себя движением губ…
В невероятных сиреневых глазах - высокомерное спокойствие.
- Мне не интересно, Веска.
Хоуэлл смутился, подумал вдруг, что растрепан, как пугало, а футболка смята. Зря он так набрался после доклада. Но последние два дня выдались не из легких - вчера как следует подрался, потом возился с полудохлым, но строптивым китайцем и таскался в ночи выручать свой мотоцикл. Сегодня пришлось идти на занятия с фингалом - он машинально потрогал скулу - беседовать с Альбертом, да еще этот доклад… Короче, мудрено не набраться после такого. И пусть фифа думает, что хочет.
- Не интересно и ладно, - он отставил чашку, поднялся, подошел к окну.
Алкоголь еще не до конца выветрился. Веска крепко потер ладонями лицо, потряс головой.
- Я не стал бы тебя отягощать своим присутствием, если бы не временные разногласия с родственниками, - сообщили пространству за его спиной.
"Ну это было понятно еще после того, как Майкл мне вчера сказал, что ты практически ничего не покупаешь. Все привез с собой. Временные… больше года точно. Должно быть, первый граф Ди или еще большая стервоза, чем ты, или банально не выдержал ангельского характера отпрыска."
За окном лило как следует. Крупные капли залетали в открытую форточку и шмякались на подоконник.
- Я сам с отцом не в ладах, - Хоуэлл задвинул жалюзи.
Неуютно глядеть в квадрат темноты за стеклом.
Хотя на столе теперь горит китайский фонарь. Наверное летом вокруг него будут виться мохнатые ночные бабочки и разная мошкара.
- В чем причина?
- Война, конечно же. Отец считает, что мы в своем праве. Можем безнаказанно заливать напалмом целые деревни. Калечить людей.
- Людей и животных, - странным голосом сказал граф.
Молчание. Веска бесцельно потрогал пластинки жалюзи, потом взял с подоконника одну из графских безделушек, повертел в руках.
Вырезанная из темного дерева обезьянка смотрела на него бесстрастными, как у ее хозяина, глазами.
Старинная игрушка, из тех, что хранят с детства и возят с собой из сентиментальных соображений.
В передних лапах обезьяна сжимала брозовый гонг и колотушку, на затылок сдвинута пестрая китайская шапка - краска слегка облупилась.
- Километры сожженных джунглей. Отравленная вода. Звери невинны, Веска. А вы травите их человеческими ядами.
Хоуэлл поставил игрушку на стол и слегка покачал.
- Тк-тк-тк, - механизм заработал и обезьяна двинулась по ровной поверхности, через равные промежутки ударяя в гонг и неминуемо направляясь к краю.
"Дойдет и свалится", с детским любопытством подумал Хоуэлл. "Для нее край стола, как для меня - край света".
В голове все еще шумело.
- Тут я с тобой согласен… - начал он.
- Тк-тк-тк, - словно сумасшедший хронометр.
Мелькнула узкая белая рука, красный рукав - игрушку подхватили в полете, Веска и моргнуть не успел.
- Я буду очень благодарен, - прошипел спасенный по дурости китаец, - если ты оставишь в покое мои вещи.

3.

- Ну что, подкинуть тебя до универа? - Веска собрал раскладушку и сунул в угол. - Коняшка снова бегает. Колеса я поменял.
- Ехать на этой адской машине? Уволь.
Граф поднялся засветло и уже стоял у дверей, свежий, как льдинка. На синем шелке ни складки, волосы убраны в узел, глаза подведены. Надо признать, ему шло.
- Да брось, ничего в нем нет страшного. Домчимся мигом.
- Не уверен, что спешу на тот свет…
- Хотя тебе в твоем платье, наверное, неудобно будет.
- В чеонгсаме.
- Ну да, в твоем национальном платье-чеонгсаме. Слуш, Ди…
- Да?
- Тебе позавчера по морде въехали, я помню. А где синяк?
Граф еле заметно поморщился.
- Как врачу, тебе стоило бы знать, что существуют различные способы снять отек.
- Как врач, я бы хотел знать такие способы! - с чувством ответил Веска, припомнив, что за физиономия глянула на него сегодня в ванной во время бритья. - Не поделишься?
- Охотно. Медитация, компресс из особых китайских трав, серебряные иглы и…
- Что?
- Пудра, Веска.
Пока осчастливленный новым знанием врач перебирал в голове варианты ответов, в дверь поскреблись.
Сначала еле слышно, потом довольно громко, понастойчивее.
- Няяяяя! Мяяяяяя! - пронзительные звуки, не сказать, чтобы приятные для слуха. Потом послышалось сдержанное девичье хихиканье.
- Я открою. Веска, если ты хочешь, чтобы я ехал на твоем бензиновом чудовище, собирайся быстрее.
"Неплохо повернул", начал закипать Хоуэлл, кидаясь из комнаты в кухню, за сумкой и документами. "Он типа делает мне одолжение. Бросить его, пускай пешком топает! Влетит в очередную историю - не мое дело. Да кого там черт принес…"
Граф преспокойно стоял в коридоре и кокетничал с двумя расфуфыренными девицами.
По виду - школьницы лет пятнадцати. Такие скачут в группе поддержки у Майкла, когда начинается бейсбольный матч. Бантики, хвостики, плиссированные юбки выше колена, белые гольфы и раскраска типа "последний из могикан" на детских еще мордочках.
Все такое сладкое, что скулы сводит. Хотя, учитывая, какой чай пьет Ди, может ему нравится?
Веска затормозил от удивления. Китайская язва улыбалась. Одну из карамельных девочек потрепали по голове. Та зажмурилась от счастья и вроде как замурлыкала.
Две хвостатые красотки нарезали вокруг Ди сужающиеся круги. Первая, блондинка, искательно заглядывала графу в глаза. Вторая, рыжая, на ходу потерлась щекой о шелковый рукав и заодно кинула многообещающий взгляд на Веску.
Тот мрачно отвернулся и посмотрел на дверь.
Точно, все исцарапано - то ли шпилькой, то ли пилочками для ногтей. Сердца, пронзенные кривыми стрелами, невнятные надписи и куча восклицательных знаков.
- А ну брысь отсюда! - рявкнул он, потеряв всякое терпение.
Девицы мерзко захихикали и с топотом понеслись вверх по лестнице, оставив за собой отчетливый запах клубничных духов.
Что-то загрохотало пролетом выше, то ли помойное ведро, то ли кадка с фикусом. Раздался пронзительный визг, потом женская ругань.
- Вот шалавы! Весь подъезд изгадили, спасу нет!
Веска пожал плечами и начал спускаться по ступенькам. Граф семенил рядом, натягивая перчатки. Его темно синее бархатное пальто было оторочено белым пухом по рукавам и воротнику.
"Лебедь, блин" - настроение опустилось значительно ниже нуля.
- Ди, может избавишь соседей и меня лично от своего фан-клуба? - просьба прозвучала довольно кисло. - Дверь заново красить придется.
- Я их в первый раз вижу, - пожал плечами китаец. - Симпатичные, правда?
Веска на всякий случай промолчал.

В университете пришлось выдержать еще один натиск графских поклонниц. Веска вдруг понял, что сделался чуть ли не самым популярным студентом на факультете. Почему то его антивоенные выступления никогда не вызывали такого ажиотажа. А вот стоило приютить у себя звезду биофака, как внимание женской аудитории стало…хм-хм…чересчур пристальным. Интересно, как сам граф это выдерживает?
Хотя он такого космического холоду способен напустить, захочешь - не подойдешь. Веска восточного воспитания не получил, и теперь отдувался за двоих.
Красотка Сузи Лоренн изъявила настойчивое желание сидеть с ним в столовой за одним столиком. Синтия Маклахлин, гордая дщерь шотландских аристократов, удостоила американца пятиминутным разговором, во время которого успела вырвать обещание, что Веска попросит Ди появиться на ее дне рождения. А рыжеволосая оторва Норма, капитан женской баскетбольной команды, просто поймала беднягу в коридоре, притерла к стене пышным бюстом и, недвусмысленно подмигнув, осведомилась, не пора ли позвать девушку в гости.
Благодарение богу, сумасшедшие девки не кинулись за ним в мужской туалет.
Там Веска и укрылся.
Некоторое время он молча курил, в прострации стряхивая пепел на пол, и думал о том, что через месяц защищать диплом, еще статья не дописана, а тут на голову свалилось такое счастье.
"Как-нибудь все образуется", - нет, звучит неутешительно. Попробуем еще раз… "Наверняка Альберт возьмется за ум"… ага. Как же.
"В любом случае это продлится не дольше месяца", - уже больше похоже на правду.
Шаги, голоса, льется вода из крана.
- Да нет, Хоуэлл нормальный парень. Я его сто лет знаю.
Веска опомнился и поспешно затушил сигарету.
- Я видел, они сегодня приехали вместе. Фифа на мотоцикле, можешь себе представить.
- А что такого?
- Да лучше бы он себе цыпочку завел. С сиськами. Охота с этой отмороженной лягушкой возиться.
- Мда, выглядит, как девка, а толку с него…
- Ну не скажи, не скажи… - хриплый смешок.
- Черт, Крайтон, сплетничаешь хуже нашей старосты. Сам ты хрен когда так поступишь. Что, сцепился бы с сыночком важной греческой шишки за какого-то китайца?
- Я на идиота похож? По части рыцарских поступков к Хоуэллу, пожалуйста. Насчет дружбы народов и либеральных ценностей. И китайцев, само собой.
Веска хмыкнул, слез с подоконника и пошел к выходу. В комнате с раковинами смущенно замерли два парня с его курса.
- Крайтон, если тебя так возбуждает чужая личная жизнь - подрочи тихонько в туалете. Разрешаю, - бросил он со злостью.

- Как ушел?
Охранник равнодушно пожал плечами.
- Минут десять назад. Закрыл лабораторию и ушел.
- Но мы… - Веска проглотил идиотское "договаривались на восемь". Этого еще не хватало.
Закончил раньше, вот и ушел.
"А второй ключ я так и не сделал…" - толкнулась виноватая мысль.
Но и граф тоже хорош, не мог подождать немного. Мышей бы покормил, или что там у них… Дрозофилл пересчитал.
- Он ушел один? - машинально спросил Веска.
- Нет, с еще одним парнем. Темноволосый, смуглый такой. Итальянец или грек.
"Это еще ничего не значит. Мало ли у Ди дел с греками. Или итальянцами. Вряд ли бы он пошел куда-то, если бы не захотел"
Додумывал он уже на стоянке, под хлещущими струями дождя. Свет фонарей дрожал и расплывался.
Чтобы Ди ушел куда-то пешком, в такую погоду… что же должно случиться?
"Знаю…кое-что", - всплыл в памяти срывающийся голос Альберта. "…есть, что скрывать".
Что?
А хочешь ли ты это знать, Веска Хоуэлл?
Он надел мотоциклетный шлем и включил зажигание.

Коттедж, который снимал Колонутос, находился в пригороде. Двадцать минут езды, Веска добрался за пятнадцать. Мотоцикл заносило на мокром асфальте, из-под колес летели брызги.
Добротная кожаная куртка похоже промокла насквозь.
Какой дурак вылезет на улицу в такую погоду?
Я, конечно.
Затормозить у металлической ограды, приглядеться. В окнах темно, по идеально подстриженной лужайке гуляет ливень, тишина - ни звука. Темнеет позабытая садовником косилка.
Живот подвело, по спине пробежали мурашки. Словно глубоко внутри проснулся осторожный хищник.
- Гррр, - сказал он и дернул хвостом, принюхиваясь.
Повинуясь безотчетному чувству опасности, Веска отогнал мотоцикл подальше и вернулся пешком.
- Уйдем, - сказал хищник в его голове. - Нечего тут делать.
Веска сжал зубы и осторожно толкнул калитку. Она была не заперта.
Прошел по мокрой дорожке, ведущей к парадному входу, прижал палец к пуговке звонка. Послушал, как тот чирикает один в пустом доме. Хотелось вынести дверь плечом.
Частная собственность неприкосновенна.
Вдоль крашеной белым стены отчетливо несло паленым.
Веска наступил на горло либеральным ценностям и отправился искать открытую форточку.
В маленькой пристройке было отворено окно, видимо кухни: оттуда и тянуло - гарью, пришкварившейся органикой.
Хоуэлл проклял себя самыми страшными словами, стащил ботинки и полез внутрь.
Постоял, привыкая к темноте. С улицы попадало достаточно света, чтобы различить очертания предметов. Воняла плита, конфорка раскалилась докрасна и то, что на ней стояло, наверняка превратилось в обуглившуюся массу.
Веска чуть не повернул рычажок выключателя, но вовремя себя остановил.
"Почему я уверен, что не стоит снимать перчатки" - тоскливо подумал он.
Пару раз в прошлом году он бывал у Альберта. Тот закатывал разудалые вечеринки с коктейлями и танцами - места хватало. Наверху две спальни, внизу гостиная, кухня и еще пара комнат.
Первый этаж был пуст. Веска заглянул в темную гостиную, принюхался. Ди так поливался сладкими восточными духами, что его присутствие не осталось бы незамеченным. Даже если бы парня связали и сунули в рот кляп.
"Что я тут себе воображаю, идиот. Мало ли почему сгорело."
Все равно надо проверить дом.
Он осматривал вторую комнату, когда со второго этажа послышался звук.
Веска замер.
Ни на что не похожий клокочущий то ли вздох, то ли стон. Заскрипели пружины - гипсолитовые стены обладают отвратной звукоизоляцией.
"Убирайся отсюда и вызови полицию, придурок".
Снова всхлип. Захлебывающийся кашель.
Скрип пружин.
Веска не выдержал и кинулся вверх по лестнице.

Распахнуть дверь спальни - дело секунды. Полная темнота, резкий, перебивающий сильный аромат благовоний запах.
Знакомый всякому врачу.
Пальцы нашарили выключатель. Шторы плотно задернуты, окна выходят во двор - никто не заметит.
"Я действую, как преступник".
Свет - розовый, до омерзения интимный, затопил комнату.
Первое, что бросилось в глаза - разгром. Отвратительный беспорядок. Журнальный столик опрокинут, на полу - осколки фарфорового блюда, давленые фрукты и сладости.
Пирожное размазано по светлому покрытию, как кусок дерьма.
Портьеры изодраны.
На огромной кровати с полированой вишневой спинкой гостеприимно откинуто одеяло. Простыня…
Промокла насквозь.
С нее течет. Едкий запах выворачивает ноздри.
Грек. Или итальянец. Лежит на матрасе лицом вниз, в одних штанах, раскинув татуированные руки.
Такую татуировку - два морских змея - носили в семье Колонутосов.
Под неподвижным телом расплылось огромное пятно, черное в этом приторном свете.
Веска видел полостные операции. Ассистировал. Знал, как это выглядит. Кровь, кишки, вскрытая брюшина.
Ноги все равно не хотели его держать.
Неимоверным усилием он собрался, доковылял до Альберта, шатаясь, как пьяный.
Стянул перчатку, пощупал пульс на шее, не нашел.
Мертв. И еще не начал остывать.
Хоуэлл облизал пересохшие губы, вернулся назад, стараясь не наступить в липкие остатки сластей. Поблагодарил бога, что снял ботинки и не оставит мокрых следов. Ткнулся спиной в косяк двери.
Ди здесь нет. Но был кто-то еще. День неимоверного везения.
Потом что-то привлекло его внимание.
Наклонился, не веря своим глазам, протянул руку.
Детская игрушка, из тех, что хранят из сентиментальных соображений. В передних лапках - брозовый гонг и колотушка, на затылок сдвинута пестрая китайская шапка - краска слегка облупилась.
Уходя, Веска поднял ее с пола и сунул в карман.


4.

Ди сидел на ступеньках на их этаже. Мокрый - хоть выжимай. На коленях - белая кошка. Ее мелкая рыжая товарка увивается вокруг и время от времени скребет когтями отсыревший шелковый рукав.
Мурлычут, аж в подъезде слышно.
Бархатное пальто аккуратно сложено и лежит рядом - будто так и надо.
Веска молча взял Ди за шиворот и поволок в квартиру.
Кошка свалилась на синий сверток с торчащими белыми перышками и возмущенно взмякнула.
На кухне, в жидком свете единственной лампочки граф казался еще более хрупким, чем был на самом деле. Веска заставил себя разжать пальцы и уронил его на стул. Развернулся, пошел запереть дверь.
Ди смирно сидел, там, куда его посадили. Когда Хоуэлл вернулся, он некоторое время сохранял неподвижность, потом наконец поднял голову.
Веска - с перекошенным лицом, бледный до зелени, в мокрой куртке - целиком отразился в аметистовых глазах. Густые ресницы опустились, словно стирая ненужное изображение.
Улыбка, которую за два дня Хоуэлл успел возненавидеть до тошноты.
- Судя по выражению твоего лица, случилось некая вещь, которая извиняет подобное поведение, - приятным голосом сказал граф.
Веска почувствовал, что его затошнило сильнее.
- Чаю…сделай, - выдавил он наконец и рухнул на табуретку.
Ему хотелось помыться. Постоять под горячим душем. Отдраить руки так, чтобы начала слезать кожа.
Пропахший бензином и кислотными выбросами дождь не очистил его. Стало только хуже.
Граф послушно встал и начал возиться с чайником и горелкой. На ходу он аккуратно, по кошачьи, вынул ноги из размокших вышитых туфель, сделал пару шагов по вытертому ковролину.
Поджал пальцы, потом приподнялся на цыпочки. Звяк-звяк, сказала чашка блюдцу. Запел кипяток.
- К слову сказать, я довольно долго ждал тебя в лаборатории, - заметил Ди, скурпулезно отмеряя гранулы зеленого чая. - Ты не смог или не захотел появиться?
- Я приезжал, - Хоуэлл молча смотрел на обтянутую сырым шелком узкую спину. На крылышки лопаток под тонкой сиреневой тканью.
"Он не мог этого сделать. Он не сильный."
- Вот как? - Ди обернулся, дошел до стола, держа в руках поднос. - Прошу. Зеленый чай нужно пить сразу, потом он делается вреден для здоровья. Я не говорил тебе, Веска?
- Ди, ты весь вымок, - у Вески звенело в ушах, с каждым мигом все сильнее.
- Как видишь, да, - юноша безразлично пожал плечами. - Я шел сюда пешком, это довольно далеко. Попал под дождь. Но в самом подъезде сухо.
- Альберт погиб, - выскреблось наконец из горла.
Ди помедлил, словно вспоминая, что требуется говорить в таких случаях.
- Я сожалею? - в спокойном голосе почудилась вопросительная интонация.
- Неужели? - Веску наконец прорвало. Звон в ушах нарастал, причиняя физическую боль. - Я нашел беднягу в собственном доме. Кто-то выпустил ему кишки. У тебя нет идей, кто это сделал, мой сладкий?
Граф составил чашки на исцарапанную столешницу, подвинул свою поближе, потянулся к сахарнице.
Пустая.
- Я тебя не понимаю. Веска, сахар кончился.
- Потерпишь.
Ди дернул уголком рта, попытался отпить, скривился. Обнял фарфоровую скорлупу ладонями.
Красный пластиковый абажур свисал на длинной ножке с потолка. Покачивался. Вместе с ним по крошечной кухне качались тени. По крашеным стенам тек желтый, словно безумие, свет. Лиловые глаза графа тонули в полумраке.
Веска вынул из кармана свою находку, поставил на поднос.
- Ты там был и видел убийцу. Не думаю, что ты сделал это сам, хотя ждал он тебя. Вы пришли вместе, правда?
Молчание.
Обезьянка настороженно замерла в тени заварочного чайника. Потемневшая поверхность куклы кое-где потрескалась.
Новая попытка отпить несладкий чай. Косая гримаса.
- Не понимаю о чем ты говоришь.
Последняя капля.
Хоуэл вскочил со стула, сгреб фигурку и размахнулся.
Об стену ее! А потом вытрясти из мерзавца все до последнего. По заднице ему надавать…
Потому что Ди знает, кто убил Альберта.
Гладкое накрашеное личико, по детски вздернутые брови, широко распахнутые глаза.
Веска натолкнулся на взгляд графа, как на стену. Похолодел. Животный, панический ужас застрял в желудке куском льда.
Тот смотрел с жадным любопытством, чуть расширив зрачки. Так дети глядят на бабочку перед тем, как оборвать ей крылья, или на задохшуюся в банке ящерицу.
Словно падая камнем на дно, он вспомнил, что напугало его в той комнате сильнее всего. Запах мокрой шерсти. Глянцевые страницы, выдранные из журналов и налипшие поверх кровавых пятен. Словно бы кто-то убил Альберта, а потом бесновался в комнате. Кто-то с руками.
Веску запоздало затрясло. Потом заколотило. Он очень аккуратно поставил куклу на место и сел.
- Я могу сказать, что не видел убийцу, - спокойно продолжило сидевшее перед ним существо, с сожалением отставляя бесполезный напиток. - Но я охотно посмотрел бы на него. Ты не поможешь мне в этом? А, Веска? Что скажешь?
Что ты разбил мой мир вдребезги.
- Уйди, пожалуйста, - Хоуэлл пошевелил губами. - Мне тошно на тебя смотреть.
Граф молча поднялся и вышел.
Остаток ночи Веска провел на кухне. Уснул за столом, когда кончились сигареты. Когда он разлепил наконец глаза на звон будильника, в квартире было пусто.

Веска раньше не подозревал, каким тусклым выглядит его жилище. Теперь, когда исчезли пестрые фонари, таблички с благожелательными иероглифами, резные шкатулки и шкатулочки…чайная доска на бронзовых ножках.
Исчезли сандаловые палочки для еды, расписные чашки, стройные ряды китайских платьев не занимали больше шкаф.
Пространство словно лишилось одного измерения. Стало плоским.
Он машинально открывал дверцы, заглядывал на полки и проверял.
Уползла змеюка.
Запах благовоний, устоявшийся в квартире за два дня, практически улетучился, перебитый смрадом горы сигаретных окурков.
Веска с отвращением вытряс пепельницу в ведро, вымыл ее до блеска и вернул на стол.
"Уехал, как только миновала опасность", сказал он сам себе. "Все правильно. Я и сам бы так поступил. Почему это меня беспокоит?"
Побеспокоился бы лучше, что будешь говорить полиции.
Как бы там ни было, поводов отлынивать от посещения занятий нет. Учеба есть учеба.
Хоуэлл заставил себя одеться, позавтракать, соскреб щетину, в который раз полюбовался на фиолетовый синяк под правым глазом и отправился в университет.
На лестничной клетке его перехватила квартирная хозяйка. Дамочка лет пятидесяти, с намертво залакированными кудрями и в розовом брючном костюме.
- Мистер Хоуэлл, а что же это, уехала ваша китаяночка? - прощебетала она. - Я видела, такси утром у дома стояло.
Веска мрачно ковырял ключом в замке. Краска на двери была содрана длинными полосами. Странно, а вчера казалось, что это рисунки.
- Дверь я покрашу, вы уж извините, - ответил он наконец.
В принципе можно разразиться долгими объяснениями, что это был китаец, просто он так выглядит… нет, мэм, я не голубой. Сложилась такая ситуация. Да мэм. Нет мэм.
На хрен надо.
Перед глазами стояло отчетливое видение тонких струек пара, поднимающихся над доской и двумя кобальтовыми чашками.
- Я так за вас беспокоюсь, так беспокоюсь, - продолжала хозяйка, очевидно не вслушиваясь в ответы. - Вы же мне как сын родной.
"Ну да, особый вид парня WAP, вызывающий у всех встреченных теток старше сорока желание усыновить немедленно".
- Спасибо, мэм.
- Девочка - прелесть, красавица! Сколько вкуса, такта, обаяния! Не упустите свой шанс.
- Никак нет, не упущу.
Один уже не упустил. Свой шанс. Только кишки на пол.
- Я так и знала, что такой тонкий мальчик, как вы, обязательно отыщет себе что-нибудь экзотическое, необычное. Эта девушка…
Веска не выдержал, вежливо попрощался и сбежал.
Как бы вам объяснить, уважаемая миссис Тернер, истину, которую сам понял только вчера ночью, ближе к утру. Когда от курева уже в голове мутилось.
Действительность бывает обманчива.

В университете чувствовалась нервозность. Известие об убийстве распространилось повсеместно. Полиция действовала быстро и четко - а кому нужен международный скандал? Хоть сказать потом, что сделали все, что было в их силах.
Студенты с наслаждением шушукались, делились друг с другом чудовищными подробностями и строили догадки.
Хоуэлл сидел в аудитории, тупо уткнувшись в анатомический атлас, забытый кем-то из младшекурсников, и невольно ловил обрывки разговоров за спиной.
- Мафия… месть…убит в собственном доме… жаль, хороший был парень, и не жадный… чего еще ожидать при таком папаше… он ведь из той самой семьи…жуткая история…хорошо, что никого больше там не оказалось…
"Кое-кто все таки был. Веска Хоуэлл."
Парня не оставляло ощущение, что вокруг начинает завиваться незримый торнадо. Вихрь, сминавший привычную реальность, как детская рука мнет бумажную салфетку.
Центром торнадо, неподвижным и безмолвным оком бури был проклятый китаец.
"Я уже не понимаю, что хорошо, а что плохо. Я вообще ничего не понимаю. Господи, я рад, что Альберт погиб".
Он ухватил эту мысль за горло и постарался поскорее придушить.

Ди попался ему навстречу в перерыве между занятиями. Стремительно шагал по коридору с таким выражением лица, будто весь Олбани и конкретно этот корпус принадлежит его семье. Как всегда, в окружении группки студенток. Наклонил голову и милостиво слушает многоголосое щебетание. Улыбается и делает вид, что интересно.
Завидев знакомую фигуру со светлыми, стриженными ежиком волосами, граф замедлил шаги, а потом и вовсе остановился. Голоса вокруг него смолкли.
Кинул на Веску быстрый взгляд, вздернул подбородок, выпрямился.
Словно предполагал, что сейчас начнется бурное выяснение отношений.
Хоуэлл стоял у стены, заложив за ремень большие пальцы рук и молча ждал.
Еще один взгляд, теперь недоуменный. Пауза. Потом Ди не выдержал, отвел глаза. Подошел. Окружавшие его поклонницы недовольно перешептывались. Еще несколько студентов притормозили и беззастенчиво уставились.
"Чертов гребаный цирк с конями"
Ди держался превосходно. Ясно было, что публичное внимание его нисколько не волнует. Даже заводит.
А вот Веску волновало.
Ему гадко было думать о том, что с десяток пар глаз сейчас устремлены на них и мысли их владельцев занимает только одно: было? Не было? Съехались, а потом поругались?
И наконец коронное: "Что Ди в нем нашел?"
Если бы они видели своего завернутого в алые шелка идола вчера, с искривившимися от злости губами и белым лицом…
"Что я в тебе нашел?"
Шелковый чеонгсам шуршит, как змеиная чешуя. Не полосы, не надписи, не модная клетчатая расцветка. Цветущие ветви на рукавах, по вороту… Так же, как носили в их непонятном Китае тысячи лет назад.
Веска бы помер от смущения в таком наряде. А Ди плевать.
- Я делаю только то, что считаю нужным, - немедленный ответ на невысказанную мысль.
- Я не в претензии. Как ты понимаешь.
Минута молчания. Ди снова вздергивает подбородок, закусывает губу. Студентки беззастенчиво пялятся.
Узкая белая рука поднимается, безупречный ноготь утыкается Хоуэллу в яремную ямку, там где воротник рубашки расходится в стороны.
Со стороны выглядит почти, как ласка.
Но Веска понимает, что еще немного и ноготь воткнется ему в артерию.
А ведь ты можешь убить прикосновением.
- Я не обязан перед тобой отчитываться, - чертов китаец не убирает руку и Хоуэлл борется с собой, чтобы не сделать шаг назад и не распластаться по стене.
Стоит спокойно.
- Однако я желаю закончить так неудачно прервавшуюся беседу. Расставить, как это вы говорите…точки над "и".
Валяй. Но не думай, что я помогу тебе хоть словом.
- Ты вроде бы обвинил меня вчера в причастности к убийству Альберта, - Ди говорит спокойно, но видно, что его потряхивает. От обиды?
- Я уже беседовал с полицией и скажу тебе то же, что сказал им.
Палец съезжает вниз и касается застегнутой пуговицы.
- Вчера я действительно выходил из лаборатории, чтобы побеседовать с одним человеком. Незнакомым мне. Он передал просьбу Колонутоса о встрече. Я сказал ему, что подумаю и вернулся. Это может подтвердить охранник, и он уже подтвердил.
- Не думаю, что ты сказал полицейским, что Альберт тебя шантажировал. Интересно чем.
- Это очень частное дело. Я не счел возможном о нем упомянуть.
Следующая пуговица. Легкое прикосновение. Возможно, он просто взялся их пересчитать.
- Безделка, которую ты нашел в известном месте, пропала из лаборатории вчера днем. Думаю, что Альберт взял ее с моего стола, уходя. Попросту говоря, украл.
А ты не лжешь. Просто не договариваешь.
- Но знаешь что, Веска, - граф улыбнулся и наконец отвел палец. Веска выдохнул, но как оказалось, рано. - Я скажу тебе кое-что на ушко.
Холодные руки обнимают его за шею с невыносимой интимностью. В коридоре воцаряется гробовая тишина. Ди заставляет его наклонить голову и шепчет в самое ухо, едва касаясь губами.
- Ты совершенно прав, я виновен в этой смерти. Косвенно.
Через пару мгновений он уже идет дальше по коридору, мановением руки заставив свою свиту отмереть и увлекая ее за собой.
Веска смотрит ему вслед. Шея и скула горят, как от ожога сухим льдом. Одна из студенток оборачивается и с хихиканьем подмигивает.

- И вы ничего не можете прибавить к своим словам?
Полицейский офицер выглядит усталым. Сухой, лысоватый, уже в годах, он сидит в пустой аудитории, за столом, заваленным кучей бумаг.
- Я рассказал, что знал. Мы мало общались с Альбертом, - Веска пожимает плечами.
За последние десять минут он наврал столько, что хватило бы и на десять лет.
Но он уже понял, что у полиции ничего на него нет. Они вообще не понимают, что произошло. Согласно заключению экспертизы, убитого растерзал зверь. Крупная человекообразная обезьяна. Которая потом исчезла бесследно.
- Тогда последний вопрос, - блеклые голубые глаза смотрят внимательно, не отрываясь.
- Я слушаю.
- Что вы знаете о причастности графа Ди к этим событиям, мистер Хоуэлл,?
Веска отвечает не задумываясь.
- Ничего.

Конец

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить отзыв, ставить лайки и собирать понравившиеся тексты в личном кабинете